Сильный духом

Рассказ / История, Психология, Реализм, Религия, Философия
Аннотация отсутствует
Теги: Бог Дух война Афганистан солдат

Денис проснулся от сильной глухой головной боли, помокревший, с высокой температурой, ему казалось, что он горит изнутри. Он не мог пошевелиться, его губы иссохли и жадно требовали воды. Молодая медсестра, которая сидела напротив больничной кровати и читала книгу, заметив, что пациент открыл глаза, тут же подошла к нему, наклонилась и ласковым голосом сказала – не волнуйся, всё позади.  

 

– Где я? Воды! – еле слышно прошептал Денис.  

 

Анжела, так звали эту 22-летнюю белокурую девушку, налила в стакан воды из стоящей на тумбочке у кровати вазы и прислонила к его губам. Денис выпил стакан маленькими осторожными глотками. Голова ужасно болела, а еще ноги, как будто их зажали в тиски ниже колена и вгоняли в них иглы. Одна рука у него не двигалась вообще, а другая с невероятным усилием лишь дрогнула, тогда, когда он хотел откинуть простыню и посмотреть на ноги.  

 

– Я не могу пошевелиться! Я не могу…больно, как больно!  

 

– Спокойно, спокойно. Вам нельзя напрягаться, сейчас, сейчас! – и эта на вид хрупкая девчушка с ангельским личиком и с влажными глазами резким, но уверенным движением ввела ему обезболивающее из шприца. Денис посмотрел на её, как бы извиняющийся взгляд и снова, обессиленный уснул.  

 

Он проснулся на следующий день, ближе к часу дня. Напротив него сидела уже другая медсестра, женщина лет сорока пяти на вид, невысокая и слегка полненькая, с добродушной улыбкой.  

 

– Наконец-то проснулся! Сейчас мы врача позовём, а потом есть будем.  

 

Женщина вышла в коридор и через пару минут вернулась с крепким мужчиной в белом помятом халате. Он был заметно уставшим, и казалось, что ему лет семьдесят, хотя, на самом деле было пятьдесят девять. Он подошел к Денису, прислонил ладонь ко лбу, потом достал стетоскоп, бесцеремонно расстегнул рубаху на груди у больного, сел рядом с ним на кровати, послушал шумы и так же бесцеремонно, но довольно дружелюбным тоном спросил – как самочувствие?  

 

Голова уже не болела так сильно, оставался лишь лёгкий оттенок той глухой вчерашней боли. Тело ныло, но терпимо, а вот ноги болели. Болели сильно.  

 

– Скажите, что со мной? Я подорвался на мине? Что с Володей? Он живой?  

 

– Значит, Вы помните, что произошло?  

 

– Помню. Как ребята, они живые?  

 

– Это была самопальная осколочная мина. Вас доставили в тяжелом состоянии, вы потеряли много крови и… тут Степан Данилович, отводя взгляд, после секундного замешательства продолжил – ребята живы, они были далеко от места детонации. Вам нужно беречь силы и поесть! Все вопросы потом, вам обязательно ответят, но сейчас кушать, и кушать за двоих! Ясно. Я к Вам еще зайду, а сейчас вынужден покинуть, ешьте!  

 

Степан Данилович поднялся и уверенного зашагал к двери. Стетоскоп! Стетоскоп забыли! – прокричала медсестра, догоняя его в коридоре и возвращая вещь.  

Вернувшись в комнату, она взяла ложку, тарелку, подсела к Денису.  

 

– Ну что смотришь, открывай рот! Денис есть особо не хотел, но отказать такой простой и приятной женщине не мог. Он вспомнил, как его когда-то кормила мама, вот так просто, с заботой и любовью. Как там она? Ему захотелось к ней, в её объятия, смотреть в её зелёные глаза, оттенка светлых весенних листьев. Он хотел того материнского тепла и нежности, он хотел быть рядом, дышать ею. Он чуть было не заплакал, но справляясь с чувствами, открывал рот и ел теплую кашу, запивая компотом.  

 

Денис проснулся вечером, было легче. В его больничную комнату из открытой форточки проникал свежий воздух с приятным ароматом душистых деревьев, которые цвели во всей красе за окном. Напротив он снова увидел «Ангела», так он про себя назвал медсестру Анжелу, милую девушку с жалостливым взглядом.  

 

– О, проснулся! Как спалось?  

 

– Хорошо, а который час?  

 

– Половина восьмого – ответил «Ангел», и чтобы больному было видно время, перевесила настенные часы на противоположную стену. Как самочувствие?  

 

– Да так, бывало и лучше – он выдавил из себя легкую улыбку и попытался приподняться, но не получилось. Правая рука была в гипсе, а левая перевязана бинтом ниже плеча и он мог шевелить пальцами, но двигать ею было очень тяжело, она по-прежнему не слушалась команд поступающих из мозга. Ноги ныли, но уже терпимо. Он не знал, что ему дали наркотик, потому боль притупилась.  

 

– Почему я не могу шевелиться?  

 

– Ты еще слишком слабый, много сил уходит на восстановление, да и гипс мешает двигаться.  

 

– А что, сильно мне досталось?  

 

– Я не знаю, меня приставили к тебе после операции тогда, когда ты был уже в гипсе, но врач сказал, что кушать скоро будешь сам, а пока я тебе помогу.  

 

Девушка вышла в коридор и вскоре вернулась с горячим супом, вареными макаронами с котлетами и стаканом молока. На этот раз Денис с удовольствием ел, организм жадно требовал пищу.  

 

– Ты скоро поправишься с таким аппетитом, и на лице Анжелы отразилась радость, искренняя, похожая на радость дитя.  

 

– Было бы хорошо! Тогда я бы побежал на какое-нибудь поле усеянное цветами, выбрал бы самые красивые из них и принёс их тебе. После этих слов он отвел свои глаза, хотя, это было не похоже на него. Обычно он смущал девчонок, но тут сам засмущался. Что-то в ней было такое, притягательное, необъяснимое, прекрасное.  

 

На следующий день он проснулся часов в десять, на улице было пасмурно, солнце редко показывалось из-за черных туч. Он уже мог шевелить пальцами левой руки и казалось вот-вот она начнёт его слушаться. Но ноги глухо болели, всё еще болели, словно зажатые в тисках. Он хотел посмотреть на них и сосредоточившись на этой «задаче» стал оттаскивать простынь, усердно перебирая пальцами. Рука немела, простыня сползала очень медленно, но стиснув зубы он решил не сдаваться – не в его это характере. Минут через десять он устал, лицо покрылось капельками пота… и тут в комнату вошла добродушная женщина с врачом, теперь он казался не таким уставшим и выглядел значительно моложе. Вскоре, после серии тяжелейших операций, в числе которых была и операция Дениса, он вернулся в свой обычный ритм и мог отдохнуть.  

 

– Добрый день, молодой человек! Оу, что с Вами? Как себя чувствуете? – спросил доктор, прислонив руку ко лбу Дениса, но увидев, что тот пытается стянуть простыню, всё понял. Он посмотрел ему в глаза.  

 

– Ну что сынок, долго скрывать и не получится, хочешь посмотреть, смотри.  

 

Простыня откинулась на заднюю быльцу кровати. Денис сначала не мог поверить в то, что он увидел. Как могло болеть, чего нет? Обе ноги по колена были забинтованы, а ниже колен ничего. Внутри его тела разлился огонь, стало невыносимо жарко. Тиски сжались максимально плотно и тысячи невидимых игл вонзились в ноги, которых у него уже не было. Из груди вырвался мощный крик, крик ярости, отчаяния, горького осознания, утраченных надежд, крик брошенного человека в пустыне жизни – всё в нем смешалось. В глазах потемнело, слёзы лились рекой, сердце разрывала немая обида. Он хотел выброситься в окно, перестать дышать, исчезнуть в небытие, но понимал, что не может даже пошевелиться.  

 

– Ему нужно время! – сказал Степан Данилович, глядя на молодого парня.  

 

Сколько раз он видел подобные сцены, он уже и припомнить не мог. Но одно точно, к такому привыкнуть не сумел. Видя, как мужчины рыдают, как оказываются выброшенными на обочину судьбы, как постепенно ломаются их внутренние стержни, потом алкоголь, отчуждение и злость съедающая душу, и черная вгрызающаяся в плоть обида. Немногим удаётся принять себя новым, жить без обиды, без злости, а молодым это сделать труднее. Ему было жаль парня, жаль каждого, ставшего калекой. Он многим спас жизнь, но спас ли он их душу.  

 

Денис долго смотрел на стрелки часов, бессмысленно стучавших и идущих по кругу. За окном лил проливной дождь, день плавно перешел в вечер. Фонари за окном роняли слабый свет, скользящий по стене. Тишина. Она издевалась над ним, снова болели ноги. Он рассмеялся. Почему? Почему он не погиб? Зачем он нужен миру, если он и себе сейчас не нужен? Кому он нужен? Девушка ему не писала уже третий месяц, даже тогда, когда он был здоров, а ныне... Он снова рассмеялся. Он хохотал над собой с невероятной злостью, но искренне. Это был поистине дьявольский смех, громкий, ехидный, вызывающий. Ему хотелось так смеяться, чтобы оскорбить себя и эту тишину, эту больницу, всех вокруг. Ему хотелось, чтобы все слышали его. Он получал удовольствие от той внутренней злобы, вырывающейся через этот оскверняющий пространство смех. В нём было презрение ко всему, что было, есть и будет, ко всему, что окружало его. Он чувствовал себя самым ничтожным существом на планете, самой гадкой мразью, но всё остальное было еще ничтожнее, еще презреннее. В один момент, он даже засомневался, его ли это смех, но было наплевать, даже если и не его.  

 

В комнату зашла испуганная Анжела, включила свет и ужаснулась. Денис сидел опираясь на подушку. Побледневший, отстранённый. Он посмотрел на неё мельком, но ей хватило этого, чтобы заметить в глазах весь гнев из глубин его обездвиженного тела. В нём было что-то звериное.  

 

– О, Ангел! Пришла мне жопу подтереть? Или сопли? А то я, видишь, не могу! Отдал долг отечеству частями собственного тела, да и руки пока не слушаются, а может не пока, а и вовсе слушаться не будут, – он снова засмеялся тем смехом. Ты извиняй, я цветы тебе с просторных полей, скорей всего, не принесу. Да ладно! Не расстраивайся, не к чему эта влага из глаз, я прикачу тебе их на коляске. Неудобно будет, но я постараюсь. А может, к тому времени у меня крылья вырастут и я прилечу к тебе с охапкою ромашек, ты только верь! Ха-ха-ха.  

 

Анжела вышла из комнаты, она поняла его состояние и оставила одного. «Выключи свет! » – прокричал он ей вдогонку. Свет погасили, он остался в темноте. Темнота проникала в него, поглощала и растворяла в себе. Он думал о будущем калеки, никому не нужному, мучительно переносящему боль, зависящему от кого-то. Ему захотелось выпить. О, как ему захотелось выпить горькую, да залпом, чтобы забыться. Он понимал, что когда его выпишут и поставят на пенсию по инвалидности, пить будет часто. Ему уже этого хотелось. А Мама?! Жаль её, сначала умер отец, теперь вот он, получеловек, молодой калека с искалеченной мечтой. Вот кому он нужен – ей! Но имеет ли смысл так жить? Маме будет тяжело с ним, она с годами не моложе, ну поживут, помучают друг друга, а дальше? Что дальше? Нет, лучше уж вслед за отцом, а Она вытерпит, есть еще Оля, сестра, вот ради неё и вытерпит, ради неё и будет жить.  

 

Денис уснул в полной тишине погруженный в свои переживания. Ему снилось детство, мама и папа, дарящие велосипед, рыбалка на «Василиске», небольшой речушке за посёлком, маленькая Оля, то, как они с папой забирали её и маму из роддома. Ему снился выпускной, его первая любовь, красавица Анюта, которой он носил портфель из школы и нацарапал на тополе «Аня + Денис» и рядом сердечко. Ему снились сослуживцы, молодые ребята с которыми он приехал в Афганистан, первый бой, но проснувшись утром он четко помнил лишь ту часть сна, где они ходили с мамой в поселковую церковь и слова священника «в каждом из нас есть свет и тьма, добро и зло, но суть в выборе человека, в принятии и взращивании в себе того или иного».  

 

Солнечный свет приветливо осветил комнату. Вошел Степан Данилович, распахнул окно, сел на стул напротив кровати Дениса и глядя на зеленый парк около больницы, на который открывался изумительный вид из того самого окна, спокойно, но довольно безапелляционно обратился к своему пациенту.  

 

– Денис, я тебя понимаю, и поверь мне, ты у меня такой не первый и к сожалению, не последний. Я многое видел, разное было. Вот, что ты должен понять. Первое, я как прямой начальник Анжелы Игоревны, не потерплю таких выходок. Если ты еще раз позволишь что-то подобное, то вместо неё к тебе поставят санитара. Второе, что касается тебя, тут два варианта – либо ты берёшь себя в руки и перестаёшь пускать пузыри из носа, что характеризует тебя как сильную личность, сильную духом, либо ты не принимаешь безжалостную действительность, продолжая ныть, тогда твоя борьба за жизнь закончена – это значит, что ты сдался. Я лишь скажу тебе, что были ситуации и похуже твоей. У ребят ни рук, ни ног не оставалось. Живут. Еще и детей воспитывают. У тебя же руки на месте, левая в порядке, на правой еще пару операций, комплекс мер по реабилитации и будет работать. Голова на плечах осталась, глаза целые, чтобы на девок смотреть. Тебе всего двадцать три. Живи!  

 

– Я хочу написать Маме, можно, чтобы кто-то под диктовку?  

 

– Нужно. Я позову медсестру, вот она и напишет. Ну всё, мне надо идти, а ты не кисни. Понятно! Слышишь боец, приказ не раскисать!  

 

Пришла медсестра, на этот раз это была девушка лет тридцати, черноволосая, черноглазая, говорящая с украинским акцентом, знакомому Денису, так как его бабушка была украинкой, с Черниговской области. Она положила ему на тумбочку две книги «Как закалялась сталь» и «Повесть о настоящем человеке», сказав, что это от Степана Даниловича. Он диктовал ей, она часто переспрашивала, ведь хотела выполнить поручение качественно. В письме говорилось о том, что он получил ранение в бою, но волноваться не стоит, так как сейчас он хорошо себя чувствует, его окружают заботой и вниманием, и что он скоро поправится. Что скоро он вернётся на Родину и они увидятся. Что он сильно скучает. Спрашивал как дела у них, передавал привет деду, бабуле, Оле. Он не хотел пока писать о ногах. Но не только потому, что боялся расстроить маму, скорее потому, что пообещал себе быть сильнее. Он обязан быть сильнее, он живой, он молод и он должен справится с этим – подчинить себе трудности, а не подчиниться им.  

 

Так прошло дней десять, а может и больше, Денис не считал их, они не имели смысла, так как все слились в однообразный сгусток, в борьбу с самим собой. Через день сменяли друг друга «Ангел» и полноватая добродушная женщина, её звали Наталия Ивановна. Приходил Степан Данилович с медицинскими штуковинами, замерял чего-то, слушал, приносил пакеты с фруктами. Левая рука уже работала, как и прежде, правая же, пусть и с огромными усилиями так же, мало-помалу восстанавливалась. Он мог сидеть, самостоятельно принимать пищу, с удовольствие читал книги, переданные ему доктором, общался с персоналом и даже попросил перевести его в общую палату, чтоб не скучать.  

 

В один из привычных вечерних обходов, Степан Данилович зайдя к Денису обнаружил того усердно сжимающего эспандер.  

 

– Ну что, как самочувствие, боец?  

 

– Нормальное. Скоро буду на кулаках отжиматься.  

 

– Похвально, настрой приветствую! Ну коль ты уже набираешь физическую силу и тяга к активности возрастает, то пора бы тебе уже и транспорт свой заиметь. Есть у нас такой одноместный, двухколёсный, ну это для начала, а потом от тебя зависит.  

 

Доктор улыбнулся, приоткрыл дверь, и в комнату вошла Анжела, толкая перед собой инвалидную коляску. Действительно Ангел, подумал Денис, какие глаза, да и сама, прямо светится. Лишь вошла сюда, как сразу светлее и теплее стало.  

 

– Ну что, попробуешь? – сказала девушка. Он кивнул. Степан Данилович хотел было помочь ему приподняться, – я сам! Пересиливая боль в правой руке, держась за быльцу кровати, он медленно садился в коляску. Было тяжело, тело не слушалось, ноги мешали, болтались, всё никак не улаживались на нужное место, он хотел крикнуть от боли и злости, но увидев глаза девушки, которая смотрела на него с верой, с неподдельной тревогой, с искренним переживанием, сумел подавить крик. Внутренний голос шептал – я должен быть сильным! Должен! Я смогу или бесславно сдохну ничтожным нытиком! Ну давай! Внутри него происходил бой, невидимый никому, но более значимый, чем те бои, в которых он участвовал на афганской земле. Через минуту, обессиленный, интенсивно дышавший, но довольный он сидел на коляске и пристёгивал ремни.  

 

– Первый раз тяжело было, но ничего, я справлюсь. Как говорил наш старшина – тяжело сначала, чтоб легко было потом. А я вот что решил, Маресьев сумел без ног в строй вернуться, да еще и несколько самолётов сбить, вот и я смогу, я не хуже!  

 

Время шло. Весна плавно перетекла в жаркое лето. Анжела часто прогуливалась с Денисом в тенистом парке возле больницы. Она пешком, а он на колёсах инвалидного кресла, но ни у персонала, ни у неё, ни у кого либо из пациентов, знающих этого крепкого волевого парня не возникало и мысли, ни малейшего желания признать его недееспособным. Он не вызывал жалости и сочувствия, так как в его глазах была уверенность в собственных силах, была воля к полноценной жизни, была смелость и упорство, дерзость, настойчивость, вызов судьбе. Денис ежедневно занимался силовыми упражнениями, отжимался от пола на кулаках, подымал гирьки. Во дворе для него соорудили турник. Он стал всеобщим любимцем в больнице. Он внушал уважение. Он научился смеяться в лицо трудностям, смеяться над собой, с ним было легко. Все отмечали его чувство юмора и невероятное жизнелюбие, которым он заражал окружающих.  

 

Его, по желанию, перевели в общую палату, чтобы другие пациенты, глядя на молодого безногого парня с огоньком в глазах, вдохновлялись его примером, его стойкостью. Многие, глядя на него, вытерпевшего куда больше чем они, брали себя в руки и молча переносили выпавшие на их долю испытания.  

 

Лето уступало ранней осени, неспешно отрывались листочки с деревьев. Солнце уже не пекло, а ласково грело. Денис занимался на турнике, как вдруг услышал знакомый голос. Это был «Данилович», так доктора, между собой, называли все.  

 

– Ну что, культурист, вот тебе новые ноги прислали из центра протезирования, – и с улыбкой добавил, – говорят, что потеть не будут.  

 

Денис сразу же взял их рассматривать, глаза блестели. Надо же, подумал он, так чудно сделано. Вот буду ходить на ногах, а когда спать соберусь, отстегнул и у кровати поставил, как тапочки. Проснулся, надел ноги и пошел по своим делам. Он рассмеялся, поделился своей первой мыслью с «Даниловичем» и смеялись уже оба.  

 

– Только, ты сразу не усердствуй, – заговорил доктор, – привыкай помалу. Надень, посиди пол часика, сними. Потом больше. И ходить учиться надо заново, это не просто будет, очень не просто. Но зная тебя, я не о том переживаю. Переживаю, что будешь себя истязать тренировками, дабы быстрее пойти. Так вот, тут мера нужна, и чтоб ты себя не замучил до полусмерти, я к тебе Анжелу приставлю, она сама попросилась, чтобы за тобой следить и помогать. Будешь её слушать, понятно! А нет, тогда однажды проснёшься утром, а ног возле кровати нет. И тогда ко мне за разрешением на час их «арендовать».  

 

– Понятно, Степан Данилович, благодарю за заботу, обещаю себя не мучить до полусмерти.  

 

Так, второй раз в жизни, парню пришлось учиться ходить. Ходить под присмотром милой медсестры, смотрящей на него как-то особенно. Но и он, смотрел на неё особенно. Она сразу ему понравилась, а сейчас он понимал, что «Ангел» появилась в его жизни не случайно, что именно эта хрупкая, нежная девушка стала для него опорой. В минуты слабости и неверия в себя, ему нужно было лишь её взгляда. Она наполняла его силой, желанием бороться и побеждать. И он победил.  

 

К концу декабря он преодолевал небольшие расстояния, до одного-двух километров без передышки, чуть прихрамывая и опираясь на трость, но уверенно и твёрдо. Первым делом, когда его самостоятельно отпустили в город, он зашел на рынок и купил большой букет белых роз и шампанское. До Нового года его должны были выписать и отправить в родной городок, поэтому времени оставалось немного, надо было действовать.  

 

Спустился вечер. Город притих в свете ярких фонарей, отбрасывающих длинные тени. В окне кабинета дежурной медсестры горел светильник. Она там, наверное, книгу читает или пишет что-то. Денис неторопливо подошел к двери, минуту не мог решиться постучать, сердцебиение участилось.  

 

– Так боец, не раскисать! – прошептал он себе. Постучал в дверь, дверь отворили.  

 

– Привет! – сказала девушка.  

 

– Добрый вечер! Помнишь, я обещал тебе подарить охапку полевых цветов, но в эту пору года это невозможно, потому дарю не полевые, – его голос дрожал, – вот, это тебе! Спасибо за всё! И… я люблю тебя! Я не хочу с тобой расстаться, я хочу быть рядом всегда, и если ты… если ты...  

 

Анжела не дала ему договорить, она целовала его, а он не мог поверить своему счастью.  

 

– Забирай меня куда хочешь, я с тобой!  

(05. 12. 19)

| 44 | оценок нет 12:04 04.01.2020

Комментарии

Kotofeychik11:30 05.01.2020
Нрав вызывает

Книги автора

Который год одно и то же
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Поэзия Абсурд Психология Реализм Религия
Аннотация отсутствует
08:08 07.12.2019 | 5 / 5 (голосов: 7)

Наступает бизликое завтра
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Психология Реализм Религия Философия
Аннотация отсутствует
11:21 01.12.2019 | 5 / 5 (голосов: 4)

Верую
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Постмодернизм Психология Религия Философия
Аннотация отсутствует
Теги: Бог Дух
13:02 10.11.2019 | 5 / 5 (голосов: 3)

Правду говорю, боюсь
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Психология Реализм Религия Философия
Аннотация отсутствует
09:10 09.11.2019 | 5 / 5 (голосов: 3)

Поколение разврата
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Поэзия Постмодернизм Реализм Философия Эротика
Аннотация отсутствует
11:54 02.11.2019 | 5 / 5 (голосов: 4)

Корабль Россия
Автор: Acharlamov
Стихотворение / Поэзия Реализм Сюрреализм Философия
Аннотация отсутствует
Теги: Россия путь идея
13:57 13.10.2019 | 5 / 5 (голосов: 3)


Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020