Ручей

Ваську Петухова, бойца батальона особого назначения, назначили  

в наряд по кухне. Был он этому рад, поскольку сотоварищи второй день  

потрошили мятежную деревню от взбесившихся крестьян, не выдержавших  

требований продразверстки и вырезавших до последнего человека продотряд.  

Васька был из бедняков и жутко переживал несправедливость от  

богатеев-кулаков. на которых приходилось батрачить.  

Правда, удивляло, что здесь, на тамбовщине, против власти встали все,  

даже самые бедные. Какие жестокие творились дела. Пленных не брали.  

Каждый день уносил десятки жизней бойцов, а ночь – в два раза  

больше.  

Жгли деревни, не щадя никого. Каждый дом таил опасность.  

Приходилось вылавливать местных детей и посылать их со спичками к  

стогам сена на подворье. Ни один хзяин не мог отсидеться, видя как горит  

нажитое добро.  

Но сегодня повезло. Хоть один день не придется марать руки.  

Взяв винтовку за спину, Васька с двумя ведрами, спустился к ручью  

за водой.  

Уже удалось набрать одно, как ощутил на себе чужой пристальный  

взгляд. Это чувство пришло еще в гражданскую и часто спасало жизнь.  

Стараясь действовать как можно спокойнее и непринужденнее, боец  

повернул голову и увидел, как по ту сторону ручья стоит бородатый старик,  

надвинувший картуз на самые брови.  

– Закурить не найдется. дедушка? – спросил Васька с напускной  

веселостью в голосе, поставив ведро на землю, а другой рукой  

непринужденно коснувшись винтовочного ремня.  

– Закурить-то нет, – с бодрой насмешкой проивнес старик, – А вот  

огоньку, пожалста, – И ловко вскинув неведомо откуда взявшийся обрез.  

выпустил в бойца смертоносные девять грамм.