Холодный блеск Тессии

В коридоре повисла густая, звенящая тишина, в которой каждый вдох казался слишком громким, почти надсадным, царапающим легкие. Холод, вопреки работающим на износ системам отопления, пробирал до самых костей; он ощущался всем телом, словно липкий, промозглый туман, осевший прямо на кожу и ядовито забирающийся под стыки брони. В зыбком полумраке кроваво-красный скафандр Виолинта утратил свой вызывающий цвет, приобретая зловещий, почти угольно-черный оттенок, сливающийся с тяжелыми, маслянистыми тенями на стенах.  

Кварианец сидел на корточках, болезненно ссутулившись, словно пытаясь стать меньше. Его трехпалые руки, едва заметно подрагивая от ледяного воздуха и злого внутреннего напряжения, осторожно скользили по холодному металлу двери. Пальцы методично и лихорадочно быстро нажимали на сенсорные панели управления, выбивая нервную дробь по стеклу омни-инструмента. В этом моменте его абсолютная, трансовая сосредоточенность странным образом перемешивалась с пугающей, почти детской беззащитностью — спина была открыта, а всё внимание поглощено упрямым, мертвым механизмом.  

Его закрывал собой массивный, скалоподобный силуэт крогана. Желто-оранжевый скафандр Лингара в этом мраке казался неожиданно ярким, словно затерявшийся среди мертвого льда случайный кусок палящего солнца. Чуть в стороне застыла Сильмерия; ее обтягивающий серебристый костюм переливался текучими ртутными бликами, когда она крепче, до белизны в пальцах, сжимала рукоять пистолета. А впереди, словно нерушимый монолит, загородил собой всех человек в сине-фиолетовом бронекостюме. Все четверо буквально источали колючее, осязаемое напряжение, которое, казалось, можно было потрогать руками.  

— Виолинт, ну ты там долго? — глухо, но отчетливо прошептал Шепард, не оборачиваясь, хотя его голос выдавал нарастающее нетерпение. — Пока не получается, — коротким, сухим щелчком отозвался кварианец, в чьем голосе сквозило отчаяние пополам с яростью.  

Сзади раздался тяжелый, рокочущий звук — не то утробный рык, не то выдох бесконечного, выжигающего терпение разочарования. Лингар, чья броня в этом узком пространстве казалась непомерно, издевательски громоздкой, сложил лапы на груди, едва не задевая массивными плечевыми пластинами низкий потолок.  

— Знаешь, малец, — пробасил кроган, и от этого низкого рокота по стальному полу пошла ощутимая вибрация, отозвавшаяся в самых зубах, — я начинаю подозревать, что твой хваленый «инженерный гений» — это просто красивая сказка для доверчивых бошей. Мы тут скорее покроемся инеем и превратимся в музейные экспонаты, чем ты уговоришь этот бездушный ящик нас впустить.  

Виолинт на мгновение замер. Его плечи под тонкой тканью скафандра окаменели, но он не позволил себе обернуться, лишь еще яростнее заставляя вспыхивать оранжевые искры кодов обхода, которые отражались в визоре его шлема.  

— Если бы ты перестал сопеть мне в затылок своим аммиачным перегаром, Лингар, система безопасности, возможно, не принимала бы нас за биологическую угрозу уровня «Омега», — ядовито, срываясь на свист, отозвался он. — Тут протоколы шифрования сложнее, чем вся твоя нехитрая нейронная сеть. Дай мне еще минуту!  

Кроган сделал тяжелый, намеренно шумный шаг вперед, отчего металлическое покрытие жалобно скрипнуло и прогнулось. Он наклонился к самому шлему кварианца, и в его недобрых желтых глазах, подернутых дымкой азарта, промелькнул опасный, хищный огонек.  

— У меня есть универсальный дешифратор, — Лингар продемонстрировал свой чудовищный кулак, где на костяшках виднелись старые, глубокие зазубрины от чьих-то зубов. — Называется «кинетический удар сорокового калибра». Отойди в сторонку, я просто вправлю этой двери мозги. Один хороший удар — и она забудет, что такое пароль, клянусь Пустотой.  

Виолинт резко выпрямился, словно его ударило током, и наконец рывком развернулся к напарнику. Его омни-инструмент вспыхнул ядовитым сиянием прямо перед мордой крогана.  

— Только попробуй коснуться этой панели своими лапами, — процедил он, и в его голосе сквозь фильтры маски послышалась настоящая ярость, замешанная на жгучей обиде, — и я лично перенастрою твой омни-инструмент так, что он будет заказывать тебе розовые кружевные салфетки и диетические батончики каждые пять минут. Стой. И мерзни. Молча!  

Лингар оскалился, обнажая неровные ряды желтоватых зубов. Ему явно доставляло истинное, почти садистское наслаждение доводить «мелкого» до белого каления.  

— Розовые салфетки? — хмыкнул он, нехотя возвращаясь на место и снова скрещивая мощные руки. — Ну давай, ковыряйся. Но если через десять секунд я не услышу щелчок замка, я вынесу эту дверь вместе с твоим раздутым самомнением.  

Пока напарники обменивались любезностями, Сильмерия медленно, с кошачьей грацией скользнула взглядом по широкой спине Шепарда. Ее губы неспешно растянулись в предвкушающей, многообещающей улыбке, а глаза будто подернулись темной, бархатной поволокой. Но это не было пугающим «объятием вечности» — в этом взгляде горело нечто куда более личное, плотское и обжигающее.  

— Товенд... — ее голос приобрел опасные, низкие игривые нотки, вибрирующие в холодном воздухе. — Где ты взял этот скафандр? Знаешь, он чертовски тебе идет!  

Шепард, даже не глядя на нее, кожей почувствовал этот прицельный, ласкающий взор; по его телу мгновенно пробежала волна жара, а к щекам прилила кровь, заставляя напрочь забыть о ледяном тумане коридора.  

— Вы это серьезно? — не отрываясь от панели управления и едва не задыхаясь от возмущения, выплюнул кварианец.  

Громовой, искренний хохот крогана сотряс помещение, будто с размаху расколов тишину на тысячи мелких осколков. Сильмерия оглянулась, и ее улыбка стала еще насмешливее, острее. Товенд же нахмурился, чувствуя, как горят даже кончики ушей.  

— Ну вы еще потрахайтесь прямо здесь! — сквозь смех прохрипел Лингар. — А что? Заодно и согреетесь, а то я уже начинаю покрываться инеем!  

— Лингар! — с губ Шепарда сорвался низкий, предупреждающий рык.  

Внутри у него всё задрожало — но, к его собственному удивлению, не от праведного гнева, а от едва сдерживаемого, истерического смеха. Ведь самым неловким и будоражащим было то, что в эту секунду он вправду, всем существом возжелал ее. Но не признаваться же в этом перед этой бандой? Резко развернувшись и направив оружие на крогана, Шепард рявкнул, стараясь придать голосу максимум угрозы:  

— Еще одно слово — и я трахну тебя вместо нее!  

Однако вопреки ожиданиям Лингар даже не вздрогнул. Его новый взрыв хохота вновь бесцеремонно сотряс застывшую тишину:  

— Ха-ха-ха!! Я бы на это посмотрел! Но для согревания я бы всё же предпочел жонглировать всеми вами, как мячиками!  

— Мальчики, — промурлыкала азари, грациозно изгибая бедра в своем облегающем костюме и бросая на них томный взгляд. — Если будет нужно, я могу жонглировать вами всеми... притом одновременно. Вам понравится.  

Вдруг из глубины коридора раздались шаги. Тяжелые, размеренные, они эхом отдавались от металлических стен, и в этом звуке не было ничего дружелюбного — только холодная, неотвратимая угроза. Группа мгновенно застыла, шутки испарились, сменившись ледяной готовностью к бою. Тишина после мурлыканья Сильмерии была разрезана тяжелым, лязгающим звуком шагов. Шутки мгновенно испарились, оставив после себя лишь горький привкус озона и адреналина.  

Виолинт замер, его пальцы застыли в миллиметре от панели, омни-инструмент тревожно мигнул оранжевым. Кварианец сжался еще сильнее, словно пытаясь врасти в холодный металл двери, — в этом тесном пространстве он чувствовал себя самой легкой мишенью. Лингар, мгновение назад сотрясавший стены хохотом, теперь напоминал массивную, неподвижную скалу. Он медленно опустил руки, и звук того, как его огромные пальцы легли на рукоять дробовика, был сухим и коротким, как щелчок кнута.  

Сильмерия мгновенно утратила свою игривую расслабленность. Ее бедра больше не изгибались в дразнящем танце; она пригнулась, став похожей на готовую к прыжку серебристую хищницу. В ее глазах, где только что искрился смех, теперь застыла холодная, расчетливая готовность убивать.  

Шепард, чье лицо еще хранило следы недавнего смущения, резко перехватил винтовку. Его плечи развернулись, загораживая обзор противнику. Жар в груди от взгляда азари моментально сменился ледяной сосредоточенностью командира наемников.  

Шаги приближались. Размеренные. Тяжелые. С металлическим пристуком, который не предвещал ничего, кроме зачистки сектора.  

— Десять секунд, Виолинт, — голос Шепарда теперь звучал как сталь, ударяющая о сталь. — Или Лингар вправляет этой двери мозги, и нам плевать на скрытность.  

Лязгающий, металлический пристук шагов приближался, неумолимо раскалывая остатки тишины в ледяном коридоре. Тишина теперь была другой — густой, удушливой, полной первобытного страха. Команда Шепарда замерла, словно застигнутые врасплох хищники: Виолинт сжался у двери, омни-инструмент тревожно мерцал; Лингар опустил лапу на рукоять дробовика, его ноздри раздулись в предвкушении боя; Сильмерия пригнулась, став похожей на готовую к прыжку серебристую тень, в её глазах застыл холодный расчёт; Шепард, чье лицо моментально утратило следы недавнего смущения, резко перехватил винтовку, его плечи развернулись, загораживая обзор противнику. Кожа его, ещё хранящая жар от взгляда азари, теперь покрылась ледяной испариной.  

Из темноты, словно из самой бездны, вынырнул первый силуэт. Это был человек, одетый в тяжелый, бронированный скафандр Альянса. Сине-фиолетовый бронекостюм сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи и мощный торс. В его руке, твердой и уверенной, был зажат крупнокалиберный пистолет, направленный прямо в грудь Шепарду. За ним, словно тени, следовали остальные. Сразу за командиром шла миниатюрная блондинка в облегающем бронекостюме, её движения были точными, почти механическими, а в руках она сжимала штурмовую винтовку, которая казалась слишком большой для её хрупкого тела. Следом за ней шагал парень среднего телосложения, его лицо скрывал шлем, но по позе читалась настороженность и готовность к действию. За ним шел более крупный мужчина, его массивная броня делала его похожим на ходячий танк, а в руках он держал гранатомет, угрожающе поблескивающий в слабом свете коридора. И наконец, замыкал процессию кроган. Его багровая броня была покрыта шрамами от сотен битв, а на спине висел огромный дробовик, способный одним выстрелом снести голову ягуару.  

С их появлением воздух в коридоре, казалось, стал теплее. Но это было нехорошее тепло, не спасительное, а удушающее, давящее на грудь, полное скрытой ярости и угрозы. Это было тепло, исходящее от тел, привыкших к бесконечным сражениям и убийствам.  

От взглядов кроганов воздух словно заискрился, напряжение достигло своего апогея, став почти осязаемым. Два древних воина смотрели друг на друга сквозь прицелы оружия, и в этом взгляде читалась многовековая ненависть и жажда крови.  

— Рекс?! — руки Лингара сжались в кулаки с такой силой, что напряглись плечи, а костяшки пальцев побелели. В его голосе прозвучало непередаваемое смешение удивления, ярости и затаенной обиды. Он сделал полшага вперед, его массивная туша загородила собой Шепарда и Сильмерию, словно живой щит.  

— Лингар! — прорычал Рекс в ответ, его голос был похож на камнепад в горах. Он с силой, заставившей вздрогнуть даже Шепарда, вскинул свой дробовик, целясь прямо в голову старому «знакомому». В его желтых глазах вспыхнул опасный, хищный огонек, а на морде появилась кривая усмешка.  

— Кто вы такие? — голос мужчины в сине-фиолетовом бронекостюме прозвучал грозно, властно, перекрывая даже рык кроганов. Он не опустил пистолет, его взгляд был прикован к Шепарду, в нем читалась холодная решимость и профессиональное любопытство. — Я Спектр Кайден Аленко! Представьтесь и покажите вещи! И немедленно объясните, что вы здесь делаете, пока я не принял меры!  

По спине Товенда пробежал холодный, липкий пот. Сердце забилось в бешеном ритме, а в голове начали стремительно составляться логические цепочки, одна страшнее другой: у них же с собой протеанская технология!! Кайден Аленко — Спектр Совета! Он обязан будет арестовать их, конфисковать технологию и сдать их всех Совету на растерзание! Это означало конец всему — их команде, их планам, их свободе, их жизням! Нет, только не это! Этого нельзя допустить! Никогда!  

Ярость, жгучая, неуправляемая, вспыхнула в душе Шепарда, вытесняя страх и нерешительность. Он почувствовал, как к лицу приливает кровь, а в глазах темнеет. Он резко перехватил винтовку, вскидывая её и прицеливаясь прямо в голову Кайдена.  

— Здесь тебе не Цитадель! — рявкнул Шепард, его голос был полон ненависти и презрения. В нем не осталось и следа от недавнего смущения, только ледяная решимость убийцы. — Проваливай, пока я не сделал из тебя решето!  

В следующую секунду время, казалось, замедлило свой бег. Шепард и Кайден выстрелили одновременно. Звук двух выстрелов слился в один, оглушительный, разорвавший тишину коридора.  

Лингар зарычал от злости и боли, когда пулеметная очередь, выпущенная кем-то из команды Кайдена, царапнула его мощный, костяной гребень. Он сделал ещё один шаг вперед, его огромная туша содрогнулась от попаданий, но он не упал, только ещё яростнее сжал дробовик. Кровь, темная и густая, окропила его желто-оранжевый скафандр.  

— Рекс, мать твою! — проревел кроган, вскидывая оружие. — Назад, уроды!  

Сильмерия мгновенно вскинула пистолет, её серебристый костюм ртутными бликами переливался в свете выстрелов, в её глазах застыл ледяной расчёт хищницы, готовой к убийству. Виолинт сжался ещё сильнее, его омни-инструмент мигал тревожным, яростным оранжевым светом.  

Воздух между двумя отрядами внезапно вскипел. Прямо из пустоты, с утробным гулом, возник переливающийся, маслянистый барьер, похожий на гигантский мыльный пузырь, охваченный фиолетовыми молниями. Сильмерия выставила руки вперед, ее пальцы судорожно скрючились, а на бледном лице проступила сеточка вен. Ее губы были плотно сжаты, а в широко раскрытых глазах плескалось предельное напряжение — удержать такую мощь против целой группы было почти за пределами ее сил.  

Кайден Аленко не дрогнул. Его взгляд, холодный и сфокусированный, на мгновение встретился со взглядом Шепарда. Спектр и стоявшая рядом с ним блондинка синхронно, словно единый механизм, вытянули руки.  

— Сейчас! — выдохнул Кайден.  

Ослепительная синеватая вспышка, чистая и беспощадная, с оглушительным треском разорвала биотический щит Сильмерии. Воздух мгновенно наполнился едким, удушающим запахом озона и паленой шерсти. Ошметки энергии разлетелись во все стороны, жаля кожу как раскаленные иглы.  

— А-а-а! — Сильмерия вскрикнула, этот звук был полон невыносимой боли. Она выронила пистолет и схватилась за голову, оседая на пол; ее собственная сила, отрикошетив, ударила по ней ментальным молотом.  

Кайден не давал им ни секунды передышки. Его омни-инструмент на запястье вспыхнул ядовито-оранжевым пламенем. Мощная «Перегрузка» со свистом прошила пространство и обрушилась прямо на скафандр Виолинта. Техника кварианца жалобно заискрила, системы жизнеобеспечения взвыли в агонии, и инженер с глухим, болезненным оханьем растянулся на ледяном полу, беспомощно перебирая пальцами.  

Товенд, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессильной ярости, рванулся вперед. Он подхватил обмякшую Сильмерию под мышки, и в этот момент резкая, обжигающая боль пронзила его плечо — пуля или осколок брони нашли лазейку. Он поморщился, стиснув зубы так, что послышался хруст, но не выпустил азари.  

— Лингар, уходим! Живо! — прохрипел Шепард.  

Кроган, чей гребень был залит темной кровью, действовал молниеносно. Он одной рукой сгреб бездыханного Виолинта, словно тот был тряпичной куклой, и, тяжело топая, бросился к выходу. За их спинами гремели выстрелы, пули со звоном рикошетили от стен, выбивая искры, но четверка наемников, пошатываясь и захлебываясь от боли, упрямо прорывалась сквозь этот огненный ад, оставляя Спектра позади.