Проходящий свозь стену из цикла «Детектив + триллер». Григорий Борзенко

Григорий Борзенко  

Проходящий свозь стену  

из цикла «Детектив + триллер».  

Эпизод первый  

Томас еще и еще раз надавил пальцем на кнопку квартирного звонка, но дверь так и не открылась. Теперь окончательно стало понятно, что дома никого нет. Столь протяжный звонок мог мертвого поднять. Коль никто до сих пор не ответил, то продолжать и дальше ломиться в закрытую дверь, в данном случае почти в прямом понимании этого слова, было, конечно же, глупо.  

Несостоявшийся гость тяжело вздохнул, повернулся и начал уходить. Он пошел по дорожке, ведущей прочь от дома.  

Именно в это время он увидел приближающуюся к зданию женщину в черной траурной косынке. Она была словно в прострации и, казалось, ничего и никого вокруг не замечала. Женщина прошла мимо Томаса, думая о чем-то своем. Том, наоборот, попытался разглядеть ее получше. Увы, кроме печальных, влажных от слез глаз, всё остальное в ее облике казалось неважным. Было совершенно ясно — у женщины горе. Видя, что дама направляется не куда-нибудь, а именно к той двери, в которую он так долго и безуспешно пытался дозвониться, Том остановился. Когда он увидел, что та достала из сумочки ключ, чтобы открыть замок и войти в дом, тут же окликнул ее:  

— Простите, мадам! Насколько мне известно, именно по этому адресу проживает мистер Эдвард Бенсон. Верно?  

Женщина замерла на миг, затем медленно повернулась и посмотрела на незнакомца отсутствующим взглядом.  

— Нет, мистер, неверно, — голос ее звучал необычно. — Сейчас у него уже другой адрес. Я только что была у него в гостях. Поговорила с ним.  

Ответ дамы породил в душе растерявшегося мужчины еще больше вопросов.  

— Поговорили? — Том смотрел то на черную косынку на голове женщины, то в ее печальные глаза, не зная, как реагировать на услышанное. — Простите, Бога ради… Не знаю, как и сказать… — мужчина не мог найти нужных слов. — Я специально заехал во Флинт, чтобы поговорить с ним. Где я могу его найти? О каком новом адресе вы говорили?  

Женщина горько улыбнулась, сокрушенно покачала головой.  

— Погост его новый адрес. Там с ним можно и поговорить. Стоя у его могилки…  

Она уже собралась открыть дверь и войти в дом, как опешивший от услышанного гость все же смог прийти в себя и вновь окликнул ее:  

— Постойте! Не уходите! Что с ним случилось?! Скажите! Прошу вас! Я его старый друг! Мы не виделись еще со времен юности! Все договаривались встретиться, но никак не складывалось… Наконец-то я смог оторваться от дел, приехать, а тут такое… Он ведь молод! Что произошло? Болезнь? Или нечто другое?  

По выражению лица женщины было понятно, что она все еще находится под впечатлением от визита на кладбище и не склонна говорить. Но все же, после некоторой паузы, произнесла:  

— Нечто другое… — и, чуть помолчав, добавила: — Его убили.  

Она повернула ключ в замке, открыла дверь, но гость сделал решительный шаг вперед:  

— Постойте! Я понимаю, что вам тяжело говорить, но…  

— Да! Мне тяжело говорить, — прервала его собеседница, голос которой стал более твердым. — Сегодня ровно девять дней… Рана свежа… Она кровоточит…  

— Тем более! — голос гостя тоже был уже не сочувствующим, а твердым, едва ли не приказным. — Тем более нужно не терять время, а расследовать убийство по горячим следам! Я детектив, мадам! Я понимаю, как важно начать следствие оперативно, пока убийцы не успели замести следы! Если вам сейчас тяжело говорить, то назначьте мне встречу на завтра. Я отложу все дела, сниму номер в местном отеле, и, как только вы будете готовы и позвоните мне, я тут же явлюсь туда, куда вы укажете. Вот моя визитка! Возьмите! Вы жена Эда? Джина Бенсон?! Эд говорил мне о вас! Доверьтесь мне! Прошу вас! И хотя в Лондоне, где я живу и работаю, у меня куча дел, я всё брошу ради старого друга! Пусть запоздало, но я отдам ему долг за то добро, которое он для меня делал! Я не уеду из Флинта, пока не раскрою это дело! Возьмите визитку! Здесь указан мой номер телефона! Я буду ждать звонка! Я подожду. Побудьте пока наедине с собой. И с ним… Я помню, с каким теплом и вдохновением он рассказывал мне в телефонную трубку, как сильно любит вас…  

Мужчина резко повернулся и решительно зашагал прочь.  

В детективных делах Том был специалистом высокого класса. Но в женских душах разбирался, видимо, слабо. В порыве благородных эмоций, проявляя свое доброе отношение и уважение к другу, он не сообразил, что последняя его фраза была явно лишней.  

Фраза вновь растеребила душу и сердце вдове, которая, услышав это, закрыла глаза и вскинула голову вверх. И тут же слезы непрерывным потоком покатились по ее щекам…  

Эпизод второй  

Расположенный в Северном Уэльсе небольшой городок Флинт имеет немало исторических и туристических достопримечательностей, которые радуют взор и гостей города, и его жителей. Чего только стоит потрясающе живописный берег залива, который стремительно расширяется, перерастая в океан. Идя вдоль берега, вы будете любоваться и нагромождением гранитных валунов вдоль кромки воды, и зарослями красивого леса с диковинными деревьями, и взойдете на высокие кручи, нависшие над океаном, откуда открывается еще более захватывающий вид на его просторы. Но, наверное, едва ли не самым любимым и посещаемым местом является участок берега, на котором расположена старинная крепость, возраст которой почти тысяча лет! Неудивительно, что за эти годы на ее каменных, некогда румяных щечках появились морщины и шрамы, но это все равно не портит впечатления от ее величия.  

На территории крепости проходят ежегодные рок-фестивали и иные городские праздники. Организовываются игры и аттракционы, устанавливаются карусели, многочисленные палатки с едой и напитками.  

Рядом с крепостью, на берегу, у самой кромки воды, вкопаны в землю большие деревянные столы и лавочки. Люди могут приходить, садиться за столы и устраивать своеобразные пикники с видом на природу. Очень комфортно, удобно и романтично!  

Именно за одним из таких столов сидели двое и долго о чем-то говорили. Перед ними на столе не было ни пивных кружек, ни пакетов с закусками, как это обычно бывает во время таких посиделок. Они просто сидели, смотрели друг другу в глаза и говорили. Поочередно, то один, то второй. Иногда долго молчали, осмысливая услышанное, но затем беседа непременно продолжалась. Именно для душевного разговора и встретились здесь эти двое.  

— Я вновь и вновь прокручиваю в голове то, что произошло, мистер Кэрролл, — грустным тоном продолжала свой рассказ женщина, — и понимаю, что всё здесь явно не так! Я расскажу вам с самого начала, как сама всё это вижу, а вы, как специалист, сможете затем высказать свои соображения.  

— Хорошо. Но вы так часто во время разговора повторяли «мистер Кэрролл», что для экономии времени и более дружеского расположения можете называть меня просто Томасом. Или Томом. Так ко мне всегда обращался ваш муж. В разговоре со мной он столь часто произносил ваше имя, «Джина», что и мне проще было бы обращаться к вам по имени.  

— Хорошо, мистер… Простите, Томас. Пусть будет так. Это вторично. Главное — разобраться в деле Эда. Его смерть не должна сойти с рук убийцам. Поражает то, что везде в протоколах и отчетах следователи написали, что это было самоубийство! Этот цинизм возмущает меня больше всего! Эд был таким жизнелюбом, что я скорее поверю в жизнь на Марсе, чем в то, что он способен наложить на себя руки! Тем более в такой момент — только получил в наследство землю!  

— А можно подробнее об этом? Именно из-за наследства обычно люди и убивают друг друга. Это столь важная мотивация, что нельзя игнорировать этот вариант. Были ли другие родственники, претендовавшие на наследство?  

— Дело вот в чем. Для нас самих эта весть была неожиданной. Это был настоящий подарок судьбы! Нечто, свалившееся с небес! Потому-то мы, вся наша семья, так радовались. О каком самоубийстве могла идти речь? Эдвард радовался больше всех! Его и раньше смущало, что мы живем в небольшом домике. А тут вдруг — огромный участок земли, где мы могли построить большой дом! Места там хватало. Эд такие планы начал строить… У него глаза горели! Какое, к чертям собачьим, самоубийство?!  

— А что это было за наследство? От кого?  

— На окраине нашего городка находится большое фермерское хозяйство. Хозяин занимался животноводством. В основном овцами, но были и коровы, и даже лошади. Вернее, занимался не сам землевладелец, а его доверенные люди. Мы знали, что он какой-то очень дальний родственник Эда. Но жил тот далеко, сюда почти не приезжал и родственные связи практически не поддерживал. Мы о нем фактически ничего не знали. И вдруг… Узнаем, что эту землю Джеймс Гилл, ну, умерший землевладелец, завещал именно моему мужу! Эд сначала даже не поверил. Он поехал на оглашение завещания и поговорил с единственным сыном усопшего. Тот и сам человек состоятельный, а теперь еще и основное наследство от отца получил. По его словам, эта земля была знаком почтения господина Гилла к отцу моего мужа. Сын усопшего сказал, что уважает волю родителя, и искренне посоветовал растерявшемуся Эду не смущаться, а принять землю и распоряжаться ею, как захочется. Так что со стороны родственников претензий к наследству нет. Эд вернулся сияющим, с твёрдой верой, что с этого дня наша жизнь изменится к лучшему!  

Рассказчица тяжело вздохнула. Тема становилась для нее все более болезненной.  

— Если пойти в противоположную от берега сторону, — грустно продолжила она, — в сторону гор, там, помимо поля для гольфа, расположен заповедник. Именно в его зарослях и нашли тело Эда.  

Джина на миг замолчала, но тут же взяла себя в руки и продолжила:  

— Понимая, что происходит нечто такое, что не поддается здравому смыслу, я решила провести свое расследование. Звучит, наверное, глупо. Это, конечно же, никакое не расследование! Но я старалась быть незаметной, вертелась возле полицейского участка или там, где видела кого-то из полицейских, и пыталась подслушать их разговор. И не зря! Одна деталь особо поразила меня. В разговоре один коп сказал другому: мол, крови под трупом фактически не было! Он предположил, что убили Эда в другом месте, а тело привезли в заросли заповедника, чтобы отвести след убийц от места реального преступления! Представляете, Томас?! Полиция не только не стала расследовать данное дело, официально объявив, мол, это самоубийство, а еще и скрывала факты того, что это было убийство! Зачем?!  

Глаза рассказчицы, и без того гневные, сейчас загорелись еще более неистовым огнем.  

— Я начала догадываться, что происходит, после того, как узнала об еще одной вести, потрясшей меня!  

Рассказчица разволновалась так, что, казалось, ей тяжело говорить. Но она взяла себя в руки и продолжила:  

— Живет в нашем городке некто по имени Джейкоб Финч. Я слышала, что нн город «держит». Да, Томас! Именно так! Выражения, которые обычно в обиходе среди криминального сброда, оказывается, применимы и к солидным бизнесменам. Да, Финч у нас во Флинте едва ли не бог. Но авторитет его держится не на уважении, а на страхе! Он подводит своих компаньонов, обманывает людей, всегда поступает недостойно и подло. Но ему всё сходит с рук! Говорят, что он подкупил начальника местной полиции Оскара Дея, и тот покрывает все проделки своего покровителя. Нотариальные и прочие службы, видимо, тоже «под Финчем». Я и раньше слышала, как люди сомневались в честности некоторых бумаг, которые предоставлял им этот толстосум. Вот теперь и сама столкнулась с этим. К чему это рассказываю? Да к тому, Томас, что в один прекрасный день я узнала: мой муж перед смертью написал дарственную! Где черным по белому сказано, что он, Эдвард Бенсон, дарит свой полученный в наследство участок земли Джейкобу Финчу! Представляете, Том?!  

Вид у Джины был такой, что, казалось, она сейчас со всего маху так сильно ударит кулаком по столу, что одна из толстых досок, из которых была сооружена столешница, непременно проломится!  

Томасу Кэрроллу хотелось что-то сказать, как-то утешить собеседницу, но он понимал: это вполне естественная реакция на то, что она пережила. Том был заинтригован услышанным. Но осознавал, что подгонять женщину не следует. Она и сама была переполнена желанием выплеснуть всё, что накипело на душе.  

— Я полагаю, что всё началось с Финча, которому стало известно о наследстве Эда, — продолжила Джина. — Он со многими у нас поступил несправедливо. Возможно, на этот большой кусок земли он и раньше посматривал с завистью, но сдерживал себя, опасаясь ввязываться в противостояние с состоятельным землевладельцем, проживающим в столице. Но когда узнал, что собственником столь лакомого кусочка отныне является Эдвард Бенсон, скромный рядовой житель Флинта, то решил применить свой излюбленный метод. Я не знаю, чем — обманом или силой — Финч заставил Эда подписать эту дарственную, но когда всё же добился своего, решил убрать нежелательного свидетеля. Нужно подлинность подписи проверить! Я не удивлюсь, если Финч, не добившись согласия Эда, самостоятельно или с помощью кого-то из своих людей подделал подпись, а Эда приказал убить.  

Рассказчица снова разволновалась, но тут же продолжила:  

– Я, разумеется, могу через суд начать добиваться справедливости. Другой возможности у меня просто нет. Но я-то знаю, что хозяин города всегда выигрывал все суды! Все, до единого! Суд также куплен им. Наверное... Складывается такое впечатление. Поэтому теперь у меня вся надежда на вас. Возможно вам, человеку со стороны, тем более представителю власти, да еще и со столицы, проще будет докопаться до истины.  

– Ну, я представитель не власти, – горько улыбнулся Том, – а закона. К тому же не полицейский, а частный детектив. Но я плотно сотрудничаю со столичной полицией. Там у меня много связей. Я помог им раскрыть немало преступлений, поэтому и они всегда отзываются на любую мою просьбу. Я понимаю, что в провинциальном городке местный царек может позволять себе многое. Но точно трижды задумается над тем, стоит ли ему вступать в конфронтацию с представителями силовых структур из самой столицы! А я, если понадобится, непременно подключу их к делу! Пока же займусь расследованием сам.  

Джина с тревогой посмотрела на своего собеседника.  

— Стоит ли вам так сильно рисковать, ввязываясь в это дело и действуя в одиночку? Может быть, стоит сразу же подключить к делу лондонскую полицию?  

— Я знаю, что делаю, Джина. В Скотланд-Ярде меня в шутку называют Шерлоком. У меня особый дар эдакого проныры-невидимки, который в одиночку, незаметно, не имея ордера на обыск, сможет выудить нужную для официального дела информацию. Такую, для добычи которой понадобилась бы куча разрешительных и прочих бумаг и которую полицейским официально было бы собрать труднее. Так что доверьтесь мне, Джина. Моему опыту и интуиции.  

— Хорошо, Томас. Делайте всё так, как считаете нужным.  

— Начнем с того, — продолжил детектив, — что вы покажете мне место, где было найдено тело Эда. Понимаю, что вам будет морально тяжело это сделать, но это необходимо для пользы дела. Вы сейчас нарисуете мне план местности, укажете, где находится парк, куда я должен пойти, где мы встретимся. Желательно, чтобы место встречи находилось при входе в заповедник или внутри него. Нас должны как можно меньше видеть вместе. Потом пойдем к месту преступления, и вы укажете мне, где было найдено тело Эда. Вы сразу же уйдете, а я всё осмотрю сам. В дальнейшем мы будем периодически встречаться, оговаривать ход продвижения дела, но лишний раз видеться нам не стоит. Никто не должен заподозрить, что я действую по вашей просьбе. Я вообще прикинусь неким работягой, натуралистом, который исследует местность, чтобы мое передвижение по городу не вызывало ни у кого подозрений. Я и без того буду вести себя как невидимка, но и лишние предосторожности тоже не помешают. Итак, я прихватил карту Флинта. Смотрите, здесь расположен заповедник. Укажите точку, где мы могли бы встретиться на окраине леса, и уже затем вдвоем отправимся вглубь парка.  

Эпизод третий  

Томас стоял у автобусной остановки, расположенной поблизости от заповедника, и мысленно анализировал то, что ему удалось увидеть на месте преступления. В такие минуты он полностью погружался в себя, стараясь отключить зрение и слух, отгородиться от всего, чтобы ничто не мешало его мозгу проводить глубокий анализ нужной информации. Герой нашего повествования был уверен, что нечто подобное произойдет и сейчас. Ни гул проезжающих мимо машин, ни разговоры пешеходов или людей, стоящих на остановке в ожидании рейсового городского автобуса, не должны были отвлекать его.  

Впрочем, привычного скопления людей на остановке не было. Возможно, потому, что место было уединенное — это ведь окраина города, и пешеходы здесь встречались редко. Томас заметил лишь одного мужчину, который прохаживался взад-вперед по остановке и громко, эмоционально что-то говорил в трубку мобильного телефона.  

Поначалу Том не обращал внимания на разговор, и хотел было отойти чуть в сторонку, чтобы этот непрерывный поток слов не мешал его размышлениям, как вдруг услышал фразу, которая очень его заинтересовала.  

— Ты даже не представляешь, Джонни, какие прекрасные кадры сегодня попали в мою фотоловушку!  

Мужчина был настолько эмоционально взвинчен, что буквально не говорил, а кричал в трубку.  

— А ты еще насмехался над моим увлечением и ехидничал, мол, зачем я натыкал фотоловушки по всему заповеднику. Потому как место безлюдное, звери и птицы здесь чувствуют себя раскованно. Ведь люди сюда почти не заходят. Вот я и поймал такие кадры, что хоть на Пулитцеровскую премию выдвигай! Настолько они эффектны!  

Дар настоящего сыщика заключается именно в том, чтобы буквально из ничего выжать максимум пользы для раскрытия преступления. Сотни, тысячи человек пройдут мимо какой-нибудь соринки, ничтожной пылинки или иной детали, которая, казалось бы, недостойна внимания. А сыщик от бога увидит в этой крупице нечто, что станет зацепкой, ведущей к конечной цели расследования!  

Нечто подобное случилось и сейчас. Том, едва услышав слова «фотоловушка», сразу же понял, как много можно узнать, если правильно и осторожно — чтобы не вспугнуть натуралиста — реализовать свой план.  

Том терпеливо выждал, пока словоохотливый фотолюбитель завершит телефонный разговор, и лишь потом подошел к нему.  

— Простите, — дипломатично прокашлялся Том, — но я случайно услышал, что вы любите наблюдать за жизнью животных. Это когда-то увлекало и меня. Я также любил ставить фотоловушки, и мне это приносило искреннее удовольствие. Но сейчас навалилась куча дел, и на это увлечение у меня просто нет времени. Я давно думал кому-то продать, а то и просто отдать свое оборудование. Вижу, вы человек увлеченный. Если бы я даже просто подарил вам свое добро, то мне не жалко было бы доверить его человеку, который столь искренне любит свое дело.  

Судя по этой хитрой фразе Тома, мы с вами можем предположить, что он был человеком не только наблюдательным, но и довольно сообразительным. Он знал о человеческих слабостях, которые можно было использовать для достижения задуманного. Разумеется, натуралист клюнул на эту наживку.  

Завязался разговор. Томас сразу же начал клонить к тому, что хотел бы увидеть работы фотомастера, взглянуть на записи за предыдущие дни. Разгоряченный натуралист не распознал в желании нового знакомого скрытого смысла и пригласил его к себе в фотостудию.  

Именно этого и хотел наш хитрец. Он осматривал аппаратуру натуралиста, не скупился на похвалу, что притупило бдительность фотографа. Затем Томас попросил показать предыдущие записи фотоловушек.  

Он сделал вид, будто наугад называет дату, а затем и вторую, но на самом деле в этом был его главный расчет. Он знал конкретный день, когда работники заповедника, делавшие обход, нашли труп и вызвали полицию. Поэтому и назвал дату, предшествующую той, когда была обнаружена страшная находка.  

Не подозревавший о подвохе фотолюбитель тут же открыл в своем компьютере папки с записями за этот день и уступил место гостю. Том быстро, но внимательно осматривал каждый снимок. Он верил — вернее, ему очень хотелось верить, — что рано или поздно увидит ту самую «соринку», которая станет кончиком пресловутой ниточки…  

Время шло, перед глазами мелькали фотографии, но результата пока не было. Иногда Том останавливался на каких-то снимках и делал комплимент фотографу. Нужно было и дальше усыплять его бдительность. Нашему герою очень не хотелось вызывать подозрения даже у этого рядового человека, зацикленного на своем хобби и далекого от мира криминала.  

Когда все папки и файлы в них были пересмотрены, Том начал волноваться. Он так настроился увидеть что-то заслуживающее внимания, что теперь не хотел расставаться со своей мечтой. Он попросил показать снимки за предыдущий день.  

Вот тут-то его практически сразу же ждало приятное открытие! Да, на снимках были все те же привычные птички и зверушки, деревья и кустарники. Но на одном из кадров зоркий глаз сыщика заметил то, на что, скорее всего, владелец фото не обратил внимания.  

Сквозь просвет между листьями вдали виднелся легковой автомобиль! Да, листья частично скрывали его, он был виден плохо, почти замаскирован. Но наблюдательный сыщик нашел то, что искал! В то мгновение, когда сработала фотоловушка, по узенькой лесной дорожке проезжала машина. Невозможно было разглядеть не только номера, но и весь автомобиль в целом. Но марка авто, его необычный комбинированный цвет, багажник на крыше и иные «особые приметы», замеченные Томом, вселяли в душу нашего героя надежду, что он всё же сможет разыскать эту «улику на колесах».  

Досмотрев все папки и файлы до конца, и осознав, что большего он здесь не добьется, Том пообещал фотографу, что непременно свяжется с ним, попрощался и поспешил по своим делам. Теперь он понимал, что дел у него будет много.  

Эпизод четвёртый  

Хорошо поработав с публикациями в интернете и прессе, изучив материалы о городской жизни Флинта, вскоре Томас уже отлично знал все тонкости, связанные с заповедником. Ему стало известно, с какой регулярностью работники городских служб наведываются на его территорию, и каким транспортом они пользуются. Оказалось, что они еженедельно делают пеший осмотр, а к помощи транспорта прибегают лишь в крайних случаях: когда, например, нужно провести хозяйственные работы, спилить упавшее сухое дерево, распилить его на поленья и увезти.  

Важной для Томаса стала информация о том, что для этого используется лишь специальный муниципальный транспорт — небольшие грузовички или микроавтобусы. К тому же въезд на территорию заповедника постороннему транспорту был строго запрещен!  

Повеселевший и вошедший в азарт следопыт пришел к выводу: запечатленный на снимке автомобиль мог принадлежать только тому, кто привез тело Эда в лес.  

В логике Тома всё сходилось. Убийца, избавляясь от тела, выбрал безлюдные заросли заповедника, надеясь, что туда никто не заглянет. Именно поэтому машина стала для детектива той самой отправной точкой, с которой началось настоящее расследование.  

Разыскать автомобиль, не зная его регистрационного номера — задача не из легких. Но для опытного сыщика это было самой маленькой из проблем. Куда хуже, когда улик нет вовсе. От слова «совсем». А когда ты уже ухватился за кончик ниточки, на все грядущие хлопоты смотришь без тени сомнения.  

Томасу всегда помогали старые связи в лондонской полиции. Он в любой миг мог позвонить, отправить сообщение или письмо копам, с которыми сотрудничал. Те, имея доступ к базе данных всей Великобритании, могли мгновенно выслать ему нужные сведения. Но Том старался не злоупотреблять этой возможностью, предпочитая докапываться до истины самостоятельно.  

Именно так он поступил и в этот раз. Задачу упростило то, что владелец подозрительного авто проживал здесь же, во Флинте. Вскоре сыщик уже знал почти всё и о машине, и, что гораздо важнее, о её хозяине. Итак, некто Майк Кока. На первый взгляд — ничем не приметный человек, работающий мастером на птицефабрике «Две сестры» в пригороде Флинта.  

Двое суток Томас не спускал с него глаз, одновременно выуживая информацию из глубин интернета. Всплыли весьма любопытные факты. Оказывается, подчиненные не раз жаловались на этого горе-мастера, а некоторые и вовсе называли его преступником. То, чем он занимался на фабрике, в школе назвали бы буллингом. Майк вместе с сообщниками — мастерами Саллетой и Армандой — организовал настоящую травлю рабочих «неугодных» национальностей.  

В жалобах утверждалось, что выходки Коки выходили далеко за рамки морального давления. Однажды он посреди ночи выгнал на мороз легко одетого рабочего. Пока тот дожидался первого утреннего автобуса, едва не замерз насмерть.  

Том понимал, что разворошил осиное гнездо, полное паразитов, отравляющих жизнь простым людям. Однако он отдавал себе отчет: творящееся на фабрике беззаконие вряд ли напрямую связано с убийством. То, что Майк подлец, не стало для сыщика новостью. Если человек причастен к смерти Эдварда, его моральные принципы явно на нуле. Но вот загвоздка: Эд никогда не работал на «Двух сестрах». Насколько удалось выяснить, эти двое вообще не пересекались. Какую же роль во всей этой истории играл Майк?  

Чтобы получить первый и, пожалуй, самый важный ответ, Томас решился на ночную вылазку. Используя свой дар «проныры-невидимки», он проник в гараж Майка. Его целью был тщательный осмотр салона и багажника легковушки.  

Надеюсь, вы не станете спрашивать, зачем он это сделал. Если автомобиль зловредного мастера в день убийства находился в заповеднике, значит, именно в нем тело несчастного Эда доставили в лес. Томас надеялся отыскать хоть какие-то следы преступления.  

Работать было чертовски неудобно. В полумраке приходилось зажимать фонарик в одной руке, а второй — отодвигать вещи, ощупывая их, и, сантиметр за сантиметром, осматривая каждый уголок салона и багажника.  

Люди искренне удивлялись: почему подлости этой банды сходят им с рук и никто не спешит их наказывать?  

Опытный глаз Томаса сразу определил: салон и багажник подверглись фанатичной чистке. Другой бы на его месте пал духом, решив, что после такой «генеральной уборки» следов не осталось. Но сыщика это, напротив, раззадорило. Чутье — штука серьезная. Если владелец так тщательно вылизывал каждый угол, значит, ему точно было что скрывать. Азарт ищейки вспыхнул с новой силой.  

Слово «ищейка», возможно, звучит грубовато, но в данных обстоятельствах оно было как нельзя кстати. Все мысли, весь опыт и сознание Томаса сейчас были направлены на одну цель: найти хотя бы крошечную зацепку. Он дал слово жене Эда и самому себе, что раскроет эту смерть, и теперь выкладывался на полную.  

Здесь главную роль сыграл опыт. Том знал, где искать. Будучи неплохим психологом, он умел читать мысли преступников и наперед просчитывать их действия. Он понимал, какие места убийца будет драить до блеска, а на какие не обратит внимания. А вот он, Том, обратит! И это дало результат.  

Томас ни капли не сомневался: обнаруженные им частички застывшей крови принадлежали Эду. Эта находка так встряхнула его, что от избытка чувств руки начали мелко дрожать. Он понимал, что азарт, которого он так жаждал в начале осмотра, сейчас может только навредить. Нужно было взять себя в руки, и он изо всех сил старался успокоить дыхание.  

Еще немного, еще чуть-чуть! Почти всё...  

Улики были собраны и спрятаны в сумку. Том медленно опустил крышку багажника и бесшумно ее захлопнул. Пора было уходить.  

Именно в этот миг произошло то, чего он опасался больше всего... Яркий свет ослепил его.  

Эпизод пятый  

Первая мысль, пронзившая сознание Томаса, была короткой и беспощадной: «Разоблачен! »  

Инстинктивно зажмурившись от удара света, Том в мгновение ока взял себя в руки. Он открыл глаза, ожидая увидеть перед собой направленное в лицо дуло пистолета. Перед ним предстал залитый светом гараж, но ни оружия, ни врага не было. Помещение казалось абсолютно безлюдным. Однако тишина длилась недолго. Следопыт услышал шорох шагов и возню у входа — кто-то вставлял ключ в замок!  

В один миг всё стало на свои места. Видимо, выключатель находился не внутри, а снаружи. В гаражных кооперативах такое не встретишь, но здесь, на частном подворье, всё было иначе. Гараж стоял во дворе дома, и хозяину было удобнее сначала включить свет, а уже потом открывать дверь. Не массивные ворота, выходящие на улицу, а маленькую боковую дверь со стороны участка.  

Эта заминка со стороны хозяина и спасла Томаса.  

Мгновенно оценив ситуацию, он бросился к одному из стеллажей и, буквально вжавшись в стену, замер в тени. Всё произошло вовремя: секунду спустя дверь распахнулась, и в гараж вошел хозяин.  

Из своего укрытия детектив мог не только слышать каждый звук, но и украдкой наблюдать за происходящим. Майк Кока преспокойно открыл дверцу, сел за руль и завел двигатель. Гул мотора красноречиво подтверждал: никакого разоблачения не случилось. Ничего не подозревающий мастер просто пришел в гараж, чтобы отправиться на работу.  

Трижды предусмотрительный сыщик учел почти всё. Он выбрал для обыска идеальное, как ему казалось, время — глубокую ночь, когда город погружен в сон. Но он не учел специфический график фабрики «Две сестры». Первая смена начиналась здесь в пять утра. Вторая стартовала в два часа дня и финишировала в десять вечера. Существовала еще и ночная смена для тех, кто отмывал цеха и оборудование, но к ней мастер Майк Кока не имел отношения. А вот неделя «утренних выходов» диктовала свои правила. Ему, как и всем рабочим, приходилось подниматься в половине четвертого. Те же, кто добирался служебными автобусами из Ливерпуля или Рила, и вовсе просыпались в два часа ночи.  

Следователи иногда иронизируют по поводу преступников: мол, те выбирают для своих дел время в два или три часа ночи, когда, по их определению, все спят. Трижды проверят место и убедятся, что именно в это время здесь пустынно и совершенно безлюдно. Но именно в ночь преступления кому-то взбредет в голову выйти на улицу подышать воздухом, и они становятся свидетелями злодеяния. И потом с удовольствием рассказывают следователям о том, как выглядели злоумышленники.  

Сейчас в подобный капкан попал и герой нашего повествования. Был разгар ночи, и Том был уверен, что хозяин гаража крепко спит. Сыщика спас нестандартно установленный выключатель света. Он вовремя предупредил Томаса об опасности, и теперь тот мог спокойно переждать её.  

Когда ничего не подозревавший владелец авто уехал на работу, Томасу ничего не оставалось делать, как тем же хитрым путем, каким он пробрался в гараж, покинуть его и поспешить со своим трофеем домой. В местный отель «Шип», где он снимал один из номеров.  

Утром Том позвонил Джине, а затем и поспешил к ней домой с просьбой дать ему хоть что-нибудь, на чем могли бы сохраниться частички ДНК Эдварда. В лучшем случае это могла быть прядь волос любимого, которую жена могла оставить в память о муже, или нечто иное.  

Спустя час Томас уже звонил в Лондон и с азартом в голосе говорил своему другу, криминалисту Гарри Гейтсу:  

— Привет, дружище Гарри! Сейчас я отправлю тебе нечто, что ты должен тщательно изучить. И о результатах немедля доложить мне.  

Иногда в результате своего расследования Томас выуживал информацию, которая становилась для него полной неожиданностью. Но нередкими были случаи, когда смекалистый сыщик предугадывал ход событий. В таких случаях выуженная им информация лишь документально подтверждала то, о чем он и сам уже давно догадывался.  

Нечто подобное случилось и сейчас. Когда Гарри сообщил Томасу, что кровь, найденная в салоне авто, принадлежит Эдварду Бенсону, он лишь горько улыбнулся.  

— Спасибо, Гарри, за проделанную работу, — тяжело вздохнул Кэррол. — Но это лишь начало. Теперь я точно знаю, что просто обязан установить прослушку в машине, или в доме этого скользкого парня Майка Коки, будучи уверенным, что ниточки от него тянутся к заказчикам убийства Эда. Необходимо немного расшевелить это осиное гнездо. Чтобы они начали говорить и изобличать себя. Мне пока выгоднее действовать инкогнито и не выдавать себя. Тем не менее, следует документально зарегистрировать осмотр автомобиля Коки и факт того, что в нем были обнаружены остатки засохшей крови Бенсона! Для этого я вот что придумал. Я сейчас позвоню ребятам в оперативный отдел, все поясню и попрошу выслать группу сюда, в Флинт. Но хочу и с тобой посоветоваться относительно своих мыслей. Возможно, ты что-то подскажешь. Слушай внимательно…  

Эпизод шестой  

По дороге, ведущей от куриной фабрики «Две сестры» до Флинта, Майк Кока ездил много раз. На ней он чувствовал себя почти так же уверенно, как и на территории предприятия. Его никогда не останавливал патруль дорожной полиции. Впрочем, его здесь никогда отроду и не бывало.  

И вдруг в один, далеко не прекрасный для него день, привыкший к вседозволенности мастер куриного производства, увидел перед собой полицейский жезл!  

Обычно водители, благоразумно предпочитая не обострять отношения с представителями правопорядка, ведут себя в разговоре с копами покладисто. Гонор Коки, его самолюбие и высокомерие, привычка смотреть на своих подчиненных свысока, уверенность в том, что его покровители заступятся за него, сыграли сейчас с ним злую шутку.  

— Что вы себе позволяете?! — Майк не ворчал, а едва ли не кричал на копов. — У меня скоро начинается вторая смена, и я должен руководить производственным процессом на фабрике! Мне что? Позвонить начальнику полиции, чтобы он прислал своих людей, и они приструнили вас и наказали за произвол?!  

Старший из копов иронично улыбнулся.  

— Мы и сами начальники. Мы и сами кого хочешь приструним, — коп рассмеялся. — Предоставьте, пожалуйста, свой автомобиль для досмотра. Мы должны его осмотреть.  

Гонор сняло как рукой. Тень тревоги тут же пробежала по его лицу.  

— Какой, к чертям собачьим, осмотр?! Зачем?! По какому праву?!  

Желваки Майка играли от злости.  

— Дело в том, мистер Кока, что мы, совместно со службой защиты животных, работаем над вопросами охраны заповедников. Недавно на заповедной территории Флинта был обнаружен факт забоя одной из косуль. Поскольку в этот же день было замечено передвижение вашего автомобиля по территории парка, мы хотим осмотреть салон и багажник вашего авто. Ну… Мало ли… Возможно, обнаружим следы крови убитого животного…  

На всегда высокомерного и горделивого мастера сейчас больно было смотреть. Казалось, еще чуть-чуть и руки его начнут трястись. Лицо было таким, о котором обычно говорят: «Отвисла челюсть».  

— Да вы не волнуйтесь, мистер Кока! — ответил коп, едва ли не зевая. Казалось, он специально вел себя подчёркнуто спокойно, чтобы еще больше раздразнить перепуганного водителя. — Ежели ничего не обнаружим, мы непременно извинимся перед вами. И поедете вы преспокойно управлять своим рабочим процессом на фабрике. У вас своя работа, у нас своя. Мы по долгу службы обязаны тщательно осматривать подозрительные автомобили. Ничего личного!  

За долгие годы работы на фабрике чувство опасности у Майка почти атрофировалось. Ему казалось, что весь остаток его жизни пройдет в рабочих буднях и в удовольствии, которое он испытывал при моральных экзекуциях над своими подчинёнными. А здесь вдруг такой поворот дела. Он почувствовал, как незримая петля с этой минуты начала все туже сдавливать его шею.  

Заметив, что копы принялись за осмотр багажника его автомобиля, Майкл понял, что нужно что-то делать. И не придумал ничего лучшего, как набрать номер того, в ком видел всесильного спасителя.  

Понимая, что никакие его протесты не помешают копам продолжить начатое дело, он отошел немного в сторону, чтобы меньше кто слышал его разговор, и набрал номер начальника полиции Оскара Дея.  

— Мистер Дей! Срочно приезжайте к кольцу, при въезде в Шоттон со стороны Сэндикрофт! Здесь… Здесь…  

От преизбытка эмоций Майку было тяжело говорить. Он сбивчиво объяснил собеседнику, что происходит.  

— Немедленно приезжайте, мистер Дей! Прикажите им остановить досмотр автомобиля! Ведь вы понимаете, что они могут там найти! Приезжайте! Что?! Кто они? Думаю, вам не стоит опасаться подвоха с их стороны! Они просто из службы по охране животных. Но если они, не приведи Господь, что-то найдут, то… Лучше этих проныр с не в меру длинными носами остановить сейчас, чем потом стараться погасить вспыхнувшее пламя. Жду вас!  

Майк нажал на кнопку сброса вызова и повернулся лицом к полицейским.  

До этого он стоял ко всем спиной, чтобы никто не слышал его разговор. Сейчас он вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним стоял коп с видеокамерой в руках, который, видимо, все это время незаметно снимал весь разговор Майка…  

Мурашки пробежали по его телу. Он все яснее понимал, что не всё так просто, как показалось в самом начале. Эти наивные любители животных не такие уж и простые ребята! Дурное предчувствие закралось в душу мастера производства куриной фабрики. Но он всё еще надеялся, что сейчас примчится всесильный начальник местной полиции и урезонит этих нахалов.  

А вот и он! Полицейский автомобиль, сверкая проблесковыми маячками и сотрясая окрестности протяжным воем сирены, лихо подкатил к месту событий и встал впереди припаркованного к обочине служебного авто приезжих копов. Казалось, водитель прибывшей легковушки специально поставил свою машину боком прямо перед капотом своих коллег, как будто хотел этим подчеркнуть, что он здесь хозяин. Что он блокирует им путь, если они попытаются сбежать с места событий.  

Дверца распахнулась, из салона вышел полицейский начальник и уверенной, скорее даже самоуверенной, если не сказать «вальяжной», походкой направился к осматривающим легковушку Майка полицейским.  

— Кто вы такие? — едва ли не рявкнул Оскар Дей, а это был именно он, начальник полиции Флинта, испепеляя взглядом незваных гостей. — Что здесь происходит!  

В это время сыщики были с головой погружены в свое дело и, казалось, не обращали внимания на новоприбывшего. Один из них достал из багажника нечто очень мелкое, что он держал при помощи пинцета, сунул это в прозрачный полиэтиленовый пакетик, а второй тщательно рассматривал находку при помощи лупы. Через пару секунд он изрек:  

— Господин комиссар! Это кровь! Остатки засохшей крови!  

— Отличная работа, сержант! — тут же ответил тот. — Немедля приобщите это вещественное доказательство к делу.  

Полицейский с видеокамерой продолжал снимать. Он направлял объектив камеры то на перекосившееся от ужаса лицо Майка Коки, то на взбешенную физиономию Оскара Дея. У оператора в этот миг получались прекрасные кадры! Букет эмоций на лицах этих двоих, которых снимала камера, был такой, что им позавидовали бы умудрённые актерским опытом знаменитые голливудские звезды.  

Если Кока просто растерялся, онемел от ужаса, понимая, что незримая удавка окончательно сковала ему горло, то Дей вмиг осознал, что сейчас именно тот момент, когда еще можно спасти ситуацию. Если дело наберет ход, потом будет непростительно поздно. Поэтому он решил действовать.  

— Это что еще такое?! — буквально взревел он. — Кто позволил вам самоуправничать на территории, подконтрольной мне?! Что вы позволяете здесь вытворять без моего разрешения?! Что за такая еще защита животных? Сейчас же передайте мне то, что вы там нашли! Иначе говорить будем в другом месте!  

И тут же рука распоясавшегося полицейского начальника потянулась к рации, в которую он отчеканил:  

— Дейв! Сейчас же направь группу захвата на кольцо при въезде в Шоттон со стороны Сэндикрофт! Впрочем, присылай две группы! И приезжай сам. Нужно усмирить не в меру ретивых любителей зверушек!  

Немного выше мы уже упоминали Голливуд. Через несколько минут произошло то, что еще более походило на блокбастеры знаменитой киностудии. Воздух сотрясли завывания сирен, и к месту событий стремительно подъехали два полицейских микроавтобуса. Но вслед за ними тут же, словно из ниоткуда, появились еще две полицейские легковушки!  

Копы из группы захвата по привычке приготовились скрутить руки тем, на кого укажет своим повелевающим перстом всесильный Оскар Дей. Но стали свидетелями необычного для них зрелища. Сейчас тот оказался не в привычной для себя роли охотника, а в незавидном статусе жертвы…  

К нему подошёл комиссар и укоризненно покачал головой.  

— Мы сами можем, уважаемый, усмирить любого. Разрешение у нас есть. И не от вас, а… Вот! Посмотрите! Разрешение на обыск автомобиля мистера Майка Коки. Это не у вас к нам, а у нас к вам сейчас будет немало вопросов. С какой это стати сам начальник местной полиции вдруг примчался сюда, на рядовой, казалось бы, досмотр обычного автомобиля? Не кроется ли за всем этим круговая порука? А то и того хуже! Сдаётся мне, что вы здесь, в провинции, распустились и позволяете себе лишнее. Проверка со стороны столичного управления, думаю, вам не помешает. Мы сейчас же все вместе направляемся в ваш полицейский участок, где вы предоставите нам всю документацию. А вместе с ней и свой отчет, и объясните, что здесь происходит. Хватит слов! Поехали!  

Похолодевший от ужаса Кока взглянул на Дея. Он привык видеть своего покровителя всесильным и уверенным в себе. Покровителя, который непременно заступится за своего человека, поможет ему в любой ситуации. Сейчас же гримаса растерянности и отчаяния на физиономии Дея красноречиво свидетельствовала о том, что он сам нуждается в помощи и защите…  

Эпизод седьмой  

— Проходите, проходите, мистер… Как вы сказали?  

Хозяин кабинета вопросительно взглянул на гостя.  

— Томас Кэрролл, — ответил тот. — Меня зовут Томас Кэрролл.  

— Отлично! Устанавливайте камеру, мистер Кэрролл, делайте все, что нужно для съемки, чувствуйте себя как дома! Я, конечно же, полагал, что буду давать интервью моему любимому блогеру Джорджу Хейли. Но, коль он, как вы говорите, прислал вместо себя для записи вас, пусть будет так. Главное, что фрагменты с моими рассказами о себе выйдут на канале этого, на мой взгляд, самого популярного блогера!  

— Да, господин Финч! Ваше видео непременно выйдет в эфир на его канале! Но в записи. Сейчас Хейли раскручивает новый проект, где он будет популяризировать именно те сюжеты, где достойные уважения известные люди будут рассказывать о своих добрых делах. Популярность программ Джорджа стала настолько огромной, что он физически не в состоянии лично присутствовать на интервью с каждым человеком. Поэтому запись этого видео производим мы, его доверенные люди. Главное, что такие интервью выйдут в самых рейтинговых программах Хейли.  

— Вы говорите совершенно верно, уважаемый мистер Кэрролл! Я вполне подхожу под категорию упомянутых вами достойных уважения известных людей! Обо мне все говорят как о человеке безупречной, кристально чистой репутации! В свете будущих выборов и моего решения участвовать в них, попробовать себя на более высоком уровне, выйти за пределы Флинта и заявить себя на весь Уэльс и Британию, я и хочу, чтобы обо мне узнала более широкая масса общественности! Местные жители с уважением относятся к тому, что я совершаю массу благотворительных и иных добрых дел! Некоторые настолько благодарны мне, что даже сами делают подарки в знак уважения. Так, например, местный житель Эдвард Бенсон настолько восторгается щедростью моей души, что сам подарил мне свой участок земли! Повторяю: в знак уважения и ко мне, и к тому, что я делаю!!!  

— Ого! Какой щедрый подарок! — оператор настолько был удивлен, что даже перестал возиться со шнурами, которые в это время подсоединял к камере, установленной на штативе, а с удивлением взглянул на собеседника. — Местные жители, видимо, действительно уважают вас…  

— Так ведь я же говорил, что имею твердую славу человека безупречной, кристально чистой репутации!  

— Да, да! Я помню, господин Финч. Видимо, вас действительно есть за что уважать. Но также вызывает восхищение и поступок этого… Как его? Эдварда Бенсона. Не каждый решится на такую щедрость. Я спрошу у Джорджа. Может, стоило бы взять интервью и у этого Бенсона. Вы не подскажете мне, как его найти? Я запишу адрес.  

Томас достал блокнот и ручку, вопросительно взглянул на собеседника. Лицо того изменилось. Приветливая улыбка медленно сползла с его щек, брови нахмурились.  

— Вы, мистер Кэрролл, приехали записать интервью именно со мной! — в его голосе начали сквозить холодные нотки. — Со мной! И ни с кем более! Соблаговолите прилежно исполнять свои прямые обязанности, а не совать свой нос… Простите… И не проявлять самодеятельность!  

Томас слегка приподнял вверх обе ладошки, что означало игриво-шуточный жест «Сдаюсь! », и примиряющим голосом ответил:  

— Прошу прощения, господин Финч. Я всегда прилежно и со старанием исполняю все возложенные на меня обязанности. Но я журналист. А по-настоящему хорошим журналистом явится тот, кто не просто тупо выполняет задание начальства, а сам проявляет и творчество, и инициативу. Если журналист лично находит прекрасные сюжеты, а потом еще и подает их так, что его материал вызывает интерес публики, тогда работник средств массовой информации точно не ест свой кусок хлеба зря. Вот я и подумал, что интервью с этим… Как его? Эдвардом Бенсоном могло бы быть полезным и для вас. Во время беседы с ним я бы не столько о нем самом расспрашивал, сколько просил бы его рассказать о ваших позитивных качествах. Коль он сделал вам такой подарок, то он наверняка высокого о вас мнения! Он точно подтвердил бы то, что вы являетесь человеком безупречной, кристально чистой репутации! Согласитесь, что будет лучше, если об этом скажете не вы сами о себе, а он о вас! Нужно быть просто глупцом, чтобы не понимать, что мои доводы очень логичны. Так что не нужно благодарить меня. Просто скажите мне его адрес или контакты, и я непременно отправлюсь к нему и напрошусь на беседу.  

Томас снова поднес руку с карандашом к листу блокнота и весь замер в ожидании ответа. Вид у журналиста был такой, что, казалось, большей безмятежности, доброжелательности и добродушия на свете нет и быть не может!  

Уголки глаз Финча сузились. Его взгляд метал молнии.  

— Вы кто такой? — не сказал, а буквально прошипел он. Злобно, угрожающе. — Предъявите документы! Вы точно от Джорджа Хейли?  

Лицо Томаса расплылось в язвительной ухмылке.  

— Кто я такой, говорите? — Том прогнал с лица шутовскую маску, стал серьезным. — Коль вы спрашиваете, я отвечу. Свое имя я уже назвал. Добавлю следующее: я не только журналист. Я также сыщик! Не удивляйтесь! Я не простой частный сыщик! Я тот, кто востребован Скотланд-Ярдом, Интерполом, спецслужбами разных стран! Они нуждаются в моих услугах потому, что я обладаю уникальным даром! Проникать в любые, даже строго охраняемые и труднодоступные места! В любой дом, здание, кабинет! Пусть там будут на окнах решетки, на дверях суперсложные замки. Я все равно проникну туда и сделаю то, что меня попросят. Сфотографирую нужные документы, установлю прослушки, микрокамеры и так далее. Я потому так востребован ими, потому меня так сильно ценят, что я могу делать это в любых ситуациях! Даже тогда, когда у полиции еще нет ордеров на обыск, досмотр и иных разрешительных документов. Они потому и помогают мне в моих делах, так как знают: я сделаю невозможное и невозможное, но выполню их задание! Они называют меня: человек, проходящий сквозь стену!  

— Что за вздор?! — не выдержал хозяин кабинета. — Зачем вы все это мне рассказываете?!  

— А затем, милостивый государь, что вам будет крайне интересно то, что я расскажу далее! Так вот. Однажды, будучи по делам в Северном Уэльсе, я решил по пути заскочить на минутку к другу юности. Планировал на денек, но остался надолго. Для того, чтобы расследовать убийство этого доброго и безвинного человека. Естественно, я не поверил в абсурдную, потрясающую своей глупостью версию о том, что он покончил жизнь самоубийством. Я с первой же минуты понял, за что его убили, и кто его убил. Кому это выгодно. Для того, чтобы расследовать это злодеяние, я подключил в помощники свой уникальный дар. Именно поэтому я вам о нем и рассказал.  

Рассказчик иронично улыбнулся и тут же продолжил:  

— Не вызывало сомнения то, что несчастного убили в другом месте, а в заповедник вывезли уже его труп. Меня удивило, что злодей вывез тело не дорогами, где были установлены камеры городского видеонаблюдения, а повез к заповеднику путем, который можно было назвать «глухим». Я понял, что имею дело с хитрыми и осторожными преступниками. Вот тогда я призвал себе в помощники свою способность видеть то, на что не обращают внимания другие!  

Желваки на щеках Финча заходили ходуном. Томас видел, как тот борется с искушением прервать разговорчивого гостя, но любопытство и страх брали верх. Понимая, что этот визит не случаен, хозяин кабинета поддавался желанию дослушать всё до конца.  

— Когда я увидел невидимое, — с еще большим азартом продолжил рассказчик, — и заметил, как к месту обнаружения трупа подъезжает неприметный легковой автомобиль, я перестал сомневаться в причастности его владельца к преступлению. Нужно было лишь найти неоспоримые улики для следствия и суда. Вот тогда я впервые здесь, во Флинте, воспользовался своим даром. Я проник в гараж Майка Коки, скромного мастера с куриной фабрики «Две сестры», и тщательно осмотрел его машину. Там я и обнаружил следы засохшей крови, которые тут же передал друзьям в Скотланд-Ярд! Когда позже мы разыграли спектакль с якобы случайным досмотром автомобиля, мы уже точно знали: в багажнике кровь не кого-нибудь, а бедняги Эдварда Бенсона!  

Финч ослабил воротничок. Его волнение стало явным. Он не хотел этого слышать, но понимал, что окриком не остановить механизм, который уже набрал обороты. Механизм, к которому подключён всесильный Скотланд-Ярд! С этими ребятами шутки плохи, с ними придется считаться.  

— Я понимал, что в этой истории скромный мастер куриной фабрики — лишь мальчик на побегушках, — продолжил рассказчик. — Коль убийство так мастерски скрыто и инсценировано под суицид, а родных и близких даже не подпускают к материалам дела, значит, здесь замешан серьезный заказчик! И, разумеется, шеф местной полиции, потакающий своему покровителю. Чтобы разворошить это осиное гнездо, я снова воспользовался своим даром. Установил прослушку в доме Майка Коки, в его кабинете на фабрике и, само собой, взял под контроль телефон. Здесь мне помогли друзья из полиции. Вот тут-то я и стал свидетелем весьма занимательного разговора.  

Томас пристально посмотрел на Финча.  

— Я услышал, как Майк в панике визжал в трубку, умоляя спасти его. Босс решил по привычке отмахнуться от недалекого исполнителя, которого использовал лишь как послушное орудие. Но Кока, понимая, что в его машине найдена страшная улика, испугался роли «козла отпущения». Он побоялся, что на него повесят все грехи, пока реальные заказчики выйдут сухими из воды, и впервые посмел возразить патрону. Он упрекнул его: «Это именно из вашего дома я вывез и спрятал в заповеднике труп несчастного! Тогда я спас вас, теперь вы спасайте меня! » Думаю, вы, господин Финч, отдаете себе отчет в том, какой ценной для следствия будет эта запись. Ведь на ней отчетливо слышен голос не только Коки, но и его собеседника…  

Рассказчик еще пристальнее посмотрел в глаза слушателю. Тот тер ладони, будто сдерживался, чтобы не нажать одновременно все кнопки на столе. Но желание дослушать рассказ пока побеждало.  

— Понимая, что собеседник Коки и является заказчиком преступления, — продолжил Томас более уверенным тоном, — я вновь воспользовался своим даром. Невидимкой прошмыгнул сквозь стены, проник в кабинет главного злодея и установил там не только микрофоны, но и миниатюрные видеокамеры! Это было самое интересное из того, что я сделал во Флинте! Представляете, сколько ценной информации было записано! Это вам не мелкая сошка с куриной фабрики! Это тот, кто возглавляет преступную группировку всего города! Кто отдает приказы даже начальнику местной полиции! А начальник полиции, как послушная марионетка, исполняет всё, что ему говорят! Этот человек купил в городе всех и вся!  

— Что за вздор вы несете?! — наконец не выдержал и взревел Финч. — Зачем вы всё это мне рассказываете? Какое я имею ко всему этому отношение?!  

Лицо Томаса стало грустным, и мужчина покачал головой.  

— О-о-о… Дела у вас, вижу, совсем плохи… — Томас тяжело вздохнул. — Открою вам еще один секрет своего непростого характера. Если я вижу, что человек покаялся, искренне осознал, что поступал неправильно, и поклялся в будущем соблюдать Божьи заповеди, я иногда позволяю себе не давать делу ход. Но… Ежели вижу, что хитрец начинает изворачиваться… Есть такие люди, которым в голову не приходит мысль поступать по-доброму, по-людски. Они привыкли юлить, обманывать, потому что сами по жизни скользкие, как слизняки. Даже в пиковых для себя ситуациях прибегают к хитрым и подленьким уловкам, стараясь улизнуть от правосудия. С такими я поступаю иначе. Слушайте внимательно! Мы подошли к главному! Сейчас, господин Финч, вы станете свидетелем развязки всей этой истории!  

Эпизод восьмой  

Главной достопримечательностью роскошного кабинета Джейкоба Финча был огромный дубовый стол, за которым он восседал. К нему примыкал куда более скромный «сородич», вдоль которого с обеих сторон стояли два стула. На них иногда и приседали с позволения хозяина гости кабинета. Остальные разговаривали с патроном только стоя.  

Сейчас Томас позволил себе подойти ближе к столу, отодвинуть один из стульев и бесцеремонно, не спрашивая разрешения, сесть. И тут же заговорил:  

— Я, господин Финч, кроме возможности проходить сквозь стены, имею, как я уже говорил, множество иных дарований. В том числе, как с удивлением отмечают многие, читаю мысли других людей. Разумеется, это преувеличение. Как и то, что я прохожу сквозь стены. Понятно, что любой человек не в состоянии этого сделать. Даже великий Гудини! Но я в детстве искренне верил басням о том, что он может вынимать из суставов свои кости, протискиваться сквозь ячейки тюремной решетки, а затем снова складывать себя воедино и продолжать путь. С возрастом это заблуждение улетучилось, но осталось желание просачиваться буквально в любую щель! Едва ли не в замочную скважину! Ну… Насчет замочной — это я образно сказал. Это касается и прочтения мыслей.  

Томас откинулся на спинку стула и продолжил:  

— Признаюсь честно: мысли я не читаю. Но я так внимательно слушаю, о чем говорят люди, настолько тщательно анализирую их тон и каждое слово, что делаю в итоге поразительно точные выводы. Вот и в данном случае я обратил внимание на то, как вы говорили об одном человеке. Я не просто сразу понял, что вы затеваете против него преступление — точно так же, как сделали это когда-то с Эдвардом Бенсоном. По обрывкам фраз из других ваших бесед я догадался: как, когда и где вы собираетесь действовать. Внимание!  

Томас поднял вверх указательный палец.  

— Сейчас я, господин Финч, назову имя, и вы поймете, что я действительно будто прочел ваши мысли! Ведь вы еще никому на свете не говорили о своих планах. Сейчас я загляну вам в голову и посмотрю, что там происходит. Итак! Имя этого человека — Джек Кендал!  

Губы всегда невозмутимого, самоуверенного и высокомерного Финча вздрогнули. Видимо, Томас сказал то, что тот никак не ожидал услышать.  

— Вижу, господин Финч, что вы уже начали понимать, с кем имеете дело, — произнес Том. — Для того, чтобы окончательно убедить вас, назову еще одно имя. Оно тесно связано с предыдущим, ибо этот человек будет следующим звеном в планируемой вами преступной цепочке. Итак! Имя вашей следующей жертвы — Уильям Марлоу!  

Щеки хозяина кабинета слегка дернулись. Он пристально посмотрел на Томаса.  

— Что вы хотите?  

Том улыбнулся.  

— О! Это уже другой разговор! Отвечаю на ваш вопрос. Хочу поступить несколько нестандартно. Понятно, что по всем юридическим и общечеловеческим законам преступники и убийцы должны нести наказание. Сидеть в тюрьме или получить за свое злодейство высшую меру. Туда, за решётку, непременно отправятся и Майк Кока, и Оскар Дей, и другие мерзавцы, которые были лишь послушными исполнителями черных дел своего патрона. Понятно, что он сам, главный преступник, заслуживает этой участи больше остальных! Но…  

Том снова откинулся на спинку стула. Посмотрел вверх, куда-то вдаль, выше потолка. На небо...  

— Но я вспомнил Эда… О том, с какой нежностью он говорил о своих детях и жене. С каким упоением рассказывал, как ему нравится заботиться о них, быть кормильцем семьи. Само определение «кормилец семьи», о котором многие ныне забыли, но которое четко определяет настоящего мужчину, и заставило меня предложить вам то, что я сейчас скажу.  

Голос рассказчика стал твердым, и он решительно начал:  

— Я помню, как Эд планировал работать еще больше, чтобы оплатить обучение своих детей – сына и дочери – в университете. Вот я и подумал. Коль преступник, отняв у Эда жизнь, лишил отца возможности содержать своих детей, то логично будет, если отныне это станет делать он! Убийца! Именно так! Оплачивать медицинские страховки и все иные расходы. Свадьбы, рождение внуков и так далее. Любящий отец и дедушка непременно делал бы всё вышеперечисленное для своих близких. Коль подлый душегуб отнял у Эда эту возможность, пусть сам всё и оплачивает! Итак! Подытожим!  

Томас положил перед собой на стол блокнот и крепче сжал в руке карандаш.  

— Я сознательно не передаю полиции то, что знаю о главном заказчике убийства Эда. Ежели копы сами пожелают привлечь его к суду, я попрошу их сделать всё возможное и невозможное, чтобы за решетку отправили лишь прямых исполнителей и пособников, а патрона оставили в покое! В обмен на свободу он обязан! Первое — вернуть жене Эдварда Бенсона украденный участок земли! Господи, каким же циничным нужно быть, чтобы не просто украсть у человека землю, но убить его, а потом заявлять, что он якобы её подарил! Каким мерзавцем нужно быть, чтобы такое сказать!  

Томас сжал кулак и замахнулся, порываясь со всей силы ударить по столу. Но сдержался и продолжил:  

— Второе! Перечислить на счет Джины Бенсон, вдовы Эда, два миллиона фунтов! Это будет хоть и несоизмеримая, но хоть какая-то компенсация за её страдания. Третье — оплачивать детям Эда учебу, медицину и все счета, которые они станут вам присылать. Чтобы вы до конца жизни платили им и понимали: нельзя отнимать чужую жизнь! Недопустимо лишать семью кормильца! Чтобы до мозгов преступника это дошло, я и предлагаю ему самому занять это место – место кормильца. Как вы считаете, господин Финч? Правильно ли я поступаю по отношению к мерзавцу и негодяю, коим, вне всякого сомнения, является убийца Эда?!  

Взгляд хозяина кабинета метал молнии.  

— А теперь послушай, что я скажу, — Финч не говорил, а буквально шипел, словно змея. Голос его был пронизан угрозой. — Стоит мне нажать кнопку на моем столе, и сюда в мгновение ока явятся те, кто увезет твое паршивое тело не в дебри заповедника, а на Северный полюс! Чтобы никто не нашел там твои… Твои…  

— Как хорошо, что вы это сказали! — от преизбытка радостных эмоций Томас едва не захлопал в ладоши. — Теперь у меня, а следовательно, затем и в суде, будет еще и вещественное доказательство того, что вы угрожали убийством также и мне! Вы настоящий рецидивист! У вас системная тяга к убийствам!  

Но тут же с лица Тома исчезла игривая ухмылка. Он взглянул на собеседника испепеляющим взглядом и заговорил еще более уничижительным тоном, чем тот, которым Финч минутой ранее обратился к нему:  

— А теперь послушай, Финч, какую кнопку я сейчас нажму!!!  

Эпизод девятый  

— До этого момента я изъяснялся аллегориями, а теперь говорю прямо! — разозлившийся Томас не говорил, а буквально чеканил каждое слово. — Тот убийца Эда, о котором я здесь вел разговор как о третьем лице, — ни кто иной, как ты, Финч! И чтобы ты понимал, с кем имеешь дело, и ручонка твоя паршивая не тянулась бы более к кнопкам на столе, сейчас я нажму свою. Итак! Ты говоришь, что любишь смотреть трансляции известного во всем мире лондонского блогера Джорджа Хейли. Знаю, ты подписан на него. Сейчас на твой компьютер придет сообщение, что он начинает прямой эфир! Включи эту трансляцию, Финч! Она не только удивит, но и поразит тебя!  

В этот же момент из динамиков компьютера прозвучал сигнал, к которому многие привыкли. Так звенят оповещения о пришедшем сообщении в мессенджерах.  

Хозяин кабинета испуганно посмотрел на гостя.  

— Да, Финч! Это то, о чем ты подумал! Что?! Поджилки затряслись? Передумал уже нажимать кнопку на своем столе? Советую включить, иначе будет еще хуже. Сейчас Джордж сделает лишь анонс. Ты в кадр не попадешь. Хейли не произнесет твое имя. Но если… Впрочем, ты всё увидишь сам. Джордж! Знаю, что ты меня слышишь! Начинай!  

И Томас, видя оцепенение Финча, который, казалось, боялся пошевелиться, уверенной походкой подошел к столу, взял пульт и нажал на кнопку. Тут же на стене зажегся экран.  

Том вел себя так, будто он здесь свой и знает, где, что и как включается.  

На экране мелькнула привычная всем заставка, и тут же Томас Кэрролл и Джейкоб Финч увидели знакомое лицо.  

— Привет, друзья! — зазвучало из динамиков. — Сейчас мы делаем анонс нашей будущей передачи! Посмотрите на стены и роскошную обстановку этого шикарного кабинета. Скоро мы расскажем вам о его хозяине! Поверьте на слово: рассказ удивит вас! Это будет захватывающая, необычная история об уникальном человеке! Он действительно уникум! Такие встречаются редко! Я заинтриговал вас, друзья?! Если да, то ждите нашего следующего включения! Будет интересно! А сейчас перейдем к другим сюжетам. Передаю эфир своим коллегам, которые расскажут вам о новостях дня.  

Том снова нажал на кнопку пульта, выключил телевизор и взглянул на всё еще потрясенного хозяина кабинета.  

— Ты обратил внимание, Финч, с каких ракурсов был снят твой кабинет? Неужели до тебя до сих пор не дошло, что он под завязку напичкан микрокамерами и микрофонами! И все твои разговоры, все твои черные дела давно слышал не только я! Велась постоянная запись на аппаратуре в Скотланд-Ярде!  

Томас сокрушенно вздохнул.  

— Я устал… — в его голосе начала звучать опустошённость. — Я нормальный человек и привык рассуждать здраво. В моем понятии этот человек должен целовать мне руки в благодарность за то, что я постарался сделать нечто, что убережёт его от тюрьмы! А он мне кнопочками угрожает… И тем, что его люди зароют меня на Северном полюсе… Надоело нянчиться с этим преступником! Вот что я решил!  

Томас подошел к камере, собрал её и штатив, уложил в чехлы.  

— Меня сейчас слушают и мои друзья-полицейские, и мой хороший знакомый, прекрасный блогер Джордж Хейли. Прошу меня простить за то, что я выхожу из игры! Я просто смотреть не могу на физиономию этого мерзавца. Я предоставлю вам возможность сделать выбор. Разбирайтесь с ним сами! Если он согласится до конца жизни оплачивать все расходы семьи Эда, в таком случае прошу не привлекать его к уголовной ответственности. Если до него не дошла суть моего предложения — делайте с ним всё, что хотите! Давайте ему тюремный срок, хоть пожизненный! Он это вполне заслуживает! Джордж! Если захочешь, можешь давать в эфир рассказ о преступнике-убийце, циничней которого мир не знал! Это же надо! Отнять у человека землю и жизнь, а потом хвастаться тем, что тот, мол, подарил ему эту землю… Это не человек! Это животное! Я не хочу иметь с ним дел! Знаю, что меня слушают сейчас все! Занимайтесь этим мерзавцем вы, ребята! Удачи вам! Я пойду листать новые страницы своей жизни! Всё! Пока! Прощайте!  

С этими словами Томас решительным шагом покинул кабинет.  

Дата окончания написания этого рассказа: 22 декабря 2025 года.  

Место рождения рассказа: Великобритания, Северный Уэльс, Флинт, Болингброк Стрит, 135.