Режим чтения

Тень

Рассказ / Мистика, Проза
Скауты из Алабамы попадают в пренеприятнейшую ситуацию из-за проделки компаньона – ведь людская тупость безгранична, а последствия непредсказуемы… Ребята, однако, не промах – водят близкое знакомство с травкой, порно и ружбайками, а, значит, выпутаются из любой передряги. Наверное… Глубокий Юг – он такой…
Теги: школа любовь скауты штаты юг монстр

The Shade

Моя мама, бывало, любила приговаривать, что в каждом сердце есть место тайне.  

Никогда бы прежде не подумал, что за пару летних дней я обнаружу и разгадаю целых две.  

Одну – в сердце Кэндес Монро. Другую – в сердце Юга.  

Меня зовут Брайан Вуд, и – вы верно всё поняли – Алабама мне милый дом.  

 

***  

 

Начиналось всё, как и водится в наших краях, вполне невинно и обыденно.  

Шла вторая неделя летних каникул. Я лихо перелетел через экватор старшей школы Дэйл Каунти и более не числился в оной «свежим мясом». Нет, доложу я вам, господа, теперь я был заправским «сеньором» и сам мог гонять «новичков», если бы, конечно, вдруг захотел.  

У меня появилась масса свободного времени, и предки сказали, что были бы весьма не против, если бы я слегка помог семейному бюджету. Да и, кроме того, деньги на колледж из воздуха не возьмутся. Это точно, с неба деньги не упадут, хмуро заметил я, правда, погодите – а как насчёт того самолёта, развалившегося над Стрипом? Актёришка-звездун, летевший тем рейсом, перед гибелью отправил кругленькую сумму благотворительному фонду. Сироткам прямиком с небес прилетела пара лярдов. Экспресс-доставка, ребятки. Ну почти… Верно, что почти, ты же знаешь, как закончилась та история, Брайан?  

Да уж, насмешка судьбы не иначе. Парень напортачил с адресатом транзакции – в итоге его состояние досталось «Правоверным дочерям джихада». Разгорелся нешуточный скандал. С тех пор люди, связанные с этим делом не вылезали из судов. Ирония в квадрате.  

Ты слушаешь, Брайан? Ну ясное дело, мам.  

Не стоит уповать на манну небесную, может лучше заняться развозкой газет или стрижкой газонов? Как насчёт этого?  

Я сказал, что подумаю. И не соврал – тут же отправился думать на задний двор с гитарой в руках. Правда, думал я в основном не о нудной низкоквалифицированной работе, а о своём будущем в целом. Даже напел пару пришедших на ум строк. «Мама хочет, чтобы я косил зелень, но всё, что я хочу – бацать кантри-рок в «Блю Бёрд».  

Итак, я теребил гитару на заднем дворе. И когда я говорю, что теребил гитару – это именно то, что я и имел в виду. Мой закадычный друг Тайлер Смит перемахнул через наш штакетник со спортивной сумкой наперевес, как раз в тот момент, когда я дописывал припев.  

– Эй, Брай, как поживает твоя почтенная матушка? – весело спросил он меня.  

– Моя почтенная матушка передавала тебе пламенный привет и обещалась прибить, если ты в очередной раз помнёшь её ненаглядный грёбаный газон, – ответил я, не поднимая головы. Я записывал текст на салфетке из «Забегаловки Боба» – аккурат ниже того места, где Сара Ланкастер намедни оставила мне отпечаток алой помады с убористой подписью «Звякни мне. Сара. XOXO».  

– Я обречён, – сделал вывод Тайлер и закинул ношу на порог. – А как ты сам? Мы неделю не виделись. Что делаешь, Брай?  

– Ты же видишь – я пишу, – вздохнул я. Всё-то людям надо разжёвывать!  

– Я вижу, что ты используешь салфетки не по назначению, – строго сказал он и заглянул через моё плечо. – Что за Сара? Я её знаю?  

– Может быть, – пространно ответил я.  

– Ага. И как тебе наша общая знакомая? Ты для неё песню пишешь?  

– Нет, – раздражённо ответил я. – Шла бы она лесом. Свидание, как по мне, прошло хуже некуда. Я несколько раз облажался, да и она была хороша...  

– Эй, старик, не кипятись! – Тайлер примирительно вскинул ладони. – Не сошлись – с кем не бывало?.. Давай, не кисни! Эй, погоди-ка – я знаю, что тебя взбодрит! Да-да! Послушай-ка, ты всё ещё сохнешь по Клаудии Монро?  

Клаудии… Надо же. Я и припомнить не мог, чтобы кто-нибудь со времён Pre-School называл девочку её настоящим именем. Как-то не заметно для окружающих она стала Кэндес – и мало кто мог понять, почему именно под таким никнеймом её знала вся округа. Некоторые из местных джоков называли её не иначе как «Кэнди» – при этом они любили побахвалиться тем, что «натягивали» её в самых немыслимых позах и местах. Едва ли Кэндес удостаивала их вниманием на самом деле – ни качки с руками-базуками, ни заморыши-нерды с сальными волосёнками равно не привлекали её. По крайней мере, мне так казалось.  

– Всё может быть, – уклончиво протянул я. На самом деле даже лучшему другу не следовало бы знать о самой безумной моей страсти. О Кэндес Монро. Но он, конечно же, знал.  

– Мне вот только не заливай, а? – Тайлер весело пихнул меня локтем. – Знаю тебя как облупленного, грязный ты старикашка!  

– Ага, – согласился я.  

– К чему я веду, Брай…  

– К чему ты ведёшь, Тай?..  

– Скаут Монтгомери кинул клич…  

– Мастер-скаут снова в деле, да? – я слушал Тайлера в пол-уха. Второй куплет близился победному концу.  

– Он собирает кое-кого из старых членов отряда. Звал и тебя… Слышишь? Я передал тебе добрую весть, кантри-бой! – Тайлер потрепал меня за волосы.  

– Погоди-ка, я не совсем уловил, – точка, наконец, была поставлена, и я стал реагировать на события реального мира чуть быстрее. – Монтгомери ведь мастер-скаут у парней, так ведь? Причём здесь Кэндес?  

– Она была членом отряда, – Тайлер лыбился словно Чеширский Кот, – правда, гёрлскаутов. Но теперь она идёт на Долгую Прогулку вместе с Монтгомери.  

Я всё равно не понимал. О чём и сообщил Тайлеру. Он задумчиво потёр подбородок:  

– Ну да, Монтгомери говорил что-то насчёт того, что она дворе 21-й век, а значит, пора отринуть глупые социальные стереотипы, и, что для него все равны, независимо от пола и ориентации. Понимай как хочешь. В шайку бойскаутов затесалась девчонка…  

– Но Кэндес… Она ведь и так везде нарасхват. Ей-то это зачем?  

Тайлер подмигнул.  

– А это спросишь у неё самой, идёт? Разбор полётов завтра в десять за школьной оранжереей, – он поднялся и закинул свою сумку на плечо. – Готов поставить двадцатку – ты там будешь…  

 

***  

 

Что ж, Тайлер не проспорил бы. Следующим утром я был на оговоренном месте.  

Невзрачного вида мужичок – люди со стороны приняли бы его за вышедшего из наркотрипа Эдварда Нортона – прохаживался с держателем для бумаг между несколькими рюкзаками и деловито строчил, видимо делая опись имущества. Завидев меня, он по-дружески замахал рукой:  

– Брайан, kid! Надеюсь, ты не просто мимо проходил?  

– Ахой, мастер-скаут, – моя улыбка вышла несколько вымученной. – Никак нет, сэр. Я отправляюсь с вами в дебри Глубокого Юга.  

– Ну это же замечудненько, Брайан! – воскликнул Монтгомери и всплеснул руками от переизбытка нахлынувших замечудненьких чувств. – Я и ты – снова в одном строю! Вспоминаются старые деньки, а?  

– А то, – кисло ответил я. Всегда старался их забыть. Не то чтобы я не любил скаутинг, но чем старше я становился, тем отчётливее понимал, что это всё-таки не моё призвание, но лишь пустая трата времени. И если бы не Кэндес… Но она завязала с этим делом. Ну а после в отряде меня какое-то время держало своеобразное чувство вины перед Монтгомери – мне казалось, уйди я просто вот так, подобно английским джентльменам, и я буду словно бы виновен в чём-то, груз этой самой вины будет давить на меня и преследовать до старческого склероза. Само собой, вечно это продолжаться не могло – и однажды я нашёл в себе силы выговориться мастеру-скауту. Тот же, грустно выслушав мои доводы о взрослении и других увлечениях, отпустил меня безо всяких эксцессов, заявив напоследок, что я в его отряде был натурально бестбоем. Старина Монтгомери путался в терминах – я действительно был бы им, если бы бестбои были не жалкими разносчиками кофе и сплетен, а действительно simply the best. Это если кратко и в трех словах. Top Gun, если в двух.  

Монтгомери довольно кивнул, не обращая внимания на мою гримасу мученика.  

– Я надеюсь, ты возвращаешься всерьёз и надолго, Брайан, – и он энергично потряс мне левую руку.  

– Не то чтобы… – осторожно начал я. Он перебил:  

– Ну скажи хотя бы, что ты делаешь это не только ради дополнительных баллов для колледжа!  

– Не только, – признал я. И даже не соврал. Баллы были вообще ни при делах.  

– Это радует! – порадовался Монтгомери. – Большинство студентов невероятно меркантильно.  

Я пожал плечами:  

– Все ищут свою выгоду…  

– Но не ты, – Монтгомери претенциозно указал на меня.  

– Да я просто мать Тереза, – согласился я. И пока Монтгомери наигранно смеялся, тихо добавил: – Мать её…  

Довольно покивав, мастер-скаут продолжил свой дозор, оставив меня переминаться с ноги на ногу. Я решительно не знал, куда себя деть. И уже скучал по гитаре. Из этого состояния меня вывел весёлый оклик:  

– Ага, а я что говорил, ты, задница! Где мои деньги, Лебовски?  

Я обернулся. По лужайке бодро вышагивал квотербек юниоров Тайлер Смит в сопровождении обворожительной барышни Кэндес Монро. Оба смеялись и о чём-то втихаря переговаривались. Я тут же ощутил укол ревности и желание всыпать Тайлеру.  

Кэндес.  

Я был влюблён в златовласую южную красавицу с самого детства. Мы жили в соседних кварталах тихой субурбии. Вместе ходили в Pre-School и Dale Elementary. Вместе играли в соккер, софтбол и уно-кард на школьном дворе. Посещали совместные предметы в Dale County Middle School. Пересекались на скаутинге. С годами детская дружба ослабла, где-то дала не то слабину, не то трещину – и каждый из нас пошёл своей дорогой. Но Кэндес, судя по всему, не особо горевала из-за этого – точно как та самая большая девочка, которая не плачет, из нетленки Fergie.  

А что я? Я писал заунывные песни про несчастную любовь и исполнял старпёрское кантри в духе Конвея Твитти. Чем я мог переплюнуть смазливых атлетов, членов клуба дебатов по совместительству, катавших её по округе на крутотецких маслкарах? Я ломал над этим голову тогда. Ломал и сейчас.  

Они подошли ко мне.  

Тайлер, не говоря ничего, пожал мне руку и деликатно оставил нас с Кэндес.  

Что-то она чувствовала сейчас? Восторг – как Тайлер? Смущение – подобно мне? Я не мог понять. Она смотрела на меня, однако, и виду не подавала – подобно чемпиону покер-рума.  

Но вот она тепло улыбнулась и, встав на цыпочки, приобняла меня. Доложу я вам, никогда не понимал суть этого девчачьего приветствия. Ещё больше недоумения у меня вызывали школьная гопота, приноровившаяся в последнее время здороваться друг с другом таким же вот образом. Было в этом что-то... не совсем правильное, уж не сочтите меня за ханжу. Думаю, этим ребятам стоило бы послушать предостережения пастора Трюитта об искушениях и о слабости во время воскресной обедни. Просто любопытно, что бы они тогда стали делать при встрече друг с другом – стыдливо опускать глаза? Правда, большая часть местных бугаев-футболёров и их предков приход Трюитта не посещало, поскольку жили в трейлерном гетто на отшибе. Впрочем, к чёртям джоков, к дьяволу пастора, речь ведь о Кэндес Монро.  

– Эй, Брайан, – пропела мне на ухо Кэндес.  

– Э-э-эй, Кэндес, – растерянно протянул я.  

Она прижалась ко мне. Что мне оставалось сделать? Стоять как истукану?  

«Ну нихрена себе», – обалдел я и, неуклюже похлопав её промеж лопаток, ненавязчиво отодвинулся в сторонку, чтобы избежать неудобных вопросов о кроликах в кармане. Да, впрочем, чего уж там кривить душой – я и сам был рад пообжиматься с юной мисс Монро на халяву.  

– Давно не виделись, Брайан, – Кэндес поправила волосы.  

– Неделю назад на английском, – выдавил я. Сейчас она выдаст: «Да ладно, мы что – учимся в одной школе? »  

Кэндес прыснула.  

– Верно, у мистера Эшфорда. «Прощай оружие», да?  

– Хемингуэй хорош в это время года, – подтвердил я.  

Кэндес засмеялась и вновь поправила причёску.  

– Решил вернуться к Монтгомери? – деловито спросила она и кивнула в сторону шефа скаутов.  

– Накатила ностальгия, – пояснил я. – Знаешь, one last time. Ведь ещё пара лет – и мы разъедемся по разным уголкам Штатов. Может, никогда больше не свидимся.  

– Эй, не будь таким пессимистом, – пожурила меня Кэндес. – Слышал о соцсетях и мессенджерах? Мы сможем списаться в любой момент.  

– Верно, – согласился я. – Если ты вдруг захочешь этого.  

– Почему я могу не захотеть? – нахмурилась Кэндес.  

Я не стал распространяться.  

– Забудь, я ляпнул… В общем, насчёт той светлой ностальгической тоски – помнишь наши Четвёртые Июля в походах?  

Кэндес в упоении закатила глаза.  

– О-о-о, это были славные деньки, Брай! А тот рассвет на День Труда в 15-м?.. Наш рассвет… Это было…  

– Шикарно! – подхватил я. – Это был потрясно! Может, один из лучших моментов всей жизни!  

– Да-а! – задумчиво выдохнула Кэндес.  

Мы переглянулись.  

Тающий на солнцепёке земляничный пломбир.  

Запотевшие початые бутылки Schweppes в наших руках.  

Тёплые летние ночи со стрекотом сверчков и в обрамлении тусклого сияния светлячков вдруг разрываются огнём фейерверков над озером Толокко в День Независимости.  

Вот мы лежим под тополем, увитым плющом – я читаю Кэндес монолог Генри V перед Азенкуром из Шекспира. Она проникается и в ответ зачитывает что-то по памяти из «Ромео и Джульетты». Я смутно помнил, что же именно, и решительно всё, что я мог припомнить – так это лишь её мягкий голос, и мой восторг, от осознания нашей духовной близости (ага! ) – всё прочее тонуло в тумане забвения.  

А вот мы встречаем сентябрьский рассвет с парой премилых бархатных оленей – солнце выплывает из-за мангровых зарослей Флориды и поднимается над нашими тенистыми лесами Глубокого Юга. Я первый и единственный раз целую Кэндес.  

Погодите-ка! Это что – я вам говорил, что не люблю походы скаутов? Может я и сам заблуждался? Ведь всё, что я вспоминал, заставляло меня воспарять над этим миром, уносясь ввысь, навстречу счастливому упоению. Я и впрямь зря тратил время тогда? Но тогда как же все эти воспоминания, все эти мгновения? Моменты, когда мы – бойскауты – пересекались с гёрл-скаутами. Я встречал Кэндес. И вместе мы были не разлей вода.  

А потом она ушла.  

Просто переросла наши слёты, как я думаю. Девочка выросла. У неё появилась масса новых занятий – она затесалась в ряды чирлидеров и, быстро продвинувшись по карьерной лестнице, оказалась на месте их капитана, она успешно дискутировала в клубе дебатов, председательствовала в книжном клубе, принимала участие в издании школьных газет и ежегодника и даже умудрялась посещать курсы фотографии и дизайна. И это только в стенах школы, да – но по настоянию семьи ей приходилось отдуваться и на городских торжествах в ведущих колоннах. При всём при этом Кэндес исправно появлялась каждое воскресенье на службах местного прихода в сопровождении досточтимой четы Монро. У-ф-ф, голова кругом идёт! Да, тут явно не до того, чтобы барыжить печеньем и шататься по богом забытым южным дебрям, господа мои хорошие, нет-с.  

Кэндес оставила не только ряды скаутов, но и меня – мы пересекались всё реже. Так уж случилось, что из школьных факультативов я посещал лишь оркестр. Ещё на местных шоу талантов я лабал на своей шестиструнной некое подобие Джорджа Стрейта, иногда – что-то в духе Брэда Пэйсли, а последнее время зачастил со стилем Брайана Вуда. Короче говоря, с юной мисс Монро мы порой встречались меж рядов столовой, время от времени – в смежных классах, и тогда, при встрече, мы, натянуто улыбаясь и кивая друг другу, спешили отвести глаза и расходились как в море корабли. У каждого из нас теперь был свой круг общения, своё времяпрепровождение.  

Но я всегда помнил нашу прежнюю дружбу. Я всё ещё был привязан к Кэндес. И в моём сердце тлел огонь страсти. Что творилось в её – мне приходилось лишь гадать.  

Как-то раз я спросил Тайлера, что же на душе у Кэндес Монро и правдивы ли слухи об её нимфомании. Краса юниоров, ухмыляясь, ответил мне, что всё слухи – чушь собачья, несмотря на обилие ухажёров и сопровождающих, девчонка никого и близко к себе не подпускает – даже сам красавчик Тайлер обломал зубки о крепкий орешек по кличке Кэндес. И что сокрыто в недрах её сердца, ведомо лишь самой Кэндес – девчонка себе на уме…  

– Поворковали? – прогорланил Тайлер, обхватив нас с Кэндес руками и притянув к себе – все мы оказались вплотную прижаты друг ко другу. Мне вдруг пришёл на ум «Сердца трёх». Кем же мне хотелось быть – Фрэнсисом или Генри? Думаю, сами знаете.  

– Эй, мисс Монро, мы с моим бро Браем все головы сломали, пытаясь допетрить, какого дьявола ты здесь забыла? – продолжил Тайлер, не выпуская нас из объятий. Я улавливал исходящий от него брутальный аромат Old Spice и тонкий букет Givenchy от Кэндес.  

– Тайлер хотел спросить – что такая девушка как ты делает в месте вроде этого? – деликатно перефразировал я.  

– У меня, как и у Брая, возникла жгучая ностальгия по минувшим славным денькам. Мастер Линдо ушла на пенсию, никто из девушек не пожелал примкнуть ко мне… И вот я здесь, в гордом девическом одиночестве, – ответила Кэндес.  

– И вот ты здесь, – повторил Тайлер и подмигнул, – только не думай – ты не одна. В эти выходные ты в наших надёжных руках, Клаудиа.  

– Ценю это, Тайлер, а теперь, если вы позволите, мне нужно переговорить с Монтгомери, – Кэндес ненавязчиво высвободилась из цепких объятий и зашагала в сторону шефа скаутов.  

– Как-то без особого энтузиазма, да? – сказал мне Тайлер. – Я полагал, она будет в большем восторге от такого предложения.  

– Могла бы и послать, – пожал я плечами. – Отпусти ты меня, наконец…  

– Эй, почему бы вам не уединиться, голубки? – ещё один насмешливый оклик. И последовавший за ним гогот.  

Ох, чёрт. Парочка этих клоунов.  

– Какого хрена, Тайлер? Почему ты не сказал, что и они здесь будут? – прошептал я.  

– Они здесь ради баллов для колледжей, не по старой памяти, – Тайлер в свою очередь пожал плечами и разжал хватку. – Эй, тебя бы ведь это всё равно не остановило, верно? Мы оба знаем, почему ты здесь.  

– Не остановило бы, верно, – согласился я.  

Парочка пересмешников подошла к нам. Джордж Хейз по кличке «Смоки». И Люк Харди. Просто Люк, без кличек.  

Смоки был поджарым теннисистом, а своё прозвище он получил за большую любовь пустить зелёного дракона. Несмотря на пристрастие пыхнуть, с дыхалкой у него всё было весьма и весьма – по корту он носился лихо. Его кузен Джонни был кем-то вроде окружного прокурора, если, конечно, заменить слово «прокурор» на «дилер» – толкал старшеклассникам разную муть: литий, экстази и каннабис, само собой. За что эта парочка умудрилась даже получить совместное прозвище «Смоки и Бандит».  

Люк Харди был коренастым атлетом и играл в команде Тайлера на позиции тайт-энда. Ни в чём противозаконном этот чувак замечен не был, ну а то, что забил несколько косяков за пару лет со Смоки – так кто же их не забивал?  

По большому счёту, я ничего не имел против этих ребят, мы даже были ничего себе приятелями в средней школе, но, последнее время, везде, где бы они не появлялись, поднимался шум и гам, а воздух полнился трёхэтажным матом и сомнительными шутками. И частенько героем их скабрезных шуток становился я. Само собой, быть осмеянным на глазах у Кэндес мне не хотелось. Вот и сейчас…  

– Эй, Монро! Не отвесишь Браю немного печенья? – оригинально сострил Харди.  

– Или угостишь кремовым пирогом? – подхватил Смоки. И оба загнулись от смеха.  

Кэндес обернулась и изящно вытянула средний палец, чем, правда, вызвала не праведный гнев, а очередной взрыв хохота.  

– Я и не знал, что цирк снова в городе. У вас турне по Алабаме? – осведомился я.  

– Зачётная шутка, Брай, я запишу её в свой блокнот, – подмигнул Смоки.  

– На кой чёрт Монтгомери собрал нас сегодня, если выходим мы завтра с утра? – проворчал Харди. – Никогда не понимал смысла собирать людей, чтобы отпустить их через пять минут. Невнятный инструктаж я бы и по телефону послушал.  

– Не бойся, место у открытого микрофона не займут без тебя, – снова сострил я.  

– Ты нам войну смех*ёчков объявил что ли, Вуд? – удивился Харди. – Так Монро не слышит нас, можешь не выпендриваться.  

– Не пойму, о чём ты, Люк, – сокрушённо покачал я головой.  

– Не придуряйся, чемпион. Единственный, кто сумел засосаться с Кэндес Монро, кому расскажешь – не поверят. Чего бы ты вдруг сюда припёрся – разве что повторить? А?  

– Смотрю, тебе не все мозги дыней отбили, – кивнул я. Даже с некоторой долей уважения. Надо же. Детектив Харди.  

– Едрёна мать, чтоб меня! – присвистнул Смоки. – Гляньте-ка! А что этот баклан здесь делает?  

Со стороны стоянки неровной подпрыгивающей походкой к нам приближался Илай Трюитт.  

Я вздохнул. То-то Харди и Хейз оторвутся.  

Наш господь – тот ещё шутник и затейник. Как может плюс на плюс дать минус? Это же нелогично! Как в чете красавцев Трюиттов на свет появилось это рыжее недоразумение – это и впрямь ведомо лишь тому парню в небесных чертогах. Рецессивные гены – насмешка судьбы…  

Вот только не поймите меня превратно. Я ничего не имел против Илая. Да, он был рыжий, неказистый, до безобразия дрищавый, ко всему ещё и не обладал какими-либо талантами. В смысле вообще никакими. Но всё же я ни разу не унижал его, никогда и вида не подал, что он мне каким-то образом неприятен или вроде того. Вот ни разу. Да, я был вполне нейтрален и безразличен к Трюитту-младшему. В то же самое время, в школе он подвергался дичайшим насмешкам со стороны… Да практически всех, чего там скрывать. И что уж говорить про закадычную парочку Харди-Хейз, если даже сам Тайлер как-то прошёлся по рыжему недотёпе.  

– Эй, парни, – пробубнил Илай. И даже сделал попытку улыбнуться.  

Тайлер приветственно взмахнул рукой, я кивнул:  

– Эй, Илай.  

– Хрена ли ты тут забыл, чучело? – без предупреждения наехал на доходягу Харди.  

– Я иду с Монтгомери. И с вами, кажется, – насупился Трюитт.  

– Н-да, и с каких это пор в скауты берут чурбанов типа тебя? – осклабился Смоки. Харди отвесил ему «пять».  

– Ну-ну, мистер Хейз, будет, – увещевающим тоном произнёс мастер Монтгомери, очутившись за нашими спинами вместе с Кэндес. – Мистер Трюитт изъявил желание присоединиться. И я рад пополнению наших рядов. Надеюсь, Илай станет нам добрым товарищем. Я возлагаю на него большие надежды. Потому и назначаю своим помощником.  

Смоки и Харди переглянулись и, не сговариваясь, просто пополам согнулись от хохота.  

– Чего-чего? Повторите! – простонал Смоки, катаясь по траве. Его напарник ничего не мог произнести, лишь гоготал и бил рукой по земле.  

– Что-то не пойму, чего вы так развеселились, – недоумевающе развёл руками Монтгомери.  

Мы с Тайлером также переглянулись. Притворяется мастер-скаут или и впрямь такой осёл?  

Смоки и Харди начали приходить в себя и, охая, стали вставать с колен.  

– Послушайте, – Монтгомери обвёл нас всех взглядом. – Давайте-ка проведём время в походе без конфликтов, но с удовольствием и пользой, хорошо? И в первую очередь я к вам взываю, Джордж, Люк, вы услышали меня? Учтите, я не допущу буллинга в моём отряде.  

Мы с Тайлером вновь встретились глазами. Он чуть приподнял бровь, я едва заметно кивнул. Да, похоже, Монтгомери всё же не такой осёл, каким пытался казаться.  

– Да-да, как скажете, босс, – отмахнулся Харди. Смоки же, откашливаясь, поднял вверх большой палец. Искренностью здесь и не пахло, но Монтгомери был вполне себе удовлетворён.  

– Тогда вот что. Мы выходим завтра в 8:00. Сверим часы. – Монтгомери оказался единственным, кто последовал своему же указанию. Все прочие стояли, не двигаясь.  

– Мистер Монтгомери, сэр, нам уже не по 13 лет, – Тайлер попытался сделать ситуацию менее неловкой. – Вы можете обойтись без таких… шуток.  

– Ага, – кивнул Монтгомери. – Спасибо, мистер Смит. Перейду к сути. Завтра мы поднимемся по Гаррисон-Роуд и…  

Я сфокусировался на Кэндес. Девочка, чуть прищурив глаза, внимала каждому слову мастера-скаута. А я в очередной раз глазея на неё, подумал, какая же она хорошенькая, когда она вот такая – сосредоточенная, решительная, сильная, словом, как по мне – подлинное воплощение настоящего феминизма.  

– …таким образом, мы углубимся примерно на двадцать миль в леса Пи-Крик. Мы проведём разведку территории, сделаем несколько исследований, обустроим лагерь, пройдём полосу препятствий… В общем, – Монтгомери взмахнул рукой, – скучать не придётся. – Звучало это и впрямь нескучно. – Что ж, всем всё понятно?  

Мне решительно ничего не было понятно, я всё пропустил, но, заворожено глядя на Кэндес, я кивнул.  

– Тогда разбирайте рюкзаки с формой, собирайте пожитки и – будьте готовы!..  

 

***  

 

– Кажется, у клуба скаутов дела совсем плохи, раз они принимают всякое отребье, – заявил Харди.  

– Всё относительно, Люк, – отозвался Тайлер. – С точки зрения Илая ты тоже то ещё отребье – неотёсанный южный мужлан из трейлера на отшибе. Или скоро станешь таким. Таких как ты люди вроде Трюиттов называют «белым мусором».  

– Знаю я, как нас называют. И, эй! Я не такой, как мои предки, ясно, тебе, Тайлер? – нахмурился Харди.  

– Ох, Люк, мне-то что? – пожал Тайлер плечами. – Твоё поведение говорит об обратном, вот и всё. Я говорю, о том, что вижу.  

– Угу, – многозначительно гукнул Харди.  

В унисон ему прогудело и одно из немногочисленных авто на стоянке. Весьма знакомое авто.  

Изредка Кэндес приезжала в школу и своим ходом – на видавшем виды фастбэке «Бьюик Сенчури». Вот и теперь она сидела в нём и поджидала меня и Тайлера.  

– Кэндес? – Тайлер изящно изогнул бровь – так, слегка и как бы невзначай, как в округе умел только он.  

– Этот драндулет не желает стартовать, – пожаловалась девушка. – Сдала задом, включила первую – а он заглох и ни в какую…  

– Мы подтолкнём, – подсуетился я. – Выжми газ когда…  

Подошли Смоки и Харди.  

– Проблемы, Хьюстон? – хищно ухмыльнулся Хейз.  

– Пытаетесь завестись с толкача? – добавил Харди.  

– Или вы двое просто пристраиваетесь сзади? – подхватил Хейз. Тайлер закатил глаза, но всё же не смог сдержать смешок.  

– Помогите толкнуть тачку, балаболы, – попросил я, и сам при этом улыбась.  

И стоило бы всё же отдать им должное – не сговариваясь они бросили рюкзаки и налегли вместе со мной и Тайлером на капот, да так резво, что фастбэк выдал миль 10.  

– Давай, Кэндес! – крикнул я.  

Кэндес втопила педаль в пол. Движок рыкнул, выдал облако чёрного дыма из глушителя, но заработал. Кэндес высунула свободную руку в окно и благодарно помахала.  

– Эй, Монро, – завопил Харди, – прокатишь нас на себе?  

Пятерня Кэндес вновь изобразила неприличный жест в адрес парня. Но тот, ничуть не смущаясь, лишь загоготал. Как и встарь.  

– У тебя фетиш на средние пальцы что ли, Харди? – покачал я головой.  

Люк, хохоча, облокотился на дверцу тормознувшего «Бьюика».  

– Так что там, Монро? Ты же не оставишь нас здесь с этой поклажей?  

– Тебя – оставлю. И, да… Ты забыл кое-что, Люк, – ответила Кэндес.  

– Да? – Харди опустил голову до уровня Кэндес. – И что же?  

– Сходить на теннисный корт, клоун.  

Настал наш с Тайлером черёд разразиться хохотом.  

– Круто она тебя уела, бро! – даже Смоки был с нами солидарен.  

Люк лишь раздражённо передразнил нас.  

– Я прекрасно знаю, что ты прикатил на своём «Додже», Люк. – Кэндес оглянулась на нас. – Вас довезти?  

– Мы пройдёмся, езжай, – ответил почему-то за нас обоих Тайлер.  

Кэндес кивнула и отчалила.  

– Ну и хрен с тобой, Монро! – раздосадовано кинул ей вслед Харди. И, вспомнив, что-то вновь заорал. – Забери Трюитта – его папаша благословит вас у алтаря, вы идеальная парочка говнюков!  

«Бьюик» Кэндес повернул направо и заурчал вдали. Харди махнул рукой, как бы говоря этим: «Да и х** с ней! »  

– Эта коза и впрямь возомнила себя неприступной королевой, а? И что ты в ней нашёл, Вуд? – бросил он мне, подбирая рюкзак.  

Я пожал плечами. Больно надо трепаться об этом с кем ни попадя.  

– Ладно, раз вы с любимчиком тренера «пройдётесь», – Харди даже изобразил кавычки пальцами, – то мы со Смоки покатили, ага?  

– Ясное дело, – согласился любимчик тренера Тайлер.  

– До завтра, – попрощался я. – Не угорите по пути.  

Хорошее расположение духа вроде бы быстро вернулось к Харди, потому как, услышав «не угорите», он вновь зычно загоготал. Смоки не отставал от товарища. Так они оба и уехали на «Чарджере» Харди – навеселе и угорая.  

– Пройдёмся, Брай? – предложил Тайлер ненавязчиво. Но я ощущал, что это, скорее, нечто добровольно-принудительное. – Расскажешь о новой песне…  

– Твоя взяла, Тай, пройдёмся, – согласился я.  

И мы прошлись.  

 

***  

 

– Какого дьявола ты творишь, кретин? – злобно забрызгал слюной Харди. Трюитт вновь оплошал. – Какая ты к чёрту правая рука шефа?! Ты – недоразвитое нечто, тянущее максимум на волосы в подмышках! Сгинь отсюда! Скаут, мать твою!..  

– Люк, будь снисходительнее к Илаю! – шеф Монтгомери попытался уладить очередной конфликт, не отрывая задницы от земли – поодаль от нас он натягивал тент палатки для себя, Кэндес и Илая.  

Илай же от снисхождения Монтгомери не на шутку разозлился – я отчётливо услышал скрежет зубов. Вот дела. Впрочем, сам виноват.  

Всё, решительно всё, за что бы Трюитт ни брался – всё он умудрялся зафейлить самым дичайшим образом.  

Набор карабинов, который сам же Монтгомери заранее положил Илаю в рюкзак, тот за каким-то чёртом выложил дома и, само собой, там же благополучно и оставил. Хорошо, что у шефа был запасной набор – впрочем, я думаю, что даже сам старина Монтгомери не доверял Трюитту и понимал, что помощник из того – просто никудышный. К слову о карабинах – без них переправа через бурлящую реку была бы унылым переходом через мост за десять миль, а так получилось довольно весёлое действо – по верёвочной переправе, с бодрящими брызгами и вертящейся под самым носом попкой Кэндес, обтянутой джинсовыми шортами. Просто блеск.  

К полосе препятствий Илай был просто не готов. Ни физически, ни морально. Он едва шевелился и мгновенно выдыхался, и, само собой, издёвки и улюлюканье Харди и Смоки не добавляли заряда бодрости и воли бороться. Потому-то под конец этого этапа нашей маленькой авантюры Илай просто плёлся позади, понуро шмыгая.  

Ориентирование парень начисто завалил. Благодаря его невежеству вкупе с поразительными упёртостью и тупоголовостью я, Тайлер и Смоки битых полчаса плутали за ним кругами, тщетно пытаясь дойти до «точки эвакуации». На все наши предложения о помощи он лишь злобно огрызался. Хоть убейте, я никак не мог взять в толк, как он вообще втёрся в доверие Монтгомери – ведь он напропалую нарушал все мыслимые и писаные законы скаутов. И в эти моменты, когда он крысился, исходя ядом, покрывался уродливыми красными пятнами от раздражения и осознания собственной никчёмности, оглядывался на нас и злобно подгонял, он куда больше походил на грёбаную неотёсанную деревенщину, нежели Харди, которого Трюитт именно таким и считал. Занятная рекурсия, а?  

Когда мы, наконец, уставшие и готовые линчевать своего командира, вышли на луг, который Монтгомери заранее облюбовал в качестве нашей стоянки, уже прибывший туда Харди не упустил случая и отпустил очередную издевательскую хохму – правда, в адрес всех незадачливых путников, а не одного лишь Трюитта.  

Всё же мне было жаль этого болвана. Изнеженный пасторский сынок втянул себя сам не знамо во что. Да и Монтгомери хорош, подсобил – бросил его как младенца в воду, но тот не выплыл – не со всеми срабатывает подобная тактика, некоторые просто нуждаются в наставничестве. Илай не был исключением. При должном старании и со временем он мог бы добиться чего-то даже на этом поприще и заработать ачивок-нашивок – или чего он там хотел получить, но он решил, что просто «прогуляется», «покомандует», у него всё выйдет само собой, без усилий – за здорово живёшь.  

Зря они оба это затеяли. И если мотивы Илая я мог понять – он делал это за баллы для колледжа, а то как же, ведь это «общественно полезная деятельность», то резона Монтгомери я не видел в упор и мог лишь догадываться. Вернее всего, мастер-скаут просто внял просьбе пристроить сынулю от мягкого и простого в быту, но неистового и малопонятного на проповедях пастора Трюитта.  

Мы устало присели на поваленное бурей дерево на окраине и наблюдали теперь, как Монтгомери и Кэндес начинают обустраивать бивуак. На вполне, в общем-то, справедливое замечание, о том, что надо бы и нам подключиться, Илай получил вполне ожидаемый ответ от Смоки: «А не пойти бы тебе в жопу, Трюитт? »  

– Тебе следовало бы соблюдать субординацию, Хейз, – Илай даже кулаки немного сжал.  

Смоки вздохнул:  

– У меня уже сил нет над тобой, придурком, смеяться. Честно, Трюитт, отвали по-хорошему. Я плюю на твои приказы. Ты херовый скаут, никудышный командир и просто пустое место, я от души желаю тебе утонуть вон в том ручье по колено, предварительно свернув шею рядом. Всё. Я устраиваю себе перекур, – было немного странно слышать подобную замысловатую тираду от Смоки, который, как правило, изъяснялся лишь простыми предложениями и одноклеточными остротами. Он кивнул закадычному приятелю, и они оба поспешили углубиться в чащу леса.  

– Эй, Илай, тебе лучше бы не нагнетать ситуацию, чувак. Иначе вновь огребёшь от них, – сказал Тайлер. – Успокойся и оставь их в покое… Поверь, так будет лучше. Я помогу тебе с палаткой.  

Я теперь почти не обращал на них внимания и слушал перепалки краем уха. Глаза же мои жадно пожирали Кэндес Монро. А в голове творилось такое… Я едва сдерживался, чтобы не взвыть – вечер упорно не желал сменять солнечный день. Сумерки же виделись мне идеальным временем, чтобы наконец уединиться с девушкой и поговорить по душам.  

– Брай, поможешь? – окликнул меня Тайлер.  

Я в прострации кивнул.  

Вернулись Смоки и Харди. Судя по едва заметному аромату «Южного горчичного», исходящему от них, в лесу парни приговорили к сожжению пару косяков из запасов Смоки. Илай тоже почуял это и, недовольно потянув носом, скривился.  

– Да, осталось только настучать, Трюитт, давай, сделай это, может станешь ещё более конченым обсосом, чем ты уже есть, – протянул Хейз, присаживаясь рядом с нами. – Не так уж это и трудно. Хоть за это получишь нашивку от Монтгомери.  

Илай испепелил его взглядом.  

Мы меж тем довольно споро соорудили каркас и натянули брезент. Когда всё было готово, Трюитт с довольным видом осмотрел возведённое жилище.  

– Теперь кому-то надо разжиться топливом для костра, – заявил он наконец.  

– Не смотри на меня, Трюитт, – раздражённо ответил Хейз. – Ты доказал свою профнепригодность. Я больше не собираюсь подчиняться твоим командам. Люк тем более. Можешь помыкать этой парочкой, – он кивнул в сторону нас с Тайлером, – но учти – они тоже рано или поздно поднимут бунт, они же не кретины.  

Илай повернулся к нам. Тайлер лишь пожал плечами:  

– Сделай что-нибудь сам, Илай.  

Недовольно тряхнув головой, тот подхватил топорик и удалился в лес.  

– Эй, берегись энтов! – крикнул вслед Смоки. Казалось, чем дальше удаляется Илай, тем быстрее Смоки и Харди возвращаются в своё нормальное состояние – расслабленное полуразгильдяйство в обрамлении тех ещё шуточек.  

Энтов Смоки и впрямь мог увидеть в густой темноте леса Пи-Крик, раз уж успел выкурить своего не вполне хоббитского зелья. Впрочем, несмотря на это, и он сам, и Харди вели себя вполне вменяемо. Это вообще какое-то глупое заблуждение, что курившие марихуану люди непрестанно хихикают и тупят по поводу и без. Смеяться курящие начинают лишь в присутствии других людей, которые как бы ожидают от них реакции на задымление лёгких и мозгов. И при своего рода самовнушении и из-за таких вот ожиданий от окружающих, курящий действительно начинает посмеиваться. Зачастую весьма наигранно и фальшиво. Нет, господа, марихуана не вызывает приступов веселья. Их вызываете вы сами, употребляя её. Самовнушение, не более. С таким же успехом можете прикуривать траву с газона перед таунхоллом.  

И вновь Илай налажал, вернувшись с охапкой дров и не глядя бросив их в разгорающееся пламя. Отсыревшее дерево зашипело и накрыло нас пеленой дыма.  

– Да твою-то мать! – закашлялся Смоки. Я подумал, что это довольно иронично.  

Тут-то Харди не выдержал и от всей души наорал на парня, Монтгомери принялся увещевать обоих, а сам виновник торжества лишь озлобленно клацнул одним рядом зубов о другой.  

Сумерки, наконец, опустились на землю – солнце быстро закатилось за горизонт. Пару часов мы просто болтали у костра о разных пустяках и жарили маршмэллоу – и пусть это не покажется вам убогим клише.  

Вскоре мастер-скаут известил нас о том, что пройдётся по периметру и осмотрит местность.  

– Прошу вас, мальчики, – Монтгомери чуть не умолял. – Помните, о чём я просил вас.  

– Окей, мистер М, можете быть спокойны, – ворчливо протянул заводила Харди. – Мы не собираемся устраивать здесь Третью Мировую.  

Монтгомери с надеждой кивнул и направился к краю делянки. С собой он прихватил и своё ружьишко. О, я не упоминал об этом? Что ж, надо бы наверстать упущенное. Да, Монтгомери взял с собой оружие в поход. Впрочем, это было обычным делом в наших местах, к тому же вторая поправка здесь порою была очень даже к месту. Не далее как утром, когда мы вышагивали по просёлочной дороге от Клейтона, за нами какое-то время следовал пикап с тремя реднеками навеселе. Но стоило лишь Монтгомери притворно потянуться за старой доброй ружбайкой, как ублюдков и след простыл. Само собой, мастер-скаут не был конченым идиотом и соблюдал все меры предосторожности – большую часть времени оружие вообще не было заряжено, а патроны, понятное дело, были лишь у Монтгомери.  

Что ж, теперь он на время покинул нас и был где-то там, в дозоре. Мне тем временем ударила в голову идея поиграть на гитаре у костра. Просто чтобы немного разрядить обстановку. И доставить Кэндес немного удовольствия.  

– Эй, Тайлер, с тебя – перкуссия, с меня – акустика, с остальных – бэк-вокал на подсосе. Давайте, раз, два – погнали!  

Я ударил по струнам и мрак надвигающейся ночи разрезали аккорды Брайана Адамса в исполнении Брайана Вуда. Тайлер начал отбивать ритм.  

«Я попал под перёкрёстный огонь безмолвного крика», – затянул я.  

«В жарком мареве ночи они придут и в поисках ответов будут искать тебя, о да, в самый разгар ночи», – остальные довольно прилично поддержали меня на припеве.  

Я переглянулся с Кэндес. Она улыбнулась мне, отбивая ладонью ритм по коленке. Я растянул рот до ушей в ответ и перешёл к техничному соло.  

Вот и концовка. Всем аплодировать пять минут. Я отёр пот со лба.  

– Да-а, было круто, но хватит с нас на сегодня рыжих засранцев, – потянулся Харди и улёгся набок в спальный мешок тут же, у огня. – Эй, Брай, сделай одолжение – брякай чуть потише.  

– Умеешь ты обломать весь кайф, Харди, – толкнула его Кэндес и поднялась. – Я буду у той палатки, если… – она запнулась.  

– Мы поняли тебя, Кэндес, если ты вдруг кое-кому понадобишься, – осклабился Смоки. – Прихватишь косячок на дорожку?  

Кэндес покачала головой и растворилась в мареве ночи.  

– Ну? Ещё по одной? – спросил Тайлер. Это он про песню.  

– Можно, – кивнул я. – Только что-то менее тяжёлое…  

Да уж. По правде эта песня у мистера Адамса одна из лучших и атмосферных, как по мне, только вот слишком уж она мрачная, а уж после заката… Б-р-р, у меня даже мурашки пробежали.  

Я оглянулся на туман, поднимающийся над ручьём. Где там носит Монтгомери?  

– Нервничаешь из-за тумана? – спросил меня Смоки, нанизывая меж тем кусок маршмэллоу на прут. – Он не поднимется сюда, будь спок – ты не потеряешь свою тень в этом разгаре марева ночью… Или я путаю – как там пелось?.. – у него язык стал заплетаться и он неловко расхохотался.  

– Ты явно перегрел мозг своим куревом, – засмеялся вместе с ним Тайлер и, следуя примеру Смоки, засунул суфле на палке в самое пекло. – Не было там никакой тени. И никто её не терял…  

– Я знавал одного парня из округа Пайк, – встрял в разговор Харди, – так этот умник умудрился лишиться своей тени.  

– Ну да, конечно, – насмешливо протянул Тайлер. Вокруг костра начал разливаться пьянящий карамельный аромат.  

– Говорю тебе, Смит.  

– И ты сам это видел, да?  

– Да, представь себе, – Харди присел. – Правда, тогда солнце стояло высоко, но всё же, я уверен – тени у него не было.  

– И как же он добился этого потрясающего эффекта? – заинтересовался Тайлер. Настолько, что даже отложил в сторону прожаренный зефир.  

– Прибил свою тень колом к земле ровно в полночь, – отчеканил Харди. Ну прямо рецепт из аптеки.  

– А за каким чёртом ему вообще это понадобилось? – этот же вопрос с самого встревания Харди вертелся у меня на языке.  

– Поди да спроси его, – развёл тот руками.  

– Гонишь ты, Люк, – настало время изобличения от Тайлера Смита, великого скептика. – Это же просто дурацкая история, городская легенда или типа того. Ты скажи ещё, что нельзя наступать на трещины в асфальте, а в канализации живут аллигаторы…  

– В канализации Флориды, кстати, они живут, – поднял указательный палец Смоки, как бы говоря нам: «А теперь рубрика занимательных фактов».  

– Я говорил о стоках Нью-Йорка, – отмахнулся Тайлер. – Это же просто легенды. Так – сказочки в духе Стайна.  

– Да говорю же тебе, Тайлер, тот дурень и впрямь был без тени! – начал злиться Люк.  

– О, ладно! – Тайлер смиренно поднял ладони. – Лучше скажи-ка мне, что этому дурню дало отсутствие его тени? Может он получил стипендию в Принстоне? Отправился на гастроли с цирковой труппой и настриг кучу зелени? Банально засветился в локальных новостях и прославился этим? Может, Мелания Трамп трахнулась с ним в Овальном кабинете, раз у него нет тени?  

– Ничего такого не слышал, – признал Люк.  

– Скорее всего, он просто бахвалился этой выдуманной им же чушью в местной пивнушке, уделывая очередную бутылку, так ведь?  

– Возможно, так и было, – вновь согласился Люк.  

– Вот то-то же!  

– Ладно, оставайся при своём, грёбаный скептик, – проворчал Люк.  

– Это ведь полный бред, – подал вдруг голос Илай. – От начала и до конца.  

Все воззрились на него.  

– Ещё один, – буркнул Люк. – Ты-то чего докопался?  

– Такого не бывает, – упрямо повторил Илай.  

– Это противоречит твоим католическим убеждениям, Трюитт?  

– Я атеист, – огрызнулся Илай. – А эта твоя история бред. С научной точки зрения.  

– Ну валяй, ботаник, докажи, – смилостивился Люк.  

– Ага, может станешь третьим рыжим в «Разрушителях мифов», – захохотал Смоки.  

– А вам, уродам, лишь бы поржать, – Илай решительно поднялся и потянулся за снаряжением.  

– Серьёзно? Будешь гарпунить свою тень? – удивился Тайлер.  

Илай меж тем вынул из рюкзака стальной колышек.  

– Эй, надеюсь, ты не мне в сердце его вгонять будешь, – засмеялся Люк, поглядывая на Илая и притворно поднимая руки в жесте: «Сдаюсь! » У Трюитта начали раздуваться ноздри. Эх, только бы дело не дошло до кровавых пузырей, подумал я.  

– Илай, не осли, прошу тебя, – Тайлер с опаской поглядывал на разъярённого парнишку. – Эти укурки тебя просто подкалывают, не надо реагировать… Ты не обязан никому ничего доказывать, слышишь? Илай?..  

– Да заткнись ты, Смит! – у Илая аж голос сорвался от злобы. – Не указывай мне! Чем ты лучше? Ты такой же, как и они!..  

– Ладно! – вскипел Тайлер. И решил «умыть руки». – Тогда послушай Брайана – вот уж кто даже близко не такой, как Харди и Смоки! – Не обращая внимания на слабые протесты со стороны упомянутых личностей, он повернулся ко мне. – Брайан, ну же, хоть ты скажи ему…  

Я пожал плечами.  

– Честно, Тайлер, не пойму чего ты кипятишься. Если парню нехрен делать – пусть делает. Но только вот что, Илай, и сейчас я серьёзен… Ты слушаешь?  

– Слушаю, – буркнул Илай, вновь роясь в рюкзаке. Видимо, искал, чем можно кол забить.  

– Идя на поводу у парочки гоповатых лосей, ты не докажешь, что ты и впрямь достоин быть помощником мастера-скаута или заслуживаешь уважения людей вокруг. Не стоит тебе бездумно искать одобрения всех и каждого. Было бы лучше, если бы ты твёрдо и уверенно сказал им: «Шли бы вы нахер, мудаки». До тех пор, пока ты будешь злиться, дуться, но всё же реагировать на их подначки – может и сам того не желая – они всё так же будут тебя шпынять и подначивать на всякую дребедень, а прочие окружающие будут о тебе мнения как о бесхребетном слизняке, но не более. Подумай над этим. Идёт?  

Я обратился к Тайлеру.  

– Слышал? Я сделал всё, что мог. Пусть сам решает, как ему быть дальше. И не только сейчас. Я имею ввиду – вообще. По жизни. Или об него так и будут ноги вытирать. Слышишь, Илай? Соберись! Брайана Адамса не остановило ни то, что он рыжий, ни то, что он канадец. Ты можешь стать кем захочешь, если возьмёшь себя в руки и нацелишься на результат, а не продолжишь пресмыкаться.  

– Может, ты и прав, Брайан, – тихо проговорил Илай, не оборачиваясь. – Но, кажется, уже поздно.  

Я вздохнул. Что толку говорить с непробиваемым? Он сам не хочет измениться. Все наши увещевания впустую.  

В отсветах огня костра я разглядел стрелки на часах – без пяти двенадцать. Наконец вернулся Монтгомери – доложил, что в округе всё спокойно, и поинтересовался, не балуемся ли мы чем-то запрещённым. Заметив в руках Илая инструменты, Монтгомери немного занервничал:  

– Мальчики, я надеюсь вы не затеваете чего-то…  

– Всё путём, мистер М, – ответил Харди, – это для, – он обвёл нас взглядом, словно бы ища поддержки, – эксперимента.  

– А, вот как, – Монтгомери явно испытал облегчение. Впрочем, что он ожидал услышать – о намерении Илая действительно укатать кого-нибудь?  

Он помедлил ещё немного, но, помявшись, в итоге просто пожелал доброй ночи и удалился.  

Теперь мы молча дожидались урочного часа. Даже Харди и Хейз притихли и не отпускали остроты.  

– Скажете, когда будет ровно полночь, – попросил Илай. Я кивнул.  

Вот она, его тень – лежит на тёмной траве, ещё более вытянутая и нескладная, чем хозяин, и дожидается экзекуции.  

– Илай, просто положи всё на место и иди спать, мы все знаем, что ничего не будет, кроме очередной лавины издёвок, – попросил я его. Но он лишь помотал головой. Да и Харди подключился:  

– Эй, полегче, ага? Ничего мы пока не знаем!  

– Свело же в одном месте и в одно время пару идиотов, – махнул я рукой. – Давай, ровно полночь.  

Костёр то и дело давал искры. Но вот в ночи мелькнуло ещё несколько искр – от соприкосновения молотка с колом и дьявольский огонёк в глазах Илая Трюитта, когда он, размахнувшись, пригвоздил свою тень к земле. Ровно в то место, где должно было бы быть сердце. Или желудок?  

Как будто бы ничего и не изменилось. Пение ночных птиц вдали и слабый треск огня. Мы молчали. Илай всё так же растерянно сидел на коленях и глядел перед собой.  

– Ну и как? – спросил я его.  

Пошатываясь, Илай молча поднялся. Его тень, как и положено всем теням переместилась вслед за ним. Колышек же остался торчать в земле. Люк разочарованно вздохнул.  

– Как ощущения? Не хочется воспарить и потусить с пропавшими мальчиками? – отмочил Смоки. Харди бухнулся спиной наземь и загоготал.  

– Ладно, миф разрушен, как и ожидалось – история Харди полная чушь, кто бы сомневался. Давайте на боковую, как же осточертело всё, – зевнул Тайлер и полез в нашу палатку. – Это был долгий день. Последишь за костром, Джордж?  

– Ага, только вот сперва раскумарюсь на посошок – и тут же начну следить, – пообещал Смоки.  

Илай наклонился за брошенным молотком. На долю секунды мне почудилось, что его тень словно бы нехотя следует за ним – вроде бы и повторяет все его движения, но то и дело отстаёт. А когда он закидывал инвентарь обратно в рюкзак, она и вовсе осталась на том месте, где была и секунду назад, хотя Илай отошёл уже на добрых пару футов.  

Я моргнул несколько раз и помотал головой. Да нет же. Померещилось. Вот, всё снова как и должно быть – Илай идёт через поляну, его тень следует за ним, ничуть не отставая. Да уж. Переутомление. И впрямь пора было отдыхать, вот только мне жуть как хотелось повидаться с Кэндес.  

«Давай-ка встряхнись, Брайан», – напутствовал я сам себя и пошёл вслед за Илаем.  

Девушка лежала у костра возле их с Монтгомери палатки и читала книжку в мягкой обложке. Я изогнул шею – заглавие гласило: «Power of Now: The Practice».  

Заметив взгляд Кэндес, я рассмеялся и признался:  

– Никогда не читал. А ты веришь в это?  

– Во что? – уточнила Кэндес.  

– Психоэнергетику… Паранормальную хрень… Я даже представить могу с трудом, как это можно назвать. Муть?  

– Нет, – улыбнулась Кэндес. – Девочки посоветовали полистать на досуге.  

– И как впечатления?  

Кэндес повела плечом:  

– Неоднозначно.  

Она вдруг пристально посмотрела на что-то за мной. Я оглянулся. Илай стоял у входа в палатку и мялся с ноги на ногу, будто не решаясь войти.  

– Илай? – окликнула его Кэндес. – Всё нормально?  

– Илай? – осторожно потянул я его за плечо.  

Мне не нравились ни его словно бы пониженная температура – такой он был холодный – ни его мертвенная бледность, он того и гляди грозил рухнуть в обморок. От моего прикосновения он скривился, но не от брезгливости, а от боли, словно я ошпарил его, и резко отдёрнул плечо.  

– Илай? – вот и Монтгомери отодвинул полог палатки и выглянул наружу. – Почему ты здесь стоишь? Давай, заходи. Завтра нам рано вставать.  

Илай послушно скользнул внутрь. Монтгомери обернулся к нам:  

– Брайн, Кэндес. Доброй ночи.  

– Шеф, – кивнул я.  

Монтгомери исчез в недрах палатки вслед за подопечным.  

– Что это с ним? – спросила меня Кэндес.  

– Очередная бесплотная попытка что-то кому-то доказать, – отозвался я и, в свою очередь, спросил:  

– Пройдёмся?  

– Конечно, – согласилась девушка.  

И мы прошлись. У меня вдруг возникло жгучее чувство дежа вю – ведь точно так же мы, молча, вчера (строго говоря, позавчера) прогуливались с Тайлером. И это чувство усилилось во сто крат, когда Кэндес подобно Тайлеру спросила меня:  

– Как думаешь, Брайан, что с нами будет?  

– Ты имеешь ввиду… – я осторожно начал прощупывать почву, так как не был уверен, что под «нами» она подразумевает именно «нас». То есть меня и себя – как пару. Мало ли.  

– Какими мы станем?  

Ага, я был прав. Точь-в-точь Тайлер.  

– Так сразу и не скажешь, Кэндес. Мы ничего не можем знать наперёд. Жизнь – словно хайвэй, но с каждого хайвэя есть бессчетное число съездов. На какой из них мы свернём по воле судьбы – предугадать невозможно, но несмотря на это, мы всегда обладаем властью над тем, что мы делаем. Все наши решения, все наши действия… Частично именно они определяют нас. Но какие бы ярлыки не вешали на нас окружающие люди – в конечном итоге, лишь мы сами для себя решаем, стали ли мы теми, кем и хотели быть и добились ли всего, чего желали. Да, подлинная правда об этом известна нам самим. И только нам.  

Кэндес внимательно смотрела на меня, всё так же вышагивая рядом.  

– Всё ещё пытаюсь переварить услышанное, – сказала она, наконец. – Лихо закручено, Брайан.  

– Да уж, – кивнул я. – Только не сочти это за претенциозную чушь, которую вешают на уши девочкам, чтобы их закадрить.  

– Да нет же, это нечто куда более глубокое, – улыбнулась Кэндес.  

– Правда, не шибко оригинальное, – признался я. – Скорее, симбиоз моих мыслей со всяким разным – прочитанным, услышанным, увиденным…  

– Это ничего, Брайан, – Кэндес взяла меня за руку. Я в свою очередь внимательно посмотрел на неё. – Главное, что ты задумываешься об этом и действуешь, а не просто плывёшь по течению. Куда проще ведь, скажем, просто пить пиво и просиживать зад на рыбалке…  

– Точно, – кивнул я.  

– Тебя любой лейбл Нэшвилла оторвёт с руками и ногами от альма-матер, Брай, это точно, – заявила Кэндес. – Ты отлично играешь. Кантри-бой…  

– Ну вот, ты сама рассказала, о чём я мечтаю, – засмеялся я. – Затмить МакГроу и Хилл.  

– И это более чем реализуемо, Брай, никогда не сдавайся! Пообещай мне это, живо!  

– Да, конечно, – это было легко. – Ну а что насчёт тебя? Куда держит курс мисс Монро?  

– Давай присядем здесь, – предложила девушка.  

Доложу я вам, место она выбрала превосходное – вековой дуб на самой вершине огромного холма, на который мы восходили вот уже несколько минут. П-ф-ф, холм одного дерева.  

Наш луг отсюда был как на ладони – малая часть долины, зажатой меж двух лесов, с яркими точками костров и тёмными силуэтами шатров, а вдали на востоке, за десятки миль за рекой с непроизносимым индейским названием, мерцали ночные огни незнакомого мне южного городка. Калейдоскоп звёзд над долиной, луна, безразлично перекатывающаяся по небосводу и заливающая всё вокруг своим магическим светом, Кэндес подле меня, её золотые волосы, качаемые прохладным ветром, долетевшим сюда от самого залива – всё это было так упоительно. И я упивался всем этим – вновь и вновь вдыхал ночную прохладу и аромат Кэндес, вновь и вновь любовался Сердцем Юга. Раз за разом, секунда за секундой. И эти мгновения – о боги! – как же я хотел, чтобы они длились вечно!  

– Я хочу покорить Нью-Йорк, Брайан, – сказала Кэгдес. Я, едва соображая от дурмана ночи, кивнул.  

– Поступлю в Колумбийский, сниму студию в Бэттери, каждый уик-энд буду прогуливаться по Сентрал-Парку. Я думаю, что смогла бы стать моделью, может даже актрисой… Как думаешь, Брай?  

– Подмостки Бродвея и подиумы Линкольна, а? – подтолкнул я её локтём. – Это безумно круто, Клаудиа. Ты можешь добиться этого хоть сейчас – тебе и учиться ни к чему.  

Кэндес хитро улыбнулась:  

– Не складывать же все яйца в одну корзину, а? – И тут же погрустнела. – Знаешь, я не могу отделаться от мысли, что уехав отсюда, я навсегда останусь там. Просто привыкну к большому городу, а однажды совсем забуду, откуда я родом.  

– Ты навсегда останешься старой доброй Hometown Girl, – заверил я её. – И всегда сможешь вернуться. Если захочешь.  

– Возможно, – задумчиво протянула Кэндес. Её рука скользнула вниз, и наши пальцы сплелись воедино.  

– А наши ребята? Как думаешь? Что у них выйдет? Смогут найти свой путь? Знаешь, перебороть… наследие своих семей? Или одно поколение реднеков просто сменит другое?  

Шансов, кроме как спорта, вырваться из провинции практически нет. Но вряд ли местные спортсмены действительно чего-то достигнут в большом спорте. Скорее всего, на одной из игр в третьей лиге они получат травму колена и на всю жизнь останутся охранниками на полставки. Нет, не спорю, всегда есть исключения, но такое уж у меня предчувствие – большинство из них станет забулдыгами с фабрики или секьюрити в окружном молле.  

Так я сказал Кэндес. Так я сказал накануне и Тайлеру.  

Мой друг тогда, усмехнувшись, кивнул и тихо сказал:  

– У меня травма колена, Брайан.  

Я изумлённо уставился на него.  

– Чёрт, Тайлер…  

– Ага, – кивнул он. – Что-то с крестообразной связкой. Диагноз подтвердили на той неделе. Нет, не разрыв, но я близок к этому, ещё немного и…. Вчера я ходил с сумкой на поле, чтобы просто… понимаешь, ещё раз окунуться в атмосферу игры. Но это так горько осознавать, что вот оно – всё, конец. Теперь я буду приходить на стадион лишь как зритель. Или вообще не смогу.  

– Прости, Тай… Чёрт, я чувствую себя мерзкой жопой… Прости меня… – Теперь я понял, что это значит – желать сквозь землю провалиться.  

– Ты верно всё сказал, Брай, тебе не надо извиняться, – ободряюще улыбнулся Тайлер. – Футбол был моей путёвкой отсюда.  

– Это же чушь, Тай! У тебя неплохие отметки! – подбодрил я его.  

– Ага, чуть выше среднего, – уточнил Тайлер. – Из публичных школ в универы поступает от силы пять процентов выпускников, ты же знаешь. Самых лучших. И уж точно не из грёбаного южного захолустья.  

– Тайлер…  

– Обещай мне одну вещь, Брайан, – Тайлер вновь улыбался. Но с каждым новым словом всё грустнее. – Когда я уставший и оборванный приду побираться к твоему особняку в Нэшвилле, ты приютишь меня. Хотя бы на одну ночь.  

Я всё не мог взять в толк, шутит он или нет, и откровенно не понимал, откуда эти упаднические настроения.  

–Может, хотя бы не стоит с травмой колена шарохаться с нами по лесам? – спросил я. – Я не отговариваю, но… нет, погоди, именно это я и делаю – ты же усугубишь дело!..  

– Всё путём, старик, – Тайлер лихо хлопнул меня по спине. – Как я могу пропустить веселье с парнями?  

– Да уж, – пробормотал я, не став уточнять, о каких это, собственно, парнях идёт речь.  

А в итоге оказалось, что в поход я иду с парой балагуров, покалеченным квотербеком, девчонкой себе на уме, местным посмешищем и престарелым одиноким мужиком с «винчестером». А начиналось всё, как я и говорил, вполне невинно.  

– Илай… Его я почти не знаю… Что до Люка и Джорджа, не знаю. Они вполне могут добиться всего, правда. Как и все мы. Нужно лишь действовать. Как я и говорил…  

– Но как быть Тайлеру, Брайан? Выходит, он уже свернул со своего хайвэя.  

– Он объедет и вернётся на него, Кэндес. Я уверен. Всё у него будет хорошо. И у нас.  

– Надеюсь, – мечтательно сказала Кэндес.  

Другого шанса могло больше не представиться.  

– Я должен спросить тебя, Кэндес.  

Её синие глаза блестели от нетерпения в пепельном свете луны.  

– Что у тебя на сердце? Поведай мне свою тайну.  

Девочка едва заметно растянула губы в полуулыбке.  

– Мы почти не общались вот уже пару лет, Брайан. Так уж вышло, что мы отдалились друг от друга. Без какой-то веской причины. Но мне всегда было жаль, безумно жаль, и… Хочешь знать, что у меня на сердце? Ты нравишься мне, Брайан Вуд, вот что там. Погляди сам, если не веришь, – и она прильнула ко мне.  

– Глупая, глупая Кэндес, – я провёл ладонью по волнистому золоту её волос, – сколько же времени мы потеряли даром?  

– Много. Но теперь, Брайан, просто замолчи, ладно? Замолчи и не трать его впустую, – убаюкивающе прошептала Кэндес.  

Меня не нужно было упрашивать.  

 

***  

 

– Вставай, спящая красавица, – потормошил меня кто-то. И притом весьма напористо. Я через силу разлепил веки и тут же поморщился. Солнце было уже довольно высоко и било в глаза.  

– Который час? – хрипло осведомился я у разбудившего меня Люка, присаживаясь в спальном мешке.  

– Четверть одиннадцатого, поднимайся!  

– О-о-о, – простонал я.  

– Ну же, Брайан!  

– Погоди минуту! – едва не взвыл я. – Всё тело затекло и ломит так, словно по мне школьный оркестр всю ночь топтался! Дай прийти в себя. Вашу ж мать…  

Я со скрипом поднялся и огляделся по сторонам. Смоки, зевая, потягивался в своём мешке, Харди уже раздувал тлеющий огонь в углях вчерашнего костра.  

– А это не Монтгомери грозил нам вчера ранним подъёмом? – уточнил я у друзей. – Или я что-то плохо помню?  

– Какая хрен разница? Я был не прочь поваляться подольше. Тут не казарма, а? – небрежно бросил Харди, упоённо зажаривая зефир на огне, словно инквизитор еретика. – Кто хочет перекусить?  

– Обожаю запах маршмэллоу по утрам, – присел рядом с ним Тайлер.  

– Что-то тут не то, парни, – я нутром чуял неладное. – Не было такого, чтобы Монтгомери подымал нас позже семи. И это самое позднее. Надо проверить…  

– Сходи да проверь, – лениво ответил Смоки.  

– Может и ты со мной?  

– Может, – согласился Смоки. – Вот отолью – и тут же побегу искать шефа.  

– Ну а вы со мной? – обернулся я к парням у костра.  

– Ладно, идём, – встал Тайлер. Люк, усиленно работая челюстями, поднялся следом за ним.  

Смоки же заковылял в сторону леса.  

– Как прошло с Кэндес? Уложил её на лопатки? – поинтересовался Харди между жеванием.  

– Во-первых, не твоё дело, Харди. Во-вторых, даже если бы что и было, ты был бы последним, кому я сказал – не хватало очередных грязных кривотолков в её адрес. В-третьих, хрен с тобой – нет, мы просто поцеловались, а после лежали под звёздами и говорили.  

– Чего вы делали? – не поверил ушам Харди и осёкся.  

Горестный протяжный крик Кэндес был словно вопль бэнши. Она пулей вылетела из палатки и бросилась навстречу нам. Мы в смятении замерли. Кэндес была испугана до полусмерти и готова была рухнуть наземь. Тайлер подхватил её, не давая упасть. Я же отдёрнул полог палатки и шагнул внутрь.  

Монтгомери был там. Вернее, было то, что от него осталось – скрюченное, иссохшее тело с пустыми глазницами, практически мумия. На сморщившейся и пожелтевшей коже шеи явственно темнели два здоровенных отверстия – как от укуса змеи. Если бы не его нашейный платок и шляпа рядом, я бы в жизни не догадался, что это он – настолько он был обезображен. Я едва мог представить, что испытала Кэндес, когда проснулась и увидела такое.  

Мужественно сдерживая рвотный позыв, я вернулся к дневному свету.  

– Что там? – нетерпеливо спросил Тайлер. Кэндес уткнулась лицом ему в грудь, он неловко придерживал девушку. – Она того и гляди в обморок упадёт!.. Брайан?  

Я, молча склонив голову, поднял указательный палец, давая понять, что в ближайшую минуту говорить точно не смогу, и судорожно втянул прохладный воздух. Стало чуть легче.  

– С Монтгомери что-то не так?..  

Я чуть усмехнулся, хоть ситуация и не особо располагала.  

Да уж. С ним опредёлённо что-то не так.  

– Он… – начал я наконец, но меня прервал вопль Люка Харди, не вытерпевшего неведения и заглянувшего внутрь.  

– ГОСПОДИГРЁБАНЫЙБОЖЕЭТОЧТОЕЩЁЗАП***ЕЦ?!!! – исторг он из своей молодецкой глотки.  

– Заткнись, не пугай Кэндес ещё сильнее! – рявкнул я. Самообладание постепенно возвращалось ко мне и я начинал мыслить трезво.  

– Нет, ты видел?! Ты видел это, Брайан?!  

– Видел, – подтвердил я. – И хотел бы развидеть. А теперь заткнись!  

– Что там с ним? – повторил Тайлер. Куда более настороженно – но он, наверняка, уже догадался.  

– Он мёртв, Тайлер, ясно тебе? – сказал я. – Он… убит кем-то. Словно бы высосан досуха, понимаешь? Из него словно всю жидкость выкачали.  

– Господи грёбаный боже, – тихо протянул Тайлер. Он аккуратно помог Кэндес опуститься на траву – и теперь она сидела, уткнувшись лицом уже в собственные колени. – Ну и что мы будем теперь делать?  

– Вызовем копов, что же ещё? – это было логично. Я вынул смарт. – Да, конечно. Как иначе?  

– Нет сети?  

– Всё по классике, – кивнул я, закусив губу и соображая, что предпринять.  

Тайлер и Люк проверили свои телефоны. Я и не надеялся. Да и правильно делал – само собой, у них также не оказалось сигнала. Чёртова дыра.  

Ещё один вопль – на этот раз за авторством Смоки. Он выбежал из леса, на ходу, путаясь в ногах и судорожно оглядываясь.  

– Господи, вы не поверите! Это такая дичь! – заорал он нам. – И не вздумайте мне говорить, что я обкурен, потому что это, вашу мать, не так, ясно вам?  

– А с тобой что стряслось? – я уже ничему не удивился бы.  

– Я видел Илая.  

– У нас тут проблемы посерьёзнее…  

– Вы не поняли! – прервал меня Смоки. – Это был не совсем он, ясно?  

– Что?  

– Чёрт! – Смоки, подтягивая джинсы, вновь оглянулся на чащу, откуда смылся полминуты назад. – Видели там несколько поваленных деревьев – они как бы навес образуют?  

Мы покивали.  

– Так вот, я как раз навострился отлить, а он был там… Сидел в темноте под этим самым навесом и зыркал на меня. Его глаза, ох, вашу мать, вы бы видели его глаза – словно засвеченные вспышкой на фото! И вот, я смотрю на него – а он шипит, как змея, а потом выдаёт: «Ты следующий». И ползёт на меня. Я и дал дёру…  

Мы переглянулись. Звучало бредово. Однако труп Монтгомери намекал на возможность того, что…  

– Он что, стал грёбаным вампиром? – озвучил мою мысль Харди.  

– А что ещё остаётся в итоге? – я начал припоминать вчерашние события. – Он приколотил свою тень к земле. В месте, где располагается сердце. Ровно в полночь. Да ещё и со свойственной ему озлобленностью – всё это вкупе, все его действия и такие эмоции, может быть, и породило что-то тёмное…  

– Да ну нет же, Брайан, – нахмурился Тайлер. – Такого не бывает…  

– Иди скажи это Монтгомери. Зайди и скажи: «Нет, так не бывает. Подъём, мистер М, что за сачкование?! Говорите, слабость? Это всё анемия, пройдёт».  

– Ладно, хватит, я тебя понял, – понуро согласился Тайлер.  

– Так, погодите, он кокнул Монтгомери? – удивился Смоки.  

Харди кивнул.  

– Если верить мифам, эти создания не отбрасывают тени, не могут войти в жилище без приглашения и не терпят солнечного света. Пьют кровь умерщвлённых жертв, само собой, – продолжил я. – И что же? Всё сходится. Вчера пару раз мне казалось, что тень словно бы отстаёт от него, но я принял это за игру света и обман зрения. Зря. Он мялся у палатки, пока Монтгомери не позвал его. Чёрт! Он странно вёл себя, был такой иссиня-бледный, я мог бы заподозрить…  

– Не кори себя, – кивнул мне Тайлер.  

– А теперь он замочил Монтгомери и скрылся от солнечного света под пологом леса. Да, судя по всему он стал вампиром или носферату, или как угодно…  

– Лучше бы он стал Питером Пэном и свалил в грёбаный ФакОффЛэнд! – выдал Смоки. – Вечно засранец Трюитт жизнь портит!  

– Не всё в жизни случается, как того хотим мы, Смоки, – назидательно сказал я.  

– Точно, – согласился он, поднимаясь на ноги. – Эй, чего мы ждём? Вызываем кавалерию!  

– Телефоны не ловят… Мы словно в грёбаном второсортном слэшере наподобие «Жестокий топор 3»!.. – развёл руками Тайлер. – Нам надо…  

– А вот и нет, – сказал вдруг Люк. И победоносно воздел к небу свою «лопату». – У меня ловит! Вот так! Это реальная жизнь, Смит, а не сборище киноштампов!  

– Как я рад! – съязвил Тайлер и пришпорил Люка. – Живо звони копам!  

– Я думал…  

– Вызывай копов! – повторил Тайлер. – Или нацгвардию, только побыстрей!  

– Чёрт! – Люк снова поднял телефон повыше, повертелся на месте в разные стороны и сник. – Всё, связи не будет…  

– Ага, быстро пошёл и отыскал место, где он будет ловить! Давай! – пришпорил я его.  

– Ну и куда я пойду? – плаксиво спросил Харди.  

– На тот холм – полмили отсюда, – указал я рукой направление.  

– Дудки, Вуд, один я туда не пойду, – заявил Харди. – Либо все вместе, либо никак!  

– Резонно, – согласился я. – Идём!  

Я подошёл к девушке, всё так же сидящей на траве.  

– Клаудиа, – позвал я её.  

Она подняла на меня затуманенный взгляд.  

– Милая, надо идти.  

Она усиленно помотала головой. Всё ещё пребывает в шоке, подумал я.  

– Нам следует держаться всем вместе, мы попробуем поймать сигнал на высоте. Давай, девочка, я знаю, ты сильная. Ну же. Подъём, солдат, – я протянул ей руку. Она ухватилась за неё, и я ловким движением, словно в танце, поднял её.  

– Как ты?  

– Уже лучше, – ответила она, взглянув на меня. – Спасибо, Брай.  

– Давайте, голубки, не время ребячиться, – поторопил Харди.  

Я в кои-то веки всецело разделял сказанное Харди. Мы двинули к холму. Нашему с Кэндес холму. Может, там нам улыбнётся удача.  

– Эй, Брайан, я смотрю, ты эксперт в этой оккультной хрени, – окликнул меня Смоки. – Как они выбирают жертв? Кто следующий на очереди, по-твоему?  

– Первыми всегда умирают чёрные, так ведь? – Харди немного боязненно поёжился. Мы переглянулись.  

– Значит, хорошо, что среди нас нет чёрных, верно? – заржал Смоки.  

– Погоди-ка, – Харди отвесил себе фейспалм, – но ведь первым помер Монтгомери!  

– Строго говоря, первым был Илай, – педантично заметила Кэндес.  

– Что-то я не уверен, что он мёртв, – возразил Харди. – Шатается тут живее всех живых.  

– Он же какое-то подобие носферату, так? А они – мертвецы, – настаивала Кэндес.  

– Но живые ведь мертвецы! – Харди не уступал девчонке в ослином упрямстве.  

– Не цепляйся к словам! – строго прикрикнула Кэндес.  

– Да не важно! – отмахнулся Харди. – Я к тому, что никто из них не был чёрным!  

– «Правило одной капли? » Может, бабуля Монтгомери предпочитала чёрные шланги? – ввернул Смоки.  

– То есть неполиткорректный носферату досуха высосал идущего в ногу со временем типа-чёрного мастера-скаута? – подвёл я итог перепалке. – Просто прелесть, да? Либеральные леваки были бы просто счастливы устроить здесь священную войну на пустом месте.  

– А если всё так, значит никто из нас теперь не застрахован, верно? Любой может стать следующим, – заканючил Харди. Тайлер отвесил ему лёгкий подзатыльник и весьма похоже передразнил:  

– «Это реальная жизнь, Смит, а не сборище киноштампов! » А ну захлопнись, клоун! Нам только паники опять не хватало!  

– Значит, всё остальное у нас уже есть, так что ли? – не удержался я.  

– Брай, – укоризненно произнёс Тайлер и тяжело вздохнул, словно самый великий и страждущий из мучеников.  

К счастью, до потасовки не дошло – мы, наконец, достигли вершины. Но все усилися были тщетны. Ни одно из устройств не ловило сеть.  

– Прелестно, – всплеснул руками Смоки. – Отряда зачистки не будет.  

– Значит нужно что-то другое придумать, так? Всегда ведь есть выход, – сказал Тайлер.  

– Ну так придумай, умник, мне что-то ничего в голову не приходит, – огрызнулся Харди.  

Повисло неловкое молчание.  

– Слушайте, – Тайлер неопределённо махнул рукой в сторону леса. – Где-то там в тени бродит нечто… Голодное гнусное нечто. Продолжим пререкаться – нам будет уготована участь Монтгомери. Рассоримся – и сдохнем поодиночке.  

– А может, он… ну, знаете, насытился и ушёл? – с надеждой спросил Харди.  

– Что, Харди, поджилки трясутся? Бойся, это тебе не детсадовцев прессовать, – кивнул я. – Это серьёзная движуха.  

– Отвали, Вуд! – огрызнулся Люк.  

Кэндес встала между нами.  

– Прекратите собачиться!  

– Только потому что это ты просишь, Монро, – проворчал я. И втихаря показал Харди средний палец. Он это любит.  

– Тайлер прав, мы должны перестать грызться между собой и найти выход. Нам нужен план. И быстро. Я… я не думаю, что он просто уйдёт, – Кэндес поглядела на тёмную чащобу деревьев и поёжилась. – Мне кажется, он не оставит нас в покое, пока не расправится со всеми нами. Считайте это предчувствием. Добраться до цивилизации затемно мы всё равно не успеем, так что столкнуться с ним нам всё равно придётся.  

– А всё из-за вас, засранцев, вы ведь его третировали! – обрушился Тайлер на Харди и Хейза. – Если бы…  

– Не важно, почему так вышло, – перебил я всех. – В причинах мы можем разобраться позднее. Кэндес права. Сейчас мы должны действовать. И план прост. Мы убьём его.  

Все воззрились на меня. Я пожал плечами. Ну а что они хотели услышать – я готов был биться об заклад, они и сами думали об этом, но боялись признаться. В убийстве нет абсолютно ничего хорошего, но случай всё же был не совсем обычным. На чашах весов были наши жизни и жизнь этого монстра.  

– Он стал кем-то вроде вампира, так? И если верить историям про них – они много чего боятся.  

– Например?  

– Харди, ты вчера родился что ли?! Солнца, крестов, чеснока, серебра, осины…  

– У меня есть крест, – сказал вдруг Смоки. – Значит, тогда, там в прилеске, когда я… ну, в общем, когда я смылся от него, а он в итоге не стал преследовать, выходит его остановил лишь свет. В этом Брайан прав. Но кресты… вряд ли. Это же просто… знаете, знаки, символы…  

– Точно, не что-то материальное. Но вот сделаны они из серебра.  

– И ты предлагаешь… – подхватил мысль Харди.  

– Отлить серебряную пулю, впихнуть её в гильзу патронов Монтгомери. И если оно появится – отправить его к праотцам.  

– Когда оно появится, – поправил Тайлер.  

– Точно мы не узнаем, пока не увидим его прямо перед собой, верно? – пожал я плечами. – Мы должны убираться отсюда домой. Но я не пойду, пока не буду уверен, что у нас есть хоть что-то, чем мы сможем дать отпор, – покачал я головой.  

– А если мы ошиблись? Если не помогут ни пуля, ни колья?  

– Думаю, нам всё же удастся отбиться от него. В конце концов, до сих пор он соответствовал всем стандартам носферату, так что…  

– Эй, вы рассуждаете так, словно у нас уже есть эта самая пуля? Как мы её отольём, вашу мать? – перебил меня Харди.  

– Точно, – подтвердил Смоки. – На костре серебро не расплавить.  

– У Монтгомери была горелка, – сказал я.  

Все замерли. Даже дышать, кажется, перестали.  

– Чего-чего? А ну повтори! – голос Смоки даже дрожал от радости и волнения.  

– У Монтгомери была горелка, – повторил я.  

– Зачем ему понадобилось переть с собой горелку? – удивился Харди.  

– Какая разница, – раздражённо бросил я. – Меня это не колышет никак. От слова «совсем». И ты не заморачивайся. Мне…  

– Но…  

– Да плевать, Харди, затем же зачем и ружбайка – вот на кой хрен она ему была нужна?! Так и с этой штукой! – оборвал я приятеля. – Может, он хотел перепилить решётку канализации и проползти по ней до Федерального Хранилища, может, прихватил её для Смоки – чтобы тот прикуривал косяки, а может ещё что. Не знаю. И лично мне глубоко насрать, откуда и зачем у Монтгомери был припасён этот рояль в кустах. Я знаю лишь одно – эта штука нам пригодится. Вполне возможно, именно благодаря ей мы и спасёмся.  

Харди поначалу хотел ещё что-то возразить, даже загодя поднял указательный палец. Но теперь, дослушав меня, он кивнул:  

– Ладно, убеждать ты умеешь – язык у тебя ловко подвешен, Брайан.  

– Точно, – согласился я. – Теперь мне будет нужна помощь – каждого из вас.  

Они тесным кружком столпились вокруг меня. Я чувствовал себя как капитан, объясняющий игрокам тактику следующих десяти ярдов.  

– Нам понадобится плоский гладкий камень, хорошо бы ещё и огнеупорный, но это как получится. Джордж?  

– Да? – отозвался тот.  

– Ты ведь не слишком обдолбан, чтобы найти нечто подобное где-то в округе?  

– Чист как стёклышко, Брай, – заверил меня парень. Я поверил на слово – не брать же мне у него мочу на анализ?  

– Блеск, значит, займёшься. Будет нужна форма для отливки. Люк? Найди любое грёбаное полено и вырежи из него шаблон, идёт?  

– Из дерева? – скептически протянул тот в ответ. – Оно разве не сгорит?  

– Думаю, если предварительно размочить водой, то одну отливку вполне выдержит, – ответил я. И добавил. – Я надеюсь на это.  

– Ладно, замётано, – кивнул Люк.  

– Кэндес? – девушка, сузив глаза, слушала меня. Просто амазонка, готовая ринуться в бой. – Нам нужна будет вода – не только для формы, но и для охлаждения пули.  

– Я достану, Брайан, – ответила Кэндес.  

– А мне что делать? – растерянно спросил Тайлер.  

– А ты, Тайлер, – я кивнул на Кэндес, – присмотри за ней, идёт? А я пока разберусь с горелкой…  

– Эй, так нечестно! – притворно заныл Харди. – А кто за мной присмотрит?  

– Заткнись, время шуток кончилось, – оборвал я его.  

– Я всего лишь хотел разрядить обстановку, – проворчал Харди.  

– Спасибо, Люк. Nice try. But no more Mr. Nice Guy, okay? Настало время действовать. Вы все всё слышали.  

Я ещё ближе придвинулся к ним.  

– И последнее. Если увидите или услышите что-то… Просто бегите и не оглядывайтесь, бросайте всё и бегите как никогда в жизни, хорошо?  

Ребята напряжённо переглянулись и покивали в знак согласия.  

– Тогда за работу! – скомандовал я. – И будьте осторожны!  

Наш круг счастливцев, братьев разомкнулся. Люк и Джордж зашагали вдоль деревьев, не заходя под покров леса, Тайлер и Кэндес отправились к ручью, я же вновь держал путь в палатку Монтгомери.  

Вот и то, что я искал. В рюкзаке у изголовья спальника вожатого. Стараясь не смотреть на почившего мистера М, я извлёк резак, порылся в карманах жилетки покойного и откопал пару патронов для ружья, подхватил собственно ружьё, закинул на спину сумку Кэндес и, как вьючная лошадь, был таков. Оказавшись снаружи я облегчённо выдохнул. Нет. Больше никогда. Никогда я туда не вернусь. Всё, что надо я уже достал. И больше – ни-ни.  

Поковырявшись пару минут с резаком, я решил, что вполне управлюсь с ним. Вот шланг подачи топлива, вот баллончик с газом, вот клапан, регулирующий температуру, а вот диффузор – именно отсюда эта штука извергает пламя. Хм, плёвое дело.  

Тихий шелест и треск ветки позади. Я резко обернулся, держа горелку наготове, и уже собирался было немного подпалить рожу носферату, но вовремя опомнился, и, переведя дух, отбросил импровизированный огнемёт и растянулся на траве.  

Белка. Всего лишь белка.  

Через несколько минут почти одновременно вернулись мои добытчики. У Харди и Смоки в руках помимо всего, заказанного мной, были и несколько наспех выстроганных кольев.  

– Надеюсь, вы были хорошими скаутами и смогли отличить осину от сосны или типа того? Ладно, это вы круто придумали, в любом случае, – довольно покивал я.  

– О, вы слышали, мистер Вуд официально одобряет! – Харди воздел руки к небу. – Просто потрясно, твою мать! Что теперь?!  

– Теперь? – я оглядел всю нашу шайку. – А теперь, выходит, всё готово. Быстро снимайте свои кресты!  

Каждый сдёрнул с себя украшение и всучил его мне.  

– Хорошо, что пару тысяч лет назад на Ближнем Востоке возникло христианство, – сказал Тайлер.  

– Хорошо, что его коммерциализировали и стали продавать сопутствующую бутафорию, – дополнил я, взвешивая кресты на ладони. Вроде прилично. Хватит. Но только на одну. Второго шанса у нас не будет. – Надеюсь они и впрямь из серебра…  

Мы приступили к делу. Я уложил крестики на камень и включил горелку. Ну, пошла жара. Одна напряжённая минута – и символы веры превратились в лужицу расплавленного металла. Люк и Тайлер аккуратно накренили камень, и серебро полилось в вырезанную форму. Та с шипением выдала облачко пара, но в итоге выдержала. Наконец, заключительный этап. Я подхватил форму и сунул её в воду.  

– Готово, – выдохнул я и отёр пот со лба.  

– Заряжай быстрей, – поторопил меня Харди.  

– Спокойно, – поднял я руку. – Дай ей остыть.  

Когда по моему разумению было достаточно, я извлёк пулю из воды, насухо вытер и предъявил её на суд товарищей. Вот она, поблёскивающая на солнце маленькая смертоносная полусфера.  

Тайлер поднёс мне патрон с извлечённым свинцовым нутром – вернее без него, и я вставил нашу кустарную поделку в гильзу. И в который раз за сегодня облегчённо выдохнул, когда всё подошло по размеру. Да, судьба нам благоволит. И, хвала яйцам, у Харди руки растут откуда надо.  

Я зарядил «винчестер», поставил его на предохранитель и, оглядев спутников, сказал:  

– Если он вдруг пожалует к нам, давайте окажем ему наше пресловутое южное гостеприимство, – в последний раз я оглядел нашу стоянку и проронил. – Ну, вот и всё. Нам и впрямь пора.  

Мы подхватили свои рюкзаки и тронулись в обратный путь.  

Вот как бывает – ещё вчера я с нетерпением ждал этого часа, теперь же упорно не желал наступления сумерек. Но против законов природы не попрёшь. Через несколько часов нашего пути, солнце начало предательски клониться к краю небосвода, в то время как мы и близко не вышли к обитаемым местам.  

По обе стороны от нас частили стволы деревьев, а мне всё казалось, что между ними то и дело мелькает неясный силуэт. Едва лишь я присматривался – как всё это пропадало, словно и не было ничего. Я не знал, что и думать – то ли это обман зрения и игра воображения, подогреваемые страхом, или же там и впрямь было нечто, преследующее нас. И именно этот липкий страх, дышащий нам в затылок своим смертельным смрадом, именно он и подгонял нас.  

Но ничто не вечно под луной. Мы начали выдыхаться. А Тайлер отставал всё больше и больше – давало знать о себе повреждённое колено. Раз в несколько секунд я оглядывался, чтобы убедиться, что друг всё ещё там.  

Но вот что-то заставило меня нарушить этот установившийся ритм – просто предчувствие. Я оглянулся и увидел.  

Илай, подобно африканским кошкам, дождался, пока мы будем измотаны и, улучив момент, напал.  

Тёмный силуэт на всех парах настигал Тайлера – огромными нечеловеческими прыжками. Вот он уже занёс руку для удара, готовясь сбить Тайлера на землю.  

Я заорал во всю мощь:  

– Беги, Тайлер! Беги! Изо всех сил!  

Тайлер, не оглядываясь, рванул, словно решившись на безумнейший в карьере скрэмбл. И – вот так раз – неплохо увеличил дистанцию от преследующей его твари. Я до одури боялся, что его колено того и гляди треснет или типа того, он повалится на землю, Илай настигнет его, и я уже ничего не успею сделать.  

– Беги! – я отпустил предохранитель и начал целиться. – Не оглядывайся!  

Илай, словно почуяв, угрозу, резко остановился и, чуть присев, вдруг немыслимым прыжком одолел футов сорок и исчез где-то в дубовых кронах.  

– Дьявол, – выругался я.  

Тщетно водил я стволом, пытаясь высмотреть Илая. Ни черта.  

Я стал медленно пятиться и продолжал так, пока не наткнулся на кого-то из своих. Мы встали тесным кругом спиной к спине.  

– Кто-нибудь видит его? – спросил я.  

Вместо ответа я ощутил невероятной силы удар. Илай свалился на нас ровно сверху и как котят раскидал в разные стороны. «Винчестер» вылетел у меня из рук. Теперь скованный ужасом я смотрел, как это нечто с шипением приближается ко мне. Вот сверкнули в темноте два налитых кровью багровых глаза, блеснули клыки и…  

Раздался ружейный выстрел. Правую половину черепа Илаю начисто снесло, и он как подкошенный рухнул. Края его раны обуглились подобно сгоревшей бумаге. Не желая сдаваться, последним усилием он вытянул к небу скрюченные лапы, дёрнулся в предсмертной конвульсии и замер.  

Кэндес, в ужасе закрыв лицо ладонями, упала на колени рядом с выроненным ружьём.  

– Господи, я убила его! – простонала она.  

– Нет, Кэндес, ты спасла нас, – поправил я её и, подхватив девчонку на руки, крепко обнял и закружил вокруг себя, – ты спасла… меня.  

– О, Брайан, – выдавила из себя Кэндес и заплакала.  

– Всё позади, – продолжил я успокаивать её.  

Ребята тем временем сгрудились вокруг подстреленного. Тайлер проверял признаки наличия жизни.  

– Ну как оно, Тайлер? – Смоки чуть не подпрыгивал от нетерпения.  

Тайлер покачал головой. Всё с облегчением выдохнули.  

Кошмар остался позади.  

– Эй, кто-нибудь хочет запостить селфи с дохлым вампиром? – Харди вновь был в своём амплуа.  

– Оставь его, Люк. Мы уходим.  

Ещё мгновение я смотрел на то, что осталось от бедняги Трюитта. Бедный ублюдок. Короткая и бессмысленная жизнь.  

– Надо же, мой телефон вновь ловит, – заявил Харди. – Как своевременно.  

Я в суматохе бегства совершенно забыл о связи. Все остальные, впрочем, тоже. Но смысл вызывать подмогу, если мы и сами со всем справились?  

– Забей координаты этого места, по ним копы найдут тело и проверят наши слова, – попросил я Люка. Он кивнул и первым продолжил путь. За ним потянулись и мы с Кэндес, Тайлер, прихрамывая, за нами. Смоки же на радостях нашей победы над силами зла раскурил последнюю порцию своего зелья и плёлся теперь в хвосте колонны.  

Ряды деревьев начали редеть. Конец был близок.  

– Знаешь, Брай, когда я нёсся от Илая, я просто-таки чувствовал, что нога словно бы… снова здорова, странно, да? – спросил Тайлер, поравнявшись с нами.  

– Немного, – осторожно согласился я. – Но за последний день я видел и слышал много странных вещей, так что…  

– Просто подумал – может ты был прав, не стоит отчаиваться и заранее ставить на себе крест. Я ведь даже лечение не начал проходить. Я тут поразмыслил – да, восстановление будет долгим, просто безумно долгим, я растеряю былую форму. Но её можно будет вернуть, так? Это будет чертовски трудно, но всё же это реально. Что скажешь? – Тайлер вопросительно посмотрел на меня.  

Я, ухмыляясь, переглянулся с Кэндес. Она понимающе кивнула. Да, Тайлер определённо вернулся на свой хайвэй.  

– Но ты ведь уже сам всё решил, так? И я точно знаю, что именно ты решил, потому что знаю тебя как облупленного, грязный ты старикашка! И я рад за тебя, Тайлер, – ответил я.  

Тайлер кивнул. Я тоже. Мы все всё поняли.  

Ну наконец-то! Лес расступился. Мы вышли на дорогу. Вниз по ней в нескольких милях был город – скорее всего, Бейкерхилл, если я правильно помнил карту штата.  

А чуть поодаль от нас у обочины стояли патрульные машины. Копы увидели нас и тут же начали докладывать об этом по рации боссам. Я мог лишь надеяться, что те не отдадут приказ стрелять на поражение – так, на всякий…  

– Я предвижу долгие разборки с берегущей нас полицией, – мрачно проронил Тайлер.  

– У тебя тут котелок лучше всех варит, Вуд, вот ты мне и скажи, – протянул Смоки, в очередной раз оправдывая своё прозвище и прикладываясь к косяку.  

– Чего тебе, Смоки?  

Он сделал последнюю затяжку и лихо забросил окурок в высокую траву.  

– Как мы объясним, что случилось с сынком пастора – какого хрена он без черепушки – и почему шеф Монтгомери выглядит как грёбаная мумия?  

Кэндес взяла меня за руку. Мы переглянулись. В итоге, её секретным валентином оказался я. Всё оказалось проще, чем я думал. Меж нами больше не было недомолвок. Теперь же тепло её ладони вновь подарило мне покой, а ясность взгляда дала небывалый заряд уверенности. Я понял, что отныне она всегда поддержит меня. Как бы там ни обернулось. И, благодарно улыбнувшись ей, я на всю катушку включил ораторское мастерство:  

– Что стало с Монтгомери? Его выпотрошила тварь, бывшая когда-то сыном местечкового пастора. Что стало с Илаем? Что ж… Мы сделали всё, чтобы не разделить участь Монтгомери. Почему это произошло с ними? Из-за скудоумия одного и невезучести другого. Я так думаю. Но, знаете, на самом деле – это покрытая мраком тайна, ибо, как говаривал пастор Трюитт: «Неисповедимы пути господни». Это самое сердце Юга, а в каждом сердце полно тайн…

| 349 | 4.83 / 5 (голосов: 18) | 14:59 23.03.2019

Комментарии

Nik2118:38 09.06.2019
Очень круто)
Mariann160819:45 25.04.2019
Начало несколько затянуто,но в целом- цепляет.Хотелось бы больше " зрелищности " в сюжете,а так- все отлично.Персонажи- забавны,в духе Америки и её нравов.
Dwadwa2020:23 24.04.2019
Довольно неплохо, мне понравилось
Natalisko23:13 23.04.2019
Отлично написано. Интересно.
Vereskanddevil14:36 22.04.2019
Довольно-таки неплохо, однако соглашусь с прошлым комментатором - не сильно оригинальный сюжет. Но лично меня что-то, да смогло подцепить.
Drmaze19:26 21.04.2019
Сюжет не оригинален для наших дней. Не совсем захватывает меня как читателя, нужно больше красочных описаний, сюжетных поворотов, интересных персонажей и образов. Надеюсь, что в будущих работах мы найдем все это и будем рады. Успехов.
Vikaju23:12 18.04.2019
я с друзями на ты.. мы можем быть друзями..плевать на то ,что если кто-то тебя не понимает..знай есть и те которые поймут..Митя
Sall20:47 18.04.2019
5.
Danwade42022:11 29.03.2019
xandar, польщён вниманием, благодарен за критику)
Xandar14:03 29.03.2019
Всё хорошо, даже отлично. Написано на уровне, атмосфера америки передана просто бесподобно, персонажи и их характеры раскрыты. НО. Всё время, пока я читал, меня не покидала мысль "Где-то я уже это видел" Произведение хоть и высмеивает само себя в моменте, где герои ловят связь, но всё одно не уходит от клише и штампов классических слэшеров. Это не плохо, да, но всё же уже сотню раз избито в фильмах, книгах, играх и т.д. И, если уж придерживаться классики, то хотелось бы чтобы были убийства, ибо, кроме закадрового убийства мистера М и убийства вампира, все персонажи остались живы и финал кажется слишком счастливым. Можно же было убить одного из нариков, дабы второй переосмыслил свою жизнь, поведение и отношение к другим людям.
Самым большим плюсом произведения хочу отметить атмосферу. Очень, прямо очень хорошо передана атмосфера скаутинга и той самой Америки.
Ставлю 5, но эта пятёрка с довольно жирным минусом из-за избитости и малой зрелищности.

Книги автора

Только для падающих звёзд 18+
Автор: Danwade420
Рассказ / Проза События
Во время полёта в Вегас звезда блокбастеров оказывается в неприятном положении, из-за которого вынужден вспомнить ключевые моменты своей жизни.
Теги: катастрофа кино семья любовь голливуд наркотики
21:38 21.03.2019 | 4.94 / 5 (голосов: 17)

Дивная благодать 18+
Автор: Danwade420
Рассказ / Постапокалипсис Проза Фантастика
На международной орбитальной станции и так всё было не шибко гладко, а после начала на Земле хорошей заварушки дела и вовсе принимают скверный оборот…
Теги: космос любовь ближайшее будущее война
22:32 31.01.2019 | 4.58 / 5 (голосов: 17)

Сон в зимнюю ночь 18+
Автор: Danwade420
Рассказ / Постмодернизм Проза Сюрреализм Юмор
Старая вещь. Бредовое сновидение юнца в обрамлении чёрного (и не только) юмора под соусом постмодернизма.
Теги: школа любовь сны
16:18 06.11.2018 | 5 / 5 (голосов: 3)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2019