люди, оставайтесь людьми

Вчера около двух часов ночи я сидел в телефоне — в городе была воздушная тревога. Листая Telegram, я зашёл в комментарии под постом о том, куда летят БПЛА. Среди множества сообщений выделился один комментарий женщины лет сорока. Судя по аватарке — обычный человек. Но в тексте было столько ярости, мата и искренней ненависти к русским, что если бы я процитировал хотя бы половину, эту статью пришлось бы помечать 18+, а в худшем случае — меня бы просто забанили.  

Я хотел ответить. Попробовать вразумить. Но вспомнил, как после одной дискуссии меня самого забанили в одном из наших украинских Telegram‑каналов. За что — до сих пор не понимаю. Поэтому я просто поставил эмодзи клоуна и закрыл комментарии.  

И именно тогда я задумался: за четыре года войны люди с обеих сторон постепенно теряют человеческий облик.  

В TikTok и других социальных сетях можно встретить ролики, где смеются над терактами и гибелью мирных людей. В наших украинских Telegram‑каналах нередко встречаются комментарии, желающие смерти «всем русским» — без различия, взрослым или детям. Возникает ощущение, будто русские дети чем‑то хуже украинских. Но это совершенно не так.  

Если в результате обстрела Белгорода погибает русский ребёнок — мне его так же жаль, как и наших детей, погибших от российских обстрелов. Дети не выбирают, где родиться. Они не голосуют, не принимают решений, не начинают войны. И обычные взрослые люди по обе стороны границы чаще всего не виноваты в том, что происходит.  

Но если посмотреть на комментарии с российской стороны — картина, к сожалению, похожая. Там тоже смеются над трагедиями, там тоже радуются чужой боли. Там есть радикалы, нацисты, но есть и люди, которые просто выросли в условиях пропаганды и ограниченного доступа к объективной информации. Иногда это глупые подростки, иногда взрослые люди с ограниченным критическим мышлением.  

С нашей стороны происходит похожее явление. Разница лишь в идеологических ярлыках, но суть одна — деградация сочувствия.  

Психологи называют это дегуманизацией — процесс, когда человек перестаёт воспринимать представителей другой стороны как людей. В военное время это происходит особенно быстро: противник превращается в абстрактное зло, в «орков», «фашистов», «животных». Это помогает психике справляться со страхом и болью, но одновременно разрушает моральные границы.  

Исследования показывают, что дегуманизация напрямую связана с ростом насилия и жестокости в конфликтных зонах. Например, анализ сообщений в социальных сетях во время конфликтов в Сирии и на Украине выявил, что пропагандистские и агрессивные комментарии ускоряют формирование «когнитивной блокады» — когда человек перестаёт видеть в другом человеке личность, а видит только объект ненависти.  

Да, Россия напала на Украину. Это преступная война. И злость, страх, боль — естественные реакции на потерю и угрозу. Но это не повод самим превращаться в то, что мы осуждаем. Желать смерти всем русским — значит становиться на один уровень с теми, кто желает смерти всем украинцам.  

Мы должны различать режим и людей. Режим несёт ответственность за войну, обычные люди — нет. Среди россиян есть противники войны, те, кто боится говорить, и просто обычные семьи, живущие своей жизнью. То же самое касается нас — украинцев.  

История учит, что дегуманизация делает нас уязвимыми. Самые страшные преступления XX века начинались не с оружия, а со слов — с убеждения, что «они» уже не люди.  

Дети, мирные жители, случайные люди — никогда не должны становиться объектом ненависти. Радоваться чужой боли, желать смерти детям — это проигрыш внутри себя, даже если снаружи кажется «справедливым».  

Я не призываю к мгновенной дружбе или примирению — это наивно. Я призываю к другому: оставаться людьми даже тогда, когда вокруг всё толкает к озлоблению.  

Не поддаваться массовой истерии в комментариях, не радоваться чужой боли, не превращать ненависть в норму. Потому что после войны нам придётся жить в этом мире, и очень важно, какими людьми мы к этому моменту станем.