Письмо

Здравствуй, моя любовь.  

Я пишу тебе издалека. Много всего успело произойти за эти годы, что я не видел твоего лица, но твой призрачный образ я всё так же пытаюсь разглядеть в других: изгибы нежных губ, к которым я мечтал прикоснуться, так и не почувствовав их вкус, бархатная кожа, запавшая в моей памяти, что мягче самых дорогих шелков.  

Однажды, повстречав тебя в суматохе празднеств, я тут же попал в плен чувств горящего сердца, жадно ищущего любви. Случайное прикосновение твоей руки в тот вечер оставило след, который я боюсь потерять в случайном потоке мыслей. Нас разделяют воды и леса, но даже тогда, находясь в твоих объятиях, я ощущал лёд твоей души, неспособный растаять жаром углей моего сердца. Холодный взгляд твоих очей я воспринимал как игру, намёк на действие. Я старался рассмотреть тебя всю — от ресниц до запаха духов. Были мысли найти тот самый аромат, чтобы ты не покидала меня ни на секунду. Твои ногти — столь величественные и по-королевски элегантные. Творец создал в тебе свой лучший шедевр.  

Десятки тысяч раз, засыпая, я вспоминал нашу встречу, как всё могло пойти иначе, стоило только решиться сказать о своих намерениях. Но я закрылся в порыве чувств, впервые в жизни пробудивших вулкан любви. Я привязался к тебе канатами, цепями, незримыми и нерушимыми связями, будто небеса даровали мне способность любить лишь для тебя.  

Одно «люблю» — и не было бы этих серых дней, наполненных самобичеванием и больными фантазиями.  

Мы не могли быть вместе никогда и никогда не будем. Во все наши встречи ты была с другим, но я ловил на себе каждый твой взгляд. Держась с ним за руки и смотря мне в глаза, ты безмолвно кричала: «Я твоя». А я стоял, не сражался, не добивался, просто наблюдал, когда судьба кинет свои кости так, что ты сама упадёшь в мои объятия.  

Дурак, простофиля, возомнивший себя венцом открытости чувств.  

Многим дамам я разбил сердца, не найдя в них тебя, хотя скажу без лукавства: в каждой из них я старался добраться до тебя. У каждой были твои глаза — поначалу мне так казалось, — но ни в одних этих глазах я не тонул, не падал с головой, а лишь сравнивал их с бездонной глубиной твоих голубых глаз. Развлекаясь с каждой новой девушкой, я телом лишь был там, а нутро моё и суть искали тебя, вспоминали короткие встречи наедине. Я курил сигары и пил дешёвое пойло в жалких попытках забыться, не думать о тебе.  

Как мы ночами беседовали о существах немыслимых и загадочных, словно два ребёнка, не познавшие горечь жизни, не растоптанные реальностью. Я запомнил всё: как лежали твои волосы на спокойном лице, как уголки губ поднимались в сдержанной улыбке от моих шуток, как ты сидела — так невесомо и нежно. Всё в тебе прекрасно.  

Я пишу тебе, потому что начинаю забывать тебя: время берёт своё, и я уже не в силах просто грезить. В конце пути я признаюсь тебе в чувствах, я не стану ждать ответа, каким бы он ни был. Я на закате своей жизни — болезнь поразила меня, прелестный мой цветок.  

В попытках скрыться от себя я преодолевал города и страны, ведь в родных местах я самозабвенно стремился в места, где был твой след. Невыносимо ждать встречи с той, кто даже не знает о бесконечной наивной любви.  

Я много думал, как мне стать твоим, что сделать, как перекроить свою внешность и суть, дабы ты посмотрела и подумала, что я тот самый. Столько книг прочитано мною про любовь, столько врачей заставляли отпустить тебя — но всё тщетно. Новыми вспышками чувства вспыхивали вновь, и я опять отбрасывал всех, лишь бы в моих грёзах станцевать с тобой танец любви.  

Но я понял: дело не в том, что я некрасив, недостаточно умён или как сильно я люблю тебя. Неважно, что сердце моё я протянул тебе в первый миг — оно тебе не нужно. Не смогу я стать тем, кто будет рядом, потому что ты не любишь меня и никогда не любила.  

Я всё надумал: в обычном взгляде, в обычной вежливости я видел намёки и знаки, додумывал твои слова в своей голове.  

И я тебе пишу, моя любовь, чтобы наконец тебя отпустить, чтобы искупить перед собой и уйти так же, как и пришёл в этот мир, — один.  

P. S. В моих больных фантазиях ты была принцессой, а я — бароном или дворянином. Я бы отдал всё, до последней крупицы, лишь бы оказаться с тобой в Серебряном веке: балы, роскошь — ты бы, я уверен, идеально вписалась в эту жизнь, без технологий и гаджетов.  

Я не просто грезил тобою — я помешался на выдуманном образе, который сам сотворил в своей голове. Я зачитывался любовными романами так много, что в какой-то момент не осознал, как перестал жить по-настоящему, просыпаясь и засыпая с одинаковыми мыслями — о тебе.  

О той, что никогда не существовала за пределами моих иллюзий. Это письмо — что-то вроде терапии для нездорового человека, запомнившего пару взглядов и прогулок и раздувшего их до вечной любви ради романтизации самобичевания