Где эта улица, где этот дом?

ГДЕ ЭТА УЛИЦА, ГДЕ ЭТОТ ДОМ?  

Старики, наверное, еще помнят: когда-то в людных местах, у вокзалов или на главных городских площадях, стояли довольно невзрачные будки, небрежно слепленные из досок и фанеры. Чем-то они напоминали современные газетные киоски, только гораздо меньшего размера, более бедного внешнего вида и скромного остекления. Назывались они, кажись, то ли Горсправка, то ли Справочное бюро, уже не упомню. Скромные, неприметные, сиротливые, а сколько полезных и нужных услуг они оказывали. За две копейки тебе предоставят адрес проживания человека по одной, названой тобой, фамилии. Больше того, попутно, сообщат: сколько в городе у него однофамильцев и полных тезок. Тебе только остается выбрать из них нужного.  

Еще две копейки и сообщат: как и на чем туда доехать, куда идти от остановки.  

Спектр услуг этим не ограничивался, он был широким и разноплановым: список и адреса городских учреждений, как они работают, какие службы имеются, что предстоит в культурных заведениях и еще много-много другого. В общем, по современным меркам – такой всезнающий прототип модной ныне «Алисы». За небольшим открывающимся окошечком сидела хозяйка будки. Это, как правило, женщина уже в возрасте, солидная, терпеливая, уравновешенная, давно живущая в городе и хорошо знающая его. Молоденькие не котировались из-за их вспыльчивости, торопливости и не обходительности с надоедливыми клиентами, да и город они знали весьма поверхностно. Из рабочих атрибутов внутри на полочке лежал только увесистый гроссбух, универсальное вместилище всевозможных справок и сведений самого невероятного характера, и видавший виды телефонный аппарат прямой связи без наборного диска. Этого ей хватало, чтоб ответить на самые заковыристые вопросы клиентов. При затруднениях, она брала тайм-аут, куда-то звонила и через непродолжительное время давала ответ.  

Служба пользовалась спросом и у местного населения, преимущественно у недавно живущих в городе, и, особенно, у только что приехавших чужаков или неорганизованных туристов. Но, шло время, технический прогресс и цивилизация меняли привычки и потребности общества и будки постепенно ушли в историю. Принцип: «все вокруг колхозное, все вокруг мое» сменила выгода. Копеечная такса не давала дохода, не окупала расходы. Да и городским властям стало не досуг заниматься такими мелочами: других дел по горло, одних социальных программ в Москве напринимали, не успеваешь отбрехиваться о выполнении.  

И вот теперь приезжает такой человек в город по каким-то своим делам или просто так, из любопытства посмотреть город, выходит из вокзала: а, куда дальше, как узнать, у кого спросить? Идет в полицию. А, они и так из происшествий не вылезают. Да, и подозрительно, чего этот чужак интересуется местом проживания нашего горожанина, благие ли у него намерения, не затевает ли чего? Своих преступников хватает, а тут еще пришлый набивается: не в розыске ли он, надо бы базу данных проверить. В общем, нежданный гость доказывай, что ты не верблюд.  

Остается одна сомнительная надежда на помощь случайных, отзывчивых местных аборигенов, коренных жителей города. Свидетелем такого случая я недавно стал, о чем поделюсь с вами.  

Еду я на двенадцатом трамвае. Утренняя суета давно схлынула, народу в салоне не много: кто безмятежно дремлет на удобном сидении, кто безучастно смотрит в окошко, кто о чем-то шепчется с соседом. Так уж повелось, что в такое время дня в общественном транспорте пассажиры ведут себя спокойно, степенно, громко не разговаривают. В вагоне тихо, не считая убаюкивающего монотонного стука колес на рельсовых стыках, и, невпопад, звучащей информации об остановках.  

Вот на одной из таких остановок в вагон вваливается грузный, явно не местный мужчина. Одет не по погоде, за спиной рюкзак, в руках сумка, держится не уверенно, немного растерянно и стеснительно, типичный приезжий из провинции. Шум и суета большого города его оглушили, поэтому говорит громко и выразительно, чеканя каждое слово. Чуть отдышался и к первой попавшейся пассажирке:  

– Не скажете, я доеду на этом трамвае до эпидемстанции?  

– Я точно не знаю, но мне, кажется, вам надо пересесть на девятку.  

Но, тут встревает старичок со сползающими на нос очками :  

– Женщина, имейте совесть, Не морочьте ему голову. Пусть доедет до «Соборной», а там – рукой подать. Пройдет до светофора и направо.  

– Дед, ну ты и насоветовал – буркнул угрюмый здоровяк с середины салона. На кой ему делать такой крюк: самый короткий путь на пятерке до «Ударника», а там всего два квартала.  

Тут и дородная дама, с трудом втиснувшаяся на два сидения, не удержалась:  

– Какой умник. Два квартала…Может человек устал, или, не дай Бог, инвалид. Он с дороги, рюкзак тяжелый, а ты ему почти километр пешком топать Лучше сейчас пересядьте на пятьдесят девятую маршрутку, попросите водилу, и он остановит, где надо.  

И тут, как по команде, сразу загалдел весь салон: кричат, перебивают, не слушают друг друга, каждый настаивает на своем.  

– Ага! Держи карман шире. Тоже скажете – маршрутка: им запрещено останавливаться, где угодно, кроме оборудованных остановок, а от них еще топать и топать. Переходов с зебрами там нет, чего доброго, еще под колеса попадет: он ведь, похоже, из деревни, не знает правил пересечения улиц…  

– Чудаки. Зачем вам автолайн. Там же семнадцатый совсем рядом проходит, на него надо…  

Не дали договорить:  

– Что ты городишь, он ведь сворачивает на «Глинку», совсем в сторону.  

– Ну и что? Там дворами – дворами, и в самый раз, аккурат к ограде станции.  

– Тихо! – попытался перекричать всех щупленький интеллигентик: У меня в машине навигатор, я здесь часто езжу, знаю все вдоль и поперек…  

Но, его писклявый голос бесследно затерялся в пучине громких голосов.  

В общем, в вагоне разгорелись не шуточные баталии, то и гляди, за грудки схватятся, галдят и галдят. Некоторые забылись: давно проехали свои остановки, рьяно отстаивают свою правоту. Но, еще больше страсти вспыхнули, когда высокий молодчик упрекнул старика, что тот совсем не знает город и мелет всякую несуразицу.  

– Типун тебе на язык. Ни тебя охламона, ни твоих родителей еще и на свете не было, как я уже на почте служил, письма и депеши разносил. С тех пор знаю все улицы и закоулки. Вот, если ты такой умный, скажи, что раньше было на месте вон того здания?  

– А, что там думать: общежитие трамвайщиков там завсегда было, как и ныне.  

– Ничего ты не знаешь. Эх, молодо, зелено. Там раньше конюшня была, лошади пригородного совхоза содержались. Сопляк, а туда же в знатоки лезешь.  

Тут послышался писк бабули- божьего одуванчика:  

– Милок, я там, в младенчестве рядом проживала. Конюшня была чуток ниже, где ныне школьный стадион, а там располагалось овощехранилище.  

Крики разбудили дремавшего еще одного знатока. Он тоже влез, хотя и не понял о чем спор:  

– Поповым болотом тот край обзывался. Гиблое место было, всякая нечисть там водилась.  

Страсти начали стихать, постепенно забылось: с чего все началось, и кто виновник спора. Нашелся один самый настырный:  

– Стойте! А, где приезжий?  

Осмотрелись, а его и след простыл.  

Сердобольная вожатая давно под шумок и остановилась, где надо, и выпустила его и растолковала, куда идти. Он спокойно, без приключений нашел станцию и отдал эпидемикам привезенную на анализ воду из своего деревенского колодца.  

Мир не без добрых людей, всегда помогут, укажут верную дорогу. Приезжайте в наш город, не заплутаетесь.