Нищий

Луна возвышалась над городом, освещая его своим светом. Этого хватало, чтобы разглядеть моё отражение в витрине аптеке. Губы высохли настолько, что казалось, будто бы их и нет; пожелтевшие зубы едва держались на почерневших дёснах. Кожа на лице трескалась и шелушилась, бледная, почти как снег. Глаза глубоко впали и казались жемчужинами в кратерах тёмных кругов. Нос почти отсутствовал — почему-то только его левая часть, словно у сифилитика. На удивление, волосы не выпадали: они были очень даже длинными, ниже плеч свисали грязные, спутанные патлы, кончики которых в некоторых местах превращались в колтуны. Корни волос выделялись белизной, но этот недуг скрывала шляпа. Я был худ — щек почти что не осталось, зато скулы выделялись. Если взглянуть под плащ, в котором я больше похож на эксгибициониста, то само тело больше напоминало скелет, обтянутый кожей, только небольшой живот свисал. Плоть от ног до шеи покрывали разного рода и размера прыщи, коросты и болячки — они сочились белым, сочным жиром и кровавым гноем. Это то, что я сейчас из себя представляю. А ведь когда-то я был простым парнем с самой обычной внешностью: работа в офисе, квартира в ипотеку. Семьи у меня не было, поэтому денег вполне хватало. Конечно, мне бы хотелось иметь детей и любящую супругу, но я рад, что их нет. Думаю, я бы не хотел, чтобы они видели меня таким.  

Я не знаю, что это за болезнь и как я её подцепил.  

Всё началось с крупных прыщей на теле, я давил их и прижигал одеколоном — на какое-то время они проходили, но затем появлялись вновь, а вместе с ними приходил зуд. Бывало, я расчёсывал их ногтями, и белая густая жижа вперемешку с сукровицей стекала тёплыми каплями по ещё чистым участкам кожи. После таких разрывов всё начинало невыносимо щипать, и в конце концов мне это надоело. Я пошёл в больницу: сдал все грёбаные анализы, прошёл всех нужных врачей, но ничего не помогло. Все как один твердили, что не знают, что это такое, что никогда ничего подобного не видели. Какой-то неизвестный вирус или микроб — даже этого они сказать точно не могли. А пока я бегал по врачам и больницам, моё состояние ухудшалось: болезнь уродовала тело и психику.  

Я стал реже появляться на работе, а потом и вовсе уволился — из-за стресса и недосыпа у меня постепенно «поехала крыша». Сначала это были сны, они были полны насилия, извращений и садизма. Я видел в них переулки, залитые кровью, трупы людей и животных, разбросанные по улицам в разной степени уродства. И самое страшное было то, что в этом геноциде населения участвовал и я. Сначала от этих снов я просыпался в холодном поту, но потом... потом мне как будто стало приносить это удовольствие. Я эякулировал во сне от всех этих сцен. Я сам не понял, как потерял в себе человека.  

Ситуацию усугубляло и то, что банк арестовал мои счета и забрал квартиру — я не смог выплачивать ипотеку. Теперь я вынужден жить в канализационных путях. Там я нашёл давно заброшенное помещение — не знаю, для чего оно предназначалось, но уже второй год обитаю в нём. За это время я неплохо обустроил его, но об этом позже.  

Витрина, у которой я стою, принадлежит аптеке, и я собираюсь её ограбить. Всё, что мне нужно, — это бинты, перекись, мазь от зуда и обезболы. Эти вещи помогают мне элементарно двигаться и более-менее чувствовать себя в тонусе. Разбиваю витрину камнем. Срабатывает сигнализация. Я знаю, что полиция приедет не скоро: в этом паршивом городе у них есть дела и поважнее, чем ограбление аптеки. К счастью, всё необходимое лежит на виду, в стеклянных шкафах, которые разбиваются так же легко, как и витрина. Взяв всё, что нужно, ищу нужный мне люк — и сваливаю "домой".  

Тут воняло разными отходами, но я уже привык. Найдя своё убежище, я открыл металлическую дверь, которая поприветствовала меня протяжным скрипом. Я держал свою "хатку" в своеобразной чистоте — по крайней мере, тут не было пыли. Мне и так херово, так зачем усугублять?  

Я выложил на стол аптечные побрякушки и взял зажигалку. Зажёг свечу, что стояла на человеческом черепе — да, это настоящий череп, череп мудозвона, который прижал меня как-то ночью в переулке и потребовал деньги, тыча заточкой в рожу. Его трясло, воняло перегаром — этим я и воспользовался. Спустя несколько секунд заточка уже была у него в глотке. Он корчился на земле от боли и истекал кровью. У меня в тот вечер был неплохой ужин: мясо, конечно, жестковатое, но выбирать особо не приходилось.  

Я уволок его бездыханное тело подальше, в темноту переулков, и разделался с ним до конца. Сначала вытащил заточку из горла и провёл ею вдоль всей шеи. Потом разорвал на нём одежду и вскрыл живот, изъял органы, раскидав их рядом, и вырезал хорошие куски мяса. Нашёл в помойке какой-то пакет и склал их туда. Отрезать голову заняло огромных усилий — заточка постоянно тупилась и гнулась, но я был доволен результатом. Позже, в своём убежище, я уже обрабатывал голову, снимая плоть. Так я и сделал себе подсвечник. Мне не зазорно жрать людей, потому что нужно жрать хоть что-то. К тому же, как я уже говорил, мне доставляет удовольствие их страдания. Видимо, болезнь всё-таки как-то повлияла на мою психику, а стресс просто это усугубил.  

Иногда по ночам я грабил магазины, забирал овощи, фрукты и остальное по мелочи. В общем, с едой у меня было всё нормально, но мясо всё же предпочитал человеческое. В одном из магазинов я как-то спёр хороший охотничий нож — с ним у меня была забавная история, но я расскажу об этом позже.  

Почему же меня до сих пор не взяли полицейские? Всё дело в том, что я не единственный урод в этом городишке. Есть у нас местная шайка под названием «Дельфины». Милое название, но не для тех, кто знает, на что способны дельфины в дикой природе. Эти ублюдки обдолбливаются ядом иглобрюха и в этом угаре играют несчастной рыбой в волейбол, а потом плавают и насилуют самок, при этом убивая их детёнышей. Где-то слышал, что они практикуют секс друг с другом — то есть самец с самцом, — а также встречаются случаи некрофилии и сексуального влечения к другим существам, например, к тюленям и рыбам, которых они используют как мастурбаторы. Так вот, наши "весёлые ребята" мало чем отличались от настоящих дельфинов. Пару раз я натыкался на статьи в газетах, которые находил на улице. В одной из них говорилось о выжившем мальчике, который сейчас проходит реабилитацию в психдиспансере. В своём небольшом интервью он рассказал, что поздно ночью возвращался от гостей домой со своей матерью. Их окружили какие-то люди — все были парни, и все они смеялись. Мальчик говорил, что всё произошло быстро: они заставляли смотреть, как каждый из них насилует его мать. Она пыталась закричать, но её тут же стали резать ножами и запинывать ногами — и при этом продолжали её сношать, даже когда она уже была в агонии и когда перестала дышать. Один из парней подошёл к мальчику и сказал:  

— Слушай, чувак, у твоей мамы охрененная вагина. Я кончил туда дважды, ведь у неë, на удивление, очень узинькая дырочка. Просто хочу сказать, что тебе повезло вылезти оттуда. Бывай.  

И, похлопав мальчика по плечу, дельфины уплыли во тьму переулков. Позже пацана нашёл патруль полиции — они-то его и определили в дурку. В шоковом состоянии его доставили туда; парню кстати десять лет.  

Кстати, довольно откровенно писать такие подробности для газеты, я даже не много удивлен. Ну а что могу сказать про саму ситуацию? Его мать — дура. Какого хрена надо было переть домой пешком по ночному городу? Можно было вызвать такси. За такую глупость я и сам бы её трахнул, а потом сожрал.  

Или вот ещё одна статья — интервью с владельцем забегаловки на окраине города. Он говорит, что закрывал своё заведение, когда его тормознули какие-то парни. Сказали, что хотели бы выпить и перекусить, но после отказа хозяин харчевни тут же был избит. Они сами открыли дверь, затащили его внутрь и пытали до самого утра, попутно пили дорогой алкоголь и жрали запасы продуктов, чуть не сожгли кухню, устроили погром и ещё и трахнули несколько арбузов.  

По итогу хозяина нашли его работники: он был привязан к стулу скотчем, пальцы сломаны, зубы выбиты, полностью голый и обоссанный с ног до головы. Тело его было исписано маркером матерными словами — газета не уточняет, какими именно. Я уверен что это далеко не весь список того что они с ним делали. Удивительно но в прошлой газете они не побрезгали написать подробности. Плюс ко всему, ремонт всего этого бардака и восстановление продуктов обойдётся хозяину в пару миллионов. Херово, когда нет страховки.  

И, честно признаться, такие истории меня возбуждают — в эти моменты мой прыщавый член встаёт. Я чувствую, как в теле загорается жар, и сладострастная водица из гормонов начинает течь по организму. В таких случаях у меня есть специальная коробка, где я храню вагины, вырезанные вместе с маткой. Да-да, иногда я насилую женщин, и если мне нравятся их дырочки, то просто вырезаю влагалище вместе с шейкой матки и забираю с собой, чтобы использовать как анахол. Некоторые из них уже покрылись гноем. Кстати, хороший лубрикант. Некоторые из них я пользую по несколько раз, и в них остаётся моя засохшая сперма вперемешку с жиром из прыщей — всё это создаёт будоражащее амбре, которое возбуждает разум. От этого член становится твёрже, и я пронизываю им свой вонючий мастурбатор. Чёрт! И каждый раз это здорово.  

Кстати, насчёт дельфинов. Я видел их шайку своими глазами — пока не менее уверен, что это именно они. В ту ночь я выглядывал из-под крышки люка, все происходило в несколько метрах от меня, я слегка приподнял крышку и увидел этих ребят: человек пять-семь, где-то так. Они встали вокруг несчастного бедолаги, который еле живой лежал на земле, и яростно дëргали на него свои члены. В этот момент вмешалась какая-то старушка:  

— Что вы делаете? — спрашивает она. — Иисус умер за наши грехи, не чтобы мы грешили вновь!  

Ребята остановили дрочь и стали подходить к старухе, окружая её.  

— Что вы делаете? Нет... остановитесь! — хотела закричать она, но один из парней ударил её кулаком под дых, отчего она загнулась. Тот, что стоял сзади, положил ей руки на плечи и поставил на колени. Парень, который ударил её до этого, вставил пальцы ей под губы и осмотрел зубы. Потом говорит:— Как думаешь, если бы Бог любит тебя, он бы нам позволил сделать это?  

И тут он наотмашь бьёт её пару раз по лицу — у неё вылетают вставные челюсти и этот парень вставляет свой член прямо ей в рот и, держа за голову, начинает трахать её горло.  

— Ха, шлюха. Твоя ротовая пизда создана для членов — сосёт и даже не давится. Получай! — Парень замер, выгнул спину — видимо, кончая ей в глотку. Потом он достаёт из неё член, медленно обвисший болт покидал её рот.  

— Смотрите, она всё проглотила и даже не блеванула. Видно, что действительно шлюха. — сказал тип, что держал её за плечи. — Конечно же шлюха! Прикрывается Богом, а сосёт, как элитная — поддержал кто то из них.  

Старуха закатила глаза и пыталась отдышаться.  

— Я более чем уверен, что раньше её пялили только так, по кругу. Давайте, парни, поможем бабушке молодость вспомнить, — сказал чел, который её уже оттрахал.  

Ребята, хохоча и улюлюкая, принялись по очереди долбить старушку в рот, канчивая в её глотку. Кто-то после этого бил её членом по губам и лицу, а затем отступал в сторонку, давая место другому. Когда все закончили, к ней подошёл один парень и окрестил её пенисом:  

— Нарекаю тебя королевой членов во имя Отца, Сына и Святáгá Духа. Аминь.  

Остальные повторили за ним: аминь.  

В ту ночь я конкретно возбудился от такого зрелища и дождался, пока они уйдут, оставив старуху без сознания. Я не знал, жива ли она была или нет — для меня это особой роли не играло. Главное, что я вылез из люка и воспользовался шансом, чтобы удовлетворить свою сексуальную потребность. Я оголил задницу старухи — чёрт возьми, она обосралась! Естественно, это не могло не порадовать: я раздвинул её анус пальцами, и в ответ она издала пискливый пук. Не став медлить, я заткнул эту дырку своим. Она сжимала член, пока он пульсировал в ней, смазывая прямую кишку прыщным жиром. От такой смазки, интенсивных движений и вида дряблого зада старухи не прошло и десяти минут, как я кончил.  

Тот паренёк, который корчился от боли на земле — дельфины хотели спустить на него, — был патлатым, и мне пришла в голову мысль. Я намотал его волосы на свой грязный член и вытер его дочиста.  

Та история с охотничьим ножом, который я ранее упоминал. Так вот, я не хотел тратить время на отрезание головы, поэтому попросту снял этим ножом скальп с головы чувака. И до сих пор я вытираю свой член его волосами.  

Эх, никогда бы не подумал, что буду получать удовольствие от мастурбации вырезанной вагиной, думая о подобных случаях, сидя в канализации. Но, как говорится, времена меняются.  

Кстати, после этого случая со старухой я насрал в одну из вагин из моей коллекции — я хранил её отдельно от остальных, в коробке из-под обуви. Она принадлежала какой-то проститутке, которую я выцепил на улице. Тогда я даже говорить ей ничего не стал — просто достал из-под плаща гвоздодёр и треснул по голове. Она отрубилась. Я еë в люк. Как только пришла в чувство, я загнул её раком и вставил в попку так, что головка моего члена пронзила дерьмо, которое было там. Меня это возбудило ещё сильнее, и я принялся натрахивать. Схватив её руками за ягодицы я неистово долбил эту задницу, и спустя непродолжительное время излил туда семя, смешав его с экскрементами. Член дёргался, сочась жиром и гноем, а задний проход моей жертвы истекал кровью. После я с ней поигрался: отрезал соски, выдирал зубы и трахал в рот до рвоты, ломал ногти и суставы. Она, конечно, кричала, молила о пощаде и так далее, но тут её никто не слышал — а меня всё это возбуждало лишь сильнее. Не знаю, сколько времени прошло, но я выпустил ей кишки и заставил сожрать их вместе с дерьмом; чуть позже она умерла. По классике отрезал голову, очистил до черепа, поставил на него свечу. Вырезал вагину, тело пустил на мясо, остатки раскидал по канализации и помойкам города.  

В этом и прикол моей СВОЕОБРАЗНОЙ "чистоты": никакой пыли и грязи, а дерьмо есть. В целом оно всегда и было. Просто раньше я его не особо замечал — со всей этой дерьмовой скучной работой, дерьмовой одинокой жизнью и дерьмово-оптимистичным настроенным взглядом на всё это дерьмо. Оно всегда было повсюду, но сейчас у меня появилась возможность буквально эксплуатировать это дерьмо в свою пользу и получать кайф.  

Я буквально нищий. БОМЖ, живущий у параши, но при этом у меня есть всё, что нужно, и я делаю всё, что захочу — а полиция сваливает мои преступления на местную банду отморозков. Моя жизнь стала полной красок и забавных историй. Правда болезнь... всё же, лишняя. Моё плечо зачесалось.  

Нужно больше света: подожгу, пожалуй, другие свечи, которые стоят на черепушках, и поставлю парочку из них на стол. Света достаточно.  

Теперь ставлю на стол маленькую газовую плитку, которая работает от небольшого баллончика. Ставлю сковородку, наливаю масло сверху, кладу хорошенький стейк и жарю до готовности — он сочится жиром и приятно пахнет. Начинаю трапезу: перемалываю небольшие кусочки полусгнившими зубами, глотаю, запиваю яблочным соком. Вкусно. Нужно поесть перед приёмом препаратов — иначе может стать хуже, на голодный желудок пить таблетки херовая идея. Трапеза закончена, вытираю жир с губ салфеткой.  

Плечо вновь зачесалось. Просовываю руку под плащ и треснутым сухим ногтем шкрябу по месту — там ранка, которая уже покрылась коркой. Ковыряю её. Приятно. Снимаю с себя одежду, тело начинает потихоньку зудеть. Беру нож и принимаюсь кромсать свою плоть — эти проклятые прыщи, гнойники и болячки. Вырезаю и отскребываю.  

Я занимаюсь этим уже давно, и эти манипуляции с телом начали приносить какое-то странное удовольствие. Наверное, можно даже сказать, что я стал зависим: после всего этого зуд мог пропасть аж на целый месяц. Когда заканчиваю, весь кайф проходит, тело начинает гореть. Протираю себя сухим полотенцем, убираю отходы своих прыщей, обрабатываюсь перекисью, мажусь мазью, перебинтовываю бинтами и глотаю обезбол. Затем иду в угол комнаты, на свой матрас. Лежу, набираясь сил, и чувствую, как боль моя постепенно отступает — будто тело моё обновляется, я рождаюсь заново, пережив ад. Истинный кайф.  

Но на этот раз мой покой прервал странный шум за дверью. Это было похоже на то, что кто-то кричал. Одевшись, я вышел из комнаты и пошёл по тёмным путям на этот звук. По итогу оказался у открытого люка, из которого в канализацию пробивался свет от уличного фонаря. И этот свет освещал её: девушка сидела на полу и, судя по всему, не могла встать. Она была молода и красива, вот только стрижка короткая, да и одета по-пацански.  

Я подошёл ближе. Она меня заметила:  

— Эй, вы мне не поможете, пожалуйста? Я шла и не заметила люк, упала в него и подвернула ногу. Не думаю, что смогу идти.  

Я молчал.  

— Аллоооо, вы меня слышите? Эй!  

Всё ещё молчал.  

— Тут девушке помощь нужна. Ты чё, оглох, мудила?  

Молчу.  

— Слушай, ты, я из банды Дельфинов, и когда мои ребята найдут это место они тебя трахнут и выбьют всё дерьмо, если ты мне сейчас же не поможешь!  

— Какое чудо, — сказал я и вытащил нож из-под пояса. Дельфин попал в канализационные сети, негоже ему тут плавать. Что ж, похоже, у моего ножа скоро будет новая история.