Мучения из зависти

МУЧЕНИЯ ИЗ ЗАВИСТИ  

Давно канули в вечность религиозные гонения за веру. Потухли костры инквизиции, заживо сжигавшие вероотступников и еретиков, прекратилась и исчезла большевистская вакханалия преследования последователей культа. Не сажают за решетку и не лишают жизни священнослужителей, не рушат соборы и мечети. Все благостно и спокойно. Опять таинственно звонят церковные колокола, из высоких минаретов звучат громкие голоса, и те и другие приглашают верующих к молитве. Юные отроки изучают божьи законы в семинариях, в медресе и буддийских пагодах, раввины бьют земные поклоны в синагогах. Полная свобода, равноправие и доступность выбора и поклонения своему божеству. И вот на этой всеобщей идиллии, вдруг, как гром среди ясного неба, неожиданно, прозвучало, давно забытое: «пострадала за веру».  

Что? Почему? Как?  

А, вот так. Как-то постучалась я к соседке, якобы занять соли, а в действительности, языки почесать: давно не трепались, все по телефону, не вживую. Не то, не те эмоции. Открывает муж.  

– Настя дома? Мне на минутку.  

– А, где же ей быть, проходи в спальню. Мучается на кровати, приболела с ногами. Иди, может, что посоветуешь: примочки какие или растирки.  

– Да, как же она так? Упала? Перелом? Скорую надо вызвать.  

– Скорая не поможет. Тут медицина бессильна: от такого она не лечит, эскулапы не помогут.  

– Что такое? Говори толком. Что за такая хворь, чтоб не могли побороть её. Врачи нынче опытные, с компьютером советуются.  

– К сожалению, есть такая болезнь: дурь называется.  

– Да, ты что, рехнулся: жена страдает, а он шутить вздумал. Говори толком, что у нее болит и от чего?  

– За веру она пострадала.  

– Вот те на: вроде, за ней особой набожности не замечала. Ну, там, на большие праздники посещала иногда церковь, но и только. Постоит, покрестится, поставит свечку за упокой усопших, прошепчет молитву и все дела. Все скромно и благопристойно. Не уж-то, что непристойное, невзначай, ляпнула, и рассерженные прихожане поколотили её. Оно, конечно, религиозные фанаты не прощают крамолы, но не до такой же степени, чтоб уродовать человека. Тогда что?  

– Что ты мелешь? Какие фанаты и причем здесь церковь. Придумала. Тут ничем божественным и не пахнет. Ты Людку с первого этажа знаешь? Так вот, это она виновата.  

-От стерва, что, избила?  

– Хуже. Изуродовала.  

– Да, ты, что? А с виду такая тихоня, никогда бы не подумала.  

– Опять ты, черт-те, что мелешь. Да, моя Настя одним мизинцем эту кроху прибила бы, как муху. Тут – другое. Ты, небось, тоже видела, в каких туфельках Людка щеголяет, наверняка, позавидовала, себе такие захотелось? Так вот и Настя на них помешалась: хочу такие и только. Все магазины объездила, все ларьки и барахолки: нет таких, хоть плачь. Но, ты же знаешь, она настырная, если, уж, что втемяшится в голову, расшибется, но решит. Нашла в пригороде, одна пара завалялась, причем даже наряднее и оригинальнее Людкиных. Вот, только незадача: не ее размер. В продаже тридцать седьмой, а у Насти лапище тридцать девять. Но, не упускать же удачу из-за какой-то незначительной мелочи. Подумаешь, небольшая разница. Поднатужилась, превозмогая боль, кое-как напялила, но даже полшага сделать не смогла, чуть не завалилась. Но, продавщицы щебечут, вертятся вокруг нее. Им бы лишь сбагрить их: такой дорогой товар, тем более за городом, кому нужен. Вот и стараются:  

– Вы не беспокойтесь, туфли импортные, а у них обувные колодки больше: считай, приближаются к нашему тридцать восьмому. Так что, походите, они и разносятся.  

Уговорили, поверила Настя, купила, уж больно большой соблазн, не удержалась. Попыталась разносить: безрезультатно, только ноги изуродовала, теперь без ходунков шагу сделать не может. Поверила торговкам, вот и страдает за веру.  

Граждане! Проверяйте деньги и товар, не отходя от кассы. А уж верить или не верить, решайте сами.