Механизация планет, что движут свет назад

Нашёл по пачке «Carl roys» — карандаш,  

А может в сумме мнений ты — не дашь  

Сегодня плотный опыт — сквозь туман  

В еде любви последнего бы — сердца,  

Что съеден в полной личности — тогда,  

И мне за пятьдесят, но ждут — года  

Уже пропавший стилем — монолит —  

Внутри отбывшей точности — гранита,  

Как жил тому в меркурианской — тьме,  

Но в жёлтый день в очках — уже темно,  

И шаг напротив сердца был — давно,  

А дама убежала в личной б — козни,  

Когда бы помешалась в пытках — фраз,  

Мне снова там приемлемой бы — ночью,  

Что стала сильно верующей — к прочим  

Строениям ментальной блажи — в час.  

Тогда я был не годен, просто — рад,  

Что бокс мне сделал верность — наяву,  

А спорт и весь мой промысел — наград  

Сплотили плотный идеал — в тумане,  

Что был бы я влюблённым сам — в плену  

Той страсти быть Лауре бы — толпой,  

Я б точно вывел формулу — домой,  

Чтоб там вернуть тот вероятный — камень,  

Что бросил может в жизни — между грёз,  

Как сам был Уолтер, что почти — поднёс  

В натруженной критичности — свой вес  

Из недр дуги уже пронзённой — боли,  

А дама сердца мне же всё ж — жена  

И дети гибнут в полноте от — стен,  

Что суд нас разведёт и много — тем —  

Теперь сиять там будет — между права,  

Когда бы стилем готика в мой — дом  

Под Малунг загоняла ритмы — волн,  

А я пришёл в планетный дом — чудес,  

Где было всё таинственно и бледно,  

Но вышел весь в слезах, чтобы — тому  

Я сожран был судьёй, ведь не пойму,  

Что дети в два наследника — прожив —  

Там буду ненавидеть впредь — меня.  

В том доме скорби в Малунг — ото дня  

На трон судьи по вере — городской —  

Меня сегодня вызвали, чтоб — дать  

Отцовский стержень малой боли, чтоб,  

Я стал всё время думать, как — погас,  

Но родственников нет и много — глаз  

Теперь глядят на общество — жены,  

Которой тридцать лет и — не важны  

Там в душу щепетильной боли — сплетни,  

Она всё время в разум стала — мнить  

Какой-то стержень бренности — ума  

О прахе и войне, о том, что — тьма  

Придёт и дух поглотит — между нами,  

Но скоро в той религии — под страх —  

Сама распалась в нежности — чутья  

И стало сердце — сердцевиной дня  

В надгробной боли личности — предивной,  

Я думал, что не понял, что — почём,  

Где мог бы быть я идеальным — днём,  

Где в каждой боли личности — тюрьма,  

А там — Лаура думает мне снова,  

Что Малунг — город вечности и мне  

Приятно будет думать в той — весне,  

Коль скоро выхожу в надгробье — сам,  

Я, чтобы изуродовать там — нервы  

И выпить виски в древности — святой,  

Чтоб тот кто этот опыт — боевой  

Придумал может в страхе — преподать —  

Не был мне может исподлобья — грубым,  

Но сам я стал кидаться — на людей,  

Дразнить их обезьяньей формой — лет,  

А после — в миг отпрашивался в страх  

Уже готовой фобии — к болезни,  

Где спорт мне, как работа или — пот  

В глазах такой вот ревности — менять  

Свой путь артиста, чтобы не понять,  

Что там Лаура умерла — наутро,  

А сон Богов оставил мерный — дым  

И мне сказал, что будет — не один —  

Он дуть на прошлый юмор — между прав,  

Когда бы Уолтер обернулся — модным  

На том исчезновении бы — дней,  

Что прочат формой древности — теней  

Скульптурное кольцо проблемы — в ряд  

Той верности пытаться — убеждать  

Уже природой веры, как бы — в стиль,  

Где может будет будоражить — мне  

Та роскошь первозданной боли — вне  

Уже скабрёзной обращению — скорби.  

Тогда я Джейку может — подмостил,  

Что Тайлер будет также — говорить  

Подобный тон в суде и мы — под ряд  

Уже уложим смертью — целый ад,  

А с ним Богов тщеславной вехи — в нас,  

Где будет мне Лаура в тоннах — фраз,  

Как кроткая капризная б — мадам  

И тело в снисходительности — к лени,  

Где там детей не может — убедить  

Добраться в снах наотмашь — до нутра  

И вылить стиль манер себе — туда,  

Как мать уже пробитой формы — рока,  

Но что-то сами дети вдаль — чутья  

Опять мне отошли под стон — идей,  

И будто бы прокралась — синева —  

В последний космос личности — моей,  

Я в ней держался боем — из «ничто»,  

Там думал, что летать не стану — в ряд  

Такой любви трагической, где — сам —  

В боксёрской робе слился — во сто крат  

С обилием причин скупой бы — тьмы,  

Где сны мне снились всё же — городской  

Тому бы вдаль трагичностью — простой  

С Лаурой — между верностью и ленью.  

Там капал мелкий дождь и — по нутру  

Я шёл теперь по улице, как — плут —  

В расстёгнутом пальто, где — не могу  

Понять суды из прошлой боли — утром,  

А вечером я виски в дар всё — пью  

И мне не легче думать между — ран,  

Как там Лаура продаёт всю — хворь  

И просто убегает в стиле — дамы —  

К несчастью может древности — скупой,  

К гордыне светлой боли — городской,  

А Малунг ей приглядывает в — смерть  

Уже простой и обоюдной б — тенью,  

Но смотрит глазом в личности — пока,  

Она не знает время в той бы — тьме,  

Войной всё прикрываясь между — нас  

На самом откровенном — привидении.  

Купил билет до Мура, чтобы — вдруг  

Мне стало б интереснее — подруг —  

Найти внутри пути, чтобы — опрятно  

Там смерть свою встречать и — говоря,  

Увиливать бы в душу — этим ладно,  

Где в каждой городской примете — роет  

Мне новый поводырь — уже б историю,  

Как космос в чувство — что-то говорит,  

Так сел на поезд в личности — простой,  

Что долго до суда бы ждать — покой,  

А он через неделю будет — в смерть —  

Уже в простой фатальности — иметь  

Строптивый резонанс — перед «ничто»,  

Что также смотрит в древнее — окно  

И мне не замечает страх — чудес,  

А просто подмигнёт напротив — беса,  

Где сам я стал старик, но без — чутья,  

А с дерзким наслаждением — понять,  

Как можно город отпустить — и ждать  

Своих детей на том краю — дознания,  

Что вновь могли бы душу — укорить,  

Но правом быть мне в честности — уже,  

Как можно выиграть слово — по судьбе  

И ждать второй пролог — тому доверием,  

Где было всё, как раньше, что — дожди  

Мне шёпотом служили — между грёз,  

Ведь там октябрь и откровением — нёс  

Я сложный вывод вечности — в забвении,  

А сам Меркурий звал бы — вдаль меня,  

Ведь прочно отвечать не стану — в тон  

Уже капризов вечности — пленять —  

Мотив внутри потребности — отдать  

Свой сон от дней плохого в дар — руна,  

Где стынет только вечная — война,  

Как знак под отражением той — мглы  

В космическом раю, где все мы — квиты,  

Внутри ролей, в такой же боли — в мир,  

Что можем думать большему — уже,  

На глаз не подавая скромность — лет,  

Но вжавшись в полный светоч — на бегу,  

Что было бы так просто — умирать —  

В семье манерной боли, чтобы — ждать  

Свой отпуск, как космический — прибой  

На том конце задержанного — рейса.  

Я сам стоял и на платформе — дым  

Мне мелкой чередой струился — в стиль  

Тому с трудом замеченных — долгов,  

Где жизнью ожидаю в смерть — свою  

Отдать и может в честности — ума —  

Понять — насколько требует тюрьма  

Той формы необычной боли — вдаль,  

Где мне за пятьдесят и много — выпить  

Уже я не смогу в практичной — мгле,  

Не стану думать в личности — в огне,  

Что бросил сам детей, как по нутру  

Там лишь сошла с ума уже б — Лаура,  

Но вот, лишь сам подумал — отошёл,  

И метко познакомился — под шоу —  

Я с Филом, что стоял — перед лицом  

Моей прогнившей древности — с концом,  

Тогда не опоясанной б — с душой,  

Что можно думать в поезде — под вой  

Тому б меркурианской боли — в час,  

Что был вдали от личности — отныне,  

Пропавшей в боли страхов — навсегда,  

Но съеденной от страсти — между нег,  

Где Джейк не хочет видеть — имена  

Тому бы вдаль, как порознь — на деле  

Родителей, и просто сам — молчит,  

А Тайлер всё, подумав там — найдёт  

Подземный вход к реальности — стропил,  

Где много можно говорить — насчёт  

Той резвой боли личности б, когда —  

Я стал менять свой паспорт и — долой  

Сменил бы вновь прописку — на года,  

А Мур мне вывел счастьем — грозовой  

Подъём ментальной вечности — прожить,  

Неся мой паспорт встреченной — души,  

Как лёгкий бриз, что может — поменял  

Я слово в привередах сложной — жизни,  

А вот, Малунг остался — позади,  

Но горы с плеч не съехали — под визг  

Давно в пути отмеченного — сердца,  

Где Фил — был бедняком и не оббит  

Тем страхом воли к смерти, что толпа  

Тебя накажет в древности — клинка,  

Когда смотреть ты сможешь — между нас,  

Как образ на богатой воле — к миру,  

Но быть никем, не брошенным — на миф  

Уже другой планеты сделать — крюк  

В давно своей примеченной — заре,  

А просто думать в жизни — о деньгах,  

Но что-то Фил разговорился — мне,  

Я стал мелькать на образах — чудес  

И выпал в ровный довод — между злом  

И обликом вагона, где сидел в том —  

Мой друг теперь, что сам он — на беду  

Был скульптором и медленной — рукой  

Провёл меж глаз, как образумил — мой  

Порог внутри реальности, что — думал  

Я вымыслом — под натиск древней мглы,  

Когда читала там б Лаура — в смерть  

Те древние под сердцем в миг — стихи,  

Чтоб стиль вокруг приметы — обогнуть  

И стать уже бы верующей — в страх  

Своей судьбы, где убежать — смогу  

Я в личности любой, но быть — никем  

Теперь уже и для неё — под смуту.  

Смотрел тот Фил так странно, что едва  

Я стал ему подмигивать — под взлёт  

Уже другой фантазии, чтоб — впал  

Мой юный вечер к резкости — под торг  

На мир неоднозначный, где — горит —  

Семья уже другая в слёзах — вдаль,  

А дети просто мучают мой — мир —  

Внутри религиозной нити — зла,  

Я старым стал и ящик мой — под вес  

Уже внутри Меркурия б — пролез,  

Но что-то вышло в облако — под мир  

И там немного подмигнуло — мне,  

Как вспомнил я одну лишь шутку — вне  

Той личности искусственной, когда —  

Я думал анекдотами в той — тьме  

И дух людской всё развлекал — в годах.  

Сказал я Филу много шуток — в слёт  

Той розни, что до Мура — далеко —  

Мне ехать, а потом бежать — из рот  

Уже бы формы личности — в клинках,  

Где много образумил сам — людей,  

Но космос нынче мучил вдаль — полёт,  

Уже неоднозначной верхом — тьмы,  

Что Фил сегодня звал к себе — на торт,  

Он был немного пьяницей — под глаз  

Моих тому велений сделать — шаг —  

Уже навстречу дружбы — выбирать  

Тот рай внутри искусства — умирать,  

А может дальше думать, что — никто,  

Я стану для семьи другой — под взлёт  

Уже бы объяснений, где в — толпе —  

Сольюсь с придиркой личности — в уме,  

Так час за часом шли — мои года,  

А Фил смотрел мне в душу, как всегда  

Он думает сегодня выиграть — флирт  

И с дамой пообщаться — между снов,  

Но был он гражданином бедным, где  

Сидел у государства в том — в воде  

На луже необъятной боли — в ряд —  

Таких людей профессий, где — горят  

Бы стены просветительской — звезды,  

Что может бы назад несла — меня,  

Но думала, как новый — механизм  

От воли из практичности — познать  

И редкий стиль волшебной нити — глаз,  

Как смотрят люди на любви — приказ  

И там уже не смогут бы — понять,  

Что верх внутри цинизма ставит — сваи  

На медленном огне практичной — тьмы,  

Что космос нас соединил бы — в жар —  

Уже проклятий общих, как спортсмен  

Сегодня негодует выжить — в свете  

Своих проблем и жён, мелькая — им  

По внутренней тропе любви — в разгон,  

Однако, совершенства — вылить вон —  

Коньяк иль виски в метре — от любви,  

Чтоб быть там гражданином — от идей  

И формой необычной вслед — за ней,  

Но выдумать свой космос в ряд — от слов,  

Где будем мы богаты в этом — стиле,  

Коль сможем повернуть свой мир — назад  

И вылить смехом общество — под глаз  

Уже другой потребности — играть —  

В кону бы в мастерской такой — болезни.  

Где мимо мне бежит тот ворон — лишь,  

Он снова наблюдает в вереск — глаз,  

Как я зову Лауру, чтобы — в штиль —  

Она снимала свой поклон — в культуре  

Той важности Богов, где мы — вдали  

Отняли свой Меркурий в сердце — фраз  

И больше словом не бежим — прожить  

Такую точность от религий — в нас,  

А дети может высохнут — в пути  

И больше им песок внутри — не снимет  

Ту частность вида оборотней — мифов,  

Чтоб можно было открывать — назад  

Не свой вагон от поезда, но — смерть,  

А может опыт древний, где — иметь  

Ты можешь эту участь — вдаль дождя  

И быть себе — потребностью вокруг  

Ума — не оправдавшегося в счастье,  

Ума, перед которым стало — в нём  

Всё робко бы игрой забито — днём  

И встречено в потёмках формы — битой,  

Когда ты бьёшь стеклянный — ренессанс,  

А он от слов осколков — отлетит —  

Под поздний выдох древности — от плит,  

Тому не состоявшегося — в сплетнях —  

Наития прожить немного — в страсть  

И там принять бы долгий мир — на боль,  

Уже практичной совести, ведь — роль —  

Уму — неоднозначной формы ритма —  

Продрогшая мораль, где осень — мне,  

Как дама в том запятнанном — окне  

И смотрит в жёлтый поводырь — души,  

Где взгляд её неосторожно — вышел  

И мерит поздний стилем день — назад,  

Но сделать фатализм приятным — сам  

Не сможет подлый повод — между нас,  

А только в механизме там — продаст  

Скульптурное кольцо презрений, где  

И Фил мне будет открывать — клеймо  

Внутри давно замеченного — стиля —  

Рождения прекрасной боли — в нимб,  

Откуда сам я Богом стать — смогу,  

Но лишь жене там вверено бы — спать  

От долгих рассуждений вылить — их  

На уровень тревог, чтобы застыли  

Те робкие огни в подземной — мгле,  

Что поезд, вдруг, остановился — мне  

И стало как-то холодно — в мозгах  

Такой любви инерции — осенней.  

Вдруг, вышел сам и стиль уже — назад,  

Что сам же Фил признался, как умом  

Он был немного магом — между мной  

И образом строптивой боли — в мире,  

Что может он помочь в такой — войне  

Из сердца может женского — ко мне,  

Но тайно проросли там жилы — в яд,  

Как я смотрел на общество — назад,  

Я быстро согласился в жизни — той  

Отдаться воле может — роковой,  

В стоящем трюме возле — берегов  

Направленной болезни вдаль — волков,  

Где могут лишь по Филу — отпустить  

Той ревности края и в талом — сне —  

Я буду думать, что могу — кричать  

Внутри своей последней жилы — жизни,  

Он ввёл меня в гипноз и — между сном  

Я видел только ласковый — восход,  

Лицо Лауры в личности — простой  

И много, много уж тому — любовников,  

А после видел странный берег — грёз,  

Где там она сменяет сердце — тьмой  

На образ дамы может — роковой,  

Но всё же ограниченной — в болезни.  

Тот сон мне оказался вдаль — чутья,  

Как ласковый актёр, что может — я  

Немного прогадал бы — инструмент  

От выхода под рок — такого гения,  

Но в Мур приехав — стало лишь светло,  

Она звонит мне в счастье и — тогда,  

Я понял, что нашёл внутри — звено  

От той болезни в мудрости — прощания,  

Что смысл вернуть на место — я смогу,  

Но жизнь от той болезненной — звезды  

Не могут даже Боги бы — прельстить,  

Но страхом опустить уже — на сон —  

В душе такого общества, что — ввысь  

Я стал менять свой образ жизни, где  

И суд прошёл на высохшем — плато,  

А дети все согрелись мне — под медь  

И там внутри остались — лишь со мной  

Сегодня наблюдать восходы — глаз —  

Под Муром, что струится каждый — раз,  

Где воет ветер перемен — над леди,  

Но видит лишь Лауру, как — в лицо —  

Там смотрит смертью женщина — его,  

И вдаль любви оконченной — гласит,  

Что можно всё начать сначала, впрочем,  

Мне стало всё равно на этот — стыд,  

А Фил забрал свой выдох — и в меня  

Уставился, как мантия под — взгляд  

Проблем неимоверных — между крика,  

Что может прокричать тот скульптор — для  

Уже минуты древней между — мной  

И боксом — в цвете разного огня,  

Где я нашёл свободу в разум — злой,  

Что он меня послушался — под жизнь  

И там внутри Меркурия был — в ряд —  

Уже бы благородных женщин, где —  

Те вепри в страсть на отмель — говорят,  

Что женской лаской Уолтер — не богат,  

Но может дух спортсмена — укорить,  

А после станет жадностью — во сне  

Ту форму необычной леди — видеть,  

Когда бы маг мне нравился — под шарм  

Осенней боли в мудрости — прождать  

Второе чудо в чувстве б — существа —  

Его неограниченной б — болезни,  

Но всматриваясь с мелкой — суеты,  

Где воздух Мура вышел бы — святой,  

А может под Меркурием — парит —  

Там сокол новой личности — в любви.  

Так новый механизм души — назад  

Я снова запустил в прилюдной — тьме  

И там врага я победил, чтоб он —  

Узнал мой профиль по одной — звезде,  

Как бокса стиль на отмели — души,  

Что можно быть опричником — себе,  

Но звать на помощь счастье — и оно  

Тому бы слову внутренне — по моде —  

Уже не открывает смерти — глаз,  

Но думает назад, чтобы — пронять  

Пути от символичной боли — жить,  

Как раньше или в детство — осознать  

Свой вымысел от счастья, где у лжи  

Планеты смотрят в ряд — внутри идей,  

А может и людей, но — не обнимут  

Строптивый фарс критичности — своей,  

Тут взглядом Фил попробовал — сковать  

Мой разум возле ценности — пути,  

Когда бы механизм распался — в страсть  

Уже души прилежной, чтоб — найти  

В себе источник мудрости и — жить  

Не как тот маг, а просто — между снов  

В парящей цели времени, где — в ряд  

Ты можешь быть отмеренно — в себе,  

Тогда бы большей личностью — вовне  

Судьбы неаккуратной, чтобы — сны  

Смотрели только в нужные — глаза,  

Где много женщин пробуют — тебя  

На вкус тогда бы обращённой — лжи,  

А может механизмом — между черт,  

Где каждая планета смотрит — вдаль  

Печали многолетней мне — продать  

Давно тому отмеченный — пролог  

От первой вдаль семьи, что сам не мог  

Я выжить там, но детство — затерял  

И смысл внутри планетного — пера,  

Как только мне Меркурий — отзывал  

Бы ревностью ту душу — между слов,  

Где сам он был бы внутренне — готов  

Отдать сегодня честь в такой — беде.  

Я слушал Фила, засыпая — в жар —  

Своей неосторожности — понять,  

Что в Муре я живу уж — двадцать лет  

И тянет там прибрежный — диалект —  

Мне тонкий дамский проводник — в кону  

Уже благоговения — прильнуть —  

К той вечности, что жить могу — всегда  

Под сном внутри палящей воли — мира,  

А мир не отвечает вдаль — под треск  

От дам, в которых заплутал — и слез  

С такой величины проклятий — глаз,  

Что дети снова выросли в том — доме,  

Но были больше чуткими — в огне —  

На дне неописуемой бы — страсти —  

Пройти тот путь опять — и не ему  

Взрослением думать на одну — звезду,  

Но лично понимать, что Солнце им  

Давно внутри примечено, как мним  

Там тонкий аромат прибивших — слов,  

Внутри которых открывает — кровь  

Свою свободу в личности быть — здесь  

Уже бы старой мельницей — пути,  

Чтоб дамский трепет на уме — понять  

И стиль внутри разлива — темноты,  

Что вижу лик Лауры — каждый раз,  

Как снова обещает в жизни — Бог  

Мне опыт всё собрать, чтобы туда  

Немного объяснить приметы — в пух,  

Где дом уже цветущий — между сном  

Не можешь ты отнять внутри, любя  

Ту радость бы исчерченным — окном  

И подло зазывать туда б — любовь.  

Так Джессика в последней боли — глаз  

Меня сегодня укоряла — в жизнь,  

Что я прожил бесследно эти — дни  

И сам там не могу понять — огни —  

На образах скульптурного — кольца,  

Что вечно мчусь и радую свой — миф,  

Оттуда пригибаясь в редкой — мгле,  

Как Фил сказал себя вести — в войне  

Там с дамами бессчётной боли — вдаль,  

Однако, самоцели в жадность — лишь,  

Я буду редким откровением — мнить  

Скабрёзность ветхой силы — от огня,  

Но вверю поздний склон — на дне своём,  

И мы на том внутри семьи — споём,  

Что можно механизм там — наяву  

В планетной боли передать — судьбе,  

Как пала в ноги личности — одна —  

Она теперь сегодня в страсть — вины,  

Вина и может страха — выбирать  

Свой день внутри желаний — умирать,  

Но снова почерпнуть — на эталон  

Приемлемой скабрёзностью — души —  

Тот строгий космос в метре — от себя,  

Что Фил в глазах нашёл бы — и обвил  

В таком бессмертном поле — умирать,  

Но знать, что часто опытом — нельзя  

Свой мир чудес на яркости — унять,  

А просто, вылепляя день — снести —  

Опять под дамой в мужестве — себя,  

Свой вечный эталон и день — судьбой,  

Где Джессика не любит сон — плохой,  

Но смотрит Филу прямо — между глаз  

И может знает встреченный — апломб  

На дне переживаний между — нас,  

Что мы следим за множеством — умов  

Уже так лет пятнадцать, окрыляя —  

Тот дух волшебной гордости — стрясти  

Свой вымысел от спаянной — трудом  

Болезни нервной подлости — расти —  

Над личностью в искусстве — боевом.  

Где может боксом в чувстве — осознал  

Я смерть своих расстройств и — по уму  

Не буду долго думать, что — пропал  

Внутри такого счастья, как — ко сну  

Я мог бы приспосабливаться — здесь  

В рассвете гордой оттепели — видеть  

Потерянный апломб, где много — лжи  

На дамской форме личности — намедни,  

На области помады или — в страсть,  

На бренном поле, выеденным — мхом,  

Что можно распаять секунду — в нас,  

А можно двигать космос — каждый раз,  

Когда сегодня плохо в мире — дней,  

Где нет уже серьёзности — ролей,  

Но жилы внутрь на отмели — потухли,  

А сам я повзрослел, но много — жить  

Мне страшно, как под камнем — бытия,  

Я сам бы не могу понять — свой риск  

И вытянуть потребность, словно ввысь  

Тянусь сегодня в древней бы — войне,  

Немного насмотревшись дел — от ран,  

Где Джессика мне думает — поспеть  

Уже бы выше в радости, как — стала  

Она немного думать перед — сном,  

Что будет делать и о чём — читать  

Сегодня злой потребности — прононс  

О внутренней войне с приметой — форм,  

Где выше лишь — мужской подъём её  

И роль, как окаймлённая бы — жизнь,  

Которая сгустилась в супе — лжи,  

Поняв немного редкий скол — в любовь  

Безудержного смеха — между нас,  

Что можем мы прожить — уже тому  

Бы сотни лет, но умирая — в страсть  

Опять искать подвинченный — магнит  

На том же механизме злобной — лжи,  

Где сам бы ролью отпустил — слова  

На заданной потребности — играть  

С придиркой воли личности и — звать  

Уже другой вагон манер, чтоб там  

Мне Фил сегодня скульптором — ума  

Обнял примету дружной — простоты  

И ввёл в гипноз намеченного — завтра,  

От стиля, по которому — я ржу —  

В такой вот боли вечной, где могу  

Нести свой светоч страха — от людей  

И быть никем назад — в войне идей,  

Так быстро поворачиваясь — в ряд —  

Уже бы кукол в жизни мне — искать  

Обратный выход городской — на мель  

И пуд от откровений там — иметь —  

Свободу мести в жизни или — врать  

Себе — на том отмеченном краю,  

Что мог бы даму сердца я — обнять,  

Но сам внутри по крови — там горю,  

И мой подвох — не жизни б идеал,  

А тонкий ветер в механизмах — лжи,  

Где Мур теперь прикроет свет — назад  

От той внутри прогнившей — формы мне,  

От заданного поезда, чтоб — вдаль —  

Он метко отъезжал бы — между мной  

И Джессикой, что хочет — нарожать  

Как можно больше мне детей — порой,  

Но выше смотрит в осень — потому  

Громадной воли личности — в глазах,  

И может там я встречей — не пойму,  

Как сам обижен жизнью — умирать  

На верности мужского сердца — ей,  

Что мы в семье не любим — говорить  

О призраках скупой недели — в мир,  

Когда бы стала пятница там — плыть  

Под резкостью огней, где — не взошли  

Потерянные бивни в дань — волков,  

Но буйволами стали мне — пленять —  

Одно в душе мгновение бы — ждать  

Опять под женской грудью — идеал  

И ветер в серой маске — по нутру,  

Что чист я очень и тому б — настал  

Мой нервный опыт ревности — в плену,  

Но в чёрный космос не могу — бежать  

Назад по свету отражённых — лет,  

Они — мне только могут бы поржать  

Над вечной мерзлотой и — обижать  

Тогда бы страхи общества — в плену  

Болезни серой массы, где — под жизнь  

Ты сам бежишь и очередь — к нему  

Не сразу наступает словом — в мир,  

А только миф дотронулся — к губам,  

Ты выше стал и меткой бы — войной  

На свете отражений быть — никем,  

Но редким джентльменом — о покой.  

Пока я сплю, а Фил уже — бежит  

И магия под формой там — дрожит  

В тоске неуспокоенного — дня,  

Где может дамский голос — ворожит,  

Как камень в воду не кладёт — порой,  

А точно в ненаглядной боли — лжи —  

Мне думается к личности — прожить  

Опять свободный ветер — городской,  

Где Мур — настал и очень бы влеком,  

Где я мечтаю думать — о таком,  

Чтоб вырасти ещё немного — в страх  

Уже бы редкой формы быть — в глазах  

Там обликом боксёра, чтобы — врать  

На ринге в этой власти — быть никем,  

Но смело, отражая свой — кураж —  

На том потоке древности — проблем,  

Что дамы вновь забыли бы — по мне  

Свой строгий космос бередить — вовне  

Элегии — под верностью душить —  

Давно внутри пронизанный — апломб,  

Где Джессика уж может — не грешить,  

Но стиль стихов на мере — отражать,  

Как космос, что движением — назад  

Уловит мысли в будущем — пределе.  

И так мы рассекаем смерти — день  

На том конце искусства — умирать,  

Мы стали больше в вечности — одни,  

Там, думая — пленять уже Богов  

В тени не окровавленных — побед,  

Но внутренней серьёзностью — уйти  

От той проблемы сердца, где — вовне  

Ты сам не сможешь ворошить — уже  

То прошлое, что было так — давно,  

Тот свет, а может призрак — бытия,  

Где дамский шелест уст — не видит миг  

От обликов посредственного — в нас,  

Но я увижу страхи между — тьмой  

И сном внутри космической — зари,  

Где видимый рассвет там — впереди  

Украсит словом Джессика — теперь,  

Коль стали мы игрой души — назад  

Над ловкостью поникшей — суеты  

От жизни может прожитой — на «ты»,  

А может — бесконечностью в тисках  

Крамольной боли точности — в мозгу,  

Где дым тому копается — и ждёт,  

Что вылетит там новый — идеал  

Внутри природы космоса — в оскал,  

И будет дружно говорить — в годах,  

Что мы уже простили сон — судьбой,  

Движением воли загнанных — туда —  

Бы степенью формальности — людей,  

Что прожит мир планетный, а — года  

Не сразу опустели в мир мой — впредь,  

Но жив сегодня в страсти — посмотреть  

Я словом в филигранное — «люблю».  

Оно не стало падать — между мной  

И Джессикой, но также видит — мель,  

Где старый в тон ответ — уже бежит  

Ко мне наотмашь встреченного — дня,  

Чтоб формой философской — дорожить,  

Не миром подзывая смерть — извне,  

Где движешь ты назад дорогу — в ад  

Такой болезни на одной — вине,  

А после мысли в пропасти — сложив —  

Не сразу отомкнёшь пути — к любви,  

Но будешь долго рассуждать — уже  

Об обществе погибшем, где лежишь  

На кладбище пробитой воли — в ряд  

Уже с приметой откровений — вне  

Давно внутри задуманной — войны —  

От форм судьбы фатальной — тишины,  

Чтоб пропасть та не пряталась — в уме,  

Но томно ворошила свет — в огне —  

Той кальки форм от древности — понять  

Стихи внутри стихии — будто дать  

Им старый оттиск вероятных — черт  

В людской дороге между — бытия,  

Коль скоро станет общество — твоим  

И жизнь внутри не вычеркнет — тебя,  

Как стиль пути назад или — поток  

От формы совершенной боли — мнить  

Тот свет внутри планет, чтобы иметь  

Обратный оттиск идеалов — в смерть.