Новогодний кросс

Ленивый я стал что-то рассказывать, а может, не я, а малый тот, который в красных спортивных труселях, да растрёпанных кроссах, уже несколько лет, бежит по новогодним городским улицам и площадям. Огоньки новогодних фонариков отражаются в бездонных, точно ночь, чёрных глазах, иногда вспыхивая искрами, сорванными морозным ветром с зеркальной асфальтовой черноты.  

Бесплотные духи пацанов, в белых гетрах и кросах, да коротких спортивках, по тогдашней, ещё Советской моде пружинят лёгкой трусцой по обочине, удивляют девчонок. А зазевавшиеся водилы никак не могут нарушить строй мальчишек физкультурников...  

***  

«Под Новый год мы ходим в баню», – классика!  

А мы, ходим в баню... Когда ни попадя!  

Потому, что для студента есть два проверенных способа враз протрезветь: это баня и прорубь. Ну, или их сочетание. Вот, хоть целый день наливай, да сочетай.  

А если наливать в бане, то остаётся только прорубь. А если летом, то соответственно, остаётся только баня, поскольку, летом прорубь не работает. Проверенные средства, чтоб за несколько минуток, снова стать человеком. Даже, джентельменом!  

***  

Дело было под Новый год. Жил я тогда в старой универовской общаге. Дверь в комнату открывается, прямо так настеж, – Андрюха заваливает. В костюмчике своём парадном – троечке, нараспашку, гаврила модный в штаны заправлен. Всё, честь- по чести. Шик, блеск, красота, импортный парфюм, чертики в глазах.. Крепкий парнишка, шатенчик, круглолицый, юморной. Любую идею до абсурда доведет и только в этом виде исполнит.  

По-настоящему – то, его Дартаньяном зовут. Отличились родители, и парень, крепко умный получился. Сейчас бы, наверное, уже трижды профессором был, ну или академиком каким. А тогда, он всего-то, энциклопедии да словари наизусть заучивал, и преподов потом изводил своими познаниями. Когда не пил сильно. А не пил он сильно, когда сессия...  

Так вот, заходит Дрюня ко мне в общагу, и сразу, без всяких там «привет-здоров», будто мы вчера и не расставались вовсе:  

–Ильюха, – говорит, – чай есть?  

– Есть, – говорю.  

–Давай, ставь! – Это он уже потише, поспокойней. -А выпить? – Глазки заблестели, напрягся, даже рот не закрыл, готовый рассмеяться, обнимать броситься от шальной радости.  

–Дрюх, – говорю, пристально так рассматривая, словно пытаясь разглядеть, что сейчас прочно так засело у него в башке, – у нас же, сессия. Экзамены. Мы ж, нормальные чуваки, правило соблюдаем.  

Секрет у нас тогда был, который мы, даже не всем нашим выдавали. Назывался, – Правило быстрой сдачи сессии на все пятёрки. И.. А, ладно, думаю, Дрюня на меня был бы не в обиде. Так вот, для отличной сдачи сессии, внимание, (произносится исключительно медленно)  

– нужно перестать бухать за две недели до неё! Учитесь, пионеры, нашей выдержке и самообладанию.  

–Ах, дааа, – печально произнёс тогда Дартаньян, и чуть скривил уголок рта, будто у него во рту сигара. Даже лоб его прорезала глубокая морщинка крайней озабоченности и печали.  

– Тоды, давай сигарету, обречённо попросил он, внимательно разглядывая готический замок, нарисованный Вовчиком на стене.  

– Знаешь, Илюх, что такие ЗОЖ? Я изобразил глубокомысленный взгляд, снова пытаясь разглядеть, какая информация вошла юзом, или застряла плашмя в Дрюшкиной чернявой голове, и никак не переварится.  

–ЗОЖ, Ильюха, это здоровско! Не пить, не курить, баб не… Не, это как раз не входит, – поправил он сам себя, и оочень довольно так рассмеялся. А смеялся он «А-ха-ха-ха-ха-хаААА», – во всю мощь отрывистых звуков. Причём, в компании, этот смех мог продолжаться достаточно долго. Но, поскольку я был один, ограничилось только двумя «А-ха-ха-ха-хаааааААА! »  

– Здорово! – поддержал я, – баня, кросс, турнички, секции там всякие, раздельное питание, травка.  

–Травка? – задумчиво проговорил Дартаньян, прикуривая вторую сигарету от первой, и устремив взор, в сторону нарисованных на стене горных вершин, где, видимо, жили его далекие предки. – Давай, с Нового года и начнём!  

–А чего ж, с Нового? – Давай, сейчас! – воодушевился я.  

– Не, как-то грустно, произнёс Дрюня, – резко нельзя. Организим должен свыкнуться с мыслью, чтобы постепенно, без сбоев там, разных. А то, представляешь: вот, е-шь ты тёлку, а тут, раз, и мать её так, мать её в дверь ломится:  

– Леночка, доченька, мамку встречай – на весь коридор орёт. И надо резко застопориться, и подвязать с этим делом.  

–Даа, – с серьёзной мордой промычал я, понимая, что еще одно его слово, и начну ржать во весь голос. – Резко нельзя, – факт.  

–Даже склещиться можно. Знаешь Илюх, как это? Как барбосы сидеть будете, пока не отпустит, и морды корчить, как будто, ничего и не было вовсе, это мы так, только чайку попили...  

–Аахахаха, – взвыл я во весь голос, не в силах больше держать серьезный вид.  

– Так что, Илюха, это дело надо отметить! Пусть там, другие, кто хочет, Новый год отмечают, а мы теперя непьющие. Поэтому, только за ЗОЖ! Глазки у Дрюни заблестели, цели в жизни появились, движения ускорились.  

-ДаваАй, одевАйся скореЕй уже, у Мишки давно бухают, всё тебя спрашивают, и Вовчик, уже достал, -сходи за Илюхой, да сходи.  

–Мы же только за ЗОЖ.  

–Да! –Только! -ржёт, сука, – пошли уже скорей, там только первую канистру почали.  

Остаться одному над учебником физколды в пустой комнате было бы очень грустно. Паутина на оконном стекле чуть подрагивала, видимо, от редких в это время года солнечных зайчиков, устроивших чехарду на подоконнике заставленном банками из-под припасов.  

Я быстро надел любимые кедики Два мяча, схватил с гвоздя на проломленной оргалитовой двери легкую куртенку и с Дрюней выдвинулся в морозную свежесть, – до соседней общаги.  

Часть 2.  

Пока девочки на новогодний вечер, всякие салатики стругали, кур кипятили, да юбочки примеряли, чтоб ракурс не сильно торчал, можно было хоть с пацанами нормально пообщаться, да за ЗОЖ стаканы поднять. Парни, правда, на эту тему не повелись, только Вовчик. Он, сука, ещё тот авантюрист! За любой кипишь! Тоже, веселый малый. Когда со всеми. Только глаза грустные, душевные. Чернявый, аж до синевы, и зрачки черные блескучие. Художник.  

– Ааааа, Ежик! Люха, вышку сдали, свобода, бухаем! – Вовчик соскочил с кровати, на которой развалился с бокалом и широко улыбаясь бросился к вошедшим. Пожал руку Дрюне, Люхе, приобнял, и навалился, стараясь завалить.  

– Коняжка, мы с Дрюней больше не бухаем, мы теперича не такие, – смеялся Люха, уворачиваясь от Вовчика. -На-на-на, -как матадор набросил он на него свою куртейку, – кинь куда-нибудь, проговорил он, уже почти серьезно.  

– Пацаны, давайте стаканы, чуть окосевший Мишка приподнял десятилитровую канистру,  

– знатная водица. Пошамать бы чего, мы на нулях. Может у Лариски, -ахахахаха, – он идиотски рассмеялся. Мишку, на самом деле Серегой звать. Высокий, блондинистый малый, но ленивый, потому и Мишка. Высокий, как Дрюня, но полная его противоположность.  

– Тебе дадут, Серый притащи хоть хлебушка, – Д, артаньян внимательно следил за наполнением стакана.  

– Дрюня, мне все дадут, ток вечером. Ты, что ль не дашь? – продолжал ржать Серый, покачиваясь наполняя второй стакан.  

– Я тебе только носки свои могу дать, рассмеялся Дрюня, – всеравно мокрые, запахан.., даже курить можно, ток на батарею положишь, – и он с громким чмоканьем сделал первый глоток...  

С морозца, мы быстро так накидались. С Вовчиком уже бороться полезли, и на руках друг-друга валить. Канистрочка наша подопустела, и пора было выдвигаться за новой.  

Чтобы «два раза не бегать», в чьей-то светлой голове родилась идея, взять с собой не только канистру это так, – на пару часов трансцедентального пацанского общения. У девчонок взяли новую выварку. Прямо в окно приземлили ее в сугроб, а внизу уже парни подхватили. Такси тормознули, чтобы довезти этот тазик, и никого не потерять дорогой.  

***  

И уже по пути в моей бодрой башке стали прорастать мысли про ЗОЖ.  

–Давай, – говорю, Дрюня, а сам, довольнящий такой, чуть ли не в тазике на заднем сижу, – «пацан сказал, – пацан сделал», – больше не пьём!  

А самому интересно, что Дрюня дальше выкинет, он ссука, умный, чёртяка!  

–Вот, ты... (пауза) подловил, и Дрюха, сквозь улыбку крепко так губы сжал. – Давай на давай! -Ща пацаны, не доезжая точки мы на собачьем пляже выйдем. Трезветь, так трезветь! Вот, ты гад, Илюха, поймал, – ахахахаа!  

Раздеваться нам почти и не пришлось, – по быстрому, в чем были выскочили из общаги. Шмотки закинули Михе и Серому в машину, не в снег же их скидывать, ну и, Вовчика, конечно, с собой сковырнули, – куда ж мне без этого чудика. В одной обувке, я – в своих китайских, Дрюня – в сапожках. Очень прикольно смотрелось: в стильных сапогах на голых икрах с лёгкой человеческой опушкой, и каких-то фиолетовых семейниках, в сюрреалистическую клеточку. Ну и Вовчик, в кроссах своих и спортивном трусняке, как у генерала, с лампасасами!  

На набережной, распрямились, вдохнули чистейшего кислорода, и похрустели по девственной бликующей белизне до самого берега водохранилища, до самой пристаньки. По быстрому, пока хмельные, скинули трусняки и обувку, и по одному попрыгали с пристаньки в воду. И водяные жители онемели в недоумении от нашего горячего вторжения в их спящую стихию...  

Парни в машине малеха поржали, глядя на наши пируэты, дождались когда наши головы показались над водой, и -  

–Мы ща, пацаны, загорайте пока. Пивка возьмем.., – мы услышали хлопки закрывающихся дверок, и лёгкий форсаж жигулёнка, выруливающего на трассу.  

Пацаны знали, что после купания, нам уже не холодно, что мы вальяжно так прохаживаемся по бережку, трясём якушками, «выпрыгивая» воду из ушей, курим папироски...  

И совершенно не скажешь, что несколько минут назад в воду рушились в драбадан упитые туловища. Не долго мы кувыркались в воде, наверное, слишком быстро протрезвели, и «повылазевали» на бережок. После обжигающей водицы, даже ветерок со снегом совершенно не ощущался, видимо, сосуды сужались до такой степени, что им уже, ничего не было страшно. Только обувь одели, чтобы ноги не морозить.  

Мы обсыхали. Покурили по сигаретке, заботливо припасёнными Дрюней, обозревая занесённые снегом живописные склоны и просторы водохранилища и...  

И ещё пообсыхали. И покурили еще по одной, теперь уже рассматривая торчащие из-под снега избушки где-то вдалеке на нашем берегу.  

–Б-дь! – Я их отпижжю! – не переставая улыбаться громко заорал Дрюня. –Я что, Терминатор, и теперь с голым х.. должен до общаги добираться?  

– Ты не Терминатор, – во всю белесую рожицу просто расплылся в улыбке Вовчик, – ты Дартаньян!  

–Аааааааа, – заорал Дрюня, обхвативши Вовчика за шею...  

Конечно, мы прождали ещё немножко. Потом ещё. Пританцовывая нацепили трусняки, чтоб не замерзнуть. Было уже совсем не весело.  

–Эх, в п..! Кросс до общаги! За Зож, твою мать, Илюха!  

–Ээй, – охрипшим голоском вопил Вовчик, я то, за ЗОЖ не подписывался, страдаю тут с вами невинно, – иронизировал он, стараясь восстановить дыхание.  

–Не ссы, Вован, обернулся к нему Дрюня, – мы тебе всё Илюхино пиво отдадим, он же теперь непьющий)  

Спешно, но все еще надеясь, что пацаны с минуты на минуту подъедут, мы топали с набережной водохранилища до тротуара. А чего, собственно, нам стрематься, одному было бы неловко, а втроём, будем, как нормальные пацаны! И лёгкой труссой мы побежали в направлении общаг. Сначала по тротуару, но скользко там, да и, не фонтан, оббегать всех пешеходов, которых на улице перед Новым годом, как конь нб. Все с авоськами, с кутулями, с разодетыми детенышами, сосущими оранжевые мандарины... И мы рванули по шоссе.  

Даже троллейбусы обгоняли, когда те стояли на остановках. Водилы высовывались из окон, кричали, махали, но подвезти никто не предлагал. Зато девчонки, счасливые, – и столько радости, казалось, вот прямо здесь, на трассе и отдаться готовы! Впереди – Дрюня в своих фиолетовых, точно знамя труселях. Мускулистый малый, загоревший. За ним, мы с Вовчиком. Так, два чудика. Не было на нас гламурных сапожек, как на Дрюне. В кедиках, да кроссах, – пацанчики. Дохлые, да спортивные. А девчонки пёрлись, словами не передать, визжат, руками машут, и даже подпрыгивают: «Ребята, с вами хотим! » Прям, из курточек- дутиков своих выскакивают.  

Добежали мы до общаги по скорому, быстро четыре остановки маханули. На наших уже не злились, потому что настроение, – ошеломляющее! Голова светлая, тело бодрое, снежинки вокруг, медленно так пархают, девченки.., и день еще не кончается, светло вокруг...  

А пацаны, даже еще и не подъехали. Как потом узнали, их менты тормознули, стали вопросы задавать, про тазик расспрашивать, под капот смотреть...  

Мобил-то ещё не было, чтоб нас предупредить.  

ЗОЖ у нас не прижился. Видимо, как чуждый элемент для организма советского студента. Кросс понравился. Первого числа мы уже спецон окунались в водохранилище, чтобы сделать праздничную пробежку. Салютовать Новому году, ну и, всем встречным девчонкам и пацанам! Правда, не в столь креативной амуниции, – кроссы, да спортивные шортики. А драйв-то какой, – не передать! Народ в шубах, кутается, наливает, придерживая хрусткие пластмассовые стаканчики вибрирующими ладошками...  

Мы же, спортсменчики, етиИть. Правда, заканчивалось всё равно, пьянкой)  

***  

Года три бегали. А потом... Потом бежали уже в память.  

Может и лучше, что произошло всё именно под Новый год. Праздник, словно блестящий обманный пластырь, наглухо закупоривает грязную не эстетичную картинку. А если события «отполировать пивком», простите за жаргонную молодёжную прямоту.  

Мы любили пиво. С рыбкой, и табаком. В прокуренном общежитии, и в забитом в час-пик городском автобусе. Любили хмельное веселье с матюками и махачем, песни под гитару до рассвета и наш тесный дискотечный танцпол на первом этаже общаги. Девчонок любили, любили друзей, – мы так любили эту жизнь! Словно старались успеть…  

Так уж вышло, кто был мутным, – стал успешным, кто, умным, – стал учителем, кто, чистым, – спился, кто шёл впереди, – не вписался...  

Часто думаю, как следовало изменить своё поведение, чтобы концовка стала совсем другой. Что мы делали не так? Может, если б Дрюне тогда не попалась инфа про ЗОЖ, ничего бы и не было. А может мне не нужно было напоминать, когда проезжали мимо водохранилища? Наверное и сейчас, мы бы так же бухали, отмечая «любимый праздник всех Россиян». А может, что бы мы ни делали, должно было случиться то, что сталось, и Дед Мороз каждой фигуркой волшебного тетриса выкладывал ту роковую мозаику? Тогда в чём вина каждого из нас? И почему, словно три быка, с каждым шагом, мы приближали это Новогоднее заклание?  

"Сегодня 31 декабря в Воронеже около 17 часов на Манежной площади произошла авария. Водитель, управлявший автомобилем БМВ, движущимся с превышением скоростного режима не справился с управлением при совершении манёвра, и совершил наезд на группу молодых людей – спортсменов бегунов, совершавших кросс. В результате, один парень скончался на месте. Двое других, с травмами различной степени тяжести помещены в Первую городскую больницу. Их состояние оценивается как стабильно тяжелое. За рулём автомобиля, чей дальнейший путь преградил телеграфный столб, оказался 52 летний мужчина в форме подполковника милиции, занимающий должность заместителем начальника Управления ГАИ … области. Он и пассажиры автомобиля не пострадали. В настоящее время проводятся следственные действия. Органы правопорядка выясняют все причины дтп.