До закрытия

Рассказ / Абсурд, Мистика, Другое
Аннотация отсутствует
Теги: детство юность старость

"Ни о чем не думая, пойти домой, в свою комнату,  

лечь в постель и уснуть на рассвете…"  

Э. Хемингуэй, "Там, где чисто, светло"  

 

Оставалось всего ничего, поэтому бармен пошел и повесил табличку "ЗАКРЫТО". Посмотрел на небо через стекло – ночь подступала.  

Сегодня курнул зачем-то в туалете. Голова не шарила. Ну, и чё за дрянь! Два раза напутал со сдачей. А, вместо темного, налил нефильтрухи. Какому-то хрену.  

Ладно, последние расползутся, и тады – до хаты!  

– Мы закрываемся, – сказал он старику, проходя мимо.  

– Ага, – тот сидел в углу, за столиком, с кружкой пива, которую никак не мог допить. Сгорбленный, седой, небритый.  

 

Свежо и тепло на улице. Молодая женщина стоит у магазина и ждет мужа. Подставляет лицо солнцу и наслаждается тем, как ветерок играет с платьем, и как то ласкает ноги. Женщина на сносях – вот-вот и скоро-скоро. Первенец. Как назовут? Кучу имен перебрали. А если будет девочка?  

Но вдруг – старуха-нищенка. Лицо смято, раздавлено временем, похоже на почерневшее лоно покойницы. Кривые грязные пальцы, как ветки дерева. Коснулись ее живота, а сама старуха прильнула ухом. Гнусавые звуки изо рта, лишенного зубов:  

– Погоди-ка, милая! Погоди, хорошая…  

Лицо женщины искажено гримасой отвращения. Она зовет мужа, выкрикивает его имя. Тот выбегает, с покупками в руках. Видит, как его жена толкает нищенку. Ему двадцать четыре года, он помнит свое имя, жене чуть меньше, и старуха говорит:  

– Батюшки-светы, а ребеночек-то издох…  

 

Вошел какой-то тип в спортивке, с капюшоном на балде, подошел к бару, спросил, бармен ответил. Перетерли впустую. Спортсмен удалился. Музыка стала тише – это бармен убавил звук. Старик поднял голову, потом посмотрел на свое пиво.  

 

Мальчишки бегали на речку купаться. А теперь бегают на лугу, недалеко от леса, кричат и смеются. Высоко в небе пролетает большое железо с крыльями, и оно гудит. Мальчики поднимают головы и смотрят туда. А один кричит: «Самолет-самолет, посади меня в полет! »  

А потом он ловит стрекозу, привязывает нитку к хвосту и отпускает. Та пытается улететь, но – не дальше длины нитки. Получается, как воздушный змей. И глаза у стрекозы огромные, и ему лет шесть, и он в трусиках и веснушках. А кругом порхают бабочки и букашки, и муравьи ползают, и чирикают птички. Мальчик помнит свое имя, и он тянет стрекозу за крылышко, а та распахивает рот. Так сильно распахивает. Сильно-сильно. Мальчик думает: «Ого! Больно, значит, раз так раззявило! » Стоит и дальше тянет. И уже с мясом оторвал. И думает: кричи, мол, все равно никто не услышит.  

 

– Я же сказал, мы закрываемся!  

Старик вздрогнул.  

В баре было тихо (музыку совсем выключили), и стало темнее. Бармен занимался делами, но был уже в куртке.  

– Сейчас. Допью только.  

Бармен сжал губы, проверяя холодильник.  

– Вы уже три часа… с этой кружкой! Так-то домой пора…  

Хотелось прийти и, наконец, завалиться на диван. И продрыхнуть, суток двое. Дрянь еще не выветрилась из башки. Спрашивается, нафига было заглядывать за сливной бачок (именно там какая-то сволочь заныкала окурок)!  

– Еще немного, – попросил старик.  

 

После уроков так хорошо бегать и прыгать. И смеяться, и размахивать портфелем. И скоро каникулы, на деревьях набухают почки, и вот-вот запустят человека в космос.  

И мальчишки смеются и кричат. А ему лет двенадцать, и он старательно выводит свое имя и фамилию на тетрадке во время уроков. И они прыгают через старуху-нищенку, которая просит подаяния возле забора у разрушенной церквушки. Она не может долго стоять на ногах, поэтому просит на коленях, согнувшись до земли. И платок у нее грязный, и пальто почернело от грязи, и воняет она. И так весело пнуть коробку, а потом слушать, как мелочь, звеня, разлетается в стороны. А потом со смехом перепрыгивать через нее, туда-сюда, туда-сюда, и кричать: «Не поймаешь! Не поймаешь! » И хлопнуть ей портфелем по затылку и смотреть, гогоча, как она ищет упавшие в грязь очки.  

 

– С трещинками…  

– А?  

Бармен натягивал шерстяные перчатки.  

– Давай уже, дед! Тебе что, ночевать негде?  

Тот хотел кивнуть или что-то сказать, но зашелся кашлем. Бармен брезгливо сжал губы. Сегодня пару раз плыло перед глазами. Он подозревал, что всё – из-за косяка. Теперь его тошнило и не хотелось наблюдать безобразие. Но когда старик прокашлялся и затих, бармен повернул голову. Он увидел.  

Старик сидел, положа руки на столик. Между ними стояла кружка с недопитым пивом. Старик вроде смотрел на эту кружку, а вроде и нет…  

Бармен поклялся самому себе, что не будет больше курить, никакой дряни. Никогда.  

Рот старика был широко распахнут, так широко, что вокруг собрались морщины, и натянулась кожа. Он словно кричал. Но крика не было слышно.  

Бармен хотел что-то сказать, но не решился.  

И где-то… далеко-далеко… словно ему почудилось. Чьи-то радостные голоса.  

Самолет-самолет…  

… посади меня в полет…

| 172 | оценок нет 20:53 16.11.2016

Комментарии

Nuki19:35 04.12.2016
Так как главный персонаж покурил скажу, что текст ,действительно, наркомания - в хорошем значении того слова для данного текста.
спасибо за взрыв мозга!

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2017