Праздник по прайсу

Николай Петрович, коренастый мужчина с пышными усами и привычкой во всем доходить до самой сути, стоял посреди своего дачного участка и озадаченно чесал затылок. Повод для раздумий был серьезный: через неделю его супруге, Антонине свет Ивановне, исполнялось шестьдесят лет. Юбилей требовал размаха, но такого, чтобы и гостям было весело, и сам хозяин после торжества не пошел по миру с сумой. Николай Петрович был человеком старой закалки и привык, что если уж делать дело, то на совесть.  

— Слушай, Петрович, — советовал ему сосед по даче Пашка, прихлебывая чай, — ты сейчас по старинке не делай. Шашлык и гармонь — это вчерашний день. Ты найми распорядителя. Есть в городе такие конторы, они тебе всё под ключ организуют. Сервис, понимаешь? Ты только отдыхать будешь как барин. Ни о чем голова болеть не будет.  

Петрович к слову «сервис» относился с подозрением, но идея отдохнуть на собственном празднике ему приглянулась. На следующий день он отправился в город, в агентство с кричащей вывеской «Радость в каждый дом». Внутри пахло дорогим парфюмом и свежим пластиком. Его встретил молодой человек в узком костюмчике, чей галстук был завязан так туго, что лицо бедолаги приобрело нездоровый малиновый оттенок. Звали его Аркадий.  

— Мы рады, что вы выбрали нас, — запел Аркадий, раскрывая папку. — Наша компания работает по системе полного погружения. Мы создадим для вашей супруги сказку. Но сначала давайте выберем базовый пакет услуг, чтобы рассчитать логистику вашего счастья.  

— Мне не сказку надо, — резонно заметил Петрович, — а чтобы люди сыты были, музыка играла и Антонина моя улыбалась. Давай по делу: сколько стоит и что дадите?  

Аркадий застрочил ручкой в блокноте.  

— Пакет «Экономный Юбиляр» включает тридцать минут поздравлений, один переносной магнитофон и право пользования нашими вилками. Но я его не советую. Там стоит лимит на количество улыбок тамады — всего пять за вечер. Дальше он будет ходить с постным лицом, если не сделаете доплату. Эмоции — это дорогой ресурс.  

Петрович поперхнулся.  

— Это как это — лимит на улыбки? Он что у вас, на батарейках работает? Что за чушь ты несешь?  

— Бизнес есть бизнес, — кротко ответил Аркадий. — Рекомендую пакет «Стандарт-Плюс». Там улыбки безлимитные. Есть функция «Душевный тост». Но учтите: в этом пакете в тостах запрещено использовать прилагательные. Только существительные и глаголы. Если хотите, чтобы тост был красивым, с эпитетами типа «дорогая» или «золотая», нужно подключать модуль «Литературное изящество».  

Петрович почувствовал, как у него начинает дергаться веко.  

— Ты мне зубы не заговаривай. Давай про главное: еда на столе будет? Мясо, закуски, огурчики?  

— Обязательно! — Аркадий пролистал папку. — Но вся еда предоставляется в режиме «Пробный период». Первые три бутерброда с икрой — бесплатно. Остальные — по рыночной цене с учетом коэффициента настроения. Если гости захотят добавки горячего, им нужно будет пройти регистрацию в нашей базе данных и получить талон на вторую порцию. Без талона система заблокирует раздачу.  

Николай Петрович смотрел на Аркадия и не понимал, смеется тот над ним или говорит серьезно. Лицо юноши выражало такую уверенность, что Петровичу стало почти страшно.  

— А музыка? — хрипло спросил Петрович. — Баянист есть живой?  

— Баянист — это премиальная опция. У нас есть Геннадий высшей категории. Но у него жесткий график. Он играет ровно три песни в час. Если захотите, чтобы он растянул меха четвертый раз, придется купить подписку «Разгуляй». И учтите: Геннадий поет только по отдельному прейскуранту. Голос — это отдельный контракт. Хотите, чтобы он хотя бы мычал в припевах — доплатите за пакет «Вокальная поддержка».  

Петрович медленно встал и надел кепку.  

— Знаешь что, сынок... Я смотрю на тебя и думаю: вы молодцы. Так ловко воздух в мешках продавать — это талант иметь надо. Но я пойду. Мы в Сосновке как-нибудь по старинке отпразднуем. Без твоих лимитов на улыбки и платных подписок.  

— Вы совершаете ошибку! — крикнул ему вдогонку Аркадий. — Самодеятельность — это риск! Вы не сможете контролировать уровень радости!  

Петрович даже не обернулся. Вернувшись на дачу, он сразу собрал семейный совет: себя, Антонину и соседа Пашку.  

— Значит так, — объявил он, ударив кулаком по столу. — Юбилей празднуем сами. Пашка, на тебе мангал. Антонина, ты за кухню отвечаешь. А я достаю из сундука старую радиолу и еду в город за нормальным мясом. И чтобы ни одной «опции» на моем участке не было!  

День юбилея выдался солнечным. Гости съезжались на старых машинах. Пришел дядя Вася с трехлитровой банкой огурцов, приехала тетка Маша с корзиной пирожков. На столе, накрытом белой скатертью, громоздился холодец, дымилась картошка с укропом, а в тазу томилось в маринаде мясо.  

В самый разгар веселья к воротам подкатила блестящая машина из агентства. Из нее вышел Аркадий без галстука и выглядел помятым.  

— Николай Петрович, — начал он, переминаясь у калитки, — я тут проезжал мимо... Решил проверить, как дела. Вижу, нарушаете.  

— Что мы нарушаем, милок? — удивился Петрович, подходя с шампуром. — Люди радуются, солнце светит.  

— Нормативы вы нарушаете, — вздохнул Аркадий, косясь на мясо. — Вот у вас сейчас люди хором поют. По нашим расценкам это групповое исполнение без лицензии. А вон тот мужчина в тельняшке уже десятый тост говорит. У него же перерасход речевого запаса! Мы бы его на паузу поставили за нарушение лимита эпитетов.  

Гости замолчали. Дядя Вася с рюмкой в руке внимательно посмотрел на незваного гостя.  

— Слышь, милок, ты из какого инкубатора такой красивый вылез? У нас тут праздник души. Какие еще паузы? Ты лучше ешь давай, садись к столу, а то бледный совсем, видать, на одних тарифах сидишь.  

Аркадий замялся, но аромат мяса сделал свое дело. Он взял шампур, осторожно откусил кусочек, и его глаза расширились.  

— Это что, настоящая свинина? Без добавок и без маркетинговой наценки?  

— Свинина, — просто подтвердил Петрович. — Своя. И улыбки у нас у всех бесплатные, безлимитные. Даже у соседа Пашки, который за вечер еще не присел.  

Весь вечер Аркадий просидел на старой лавке. Сначала он пытался записывать что-то в планшет: количество съеденного, хронометраж песен. Он бормотал про «упущенную выгоду». Но после картошечки и пирожков планшет был отложен на подоконник.  

К середине вечера Аркадий уже вовсю подпевал дяде Васе «Катюшу», причем делал это совершенно бесплатно, без всяких вокальных пакетов. Оказалось, что у парня вполне приличный баритон, если выкинуть из головы мысли о коэффициентах.  

Когда стемнело и в небе загорелись крупные звезды, Петрович подошел к притихшему Аркадию. Тот сидел, прислонившись к стене дома.  

— Ну что, бизнесмен? Как тебе наш «базовый пакет»? Доволен качеством?  

Аркадий, расстегнув пуговицы рубашки и щурясь на луну, ответил тихим голосом:  

— Знаете, Николай Петрович... Я понял. Бизнес — это когда ты пытаешься продать людям то, чего у них нет. А у вас тут изначально всё есть. И тепло, и еда, и песни... Это невозможно упаковать в прайс-лист. Настоящую радость по подписке не выдают.  

— Вот то-то и оно, сынок, — кивнул Петрович. — Ты работай, деньги зарабатывай, это дело нужное. Но помни: когда человек к человеку с открытой душой идет, никакие лимиты не сработают. Душа — она безлимитная.  

Утром Аркадий уехал. На столе он оставил визитку, на которой было написано: «Спасибо, Николай Петрович. Кажется, я наконец-то поел настоящего мяса». Николай Петрович посмотрел на нее и бросил в печь.  

Жизнь в Сосновке вошла в привычную колею. Антонина была счастлива, а Николай Петрович твердо решил: больше никаких экспериментов с сервисом. Ведь самый лучший сервис — это когда тебе рады не по прайсу, а по совести. А бизнес пусть остается там, где за каждую улыбку нужно платить. В Сосновке же люди улыбались просто так.  

Петрович вышел на крыльцо и широко потянулся. У забора блестела забытая пластиковая вилка из агентства. Он поднял ее и выбросил в мусорное ведро.  

— Бизнес есть бизнес, — весело пробормотал он. — А у нас сегодня просто хороший день!  

И он уверенно пошел заводить свой старый трактор, потому что работа не ждет, а лимиты на честный труд Петрович устанавливал себе только сам — до самого заката, пока руки крепко держат руль, а сердце просит доброй песни.