Пребывание в неизбежности спящего

На днях из пребывания — вовне —  

Той гущи прав и роли — между мной,  

Струился долгий трепет — хоровод,  

Пока я шёл, сам мучаясь — домой,  

Чтоб больше видеть прав, увы, себе,  

А может и семье моей, где — вновь —  

Не правят толщей выдумок — любовь,  

Но гнусный крот топорщится — над ней,  

Там плавал много лет и был — никем —  

Заброшен в ад фатальности — сквозь май,  

Где шёл покорный снег и может — грусть  

Скатилась в прошлый ветер — обо мне,  

Что стар я стал — ведь много, много лет  

Искал себе отдушину — под стиль —  

Такой же волей паморока — быть —  

Там только неизбежностью — усилий,  

Когда на днях там волей, вдруг, мораль  

Скосилась в путь пенящейся — среды —  

Давать природный блеск и может — грусть  

Устало видеть для нептунных — сил,  

Что сам живу я вновь и вдаль — души —  

Планетный рок мне трепет — потому  

Для снов сегодня может стал — глушить,  

Что там я стал удушливо под — нить  

Всю совесть видеть в прошлом — наяву.  

Так слез с гордыни муки — ведь пропав —  

Я стал сегодня Альберт в сердце — прав —  

Так только жив и многим — понимать,  

Что здесь принцесс не видно — будто мать  

Оставила мой рок критичной — мглы,  

Нажав на треск гордыни, чтобы там  

Я сам остался жив и будто — в пыл —  

Устроился под смертной волей — игр,  

В них вижу только риск — ведь я никто,  

Но можно в том и взвесить дух — любви,  

Что вечно в казино я день — под склон  

Опять, наверно, провожу — сквозь дым  

Той мании отвешивать — свой риск,  

Направив точный вымысел — под яд,  

Где сам — железный говорю тот смысл  

И верю в том, чтоб мудростью опять  

На том и затмевать одну — печаль,  

Ей стал терять друзей — ведь никому  

Не хочется терпеть критичный — смех,  

Когда вокруг скатились все — под яд,  

И может дружно в палубе — орут,  

Прикрыв там якорь мудрости — под блеск,  

Чтоб быть ночной пародией — нам в путь  

Той формы многолетней, где бы — сам —  

Я взвешивал свой ветхий смерти — яд.  

Тот жизненный оскал пути — под страх  

Меня сегодня ночью выжал — в стиль  

И я приятно удивился — взять —  

Там смело пистолет, чтобы пройти  

Опять по Бангалору — вдоль потуг,  

Чтоб женский голос мне — однако, сам  

Приятно улыбнулся — между звуков —  

Машин и сплетней в чудности — продать  

Мой ушлый ужас в личности — под роль,  

Где вижу много женской плоти — в ряд,  

А после сам стою в том — между тьмы,  

Ведь в прошлом был я мучеником — ей  

И клал так много вредности — подряд  

Я сам на ум, чтоб школьником — понять  

Ту редкую оскомину, что — вдруг —  

Там стиль природный мог бы — повлиять  

Уже и на меня — ведь был Нептун —  

Мне родственной планетой — между фраз,  

Где жил я много лет и старил — глаз  

На том конце искусства — видеть шансы  

Уже других людей вокруг — себя,  

Как смелый аналитик между — форм  

Такой любви искусственного — я,  

Чтоб рупором потом настичь — заслон  

И вынуть форму там уже — другой  

Себе внутри — вращаемой тиши,  

Чтоб можно было космос — из души —  

В том поле черт под натиском — менять,  

А может и пленять, откуда — шёл  

Мой чёрный дождь из прошлого, увы,  

Где жил я лет пятьсот, но из того  

Не был премудрой бледностью — всего,  

А только Альберт в трудности — волков.  

Они сжирали мой поганый — флирт,  

Когда я женщин вдоль ума — цеплял,  

Но думал, что прельстив — на тишину  

Смогу и вредность умолить — клеймя  

На том конце искусства — бледно взяв  

Там редкий камень в пошлости — вокруг  

Той страсти умирать в объятьях — рук,  

Пока мужской дозор хранит — печаль.  

Я был сегодня автором — той тьмы,  

Когда бы шёл сам на работу — вдоль —  

Природной боли или под — Луной —  

Томил свой бледный космос — о вуаль,  

Что прочит Лиза — только явный ад,  

Но мучил день и два, как без идей —  

Томил пути обратной воли — вспять,  

Чтоб можно было обществу — понять,  

Что сплю я в тонкой мантии — от дней,  

Где Дуглас говорил, что я — никто,  

А может он не знал — такой вопрос,  

Задать который сможешь — будто врос  

В клеймо уже претензий — долгих мук,  

Ведь много от подруг устал — и я,  

Им много надо, но внутри — семья —  

Хранит тот пылкий космос — от утех,  

Что был я мужем может — не до смеха,  

Там сотню раз и перед сном — вокруг  

Я красил свой поток всемирных — мук,  

Чтоб точностью раздать причину — им  

В такой победе нравственной — души,  

Когда не можешь больше — говорить,  

А только вдаль стесняешься — дышать  

О робкий стиль материи — потерь,  

О том, что можно женщин — охранять  

И после жизни говорить, как — сам —  

Управил бы тоннель любви — к тому  

Притворному искусству быть — никем,  

Но возле дам не искушённых — тем,  

Что можно в роли пошлости — понять,  

Как стал бы стар и в малое — окно —  

Всё смотришься, там облаком — подняв  

Уже и город призрак — между днём,  

Что косит вдаль чумой кровавый — мрак  

Там души может мёртвых — берегов —  

Давно ушедших жизнью слова — дам,  

А может и болезни нет в той — тьме,  

Но я себя сегодня не — предам,  

А буду в казино блистать — нутром  

И делать вид, что ночью нет — людей  

Вокруг болота в призраке — потом,  

Где мухи только вьются в честь — уму  

И тянут мерзкий грохот сплетен — вдаль,  

Что можешь ты играть судьбой — на вес  

Той маленькой истории, где — слез  

С картины поколений между — фраз.  

Я был один в семье и может — там  

Познал всю сущность боли — между дам,  

Когда бы мать старалась — упростить  

Нептунный берег личности, чтоб мстить  

Мне в том всё время в тайне — на пока,  

Что ночью от кошмаров там — бока  

Слипаются под трещиной — в той тьме  

И ноют в пользе личности — в огне,  

Что болен я чумой от женских — лет,  

Что дамы стали, как зараза — черт —  

Играться мне в таинственной — грязи,  

А после думать в трезвости, что им  

Там мило вдаль живётся — между фраз,  

Когда я сплю и на работе — глаз —  

В очко мне в том врезается — под хруст  

Компьютерной критичности — на грусть,  

Где болен только страхом — бытия —  

Уже от повторений формы — я,  

Как бледный рыцарь в трезвости — тому  

Преемственному почерку — ко сну,  

Что вижу только полный свет — Луны,  

Но воет в том нутро — от тишины,  

Как волк внутри готического — дня,  

Которому не дали впредь — огня,  

Но масло внутрь разлили, чтобы я  

Уж сам разжёг костёр любви — ума.  

Хотел побегать в личности — тому  

Я с Дугласом под майские — огни —  

На том конце из города, где путь  

Уже не обрывается под — грусть,  

Но тащит белый-белый — небосклон  

Мне в томный глаз, что очень удручён  

Я сам сегодня в пошлости — той мглы,  

Где вижу женщин, но всегда — одни —  

Они всё время смотрят — мне вослед,  

Как будто бы пижон, взрослее бед  

Их лечит формой зрелости — пока  

Они найдут там разницу — в Богах  

И вынут хрупкий стержень — из ума,  

Как много лет им требуется — вновь,  

Чтоб вычеркнуть ту ревность, как огонь  

Любви, к которой лишь они — умрут,  

Но станут, как Богини мне — менять  

Ту форму сердца или же — пленять  

Уже другой катарсис — между стен  

И врать в душе с любовником — проблем.  

Вот там мне стала Лиза, как оброк  

В такой игре гордыни — между строк,  

Что лишь была моложе — между тем  

Она — так лет на сто и этим зреть  

Немного мне хотела внутрь — игры,  

Чтоб время проводить, меняя сны  

На новый сердца паморок, где — я  

Не сплю, но разговариваю — вняв —  

Ей ровный ад прозрений — до весны.  

Но в той беде не стало мнить — своё  

Мне общество вокруг, а только сам  

Я стал, вдруг, придираться к небесам  

И выше крой могил в душе — хранить,  

Чтоб снова отзывался там — Нептун,  

Где видит он мой облик синих — ран,  

Где цвет тому — преемственнее зла,  

Что носит роковой задел — добра  

И спать сегодня не даёт — со зла.  

Так Лиза стала бредить — между слёз,  

Пыталась ездить по курортам — для  

Своих тому подружек, чтобы мстить  

Уже и для любовника — под страсть,  

Где может я не знал бы имя, но —  

Искал кровавый облик — как клеймо  

И мог бы взять наотмашь — пистолет,  

Чтоб вынуть много, много — бледных лет,  

А после, притворившись — повернуть —  

В глаза своей жене, чтобы примкнуть  

Уже к любви другой или — искать —  

Себе работу новую, чтоб страсть  

Унять на той планете мерных — лет.  

Опять я стал сереть, но мой — обед  

Не стал сегодня нудным, чтобы — там  

Я видел только старые — под стиль  

Критерии готовой вдаль — еды,  

Не буду только в личности — пленять  

Я страх опять лишь растолстеть, увы,  

Но буду бегать по ночам — ведь сам  

Лечу свой давний космос — в небесах,  

Чтоб дамам больше нравиться — тогда,  

Чтоб видным быть мужчиной или — в ряд  

Искать мгновенной областью — любви  

Там только смерти выход, где горят  

Подземной неги давние — огни,  

Ведь знаю, словно сущностью — вокруг —  

Я б видел этот день или — подруг,  

Но Бангалор мне таял — между тем,  

Что ночью там чума хранила — тень,  

Всё время приближаясь — между зла.  

Так женский крик был очень — недалёк,  

От смерти стало страшно, как умом  

Я должен был понять, когда восход  

Пленяет тучу в ревности — от дам,  

Что мрут они, как мухи — по нутру,  

Но сделать больше нечего — ведь мы —  

Одни внутри — созвездия войны —  

С той пищей вдаль космической, увы.  

Как стали, словно Солнце — затухать,  

Призвать уже и некого — ведь в мрак  

Ведёт тропа реальности — поднять  

Там сущность многомерную — в руках,  

Где много стало вычерков — на суд,  

Но нет людей, а только пропасут  

Мне тихие от россказни — дожди —  

Ту суть реальной проповеди — ждать,  

Что буду жить и тыщу лет — в нутро,  

Но там, однако, видеть — не могу,  

Как Лизу мне спасти — ведь никому  

Так нынче не уладить — этот мрак,  

Бардак, что холит призраком — в ночи  

Мне мудрый воин древности — почить  

За даму сердца, что люблю — её,  

Но жить теперь я не смогу — на деле,  

Как старый плут, что исподволь, горя  

Уже не знаю мелкий прах — людской,  

Где словно на работе стало — зря —  

Мне думаться в покое — городском,  

Что сплю и вижу ужас в той — ночи,  

Проснуться не могу, а люди мрут,  

Как сам себе хохочет вдаль — Нептун,  

Но он не виноват, а просто — плут,  

Принявший свой скабрёзный берег — ран,  

Так думал долго и ходил — вокруг,  

Трясясь и проклиная всё — под треск —  

Болезни может мнительной, увы,  

Что в каждой от простуды — тишины  

Я видел только смерти даль — в руке,  

А может чёрный призрак — в потолке,  

Что стал бы мне приглядывать — к тому  

Призывчивому чувству — обладать —  

Харизмой может мнительной, где стать  

Меняет облик мудрости — в нутро.  

Но Лиза не болела, только — в пасть  

Ей также в мир смотрела — эта масть,  

Что думала прожить внутри — окно  

Возможностей, где долго — под нутром  

Она имеет пользу в жизни — всей,  

Детей так пять и может — между лет  

Уже и хочет выиграть — к любви —  

Свой юмор прошлый, где бы — позади  

Оставить смерть под умыслом — своим,  

В один из дней, когда бы — по нутру  

В квартиру там вошёл опять — один,  

Мне Дуглас — или в личности к нутру  

Спросил тот юмор чести — между дам,  

Как сам он прожил мир или — ничей  

На том конце из слипшейся — беды,  

Где странный проводник — уходит в тень  

Уже и для меня, чтоб после — вдеть —  

Там юркий космос — над одним чутьём,  

Ведь был тот Дуглас — опытным врачом,  

Ласкал болезни душу или — мнил,  

Что сможет он помочь сегодня — в том  

Людской любви, но быстро — отходил,  

И прямо вглубь той пропасти — венца —  

Он падал в тишь такого — мудреца,  

Где риск ему отправить смертный — яд  

Был очень в теле маленьким — ведь я —  

Сегодня должен долг ему — отдать.  

Мы мило побеседовали — в том,  

Он мне сказал, что по пути — в мой дом  

Он быстро взял коньяк или — в ладонь  

Достиг той воли плотности — в огонь,  

Как стало смертным поле — между нас,  

И тонкий глаз в прообразе — меча —  

Мне быстро проскользнул, чтобы молчать  

И думать в мерной паузе — под склон,  

Где мы в такой надежде стали — вдаль  

Уже приятной областью — пытать —  

Болезнь людской проблемы или — страсть,  

Где дамы умирают в страхах — сами,  

Где дамам можно было бы — помочь,  

Но гордостью Нептун не видел — ночь,  

Светила лишь Луна и яркий — свет  

Бледнел мне в том под душу, как ответ,  

И в том ответе я уже — под склон  

Проснулся в мерной потуге — в ладонь,  

Где Дуглас был ровесником — на тон  

Моей приметы думать и — хотеть  

Ужаться в жизни пошлой, ведь глаза  

Там стаяли под формами — в огне,  

Где можно было думать или — спать  

Внутри любви от чуткости — в окне,  

В котором нет под личность — никого,  

А только космос или же — мораль,  

Которую придумал сам ты — вниз,  

Наевшись сладких бургеров — в каприз,  

Напившись Колы или же — под страх,  

Отняв там в городской среде — магнит,  

Чтоб время удержать напротив — плит,  

Что смертью рассекают в муках — дам  

Мне томно ночи в древности — святой,  

Чтоб долго жаждал рыцарь — на покое  

Проснуться в белой простыни — углов,  

Где каждый может думать или — жить,  

Как Дуглас или против смерти — вдаль,  

Но стать врачом я не хотел — в огне,  

А только был бы яростью — под нить  

Такой любви уродливой, чтоб мнить  

Ей форму самоличную в тот — мир.  

Потом мы мило напились — под ночь,  

Устали, и проспав там сутки — прочь  

Нашли внутри тот обморок — под нить  

Уже другой реальности — хранить  

Природу городской тиши — на сон,  

Где можно под космической — рукой  

Уже бы постараться в миф — играть  

Над дамой в чувстве или же — понять,  

Что мир придуман не для нас — с тоской.  

Наутро был ноябрь или под — смерть  

Я долго заходил внутри под — хмель  

В квартиру боли в трещине — прожить  

Там сонный клич апофеоза — в ноль,  

Где томно мухи подлетают — в ряд  

Уже кровавой пропасти — ужать —  

Свою минуту боли или — ржать,  

Что я такой над пропастью — один.  

Но власть была сильнее в мир — огней,  

Поднялся и под трезвостью — руна —  

Увидел, что лежит на том — под мир  

Там Лиза в тишь на глубине — окна,  

Всё свесившись, а может — между тем,  

Подняв немного обморок — под стиль  

Уже бы мёртвой пропасти — попасть  

В тот мир презренный — для своей души.  

Так стал я сиротой на этот — раз,  

Один, вдовец и дети в цепкий — глаз  

Мне прочат форму ревности — гнедой,  

Где может стал тот месяц — роковой —  

Последней волей призраков — в ночи,  

Что может бы на кладбище — мочил  

Я там сегодня и вампиров — в ряд,  

Наевшись боли личности — под хват  

Такой любви сомнений в жизни — ей,  

Там стал искать похожую — на сон  

Уже той Лизы или жить — в нутро,  

Как облаком болезни, чтобы тьмой  

Мне пробыл лик посредственный — один,  

Что дамы все мне прежние — сошлись  

В том вкупе, как под линию — дождя  

И только в серый склон уже — взялись  

На мерном окончании быть — в ряд —  

Той области болезни в мире — личном,  

Но этим заболел теперь — и я,  

Страшился сам работы или — ждал  

Какой-то воли сущности — под вихрь,  

А может провидений в честность — дня  

И мне не заходило в сон — смотреть —  

В окно такого вечера, чтоб — вновь —  

Я думал, как под Лизой стану — в том  

Уже — кровавой оттепелью млеть  

Над пропастью Нептуна, где — лежу  

И в космос может сам — не выхожу,  

Ведь мой доселе космолёт — под день  

Уже приелся в личности, как — тень,  

Который в гараже храню под — яд  

И делаю там стиль пародий — в ряд  

Над сплошь манерной проседью — огня,  

Что буду ждать, как Лиза — от меня  

Хотела в том детей — сегодня в душу,  

Что буду видеть плотностью — уже  

Я тонкий берег страха — между дам,  

Найду себе похожую — ведь мне —  

Так много лет, но молод в сущность — ран  

Я сам на том оттенке старой — тьмы,  

Что готика трепещет взмыть — уже  

Под редкостью прохлады, где — неметь  

Ты сам бы смог, как откровений — смерть,  

Что душу покрывает в час — потерь.  

Так шли недели, годы, а — война —  

В душе моей проникла в смесь — людей,  

Но дамы — будто чувствовали ад,  

Что в душу мне крадётся — от потери,  

Я как бы спал в ничтожности — своей,  

Потом, не открывая смертью — глаз,  

А муки проводили в счастье — фраз —  

Там долгий трепет ревности — людей,  

Но Альберт был не нудным — от войны  

С самим собой, а только — отводил  

Он взглядом мерный облик — каждый день,  

Что стал теперь директором — на тень  

Спокойной жизни — или же любил —  

Тщеславный рок, а может — спал, увы,  

На том лице кромешной воли — быть —  

Немного сумасшедшим в форме — лжи,  

Всё время врал себе или — под зной —  

Там мучил Анжелику — взять свой нимб  

И просто выть от разницы — поверий,  

Что глупостью не может выжить — весь  

Удел один — мой должный унисон,  

Нажав на полный блеск такой — Луны,  

Где может поженился в час — на кон  

Строптивой боли вечности — войны —  

С самим собой, что стал немного — пьян,  

А может бредил в страхах — между дел  

На том конце исчезнувшего — горя,  

Где серый склеп мне проводник — потерь,  

Но тешит в скалах тот костёр — любви  

Мне тонкий боли сызнова — маяк,  

Что вижу, где один стою, как — вспять —  

Уж стал на том конце иллюзий — в мрак  

Я личностью тщеславной, где бы — ад  

Наполнил душу в пылкости — моей,  

Наполнил кровью прошлой — весь наряд,  

Что сам я надеваю в ритмах — дней  

И там корю под призраком — невест,  

Что стали приходить под час — из глаз,  

Когда я сплю и вижу — каждый раз —  

Там свадьбу вновь за свадьбой — между лет.  

А может мне приснился этот — бред  

И нет там никого под сонной — мглой,  

А может стал я ревностью — седой,  

Как в том отживший путник — проводник,  

Как Дуглас говорил мне в той — тиши,  

Что в нём лишь умерла надежда — и  

Там страшно умерла сестра — на ряд  

Такой болезни в ревности — искать  

Прогнивший пепел личности — опять,  

Я думал выпить яду — между мглой,  

Так мучил поводырь в противных — снах,  

Что снились лишь кошмары или — я  

Уже превратно понимал там — крик  

От женской боли в личности — святой,  

А может в теле редком, где — долой  

Уходит жизнь и тают формы — дня,  

Что стали бередить вокруг — меня.  

Так жизнь крутилась и почти — на рок  

Я выменял себе там целый — срок —  

Уже наевшись отношений — в честь,  

Что лет семьсот прожил и — потому  

Мне горестно указывать в том — явь,  

Где сам лишь этот мир — не вознесу,  

Но словно бы Нептун позвал — опять  

Меня под слой кровавой боли — мнуть  

Ещё один ответ в такой — тиши,  

Где было много жён, но нет — внутри  

Той Лизы — между личностью пустой,  

А может прахом в форме — городском,  

Где словно отлюбил бы смерти — роль,  

Но стал вдовцом и смыло — по нутру  

Мне терпкое предание — в том жить  

Уже бы может к счастью — одному,  

Ведь сам я вновь не щупал — этот мир,  

Но видел прошлый мрак и — говорил,  

Как окна закрывают к чести — дней  

Мне лица прошлых мудростью — людей,  

Где снова там за окнами — мороз,  

А может осень в личности — простой,  

Где Альберт носит призраки — в нутро  

И жить не может на кону — простой  

Претензии — за тяжестью во мгле,  

Скупой любви над нежностью — в руках,  

Где слишком стал бы правильным — порой,  

Но видел только обликом сам — мрак,  

А после видел сон в квартирном — дне  

И он мне снял мой вечности — поток,  

Как будто бы я замертво — не смог —  

Ужаться в личной проповеди — лет,  

Но думал, что проснусь долой — опять  

И Лиза мне постелет снова — стиль  

На кон уже пародии — людской,  

Где можно жить и приструнить — на миг  

Там только мелкий космос, что — горит  

В тисках — мой древний опыт и один  

Я был бы жив в той роскоши — чутья,  

Как сам пророк и нежить — между я,  

Где может говорю уж — не один,  

А кто-то через вечности — тот мрак  

Мне снова поставляет слово — в срез,  

Где формой может сам я — одичал,  

Как серость под уступчивой — моралью,  

Где я ложусь на опытный — диван  

И только телик смотрит — на меня,  

А я смотрю в ответ ему, как — дам  

Сегодня привидений личность — в путь,  

Прождав там редкий оползень — зимы,  

Пропив сегодня душу или — в грусть,  

Прождав до лета личностью — войны —  

Там смертный облик за такой — тюрьмой,  

Где Альберт укрывает страхи — вдоль —  

Уже за сном, в котором — видит тень  

И лечь не сможет утром — на диван,  

А мирно побежит, заправив — лень —  

Уже так на работу, чтобы — ждать  

Свой сон опять нездешний или — мнить,  

Что завтра не пройдёт там ветер — мне  

На кон любви обычной, где — мораль —  

Не стала — в человеческом обличье —  

Той Лизой — или смертью в белой мгле,  

Чтоб формой над критичностью — во мне  

Она бы — разнимала смерти личность.  

Что мать мне мстила или же — ничей  

Я был ей должен, как никто — в уме,  

Где снова говорить не стану — в миг —  

На том конце искусства — в проводник,  

Где жить я не смогу в той форме — лет,  

Как серый аист или же — под бред,  

Как серости смычок, чтобы — блистать  

В своей сегодня фирме — словно страсть  

Меняет долгий казус над — победой,  

Я ей был должен в снах, меняя стиль  

Уже прожитой жизни в той — беде,  

Я был немного должен в мир — поднять  

Там личность многомерную — в огне,  

Но сам сгорел, как опытом фитиль,  

Что знает путь мужской слезы — ума,  

Что может видеть областью — вины,  

Где страх проводит исподлобья — зла  

Мне только форму демона — прождать  

Ещё немного лет в той боли — лиц,  

Но женщин много настоящих — всласть  

Прожить ту древность общества — в уме,  

Проспать и вновь под яростью — руки  

Увидеть только блики — в том с тоски,  

Что стало в небе холодно — летать  

И даже серым ангелом — под страсть,  

Где волей не болит сегодня — день,  

Он стал уже последним мне, что вдруг,  

Почувствовав свой смерти — проводник —  

Я вынул в том сигару, чтобы — в путь  

Отправиться от личности — по миру  

В космический предел, где между мной  

И дамой сердца — нет теперь игры,  

Нет пропасти предвзятой — быть уму —  

Там смертью вдаль, меняя — тишину  

На редкий боли мерзости — магнит,  

Уснул и стало страшно мне — в ответ,  

Ведь сам не знал, как много мне — и лет,  

Но помнил только ветхости — мораль,  

А может спящий стал терпеть — вину  

На том конце искусства — к одному —  

Притоку форм планетной — глубины,  

Где вижу только обморок — под явь  

И мне немного жалко женщин — в том,  

Что странно там родились — отродясь  

Они — в такой посредственности глаз,  

Они — внутри притворства каждый раз,  

Как мог учить их мелкой — тишине —  

Я сам внутри, а может не по мне —  

Играться в том и с личностью — такой,  

Но выше был искусства и — под вой —  

Я стал опять так молодым — в тупик  

Взрослений больше мужества, что крик  

Теперь мне вечно происходит — в рой  

Давно в тоске уснувшей боли — глаз,  

Давно прогнившей юности — прожить  

Секунду больше бренности — в любви,  

А может поколений к страхам — пить,  

Но стало мне опять внутри — под явь —  

Уже, как тридцать лет — и под окном  

Стою всё и смотрю, что может — мать  

Ругать меня сегодня будет — в жизни.  

Но молодость моя, что лист — внутри —  

Не будет редкой гостьей — из окна,  

Я видел только пустоту — вдали  

И видел может Лизу — в той глуши,  

Где падать бы не стала мне — на явь  

Тогда бы в жизни, чтобы видеть — май  

Уже под формой мистики — в тот ад,  

Что стал внутри моложе, как — забрал  

Бы сон в такой бы личности — теперь,  

Вот, жизни я могу тот вихрь — ума —  

Сегодня повторить, когда б — тюрьма  

Настала в мерной боли мне — уснуть  

И может не проснуться или — выжить,  

Но время странно поднимало — сны  

И вглядывалось и вечный скол — порог —  

На том не оконечной боли — личности,  

Что сам бы мог бы быть себе — пророк,  

Но был немного пьян и внутрь — вина  

Опять впитала редкий скол — на миг,  

Я вижу, вдруг, там женский трепет — лиц,  

И мне идёт навстречу, как — война —  

Дарина, чтобы выделить — любовь  

На том конце несчастья — может внутрь,  

Что буду проживать одну — любовь  

Опять я лет пятьсот, а может — струшу  

И выйду в том ответе — между мглой —  

На свете первозданном в тишь — огней —  

Я быстрым ветром нежности — в углу  

Такой проблемы может — между ней  

И старостью души, когда бы — стал  

Я быстро уставать, где прожил — сон  

Прошедшей жизни, чтобы — повторять  

По кругу новый ад пути — под склон  

Уже притворной смелости — быть здесь,  

Как формулой пророчества — ответ,  

Как свет, в котором Лизы — больше нет,  

Но есть Дарина и в любви — покой —  

Наверно мне настанет в путность — глаз,  

Что видит в том Нептун — в который раз  

Я быстро нахожу свой час — ночной —  

На том конце искусственной — болезни,  

И в том она мне — пошлости мораль,  

Что буду в казино играть — теперь  

Всё время я, чтоб эхо — затмевать  

В картине сложной древности — поверий,  

Где женщины там стали мне — на смысл  

Теперь не умирать, а просто — ждать,  

Когда бы вышел в нить такому — ветру  

Я сам в душе серьёзностью — под стать  

Сегодня городского в тон — пижона,  

А завтра в путь мужчины — хоть куда,  

И Бангалор там радовал бы — смерть,  

Не сразу останавливаясь — млеть —  

На том конце искусства, чтобы — стать  

Там признаком существенным — ведь мы  

Лишь только тени внутренней — войны  

От личности вопросов — полюбовных,  

Где можно в душу смело — задавать —  

Вопросы странной пошлости, увы,  

Где старым я не стану, но — вокруг  

Там душу залечу, чтобы — под звуки  

Казаться большей разницей — потерь  

Себе — на том конце приятной мглы,  

Где можно видеть стены — целый день  

В той воле жизни — словно бы тюрьмы,  

Где сам не стал бы вечностью — крутой,  

Не стал Царём иль праздником — на миф,  

Но видел лишь глазами зов — чудес —  

Внутри такой вот личности — прожить  

Уже и суть другую, чтобы — в жизнь  

Капризничать под маменькин — уют,  

Глотать теперь и слюнки, где не врут  

Мне поздней ночи потолки — на жизнь.  

Когда смогу бы стать уже — на кон —  

Я лучше — или видеть вдаль души,  

Что станут там друзья мои — под вихрь  

Строптивой формой ревности — внутри,  

Задолго до того, что сам я — врал  

Себе бы в том во сне или — корил,  

Что жизнью стал «Никто», но потому  

Я в теле может важностью — несу  

Тот формой день и к смелости — уже  

Там был бы сам, как мерой — на поклон —  

Вампиром — или ревностью упасть  

Внутри комичной формулы — над страстью  

Сегодня повторений в жизни — той.  

Она не проходила в счастье — дней,  

Но ждал я Лизу в личности — своей,  

И вот, когда прошло там дней — уже  

Так много, что не нужен — по себе —  

Я сам, и лучше б в ревности — уснул  

Сегодня в отражении буйных — слов,  

Я встретил там любовь опять — долой  

От старой боли личности — со строк,  

Подняв там розы между лет — теней,  

На кон тому космической — души,  

Где мне сказала Лиза, что — ждала —  

Она сегодня встречи в том, где — жизнь  

Меняет правом личности — печаль —  

На внутренний оттенок смерти — лишь,  

Мне будут поздней ночью — говорить  

Оттенки форм взросления — манить —  

Ту ревность от последней дамы — вдаль,  

То облако от смерти жить — уже,  

Как загнанный в тупик природой — хлам,  

Где много отражений вижу — здесь,  

Где странно верю в пошлости — ценой  

Я только в смерть, как малое в себе,  

Что был бы этим инородно — злой  

И падал в личность или же — хотел  

Упасть в тот облик мира — между зла,  

Но женский яд закончился — под хмель,  

Не знал, что лучше умереть — подряд  

Иль вызнать прошлый мир, где говорят,  

Что Лиза стала старше для — меня —  

Так лет уж на пятьсот или — на раз —  

Уже и больше, но в толпе — под зов —  

Пленять такой вот ревностью — огня.  

Мы были долго в мутной форме — фраз,  

Потом мы стали мучиться — под вихрь  

И дама снова умерла — под глаз,  

Но в этом мире проводницей — форм —  

Вернулась к личной просьбе — для того,  

Чтоб стали мы ровесники в том — сне  

Ничтожества из призраков — по мне,  

А может красноречия — под склон —  

Такой вот боли личности — поднять —  

Бокал уже — за сущность от веков,  

За образ от Нептуна, что — пропал —  

Бы сам теперь я в близости — огня  

В минутной боли, даровавшей явь  

Мне в стиле вечной проблеском — весны,  

Что мы должны быть вместе и — опять  

Вести тот путь взросления — теперь  

На дивном космолёте между — мглой  

Вокруг любви планет, а может — в той  

Посредственности дальней боли — глаз,  

Где много мук, где не уводит — нас —  

Романтика — в конечной глади форм  

Той временем оконченной — болезни,  

Где много, много стало бы — людей,  

Но нет цены от пропасти — твоей,  

А только дух на поколении — сплетней.  

Они сегодня думают, как — сны,  

Одни мелькают в чистой боли — вниз,  

Чтоб видел этим глазом вид — судьбы  

В последний раз я замыслом — на вихрь,  

Себе уже оконченной там — тьмы,  

Где стал инопланетной формой — стен,  

Но выпустил посредственность, увы,  

На край своих надежд, когда бы — смел  

Я стал сегодня с женщиной — в глазах,  

Я вдел бы редкий оползень — в тот день,  

Что Лиза снова стала мне — пленять  

Тот меткий диалект и может — взять  

Могла бы часть души — без никого,  

Притронувшись, как образ — между той  

Отсроченной алмазной — темнотой,  

Где космос заполняет время — в прошлом,  

Где мы стоим там вниз и видим — жизнь  

Сквозь бледный стиль претензии — на явь,  

Где можно только думать или — вдаль  

Хранить моральный обликом — портрет,  

Что стал я молодым, когда бы — рябь  

На том сгустилась или же — прошла  

Внутри капризной женщины, чтоб там  

Играть сегодня смерти близкий — хлам,  

Но лично не болеть внутри — беды,  

Как редкий облик ревности — пройти  

По кругу поколений в смертном — дне,  

Проспав всю вечность или же — на дне,  

Поймав сегодня долгожданный — мир  

Внутри фантомной боли — между игр,  

Их стало очень много — ведь прожил  

Я также лет пятьсот, но — не могу  

Уснуть теперь и мало вдаль — в лице  

Несусь, чтобы обнять культурой — фарс,  

Чтоб стиль свой приобщить — под никого,  

Где дать я должен смерти — этот ад,  

Где может мне присниться — только мир,  

И он один там будет мне — богат —  

Над смелостью любви, что не хочу —  

Увиливать в том ритме глаз — своих  

Я в каждой доле ревности, но — мчусь  

К любимой даме сердца, где — лечусь,  

Как Дуглас мне когда-то — говорил,  

Что тайны могут спрашивать — века  

О робости внутри своей — беды,  

Где можешь видеть волка — только ты  

И призрак в том под смелостью — ума.  

Он стал мне ровной болью — между глаз,  

Я спал нещадно и корил — свой путь,  

Но Лиза улыбалась — невпопад,  

И что-то томно объяснить — хотела,  

Когда я знал любовников — на мир  

Так всех её, что волей — сохранил —  

Там редкости портрет — из никого  

В пустой доселе комнате, как — вор,  

Где мог бы тайно проводить — в тоске  

Я тот же день и серый скол — под миф —  

Уже другой реальности — сквозь мир,  

Где готика мне дышит ночью — в глаз,  

Как космос в старой вотчине — на раз —  

Опять бы разговаривать и — пить,  

Но может не коньяк, а для — любви —  

Немного бренди, чтобы — не хворать  

На том конце искусства, чтобы дать  

Себе немного проповеди — бледной,  

Когда ей много лет и нежит — вдаль  

Твой космос — лучший мир без никого,  

А ты не можешь выдумать — мораль  

От личности искусственной — в нутро,  

Где только воет ветер — без чудес,  

Он — новый вдаль симптом тебе прожить  

Ещё так лет пятьсот, чтобы — понять  

Кто ты такой на свете этом — в мире,  

Как можешь говорить сегодня — сам —  

Ты формой многомерный вид — чудес,  

Где Лиза — не притворная мадам,  

А космос — не проверенный ответ,  

А вдаль твоя досужая — как тень,  

Капризная придирка быть — как все,  

Но вдеть тот космос в личности, увы,  

Сквозь мелкий фарс и близостью — себе  

Рассматривать какие формы — тени  

Несутся в ритмах мифа — между мной  

И женщиной, в которую — влюблён  

На этой воле встреченной, как — день  

Сегодня привидений сделать — боль  

Посредственностью или же — унять,  

Приняв таблетку страха — между лет,  

Где мне не нужен образа — портрет,  

А нужен только близкий облик — дамы  

И сон, в котором сам в неё — под яд  

Я вижу сладкий берег в стиль — миров,  

А там Нептун клокочет — и подряд  

Ведёт спокойной гордости — мораль,  

Я сам в неё поверил бы — в ту тьму  

И вышел в пробной версии — на кон  

Уже придирки личности, что — сплю,  

Прижавшись к даме — на такой болезни.