Дневник Юкико

music: Solo Koto 筝曲  

https://youtu. be/3Avhs7oTX1o? si=tmvbFW7WqiW-XkdE  

影の身や水にうつらむ我が顔  

тело тени  

моё лицо  

что отразится в воде.  

Кэрэн (Ёхэидзи Отохати), японский поэт эпохи Эдо  

 час быка (уси-но-коку) – с 01. 00 до 03. 00, в японской мифологии время, когда тьма достигает своей глубочайшей плотности, стираются границы между миром живых и миром духов. в час быка запрещается произносить своё имя и смотреться в зеркало.  

Дневник Юкико  

​Владелица: Юкико, онэсан (старшая сестра-наставница), гэйко из Дома Ив  

Время: час Быка (глубокая ночь), 16-й день месяца каннадзуке ("месяц без богов"), 10-й лунный месяц года Деревянной Змеи (7-й год эры Рэйва), после банкета  

Запах страниц: белила, сакэ и увядшая камелия  

​Запись о странном свитке чужеземца  

Сегодня  в нашем чайном доме был большой банкет с множеством людей – самураев, городских чиновников, торговцев и их чужеземных гостей-гайдзинов.  

Когда вечер закончился, убиравшая зал старая служанка-дзёку принесла мне вырванный из блокнота странный листок с текстом, забытый кем-то из гостей на циновке – некрасивые, ломаные иероглифы, написанные красным карандашом рукой какого-то гайдзина бессвязные, на первый взгляд, слова. Поначалу, я хотела разжечь им жаровню в своей комнате, но что-то заставило меня его прочесть и теперь я не могу уснуть. Я сижу перед зеркалом, смывая белую маску гейши, и мои слёзы смешиваются с рисовой пудрой, потому что этот гайдзин, варвар из далёкой страны... понял нас, женщин Плывущего Мира, лучше, чем мы сами себя понимаем.  

___________________________________________  

чжуан-цзы однажды приснилось что он – бабочка. и, будучи бабочкой, он забыл что он – чжуан-цзы. а когда проснулся, не знал точно кто он – чжуан-цзы, которому снилось что он бабочка или бабочка, которой снится что она чжуан-цзы.  

спрятавшись от мира людей всего лишь однажды, душа полностью возвращается только в следующем перерождении. уйдя в сумрак однажды, душа оставляет после себя тень, подобную замедленным кругам на воде.  

и эта тень – отдельная сущность, рождающаяся в момент, когда сама душа прячется чтобы выжить.  

эта тень осознаёт себя тенью или продолжает думать что она и есть душа. но она, в отличии от души, способна умирать и возрождаться бесчисленное количество раз в течении одной жизни,   падая в полную тёмного тумана ледяную бездну ада и возвращаясь вновь – каждую ночь, каждый день, до следующего перерождения души. она – отпечаток, живущий собственной жизнью.  

иногда она – голос, говорящий "не будь".  

иногда  – образ себя самой, который всегда один даже среди множества людей и окружающий себя этими людьми чтобы на миг снова хотя бы попытаться почувствовать себя не-тенью.  

иногда  – чужое лицо в зеркале, которое не совпадает с внутренним ощущением.  

иногда она говорит тебе «если ты не хочешь быть мной, я стану отдельной тенью, тенью тени». и становится ей.  

но иногда  – "если ты не хочешь быть мной, я стану тобой". и становится тобой, а ты сам становишься тенью тени.  

как она выглядит, что ощущает, что делает и где в это время находится душа... не стоит... это будет слишком откровенно. да и ты знаешь это даже лучше.  

___________________________________________  

 О, гайдзин-сан, ты пишешь о сне Чжуан-цзы! Ах, как мне это знакомо! Каждый вечер, когда моя младшая сестра-майко со служанкой помогают затянуть пояс оби на моём кимоно, мне кажется, что это я превращаюсь в бабочку. Я порхаю, я смеюсь, я танцую, я разливаю сакэ. И в эти часы я забываю, что я — Юкико, девочка из бедной рыбацкой деревни, проданная за долги семьи в окия.  

 "Забыл что он – чжуан цзы". Это не забвение, дорогой гайдзин-сан, это милосердие. Если бы бабочка помнила, что она всего лишь гусеница из шелкового кокона, то не смогла бы летать так грациозно. Мы должны забывать себя, чтобы быть прекрасными.  

Самурай бы сказал, что бегство — позор. Но ты, гайдзин-сан, пишешь истину: "уйдя однажды, душа прячется чтобы выжить". Да, душа прячется. Моя душа впервые спряталась в шкатулку с гребнями много лет назад, когда меня продали и предали. С тех пор, бесчисленное множество раз меня предавали и пытались сломать, заставляя совершать то, о чём я сожалела бесконечными ночами в своей комнате, сидя перед зеркалом, всматриваясь в его глубину, уходящую в бесконечность. Если бы моя душа осталась на поверхности, она бы вспыхнула и сгорела, как рисовая бумага на огне.  

Он пишет, что душа оставляет "тень, подобную замедленным кругам на воде". Как это точно! Моя улыбка, мой наклон головы, моё искусство беседы, мой танец — круги на воде. Это не я, это след, который я оставляю, чтобы мужчинам было на что смотреть. Настоящая вода озера моей души темна, глубока и в ней живут чудовища печали, но на её поверхности все видят только красивые круги.  

​"И эта тень – отдельная сущность". Моя тень – как Сестра. Я зову её "О-Юки". Она – та, кто каждый вечер выходит к гостям. Она смелая, она остроумная, она никогда не устаёт. Это она "осознаёт себя тенью" и она идеальна. Иногда я очень завидую ей. Она умеет то, чего не умею я – быть любимой всеми и быть счастливой.  

Гайдзин-сан пишет, что она "окружает себя этими людьми чтобы на миг снова хотя бы попытаться почувствовать себя не-тенью". О, гайдзин-сан, ты попал в самую точку, как искусный стрелок из лука, мастер кюдо, попадает в центр мишени. Когда вокруг шум, звучит музыка сямисэна, когда пьяные гости восхваляют мою красоту, О-Юки чувствует себя живой, она верит, что она настоящая. Но стоит шуму и музыке умолкнуть... остаюсь лишь я, Юкико. И тишина. И "чужое лицо в зеркале". Юкико смотрит в зеркало сейчас: половина её лица – белая, половина – цвета человеческой кожи. Та, что белая – красива и мертва. Та, что розовая – жива и уродлива от усталости и боли. Кто же из них Юкико?  

 Самое страшное в тексте гайдзин-сана – строки "если ты не хочешь быть мной, я стану тобой". Я слышу этот шепот каждую ночь. О-Юки, моя Тень, моя маска гейши, говорит мне: "Отдохни, маленькая Юкико. Тебе больно? Дай мне прожить этот день за тебя, ведь я не чувствую боли и я умею улыбаться, когда хочется кричать". И я соглашаюсь, я уступаю ей место. И вот, она "становится тобой, а ты становишься тенью тени".  

 Гайдзин-сан, признаюсь только тебе – я боюсь. Боюсь, что однажды я не смогу вернуться, что О-Юки полностью займет моё тело, а настоящая Юкико навсегда превратится в призрак, который будет лишь наблюдать из глубины глаз, как её тело разливает сакэ и танцует для чужих людей. Я стану тенью своей собственной тени, маской своей маски.  

 ​"Как она выглядит... не стоит... это будет слишком откровенно". Спасибо тебе, милый гайдзин-сан, за твоё молчание. Не рассказывай никому о нашей душе. Пусть они думают, что мы — это наши кимоно, наши танцы и наши улыбки. Если они увидят потаённую комнату, где прячется душа, свернувшаяся в комок, дрожащая, босая, с распущенными волосами, закрывающими лицо, они испугаются или, что ещё хуже, начнут нас жалеть. А жалость убивает искусство, ради которого мы живём.  

 "Да и ты знаешь это даже лучше". Юкико знает. Я знаю. Я закрываю свой дневник, я гашу свечу, чтобы не видеть свою тень, потому что в темноте нет теней. В темноте мы все просто души, ожидающие следующего перерождения.  

Спокойной тебе ночи, гайдзин-сан, мой ронин, если твои ночи ещё могут быть спокойными.  

Твоя (и ничья),  

Юкико