Колыбель Шторма ч.3

Ущелье, город Малтри, год 41 эпохи равенства, время ветра, 2-ое месяца ворона. Настоящее время.  

Утро встретило сожжённый город мокрым снегом и порывистым ветром, "ворон" прилетал в горы раньше других мест и нёс холод и ветер на своих призрачных крыльях. За ночь большая часть уцелевших отправилась в Палд через ущелье, оставшиеся уходили сегодня. Трактир изрядно опустел и лишь необычная троица, да хозяин заведения нарушали пустоту зала. Ардэн завтракал, сидя у камина, Эш пила горячее вино, а Кхан раскуривал трубку, глядя в окно.  

– Я тут перекинулся парой слов с местными... В общем, снег с восточных вершин в этом году так и не сходил.  

Эш перевела взгляд с окна на напарника.  

– Боишься лавин?  

– Конечно боюсь, в такие зимы, в таких местах волки срать боятся, а ты хочешь там пройти.  

– Тактичен, как всегда... А что насчёт лавин – не беспокойся.  

Кхан выдохнул густое облако дыма, с удивлением глядя в глаза девушки.  

– И с какого?  

– Потому что, мы пойдём через Унтаров пик!  

С этими словами наёмник поперхнулся очередной затяжкой, огласив трактир глухим кашлем, а Эш не обращая на него внимания продолжила.  

– С его вершин снег никогда не сходит, и предугадать лавину там гораздо проще, и преследователи, кем бы они ни были, туда не сунутся.  

– Да ты ополоумела, глупая баба! Тащится зимой, через горы, да ещё и на шестнадцать тысяч шагов вверх!?  

– О, Я удивлена, что ты знаешь высоту драконьей горы. Я повторюсь – если ты наложил в штаны, то проваливай, куда хочешь, нет – захлопни пасть и иди за мной!  

Кхан наклонился к ней поближе, чтобы говорить в пол голоса и скрыть лишние подробности от лишних ушей.  

– Я понимаю мы с тобой, мы и не в таком дерьме возились, но пацану в горах не место, не в такую погоду! – Он демонстративно ткнул пальцем в окно, где плотной стеной сыпали крупные хлопья мокрого снега.  

– Ребёнок – Моя забота, подумай лучше о своей шкуре.  

С последним словом Эш задумчиво перевела взгляд на камин, где на стене красовались три шкуры – медведь и два барса.  

– Эй, трактирщик, сколько хочешь за шкуры?  

Полноватый мужчина преклонных лет оторвался от спешного пакования своих пожитков и недоуменно посмотрел на наёмницу. Затем прикинув что-то в своей голове он расплылся в довольной улыбке, не иначе как светлые луны взглянули на него. Трактир со всем барахлом придётся бросать, а зная скупость рэттов надеяться на компенсацию не приходилось. Поэтому увидев возможность продать хоть что-то, он заметно оживился.  

– Прекрасные шкуры, госпожа, станут и достойным украшением жилья и подспорьем в пути, не пожалеете.  

Кхан снова поперхнулся табачным дымом, на этот раз сдержав кашель.  

– Это ты про эти копчёные и засаленные куски меха? Шутник херов, радуйся что за них вообще кто-то спросил.  

Осознав, что успешного торга не выйдет, трактирщик решил схватиться за последнюю возможность и назвать цену, вдруг господа не в настроении и торговаться не будут. Но и тут его ждал провал.  

– Я возьму восемь пинтарров серебром.  

Эш холодно посмотрела наивному торгашу в глаза и так же холодно ответила:  

– Я дам четыре.  

– Возмутительно, за четыре...  

Кхан оборвал трактирщика, резко пройдясь точильным камнем по клинку.  

– Хватит бухтеть, хочешь восемь – тогда тащи сюда шкуры, вязанку хвороста и пару сухих поленьев и свяжи это всё верёвкой, локтей сорок, не меньше.  

– Как пожелаете, господа.  

Восемь пятиугольных монет сверкнули на тёмной дубовой столешнице и трактирщик, смахнув их в кошель направился исполнять просьбу наёмников.  

– Мех – не лучший выбор для такой погоды, Эш. – Наёмник проверил остроту клинка большим пальцем и удовлетворённо вернул его в ножны.  

– Знаю, но ничего получше в этой дыре мы не найдём. Радует, что по пути к перевалу есть поселение, где можно отдохнуть и согреться.  

Кхан, не будучи знатоком окрестных земель, с удивлением уставился на подругу.  

– Это кто же настолько храбр и безумен, что поселился на склонах драконьей горы?  

– Маленькое, обособленное племя.  

Пожав плечами, с видом, мол: "нихрена нового от тебя не ожидал", наёмник пошёл забирать собранные трактирщиком припасы. Эш, тем временем поднялась со своего места и подошла к Ардэну, который как раз закончил с завтраком.  

– Нам предстоит тяжёлый путь, nell.  

– Я понимаю и пойду с вами, Esz, но мне нужно знать кое что. – Лёгкий страх, вперемешку с грустью блуждал по юному лицу.  

– Спрашивай, у меня от тебя нет секретов.  

– Вы пришли в Малтри убить моего отца, так?  

Слегка оторопев от такого вопроса в лоб, Эш опустилась на тапчан рядом с мальчиком. Кажется с прямолинейным рэттийским воспитанием придётся туго, но делать нечего.  

– Правда. Я действительно шла в Малтри за его жизнью, но опоздала.  

– За что?  

– Это моё право, Огнен уничтожил мою семью и лишил меня дома, его кровь должна была принадлежать мне. – Эш знала какие вопросы последуют за этим, но кривить душой не собиралась, лишь следила, чтобы никто не услышал их беседы.  

– Выходит, раз мой отец мёртв, теперь Я – ваш кровник?  

– Был бы им, если бы Я не приняла тебя в семью. Это не просто сказанное слово, это обычай, древний как сам мир – не руби деревья с корнем, ибо вскоре останешься одним среди пустыни.  

– А что говорят ваши обычаи? Я не наивный глупец, Ettrie ver Hraszst, вы ведь – дракон.  

– Ты прав, но об этом лучше не распространяться. А что касательно обычаев Ur – тут всё сложно и уже бессмысленно.  

Ардэн посмотрел в глаза своей названной матери и легонько коснулся её руки.  

– Я не понимаю, какая-то часть меня боится и ненавидит вас, а какая-то готова полюбить и признать семьёй.  

– Такие чувства всегда летают крыло к крылу, Я ненавидела свою семью и любила их больше жизни.  

Легонько поцеловав мальчика в макушку, Эш поднялась и велела ему собираться. Ардэн убежал в свою комнату за вещами, а к камину подошёл собранный и нагруженный Кхан.  

– О чём шептались?  

– Не твоё дело!  

– Где отпрыск, пора выдвигаться. – Проговорил наёмник, не придав значения резкому ответу подруги.  

– Сейчас вернётся и можем идти.  

Ардэн спустился через минуту и вся компания отправилась через раззорённый город к западным воротам. Некогда красивое поселение с кривыми улочками и массивными деревянными домами теперь навевало лишь страх, то и дело маяча сожжёнными скелетами построек сквозь нарастающую метель. Ближе к воротам послышались нервные голоса, судя по всему набирался последний обоз и двое бирюзовых рыцарей проверяли припасы и беженцев.  

– Похоже все, Рунг!  

– Было ещё трое, господин.  

– Кто и где?  

– Наёмники мужчина и женщина, с ними мальчишка лет десяти, ночевали в моём трактире, купили шкуры и хворост, и судя по разговорам направились в горы.  

В этот момент Эш про себя пожелала болтливому трактирщику прогуляться к тёмным лунам и оглянулась по сторонам в поисках пути к отступлению.  

– Делар, найди их, живо!  

– Какой смысл? Отчаянные головы решили помереть в горах – скатертью дорога!  

– А если малец это Ардэн дан рэтт, что тогда?  

Затяжное молчание.  

Оба бирюзовых рыцаря, молча извлекли свои мечи из ножен и двинулись в сторону города. В то же мгновение со стороны сизой степи раздался жуткий трубный звук строевого рога. Эш сплюнула под ноги, медленно извлекая свою саблю.  

– Ты что надумала? – Кхан, с изрядной долей тревоги посмотрел на напарницу.  

– Убить их.  

– Совсем спятила? Двое бирюзовых рыцарей, да нас просто выпотрошат.  

– Присмотри за Ардэном!  

Эш тихо и быстро ринулась к воротам, правильно рассчитав момент для атаки. Первого рэтта ей удалось застать врасплох, бедолага хоть и пытался закрыться от смертельного выпада, лишь отсрочил свою кончину, а вот второй принял её во всеоружии.  

Раздался звон скрещённых клинков, рэтт искусно парировал выпад и сделал шаг назад, прицениваясь к противнику.  

– Так так, кто это у нас? – Рунг перешёл в высокую стойку, готовый парировать очередной выпад.  

– Твоя смерть, бирюзовый.  

– Уверен, смерть выглядит иначе.  

С этими словами рэтт совершил немыслимый для человека рывок, переходя в атаку. Удар был чудовищной силы, Эш пришлось уводить клинок в скольжение, чтобы устоять на ногах, но при этом она открылась справа. Удар не заставил себя ждать – стилет упёрся в кольчужный подбой доспеха. Боль резко привела в чувство, напомнив, что перед ней крайне опасный противник. Дракон внутри Эш оскалил пасть – ничтожный рэтт посмел бросить вызов и Ur намерен достойно принять этот вызов.  

– Tar horna ittr hasz, tar kirsz uo xzoma! (уратанг. Твоя кровь принадлежит мне, так же как и твоя душа! )  

Рэтт отшатнулся, с диким ужасом глядя на свою противницу. Рык, не человеческий рык, вырывался из её груди, раздельно и чётко произнося слова на драконьем языке. Он видел, как глаза девушки блеснули ослепительно голубым светом, как искры коротких молний обвили её саблю. В этот момент Рунг дан Рэтт понял – "это конец".  

Секундное замешательство бирюзового рыцаря дало Эш возможность для удара и она не стала медлить. Сила рода гудела, сотнями молний опоясывая клинок и ярость дракона вырвалась в жуткий удар, разломивший меч дан Рэтта и разрубивший его грудь.  

Из страшной раны, в которую превратилась кираса и грудь Рунга мощными толчками проливалась кровь, смешиваясь со снегом, золой и грязью. Эш, с презрением сорвала с него бирюзовый плащ и вытерла им свою саблю.  

– Ты ранена? – Кхан с Арденом уже вышли из укрытия.  

– Царапина. – Эш посмотрела на прорезанную кольчугу, под которой медленно растекалось красное пятно. Прикинув скорость кровотечения и то, насколько глубоко мог пройти клинок она махнула рукой и направилась к воротам.  

– Как тебе удалось?  

Вопрос наёмника был благополучно проигнорирован, а Эш, тем временем, с саблей наголо, двигалась за городские ворота, где неясным силуэтом маячила последняя телега обоза.  

Опальный трактирщик заметил её не сразу, поначалу он вглядывался сквозь метель, пытаясь рассмотреть приближающуюся фигуру и проморгал тот момент, когда фигура, вскочив на повозку, мёртвой хваткой сковала его шею.  

– Следовало держать язык за зубами, старик.  

– Умоляю, ради всех светлых лун, пощадите! – хриплый голос вырвался из сдавленного горла.  

– Ты предал меня и подвёл под рэттийские клинки, а теперь имеешь наглость просить о пощаде? – голос девушки смешался с утробным рычанием, отчего седого трактирщика пробила крупная дрожь, а по щекам скользнули крупные капли пота. В ужасе и отчаянии он попытался вскрикнуть, возможно его услышат и придут на помощь, возможно рэтты поблизости, хотя старик понимал, что бирюзовые рыцари вероятно мертвы.  

– Прошу вас, владыка, я сделаю всё, что пожелаете...  

– Славь небо и моли луны о пощаде.  

Хруст костей, едва слышный в нарастающей метели, отправил душу трактирщика в последний путь. Тело мгновенно обмякло и безвольной тушей свалилось в снег.  

Кхан, с мальцом подошёл к повозке, ткнул тело трактирщика носком сапога и безразлично пожав плечами перевёл взгляд на девушку.  

– Нам пора. – проговорил он.  

Эш спрыгнула с повозки и взяв Ардэна за руку направилась к пологому склону, держа направление на север.  

Ущелье, город Малтри, год 41 эпохи равенства, время ветра, 6-ое месяца ворона. Настоящее время.  

Линера стояла у засыпанной снегом повозки, осматривая труп мужчины. Шестеро бирюзовых плащей молча стояли рядом, остальные же осматривали Малтри и окрестности.  

– Треклятый снег и холод, – девушка сняла шлем и наклонилась над телом. – запечатали труп лучше любого саркофага.  

Она поднялась и осмотрелась, глупо конечно, но ничего другого не оставалось. Снег сыпал вот уже четыре дня, на какие либо следы рассчитывать не приходилось, однако возвращаться в Палд ни с чем Линера не собиралась.  

– Hałe, мы нашли Огнена!  

Девушка поднялась навстречу отряду, нёсшему на носилках тело правителя Малтри и ещё двоих рэттов.  

– Эти из дворцовой стражи?  

– Похоже на то, госпожа, вероятно, убиты позже.  

– Кладите их на повозку. – Линера продолжала осматриваться в поисках хоть каких-либо следов и не придала внимания словам дан Рэтта. – Постойте... Насколько позже?  

Онт Рэтт подбежала к двум бирюзовым рыцарям, которые несли на носилках покойного.  

– Положите его... – Линера склонилась над телом, внимательно изучая жуткую косую рану, распоровшую грудь Рэтта. – Оружие при нём было?  

Один из бирюзовых плащей шагнул к носилкам и протянул командиру два обломка меча.  

– Нашли рядом с телом, Hale.  

Линера взяла в руки обломки...  

– Странное дело... Он блокировал выпад сверху, но не был готов к силе удара.  

– Я раньше не слышал, чтобы рэттийские клинки ломались, Hale. – Позволил себе высказаться рыцарь.  

– Он не сломан, он расколот по строгой линии. – Онт Рэтт вернулась к изучению раны. – То же самое с кирасой... Ровный слом, со следами оплавления по краям.  

В нарастающей метели воцарившаяся тишина стала оглушительной. Все бирюзовые плащи молча смотрели на своего командира.  

– Выше нос, рэттийское воинство, нашёлся дракон и на наш век. – Линера обвела взглядом своих рыцарей. – Мы навсегда впишем свои имена в стены Зала Стали.  

Одобрительный возглас раздался в ответ, все присутствующие пылали жаждой как проявить себя, так и покончить с проклятым драконьем племенем. Одно но, никто не знал с чего начать.  

– Дракон скорее потерялся, Hale, следов нет, где нам её искать?  

– Потерялся? – Линера усмехнулась. – Не думаю... Сучка умна и явно понимала, что из Палда явятся на подмогу – значит ущелье для неё закрыто. Остаётся один путь – через гору.  

– Вы хотели сказать через горы?  

– Нет, Крей дан Рэтт, Я сказала отчётливо и ясно – через гору... Драконью гору.  

Мысль о том, что придётся перевалить через Унтаров пик слегка поубавила пыл среди бирюзовых плащей, но решимости не лишила.  

Линера подвесила шлем на поясной ремень, укрыв голову походной меховой накидкой.  

– Готовьтесь к маршу, Кайна и Орс пойдут первыми, на легке, остальные следом. Мы обогнём драконью гору по западному склону и дождёмся позорную ящерицу у клыкастых водопадов.  

Упомянутые командиром дан Рэтты подняли свои заплечные сумки и быстрым шагом отправились, сквозь метель, к горным склонам. Остальной лагерь выдвинется за ними после привала, значит разведчики должны опережать основной отряд наименьшее на сутки. За несколько часов Кайна и Орс перевалили ближайшую к Малтри низкую вершину и перед ними открылась заснеженная горная равнина. Нетронутая белизна, дальним краем упирающаяся в подножье Унтарова пика обещала лёгкую дорогу по прямой, но...  

– Ледник. – сухо проговорила Кайна. – Повезёт если к ночи пересечём его.  

– Тут ведь от силы пол лиги... – Орс в недоумении посмотрел на спутницу. Несмотря на походные, а не боевые условия, Кайна решила не снимать своего шлема и Орс смотрел в два узких чёрных провала на стальном "лице" забрала.  

– Спускаясь с гор, лёд трещит по швам. Не хотелось бы угодить в такую трещину. – Кайна перехватила своё копьё и начала спуск, осторожно ощупывая древком снег впереди себя.  

– Не опоздать бы на встречу с драконьей сучкой. – проговорил бирюзовый рыцарь, след в след ступая за напарницей.  

Кайна остановилась на мгновение и в пол оборота бросила ему.  

– Во всём отряде только мне интересно, почему мы охотимся на дракона, а не ищем и не наказываем ублюдков, разрушивших Малтри и перебивших целую кучу людей?  

Наверное внезапный удар не подкосил бы Орса так сильно, как эта фраза и тон, с которым дан Рэтт это сказала.  

– Ты помешалась, Кайна? – с грубым рыком ответил Орс. – Или забыла, что за мразь – драконы?  

Жёстким тоном рыцарь пытался прогнать внезапно вспыхнувшие сомнения, а заодно поставить юную рэттийку на место. Но тон воительницы не изменился, оставаясь таким же прохладным.  

– Я помню, кто такие драконы, получше многих других. – с этими словами она сняла шлем открывая обезображенное страшным ожогом лицо. Шрам из затянувшейся кожи тянулся от левого уголка губ до лба, превращая лицо девушки в гротескную маску. – А что драконы сделали конкретно тебе, Орс дан Рэтт.  

По спине бирюзового рыцаря пробежалась холодные мурашки, взгляд против воли приковывало к отвратительной отметине на лице Кайны.  

– Ответь мне, бирюзовый плащ... – продолжила девушка, со смесью льда и отвращения в голосе. – Каково тебе жилось под гнётом драконов?  

-... – Орс не смог пошевелить языком, слова оказались хлеще пощёчины.  

– Ты скрывал свою суть, прятался, выживал...? О нет постой, ты точно так же расхаживал в сверкающих доспехах и бирюзовом плаще в гвардейской длинной сотне, или вовсе заседал в консилл-коллегии... Воистину же мрази драконы, раз допустили такую несправедливость...  

Орс опешил, не понимая, что происходит. Противный холодок прокрался под стальные латы, словно сковывая рыцаря. Пытаясь подобрать, выпавшие из памяти слова, он невнятно пробормотал:  

– Это ересь... Драконы – худшее отродье, порождённое тёмными лунами, всё зло от них.  

– Всё ли?  

Тон и выражение лица Кайны вынудили Орса сделать шаг назад и взяться за рукоять меча.  

– Мои отец и мать были убиты, а их имена оказались вымараными со стен зала стали. И знаешь что, Орс дан Рэтт... Dakrazsz xazse axtu verz Ur! (Уратанг – Драконы здесь совершенно ни при чём. )  

– Ты... – услышав слова на драконьем языке, Орс обнажил свой меч и сделал ещё шаг назад, дабы разорвать дистанцию, но совершенно забыл о том на чём стоял. Снег под левой ногой предательски осыпался, обнажая ледниковую расселину. Рэтт, потеряв равновесие, выронил свой меч и едва успел ухватиться руками за край провала. Он попытался рывком взобраться назад, но в тот самый миг остриё копья вонзилось ему в лицо.  

– Вот почему даже в походе не стоит снимать шлема. – тело Орса рухнуло в ледяную бездну и осыпавшийся сверху снег укрыл его, навечно схоронив в морозной могиле.  

Кайна обернула взгляд в сторону Унтарова пика... Сквозь метель очертания горы едва угадывались в далеке.  

– Надеюсь ты успела уйти как можно дальше, Эттри. Я выиграла для тебя столько времени, сколько смогла.  

Ущелье, город Малтри, год 41 эпохи равенства, время ветра, 12-ое месяца ворона. Настоящее время.  

Компания пробиралась сквозь плотный снегопад, петляя между острыми камнями и немногочисленными деревьями. Их путь к вершине Унтарова пика начался шесть дней назад и всё это время снег сыпал не прекращаясь. К шестому дню, даже язвительный и саркастичный Кхан уже начал прибегать к молитвам. Правда молитвы его были чем-то средним между проклятиями и сквернословием. Эш держалась, в основном, молча, лишь иногда перекидываясь парой слов с Ардэном. Сейчас она несла его на плече, потому что мальчик совершенно выбился из сил. Холод и высота подкашивали ноги не хуже заправского удара – разреженный воздух вынуждал дышать чаще, дурманил голову и сворачивал желудок в тугой узел. Большая часть пути осталась позади, до конца было совсем немного, и вверху уже виднелась седловина пика. Пол дня пути сквозь ледяную преисподнюю.  

Эш перехватилась свободной рукой за уступ, преодолевая крутой участок, и покрепче схватила Ардэна.  

В тот самый момент случилось то, чего они ожидали и опасались. Непонятно, что именно она услышала первым – истошный вопль охрипшего Кхана или нарастающий гул, раскатами доносящийся сверху. Времени оставалось лишь на то, чтобы помянуть тёмные луны и действовать. Эш отпустила уступ и схватилась за ногу Кхана, уволакивая его за собой вниз.  

– Какого беса ты творишь!? – прохрипел Кхан, отплёвываясь от снега. – Укрыться от лавины негде... Нам конец.  

– Повременим с концом. – Эш опустила Ардэна на снег, затем, словно упёрлась руками в незримую стену.  

– Att sadeh ruw tarrat, zaw ard, zaw resz. – Голос девушки превратился в жуткий рык, без усилий перекрывая грохот приближающейся лавины.  

Кхан стоял как вкопанный. Смыс слов драконьего языка ему был не понятен, но в понимании не было нужды – он видел... Словно кто-то сдёрнул истлевший и изгаженный полог с давно знакомой ему девушки. Ранее каштановые вьющиеся локоны выпрямились и сравнялись цветом со снегом, а ветер, уподобившись послушной собачонке, взвился от ног Эш и окружил их, разбивая сокрушительный вал лавины... Сколько всё длилось – минуту, две, десять? Само время утратило всякий смысл на фоне происходящего. Когда всё было кончено и лавина, бурля и беснуясь понеслась ниже по склону, Эш обернулась. Её глаза полыхали небесно-голубым светом, а кожа на лице покрылась чешуёй.  

Кхан смачно сплюнул под ноги.  

– Отлично. – Он поднял Ардэна, стараясь не смотреть напарнице в глаза. – А крылья, прячешь их в заплечной сумке?  

– Моя природа – это моё дело. – Эш не придала особого значения словам наёмника, лишь подошла, чтобы взять Ардэна на руки. Кхан от этого движения бессознательно схватился за рукоять скаты. Эш на мгновение задержала взгляд на его правой руке, но ни проронила ни слова. Развернувшись, с Ардэном на руках, она осмотрела склон. Терзания Кхана мало её заботили, более волновало, что после лавины двигаться дальше нельзя и нужно искать укрытие. Её взгляд зацепился за небольшой скальный козырёк, занесённый снегом с трёх сторон, метрах в трёхста слева и Эш, не теряя времени, направилась туда.  

– Кем Я для тебя был, Ur, занятным болванчиком? – С надломленным смехом бросил Кхан в спину девушке. – Или полезным куском мяса, до поры?  

Эш на секунду остановилась и едва слышно проговорила...  

– Попутчиком. Ни больше и не меньше.  

Она спокойно двинулась дальше, а Кхан так и остался стоять с глупой и одновременно печальной улыбкой на лице. Последние слова Эш не затерялись среди снега и ветра, он расслышал их, вот только понять полноту их смысла оказалось непросто. "Попутчиком... Очевидно, чёрт его дери, или она вложила другой смысл в это слово? " Кхан мотнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли и поспешил за Эш. Дракон драконом, а действовала она верно – идти вверх после лавины, когда снег ещё не слежался – самоубийство, а значит прийдётся заночевать здесь.  

Добравшись до скального уступа Эш принялась сбивать снежные стены под каменным козырьком. Пока она занималась укрытием Кхан расчистил место под костерок, и затеплил то немногое, что осталось из хвороста. Затем подтащил Ардэна ближе к огню.  

– Кажется у мальца жар...  

Эш оторвалась от своей работы и подошла. Приложив руку ко лбу мальчика она прикрыла свои глаза. Внутренний взор пробежал по телу ребёнка выискивая причину проблемы.  

– Высота... – Эш сняла свою меховую накидку и укутала в неё Ардэна. – Ему нужно выспаться и отдохнуть.  

– Чары не помогут? – Кхан наскрёб в котелок снега и подвесил его над костерком.  

– Я не владею чарами. – Она оставила мальчика и сама уселась ближе к огню.  

– Но ты ведь... – Начал было Кхан с удивлением.  

– Я вмешалась в природу вещей, а природа этого не любит. – Эш добавила в котелок сушёные ягоды. – Сила рода Ur – это возможность воздействовать на материю, но не право.  

Кхан отхлебнул из котелка кисло-тёрпкого отвара, в очередной раз недоумевая, почему вода кипит, но не обжигает язык.  

– А ты не могла бы сделать убежище теплее, или уговорить ветер не задувать сюда...  

Эш приняла от него котелок и сделала несколько глотков.  

– Мозгов у тебя маловато, но уши то есть. Попробуй ими воспользоваться.  

Кхан прокрутил в голове их разговор, вычленив реплику, на которую намекала девушка и крякнул с досады.  

– Ну не любит природа вмешательства, а что ей сделается? Она та ещё продажная девка, а ты, видать знаешь как с ней сторговаться, чтобы она раздвинула ноги.  

Эш бросила на наёмника безразличный взгляд.  

– Торг подразумевает цену, и лучше бы тебе молчать о том, чего ты не понимаешь.  

– Я вообще нихрена не понимаю, так что же – мне теперь вообще заткнуться? – хмыкнул наёмник.  

– Именно.  

Кхан хотел было привычно сплюнуть, но тёрпкость отвара связала настолько, что даже глотать было тяжело. Отхлебнув ещё противного пойла, он расстелил свою накидку возле Ардэна и улёгся, пытаясь хоть как-то сохранить тепло. Неожиданностью после всего сегодняшнего стало то, что Эш лягла рядом, тесно прижавшись к нему. То ли его просто бросило в жар от этого, то ли тело Эш действительно было раскаленно, Кхан уже не искал ответ на этот вопрос. Подъём на Унтаров пик вымотал его не меньше Ардэна и держался он только на хилой браваде и на честном слове. Последней его мыслью, перед тем как провалиться в сон было воспоминание – утро в высоком дворце, то самое, которое они провели вместе в одной постели.  

Убедившись, что Кхан уснул, Эш позволила себе одну короткую фразу.  

– Что бы ты ни думал обо мне, Я знаю цену жизни.  

Закрыв глаза, она сама отдалась сну. За Кхана и Ардэна можно было не беспокоится – тепло драконьего тела не даст им замёрзнуть. Было ли это заботой с её стороны – что ж, в какой-то мере. Сквозь десятилетия мрака, холода и лишений Эш научилась ценить любые осколки своего мира, какими бы они ни были. Правда ценить в своём собственном понимании, как например свой родовой клинок... Он дорог и значим, но приди необходимость, она без раздумий бросила бы его ржаветь среди скал. Так или иначе, сейчас, вползающий в её холодный разум, сон сделал всё это незначительным. Тяжёлая дорога по крутым склонам Унтарова пика, против воли, наполнила сон давно забытым воспоминанием...  

Ярмарочная площадь Кобрицы, городка в трёх днях пути от Малтрийской крепости, была по обыкновению переполнена. В месяц мёда сюда стекались не только все окрестные мастера и пастухи, но и заезжие торговцы из Хенока, Дастра и даже мореходы с Эрмигских островов. На своих кораблях они поднимались вверх по течению Терси до гаваней близ Палда и Малтрийским ущельем спускались сюда, чтобы предложить свои изысканные товары. Фрукты, сладости, мясо и рыба на любой вкус и цвет, от обилия ярких тканей рябило в глазах, рыночные зазывалы, подчас разодетые роскошнее вельмож, рвали глотки, наперебой предлагая свои товары.  

Эттри и Тассия сидели на крыше амбара и плевались вишнёвыми косточками в прохожих. Веселясь и наслаждаясь последними тёплыми деньками.  

– Вон вон вон, ещё один, Тас! – ловкое попадание в шлем проходящему стражнику отдалось глухим стуком и сдержанной бранью.  

– Прячемся, Ри!  

Девочки, еле сдерживая смех, ловко перебрались на соломенную кровлю, где их было уже не заметить с торжища. Выждав, когда стражник уйдёт, ворчливо желая тёмных лун неугомонным детям, они залились звонким хохотом. Смеялись, пока не стало тяжело дышать и не закружилась голова. Лёжа на соломенной крыше амбара, они смотрели в ясное "медовое" (осеннее) небо, на уже редкие пролетающие паутинки и не думали ни о чём.  

– Последний был лучшим... – Тассия мечтательно завела руки за голову. – Чего он пожелал нам, ты не расслышала, Ри?  

– Колыбельной от тёмных лун под чернеющим небом... – Эттри перевернулась на бок и потянулась к своей сумке.  

– Несправедливо... Почему Ur такие идеальные во всём? – Тассия сморщила носик, обращаясь скорее к себе, нежели к подруге. – Зрение, слух, даже чутьё похлеще дикого зверя.  

– Не спеши называть кого-либо идеальным, пока не узнаешь, что у него под шлемом. – Эттри уже повернулась к Тас, наливая рубиновую жидкость из кожаной фляги в два маленьких серебряных стаканчика, и откровенно ухмыляясь при этом.  

– Ты что, стащила вино из погреба? – прошептала Тассия, не веря в происходящее. – Как прислуга не споймала тебя?  

– Ха, они третий год не могут справиться с мышами, где им совладать с драконом...  

Лёгкий страх от того, какой нагоняй могут устроить двум тринадцатилетним девушкам за вино, улетучился как только сладкая тёрпкость разлилась теплом в груди. Без того прекрасный день сделался незабываемым. Тепло снаружи, тепло внутри, а главное – тёплая компания, в которой одной не нужно быть принцессой Шторма, а другой – её фрейлиной.  

– Ри, объясни мне одну вещь... – Тассия повернулась к подруге.  

– Если в моих силах. – Улыбнулась Эттри.  

– Я столько раз была на ярмарке Кобрицы и мне не взять в толк... Почему торжище и шатры, в которых торгуют 3-4 раза в год выглядят лучше и чище, чем сам город и жилища людей, что живут здесь всю жизнь?  

– Это как в байке "звериное царство" – взглянув в глаза Тассии и поняв, что та не понимает о чём речь, Эттри продолжила. – "Есть волы – они выбирают себе поле и пашут его изо дня в день, до самой смерти и кормятся только своим трудом. Есть волки – они держат волов в страхе и живут их трудом. Дракон же достаточно умён, чтобы держать волов в стадах, а волков в загонах и кормиться и с тех и с других. А обезъяна достаточно хитра, чтобы жить в тени дракона и питаться плодами его побед. "  

Тассия даже открыла рот от удивления, не ожидая такой длинной реплики от подруги, особенно после вина.  

– Я думаю, ты сама в курсе, Тас, кто есть кто...  

– Я не намекала на Ur, простите Azraq Ur Esz! (уратанг. Ваше высочество ЭШ – почтительное среди драконов сокращение имени и рода Эттри Шторм) – Что-то неуловимое в интонации Эттри вмиг вернуло Тассию к реальности, напомнив "кто" перед ней. Она испугалась не на шутку – хмель резко выветрился, а погожий медовый день разом сделался холоднее. Напрасно, надо сказать, ведь в ответ на это Эттри лишь с укором покачала головой.  

– А говоришь не намекала на Ur, exiarsz Tazziwe (уратанг. Exiarsz – слово выражающие особое отношение, названное родство, не применяется внутри рода. Tazziwe – прочтение имени Тассия на уратанге. ). – Эттри присела, согнув правую ногу в колене. – Обидно, что ты видишь во мне мою старшую семью, впрочем Я – последняя, кто будет осуждать тебя за это.  

– Извини, Ри, просто...  

– К тёмным лунам всё это. – Эттри резко, но мягко оборвала подругу. – Я не хочу, чтобы мы когда либо и за что либо извинялись друг перед другом. Мы друзья и мне этого достаточно.  

– Мне тоже, Ри.  

Утро наступило внезапно, как это часто бывает в горах... Ни предрассветного зарева, ни сумерков, просто в какой-то момент, вершина Унтарова пика залилась золотым сиянием, первой приветствуя взошедшее солнце. Эш открыла глаза, как только один из ледяных бликов пробежался по её лицу. Она проснулась быстро, словно насильно прогоняя сон, не позволяя себе никаких утренних ритуалов, привычных людям. Ни зевнуть, ни потянутся, цена времени слишком велика, чтобы разменивать его на такие глупости. Кхан ещё спал, едва слышно бормоча что-то своим грёзам, а Ардэн ворочался. Эш подошла к нему и села рядом, опирая мальчика на себя.  

– Как себя чувствуеш, nell? – Приветствия и пожелания доброго утра она находила излишними.  

Ардэн коротко кивнул, но ответил вопросом.  

– Как долго я спал?  

– Больше суток. – Эш обняла его, согревая своим теплом.  

– Почему мне было так плохо?  

– Такова плата, которую горы берут за право прохода.  

– Мне стыдно, что вам пришлось нести меня, Esz... – мальчик слегка повернулся, чтобы взглянуть в глаза своей названной матери. – Обещаю больше не уступать слабости.  

Эш спокойно приняла его взгляд и провела ладонью по его лицу, проверяя нет ли жара.  

– Любая мать будет нести своё дитя столько, сколько потребуется.  

– Но я, всего лишь названный сын...  

– Слова которые сказал Огнен, это не просто просьба. Он произнёс печать родства и я не смогу отказаться от этого, даже если захочу.  

Эш помогла Ардэну подняться и поправила меховую накидку на нём.  

– Остался последний подъём, справимся с ним и сегодняшнюю ночь проведём под тёплой крышей. – сказав это она отправилась будить Кхана.  

Выдвинулись они быстро, завтракая на ходу тем, что осталось от припасов. Сушёные фрукты и орехи хрустели на зубах не хуже, чем снег под ногами. Эш намеренно не шла по прямой, закладывая крюк по южной стороне склона – во первых сам склон был достаточно крутым, а во вторых – нужно было держаться в тени горы. Солнце здесь, среди сплошного белесого покрывала, было врагом не меньшим, чем высота, холод и лавины.