Нераскрытая душа

Мои ноги не переставали в ускоренном темпе сменять друг друга. Они взбудоражили высохшую землю, пребывавшую до моего внезапного появления в покое после душной летней ночи, однако следы на ней недолго держали искаженную форму из-за неожиданного освежающего дуновения ветра, откуда-то исходящего из бескрайней степной дали.  

Голова перестала цепляться за сменяющие каждую секунду тревожные мысли. Осталось в ней поглотившая всё сознание тёмная пустота. Связаны они были с моим утренним сном, не похожим на предыдущие, которые казались всегда ничем не примечательными, оттого и забывались после пробуждения. Это сновидение осталось размытым до сей поры, но осадок после него заставил пробудить в глубине души то забытое чувство....  

Мне было четыре года. В этом возрасте люди мало что осознают и понимают. Это время в какой-то мере было для меня спокойным, мимолетным мгновением. После него многие жалеют, что так быстро растут и узнают всё больше и больше о явлениях, происходящих вокруг них. Иногда хочется не нести все заботы вовсе и сбросить с себя, словно тяжелый груз с плеч. К несчастью, полное осознание этого до меня дошло уж слишком поздно, ведь всю жизнь меня удерживали под собой совершенно другие проблемы, не дающие сделать свежий глоток воздуха. Не считаю и по сей день себя повзрослевшим человеком, имеющим свою важную роль в обществе. Я остался всё тем же тринадцатилетним тупым мальчишкой, не знающим даже, как решать простые математические уравнения, что уж говорить о своих целях и мечтах.  

Семья у меня была небедной, но и не богатой, а всё благодаря бабушке, с ней я не знал ни голода, ни холода в морозные ночи, забывал о трудностях и спал крепким сном в теплой кровати. Мама не любила, когда бабушка забирала к себе внука домой, и недолюбливала в частности меня, поскольку из-за моего рождения мой папа ушел от нас. Мама винит в этом бабушку, которая заставила оставить меня, разрушив тем самым любовную линию своей дочери, ибо они оба не хотели ребенка.  

Увы и ах, теперь я за это по какой-то причине отхватываю сполна от матери. Я стараюсь не оставаться на квартире вместе с ней в беспокойный промежуток ее истерии. Вдобавок мама недолго оставалась на месте, между сменой работы та делала большие перерывы, заставляя меня лишний раз встрепенуться, поэтому я часто сбегал на ночь домой к бабушке. Такие отпуска, конечно же, оплачивались по инициативе ее матушкой. Поскольку бабушка имела довольно неплохую пенсию для поддержки себя и своей семьи, проблем в обеспечении всем необходимым для жизни у нас никогда не было. Из историй моей любимой старушки я узнал, что работала та раньше на государственной должности в какой-то компании и занимала там роль большой шишки. Ее истории — отдельный выделяющийся пункт в моей памяти.  

Каждый понедельник моего посещения сопровождался ее рассказами о оконченной карьере и быстро кончавшейся романтикой. Успел и вызубрить их настолько, что побаиваешься при вновь заслушивании показаться мертвым в глазах. Я и в малом возрасте ценил этого человека, она заменила мне мать, которая при удобном случае выставляла меня за дверь квартиры. Однако с моим взрослением мама поутихла и перестала в спокойном состоянии обращать на меня какое-либо внимание.  

Детство у меня тянулось относительно неярко. Маме не позволили отпустить меня в детский садик, инициатором этой затеи оказалась бабушка. Много добавочных ссор протекло по этому поводу, но последний настоял на своем и взял на себя руководство по моему дошкольному развитию. С утра пораньше бабушка приходила к нам на квартиру, подаренную дочери на ее двадцатилетие, и с уговорами вытаскивала из слабого хвата матери меня. В ее скромном, просторном доме, где был почти что коридор из прикрытых дверьми комнат, составляющие: кухню, зал и конец — спальную комнату, я оставался до следующего дня. То прекрасное время я не забуду, даже потеряв память: переступая деревянный порог, оказываюсь в короткой прихожей, бабушка торопила меня к завтраку, будто бы я ее долго желаемый гость, встречаемый теплыми словами, уютом обустройства и вкусной едой, достававшейся мне только в этом месте, ведь у меня дома с этим дела обстояли куда иначе. И каждый раз, когда я усаживался за стол, бабушка вечно причитала еле слышно о том, как меня мать не кормит и какой я у нее худой. Хоть я и знаю на этот вопрос ответ, но порой меня веселит связанная с этим отмазка, что именно из-за этого я такого небольшого роста, хотя это и неправда, мама тоже невысокого роста.  

После долгожданной утренней трапезы я нехотя, но перебарывая свою детскую упертость и лень, да садился вместе с бабушкой за рабочий стол в ее маленькой, хорошо освещенной из-за широкого окна спальне и учился читать и писать. Больше всего мне нравилось в этом: преодолевая половину бабушкиного учебного плана на день, она разбавляла это скучное время сказами о интересных исторических мифах, в которые та искренне верила и постепенно передавала их мне. Даже свой серебреный кулон на цепочке подарила, символизирующий поддержание равновесия между мраком и светом. Только в зрелом возрасте я сомкнул линию, состоящую из множества древних историй, сохранившихся в этом мире в воспоминаниях душ только в южной части самого большого материка и в северной, где люди продолжают складывать из рассыпанных кусочков целый пазл, чтобы найти истинный, вложенный в человека смысл его бытия. В современности человечество же считает это одной большой и сложной в понимании, необоснованной со стороны науки сказкой. Они стали искать другое обоснование зарождения человека на этой земле и его цель пребывания уже в сформированном мире.  

Бабушка поведала мне этот фрагмент зарождения со стороны религии по-другому, но, как я понял из рассказанного, первые уникальные своим способом прихода в этот мир люди, подобие появлению растения, на начальном этапе химического соединения образовывались в глубине твёрдой среды под влиянием всплеска неизведанной энергии, повлиявшая на реакцию. Возникла в связи с этим шаровидная крепкая оболочка, в которой начался формироваться живой организм. В последующем с ограниченным запасом накопившегося кислорода в легких он вылез из своего, так сказать, кокона в почти таком виде, какой мы имеем сейчас. Тот прорылся к верху благодаря ногтям пальцев, и первое, что тот смог созерцать, — яркий свет на поверхности, подаривший многим существам жизнь. Тот всплеск — дело творца, создавший и до появления людей множество видов сущностей, перечислять нет смысла, у меня на это нет времени и сил. Желания тоже.  

Со временем, когда люди переживали не самый лучший опыт начала своей жизни в дикой среде и смене погодных условий, сам создатель решился помочь своему творению попросту пережить этот этап и освоиться в пространстве. Поговаривают, что люди видели его обличие в виде длинно темноволосой девушки, лица которой так люди и не смогли передать в своих рисунках.  

Я в это охотно верю, так как в одних действиях творца не оканчивалась поддержка. Он передавал малую частицу своего знания, ограниченное на его морали: "Чтобы ни сделал человек, судьба распорядится с ним заслуженно. ", "Какое бы ни было время, оно успеет встать на твою сторону... " — два главных правила создателя, заставившие в то время всё человечество верить и строить на них свои принципы и нормы в образовавшемся обществе. К сожалению, люди сейчас не признают всё выше сказанное, хотя было множество подтверждающих этому факторов и событий, но для тех это — обычное совпадение.  

Чем дольше я жил рядом с бабушкой, тем короче становились мои любимые мифы, поскольку, когда древний человек окреп духом, творец перестал представать перед его глазами, словно под землю ушёл. Оттого и предположение, что всё это были выдумки предков, чтобы заменяющее их поколение продолжало жить по тем правилам и не несло вред окружению, ведь надзиратель не щадил за проступки никого из живых существ. Но это уже совсем другая история, которая у каждого разнится и неполна из-за малочисленных слухов, оставшиеся, как ни странно, только на языке людей. В связи с чем нет представлений, как он выглядел. Единственное, что было известно о нем, так это его роль в этом мире: конкретно от него могла зависеть дальнейшая судьба человека. И было много подтверждающих этому случаев, когда, пойдя против убеждений творца и попадаясь на глаза смотрителя в совершении дурного намерения, данного носителя души обязательно ждала в будущем беда.  

С обеда до чуть ли не самой глубокой ночи я мог без перерывов слушать мягкий и убаюкивающий голос бабушки, ведающий мне эти истории до мельчайших деталей. Они не прерывались даже во время прогулки по нашему посёлку и за его пределами. И они хорошо натренировали мою память, из-за чего я быстро освоился в малом возрасте в округе и не боялся заблудиться по обратной дороге с магазина домой.  

Настолько исторические рассказы меня зацепили, что любые книги вызывали у меня при первом же их виде нелепую сонливость, вследствие чего я мало читал. А после энергичного, утомительного проведённого дня я уже в полусне, лёжа в спальной комнате на кровати бабушки, любил представлять, как первое, древнее поколение переживало те события, затронувшие их в то время.  

Это были прекрасные дни. Когда мне исполнилось семь лет, они, словно ранний утренний туман, испарились тогда, когда я совсем этого не ожидал. Бабушке стало плохо в один вечер, и ей пришлось покинуть, из переданных слов врачей, ненадолго дом. Поскольку в моём захолустье не было больниц, лишь побитая временем поликлиника, которая не поможет с возникшей проблемой, ей было необходимо уехать в другой город. Мне пришлось вернуться в квартиру, и вновь придётся терпеть мамино недовольство по отношению ко мне. Думал я поначалу, когда меня, сбегающего, настойчиво оттаскивали от дома. Однако на родном месте я сидел за кухонным столом спокойно, передвигался по коридору украдкой и тихо, и даже уснул я без страха. Похоже, она приняла ту мысль, что прошлое не изменить и нужно как-то с ним продолжать жить дальше. Мы не разговаривали между собой встречаясь, так и к этому всему она стала постоянно ходить на работу. Я наконец-то начал чувствовать себя более свободней в своей спальной комнате, чем когда-то, живя рядом с ней.  

Сменившиеся холода снова начали бороться за своё место с теплом. Лето уже подходило к краю временного конца. С тех пор я получил много писем от бабушки, часть из которых уходила маме в руки. Она их усердно прятала от меня у себя в шкафу в комнате. Мне даже в голову бы не пришло пойти в ее спальню и найти бумажные конверты, трусость хоть где-то уберегла меня. Поскольку именно мать ходила забирать их с почты, я никак не мог перехватить ту в этом. Однако этот жест явно отсылал на что-то не самое приятное, чего моя полупустая башка не могла представить. Моё веселье также тогда и закончилось, не остановившись на выше перечисленном. С наступлением осени меня погнали в школу, в которую я с упрямством собирался, но мамин обратный взгляд на мои слова по этому поводу сразу же ставил меня на свое место.  

Я неспеша продвигался по пустой светлой улице, но так и не дошёл до калитки школы, оставшись сидеть где-то в тихом месте на бордюре, отсчитывая минуты до своего возвращения. К несчастью, я увлёкся, и уже постепенно тень, отбрасывающаяся от невысоких жилых зданий, смешалась в сплошную тёмную массу. Теперь я думал не о времени, я думал, как не отхватить за свою внеплановую задержку. Поторопившись вернуться, я придумал несколько отмазок насчёт моего долгого отсутствия, но, на моё удивление, в окнах квартиры не горел свет. Забыв их в тот же час, я с облегчением выдохнул и вошёл в тёмный подъезд, откуда я поднялся на второй этаж. Дома никого не было, и я подумал, что мама тоже задерживается на своей работе, поэтому я принялся ожидать её в своей комнате, расположившись на складном диване. В давящей тишине через время послышался нарастающий, знакомый, глухой стук ног об твёрдый бетон лестницы.  

Я не вышел встретить её, и через несколько минут та сама это сделала. Распахнув приоткрытую дверь маленького помещения, снаружи пролился яркий белый свет, исходящий из кухни и заливший мой пыльный ковёр. Мама не сразу вступила со мной в разговор, словно она не находила подходящих слов. Её тёмный силуэт застыл в дверном проёме, походя с каждой секундой на устрашающую каменную статую.  

–Как тебе первый день в школе?  

После долгой паузы послышался её уставший голос.  

–Нормально.  

–Понятно.  

Знала бы, что я прогулял, не ответила бы так спокойно. Хотя после этого мне стало слегка стыдно, и я пообещал себе, что на следующий день, так уж и быть, схожу туда. Надо же мне как-то это описать бабушке, а то она так с воодушевлением хотела проводить меня в первый день в школу...  

После недельного похода в данное сомнительное заведение я еще никогда не чувствовал себя таким отчужденным. В первый же час урока все уже друг друга знали и сидели рядышком с избранными друзьями, обсуждая между передышками учителя свои интересы и истории. А я забился, как всегда, в уголок и ждал, когда эти, будто пытка, учебные часы наконец-то закончатся. Я и по-прежнему не нахожу в этом интереса и выгоды, поэтому просто пытался найти себе какое-то отвлекающее занятие, либо же спал на задней парте. Всё из сказанного, конечно же, не шло в моё письмо бабушке. Она бы наверняка расстроилась, узнав правду, и начала бы переживать за мое будущее, а ей нельзя в данный момент нервничать, вдруг ей станет только хуже. К слову, мне все же один раз попало за простодушное отношение к учебе, но на первый раз наш добрый классный руководитель не стал доносить об этом маме. Больше я не спал во время уроков. В этот раз заместо сна моя голова забивалась давно услышанными рассказами, чтобы как можно скорее скоротать протяжное время. Я бы всё отдал, чтобы сейчас услышать их вживую, однако моё желание под конец дня так и не было исполнено. Помимо этого, я понял из всего случившегося, что, кроме нашего школьного руководителя, который волновался за мою неуспеваемость, всем было плевать на меня. В то мгновение я забил и на прилежность во внешнем виде, новая купленная специально для школы одежда бабушкой была отложена на дальнюю полку моего шкафа и заменялась обыденными балахонами.  

И как бы безделье не пыталось протекать в безмятежной форме, моему покою на следующей учебной неделе пришёл конец. Я прочитал мысли в тот момент учителя: "чтобы не расслаблялся". Ну и злой я тогда был. Он подсадил ко мне за ещё одну полупустую последнюю парту одноклассника, который, судя по лицу, тоже был не в восторге от выбора учителя. Однако единственное, что я испытывал тогда, — испуг. Тот был выше моей мамы! А это вдвойне хуже!  

И как бы я не молился, чтобы каждый прожитый день рядом с этой пугающей личностью закончился спокойно, мне всё же не обернулась удача, и меня прилюдно унизили в самый неожиданный момент, скинув со стула на пол. Не такого внимания я хотел в душе. Редкостный мудак... Это не было больно, скорее обидно, что в этом случае я не был способен как-то повлиять на него, а учитель только подлил масло в огонь своим неуместным действием. Я невзлюбил её. К счастью для меня, этого идиота выгнали из кабинета, оставшееся время прошло в точности, как и до произошедшего, однако уже не для меня.  

Как и всегда, дождавшись, пока школа опустеет, я хвостиком за последним учеником выполз на школьный небольшой двор, откуда рассасывалась вся толпа в единственной открытой калитке. Подходя к ней, я вновь пересекся с ранее виданным лицом в полный рост, которое в ту же секунду мне хотелось скрыть от своего взгляда, лишь бы случайно не переглянуться с ним снова. Однако безвольно я шёпотом, мимо проходя, промолвил в его сторону: "Недоумок". Сто раз буду жалеть об этом!  

–Че сказал? Когда это мы так осмелели?  

Позади спины донесся его грубый голос. Я попытался уже было сбежать, но тот остановил меня одним движением, вцепившись мне в плечо.  

–Че слышал! – тонко воскликнул я. -Думаешь, раз выше меня, то и можешь делать все, что в голову взбредёт?  

–Хах, забавно, не боишься второй раз получить?  

–Тебе это вдвойне потом обернётся!  

Тот миг длился по моим меркам вечность, тянув мое беспокойство выше к горам, но ныне казалось, не более минуты. Тот отпустил меня, и я смог увидеть его детально ухмылку на лице.  

–А ты не такой уж и глупый. Но доносить — не самый лучший твой исход.  

До этого я бы никогда не додумался, хотя, если бы он мне и вправду нанес травму, заметную невооружённым глазом, все бы указали правильно на виновника. Тогда бы и несдобровало бы ему, а значит, бай-бай, чудо в перьях, я больше тебя никогда не увижу в своей жизни! Но было всего лишь одно "но". Я чисто физически тяжело переношу боль. Пришлось отказаться от этой возникшей затеи.  

–Меня зовут Динх, давай дружить?  

–А?  

От такого поворота событий я встал в ступор.  

–Че молчишь? Не хочешь, как хочешь.  

Он неторопливо обернулся и направился в противоположную сторону от места, где я стоял пораженным.  

–Подожди, ты смеешься надо мной?  

Остановил я его вопросом.  

–Нет. Я на полном серьезе. А что?  

–Ничего.  

–Так что?  

–Ну, ладно...  

–Не хочешь прогуляться?  

–Хочу.  

Мы каким-то образом нашли общий язык. Я до тех пор думал, что тот день будет самым ужасным за последнее время, но все быстро переменилось, и я впервые обзавелся другом, который сам захотел со мной общаться. Теперь вранье по поводу дружбы с одноклассниками в письмах, посылаемых бабушке, стало недействительным. И я этому был рад.  

Согласившись следующим днем еще раз прогуляться после школы уже за пределами маленького городка, наше с ним бурное обсуждение о том, как наша одноклассница отнесла нас скрытно, но явно недолго, к низшему классу среди учеников, и как с нашей стороны шло поливанием ее самыми неприятными слуху словами, резко оборвалось, будто бы силы малость покинули наши тела. Но с переводом духа и небольшой паузы необходимо было набраться побольше сил для возобновления работы в таком же темпе аж до самого вечера. За короткий промежуток общения с ним я столько наслышался и нахватался неизвестных слов, которые, по его советам, не стоит употреблять в культурном обществе и в кругу семьи, что с моими постоянными вопросами по поводу значения этих слов он сам порой не до конца знал их понятия и неловко затыкался, как смешно это ни звучало. Мое внимание в момент умолкания отвлеклось на наше местонахождение, которое представляло из себя пустые заросшие окрестности. Степная местность окружала тупиковую дорогу, по ней мы неспешно и бездумно продвигались вдоль. Лето всё так же не хотело уходить, солнце ещё сильно припекало даже с наступлением вечера. Усевшись в колючей траве под густыми ветвями дерева, тело постепенно остывало в прохладной тени. Мы снова возобновили утихший разговор.  

–У меня, кстати, дома есть мяч, хочешь, я как-нибудь принесу его?  

Мяч? Я ни разу не играл с ним. Да и если говорить об детских игрушках, то у меня остался только подаренный бабушкой плюшевый медведь да пазл, который я закинул куда-то в своей комнате и плюсом потерял несколько деталей от него, из-за чего тот терял свой смысл.  

–Никогда не пробовал с ним играть.  

–Ха-ха-ха-ха! Серьезно? Когда я жил в деревне, мы только с ним и играли! Тебе понравится, будь уверен.  

–Тогда принеси завтра.  

–Не.  

–Почему?  

–Завтра меня не жди. Я после уроков сразу же убегаю домой.  

–Что так?  

–Да я тупанул. Пришел поздно домой, а соседка настучала за это. Завтра приезжает опека, надо встретить с распростёртыми объятьями, да и дел по дому накопилось...  

–Опека?  

–Ой, не вникай, еще та головотрепка.  

–Жаль, я теперь занять себя дома не могу, а бабушка не собирается возвращаться в ближайшее время.  

–А с кем ты живёшь?  

–С мамой.  

–А папа?  

–Ушел.  

–Ха-ха, долбоеб, как подолбаться — мы первые, а как расхлёбывать — последние.  

–Да не в этом отчасти дело. Я в целом нежеланный у них обоих был.  

–Вот как. А вот у меня заслуженно сдох в подворотне.  

–Не говори так.  

–С чего вдруг?  

–Звучит неправильно...  

–Да мне все-ра-вно, он и не любил нас, чего жалеть?  

–Не знаю.  

–Ну вот и все. Разговор на этом окончен.  

–Прям все?  

–Да, устал я. ~  

–По домам, значит?  

–Ага. Давай, еще увидимся завтра.  

От того диалога у меня было неприятное послевкусие, будто все переданное от бабушки блага имели дыры, которые не закрывались из-за противоречия. Я весь оставшийся вечер ломал над этим голову, но, не сыскав этому хоть какое-то объяснение, свои мысли по этому поводу отложил в темный ящик, на полку вместе с теми подаренными школьными вещами. К тому же через время мама вернулась с работы, наверняка принеся новую весточку от бабушки.  

В письме я получил на свои вопросы ответы: как ты себя чувствуешь — уже лучше, когда вернешься домой — пока не знаю, милый. Помимо нового листа в конверте лежал, как и всегда, мой прошлый, в котором в некоторых словах она исправляла мои ошибки, прям как диктант писал. К моему скорому удивлению, исправления с каждым разом уменьшались, это что-то да значило. В тот же день я спросил маму, не могли бы мы съездить к бабушке когда-нибудь, но та сказала, что она сама пока не хочет никого из нас видеть от усталости. Я принял это терпеливо, уйдя, как дан был ответ. Не став писать тотчас обратное письмо, я лёг с приятным утомлением спать, но не успел уснуть сразу, я стал вслушиваться в шум, исходящий от маминой возни на кухне. Она что-то готовила, судя по ударяющейся об друг друга посуде. Та часто от нехватки времени в будние дни готовила ночью, чтобы рано не вставать. Сейчас мне её жаль, ибо если научился готовить, ей не пришлось бы обессиленной стоять на ногах и что-то делать кроме сна, но в будущем ей стало немного легче с этим.  

На календаре уже показывалась ранняя весна. За этот промежуток времени много что произошло. Бабушка так и не вернулась спустя свое долгое отсутствие. Мама призналась, что та давно болела, но прием лекарств, которых я не видел, позволяло чувствовать себя как и до ухудшения состояния. Мне бы хотелось узнать, как эта дрянь вообще появилась и почему ее нельзя вылечить. В последние дни ее болезнь уже перестала поддаваться обычному лечению, поэтому бабушке сейчас попросту нужен постоянный присмотр и уход, чего я в свои восемь лет не мог дать, так как был ещё тем разгильдяем. Не учился, слонялся черт где попало, прогуливал редко уроки, но зато научился играть в мяч и уклоняться от подножек Динха, перестав тем самым разбивать себе локти и сдирать до крови на руках слой кожи. А зимой я и сам зачастил с этим, толкая его в спину в сугроб. Придурковатый, но и я характером сам далеко не ушёл. С ним я вышел из построенных рамок и чувствовал себя как будто вольной птицей. Мы дурачились, дрались по пустякам, к слову, я всегда проигрывал и по силе, и в частности от своего наипрекраснейшего внешнего генетического фактора, но переубеждать тогда меня не было смысла, пока я сам с взрослением в переходе на кулаки не начал отступать, мало ли еще мне голову пробьёт.  

На этом перечисление не кончается. Как я позже узнал, у мамы появился ухажёр. Когда я об этом впервые узнал, мне стало даже как-то радостно, что её время не будет ограничено моим отвратным существованием и работой. Тем более что та вновь стала распускать руки из-за недолго продлившихся вызовов в школу по моей неуспеваемости и срывов уроков. Однако чем больше цифр прибавлялось к моему рождению, тем сильнее мне становилось все равно на жизнь свою, на мамино недовольство, которое под влиянием моего равнодушия угасло, на то, что её человек начал появляться у нас дома и учить меня жизни. Дядя, что ты до меня докопался? Засунь свои нотации знаешь куда? Встретившись с ним, тот показался мне не таким, каким я представлял его изначально: он был выше мамы, лохматый, прям как я, и не особо ухоженным. Меня это слегка вогнало в неприятный шок. В голосе, однако, дядька не показался каким-то отвергающим, что не скажешь о его внешнем виде. Значит, пока не стоит беспокоиться за их отношения?  

И всё же мама, поняв, что учиться в ближайшие годы я не собираюсь, дала предупреждение: если я не закончу школу, то меня оттуда выгонят пинком под зад, и тот же пинок прилетит уже из дома. Благо я не отличался в этом один в классе, и от этого мне было намного легче на душе.  

–Ты так паришься из-за этого?  

–Меня моя мама, в отличие от твоей, способна на это.  

–Да забей, учителя вытянут, им не особо выгодно нас оставлять на второй год или на отчисление подавать, репутацию школы подведут, — так я услышал от моего любимого директора!  

–А как экзамены сдавать будем?  

–Забыл? Мы же в категории низших слоев.  

–Ты так это спокойно говоришь, смирился?  

–Да ну это благополучное будущее, я и так думаю, что в скором времени с голоду помру на холоде, если не придумаю, откуда денег побольше содрать, а то мать все сбережения тратит на своё удовольствие и не хочет идти работать. Заебала эта дура, ни о чем не думает, кроме о себе хорошенькой.  

–М-да уж.  

–Мдакает он.  

–Могу посочувствовать, легче станет?  

–Да пошёл ты.  

–А может, детдом — не такая уж плохая идея?  

–Идиот? Ты хоть представляешь, как там живут?  

–Ну, хотя бы крыша над головой и в тепле.  

–Ага, не выйти за пределы, не покурить, заставляют делать всё насильно, как это хочет управляющий. Все дели, все общее. Хуйня затея, гений. Уж лучше я со своими буду подворовывать и на этом копейку иметь, чем всё до этого перечисленное.  

–Когда-нибудь за это вам прилетит, и будет очень больно.  

–Накаркай мне еще! Я уже на практике так три года, никто пока ничего не заметил. Помню, ты говорил, что мать твоя не дает карманных денег, хочешь, пристрою?  

–Нет, не надо мне еще проблем. Знаю я "твоих", одни взрослые мужики.  

–Приукрасил, они только недавно школу закончили.  

–Облегчил дело.  

–Ну, как знаешь.  

–И все равно жить так долго не получится.  

–Я не планирую так долго мучиться, просто в моем возрасте не допускают к работе, да и кому я нужен? Как выучусь — пойду улицы подметать, как говорят наши учителя. Кстати, я смотрю, наш классный руководитель стал много с тобой общаться. Чё у вас там?  

–Да ничего. Просто изначальное её решение по нахождению мне друга слегка обернулось против неё же.  

–Хе-хе, это она запомнит надолго.  

–А еще сказала, что ты плохо на меня влияешь.  

–Ничего не меняется. Сколько бы она ни общалась со мной и моей матерью, всё на первом плане поначалу кажется идеальным, пока не всмотришься в задний. Все эти обещания — пустышки, да и только.  

–И дальше только хуже?  

–Переубеждать взрослого человека — это как идти с голыми руками против человека с топором. Думаешь, я не пытался? Пф, тут даже взрослый не поможет, потому что у неё крыша поехала с моим отцом. И чё она так к нему привязалась, ну были школьными друзьями, ну работали вместе, жили... Выживали, скорее, что теперь, всю жизнь из-за него ныть? Ах, сука!  

–Лучше бы выбрал второе.  

–Неа.  

–Угу.  

–Хоть убей, не пойду.  

–Это потому, что ты будешь по мне скучать?  

–Ага, щас, мечтай.  

–Не хочет признавать, что думает обо мне каждый вечер перед сном.  

–Я буду думать о тебе, как бы мне не отхватить за то, что ты окажешься в травмпункте.  

–Ах вот какой из тебя друг!  

–Н-ага. Пока не забыл, нам как-то надо расширить круг общения.  

–Нафиг надо.  

–Да надоел ты мне. Уже всё рассказал тебе и посвятил в свои будущие планы.  

–Я тебе не клоун, чтобы развлекать тут.  

–Не похоже.  

–И что ты предлагаешь сделать?  

–Есть несколько маленьких одиночных групп в классе, не считая девчонок. Две остальные адекватные, но в одной из них у меня есть личная неприязнь по отношению к не выделяющейся сейчас особе. Тогда... Знаешь Пэтчуса и Моргянса?  

–Оба странные типы на взгляд.  

–Выбирать не из чего.  

–Давай без меня на рынок.  

–У вас были какие-то тёрки между собой, пока меня не было? Или ты ревнуешь?  

–Хорошая попытка меня задеть, но нет. Просто мне лень.  

–Ну и ладно.  

Если честно, это всё же меня немного тронуло за чувства. Имея единственного друга и теряя его в других людях, чувствуешь себя одиноко. Словно съел запретный плод и кроме него ни о чем не можешь больше думать. Все те возникшие знакомые ощущения, которые были схожи с прошлым дошкольным временем, стали чужими, ныне воспринимаются болезненно. Если бы только бабушка была рядом со мной, я так бы и не думал и не переживал на ровном месте.  

Перейдя в шестой класс, моя мама всё же решила вместе со мной навестить бабушку. Спустя столько времени! А всё потому, что дешевле доехать на машине маминого любовника, чем кататься туда-обратно с пересадками на электричке. Какая глупая отмазка!  

Три часа были потрачены не зря, и я вновь смог увидеть её. Она так изменилась с последнего момента нашей встречи, но, к сожалению, не в лучшую сторону. Явно было видно, как эта дрянь изматывала её тело. Мама была суха на слове и в итоге оставила нас наедине. Все те двадцать минут мы без умолку выливали накопившиеся свои эмоции и теперь уж не на бумаге. В тот день она особенно была радостной, словно мы не виделись вечность. Когда время начало поджимать и я потихоньку начал собираться с мыслями покинуть её, на бабушкином лице спала улыбка, а глаза заблестели от холодного света люстры палаты. Я крепко обнялся с ней на прощание и поскорее вышел из больничной комнаты, чтобы при ней не расплакаться, как девчонка. Оставшейся день я даже не помнил, в голове была просто тупая пустота.  

Во время сборов и отъезда я пропустил весенние дни школы. И кто бы знал, что именно в это время он исполнит своё задуманное. Как будто я бы ему помешал, или же тому было настолько скучно в школе, что тот прибег к замене. Я не спешил знакомиться с новой компанией, Динх настаивал на обратном, однако я испортил его планы, всё ещё был в не настроении, поэтому не пошёл с ними тремя гулять в последний день учёбы. В любом случае этот дурак расскажет мне обо всем, когда мы останемся вдвоем вечером сидеть на пустом тротуаре и, как всегда, болтать о своем. Но я даже не задумывался, что тот на самом деле захочет творить. Я предполагал о его настоящей цели и вербовке, тем не менее не до такой же степени... Украденное в ночное время будет распродаваться днем открыто?.. Отличная идея, просто супер!.. Я в этом участвовал. Я не хотел. Что-то во мне перевернулось с ног на голову в последующие месяцы, из-за чего меня в это затянуло.  

Прошёл год, а меня до сих пор не отпускает, лишь в школе и рядом с одноклассниками я более-менее забываюсь о произошедшем горе. Зимой этого года бабушка внезапно скончалась. Мне было трудно переварить эту новость, донесённую от спокойных слов мамы, которые сказом добили меня в тот же вечер. Я не был на похоронах, я попросту не смогу увидеть этот надгробный камень, под которым покоится самый близкий мне человек. Она больше не дышит, она больше не может слышать. Она больше не посмотрит на меня своими тёмными ласковыми глазами и не произнесёт, как любит меня. Я окончательно и бесконтрольно забил на её переданные принципы.  

Человек, заслуживший иметь после кончины своей покой, попадает в белую комнату, как её ещё называют теологи — белое пространство. Находясь в нем, с первых же секунд остатки духа человека погружаются в вечный сон, который бы носитель души желал бы неосознанно прожить вновь. Но те, кто сильно провинился и нарушил правила творца, будут заточены до конца существования этого мира в тёмной комнате, в которой они будут проживать осознанно, будучи уже мёртвыми, и наедине со своими прошлыми воспоминаниями. Надеюсь, бабушка, в своём сне ты видишь меня не бездарем без будущего, а всё тем же маленьким и беззаботно проживающим эту жизнь внука.....Совсем о нем забыл упомянуть. Наша компания состояла теперь из пяти человек, включая зачинщика и его рыжую шавку.  

–Уже совсем близко экзамены, надо бы хотя бы аттестацию подтянуть, а то влепят недопуск.  

–Да? -протяжно и в то же время тихо сказал я.  

–Чё ты.. Совсем раскис, да уже третью за день высасываешь.  

–Э-эх, отвали.  

–Если ты так и дальше будешь мямлить, я тогда уж к своим пойду пораньше, чем с тобой тут сидеть вечером в такой гнетущей атмосфере.  

–Ты вообще спишь?  

–Так ведь сейчас каникулы, весь день в моем распоряжении.  

–Тебе не надоело?  

–Ещё спрашиваешь.  

–Не об этом.  

–О чем тогда?  

–Ты совсем изменился в поведении. Не такой, как раньше, стал. Небось там относятся к друг другу так же, как и ты сейчас, раз начал их повадки перенимать и обращаться с нами, словно с животными на поводу.  

–Не понимаю, о чём ты.  

–Это ненормально. Ты стал ненормальным.  

–Заткнись, я тут не серьезничать пришёл и характеризовать свою личность.  

–Тогда вали, куда шёл, раз разбираться не хочешь.  

–А мы чё такими серьёзными стали, а? Небось её смерть тебя заставила так быстро повзрослеть?  

–Завали хлебальник свой и не смей упоминать её при мне!  

–Ой-ой, ну, хотя бы расшевелился!  

–Да потому что ты задолбал лезть туда, куда не просят!  

–Опять началось. Что вы такие замкнутые все.  

–У тебя уже есть шанс уйти от этого, что тебе мешает?  

–Мало платят, сущие гроши.  

–Ага, а за эту сомнительную перепродажу и закладки ты много сдираешь!  

–Достаточно, чтобы жить и не задумываться, будет ли у тебя сегодня на ужин хотя бы хлеб, или ты голодным будешь спать. Да и растаскивать у неё надо потихоньку, иначе передознется.  

–Какой же ты дебил, а.  

–Помалкивал бы лучше, всё же не бесплатно ты получаешь это.  

–Да это дешевые сигареты, я и без тебя мог бы их купить, если не возраст.  

–Хорошо подмечено. Но был бы ты умнее, ценил бы всё, что я делаю.  

–Ну-ну...  

Ещё одна пешка, которая бы выполняла отодвинутую давно задачу. Я уже и не думал об учебе и обо всем, что с ней связано, из-за чего мой допуск к экзамену все быстрее падал в пропасть, сверху, на краю выступа его вообще невозможно было бы найти глазами. И Динх быстренько решил эту проблему, втиснувшись в доверие к необщительному однокласснику, который хорошо учился. И теперь он помогает всем в нашей группе с домашкой. Однако после ранее случившегося я не уверен, что плану суждено до конца осуществиться. Бедняга не знал, что его еще ждет. А он в нашей компании так оживился и стал более сговорчивым. До инцидента. Важно отметить это. В некоторой степени я обязан ему. Он вовремя заступился и принял удар на себя, а я вернулся на сей раз живым и невредимым домой. Я давно стал побаиваться Динха, с его переменчивым настроением жди беды. И она пришла, но обошла меня. Какой я ужасный человек, раз радуюсь этому...  

По лицу не было видно тогда, но в глазах у меня считывалось удивление от того, что Хандстед ещё не послал Динха на три буквы при приветствии. Новое начало учёбы и такое весёлое известие...  

–... Так и как у тебя лето прошло, мы за это время вообще не пересекались, словно ты под землю провалился, а, Хандстед? Как твой взрослый, не хворает?  

–Что у тебя за привычка? Совать свой нос куда не просят.  

–Я не люблю, когда мое любопытство неудовлетворено.  

–И зачем оно тебе? Будто жизнь от этого переменится в лучшую сторону.  

–Да, не изменится, ты прав, и твоя взяла, не буду больше докапываться, а то смотрю, уже обозлился, не отпускает никак весна, хе-хе. Но хотя бы ответь, что ты делал все эти три месяца один? И ещё за причесон поясни.  

–Всё, как и до нашего непредсказуемого столкновения. И это волновать тебя не должно, ведь тебе прошлая была не шибко по душе.  

–Хех... К примеру?  

–Увы, тебе это не дано.  

–И что же?  

–Как насчет чтения книг?  

–Оу, не-е-е-ет..  

–Ну я же говорил.  

–Ладно, у меня жизнь повеселее.  

–Да ладно тебе, это довольно-таки интересно, чем заниматься сомнительной деятельностью с целью заработка. Всем нажитым не откупишься в четырёх стенах запертой комнаты.  

–Но, как ты и сказал, мне это не дано.  

–Что затрудняет изменить это?  

–Много чего...  

Они так мило общаются, будто ничего не произошло в конце весны. Напоминает нас в первом классе, когда еще не задумываешься о взрослой жизни и предстоящего расхлебывания забот. Но все те моменты постепенно рассыпаются в памяти, всего лишь отрывками вспоминаю их теперь. В особенности следующий день после запланированного нашего сбора полной компанией в нашем секретном месте. Я этот день вообще не помню, хоть убейте. Как проснулся, как прогуливал первые уроки и как... Вот же дурак, я не сдержался всё же и так жалею о содеянном... Меня до сих пор бросает в дрожь только от этой мысли и своего внутреннего замысла... Я не хочу, она этого не простила бы мне..  

Однако тот день оказался ключевым для моей будущей жизни. Мне был послан во сне знак всевышним — неожиданно ко мне явился посланник со знакомым и при этом еле различимым ликом. Не припомню, что тот сказал мне тогда, у меня словно уши были ватой забиты, и слышал только непонятный трезвон, но по какой-то причине я быстро, придя в сознание, сделал окончательно выбор. После бессонной ночи из-за боли в теле, непрекращающегося обезвоживания и до самого утра трещащей головы я поперся в школу с утра пораньше, чтобы, не дай бог, не пересечься лишний раз с Динхом. Хоть и с утра мама от моего болезненного вида хотела оставить меня дома, мне пришлось через остатки сил сделать вид, что всё нормально, и сказать, что просто не выспался.  

На часах было пять утра. Еле передвигаясь, я все же дополз до нужного мне места, и удача в этот раз повернулась ко мне лицом. Наш классный руководитель к семи часам уже был в своём кабинете. Мне так было неловко с ней говорить! Переборов себя, я все же рассказал ей обо всем поверхностно, чтобы его за решётку не посадили вместе с остальными, я ещё не настолько дегранул и не настолько стал жестоким, но ломало меня до самого вечера, в связи с чем я плохо контролировал себя и речь в том числе.  

Всех наших в компании созвали на ковер. Меня там не было, не было и на уроках, я ушёл обратно домой, мне так было хуево.  

На следующий же день я все же явился обратно к с виду подавленной неполной компашке. В душе я уже прощался со всеми ними, однако мое внутреннее любопытство хотело узнать напоследок, какой итог из всего этого выльется. А вылился он в полный пиздец в виде вывихнутой челюсти Моргянса. Звиняй, но мне было не так уж и жалко тебя, в отличие от нападающего. Совсем свихнулся бедненький мальчик. Ну и отхватит же он за всех нас. Лучше было бы, если на его месте оказался Динх, потому что я сознался перед уходом ему!  

–Постой, я хочу кое-что сказать...  

У меня аж ладошки вспотели и начала кружиться голова.  

–Сейчас? Ты дубу дал?  

–Я после смолкну, как ты этого и хочешь.  

–Пэтчус, тогда дуй без нас к классухе.  

Он оставил нас вдвоем, как и хотелось бы, но я, блять, жить ещё хочу!  

–Это был я.  

–Что?  

–Я донёс ей о том, что ты натворил.  

–Ты...  

Господи, какой у него был взгляд! Он был готов меня убить на месте!  

–Извини, но, надеюсь, что теперь ты задумаешься над своей жизнью и бросишь это всё...  

Как у меня в этот момент дрожал голос! А он тупо пялился на меня, потом просто ушёл следом за Пэтчусом! Ах, меня этот момент просто выворачивает до сих пор! Когда я остался стоять возле входа в здание школы, как вкопанный, я желал провалиться окончательно под землю. Он знает, где я живу...  

В этот раз я остался на последних сокращённых в связи с случившимся уроках, на которых появился лишь я и Пэтчус из нашей всей бывшей компании. Голова не варила, поэтому я всё время пялился в окно и не вникал в речь учителя. Впрочем, как и всегда. После бессмысленного отсиживания я не торопился возвращаться домой. Я почему-то остался сидеть на тротуаре в самом глухом уголке нашего захолустья и докуривал сохранённую последнюю сигарету. И тут я задумался: а правильно ли я поступил? Я испортил им двоим жизнь. Что будет с Хандстедом и Динхом после? У них и так жизнь — не сахар, а тут еще и такое... Я, честно, не ожидал такого исхода. С этой мыслью я шел по вечерней улице домой. Никого из знакомых я не встретил по пути. Может, это и к лучшему. Я не чувствовал себя живым все эти часы времени до сна. Меня все эти события так измотали, что мне теперь нестрашно, что будет дальше со мной. Но придя обратно и увидя, как моя мама безмятежно готовит на кухне и даже не посмотрела в мою сторону, во мне возникла сильная беспомощность и растерянность.  

–Мама, прости меня, такого идиота...  

–Что опять случилось?  

Она отложила готовку. Мама не стала кричать снова, на мое удивление, что от меня несет перегаром, и подошла ко мне, стоящему полусгорбленным в дверной раме кухни.  

–Я не знаю, как дальше быть...  

–Совесть проснулась? Наконец-то понял, что такими темпами ты не закончишь учёбу?  

–И из-за этого тоже...  

Проскулил я еле слышно. Я почувствовал, что мои щеки намокали от холодных скатывающихся солёных капель. Пытаясь скрыть их дрожащими ладонями, мама, присев возле меня, взяла своими тёплыми мои руки, не успевшие вытереть наплывшие слёзы, падающие прямо мне на потрёпанную и изодранную местами футболку.  

–Чего же ещё?  

Не сумев вымолвить хотя бы одно слово из-за прерывистого дыхания, она отпустила мою руку и вытерла своим большим пальцем мой заплывший от воды глаз. Её спокойный ровный голос привёл меня в чувства.  

–У тебя есть ещё время, чтобы исправить своё положение, просто возьми себя в руки и начни. Будет непросто, но ты не опускай их.  

Встав на ноги, мама вернулась к плите, где что-то варилось. Я неспешно продвинулся следом за ней, но короткая дорога моя остановилась возле стола. Усевшись на стуле, я уткнулся в пол. Не заметив движения в мою сторону, её голос вновь донёсся до моих полу оглохших ушей, разбудив меня от лёгкой дремы.  

–Ешь, пока не остыло.  

Я послушался её.  

Мое положение не просто оказалось на дне, оно провалилось под него. Единственное, что ещё не было потеряно, так это письменность и моя небольшая начитанность, однако в естественных науках я был дыркой от бублика, да и они не связаны никак с моими принятыми убеждениями, отчего постичь их — трудная задача. Учителя, заметив, как дохлый червь пошевелился с внутренним стремлением жить, стали давать мне дополнительные индивидуальные домашние задания и советы, как нагнать всю программу к экзаменам.  

После инцидента я не увидел лишь одного из своих бывших друзей. Его всё же убрали куда подальше, хотя по большей части Динх был во всём этом виноват. А тот так же ходит с надменной мордой, но больше без своих основных дружков. Как сложилась его дальнейшая судьба — я не знаю, да и не хочу знать. Теперь мне на него плевать. И, судя по всему, ему тоже, раз за всё это время мы даже и слова не проронили вслед друг другу. Ныне же я забил голову своей подготовкой к предстоящим учебным итогам, продвижение к которым были ну очень не покоряемыми для меня. Вдобавок проснулась ломка, не дававшая мне спокойно жить, но у меня не было ни денег, ни возможностей, а окончательно бросить курить после столько пройденного времени оказалось сложнее, чем сама учеба. Это было болезненней, чем отход после проб котиков, и тогда я себя сильнее запугал, чтобы не коснуться их больше в этой жизни никогда. Но здесь иная песня, с которой мне тоже предстоит долгая работа.  

В один вечер мама за ужином спросила меня: "Пойдешь сразу работать или попытаешься поступить куда-нибудь? " Я не задумывался пока насчет этого. Это вогнало меня в замешательство. Ещё недавно я начал подтягивать знания, а уже нужно решать, куда идти. Я был не готов дать сразу ответ. Не услышав вновь от меня ничего путного, мама предложила пойти учиться в церковно-приходскую школу. Лучшего варианта и не придумаешь, ибо идти дворником или продавцом в ларьке в нашей глуши — не вариант. Пожилые люди и без меня справляются на этих должностях на отлично. Согласившись с ней, она сделала мне милое одолжение в виде устройства меня в одну из них, находившуюся в нескольких километрах отсюда. Теперь у меня появилась цель в этой жизни, и я буду к ней двигаться, поскольку изначально бабушка этого и добивалась...  

С горем пополам я через два года заканчиваю школу, сдав экзамены, на которых меня, видно, жалели принимающие учителя. Не зря я усердно старался за короткое время приблизиться хотя бы к уровню Пэтчуса. И, как мама обещала, собрала мне необходимые на первое время вещи и повезла вместе с её любимым человеком в другой город, где я останусь на долгие годы дальше учиться.  

На новом месте, как и всегда, я долго осваивался в социуме, но быстро влился во весь происходящий движ. Я много узнал здесь, чего бабушка мне не рассказывала: обряды, традиции, подношения, придуманные человеком, и, конечно же, полная подробная история начала верования.  

Когда первое родившееся человечество столкнулось с противоположной ему жизнью и явлениями, с которыми оно не умело противостоять, постепенно те начали вымирать из-за долгой адаптации и растерянности в дикой природе. Тогда творец, не выдерживающий незаслуженной участи невинных душ, решил пойти против своих правил и явился перед недавно рождёнными существами. Главной проблемой этого вида была разобщённость, которая же и губила их. Придержавшись совета, люди сплотились и стали выживать вместе. В ту пору творец не покидал подолгу сотворённых его руками новых существ, подталкивая тех в начинаниях. Он научил их, как добывать пищу и чем питаться, как скрываться от опасности и как переживать заморозки. Именно благодаря этому у людей начался процесс становления речи, что упрощало передачу информации и коммуникации, и в то же время формирования единого алфавита и развития письменности, в которой была описана их проходившая жизнь. Однако не удалось сохранить первые записи, лишь только в третьем поколении было изобретено подобие бумаги. Но уже к этому моменту творец перестал приходить к людям, посчитав, что человечество в состоянии самостоятельно существовать.  

С появлением культуры и норм в обществе всё строилось на учениях создателя. Основные правила служили вечным контролем над сознанием и действиями человека, поскольку оспаривание их каралось изменой судьбе и заточением в тёмной комнате после смерти. Недаром творец перед исчезновением старался внедрить в неокрепшие умы своих сознательных существ принцип равновесия между противоречивыми эмоциями, чтобы люди не вредили друг другу и живым существам под влиянием внутренних чувств. Он знал изначально, на что эти создания способны. К сожалению, в восьмом поколении не только стиралась память о построенной вере, но и снятие сознательного ограничения, приведшие в будущем к войне между двумя братскими народами за территории. Поскольку на данный момент в последнем поколении нет даже неслыханности об этой религии, то общество попросту перестало поддерживать её. Из-за перечисленных в совокупности событий произошли с не лучшей стороны последствия в форме малого распространения, постоянных споров об этом сомнительном движении, угрозы сохранения истории как веры, так и версии происхождения человека. В будущем времени люди либо забудут окончательно об этом, либо же, мол, такого не было, ведь доказательств о существовании творца нету, поэтому веса в этих сказах и слухах не имеется.  

И всё же мне кажется, если люди продолжали бы в это верить, то не случилось бы потерь, страданий и вновь образовавшейся разобщённости....  

И почему я вдруг начал вспоминать это?..  

Зря я так бежал, теперь ещё сильнее в теле раздалась резь. Невыносимо. На ногах я больше не могу стоять, тревожный знак, эх...  

Какое же серое небо, однако. И так темно, учитывая расположение стрелок часов, указывающие явно не на начало вечера. Моргая, иногда проваливаешься надолго в пустоту. Это чувство помогает притупить острую боль, от которой я на мгновение задумываюсь, а не покончить ли мне? Но я так хочу вернуться домой, к человеку, подарившему мне жизнь, и снова увидеться, хоть та не сильно любила меня... А может, вообще дела до меня не было никого, и отправила она меня сюда только ради избавления? Тогда зачем я так бежал? Куда?.. В город...  

Мне было страшно там оставаться, честно говоря... Оставаться в тусклой маленькой одинокой комнатушке, где было так душно, что ещё немного, и мои легкие бы лопнули от большого противного вдыхания воздуха, пропитавшегося металлическим запахом, сочившимся из всех деревянных стен щелей. Оставаться в уголке моего временного жительства, которое начало стремительно пустеть, на что не рассчитывал никто на этом свете в целом, нет больше желания. Уверен, что творец знал и это, но не успел уберечь... Или же он так хотел проучить нас? Показать, на что на самом деле способен человек? Я не знаю... И надо ли теперь?  

Бывало, когда-то мне нравились местные пейзажи, напоминающие мне дом бабушки. Оттого я не стремился сбежать от нахлынувшей в последние годы скуки, верно? Но мои глаза не обмануть, это место всё же чужое. Здесь оказалось не лучше. Нигде не лучше мне ныне быть...