Купить прошлое

Первое слово, которое Алекс купил, было слово «тепло». Это единственное, чего ему хотелось этим дождливым и промозглым вечером. Новое место работы, новый маршрут домой и дождь, который загнал его в лавку старьёвщика. Это сделало Алекса обладателем маленькой старой шкатулки, внутри которой лежал кусочек бумаги с надписью «тепло», сделанной красивым мягким почерком.  

Сейчас этот артефакт стоял на кухонном столе, а кухня дышала теплом — от остывающей плиты, от кружки с допитым чаем, от слабого аромата еды, задержавшегося в воздухе после ужина. На скатерти разложены старые фотографии. Алекс сидел, склонив голову; он осторожно коснулся лица на одном из снимков: женщина смотрела мягко, сидя в кресле и держа в руках что-то круглое и маленькое, цвета грозового неба. Черты её лица были одновременно знакомыми и абсолютно чужими. Он знал, что это его мать, но не помнил её. Как она улыбалась ему, звала по имени, гладила по голове – всего этого не было. Только фотография, на которой мать держала в руках музыкальную шкатулку. Порой Алексу казалось, что он вот-вот услышит мелодию, согревающую и успокаивающую.  

И сейчас в кухне было тепло – не только от чая, но от предчувствия мелодии, от робкого приближения к ней. Он бережно накрыл фотографию ладонью, словно мог прижать к себе ускользающий образ и удержать его. Кухонный полумрак, этот зыбкий островок тишины, казался надёжным убежищем. На стене часы ровно отсчитывали время; за окном хлестал дождь.  

Он заснул, неспешно погружаясь в прошлое. Сначала ему снился дом: знакомый коридор, выцветшие обои, ускользающая, неуловимая мелодия. Вдруг сон надломился, и Алекс оказался посреди бескрайнего поля, где снег хрустел под ногами, а ветер яростно терзал одежду. Руки сковывал холод, дыхание стало резким и обжигающим, лицо горело от мороза. Тело отчаянно искало спасительное тепло, но вокруг – лишь безжизненная пустота. Он проснулся, судорожно обхватив себя руками, пытаясь согреться. Комната тонула в густой темноте, окно – лишь чёрный провал и ледяное дыхание, затаившееся в тёмном углу. На тумбочке у кровати, что-то слабо мерцало. Шкатулка из лавки казалось, мягко светилась. Почему? Почему она здесь? Алекс помнил, что оставил свою покупку на кухонном столе.  

«Наверно, я сильно промок под этим чёртовым дождём и теперь простыл. Знобит. Поэтому такой мерзкий сон».  

Едва задремав, он вновь провалился в ту же леденящую сцену: всё тот же снег, всё тот же яростный ветер, и тело, теряющее чувствительность. Несколько раз он погружался в холод сна и просыпался, и каждый раз на тумбочке мягко светилась шкатулка. Её присутствие раздражало, как несдержанное обещание. В очередной раз проснувшись, Алекс резко сел на кровати и открыл шкатулку. Расслабляющая волна тёплого воздуха хлынула на него. «Просто сожги бумагу и воспоминание вернётся, – старушка из лавки смотрела добрыми глазами ободряюще и ласково, – это поможет тебе».  

Когда клочок бумаги исчез в пламени зажигалки, шкатулка перестала светиться и дышать теплом. Но Алекс почувствовал, что внутри него словно зажглась маленькая лампочка. Она разгоралась медленно, неуверенно: сначала легкое покалывание в кончиках пальцев, затем мягкое, обволакивающее тепло разлилось по плечам, словно кто-то бережно накинул на него тёплый плед. Снег во сне начал таять. На смену ледяной пустыне пришёл летний сад и большой нагретый солнцем камень, на котором Алекс сидел. Ему снова было пять лет. И когда издалека едва прозвенел первый, ещё неуверенный аккорд мелодии, его лёгкое маленькое тело сорвалось с камня – где-то там мама искала его и Алекс побежал ей навстречу.  

***  

Алекс смотрел на яйца. Три белых овала лежали на столе и из них надо приготовить яичницу на завтрак. Но как это сделать? Нож в руке и голова, будто наполненная мокрой пылью, больше у него ничего не было. Несколько раз бесцельно махнув рукой, он решил оставить попытки и стал собираться на работу.  

В реставрационной мастерской Алекс полностью погрузился в работу и ощущения апатии и нереальности происходящего больше не беспокоили. Они уступили место лёгкости и даже немного эйфории от воспоминаний о последнем сне. Несколько раз Алекс проваливался из рабочего процесса в летний сад и снова бежал навстречу матери.  

«Александр. Александр. Александр». Что-то не так с реальностью. Нет, мир уже прояснился от утренней бесцветности. Но еле ощутимое ощущение фальшивости происходящего возвращалось.  

– Александр, пора уходить, конец рабочего дня. – Перед Алексом стоял один из коллег.  

«Кто-то новенький? Вроде нет, лицо, кажется, знакомое. Но как его зовут? » – Алекс напряг память, но имя ускользало. Как и события сегодняшнего дня. И вот она, главная странность – все называли его Александр, а не Алекс, как обычно. Никто не позвал его на обед или на перекур. Проработав здесь более десяти лет, он вновь оказался как будто новеньким. Новеньким и чужим.  

В другое время эти мысли могли стать неприятными, но не сегодня. Ведь какой-то частью сознания Алекс всё ещё был в летнем саду и вот-вот он добежит до мамы. Остальное не имело значения. Только тёплый день и едва уловимая мелодия где-то там впереди.  

Мелодия доносилась из лавки. Тихая и успокаивающая, она приглашала войти мягко, но настойчиво.  

– Входите, входите. Рада, что Вы снова пришли. – Хозяйка лавки встретила Алекса приветливой улыбкой, как и в прошлый раз. – Вижу, что покупка помогла Вам. Больше нет такой боли.  

– Да, но я всё равно не могу вспомнить. Не могу вспомнить самое главное – её лицо, живое, а не на фото. Её голос. Я слышу только слабую мелодию. – Алекс смотрел на витрину со старыми деревянными шкатулками. В одной из них, он был уверен, было продолжение его сна, его воспоминания, такого живого, такого настоящего. Он провёл пальцами по стеклу витрины.  

– Я хочу купить ещё одно слово, – Алекс перевёл взгляд на старушку, – сможете подобрать что-нибудь?  

– Да, конечно, – хозяйка лавки улыбнулась. – Вы сказали, что слышите мелодию?  

Алекс кивнул.  

– Тогда вот возьмите, – старушка достала из-под прилавка шкатулку, в которой лежало слово «мелодия», – цена та же.  

Наконец-то он дома. Медленно, с предвкушением открывает шкатулку. Достаёт зажигалку и слово «мелодия» исчезает в пламени. Через мгновение наваливается желание спать, тяжёлое и мягкое, как ватное одеяло. Добраться до кровати и уснуть…  

И вот Алекс уже снова бежит. Бежит навстречу мелодии из музыкальной шкатулки. Радость от скорой встречи с мамой заставляет его изо всех сил стремиться вперёд. И вот она показалась на дорожке. Солнце слепит Алексу глаза, и он не может рассмотреть женщину, идущую навстречу. Но он точно знает, что это она – мама. Она зовёт его, но Алекс не слышит голоса. Только мелодия, мамина мелодия.  

Наконец он добегает до мамы. Обнимает. Пустоту. Он обнимает пустоту.  

Теперь мелодия раздаётся справа. Вот мама стоит около старой яблони и зовёт его. Да, Алекс уверен, что она зовёт его, хотя не слышит её голос. Понял, – это такая игра. Алекс смеётся и бежит к ней, но мама снова ускользает.  

Мелодия раздаётся сзади, приглашая продолжить игру. И опять мама оставляет его в одиночестве. Алекс уже готов заплакать от обиды и усталости. Но мелодия снова заставляет его бежать. И ещё раз, и ещё…  

***  

Кружка с чаем полетела в раковину.  

«Зайду к этой «милой старушке», зайду…» По пути на работу Алекс несколько раз представлял как громит лавку, бьёт витрины, топчет маленькие шкатулки…  

– Ваш пропуск недействителен. Эй, слышите? – Охранник повысил голос. – Не ломайте турникет. Пропуск не работает.  

– Как не работает? Я уже десять лет здесь. – Алекс чувствовал злость и растерянность. – Это ваша система глючит.  

– Дайте посмотрю, – охранник взял у Алекса пропуск и стал вбивать данные в компьютер, – нет, вы у нас не числитесь. Сейчас позову старшего, пусть разбирается откуда у Вас этот пропуск.  

– Нет, это я буду разбираться. – Алекс пнул турникет и вышел с проходной.  

Да у него есть с чем разобраться. И это хорошо, что с работой так получилось – есть дела важнее.  

К тому времени, как Алекс добрался до лавки, усталость и истощение полностью вытеснили злобу и раздражение. Конечно, ведь он был всего лишь маленьким мальчиком, который много часов бегал. Неудивительно, что он так устал. И так приятно, что милая добрая бабушка встретила его у входа и напоила чаем с печеньем.  

– Всё хорошо, всё хорошо. Не переживайте. – Хозяйка что-то искала за прилавком. – Память возвращается, но не сразу. Иногда воспоминания упорствуют и играют с нами в злые игры. Но мы это исправим. Постепенно.  

Она протянула Алексу ещё одну шкатулку. В ней было слово «голос».  

– Поговорите с мамой. Ваше воспоминание станет ещё более живым. Ведь Вы этого хотите? – Алекс взял шкатулку. – Цена та же.  

Снова залитый солнцем сад, и мама зовёт его. «Алекс, Алекс, иди ко мне». Да, он слышит этот волшебный ласковый голос. И бежит. И вот мама сидит на скамейке и в руках у неё музыкальная шкатулка цвета грозового неба. Как на старом фото. На этот раз мама никуда не исчезает. Они сидят рядом обнявшись и разговаривают обо всём на свете. Какой же у неё мелодичный голос. Иногда Алекс задирает голову, чтобы посмотреть на мамино лицо, но каждый раз солнце слепит его и вынуждает опустить глаза. Но сейчас это не важно, ведь у неё такой приятный голос.  

***  

Ему хотелось поделиться. Поделиться своей радостью. Поэтому с утра Алекс позвонил старшему брату желая поделиться с тем потоком воспоминаний, вырвавшихся из глубин. Ведь что есть прошлое, если его не помнишь? Оно словно и не существовало. А у него была мама. Не та, которая на фото, а настоящая живая.  

Но брат повёл себя странно. Вместо того, чтобы радоваться за Алекса он стал отрицать его воспоминания.  

«Нет, ещё до нашего рождения у мамы была операция на голосовых связках и её голос нельзя назвать красивым и мелодичным».  

«Нет, эта старинная музыкальная шкатулка очень давно сломана и ни я, ни тем более ты никогда не слышали её мелодию».  

«Ты был совсем маленький, когда она погибла. Тебе едва исполнилось полгода. Твои воспоминания ненастоящие».  

Конечно, брат говорил фразы вроде «мне жаль», «думаю, тебе нужна помощь», «мы семья» и прочее. Но это не имело значения. Это были слова чужого человека.  

А ещё он сказал «перестань жить прошлым, которого не было». А оно было, ведь Алекс помнил так чётко, живее и ярче, чем всё, что сейчас его окружало. Только лицо, мамино лицо ускользало из его воспоминания. Наверняка она улыбалась и смотрела на Алекса тёплыми глазами. Да, да, именно так.  

Сегодня он получит недостающую деталь своего воспоминания. И у него будет настоящее прошлое с настоящей мамой.  

Алекс влетел в лавку.  

– Мне нужно ещё одно слово. Такое, чтобы вспомнить окончательно.  

– Последнее воспоминание? – Старушка как всегда смотрела на него по-доброму, но сейчас в её глазах затаилась хитрость.  

– Да, мне осталось вспомнить только мамино лицо, – Алекс искал в карманах кошелёк.  

– Подождите, подождите. Пока не надо денег. Вы помните, как звали Вашу маму? Вот напишите её имя.  

Старушка протянула Алексу бумагу и ручку.  

– А теперь пойдёмте со мной. Для постоянных клиентов особый сервис.  

Она провела Алекса в отдельную комнату. Там было только кресло и рядом маленький столик, на котором лежали расчёска, носовой платок и зажигалка. Такие же предметы, кроме денег, Алекс отдавал за каждое купленное слово. Нет, не такие же, а именно эти.  

– Вы знали, что я приду? – спросил Алекс.  

– Я уже давно занимаюсь этим делом, – ответила старушка. – Садитесь.  

Алекс сел в кресло, и ощущение невероятной усталости приковало его к месту.  

– Красивое имя у Вашей мамы, – сказала хозяйка лавки, поднося листок бумаги к свече. – Было.  

Алекс хотел спросить…  

Но он снова сидел на скамейке рядом с мамой. И когда поднял голову, солнце не слепило его и Алекс смог разглядеть мамино лицо. Такое знакомое… Знакомое… Лицо хозяйки этой странной лавки, только гораздо более молодое.  

Она обнимала Алекса, такого маленького мальчика. И в её руках Алекс становился всё меньше и меньше. До тех пор, пока не поместился внутрь маленькой шкатулки. Теперь он был кусочком бумаги внутри и сквозь щель в крышке и стекло витрины видел, как из лавки вышел человек. И человек этот улыбался беззаботно, как маленький ребёнок.