История--ч--4

Как я уже упоминал, участок наш был большой, если не громадный.  

И как-то в детстве это не замечалось. Помнится, что по краям участка были кусты колючек, или шиповника, и как-то они никому не мешали. И я, как только научился зажигать спички, научился там разводить костёр, и печь на нём выкопанную из земли картошку, старую гнилую и сморщенную. Не потому, что не было молодой и здоровой, а потому, что старая была вкуснее на вкус.  

А в длину наш участок протянулся метров на 200. И в конце его была площадка не вскопанная, в длину метров на 10, а в ширину-- 2 метра. И всё это было покрыто зелёной травкой И никто пока её не вспахивал, достаточно земли было.. тут отдыхали копальщики земли, тут же в лунках разводили огонь  

Чаще землю копали, о вспашке что-то не слышно было.  

И вот однажды осенью, после того как убрали картофель, Дедушка попросил меня: сбегать на ту площадку и проверить, -- погасли ли угли костра, который горел там днём.  

А уже было темно, и ту площадку и полянку видно не было, и была уже осенняя темнота.  

Не помню, из каких соображений Дедушка так попросил меня.  

Первые десять метров я пробежал легко, Но дальше мне стало что-то мерещиться: то бесконечная длина дороги, то какие-то дикие звери, поджидающие меня на поляне, и всякие страхи и ужасы. …  

И всё это рассеялось, едва я ступил на знакомую полянку. Оглядываясь назад, я еле видел огонёк лампы на кухне.  

Но страха уже не было. И тишина была очаровательная. Ни лая собак, не других шумов. И на другой улице, до которой было так же далеко, всё было тихо.  

И на противоположной улице огоньков не было…  

Звёздное небо я ещё как-то не научился разглядывать, но и там было тихо.  

(Эта площадка, для костров, лет через десять, превратится в грязную дорогу, окаймлённую двумя порядками частных домов. Власть не нашла другого места для расширения города, кроме как использовать чернозём для новой улицы. )  

А скорее всего, этот «карман» чернозёма и послужил закладке станции и города.  

То что всё вокруг было глинами разноцветной окраски тогда не имело значения… Воможно…  

А пока, – я продолжал осваивать новый мир.  

На восток, от нашего дома, было два ручья, очень водные весной, но почти пересыхающие летом. И через них проходил тракт на Иркутск.  

Вначале там были мосты, это на тех ручьях, в дальнейшем они—ручьи пересохли, и даже последний, где бежал ручей, это на Крутинке, так называлась гора, а скорее – междугорье, и там ручей пересох. Когда я несколько позже бродил по лесам, то довольно часто натыкался на старый Иркутский тракт: это далековато в лесу, Но запоминалось, потому что Тракт был хорошо замощён камнями, так что на нём росла только трава. И он тянулся…как-то никогда мне не приходило в голову исследовать его: ну есть и есть, а далеко ли он…? Как-то всё время путь лежал поперёк его?  

Примерно в километре назад от Крутинки, это уже в черте города, пролегала трасса с севера на юг. Юг – это Саяны, а север—это подобные нашим «гнёздам» очаги чернозёма.  

С крыши нашего дома хорошо просматривались далёкие холмы Севера. И эти далёкие холмы, как обрывочки носового платка, весной становились зелёными, потом становились желтыми, и, наконец, снова чёрными… До снега…  

А в начале этой улицы, -- небольшая мельница, (может быть, от того ручья работающая), на которой мы мололи сушёные ягоды черёмухи, и зерно на муку.  

Тут же рядом располагалось кладбище, наполовину заброшенное, очень светлое и солнечное.  

Там почему-то из могил торчали металлические трубы, небольшого диаметра.  

Я полюбопытствовал, -- что это и зачем? И мне пояснили, что если кого-нибудь по ошибке закопают, а он внезапно проснётся, то в эту трубу он может покричать, и его откопают.  

Глупо, но похоже на правду… но как это вдруг, --если зазвучит эта труба?,,,особенно если вечером… это ведь и обкакаться можно…  

А на другой стороне улицы размещался Стадион. Как раз напротив кладбища… и под вой трубы забивается гол!  

И эта замогильная труба запомнилась навсегда.  

А ещё дальше была железная дорога, та же самая, что была вблизи нашего детского садика.  

И на этой дороге, несколько к востоку, выделялось своей мощью некоторое высокое здание непонятного назначения, но интересное своей непонятностью. Нечто каменное.  

И эта непонятность выяснилась, когда я лет через десять с плюсом, стал работать на нашей железной дороге….  

И ещё пара таинственных построек обнаружилась на нашей железной дороге.  

Конечно же, что мой Дедушка знал некоторые тайны нашей дороги, но никогда о них не рассказывал. (А я и не спрашивал. )  

Так что до всего приходилось додумываться самому. (А для Деда это было понятным бытом).