FB2

Записки старшего по дому. Год 2023-й

Рассказ / Приключения, Психология, Публицистика, Реализм, События
Аннотация отсутствует
Объем: 0.678 а.л.

1. Дед Мороз для мам и бабушек  

=====================================  

 

Конец декабря. Вчера я выполнял роль Деда Мороза, правда не в костюме. Депутат городского парламента от нашего микрорайона дал всем старшим по дому коробки подарков, и каждый разносил их детям в своем доме. Подарков совсем немного, в этом году аж 8 штук. В прошлом году было и того меньше – 6 штук на 15 малолетних детей, живущих на "моей территории". Так что подарки достались не всем. Но вы бы видели, как радовались совсем не дети, а их МАТЕРИ и БАБУШКИ!!! Я такое видел впервые! Даже прежде суровые тетки и бабки, которые прежде ненавидели меня почему-то и всегда проходили с презрением мимо, вдруг расцветали, а некоторые даже заплакали!.. От неожиданности! Я был этим поражен! Оказывается, маленькое новогоднее счастье нужно вовсе не детям, а именно взрослым! И на следующий день некоторые из этих женщин впервые в жизни при встрече на улице мне улыбнулись, а одна даже поделилась двумя селедками, которые только что купила к Новому году в магазине. Ничего другого у нее с собой не было. А я уже знаю, что отказываться в таком случае никогда нельзя – обидишь смертельно! Для женщины в радость, если ее за подарок человек благодарит: это в ней сказывается материнское чувство: когда ребенок в ответ ничего не может подарить и может только сказать "спасибо! " От одного этого слова женщина расцветает!  

 

 

Комменты читателей (орфография и всё прочее сохранено)  

 

Рeres  

Так и вижу эту б*ядскую картинку... Сидят днём дома эти бабы, как сычи, смотрят телевизор, ненавидят хохлов, желают смерти украинским детям и ваще всем хохлам, потом идут в магазин купить селётки, потому что на мясо не хватает, и тут приходит дед мороз с халявой — подарки раздаёт от депутатов-пи*арасов от "единой Росии", нае*авших их на миллионы, но подарившие конфет на триста рублей и убившие их внуков, мужей и сыновей на *ойне.  

Русский мир, блеать... Бессмысленный и беспощадный!  

 

 

 

 

Антихохол  

Вот именно такие, как ты, и довели свою бандеровскую укронацистскую Хохляндию до того, что мы были вынуждены начать против вас гашу доблестную СВО, чтобы вас наконец-то динафицировать, и димилитаризиравать козлов! Наши ракеты и снаряды высокоточные и бьют строго в цели, в ваши штабы, склады со снарядами, в мосты, по которым пи*дярят ваши е*аные танки. А школы с детьми и церкви с людьми вы взрываете сами. Но выдаете их за обстрелы со стороны русских, чтобы еще больше обозлить свой народ против великой России! Смерть хохлам!  

 

 

 

 

Рeres  

Ну все ясно. Стандартный пропагандосный набор русонациста. С идиотами не общаюсь! У вас у всех там в Рашке, вместо головы телеящик, из которого звучат стандартные фразы. Вам их прокручивают тыщи раз за день, вдалбливают их вам как гвозди молотком, в вашу тупую башку! А вы их только повторяете, как макаки.  

–-----------------------------------------  

 

 

 

 

2. Похороны подполковника и поминки по нему  

=============================================  

 

Всё тот же декабрь. В нашем доме умер подполковник ракетных войск в отставке по имени Сергей Морозов. Ему было ровно 50 лет. Я хоть и старший по дому, но видел его за все годы моего 38-летнего проживания здесь всего-то 3-4 раза. Да и то мельком. И я знать не знал, что он – жилец нашего подъезда, думал, что он – случайный человек, зашел сюда кому-то в гости. И, так сказать, "заочное" знакомство с ним произошло при необычных обстоятельствах – лет 7 назад: звонят в дверь. Открываю. Стоит старушка, которая живет на 2-м этаже в моем подъезде и которую я встречаю на улице раз в год (потом, через несколько лет, узнал, что ее зовут Нина Михайловна). Она чуть не рыдает:  

 

– Сережа! Помоги! Умоляю! Сын умирает! Приехала скорая, ставят ему капельницу, а он без сознания... но все равно дергается, вырывается! Не дается. Дурак такой! Говорила же я ему: не пей! Не пей! Он обещал... И терпел. Не пил почти год. А тут вот – нА тебе! Сорвался... Помоги его держать! Христом богом прошу!!!  

 

Терпеть не могу возиться с пьяницами! Потому что у меня самого дед по матери был горьким алкашом и долгие десятилетия мучил мою бабушку. Его последние годы жизни я его уже ненавидел! Бабушка – тоже! И она проклинала его распоследними словами! Молила Бога: "Ну когда же он наконец сдохнет! Господи, ну прибери ты его! Освободи меня на старости лет от этих мук! " Так что я даже приближаться к пьяницам брезгую. Но в данном случае делать нечего – как-никак соседка. Очень старая. Да еще со слезами упрашивает – помочь спасти сына! Скорее вслед за ней вниз. Вбегаем в их квартиру: действительно в зале лежит на диване мужик, у него воткнута в локтевой сгиб игла от капельницы. Рядом две медсестры держат его за руку, в которую воткнута игла, ждут нас, приказывают мне:  

 

– Держите его за обе ноги! Крепко!  

 

Держу. В эти минуты его мать сбегала еще к другим соседям, и на ее отчаянный зов примчался 35-летний парень, который служит лейтенантом в ОМОНе. Он сел на его свободную руку и стал держать пьяницу за руку с иглой. Медсестры присели на стулья и все мы стали так ждать почти полчаса, пока не прокапается весь пузырек. Пьяница был в полной отключке, дергался недолго и чисто рефлекторно и вскоре успокоился. После окончания процедуры мы разошлись. Вечером неожиданно вновь приходит эта самая Нина Михайловна и чуть не кланяется мне и в благодарность протягивает большую, ну практически гигантскую шоколадку, которая стоит немалых денег:  

 

– Вот, Сережа, возьми – в благодарность. Я знаю, ты – сластёна. Поешь.  

 

Я опешил! И стал всячески отнекиваться. Но она не отставала:  

 

– Ты помог мне спасти сына. Я тебе так благодарна! Уж ты не отказывайся. Не обижай меня.  

 

И я покорился. Взял подарок. Потом прошли годы. И вот однажды осенью Нина Михайловна вновь звонит ко мне в дверь:  

 

– Сережа, пойдем ко мне, я тебя дам кетчупа – не покупного, я варю его на зиму сама, и еще дам банку огурцов маринованных, помидор, и всего другого, чего захочешь сам.  

 

– Зачем? Я не голодный.  

 

– Знаю, что, конечно, не голодный. Но я каждую осень всего-всего намариную, закатаю, а никто у меня в доме этого не ест. Не хоят. Тоже все сытые. А я одна это всё съесть не осилю. Вот за несколько лет и накопилось еды столько, что уже девать некуда. А у нас сад и огород. Всего каждое лето вырастает – куча! Не выбрасывать же. Вот я многих и угощаю. А тебя хочу накормить в первую очередь! – потому что помню твою маму: она мне столько добра сделала! Такой хороший человек была! Так что ты ешь. Ешь! Не понравится, выкинешь.  

 

Я покорно пошел за ней, а она неустанно всё говорила и говорила:  

 

– Ты, конечно, меня совсем не помнишь, мы с тобой раньше мало встречались, а вот твоя мама меня хорошо знала – постоянно меня лечила по женской части. А я раньше очень болела. И я у нее долго лежала, сыночка своего Сережу у нее рожала. Тогда с ней и познакомилась. И потом она меня постоянно лечила: как ни придешь к ней, хоть в три часа ночи, всегда поможет, даст лекарств, в больницу к себе устроит без всякой очереди, по блату – чудо была человек! Уж сколько лет ее нет, а всё ее вспоминаю! Так что это тебе в благодарность за труды твоей таты. Бери больше. Ешь!  

 

И такое с той поры стало повторяться каждую осень. Много лет подряд. В общем я со старушкой подружился. У нее был сад не очень далеко за городом, близ ж/д станции Охотничья, на машине возил ее туда копаться в земле ее сын, тот самый Сергей... Оказывается, он не был никаким алкашом. Соседи, хорошо его знавшие, мне рассказали, что он учился в московской военно-ракетной академии, после ее окончания его оставили служить в Москве, также он работал несколько лет военпредом в посольстве на Кубе. В общем жизнь и карьера складывались очень удачно! Но в идиотские 90-е, когда ельцинские "демократы" вдруг заявили, что "холодное" противостояние Россия – Запад завершилось полным и окончательным поражением России и потому теперь вдруг наступили всеобщий "мир – дружба – жвачка! " И вследствие этого "демократы" отныне уничтожали российскую армию практически под ноль! Массово распиливали военное оборудование – самолеты, ракетные установки, разгоняли военные кадры. В условиях наступившего полного безденежья и безнадёги Сергей был вынужден уйти в отставку, потом из-за непомерных амбиций жены развелся, жилья в Москве у него не осталось, и он вернулся домой, к родителям, в Ульяновск, в их 3-комнатную квартиру и стал работать "бомбилой" (таксистом). И вот тут-то, видать, с горя, когда на него периодически накатывала очередная волна воспоминаний и обиды на судьбу, он начал спиваться... В эти горькие недели мать устраивала его в ЛТП, там его несколько недель пролечивали и он опять надолго становился нормальным человеком. До следующего раза... Вот именно в такой его "раз", когда он лежал дома под капельницей, я с ним и "познакомился".  

 

И всё бы ничего, но вдруг в 22-м началась известная СВО на Украине и за Сергеем однажды ночью пришли в дом офицер в сопровождении двух рядовых и увезли его в военный лагерь, расположенный в 30 км от города, в селе Солдатская Ташла. Оказалось, он еще лет за 7 до этого стал контрактником. Мы все, обычные городские "мещане и обыватели", тогда и знать не знали этого слова и не понимали его смысла. Просто однажды в СМИ прошла недолгая агитационно-рекламная волна, в процессе которой нам кратенько и совсем невнятно сообщили, что в случае начала каких-дибо боевых действий эти самые контрактники должны будут немедленно прибыть в военкомат и отправиться на фронт. В те дни слова "боевые действия, фронт" и т. п. казались нам пережитком, отголоском далекого прошлого, воспоминанием, оставшимся от Великой Отечественной, которая закончилась 77 лет назад. И потому для большинства жителей они звучали так же романтично и "туристично", как слова "институтские военные сборы", когда студентов-парней летом на пару месяцев отправляли в поле или лес, где они жили в больших солдатских палатках, пару часов в день ходили по плацу строем, но в основном бездельничали и развлекались тем, что ели "кирзовую" (перловую) кашу, сваренную в полевой кухне, по ночам пели у костра под гитару, бегали по девкам в соседнюю деревню да разок за эти месяцы на полигоне выстреливали из автомата пяток патронов. И всё! Я и сам, если бы в свое время отслужил в армии, 7 лет назад с радостью подписал бы контракт с военкоматом, потому что за это платили 2 тысячи в месяц – ни за что! Просто за какую-то ничего не значащую бумажку. Потому что никакой войны впереди не предвиделось даже на самом далеком горизонте. Да и с кем воевать-то? С нишей и полуголой Украиной, что ли? Господи, да мы ее разделаем в три дня! Тем более за 8 лет до этого мы ее именно так и разгромили – чего стоит понятие "Иловайский котел", в котором нашей армией были за кратчайший срок уничтожены тысячи плохо вооруженных "бандеро-укропов"! Именно поэтому, когда в 22-м контрактников массово вдруг призвали в армию, большинство из них подумали, что это всего лишь очередное 2-3-х месячное развлечение, долгожданная командировка в поле, в лес, к туристическим кострам, к новым беспутным и голодным до секса деревенским бабам, подальше от глаз надоевшей сварливой жены и вообще от семьи. Именно поэтому толпы контрактников, которые в те недели собирались возле военкоматов, представляли собой в основных СЧАСТЛИВЫХ мужиков! Которые ехали как бы на внеплановый и такой долгожданный студенческий турслет, на развлекуху. Но на этот раз оказалось вон ЧТО... всё очень и очень серьёзно...  

 

Сергей прислал матери из ташлинского военлагеря фото, как он в военной форме стреляет из окопа. И написал, что там их "учат убивать людей"... Мать уже подумала, что оттуда его отправят прямиком на фронт и с горя вся на глазах высохла! Но он пробыл в лагере всего две недели и вдруг вернулся домой – в военкомате ему сказали, что боевое слажение его взвод прошел успешно и им всем приказали ждать вызова и потому быть готовыми к отправке на фронт в любой момент.  

 

И с этого дня Сергей вновь крепко запил! И надолго. Я в эти дни видел его лишь однажды: он, это было уже летом 22-го, шатаясь, сильно пьяный, вышел из подъезда и направился в магазин. Оттуда через 20 минут пришел с новой бутылкой в сумке... Мы, пенсионеры, гурьбой стояли во дворе и с горечью созерцали, как на глазах от СВО гибнет человек – еще даже не побывавший на фронте... И тут ко мне привязался наш 40-летний сосед-пьяница, который в это утро тоже едва стоял на ногах.  

 

– Ну чё! – заорал он на меня, – видал, КАК человек переживает?  

 

– Ну. И чего же? – спросил в ответ я.  

 

– Он пойдет родину защищать! А ты, сука, дома останешься. Телевизор смотреть будешь.  

 

– У меня уже не призывной возраст, слава тебе господи! Не придется от армии бегать. Не те годы. Мне 61. Так что я имею полное право оставаться дома.  

 

– А ты будь патриотом! Вон – наш Сергей пойдет воевать, и ты тоже иди вместе с ним – запишись добровольцем. Поехали в военкомат – прямо сейчас!  

 

– Отъе*ись! – коротко отшил я его, зная, что с пьяницами разговаривать бесполезно. Но он наоборот только все сильнее разгорался от ярости ко мне:  

 

– Что?! Бздишь? А вот я еду записываться. Поехали со мной. Поедешь?! А? Или тебе в морду дать? Выступаешь тут на собраниях, старший по дому. Речи толкаешь! А сам – окопался! – и он сжал кулаки. Я в ответ сжал тоже! И встал к нему левым боком, чтобы приготовиться дать ему в рожу с правой стороны. Ответил ему:  

 

– Какие это я речи толкаю? Ну! Отвечай! При всех.  

 

– Такие! Знаем мы, какие!.. Родиной не доволен! Хохлов тебе жалко, пи*аров этих! Бандерюг вонючих! А им наших совсем не жалко! Мочить их всех! Ну чё, хочешь в морду?  

 

– Давай, начинай – чтобы все видели, что ты ударил первым.  

 

Тут пьяница растерянно огляделся – свидетелями нашей неожиданной стычки были около 10 человек пенсионеров. Все – женщины. И они смотрели на нас со страхом, не зная, что предпринять... А у пьянчужки таки хватило ума не размахивать при всех руками. Он вдруг весь сжался и поперся куда-то...  

 

– Ясное дело, наш Юрка опять с утра напился, – сказала одна из соседок. – Ну ладно – Сергей: он-то хоть пьет с горя, что его скоро на фронт загребут... А Юрка-то – что?  

 

– Неужели он и впрямь поехал в военкомат? – чуть было не поверил я его словам – настолько они были произнесены им искренно!  

 

– Да куда ему! – рассмеялась одна из женщин. – Сколько его знаю, всю жизнь он пьет. Еще со школы. Помню, как он сопляком по нашему двору бегал. А вырос вон кем... Забулдыга беспросыпный. Нигде не работает. За счет матери только и живет. А если работает, так только грузчиком каким-нибудь, за копейки. Он и автомат-то не поднимет!..  

 

– Или пропьет его ночью, продаст и пропьет, пока командир не видит, – подтвердила другая.  

 

– Пить-то он пьет, а жениться все-таки сумел. И дочь родил... – добавили третья.  

 

– Родить-то родил... а вот воспитывает ее одна мать. Да жена. Развелся он... Давно уж... Почти сразу... лет через 5 после рождения дочки...  

 

– Да кому ж такой пьяница нужен? И зачем она от него только родила, дура?!  

 

И таких алкашей в нашем дворе набирается человек 15. Каждый день они спят до обеда, потом кучкуются во дворе на скамейке, складываются на бутылку, затем ее все дружно распивают и после до вечера, а иногда и до утра распевают у всех под окнами песни, матерятся и громко ржут, как лошади!  

 

– Вот кого надо первым делом забирать воевать! – возмущаются жильцы. – Убьют – никто о них и слезинки не прольет. Даже своим родителям они как кость в горле!  

 

– Да... Вот именно ТАКИХ и не берут почему-то, – поддакивали другие. – А берут погибать лучших...  

 

И никто из нас еще не знал, насколько все возмущавшиеся были близки к истине. А вскоре стало известно, что бывший рецидивист и ныне миллиардер Пригожин начал летать на вертолете по зонам и набирать в свою знаменитую ЧВК "Вагнер" именно подобных отбросов общества – алкашей, бандитов, наркоманов, окончательно опустившихся недочеловеков, пи*оров, "чертей" и весь остальной сброд. И собирал их именно для того, чтобы под предлогом наступления на Бахмут всю эту нечисть руками украинцев как можно быстрее уничтожить! И своего он добился! Зоны настолько освободились от "балласта", что из-за безлюдья уже через год начали массово закрываться!  

 

 

А еще через полгода, в декабре 22-го, я как-то спускался вниз по лестнице и увидел, что железная дверь в квартиру Морозовых была раскрыта... Подозрительно... Раньше никогда такого не было... Я заглянул вовнутрь квартиры. Спросил:  

 

– Кто есть?  

 

– Есть, есть. Чё надо? – ответил мне какой-то незнакомый парень.  

 

– Ничего. Просто дверь у вас почти нараспашку – вот я и выясняю: у вас тут всё нормально?  

 

– Всё нормально.  

 

– Да? А ты кто такой? Где Нина Михайловна? Где Сергей?  

 

– Ну чё ты врешь? – вдруг мз глубины квартиры крикнула на парня женщина и выглянула ко мне. – Это – старший по дому. Свой человек, – объяснила она ему. – Ничё у нас не нормально. Нет Сергея.  

 

– А где он?  

 

– Умер!  

 

 

 

По недавно сложившейся у нас традиции гроб с телом умершего перестали поднимать в квартиру и держать там до похорон три дня – привозят тело к дверям подъезда, где покойник до этого жил, ставят на полчаса для прощания с ним пришедших с его работы сослуживцев и жильцов дома и увозят на кладбище – всё очень быстро, не как раньше. Точно так же привезли и Сергея. Он лежал в форме подполковника. Мать падала ему на грудь и не могла оторваться!  

 

– Не верю! Не верю! – рыдала она. – Сереженька, вставай! Ну зачем ты оставил нас?! Как же мне теперь без тебя жить?!  

 

Рядом с ней стоял маленький абсолютно седой старик с огромной шевелюрой и такой же бородой. Это был отец Сергея. Он не проронил ни слезинки, и вообще создавалось впечатление, то ему всё происходящее глубоко чуждо, всё как спектакль в театре...  

 

Я не поехал на кладбище и не пошел на поминки. В конце концов кто я им? Совершенно чужой человек. Да они и не заметят, что меня не было. Однако – заметили. И через неделю Нина Михайловна мне позвонила и сказала:  

 

– Завтра моему Сереже будет 9 дней – приходи. После похорон тебя на поминках не было... На этот раз ты нас не игнорируй. Мы тебя очень просим.  

 

– Обязательно приду.  

 

– Хочешь посмотреть, каким он был при жизни? Ты же его почти не видал.  

 

– Хочу.  

 

– Приходи, я покажу тебе его фотографии.  

 

И я пришел к ней. По прошлому опыту я уже знал, что человеку в таком горе в первую очередь нужно выговориться – хоть кому-то. Она стонала от несчастья! Слезы так и не переставали литься. В квартире пахло корвалолом. На столике в зале перед ее диваном лежало множество таблеток, горели церковная свеча, воткнутая по традиции в стакан с пшеном, и лежала раскрытая Библия.  

 

– Читаю псалмы постоянно по моему сыночку... – опять в голос застонала и заплакала она. – Сил нету! Почему ОН умер, а не я?! Мне уже 82 – ну зачем мне жить? Кому я теперь нужна?! И зачем я его только родила! – вдруг сказала она.  

 

– Как это так?.. – не понял я.  

 

– Да! Да! – подтвердила она. – Не хотела я тогда рожать. Болела сильно. Врачи мне запретили беременеть. Твоя же мама так мне прямо тогда и сказал: "Хотите жить – больше ни в коем случае не беременейте! " И я уже хотела аборт делать. Да вот не сделала... Оставила зачем-то сыночка моего... А всё ОН!!! – погрозила она кулаком куда-то в сторону.  

 

– Кто – он? – не понял я.  

 

– Муж! Кто ж еще. Старик этот проклятый! И зачем я ему тогда поддалась?!.. Он в командировку уезжал... решил на прощание со мной сделать... Я никак не хотела! А он, сволочь, не отставал от меня! Требовал своего! Ну – и... случилось... между нами... Я и понесла Сереженьку...  

 

– Ну и хорошо, что так вышло. Чего ж вы жалеете?  

 

– Да, сынок вырос всем на зависть! У твоей мамы его рожала. У нее в роддоме лежала. Ведь все годы он круглый отличник был! Умница, а не ребенок! Послушный. исполнительный! Ни разу ни слова против. Что ни скажу, всё сделает. Нарадоваться на него не могла! Школу с золотой медалью закончил. Поехал поступать в Москву, в Академию. И зачем его туда понесло? Зачем я его отпустила?! – от себя... К чужим людям-то. С этого всё и понеслось... Он ведь и там круглым отличником был. Закончил академию с красным дипломом. Его оставили там преподавать. Защитил кандидатскую. Женился на местной. Разве ж можно жениться на москвичке! Она же его с первой минуты точить стала? Только деньги ей подавай! Всё мало ей и мало! Только из-за нее он академию и бросил, уволился из армии. Потом очень жалел, что срок так и не выслужил, военную пенсию потерял. Жена его устроила в какую-то фирму менеджером. Американскую. Она там тоже работала. Правда там они зарабатывали много! Очень много! Они оба прямо обогатились! Деньги швыряли направо и налево! За границу стали часто ездить. Жили как баре! Передо мной своими невиданными заработками хвалились! Я им обоим сразу тогда так и сказала, что не к добру это... Так и вышло... Вот эта сытая жизнь моего сыночка и погубила! Пристрастился к выпивке. И однажды в ресторане познакомился с девками, а те оказались шалавами, затащили его к себе на квартиру, напоили клофелином, обворовали, украли у него какие-то очень важные документы. Ну из фирмы его за это тут же его уволили. Так он и жену потерял, и с ребенком она ему не давала видеться. И жить ему стало негде. Своей-то квартиры у него не было. А из ее квартиры, родительской, она его после развода выписала. Вот он и вернулся сюда, опять ко мне. А лет-то ему было ой-ёй уже сколько! Новую семью в таком возрасте уже не заведешь. И старую не вернешь. Вот он и мыкался в одиночестве. И пил с горя!.. Как на него нахлынет, так остановиться не может. Я его по первому времени всё в наше ЛТП оформляла, а потом он стал жаловаться, что там его бьют,  

издеваются!  

 

– Кто бьет?  

 

– Другие пациенты. Пьяницы. За ними же по ночам никакого надсмотра нету, ЛТП пустое, медсестра с ними, с такой оравой мужиков, одна не справится, вот они и изгаляются над теми, кто послабее и кто интеллигентнее, не забулдыга, как они там все, защититься от них не умеет... Вот я его и перестала в ЛТП оформлять. Дома своими силами лечить стала – вызывать к нему врачей из спецслужбы. Они ему прокапают лекарства неделю-две, он и выйдет из запоя. А как всё это дорого! Ой-ёй! Сколько на всё это денег у меня ушло! А он ведь работает таксистом, ему пить нельзя вообще. Так вот и жили... И я за него каждый день боялась... И ведь ни разу в жизни от него ни одного плохого слова не слышала – всё только мамочка да мамулечка! Что ни скажу, всё тут же сделает: и в сад меня отвезет, и привезет обратно, и за урожаем туда съездит, и всё там выкопает и обиходит. Как я теперь без него в саду одна буду? Кто мне поможет?!  

 

– Вы одна остались?  

 

– Нет. Муж еще есть. Пока живой... Я-то всё думала, что старик вот-вот помрет, уж к 90-та годам ему подходит. Говорила сыночку: скоро нам его хоронить придется, уже еле соображает... А вышло вон как – я сыночка первым похоронила... а эта тварь так и живет себе! Никак не сдохнет!  

 

– За что вы его так?  

 

– Да разве ж это человек! Чурбан какой-то бесчувственный! У него единственный сын умер, а ему хоть бы хны! Ходит себе, словно ничего не случилось. Кулугур какой-то. Нехристь! В церковь ни разу не сходил, какому-то своему богу молится.  

 

– Раскольник, что ли? Или сектант? – не понял я.  

 

– Да кто ж его разберет! Он и сам не знает, кто он, какой веры. Но только не православный. Все его родичи из тайги к людям вышли. Вот он таким на всю жизнь и остался. Уж сколько лет с ним ни слова не сказала. И с сыном он тоже последние 20 лет не говорил. Наверное все слова уже позабыл... Телевизор не смотрит, радио не слушает... Только придет на кухню, молча поест и опять в свою берлогу, как рак -отшельник. Одно слово – кулугур! Ненавижу его! А в молодости он был ничего. Вот какой был, – показала она мне фотографию, где вся их семья снята вместе с Сергеем, когда тот был еще дошкольником.  

 

– И какой диагноз вашему Сергею поставили? Отчего он умер?  

 

– Знамо отчего – отек мозга. Как ему и говорили...  

 

– Кто говорил?  

 

– Врач, который ему рецепт на то самое лекарство от водки выписал. Он сразу сыночка предупредил: когда принимаешь эти таблетки, то алкоголя нельзя ни капли! Ни-ни! Иначе мгновенно – смерть! И сыночек его слушался. А тут скоро Новый год... да еще он со дня на день ожидал, что его на фронт отправят... Вот опять и сорвался... Я его еще за месяц до праздников строго предупредила: "Ну ты как?! Намерен Новый год трезвым встречать? Или опять в загул хочешь уйти? " – "Только трезвым, мамочка, – говорит. – Только трезвым! " И опять начал эти самые таблетки принимать, чтобы его перед праздниками к водке не тянуло. А сам потихонечку, украдкой от меня все-таки пил... Пил!.. Ну вот и допился... До смерти...  

 

– Так какой ему диагноз выставили?  

 

– Знамо какой – отек мозга. Как и написано было в бумажке, которая к лекарству прилагается. Он ночью пошел в туалет покурить, только дверь за ним закрылась, слышу – глухой стук! Об пол. Я – туда. А это он так со всего размаха головой об пол! Лежит и уже не дышит... Я его тормошу, а он ни звука. Я тут же звоню моему племяннику, он тоже таксует и как раз рядом стоял, и примчался через 5 минут, стал делать ему искусственное дыхание, но всё уже бесполезно. А уж когда скорая приехала, они ему пульс пощупали, веко оттянули и говорят: "Он уже у вас мертвый. Глаза закатились, на свет не реагируют. Много времени с момента смерти прошло. Полчаса. Оживлять поздно. Вызывайте труповозку... " Вот так! – вновь почти завыла она.  

 

С того дня прошел ровно год. И вот уже в этом, 23-м году, в декабре Нина Михайловна опять пригласила меня отметить годовалые поминки, которые устроила в кафе недалеко от дома. Пришло 30 человек, почти все – это бывшие друзья Сергея, с которыми он постоянно последние годы рыбачил, поскольку был заядлым рыбаком. Друзья показали на большой панели, висевшей на стене кафе, видеофильм, сделанный из фото Сергея за последние годы. Везде он улыбался. Был отзывчивым, очень добрым человеком.  

 

СВО убивает не только тех, кто оказался в эти дни непосредственно в окопах на передовой, но и тех, кто пока еще оставался "наготове". Ждал отправки на фронт. СВО не щадит никого. Только умершие дома от нервного перенапряжения или вообще повесившиеся от безнадеги и нежелания идти на фронт – такие жертвы в общий список погибших не записываются...  

 

После поминок Нина Михайловна пришла домой и, не доходя до квартиры, упала в подъезде на лестнице. Всю неделю ее правая нога сильно болела и всё сильнее опухала, пока пальцы вообще не почернели... Только после этого она решилась вызвать скорую, которая отвезла ее в травмпункт. Там рентген показал, что она сломала ногу. Ей наложили гипс. Но 80 лет – это вам не фу ты ну ты... Это возраст очень серьезный! Так что выкарабкается она из этой катавасии или нет, не известно...  

 

 

 

Комменты читателей  

 

 

Рeres  

Наш Самый Главный так и сказал про убитых мобилизованных их матерям и вдовам, мол, "Всё равно бы от водки сдохли, а так хоть родине послужили". Вот такой он у нас умник! Недаром кое-кем работает!  

 

 

| 7 | оценок нет 14:06 30.12.2023

Комментарии

Книги автора

Латинская основа русской нецензурщины
Автор: Aristarhgraf
Очерк / Философия Эротика
Аннотация отсутствует
Объем: 0.116 а.л.
20:36 13.04.2024 | оценок нет


Случай в цирке
Автор: Aristarhgraf
Другое / Публицистика Реализм Хоррор
Аннотация отсутствует
Объем: 0.049 а.л.
20:40 08.04.2024 | 5 / 5 (голосов: 1)

Притча 43. Драконово дерево Притча 43. Драконово дерево
Автор: Aristarhgraf
Другое / Психология Сказка Философия Фэнтези
Аннотация отсутствует
Объем: 0.101 а.л.
17:58 27.03.2024 | оценок нет

Самый что ни на есть настоящий пестис!
Автор: Aristarhgraf
Другое / Психология События Философия Юмор
Аннотация отсутствует
Объем: 0.064 а.л.
11:46 24.03.2024 | оценок нет

Мистика-эквилибристика, или Дружба могил...
Автор: Aristarhgraf
Новелла / Мистика Оккультизм Психология Религия Философия
Аннотация отсутствует
Объем: 0.139 а.л.
22:13 23.03.2024 | 5 / 5 (голосов: 1)

Моя фотка в Москве на ВДНХ на выставке Россия-2024
Автор: Aristarhgraf
Очерк / История Приключения События
Аннотация отсутствует
Объем: 0.169 а.л.
21:53 04.03.2024 | оценок нет

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.