Прикипел

Звонит будильник, вставать пора, на работу собираться. А она  

обхватит нежно и тихо мурлычет:  

– Не мучай себя, милый, полежи еще немножко. Времени  

много, куда торопиться?  

Так нежен ее голос, что проваливаюсь в забытье, пока чувство  

опасности не разрушает морок.  

Конечно, опять проспал. Шеф на куски порвет, если опоздаю.  

– Да не порвет, – утешает она, – Просто, пожурит слегка.  

– Журение, этап пройденный, – возражаю, лихорадочно одеваясь  

на ходу, – Люли приближаются, как журавли.  

Пешком не успею, приходится вызвать такси.  

– Твоя утренняя нежность обошлась в сто пятьдесят рублей, – в  

раздражении спускаюсь к выходу из подъезда.  

– Какой меркантильный, – ласково ругает она, – Сегодня едем  

вместе, нельзя тебя в таком состоянии одного оставлять.  

Еле успел. Шеф оглядел нас обоих и нахмурился.  

Работа в офисе сегодня шла тяжело. Никак не мог сосредоточиться  

ни на формулировке предложений, ни на внятных ответах на телефонные  

звонки.  

– Зайдите, – неожиданно вызвал шеф.  

– Вам известно, сколько должно быть предложений в час? – я  

понимающе кивнул.  

– А у вас сколько? – пришлось пожать плечами, зачем спрашивать,  

если система контроля сразу выдает сведения.  

– Прогрессивка –минус десять, – прозвучал неумолимый вердикт, -  

Это для начала.  

Виноватый кивок осознания вины и наказания с возвращением  

к работе.  

– Что он себе позволяет! – возмущается милая, – Совсем тебя не  

ценит.  

– Вообще-то доля правды в его словах есть, – пытаюсь объяснить  

ситуацию, – Плохо нынче работа идет.  

– А есличестных тружеников обижать, она вообще встанет, -  

не унимается она, – Пошли в столовую, ты голодный.  

– До перерыва еще долго, – возражаю, но неуверенно.  

– А ты посто выйди, будто по надобности, – наставляет любимая, -  

Пкушай и с новыми силами на дело навались.  

От сытного завтрака стало клонить в сон.  

– Прильни ко мне минут на десять, – предлагает чудный голос, -  

Работа никуда не убежит.  

Вместо не убежавшей работы прибежал сосед по офису.  

– Шеф вызывает, злющий, – торопит он.  

– За нарушение трудовой дисциплины еще минус тридцать от  

прогрессивки, – рубит шеф, – Вы сегодня в состоянии работать? – внезапно  

спрашивает потеплевшим голосом.  

– Плохо мне, – вместо меня отвечает любимая, – Голова болит.  

Отпустите домой. Я завтра норму нагоню.  

– Конечно, идите, – милостиво разрешает начальник, – Сегодня  

фиксирую за вами пустой день.  

– Как вам не стыдно! – возмущается мое второе я, – Он работе  

все силы отдает, а доброго слова не слышит.  

– Знаете, – обращается ко мне шеф, пропуская мимо ушей  

возмущение, – Я когда-то жил также. А потом расстался с ней, и жизнь  

сразу наладилась. Подумайте.  

– Только не надо в нашу жизнь лезть! – что есть сил удерживаю  

любимую в руках и вытаскиваю за дверь.  

– Вот и лишний день отдыха тебе отбила, – неожиданно успокаивается  

она, – Скажи мне «спасибо».  

– Спасибо, – выполняю просьбу, чувствуя себя мокрой курицей.  

Медленно иду домой, осмысливая слова начальника.  

-Ты ведь меня не бросишь? – раздается сзади, – Одним тобой живу,  

все для твоего уюта, покоя. Сколько от тебя ушли, а я одна осталась.  

А шеф прав, расстаться надо, иначе сгубит, раззорит. Вот прийду  

домой и захлопну дверь, прямо у нее перед носом.  

Так и сделал. Быстро и резко. Молчит. Ни звонка, ни стука. Ни  

мольбы, ни просьб, ни жалоб.  

Наконец, свободен. Нужно жизнь дальнейшую обдумать. Присяду  

на диван и обдумаю.  

Лишь коснулась спина пружинистой ткани, так обдало теплом  

с ног до головы. Стало привычно хорошо и спокойно.  

Привычно?  

– Ну и шалунишка ты, милый, – с ужасом узнаю знакомый голос, -  

Мне дверь не помеха. Шутник. Я тебя прощаю. Одарю теплом и  

вниманием. Больше так не шали. А то рассержусь и вечным сном награжу.  

Ах ты, зараза. Прикипел! Нет сил покинуть это болото.  

Пропащая моя жизнь.