Самый лучший день

Был прекрасный утренний день. Птички росли, трава пела.. Всё как в мультфильмах! Вроде бы даже никто ещё не умер... Ну... у нас так точно.  

Люди ходили по улице, красиво гуляли и танцевали под бардов. Современных бардов – тех, которые орут маты, не меняют темы песен и бьют одну и ту же бас‑бочку. Бедная бас‑бочка. Проще говоря – отблески современной культуры. Под них и танцевали, их и цитировали, их и обожали. Бегали кошки под машины, а кто‑то из них даже прыгал с крыши. Травка валялась в густых кустах.. Обожаю этот запах свежескошенной травы. Ещё что есть.. А, окна!  

В окнах можно было увидеть, как люди вешались, спивались, плакали, радовались и тому подобное... Короче, ощущали жизнь на всю её же саму. Ещё кто‑то окна разбивал – наверное, чтобы убрать границы? А у кого‑то вообще дети вылетели из окон.. То ли двое, вроде брат и сестра, то ли один маленький.. Не знаю, у них вроде лица у всех точь‑в‑точь одинаковые. Так же в окнах был и уют, и хаос.. При этом всё это было скомпонировано в одно окно! Как же интересно за ним было наблюдать, пока его от мира не закрыли.  

Помню, что ещё была такая огромная и светлая церковь.. И псих. Или гений? Ну.. не знаю, кто он на самом деле, но он кричал прохожим и, как я увидел.. кресту? Или даже Хресту? Интересный экземпляр человекоподобных индивидуумов. Вот какие умные слова знаю, ха!  

Кричал он что‑то вроде:  

–Люди! Как же вы не видите! Крестораспятие уже было, и оно скоро случится с нами! Со всеми нами! Иисуса убили евреи! Бога убили евреи! Они жили все вместе, но потом их не стало. Мы должны знать, что это было. Мир.. Мир сгнил из‑за таких, как вы! Гнилые отродья человечества! Поговори со мной, Папа Римский! Где наша Мать Божья!? Верните нам Христа – живого и целого, маленького и хрупкого. Верните нам его. Сейчас же. Верните! Вы обязаны нам христовыми походами. Или гусиными? Но вы нам ДОЛЖНЫ! ‐  

Потом, когда вокруг него собралась толпа, он забежал в церковь и откуда‑то достал свечку. Полностью чёрную, хоть сам и уже бледнел. Потом он её зажёг и начал водить перевёрнутым крестом (или стрелочкой вниз). И когда провёл так шесть раз, он снова начал кричать, уже чуть хрипя от срыва голоса:  

– ОТЕЦ! СВЯТОЙ ОТЕЦ! Так это ты стоишь за этой конторой!? Ты должен отвечать! За распятый крестов, за литры выпитого вина и остальное чревоугодие! Ты.. ТЫ должен покаяться над могилой того, кого ты помогал так страстно убивать! Рая больше нет, ада тоже НЕТ И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ! Вы убили всё. ВСЁ ВЫ УБИЛИ! Ваши люди везде, даже в других странах.. У вас просто разный Бог. Просто у вас их несколько.. Бог любит троицу, а эта троица вся из‑за ВАС исчезла! Черти вы.. Чёрт и я.. И мы все.. –  

И в конце проповеди он поджёг себя. Его тело горело ярким пламенем.. Кровь вскипала в жилах, а одежда всё больше и больше давала топлива его душе, чтобы она горела грешником. Потом его плоть начала взрываться, и шарики, что появлялись у него по всему телу, просто лопались.. Даже крови не вытекало – она уже вся исчезла. И он горел. Яростно и жарко он горел.  

– ХАХАХАХ! ВЫ ВСЕ ГЛУПЦЫ! Я СКАЗАЛ ВАМ ПРАВДУ, И Я ВОЗНЕСУСЬ! ХАХАХАХАХА! А ВАМ ВАМ ВСЕМ ГОРЕТЬ В МОЁМ НОВОМ И ВЕЧНОМ АДУ! ХАХАХАХАХА! –  

Это были его последние слова.  

Когда всё это происходило, рядом проходили люди. Даже те, кто закрыли свои окна, снова их открыли и то ли кричали, то ли плакали.. То ли от зависти, то ли от страха. Рядом ещё проходила мать с мёртвым и живым ребёнком. Когда она услышала истошный смех самосожжённого, она положила на землю мёртвое дитя и сказала лечь живому рядом с мёртвым. Потом она встала на колени и начала молиться. Но с неба на живого и маму лишь капнула кровь и они умерли. От безумия, наверное. Скорее всего всё было так.  

И когда всё закончилось, то я начал идти домой