Дорога к рисовым полям

Сельская дорога тянулась между полями, как шрам. Весна в провинции всегда приходила тихо: рис ещё не высадили, земля была тёмной и тяжёлой, а ветер нёс запах сырости, навоза и прошлогодней соломы. Где-то вдалеке каркали вороны — коротко, будто нехотя.  

Тело нашли на рассвете. Девушка лежала у обочины, аккуратно, почти бережно уложенная, словно кто-то потратил лишние секунды, чтобы придать смерти порядок. Лицо было повернуто к дороге, глаза закрыты. Ни истерики, ни хаоса — только холодная, пугающая завершённость.  

Студентка педагогического института.  

Будущая учительница.  

Капитан Кан Чхоль Су, сотрудник Министерства народной безопасности, стоял чуть в стороне, глядя не на тело, а на дорогу — туда, где она исчезала за поворотом. Его спина была выпрямлена, как на построении, но пальцы на правой руке сжимались и разжимались, будто он не мог найти им применения. В таких делах он всегда чувствовал злость, но сегодня к ней примешивалось другое — тяжёлое, липкое чувство в груди, похожее на страх и растерянность.  

Рядом стояла лейтенант Ким Ён Хи. Ветер трепал выбившуюся прядь волос, но она не обращала внимания. Она служила следователем всего четвёртый год, но уже знала этот взгляд. Мужчины в их системе редко позволяли себе растерянность, но убийство молодой девушки всегда ломало привычный порядок.  

— Это не ограбление, — тихо сказала она, словно боялась нарушить тишину. — Сумка при ней. Документы на месте. Деньги тоже.  

Кан медленно кивнул, не оборачиваясь.  

Сельчане наблюдали издалека — из-за заборов, из-под навесов, из тени телеги, брошенной на обочине. Никто не подходил близко. В провинции люди знали простое правило: чем меньше видишь, тем спокойнее спишь. Женщины прижимали к себе детей, мужчины отводили взгляды. Никто не плакал — не здесь и не сейчас.  

Шум двигателя нарушил утреннюю тишину. Чёрная служебная машина остановилась чуть дальше, чем нужно, словно водитель не решался подъехать ближе. Из неё вышел прокурор Ри Тхэ Сон.  

Он был в тёмном плаще, аккуратно застёгнутом, несмотря на весеннюю сырость. Лицо — сухое, уставшее, с резкими скулами человека, который слишком много времени проводит за бумагами и слишком мало — во сне. В провинции его знали: не местный, присланный из Пхеньяна, человек партийного доверия.  

Ри Тхэ Сон подошёл ближе, остановился, посмотрел на тело. Его взгляд задержался на лице девушки чуть дольше, чем позволялось служебной дистанцией. В этот миг он подумал о своей дочери — той же самой возрастной группы, студентке в Пхеньяне. Мысль была опасной, и он тут же оттолкнул её, сжав губы.  

— Сколько времени прошло? — спросил он ровно.  

— Не больше трёх часов, — ответил Кан, наконец повернувшись. — Нашли пастухи.  

Прокурор кивнул. Его лицо снова стало официальным, почти каменным.  

— Это уже третья за полгода, — сказал он тише, чем требовал статус. — И все — на сельских дорогах.  

Он посмотрел сначала на Кана, затем на Ким Ён Хи. — Если это повторяется, значит, это система.  

Лейтенант почувствовала, как по спине пробежал холод. Имя, которое не произносили вслух, само возникло в голове — Пак Мён Сик(Пак Мён Сик, — северокорейский серийный убийца из города Синпхо). Старые слухи. Старые дела. Старый страх, который в провинции никогда не исчезал окончательно.  

Ветер снова донёс карканье ворон. Весна в провинции продолжалась, будто ничего не произошло.