Мёдъяжский лес

Рассказ / Мистика
Аннотация отсутствует
Теги: ведьмы лес монастырь

 

 

– Опять моросит, – недовольно проворчала тетя Люба. – Того и гляди дождь начнется.  

– И пусть. Какая осень без дождя, – бодро ответил дядя Витя.  

Тетя Люба терпеть не могла, когда ее муж не сочувствовал ей. Поэтому тут же напустилась на него:  

– Вот начнется дождь – выставлю тебя вон из машины. И стой там, радуйся.  

Я мысленно прикинул, кто одержит верх случись между ними драка. И решил, что верх одержит тетя. Она просто задавит худосочного дядю своим дородным телом.  

– Ты ножи не забыла?  

– Я не забыла. А ты не забыл?  

– Нет. Вот вспомнил.  

– Только что вспомнил. Когда на место приехали.  

– Так ты же у нас отвечаешь за сборы.  

– Я у нас за все отвечаю. Ты отвечаешь только за свой драндулет.  

– Разве я не выполняю все твои прихоти?  

– Какие мои прихоти? Я сама давно у тебя в качестве служанки.  

– Кто бы еще так заботился о тебе?  

– Не смеши.  

– Да я серьезно...  

– Тебя ни о чем попросить нельзя.  

– Как?  

– Так. Лампочку в ванной уже неделю поменять не можешь.  

– Разве неделю?  

– Да, представь себе.  

– Быстро время летит...  

– И вообще живешь только для себя любимого.  

– Кто?  

– Дед Пихто.  

Мы ехали по деревне Медъяг. Нас жутко трясло на разбитой брусчатке. Сзади к машине была прицеплена колесная площадка, на которой стоял самодельный вездеход – творение дяди Вити. Вообще-то мы отправились за грибами, но дядя не мог не взять с собой свой вездеход. Он вечно испытывал его, а кроме того вечно хвастался им. Хотя тетя только смеялась над его «трактором».  

Обычно мы ездили за грибами в другие леса, но тут решили побывать в новом месте. Новое место предложил дядя. Он нашел на карте заболоченный лес рядом с заливом и убедил нас, что там должно быть много грибов, потому что место удаленное, глухое.  

– Да ты просто хочешь погарцевать перед нами на своем бульдозере, – разоблачила его тетя Люба.  

– Вездеход возьмем, конечно, – скромно ответил дядя. – Там все-таки болота. Но я не буду заводить его без нужды. Просто погуляем, пособираем грибов. Там и ягод должно быть много.  

– Если ты возьмешь свой комбайн, то прогулки у нас точно не получится. Будем как в прошлый раз выталкивать его из какой-нибудь лужи. Или как в позапрошлый раз чинить.  

– Разве мы плохо съездили в прошлый раз?  

– Съездили бесподобно. Были по уши в грязи.  

– А в позапрошлый раз?  

– По уши в солярке.  

Дядя обратился к нам:  

– Не слушайте ее, племяши, все будет хорошо.  

– Да, у дяди Вити всегда так, – подхватила тетя. – Дернет коньячку из фляги, и все хорошо. А дергать коньячок он любит. И так надергается, что через час уж и на ногах нетвердо стоит. И все потому что знает – домой его и его драгоценную шайтан-машину доставит тетя Люба.  

– Ты преувеличиваешь, – строго сказал дядя.  

– Я преуменьшаю...  

В таких препирательствах у них обычно и проходило общение. А нас забавляло слушать их. И путешествовать с ними всегда было приятно и легко.  

Мы миновали Медъяг. Деревня выглядела крайне запущенной. Впрочем, в этой глуши иначе и быть не могло. На улицах одни пропойцы. Иногда их несчастные дети, у которых тоже похоже будущего нет.  

Сразу за деревней начинался лес, простиравшийся к северу до самого залива. Мы свернули с асфальтовой дороги на проселочную, съехали по ней в подозрительную низину и направились вперед.  

Лес был совершенно диким. Располагался он на болотистой почве и состоял из невысоких явно обреченных деревьев.  

– Да, на такой топи хороший лес не вырастет, – с загадочной улыбкой произнес дядя Витя, и нам стало ясно, что он обязательно заведет свой вездеход, чтобы испытать его на этой «топи».  

По проселочной дороге мы ехали долго и казалось ехали в никуда. Наконец достигли развилки. От нашей неширокой дороги вправо шло совсем узкое ответвление. Тут же стоял дорожный знак с изображением грибов и стрелкой, указывавшей вправо.  

– Впервые вижу такой знак, – усмехнулся дядя.  

– Все для людей, – иронично произнесла тетя, после чего собрала пальцем слюну с губ, развернула карту и попыталась определить по ней наше местонахождение.  

– Поедем по знаку направо, – не дождавшись ее заключений сказал дядя. – Наверно там в самом деле полно грибов, если даже знак поставили.  

– Таких знаков в нашем государстве не существует, – возразила тетя. – Наверняка его поставили местные, чтобы сбивать с толку приезжих. Надо ехать прямо.  

Однако возразила она слишком поздно. Дядя уже повернул направо, а разворачиваться с прицепом на такой узкой дорожке было бы крайне неудобно. Поэтому получилось так, что мы подчинились знаку.  

Дорога стала совсем плохой, двигались медленно.  

– Витя, я уже устала, – вскоре заявила тетя.  

– Хорошо, сейчас остановимся.  

– Ты уже полчаса обещаешь остановиться.  

– Так пока негде. Я же не могу перегородить дорогу.  

– Тут нет ни одной машины. Кому ты помешаешь?  

– А вдруг появится? А мы будем в лесу. Тогда они напишут нам на кузове отверткой все что о нас думают.  

– Тогда зачем ты обещаешь?  

– Чтобы ты не ныла.  

– Если я начну ныть, дорогой, то ты встанешь поперек дороги и плевать тебе будет на весь мир.  

– Это точно, – с уважением согласился дядя, не желая развивать конфронтацию.  

К счастью навстречу нам попался дед, который несмотря на свою внешнюю древность весьма бодро шагал по дороге.  

– Местный старожил, – определила тетя. – Давай спросим у него как тут с грибами. Он наверняка знает.  

Остановились, спросили.  

– За грибами вам надо было ехать прямо, – объяснил дед. – По этой дороге вы только в болото заедете. Там озера, а вокруг них топкая земля.  

– Мы поехали по знаку, – оправдался дядя.  

– Зря, – сказал дед. – Лучше поворачивайте назад.  

– Я же говорила, – не забыла напомнить тетя Люба.  

– Как сейчас с грибами, не знаете? – спросили у деда напоследок.  

– Опят много, – ответил тот.  

Развернуться на этой дороге с прицепом было невозможно. Пришлось сдавать задом до самой развилки. Это было очень неудобно из-за того же прицепа, но дядя привык терпеть неудобства ради своего вездехода.  

Правда, из-за плохой дороги мы не уехали от развилки далеко. Так что в считанные минуты опять оказались на ней. Бодрый дедок от нас не отставал и дойдя до развилки остановился понаблюдать за нашими маневрами.  

Кое-как развернувшись, мы поехали прямо.  

– Теперь понятно, – отозвалась тетя Люба, не отрываясь от карты.  

– Что понятно? – не понял дядя.  

– Понятно где мы находимся.  

– И где же?  

– Вот наша дорога, – она ткнула сосисочным пальцем в карту. – Сейчас мы движемся по ней прямо на север к заливу. Вот вдоль берега залива цепь озер.  

– Вон озеро, – воскликнул я, указывая вправо, где за деревьями в самом деле просвечивала водная гладь.  

– Правильно, – кивнула тетя. – Это первое озеро. Получается, мы объезжаем его с запада. А за ним одно за другим на восток еще несколько. Дед был прав. Если б мы продолжили ехать по тому ответвлению, то уперлись бы в болото, которое к югу от озер. А сейчас мы проедем прямо, свернем направо и окажемся к северу от озер. Там между озерами и заливом лес.  

– Должно быть это чудесное место, – представил дядя.  

– Конечно. Кругом водоемы. Если сюда проложить приличную дорогу, то земля тут взлетит в цене.  

– Но тут же болото, – заметил мой братик.  

– У нас вся страна – болото, – махнула рукой тетя. – Нам не привыкать.  

– Да, – авторитетно поддержал ее дядя и зачем-то открыл окно.  

Мы сразу почувствовали близость залива, близость моря. Воздух был очень свежим и прохладным.  

– Что, упарился? – спросила тетя.  

– Да, жарко.  

– Закрой, а то еще племянников мне простудишь.  

– Признайся, тебе просто самой холодно.  

– Витя, закрой окно.  

– Как скажешь, сударыня, – дядя предпочел послушаться, но пожаловался нам с братиком:  

– Вот так и живу с этой бабой. Она сделала меня полным подкаблучником. А ведь если б десять лет назад я ее убил, то в этом году уже вышел бы из тюрьмы.  

– Что бы ты без меня делал, хрыч?  

– Чего бы я только ни делал, – вздохнул дядя.  

Дорога действительно изогнулась вправо и теперь мы продвигались на восток по относительно узкой полосе земли между заливом и озерами. Однако местность не изменилась. Нас окружала все та же низина, заросшая молодыми, но уже гнилыми деревьями.  

– Вроде залив совсем близко. Где же дюны? – выразила недоумение тетя, глядя на чащу, расположенную слева.  

– Не так уж он и близко, я думаю. Метров триста может быть. Дюны наверно там дальше за деревьями.  

Мы остановились, съехав на обочину.  

– Выходите, племяши, – сказал нам дядя. – Пойдем в лес по грибы.  

– Все порядочные люди уже давно из лесу возвращаются, – проворчала тетя. – А мы только заходим.  

– Не переживай. До этого леса никакой трезвомыслящий человек никогда не доедет. Так что все грибы достанутся нам.  

– Надеюсь, так.  

– Но в конце концов, главное не грибы, а прогулка, – на всякий случай подстраховался дядя.  

– Чтобы просто погулять по лесу не надо было переться в такую даль.  

– Так хотели же открыть для себя новое место.  

– Для себя или для твоего трактора?  

– Ладно тебе, старуха. Бери корзину, нож, да пошли.  

– Сам бери. Нашелся тут командир.  

– Если нож возьму я, то кое-кому не поздоровится...  

Мы зашли в лес. Компаса не было, поэтому чтобы не заблудиться решили идти вдоль дороги, не удаляться от нее и время от времени перекрикиваться.  

Правда, очень скоро мы поняли, что эти предосторожности лишние, поскольку когда с одной стороны от тебя залив, а с другой – цепь озер, заблудиться просто невозможно.  

Дядя естественно с нами не пошел, а занялся вездеходом. Завел его, съехал с прицепа и погнал вдогонку за нами. Вездеход в самом деле обладал чудесной проходимостью. Он превосходно справлялся с пнями, буераками, лужами. А в этом гнилом лесу он представал просто всемогущим, легко ломая своим передком всю древесную рухлядь.  

Дядя был в полном восторге и разгонялся до предела. Вокруг стоял ужасный шум. Тетя постоянно возмущалась:  

– И этот черт врал нам про прогулку по лесу? Какая тут прогулка. Нашумел, надымил, грибы подавил.  

Наконец, дядя догадался обернуться на свою жену. Их взгляды встретились. Блаженная улыбка тут же исчезла с его лица. Он счел за благо пока остановиться.  

– Бросай свое чудовище и иди с нами, – грозно велела тетя.  

– Как же я его брошу?  

– А что с ним станет?  

– Мало ли что.  

– Лучше не зли меня.  

– Так а что ты предлагаешь?  

– Оставляй свой вездеход здесь. Пойдем спокойно погуляем.  

Дядя нехотя подчинился. Отходя от своего стального детища, он нежно его погладил.  

– Ты б еще поцеловал, – взревновала тетя.  

Мы вчетвером отправились дальше.  

Весь лес казался царством мха. Мох был повсюду. Он покрыл мягкую почву, захватил деревья и пни.  

Какие деревья росли здесь, определить было невозможно. Лишенные листьев, чернеющие и мшистые, они все выглядели одинаково.  

Лес умирал. Множество гнилых стволов и сучьев валялось под ногами. А те деревья, что еще стояли, наощупь тоже были трухлявыми. Впрочем, этот древний лес умирал так уже не одно тысячелетие.  

Но вот удивительно: этот мшистый чернеющий лес имел свое неповторимое очарование, которое очевидно с особенной силой проявлялось именно в такую мелкую-мелкую морось, туманным облаком накрывшую землю. И мне например этот лес очень нравился как очень нравилась мне такая погода.  

Как и следовало ожидать очень скоро мы решили перекусить. Расположились на нескольких пнях, достали припасы, прихваченные с собой.  

Тетя разлила по кружкам горячий чай из термоса.  

– Кофе с коньяком, – дядя радостно потер руки и достал из-за пазухи фляжку. – Когда еще я позволю себе столь изысканное, истинно аристократическое лакомство.  

– Во-первых, это не кофе, а чай, – ответила ему тетя. – А во-вторых, ты слишком часто позволяешь себе подобные лакомства, аристократ ты наш.  

Мы с братиком достали нарезанный хлеб, копченую колбасу и выложили это все на салфетки. Дядя раздал нам по вареному яйцу. А тетя нарезала лук, огурцы, помидоры и свой любимый чеснок.  

– Божественно, – воскликнул дядя, дернув из фляги и закусив хлебом с колбасой.  

– Не чавкай, – попросила тетя.  

– И ведь вроде бы обычная трапеза. Даже не очень хорошая – все всухомятку. Но вкус у еды совсем другой.  

– На свежем воздухе оно совсем по-другому.  

– Стоило приехать сюда хотя бы ради такого завтрака.  

– Конечно. Когда еще я отведала бы чая с чесноком.  

– Ты опять злоупотребляешь чесноком?  

– Отстань.  

– Из-за твоего чеснока нас скоро даже соседка в гости приглашать перестанет.  

– Ты невыносим.  

– А ты со своим чесноком?  

– Какое тебе дело до моего чеснока?  

– Так мне потом этим дышать.  

– Ничего, оно полезно.  

– Сама не терпишь когда от меня перегаром прет.  

– Не чавкай, а то меня это раздражает.  

– Почему бы мне и не чавкать? Я ведь мужчина.  

– Мужчина – у кого есть деньги.  

– Значит я не мужчина?  

– Ты самец.  

– Спасибо.  

– На здоровье.  

– Закрой ты рот.  

– Да пошел ты...  

Они обиженно замолчали и зажевали дальше с некоторой остервенелостью. Когда молчание слишком затянулось, дядя вспомнил о нас:  

– Вы ешьте, племяши, не скромничайте.  

– Да, вы ешьте, ешьте, племянники, – подхватила тетя.  

– Да мы едим, – сказал я.  

– Да, – подтвердил братик, – мы едим, едим.  

– И ты, Люба, тоже ешь, ешь.  

– Да я ем.  

– Нет, ты жрешь, – дядя явно жаждал реванша за последнее словесное поражение. – А ведь на наших весах для тебя уже шкалы не хватает.  

– Я много раз тебе говорила: ищи молодку, если я не устраиваю, – жестко ответила ему тетя и продолжила жевать.  

И так мы ели, ели пока не поели. Кончилась трапеза восклицанием тети:  

– Мы же еще ни одного гриба не нашли.  

– Спохватилась, – усмехнулся дядя, которому от коньяка уже стало хорошо.  

– Что я соседке скажу?  

– Соврешь, что собрала полную корзину. Если надо по пути домой заедем на рынок, купим грибов.  

– Нет, так не пойдет. Надо хоть что-нибудь привезти.  

– Да в таком лесу вряд ли вообще растут грибы.  

Все же мы пошли дальше. И наше упорство было вознаграждено. Мой братик заметил поваленный древесный ствол, на котором красовалось семейство опят.  

– Опята, опята, – крикнул братик.  

Мы все сбежались посмотреть на это чудесное зрелище.  

– Да, значит, это болото не так уж безнадежно, – сказал дядя, отхлебывая из фляги.  

– Витя.  

– Что?  

– Убери, чтоб я больше не видела, – приказала тетя.  

– А что тут такого?  

– Сколько можно пить?  

– Разве я, рабочий человек, не имею права хоть иногда немного расслабиться?  

– Иногда у тебя каждый день. Какой пример племянникам ты подаешь.  

– Да мы все понимаем, – вступился я за дядю.  

– Конечно, они же не дети, – дядя поторопился отпить еще разок.  

– Вот именно, – сказала тетя. – Были бы детьми, другое дело. А у них сейчас переходный возраст и нечего показывать им дурной пример.  

Дядя изобразил на лице обиду, спрятал флягу за пазуху и зашагал по мхам вперед. Однако вскоре его обида улетучилась. Он тоже набрел на семейство опят.  

Теперь обиделась тетя, потому что ей пока с грибами не везло, а проигрывать мужу в чем-либо она не привыкла. К счастью, не везло ей недолго. В этой части леса опята произрастали в жутких количествах.  

– Возможно лес гниет из-за обилия опят, – предположил дядя.  

– При чем тут опята?  

– Их грибницы выделяют яд, смертельный для деревьев.  

– Какой ужас, – хохотнула тетя. – А мне еще было жаль их срезать.  

Дальше на восток местность резко менялась, становясь более возвышенной. Эта возвышенность представляла собой множество крошечных холмиков и пригорков на скальном основании.  

– Не удивлюсь если узнаю что тут когда-то располагалось царство карликов, – отозвалась тетя, петляя между холмиками.  

Трухлявый лес низины остался позади. Теперь мы брели среди юных пышущих здоровьем елочек.  

– Смотрите внимательно, племяши, – сказал нам дядя. – Здесь должны быть маслята.  

Мы смотрели внимательно, но никаких маслят не видели. Впрочем, мы в них и не нуждались, поскольку корзины и так были забиты опятами.  

Устав без конца подниматься и спускаться по карликовым горкам я присел на пенек. Поставил корзину на землю. Расслабился.  

Сквозь верхушки деревьев мшистого леса низины виднелось одно из местных озер. Его ровной серой гладью можно было любоваться бесконечно.  

Но меня позвал братик и чтобы не отстать я пошел вслед за остальными.  

– Люба, давай вернемся, у нас полные корзины, – умолял дядя.  

– Я хочу маслят.  

– Дались тебе эти маслята. Куда ты их класть будешь?  

– Ты что уже по трактору соскучился? Не беспокойся, ничего с ним не случится.  

– Я просто устал таскаться по горам по долам с полной корзиной.  

– Мы совсем недолго ходим. И часа не прошло.  

– Час прошел.  

– Что за мужик, – вздохнула тетя, ища глазами понимания у нас с братиком как она обычно в таких случаях искала его у своей соседки. – Ноет и ноет, ноет и ноет.  

– Такая инициативная баба как ты любого мужика утомит.  

Это заявление почему-то польстило тете, и она примирительно сказала:  

– Ладно, потерпи еще немного. Вот если за тем пригорком ничего не найдем, то вернемся.  

За тем пригорком мы конечно ничего не нашли. Однако тот пригорок оказался одним из последних.  

Гряда волшебных холмиков дальше переходила в песчаную полосу шириной метров двести. Слева от полосы находился залив, а справа – цепь озер. Все это было накрыто плотной пеленой мороси.  

Леса здесь уже не было, и мы ощутили настоящий простор.  

– Вот где можно настроить всякой недвижимости, – с восхищением произнес дядя.  

– Прямо на песке?  

– А почему бы и нет. Навбивать свай да и налепить особнячков.  

– Может быть. Только похоже земля уже освоена, – заметила тетя.  

Она была права. Коса между заливом и озерами была сплошь занята какими-то ровными насаждениями. Мы не сразу поняли, что это насаждения яблонь.  

– Спустимся, – предложила тетя.  

– Ты хочешь выкинуть опята и напихать вместо них яблок? – ухмыльнулся дядя.  

– Нет, конечно, – запротестовала тетя, но дядина мысль ей похоже понравилась.  

Мы спустились на косу рядом с берегом залива.  

Ветра не было совсем. Небольшие волны накатывали лишь изредка. Длинные серо-зеленые водоросли вылезали из воды на песок и шевелились как живые. Это зрелище казалось немного жутким.  

Мы отошли от воды.  

Прямо на песках косы бесконечными рядами стояли яблочные насаждения. Они поражали своим видом. Каждая яблоня была высотой около полутора метров и имела шесть ветвей, расположенных в одной плоскости, по три с каждой стороны ствола. Ветви соседних яблонь соединялись между собой: нижние с нижними, средние со средними, верхние с верхними. Таким образом каждый ряд яблонь представлял собой сплошную прямую изгородь, стойками которой служили стволы яблонь, а поперечинами – их ветви. Эти изгороди тянулись в даль и терялись в тумане мороси.  

На ветвях яблонь висели спелые яблоки. И были они такими замечательными, что тетя Люба не удержалась и сорвала одно.  

Откусила. Тут же сплюнула.  

– Гнилое, – поморщилась она, показывая нам коричневое нутро плода.  

– Надо же, – удивился дядя. – А снаружи такое красивое.  

Он обхватил пальцами другое яблоко и крепко сдавил. Оно тоже оказалось прогнившим.  

– Они все такие. Должно быть тут слишком влажный воздух.  

– Тогда зачем вообще их здесь выращивать?  

Внезапно мы все разом почувствовали чье-то присутствие сзади. Оглянувшись, увидели женщину. Она с ног до головы была замотана в какую-то черную одежду.  

– Красть нехорошо, – мерзким тоном произнесла незнакомка. – Особенно из монастырского сада.  

– Красть? – воскликнула тетя. – Выбирайте выражения, уважаемая. Если вам жаль для нас одного гнилого яблока, так возьмите его. Оно нам не нужно.  

– А грибы? – ничуть не смутившись продолжила женщина.  

– Что грибы? – не поняла тетя.  

– Грибы ведь из монастырского леса.  

– Вам и опят жалко?  

– Это не опята. Это яжья ножка. Она в пищу не годится.  

Тетя достала из корзины один грибок и тупо уставилась на него. При необходимости тетя легко умела разыгрывать и изумление, и восторг, и вожделение. Но разыгрывать эдакую мещанскую тупость ей удавалось лучше всего.  

– Витя, – произнесла она, – смотри: в самом деле юбочки на ножке нет.  

– Это значит, ты где-то нарезала ложных опят, – сказал дядя. – Выкинь их немедленно. Они ядовиты.  

Тетя начала перебирать свои опята. Оказалось, они все были ложными. И она в ужасе высыпала все грибы из корзины в песок.  

Ужас стал общим, когда выяснилось, что опята у всех у нас ложные. Мы последовали примеру тети. А черная незнакомка тем временем мерзко улыбалась, наблюдая за нашим смятением.  

– Как же так? – недоумевал дядя. – Я был уверен...  

– Я точно помню, что срезала обычные съедобные опята, – разделяла его растерянность тетя.  

Когда мы немного пришли в себя, то обнаружили, что вокруг нас стоит еще несколько таких женщин. Все в черных рясах. И у всех – мерзкие улыбки на бледных худых лицах.  

– У нас гости? – раздался строгий голос.  

Мы судорожно обернулись. Еще одна черная женщина появилась сзади и она единственная из всех смотрела на нас без улыбки. Казалось ее лицо вообще не способно изображать улыбку.  

– Да, матушка игуменья, гости, – ответили ей.  

– Четверо. Скудно, – холодно произнесла «матушка игуменья».  

– Зато двое детей, – прогнусавила одна из незнакомок.  

– Племяши-беляши, – мерзко хихикнула другая. И все остальные так же невыразимо мерзко захихикали.  

Откуда они знали, что мы с братиком племянники для дяди Вити и тети Любы? Следили и подслушивали за нами в лесу? И вообще в их словах и в самом тоне, каким эти слова были произнесены, сквозил какой-то дикий смысл.  

Вдруг мы услышали шум двигателя. С гряды, на которой мы только что бродили в поисках маслят, съезжал дядин вездеход. Управлял им не кто-нибудь, а тот самый дедок, который указал нам дорогу сюда.  

– Лесник. Наконец-то, – сказала «матушка игуменья».  

– Где это он такую телегу достал? – отозвалась одна из монахинь.  

– Хорошее подспорье в нашем многотрудном монастырском хозяйстве, – обрадовалась другая.  

Наверно я начал отступать от них первым. Хотя какая разница – нас всех в миг объял страх. Я хотел обойти этих чудовищных женщин, но одна схватила меня за плечо крепкими пальцами. Я взвыл от боли. Дядя выронил корзину и оттолкнул монахиню от меня, но две других вцепились в его руки зубами и повисли на них как упыри. В бой вступила тетя, которая не церемонясь настучала кулаком по голове обеим монахиням и они отвалились с дядиных рук. Когда еще одна хотела напасть на моего братика, тетя весьма ловко ударила ее ногой в бок и та тоже рухнула наземь. Разве могли мы ожидать от тети такой прыти?  

Между тем из-за спины игуменьи вышло сразу несколько новых монахинь. Мы поняли насколько неравны наши силы. Нам оставалось только бросить пустые корзины и бежать. Что мы и сделали.  

Куда нам было бежать? К холмикам, с которых мы спустились на эту жуткую косу, путь был отрезан черными женщинами. И мы вынужденно бросились в противоположную сторону.  

Никогда бы не подумал, что тетя с ее весом и постоянными жалобами на самочувствие умеет так быстро бегать. Она обогнала дядю и неслась впереди всех. Животом и грудью она легко прошибала насквозь ветви карликовых яблонь, и мы с братиком следовали по ее пути. Дядя замыкал колонну, прикрывая тыл.  

Мы бежали вглубь яблочных полей, от залива к озерам. Почему от залива? Может быть подсознательно боялись, что нас бросят в шевелящиеся от голода водоросли.  

Изредка я оглядывался, чтобы следить за передвижениями монахинь. Но они стояли на своих местах. Стояли совершенно спокойно, словно насмехаясь над нашей пустой суетой. И это их спокойствие было поистине зловещим.  

Дядин вездеход, съехав на песок, остановился рядом с ними. Через насаждения дедок его не повел, очевидно не желая причинять ущерб «многотрудному монастырскому хозяйству».  

Мы пересекли поля и оказались у приземистых песчаных дюн, заросших приморскими кустарниками и сухими деревьями. Корни тех деревьев были оголены отступившими песками, а стволы изогнуты ветрами. Поэтому они имели крайне причудливый вид.  

Прямо в этой приморской растительности располагалась целая деревня небольших бревенчатых домиков.  

– Тут должны быть люди, – тяжело дыша произнесла тетя.  

– Или призраки, – подхватил дядя.  

– Не пугай. И без того страшно.  

Мы прошли по узенькой тропинке между двумя сараями и оказались в песчаном дворике. Он был окружен такими же сараями, за которыми виднелись и другие. Судя по всему таких двориков рядом было еще несколько.  

– Это деревня или что? – не могла определить тетя.  

– Не похоже, – усомнился дядя. – Дома нежилые. Да и не дома это вовсе. Вон там наверно баня. А там какой-нибудь склад.  

Мы прошли по своеобразной улочке между песчаными пригорками, на которых среди кустов стояли бани и склады. Улочка поднималась и вела на дюну. На ее вершине стоял сад сухих деревьев, стволы, ветви и корни которых были изогнуты самым невероятным образом.  

Тропинка петляла между деревьями. По ней мы миновали сад, спустились с дюны, оказались в узкой ложбине между двумя другими дюнами, застроенными почти одинаковыми бревенчатыми домиками.  

– Чего бродить зря, давай зайдем внутрь, – предложила тетя.  

По лесенке, образованной торчащими из земли древесными корнями, мы поднялись к одному из домиков. Постучав, открыли скрипучую дверь и вошли.  

Внутри царил полумрак и не было ни души, чего и следовало ожидать.  

Все помещение было занято каким-то странным сооружением. На возвышении стояла огромная бочка, над ее крышкой нависала балка, опиравшаяся на две стойки. Там было еще множество мелких деталей, но я толком не рассмотрел их.  

– Что это? – не поняла тетя.  

– Винный пресс, – объяснил дядя.  

– Винный пресс? Зачем он тут?  

– Чтобы делать вино.  

– Но тут нет винограда.  

– Зато есть яблоки. Целая коса яблонь.  

– Но ты же видел – яблоки гнилые. Я ничего не понимаю. Куда мы попали? – волновалась тетя.  

– Это монастырь, – хладнокровно сказал дядя.  

– Это монастырь, – раздался ледяной голос.  

В углу помещения стояла игуменья.  

Мы боязненно отступили.  

Из-за ее спины выдвинулись две монахини.  

Мы отступили еще.  

Монахинь позади нее было уже четыре. Они возникали из ее тени.  

В глазах игуменьи не было ничего доброго, так что сомневаться в ее намерениях не приходилось. И мы бросились из винодавильни прочь.  

Вылетели на песчаную улицу. А там дядин вездеход, на котором шустрый дедок. Гнал прямо на нас. Мы рванули от него, но почувствовали, что он догоняет и свернули в ближайший сарай.  

Кое-как впопыхах заперлись изнутри. Оглядели мрак вокруг себя. Сарай был полон бочек, лежавших одна на другой от пола до потолка.  

– Хранилище вина, – догадался дядя.  

– Зачем им столько? – удивилась тетя.  

– Для причастия, надо думать.  

– Для причастия. Что-то мало святости в этих сестрах.  

– Он разлюбил нас, – прозвучал голос игуменьи. – Он отказался быть нашим женихом.  

Она стояла в тени за бочками и сама казалась частью этой тени.  

Мы не стали ждать, когда она размножится на нескольких монахинь и выскочили из винохранилища. Пробежали прямо по улице, а затем свернули и проскочив между сараями очутились у края озера, располагавшегося по ту сторону монастыря.  

Оно имело песчаный берег с нашей стороны и болотистый – с противоположной.  

Я глянул в воду. Берег круто обрывался под нее. Я почувствовал как постепенно погружаюсь в песок, а песок уходит в воду. Взяв братика за руку я отступил с ним подальше.  

– Нам надо туда, во мшистый лес, – воскликнула тетя, указывая на противоположный берег.  

– Зачем? – не понял дядя.  

– Как зачем? Там наша машина.  

– Мы заблудимся, если пойдем лишь бы куда. Надо возвращаться тем путем, которым пришли.  

– Я уже не знаю откуда мы пришли.  

– Нам надо попасть к заливу и вдоль него двигаться на запад.  

– Так чего мы ждем? Племянники небось уже устали, проголодались и домой хотят.  

– Хорошо, пошли. Но для начала мы должны пересечь монастырь.  

– Только не это, – ужаснулась тетя.  

Мы поднялись на ближайшую дюну и прижались к стене сруба, стоявшего на ней. Дядя выдвинулся вперед и тщательно осмотрел улицу монастыря. Повернувшись к нам он почти шепотом сказал:  

– Вездеход стоит в соседнем дворике. Вы оставайтесь здесь, а я схожу за ним.  

– Да зачем он тебе нужен? – вцепилась в него тетя. – Забудь ты о нем. Тут самим спасаться надо, а не вездеход спасать.  

– На вездеходе спастись будет гораздо проще.  

На тетю этот довод подействовал, и она больше не возражала.  

Однако мы решили, что оставаться на улице на виду у всех опасно. И осторожно проникли в сарай, рядом с которым находились.  

– Пахнет мясом, – тетя аж прикрыла глаза от удовольствия.  

Но тут же резко их открыла и быстро прошлась по помещению сарая.  

– Это кухня, – обеспокоенно сообщила она нам.  

– И что? – спросил я.  

– Как вы думаете, милые племянники, что за дичь они тут жарят?  

– Вы думаете это запах жареной человечины? – спросил братик.  

– Немедленно пойдемте отсюда, – приказала она в ответ.  

Мы открыли дверь.  

За порогом игуменья. За ее спиной – целая вереница монахинь.  

Тетя грохнулась в обморок. Ее тело просто обмякло и упало как бы само под себя. Мы с братиком в отчаяньи склонились над ней, не зная что делать. Я сдерживал слезы до тех пор пока не заплакал братик. А он как на зло взглянул на меня и тут же расплакался.  

Десятки крепких костлявых пальцев разом повпивались в наши плечи и шеи. Мне казалось я умру даже не от страха, а от боли.  

Неожиданно боль прошла. Наверно я тоже очнулся от какого-то полузабытья. Монахини с игуменьей исчезли. Перед дверью стоял вездеход, а на нем дядя.  

Он велел нам с братиком прыгать в кабину. А сам несколькими звонкими пощечинами привел тетю в чувство и помог ей подняться на ноги.  

Вездеход был предназначен для водителя и одного пассажира. Но мы без труда уместились в него вчетвером. И можно не сомневаться, что если б нас было десять, то все равно уместились бы все.  

Дядя дал задний ход. Мы съехали со склона дюны. Развернулись. И отправились вперед.  

– А где тот дед? – спросила тетя.  

– Да я накостылял ему немного. Лежит, отдыхает.  

– Ты не слишком жестоко с ним?  

– Да нет, что ты. Старик ведь все-таки.  

– Зря. Я б его убила.  

– Не сомневаюсь.  

Нам надо было выбраться на яблочное поле, но проходы между дюнами, на которых стояли монастырские постройки, были слишком узкими. Можно было конечно попытаться проехать сквозь постройки, но это могло плохо кончиться как для нас, так и для вездехода.  

– Как же этот дед вогнал вездеход сюда? – задавался вопросом дядя.  

Мы заехали на ту дюну, поверх которой располагался сад сухих кривых деревьев. Проехали по саду. Пару деревьев задели и повалили. Съехали вниз.  

– Вон тот проход, через который мы вошли сюда с яблочных полей, – ткнула пальцем тетя.  

– Он тоже слишком узкий, – сквозь зубы процедил дядя.  

Времени на поиски нужного пути не было, и мы ехали просто прямо по тропинке. Впереди опять была дюна. Мы стали заезжать на нее. Заехали. Увидели перед собой водоем шириной метров десять. Он явно не мог быть глубоким. Скорее всего это была просто лужа в виде кратера, наполняемая дождевой водой. Так что дядя продолжал во всю давить на газ. Но перед самым краем лужи наш вездеход забуксовал. Колеса проворачивались в песке, и увязали все глубже и глубже.  

Дядя высунулся всем телом наружу, чтобы посмотреть в чем дело. Посмотрев, громко произнес несколько крайне неприличных слов, которые по смыслу не имели никакого отношения ни к вездеходу, ни к песку.  

– Что же делать? – беспокоилась тетя.  

– Под песком плетень, – сказал дядя. – Это искусственный водоем.  

– В смысле?  

– Чтобы вода не просачивалась в песок, дно и края водоема выложены переплетеными ветвями. Наверняка еще смазаны какой-нибудь смолой.  

И он не вдаваясь в дальнейшие подробности сдал назад. Отъехал подальше. А потом опять рванул на приступ непокорной дюны. Выжал из вездехода все. Мы разогнались до «умопомрачительной» скорости, над которой всегда так смеялась тетя.  

Однако этой скорости и массы вездехода хватило, чтобы прорвать плетень. Правда, когда плетень был прорван, на нас хлынули целые потоки воды. Мудрый дядя остановился, чтобы переждать, когда потоки иссякнут. После чего опять врубил передачу, и машина тронулась вперед.  

Под колесами что-то хрустело. Мы высунулись посмотреть.  

Под толщей оставшейся воды виднелись кости и черепки.  

– Собачьи скелеты, – в очередном приступе ужаса вскричала тетя.  

– Они что, жрут собак? – мрачно усмехнулся дядя.  

– Похоже. Да в каких количествах. Тут их тысячи.  

– Дорогая, тебе конечно лучше не знать. Но все же знай, что это не собаки.  

– А кто?  

Она сама догадалась, кто. Догадавшись, побледнела и прикрыла рот рукой.  

Быстро проехав по дну, выложенному скелетами новорожденных, мы повернули вправо и наконец выбрались к яблочным полям. Беспощадно сокрушая насаждения, проехали к тем холмикам, на которых росли елочки.  

Чудо-вездеход вскарабкался и на эти холмики.  

Я бросил последний взгляд на монастырь, на яблочное поле и на залив с его шевелящимися по берегу водорослями.  

– Маслят поищем? – улыбнулся дядя.  

– Иди ты к бесу со своими маслятами, – сердито ответила тетя, но тут же весело рассмеялась.  

Тетино веселье дорогого стоило. И нам всем сразу стало легче.  

Миновав чистый лес елочек, мы спустились во мшистый лес обреченных деревьев. Поехали по нему. Все шло как по маслу пока дядя случайно не заехал в болото. Собственно весь лес стоял на болоте, но там было какое-то особенно топкое место.  

Вездеход начал погружаться в грязь. Дядя включил заднюю передачу, двигатель взревел, но внезапно заглох.  

– Что случилось? – в панике вскричала тетя.  

– Так и знал, – сплюнул дядя.  

– Солярка кончилась?  

– Да.  

– Что за прожорливое чудовище ты изготовил? Оно и пяти минут проехать не способно.  

– Нет, почему, – серьезно возразил дядя. – Я засекал. По пересеченной местности он ездит без дозаправки почти час.  

– Какой час, что ты врешь. Разве он сегодня откатал час?  

– Так не забывай, сколько на нем тот дедок покатался.  

– Десять минут дедок, десять минут мы.  

– Так и бак был неполный.  

– Недотепа, чего ж ты не залил полный бак?  

– Ты меня все с утра торопила: быстрей, быстрей, а то грибы разберут.  

– Вечно я во всем виновата.  

– А кто?  

– Конь в пальто. Вчера вечером готовиться к поездке надо было.  

– Так вчера мы были в гостях у соседки.  

– Тебе бы только по соседкам шарахаться.  

– Так это ты меня туда затащила.  

– Опять я виновата...  

– Вездеход тонет, – напомнили мы с братиком.  

– И слава Богу, – перекрестилась тетя, закатив глаза.  

– Нет, в самом деле пора отсюда уходить, – сказал дядя.  

– Раз пора значит будем выходить. Только помогите мне подняться с этих железяк.  

– Люба, там игуменья, – произнес дядя, напряженно глядя в чащу леса.  

Тетя судорожно вскочила, едва не столкнув нас с братиком в трясину. Однако поняв, что муж шутит, ударила его кулаком в бок. Нас с братиком погладила по головам в качестве извинения.  

Мы выпрыгнули из вездехода туда, где посуше, и пошли к дороге, которая находилась уже совсем рядом.  

Наша машина стояла на месте.  

– Садись за руль, а то я выпил, – сказал дядя тете.  

– Ты вначале развернись, а то я не управлюсь на такой дорожке с этим прицепом.  

Так и поступили. Дядя сел за руль. Не торопясь, открыл окно. Достал флягу из-за пазухи, открутил колпачок и глотнул из нее остатки.  

– Ты можешь быстрей, – крикнула тетя, которой не терпелось поскорей уехать.  

– А что, игуменью боишься?  

– Да плевать я хотела на твою игуменью.  

– А то бы пообщалась с ней. Она за твоей спиной стоит.  

Тетя вздрогнула, но на этот раз не обернулась.  

– Дурак.  

– И пошутить нельзя.  

Дядя завел двигатель. Врубил передачу и тронулся. Развернувшись, остановился и вылез из кабины. За руль села тетя.  

Мы наконец поехали прочь из этого леса. Напряжение окончательно покинуло нас только на выезде с проселочной дороги на асфальтовую.  

– Надо срочно заняться бегом, – с улыбкой заявила тетя.  

– Ты совсем неплохо бегаешь.  

Мы с братиком засмеялись, живо вспомнив эту картину.  

– А ты займись, пожалуйста, изготовлением нового вездехода, – сказала тетя. – Только сделай его так, чтобы он ходил получше, а жрал поменьше.  

– Нет. Я вытащу из болота свой старый.  

– Ни в коем случае. Я запрещаю тебе соваться в этот лес.  

– Как я устал от твоих запретов.  

– Если б не мои запреты, ты б совсем опустился.  

– В монастырь от тебя уйду. Там и то воли больше.  

– В монастырь. В этот женский медъяжский. Тем более что если тот дедок от твоих побоев скончается у них появится вакансия лесника. Там как раз нужен шустрый плодовитый мужик.  

Тетя громко расхохоталась над собственной остротой, после чего на удивление быстро пристроилась дремать.  

Мы проезжали по деревне, когда она уже начала похрапывать. Дядя с умилением посмотрел на нее и нежно сказал:  

– Люба.  

– У? – недовольно промычала тетя.  

– Хорошая ты у меня.  

– У?  

– Я тебя обожаю.  

– Угу.  

– Я тебя люблю.  

– Взаимно.  

– Что б я без тебя делал?  

– Витя, дай поспать...  

 

 

11. 2008  

| 151 | 5 / 5 (голосов: 1) | 19:28 17.06.2017

Комментарии

Drakkonaz19:10 18.06.2017
Отличный рассказ! С удовольствием прочел!

Книги автора

Туман над заливом
Автор: Arthmari
Рассказ / Мистика
Аннотация отсутствует
20:18 18.07.2017 | 5 / 5 (голосов: 1)

Полель
Автор: Arthmari
Рассказ / Мистика
Аннотация отсутствует
18:45 14.07.2017 | 5 / 5 (голосов: 1)

Convent
Автор: Arthmari
Рассказ / Мистика
Аннотация отсутствует
19:22 12.07.2017 | оценок нет

1977 RR0 Фонема
Автор: Arthmari
Рассказ / Фантастика
Аннотация отсутствует
09:59 09.07.2017 | 4 / 5 (голосов: 1)

Свадьба в Зеве
Автор: Arthmari
Повесть / Мистика
Аннотация отсутствует
09:44 08.07.2017 | оценок нет

Мой милый мальчик
Автор: Arthmari
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
18:19 07.07.2017 | 5 / 5 (голосов: 3)

Бывал ли ты...
Автор: Arthmari
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
08:16 07.07.2017 | 5 / 5 (голосов: 3)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.