Жертва безумия

Пространство вокруг дышало своей жизнью. Стены пульсировали во тьме, а свет непонятно агонизировал сквозь заколоченные окна и закрытые шторы.  

Эта светоагония била по глазам того, кто был хозяином этого дома. Он давно забыл своё имя и возраст, свою жену, которую он зарубил топором, а тело оставил гнить в углу, — он тоже забыл.  

Этот мир более не был знаком его красным от слёз и недосыпов глазам. Теперь этим миром были лишь ободранные стены с следами от ногтей и ударов топора.  

Преследовали его страшные видения. То ли демоны, что пытались съесть душу, то ли ангелы без крыльев, которых Бог изгнал из рая, — и лезли они со всех щелей потустороннего измерения, дабы познать живую плоть жильца этого места. Резвыми ударами топора жилец разрубал эти иллюзии, думая, что противостоит самому коварному и опасному злу во Вселенной. Вселенной, которая была лишь в его голове, но он об этом и не знал. Время от времени он ловил на себе чужие взгляды. Он не понимал, кто же за ним наблюдает. Иногда ему казались глаза — они появлялись в стенах, на потолке и даже в самом пространстве. Но виделись они ему не как ангелы и демоны, а как что-то, что было в голове, но при этом образ их он мог видеть и перед собой, будто бы они существовали на самом деле. Когда ему не нравилось, что за ним наблюдают, он кричал и размахивал топором. Однажды эти глаза появились в то время, когда он проявлял сексуальную нужду с усопшим телом своей жены. Он уже подходил к окончанию соития, но не смог выдержать этих взглядов в спину, поэтому, высунув член из покойницы, развернулся, дабы отбить от себя гадкие взоры. В этот момент случилось так, что он изверг из себя жёлто-зелёное гнилостное семя, которым окропил пространство, стены и пол. Глаза ушли, а он тем временем опустился на пол и принялся мокать своим грязным пенисом лужицу кончи, а затем натыкивал всем этим во влагалище убитой им жены, которая уже кишела тараканами и личинками мух. Он больше не знал, что когда-то это была его возлюбленная, но явно ощущал, что нужно её осеменить.  

Когда его посещал голод, он лакомился её плотью и жителями, что населяли её тушу. В ответ она лишь скалились безгубой улыбкой и смотрела на всё это пустотой своих глазниц. Бывало, организм не принимал такую пищу и через рвоту выводил обратно. Жилец падал на пол и начинал нализывать языком рвотные массы, похлюпывая их губами, дабы вернуть обратно в организм. Он не знал, кто он и зачем убил свою жену, он не знал, какой сейчас год. Он не знал, сколько сейчас времени, потому что часы в его доме уже давно встали. Так же, как и не знал, что за пределами его мира расцветал другой, в котором он когда-то жил, но уже давно забыл об этом.