ФЛОРЕНТИЙСКИЕ ЛАСТОЧКИ

Звон кампанилл высок, не поют в басах:  

терция, квинта — и к тонике вновь уводят.  

Вихрем чаинок во взболтанных небесах,  

лишь развиднеется — ласточки хороводят.  

Чуть развиднеется, разъяснеется лишь,  

так что Дуомо до Прато окинет оком  

красную черепицу пологих крыш,  

жёлтые стены и тёмную зелень окон —  

«Скри! » — напряжённо, призывно и резко — «скри! »  

Стук раскрываемых ставен, пригрев и холод.  

Зри, северянин, пока есть возможность, зри,  

как просыпается древний и юный город,  

как прижимаются крыши — к щеке щека,  

руку — «Бон джорно! » — в окно подавай соседу,  

в доме напротив живущему. Свысока  

кем мы покажемся вьющимся непоседам?  

Крупными дрофами, налепившими гнёзд  

тесно, внизу и боящимися умыться  

утренним золотом? Сгнил от безделья мост  

с нашего берега топкого к тем зарницам.  

«Где вы»? — зовут и зовут — «полубоги, где,  

жившие трудно, наполнено и тревожно,  

лезшие в небо, ходившие по воде,  

и невозможное делавшие возможным? »  

Женщина в койке, потягиваясь от сна,  

грезит о том, чего никогда не будет.  

Если уж vita личная не ясна,  

кто же напишет новую? Ладно, будет.  

Узкие, длинные via ещё пусты.  

Темень палаццо, мраморный блеск соборов.  

Ранним гостям улыбнутся, почти просты,  

Джотто и Брунеллески — без разговоров.  

05. 2016