Испытание Персика

Персик потянулся и сел на койке, выходя из объятий сна. Затем протёр глаза, прогоняя остатки дрёмы: вставать требовалось быстро и споро. Кровать была узкой и жёсткой —не повернёшься как следует, да и тело после ночи на таком ложе болело как у древнего старца, не то что в родительском доме, на роскошной кровати с дорогим матрасом с подогревом и одеялом из лучшего шёлка. Не было здесь и слуг, помогавших ему одеваться —самому пришлось натягивать сапоги, а потом мундир и брюки, следя чтобы не было ни одной складочки, а ремень не болтался: сержант-майор Ерёмин, следивший за дисциплиной среди учеников первого курса, по головке за такое точно не погладил бы.  

Но Персик не жалел о лёгкой жизни, оставленной позади: лучше уж так, чем… Бельчонок поёжился, вспомнив недавние, казалось бы, события. Некоторое время назад, отец с матерью объявили о том, что намерены наконец женить младшего сына. В дворянских семьях в брак вступали рано, и это никого не удивляло —нередко даже до возраста реального полового созревания, так как союзы бывали часто скорее политическими, а интимные отношения и деторождение отходили на второй план, рассматриваясь больше как приятный и полезный бонус. Страшно для Персика было иное. Он буквально похолодел от страха, когда узнал, что его собираются женить на Эмилии — сварливой и жеманной белочке старше него, с которой они учились в одной школе. Ей нравилось издеваться над зверятами младше, слабее и более робкими, а ему доставалось чуть не больше всех, не в последнюю очередь из-за физических недостатков: родовая травма сделала его хромым, а кроме того в раннем детстве Персику случилось сильно испугаться, из-за чего он заикался до сих пор в минуты сильного волнения. Не проходило ни дня, чтобы Эмилия или её подруги —вокруг неё вертелась стайка таких же высокомерных и жестоких девиц, находивших удовольствие в том же самом — не старались его задеть, норовя довести до слёз. Но чем больше Персик злился, тем больше мучительницы распалялись, и тем больше наслаждения от его страданий они получали. Видеть это создание своей женой бельчонок не хотел и не мог даже в самом страшном горячечном сне. Но и это было ещё полбеды: по обычаям его родной планеты, в случае брака между детьми неравных по положению семей менее знатный партнёр всегда входил в семью к более знатному, оказываясь в подчинённом положении независимо от пола. Эмилия была знатнее, происходя из более древнего рода, приближённого к наместнику. При этом, у неё уже имелись два основных супруга, так что Персик после свадьбы должен был въехать во дворец её семьи, поселившись в особом охраняемом крыле под строжайшим надзором. Третий муж и ниже по номеру —существо полностью бесправное, живущее у супруги фактически на положении бесплатного раба. Он обязан повиноваться ей и её семье во всём, полностью и безоговорочно, не имея права возразить. При мысли, что ждёт его в гареме заклятой товарки по школе, Персик приходил в ужас от тоски и безысходности: если сейчас она над ним издевается, то после свадьбы изведёт его совсем, думал он. Но выхода, как казалось, не было. Просить отца отменить помолвку было бесполезно: если бы тот и пожалел сына и надумал разорвать договор, наместник пришёл бы в ярость, и тогда родителям пришлось бы несладко, да и всему роду в целом. Подливала масла в огонь и сама Эмилия: на следующий же день после того как было объявлено о грядущей свадьбе, она с охотой поделилась новостью со своими присными, а уж те растрындели всякому встречному и поперечному. Отношение её к жениху будто бы сразу переменилось. Теперь она при каждом случае, когда они оказывались рядом в присутствии других зверят, разыгрывала целое представление: норовила помочь даже когда Персик её не просил, чуть ли не силком обнимала, хватая больно за шею, и приторным голоском расписывала планы на их совместное будущее, а при общении с подругами, если заводился разговор про свадьбу и предстоящую семейную жизнь ( а он заводился непременно), с нарочитой жалостью говорила примерно следующее: “А что делать? Персик ведь у нас такой слабенький, маленький! Да и калека к тому же. Непременно надо, чтобы о нём кто-то заботился. Ну да уж со мной он в надёжных лапах — будет у меня в дому как яблочко в Ирию! ” При этом говорилось такое специально громко, дабы услышали все. Персик при этом чувствовал себя так, будто его кормили мёдом, в который добавили яду —это было ещё хуже обычной травли. Временами он готов был сорваться и придушить мерзкую тварь тут же на месте, утешая себя тем, что по возрасту его всё равно не посадят, но останавливался, вспомнив, что за него в этом случае опять пострадает отец и весь род: при самом лучшем раскладе придётся платить родне Эмилии виру за убийство, и притом немалую, а при худшем (что куда более вероятно, так как её родители души не чаяли в доченьке), последует кровная месть, и их всех просто перережут под покровом ночи.  

Так проходил день за днём, и Персик окончательно впал в тоску. Временами он подумывал о том, чтобы просто сдаться и опустить лапы, но затем вспоминал, что за судьба ждёт его в этом случае.  

Быть дорогой игрушкой в гареме (тем более у Эмилии) он не собирался.  

Лучше было решиться хотя бы на что-то, и Персик решился. Ему удалось подговорить нескольких слуг, и с их помощью он однажды вечером выбрался из дома, отправившись в неизвестность. С собой бельчонок взял лишь минимум вещей и немного денег с кредитки, ровно столько чтобы не умереть с голоду на первое время. Из одежды он выбрал самое обычное, что мог представить — неброскую толстовку с капюшоном, джинсы и кроссовки. Выходя за ворота, Персик всё же почувствовал стыд. Он пошёл против воли отца, самовольно оставил дом и ушёл из семьи. Перед тем как пуститься в путь по улицам, мальчик мысленно обратился с молитвой к предкам рода, прося не гневаться на него, ведь он хотел спастись от позорной и унизительной судьбы, защитить свою честь.  

Бельчонку повезло: видимо, предки услышали его и даже помогли. Он не попался в лапы полицейских и домашней охраны, которых подняли наутро его найти и вернуть. Не сгинул на улицах, наткнувшись на случайных гопников в подворотне. Не напоролся в трущобах на банду работорговцев, которые бы поймали его и продали каким-нибудь богатым распутникам. Вместо этого ему удавалось выжить и остаться целым. Вечером, несколько дней спустя, Персик сидел в дешёвом кабаке, наслаждаясь честно заработанным —впервые в жизни — ужином: деньги взятые из дома быстро закончились, а новые снимать было рискованно, ведь карточку отследить могли проще простого. Поэтому пришлось браться за работу — добрая хозяйка согласилась покормить беглеца бесплатно, если он поможет вымыть посуду на кухне. Работать юному дворянину было непривычно и вообще не по Уделу, но кушать хотелось сильнее, поэтому он согласился. Еда была вкусная и обильная, но вкуса бельчонок не ощущал. Голова разрывалась от мыслей, что же делать дальше. Персик понимал, что скитаться по улицам вечно не сможет —рано или поздно его выследят и вернут домой. Даже если удастся проникнуть на какой-нибудь корабль и покинуть планету, папа с мамой и родня Эмилии подключат связи и выдернут “побегушника” из любой точки космоса. Стало быть, это лишь вопрос времени, когда придётся сдаться и выйти к дому с повинной головой. В этот момент, к его столику подошёл один из посетителей кабака. Это был крепкий и жилистый на вид ёж, лет примерно сорока-сорока пяти ( в пересчёте на человеческий возраст), одетый в военную форму с погонами капитана и несколькими медалями и почётными значками. Шеврон на мундире незнакомца Персик не распознал — не Флот, не Десант, и уж точно не местные части: красовались на нём меч и книга. До того как подойти, ёж спокойно сидел за своим столом напротив и с видом знатока попивал крепкий виски из своего стакана, поглядывая на бельчонка изучающие и оценивающе. Теперь же он приблизился, смотря с неким пониманием и сочувствием, будто чуял, что мальчика прижала беда, и хотел помочь.  

— Поздорову тебе, паря! -сказал ёж с улыбкой, —Не возразишь, коли я подсяду?  

Персик несколько смутился, не ожидая внимания от незнакомого военного, но соблюл вежливость и поприветствовал его в ответ.  

—И Вам доброго вечера, сэр! Почту за честь пребывать в компании доблестного офицера. Ёж усмехнулся и, видя, что его не прогоняют, присел на соседний стул. Вскоре завязался разговор, и собеседники познакомились. Ежа звали капитан Рори Мак-Дафф, сюда же он зашёл отдохнуть и расслабиться после долгого и непростого дня.  

— Вижу я, паря, гнетёт что-то тебя ныне: сидишь как неживой. – произнёс военный медленно. — Что случилось-то? Обидел кто, аль беда какая приключилась? Ежели так, ты скажи —авось и придумаем, как горюшку твоему помочь.  

Персик пару минут помолчал, сомневаясь, стоит ли открываться. Но глаза у капитана, несмотря на покрытую шрамами суровую морду, всё же были добрыми, поэтому он решился.  

—Только пообещайте, что никому иному тут не скажете и меня не выдадите! -строго сказал бельчонок, подняв вверх палец. Мак-Дафф удивился подобной просьбе: не выдавать? Что же малыш натворил? Уж не воришка ли он или хакер из тех, что проникают незаконно в хранилища данных в Сети и крадут информацию? Да нет —для воришки слишком уверенно выглядит. Да и не хакер: нет с собой ни планшета, ни консоли. Тем не менее, в глазах бельчонка была такая мольба, что капитан уступил.  

— Слово офицера! Никому не скажу, пусть даже меня резать будут. -веско изрёк ёж. Персик вздохнул и поведал свою историю от начала и до конца: про Эмилию и её издевательства, про назначенную свадьбу и грядущий переезд в гарем, и про то как сбежал из дома.  

— Но что мне делать дальше? Я дворянин, меня везде найдут. Значит мне придётся возвращаться домой и жениться на Эмилии? Пусть я лучше замёрзну на улицах, пусть меня убьют —что угодно, только не это! -последние слова Персик произнёс, срываясь на писк, готовый перейти в плач. Его собеседник положил лапу ему на плечо и спокойным голосом ответил:  

—Да, Ваша Светлость… Попал ты в переплёт! Но не спеши плакать. Выход есть всегда, надо только знать как его найти. Есть одно место, где тебя никто не сможет достать.  

—Это где же? -недоверчиво спросил бельчонок, на мгновение забыв о врождённом достоинстве и проявив некоторое нетерпение в речи.  

—На службе, в армии. Видишь ли, я служу в Военной Академии, и мы с товарищами заехали на эту планету набрать зверят на первый курс. Можем взять и тебя. Если ты туда поступишь, твоя жизнь будет принадлежать только Терре и Императору. Никто не будет властен тебя забрать. Правда, мы уже набрали группу и сегодня уезжаем. Но, думаю, возражать никто не станет, ежели я привезу с собой одного лишнего.  

Слова капитана заставили мальчика задуматься: поступить в Академию, учиться и стать офицером, служить Империи… звучало заманчиво и гордо. Это был долг и Удел дворянина, от которого Персика оградило лишь врождённое увечье (а точнее, родители использовали его как оправдание). С другой стороны, связать жизнь с армией значило перекроить её начисто: если солдат-срочник мог отслужить и вернуться, то офицер —это навсегда. Персик мог больше ни разу не увидеть родной мир. И это не говоря о том, что ему придётся туго в учёбе. Но это был шанс спастись, и юноша ухватился за него. Он заверил капитана, что готов принять его предложение. Вербовщик кивнул, и в глазах его сверкнули весёлые искорки.  

— Вот и славно, Ваша Светлость! Паспорт-то у тебя с собой?  

Персик кивнул и порылся в кармане, доставая из него мультипаспорт —тонкую пластиковую карточку с его фотографией, снабжённую электронным чипом. При сканировании через компьютер или иное устройство вся информация о владельце автоматически считывалась и вносилась куда следовало, что избавляло народ от бумажной волокиты. Еж взял у мальчика паспорт и пару мгновений поколдовал с документом, поднося его к своему планшету, после чего подал устройство бельчонку. На экране был уже заполненный бланк заявки на поступление в Академию с подставленным туда полным именем (со всеми титулами) и фамилией.  

—Приложи лапу вот сюда, и аминь! С Императоровой службы тебя ни Эмилия твоя, ни сами Тёмные Боги не вытащат. -рассмеялся вербовщик, показав на место для отпечатка в нижнем углу экрана.  

Персик колебался лишь мгновение. Поднеся лапу к экрану, он коснулся прохладного стекла, оставляя отпечаток в отведённом окошечке. Планшет мелодично блямкнул и на мгновение сверкнул зелёным, ставя печать на судьбе юного беглеца, превращая его в слугу Императора, будущего офицера и защитника Родины. Отныне он отрекался от прошлой жизни, от своих привилегий дворянина по рождению, даже от самой свободы — больше у мальчика не было собственной воли, но лишь Воля Императора должна была его вести.  

К рассвету Персик уже трясся в битком набитом кубрике транспортника, уносящего его сквозь звёзды. А еще через какое-то время оказался здесь, в стенах Академии.  

Воспоминания о прошлом отхлынули, возвращая юношу в настоящее. Времени отвлекаться на раздумья больше не было: сегодня его группу ждала первая тактическая игра. Подобные состязания проводились на первом курсе каждый месяц, а затем раз в две недели, позволяя начальству оценивать прогресс учеников и отсеивать неуспевающих. Они не особенно отличались от решения задач по тактике на уроках, с той лишь разницей, что сражаться нужно было не с компьютером, а с живым противником. Новичкам уже успели преподать азы управления войсками на поле боя, и теперь им предстояло показать, чему они научились за этот месяц, пройдя особенное испытание. Оно заключалось в том, что новоприбывшие должны были выйти против группы кадетов второго курса, а то и старше, и победить их (или хотя бы проиграть достойно — за это могли пощадить), применив все свои способности, решительность и ум. Кто не справлялся, того в тот же вечер выставляли за ворота. В дальнейшем сражения происходили уже друг с другом —первогодок также отсеивали за одно поражение, а на втором курсе и старше имелась система баллов, которые ученики накапливали за победы и теряли за проигрыш: выгоняли тех, кто к концу месяца не набрал проходной балл. Но до этого ещё нужно было дойти, пережив сегодняшний день. Персик закончил одеваться и встал на жёлтую линию перед кроватью, ожидая прихода сержанта-наставника. По бокам от него и напротив так же вставали другие зверята, одетые в одинаковые тёмно-серые мундиры без погон и знаков отличия — стандартную одежду “молодняка”. Через год они сменят их на цветные, если повезёт не отчислиться до этого момента. Кто-то был заспан и протирал лапами глаза, кто-то вполголоса переговаривался, кто-то осенял себя священным знамением и творил молитву. Койки в это время с жужжанием подавались назад, уезжая в предназначенные им ниши в стене: так делалось специально, чтобы зверята не вздумали лежать днём, ибо это было строго воспрещено, и за такое даже можно было схлопотать наряд вне очереди, а то и получить плетей. Не прошло и пары минут, как явился сержант-майор Ерёмин, старшина курса и наставник по дисциплине, до этого обходивший спальни остальных. Наставник был старым боевым зайцем, из той самой породы, которую воспели авторы военных романов и фильмов — строгим, любящим традиции и помнившим о былой славе Вооружённых Сил. Такие старики, случись им идти в бой, воюют лучше многих молодых и дают врагам лишний повод вспомнить, что такое настоящий воин. Говорили, что ему уже исполнилось лет двести, но генная терапия и протезирование делали своё дело, и Ерёмин выглядел не старше пятидесяти. Персик помнил, как ему и его друзьям доставалось от старика в первое время: он мог накричать, заставить отжиматься на полу, срезать ядовитой насмешкой, а за серьёзную провинность и лапой по мордашке приложить. Но чем дольше шло время, и чем лучше зверята приучались к порядку —вовремя вставали, наводили чистоту в помещении и просто соблюдали дисциплину — тем лояльнее он к ним относился. Вот и сегодня, видя, что в комнате чисто, а будить никого не надо, заяц лишь довольно кивнул и, после приветствия и утренней переклички, повёл подопечных на завтрак перед испытанием. Персик шёл по коридору в потоке своих соучеников уверенной походкой, больше не хромая и не покачиваясь. Случись эта история ещё пару веков назад, его бы и на порог Академии не пустили, да и вербовщик в его сторону даже не повернулся: кому в армии нужен слабый и увечный? Но медицина шагнула далеко вперёд. В первый же день по прибытии, его и всех остальных, у кого имелись проблемы со здоровьем, уложили в здешний госпиталь. Доктора-генетики буквально разобрали каждого на молекулы, а потом пересобрали заново, подарив зверятам новые полностью здоровые тела. Так случилось и с Персиком: бельчонок лёг спать с больной лапой и слабым иммунитетом, а проснулся будто заново родившимся. Хромота ушла, и лапа гнулась как положено, возвращая отнятую судьбой ловкость. Но на этом дар Императора своим будущим слугам заканчивался — тела были избавлены от дефектов, но не сильнее и не лучше чем они были при рождении. Силу и выносливость по-прежнему требовалось “качать” тренировками.  

Через какое-то время, поток одетых в серое юных тел перетёк из коридора в столовую, и все потянулись брать у поваров за прилавком еду и занимать столы. Кормили тем же, чем и всегда —дешёвым но питательным пищевым концентратом, представлявшим собою жёлтую однородную массу с соусом из серой массы, приправленную крошками зелёной массы. Вопреки не слишком аппетитному виду, еда была вполне съедобной, даже довольно вкусной, если съесть горячей не дав остыть. Получив свою долю, Персик пошёл по залу, выискивая друзей, с которыми успел сблизиться больше всего. Надо сказать, влиться в коллектив ему оказалось не так-то легко: большинство новых знакомых были из простых, а то и вовсе обездоленных и бывших воришек из трущоб, поэтому к перспективе делить комнату и стол с дворянчиком по первости отнеслись холодно. Но, по счастью, так думали не все, и мальчик нашёл тех, на кого смог положиться в новой среде. Бельчонок сразу приметил, как ему машет лапой Риза, призывая подойти. В воздухе столовой разнёсся звонкий писк подруги, на мгновение перекрывая гам десятков других голосов, болтавших, смеявшихся и обсуждавших свои дела:  

— Персик, ты там где застрял? Давай, amigo, греби сюда шустрее, пока место свободное есть!  

Упрашивать мальчика долго не пришлось, и через пару мгновений он уже приземлился на свободный стул рядом с приятельницей. Риза была существом прелюбопытным: совсем юная мышь, может быть того же возраста что и Эмилия (не к ночи будь помянута), миниатюрно сложенная, с шоколадно-коричневой шёрсткой, она могла бы даже показаться милой, если бы не глаза —они смотрели серьёзно и совершенно по-взрослому, как у умудрённой опытом женщины лет сорока. Да и забитые “рукавами” лапы милоты ей не добавляли, как и поведение. Риза рано потеряла родителей и оказалась на улицах нижних уровней огромного города: вся её планета была полностью застроена, представляя из себя один колоссальный мегаполис. Там ей пришлось выживать в мире уличных банд, нелегальных сделок и постоянного насилия, так что с бластером и виброножом она обращаться научилась раньше чем читать. В лапы военных она попала после облавы, устроенной полицией, когда многих из её “кентов” просто постреляли на месте, а остальным предложили выбор —либо на каторгу, где те загнутся самое большее через полгода, либо служить Императору в рядах доблестных Вооружённых Сил. Такой выбор предложили и Ризе, но с отличием: вместо того, чтобы просто запаять её намертво в скафандр и отправить пушечным мясом в штрафной легион, мышку послали учиться. От законников не укрылось то, как она ловко пряталась от них и отбивалась, применяя не иначе как врождённое тактическое чутьё, достойное даже офицера. Потому кто-то наверху решил: смогла рулить бандой (пусть и небольшой) и так хитро сражаться, значит и с отрядом управится, и на войне не заробеет. Впрочем, как говорится, “мышонка можно вывести из трущоб, но трущобы из мышонка —нет. ”, так что часть бандитских повадок из неё не выбили даже сержанты и преподаватели — она продолжала иногда “базарить” на жаргоне, по вечерам перед отбоем слушала рэп на родном языке, в котором говорилось о разборках, пушках и тачках, и редко обращалась с молитвой напрямую к Императору, больше уважая Матушку Смерть и Мальверде — бандита среди святых и святого бандитов.  

Напротив неё сидел Мэйга —мускулистый и атлетичный бурундук, бывший постарше Персика и Ризы вместе взятых. Вырос он на тихом и спокойном агромире и в Академию поступил по настоянию родителей, видевших в этом шанс для сына вырваться из их родного захолустья и построить блестящую карьеру. Персик видел его как храброго и решительного парня, но в то же время спокойного и не бросавшегося в пекло очертя голову. Подсев к друзьям и поставив на столе поднос, Персик заметил, что они чем-то обеспокоены — оба о чём-то оживлённо беседовали. Присоединившись к разговору, бельчонок выяснил, что друзья обеспокоены предстоящим испытанием: обсуждали противника.  

—... да играем-то против Абелии. – заметил Мэйга преувеличенно спокойно. —Значит, поблажки не жди. Она же лучшая на своём курсе! Сколько она уже там на первом месте висит?  

— И что с того? Может и лучшая, только я вам, mi hermanos, -обращаясь к обоим сразу, ответила Риза, —вот что скажу: пусть она себе не надеется, что мы перед ней разом сложимся. Не на тех напала длинноухая! Победим или нет, а без боя не дадимся.  

Бурундук подумал пару мгновений и ответил:  

— Так-то оно так, только вопрос в том, как нам сделать, чтобы “разом не сложиться”. -тут он ткнул лапой бельчонка и обратился к нему.  

—Персик, ты у нас по тактике отличник, тебя мы и капитаном выбирали. Так ты и скажи, как будем Абелию выносить! Или хотя бы сделать так, чтобы она нас за три минуты не вынесла.  

Слова друга живо отозвались в сердце юного дворянина. Проиграть сегодня он не имел права, иначе завтрашнего дня для него просто не будет —останется вернуться домой и принять судьбу. Именно потому он последние несколько ночей не спал допоздна, продумывая стратегию игры, и вырисовал несколько заготовок, которыми и поделился с друзьями, хотя Мэйга, похоже, благополучно про планы позабыл —то ли от волнения, то ли от чего-то ещё. Персика подобная забывчивость немного обидела, но он не подал виду: сейчас общий успех команды был важнее, да и вообще ссориться ни с кем из друзей он не хотел.  

—Действуем как договаривались. -уверенно сказал он. —Ты права, Риза. Как бы ни вышло, просто так мы не сдадимся. В общем, делаем так…-начал Персик излагать свой “гениальный генеральный план”, как говорил один из отрицательных персонажей его любимого мультика в детстве.  

Остаток завтрака все трое потратили, обсуждая подробности предстоящей игры и пытаясь предусмотреть малейшие детали: какую карту выберут преподаватели для испытания, какие дополнительные условия могут наложить на бой, что может предпринимать по ходу сражения Абелия и её команда, и самое главное —что ей противопоставить в каждом конкретном случае. Даже при таком тщательном планировании, противник перед ними был более чем достойный. Абелия училась на втором курсе и считалась там лучшей ученицей — ни по одному предмету у неё не было оценок ниже четвёрки. Подобный результат легко объяснялся трудолюбием и страстью к учёбе: её редко можно было увидеть на тусовках или даже просто без дела, зато часто встречали в библиотеке за учебниками, в спортзале или в комнате для боевых тренировок. За это некоторые из курсантов дразнили её заучкой и Синим Чулком —правда в основном в шутку и без злобы, потому что ссор между подопечными ни преподаватели, ни сам комендант Академии не терпели: за оскорбление, а тем паче за драку или причинение увечья, наказание было суровым, вплоть до исключения и передачи прямиком в лапы служителей Закона. Хотя и без этого задирать Абелию всерьёз решился бы только незнакомый с нею и предельно наглый зверь: остальные хорошо знали о её навыках фехтования и рукопашного боя, равно как и о характере, дававшем возможность не применить эти навыки в деле и при этом приструнить нахала одним взглядом или короткой беседой. При этом она никогда не глумилась над младшими в отличие от некоторых других учеников, и Персик был уверен, что Абелия не желает зла ему и его друзьям —просто таков уж был её характер, требовавший побеждать в любом состязании. Дед юной зайчихи был известным генералом, прославившимся не только крупными победами на поле боя, но и своими исследованиями в области военного дела, самолично изобретя несколько новых тактик, ныне вошедших в учебники. Абелия хотела быть достойной славы своего великого предка и считала, что не имеет права быть в учёбе кроме как первой. Лучше же всего ей удавались тактические занятия и игры —дедова наука не прошла даром, и за столом с картой мало кто мог надеяться вырвать из её лап победу. Оставалось только надеяться на собственную решимость, накопленные знания (пусть они и уступали таковым у противницы) и удачу.  

Разговор то и дело сворачивал обратно на обсуждение карт: от них зависело многое, ведь как и в жизни, сражаться в снегах какого-нибудь ледяного мира —это вовсе не то же что в раскалённой пустыне или ядовитых болотах. Потому требовалось приспосабливаться к условиям и помнить, что, к примеру, на карте, имитирующей мир с токсичной средой, твои солдаты могут задохнуться если пробудут на опасном участке слишком долго или просто компьютер посчитает, что у кого-то из них отказал фильтр, либо броню попросту разъело лютыми ядовитыми парами вместе с телом носителя, а в ледяном понести потери от холода. Такое случалось и в реальности: скафандры пехотинцев и боевая техника проектировались так, чтобы обеспечить бойцам максимальную защиту и удобство, и постоянно совершенствовались, но и они не защищали от всего —иногда нагрузка оказывалась непосильной даже для укреплённого титана, керамита и неостали, да и технические неполадки время от времени происходили, несмотря на проверки при производстве и тщательное техобслуживание, отнимая здоровье и губя жизни. Конечно, здесь вместо живых солдат и офицеров под командованием учеников оказывались лишь схематично показанные фишки и цифры на экране, но терять их больше чем следовало не хотелось никому. Причины этому имелось две. Во-первых, хотя подкрепления взамен умерших можно было призывать практически бесконечно (чего командирам в реальном бою ожидать и близко не приходилось), но не бесплатно: на каждый заказ тратились накопленные ресурсы. Во-вторых же, за слишком большие потери преподаватели наказывали горе-полководцев весьма суровым и необычным способом. Дабы зверята не ожесточились и проникались состраданием, руководство Академии придумало вот какой трюк: если у кого-то из курсантов потери во время игры или урока превышали допустимый предел, юного командира заставляли писать письма с соболезнованиями родственникам “погибших”. Для пущего эффекта, перед этим им показывали фотографии и видео из жизни “умершего”, нарисованные мощным искусственным интеллектом столь искусно, что никогда не живший солдат действительно обретал плоть и кровь — молодой зверь рождался на какой-нибудь планете, ходил в школу и детский сад, дружил, влюблялся, работал и хотел жить, но потом он шел в армию и погибал по ошибке своего командира. И даром что всю его биографию написал компьютер секунду назад, каждый раз наказанный этому невольно верил. В особых случаях, кроме письма могли заставить лично объяснить родным погибшего, что это ты не уберёг их родную кровинушку. И опять же, вроде бы все знали, что это не по настоящему, что мать, отец, жена или девушка по ту сторону экрана — это лишь фантом, вызванный к жизни трудом мощного ИИ компьютера, но всегда они выглядели и вели себя так, что смотреть им в глаза не хотелось, будто на экране видеосвязи и вправду были живые, горюющие звери, которым уже не дождаться домой своего близкого. Персику, хвала Императору и духам предков, пока не доводилось испытать это на себе, но он видел тех, кому повезло меньше: после такого, особенно в первый раз, зверята ревели в голос, сотрясаясь так, будто их сейчас хватит паралич. Даже у самых зачерствевших от лишений и трудностей в детстве это наказание задевало что-то в душе и заставляло задуматься: “а если на службе такое по правде случится, сможешь ты так перед отцом с матерью да перед женой с детьми стоять? ”. И в будущем уже всякий приучался действовать осторожнее и не гробить понапрасну солдат, пусть и ненастоящих. Потому и сидели трое друзей за столом, ломая головы и перебирая возможности —чтобы не только достойно сразиться, но и сократить будущие потери насколько получится.  

—Вот бы городскую карту поставили! -мечтательно произнесла Риза, заглотив содержимое очередной ложки. Она и с набитым ртом говорить обычно не брезговала но в этот раз захватила слишком много, и говорить так было бы совсем неудобно, да и момент был важный. — Будь Абелия хоть самой Афиной во плоти, а на улицах со мной никому не тягаться. -с гордостью и некой самоуверенностью пояснила мышка.  

Мэйга, однако, её не поддержал.  

—На городских ресурсов почти нет: на подкрепления может не хватить, придётся в основном обходиться тем что есть. И вот с этим могут быть проблемы — микрить надо будет как ошалелым. Лучше уж стандартную равнинную, или на худой конец конец вулкан —вот там ресурсных точек и аванпостов столько, что хоть завались. -возразил он, пояснив свою точку зрения.  

Риза в ответ принялась с ним спорить, и обсуждение едва не переросло в перепалку, но Персик строго осадил обоих, напомнив, что игра всё-таки командная, и победить возможно только если действовать будут все вместе, каждый используя свои сильные стороны для общего дела и прикрывая слабости друг друга.  

—Да и карта это лишь половина дела. Вспомните, что нам всегда говорят на уроках: воин должен уметь побеждать в любых условиях! Разве не для этого мы здесь? Нас учат быть готовыми ко всему, так? Неважно, что будет на экране. Важно, что есть у нас в голове и в сердце. У нас есть знания, у нас есть план, и у нас есть веская причина не проиграть. Если есть на свете справедливость, этого должно хватить. -добавил он.  

Неизвестно, подействовали ли на друзей его слова, потому что продолжить разговор никто не успел: в этот же самый момент прозвучала команда “Приём пищи закончить! ”, и пришлось вставать из-за стола —промедление не допускалось и служило поводом для наказания, поэтому здесь легко приучались есть и обсуждать свои дела максимально быстро, так что беседа на самом деле заняла куда меньше времени чем могло бы показаться со стороны. Сдав подносы с посудой в мойку, все покинули столовую и отправились на учёбу: экзамен экзаменом, но уроки никто не отменял. Первая половина дня, насыщенная занятиями по физической и огневой подготовке, истории космического и наземного военного дела, фехтованию и теории стратегии, пролетела незаметно. Наконец наступил час “икс”, и троица друзей вместе со всеми двинулась в экзаменационный зал, именуемый также “Залом Искусства”, потому что в нём сила и ловкость были бесполезны, и победить мог лишь тот, кто более полно овладел искусством тактики и стратегии и постиг Пять Явлений.  

Огромные двустворчатые двери с шипением распахнулись, пропуская поток зверей внутрь. Персик и его друзья заняли своё место в центре, возле игровых столов, ожидая появления соперников, а остальные не участвовавшие проследовали на зрительские места, расположенные чуть выше на огороженных перилами галереях. Для того, чтобы зрители могли наблюдать за схваткой (ведь с высоты происходящее на столе разглядеть весьма непросто) на стенах помещались гигантские экраны, на которых можно было увидеть картинку с “поля боя”, передающую каждый ход противоборствующих сторон и сдобренную красочными спецэффектами для зрелищности. Наблюдение за ходом тактических игр было одним из любимых занятий учащихся, вызывая не меньший азарт чем прямое участие и неизменно собирая на зрительских местах порядочную толпу. Так было и сегодня — среди зрителей присутствовали ученики как младших так и старших курсов, заполняя галереи почти до предела. Старшекурсников, скорее всего, сняли с циклов по теории стратегии, чтобы они составили мнение о способностях противников, разобрали и проанализировали их игру и, возможно, почерпнули ценный опыт. Они держались с достоинством и даже некоторым высокомерием, собираясь отдельными небольшими группами и с напускной важностью делая прогнозы на исход состязания. Младшие зверята вели себя более непринуждённо, суетясь, яростно жестикулируя и дружески споря. В воздухе стоял гул множества голосов, разносясь под потолком и отскакивая от стен. Многие пользовались тем, что преподаватели пока не видят, и делали ставки на участников. Ставилось всё, что душе угодно: деньги со стипендии и присланные из дома, сладости, украшения и мелкие безделушки, карточки с популярными спортсменами и многие другие вещи. Хотя формально азартные игры на территории Академии были запрещены, ставки и пари на тактических играх уже давно стали негласной традицией, существовавшей среди курсантов на протяжении многих поколений, поэтому почти все (кроме, может быть, самых зелёных новичков) знали пару-тройку секретов, как не спалиться и не попасть за пари на гауптвахту, а в особых случаях начальство и само закрывало глаза на подобные нарушения. Проходя к столам, Персик и его друзья выхватывали из общего гула обрывки разговоров, посвящённые им и их шансам на победу. Судя по услышанному, в успех бельчонка и команды никто толком не верил: ставки шли под четыре к одному, причём не в их пользу, и продолжали подниматься.  

Через противоположную дверь в зал уже входила противоборствующая команда — в полумраке затемнённого помещения можно было различить силуэты каждого из троицы соперников. Абелия шла по центру, как и подобает лидеру своего отряда. Крупная и пышнотелая, но при этом не толстая, с лоснящейся белой шерстью и умными тёмными глазами, она была именно из тех красавиц, которыми издревле славился заячий род и на которых с обожанием смотрели мужчины — девушки-худышки у зайцев были не в почёте. Алый мундир с гербом отряда и командирскими галунами ещё больше подчёркивал горделивую осанку и строгость мордашки. Держалась зайчиха со спокойным достоинством и сознанием собственного превосходства, но глаза смотрели по-доброму, как смотрят на детсадовцев, впервые вылезших поиграть с ребятами постарше. Увы, того же нельзя было сказать о её спутниках — ласке и ежонке, расположившихся по бокам от своей предводительницы. Ёжик пытался выглядеть стоически, напустив на себя угрюмый вид и насупившись, но было видно, что ему всё-таки почему-то малость не по себе. Ласка же прямо источала энергию и готовность сражаться. Её взгляд, от которого Персика даже пробрал холодок, словно бы говорил: “я сотру вас в порошок”.  

— Вот же... – собралась было выругаться Риза, но сдержалась и объяснила сокомандникам свою реакцию: – На моей планете поговаривали, что у ласок вместо носа и ушей локаторы и что они умеют читать мысли. Это и в играх заметно: нападают они всегда откуда их меньше всего ждёшь. Если она сегодня то же будет делать, то нам кранты! Не хотела бы я сражаться с ней в индивидуальном зачёте.  

– Поэтому смотрим в оба и во все стороны! – вынес решение Персик. – Если такое случится, отходим крюками и нападаем с тыла или с флангов. Можно ещё отвлекающий манёвр перед носом произвести, чтобы не было времени посмотреть, что творится на других направлениях.  

– Верно говоришь! – подбодрил друга Мэйга. – А я предлагаю ввести ограничение на вызов подкрепления. Допустим, три раза – и больше ни-ни! Хотя нет, три будет маловато... Лучше пять!  

Идея бурундука была встречена с одобрением, и первокурсники продолжили обсуждать тактики против каждого из противников в индивидуальном зачёте и свои роли в командном состязании. Не забыли друзья повторить и примеры деяний великих полководцев, чтобы не ударить в грязь лицом перед соперниками, которые могли придраться к любому ходу.  

До тактической игры оставались считанные минуты. Ждали только беспристрастных судей. Но вот появились и они. В офицерскую ложу прошли преподаватели по тактике и теории стратегии, а возглавлял их сегодня заместитель коменданта Академии по воспитательной работе, полковник Кацуро Сугита. Настоящего комиссара учебному заведению иметь не полагалось, но функции у него были сходные, а сам потомок самураев был не менее суров чем любой из полковых комиссаров в действующих частях, хотя и никого не расстреливал —ибо не положено. Про этого “окультурившегося” хорька (это значило, что он или в данном случае его предки присягнули Империи и отказались от языческих кровожадных замашек и поклонения тёмным силам) говорили, что он и вправду служил в молодости комиссаром пока из-за тяжёлого ранения не был переведён сюда. Так это было или нет на самом деле никто не знал, но ученики и сержанты-наставники, имевшие с ним дело, сразу убеждались, что характер у него далеко не сахар. Был здесь и сержант-майор Ерёмин. В его появлении был резон: хотелось взглянуть на успехи подопечных первокурсников. От пытливого взгляда старого зайца у Персика сжалось сердце. Показывать свои умения своему же воспитателю – это втройне волнующе. Нужно иметь стальные нервы, чтобы держать экзамен под его взглядом. Только бы не опозориться...  

Зазвучали фанфары, все присутствующие спели торжественный гимн Академии, и Сугита произнёс краткую речь:  

– Рад приветствовать всех собравшихся в экзаменационном зале. Две равно уважаемых команды в этот день и в этот час сойдутся в тактической игре. Этот день им запомнится надолго, ведь для наших новичков он станет судьбоносным. Коль они сумеют с честью пройти испытание, им достанется всё: слава, почёт и самое главное — возможность продолжить обучение. Недостойным – горечь поражения и, может быть, даже отчисление, – на этих словах он метнул грозный взгляд в сторону команды Персика. – Сейчас Космическая Воля распределит участников команд по парам для индивидуального зачёта.  

Подошедший техник нажал незаметную кнопочку на столе, и на больших экранах появилось изображение сверкающей спиральной галактики, что закручивалась внутрь.  

– Итак, за первый стол приглашается...  

На экране над командой первокурсников замелькали их портреты. Когда мельтешение остановилось, все присутствующие могли явственно увидеть портрет Ризы.  

– Курсант Риза Санчез. А её соперник...  

На другом экране так же замелькали портреты противоборствующих второкурсников. После недолгого колебания показался портрет ежа.  

– Курсант Фнаф, сын Фафена из клана Камнегорн. – объявил полковник.  

Риза тихонько выдохнула: слава Императору, не ласка! А вот ёжик Фнаф внутренне напрягся. По всей видимости, он был наслышан об уличном прошлом своей соперницы и сейчас судорожно вспоминал теорию, чтобы при случае блеснуть знаниями и отличить классику военного искусства от "народного творчества".  

– За игровой стол номер два приглашается...  

Космическая Воля соединила Мэйгу с лаской по имени Трикки, чему бурундук не очень-то обрадовался. Трикки же, напротив, была в предвкушении грядущей схватки. Казалось, она сканировала своего соперника взглядом и считывала каждое его движение, при этом помахивая хвостом и то и дело переступая с пятки на носок как перед разбегом.  

Персик уже понял, против кого ему придётся стоять, и мысленно прощался со званием офицера, с тяжёлой, но не унизительной жизнью в казарме, с добрыми друзьями. Как же не хотелось ему возвращаться домой с повинной, выслушивать упрёки от родных, а потом всё-таки отправляться под венец c Эмилией! Неужели всё было зря, и судьба дала ему надежду только для того, чтобы сегодня жестоко её растоптать?  

Хитроумные микросхемы Космической Воли подтвердили мысли бельчонка: они соединили капитанов для поединка индивидуального зачёта. Но вспышка отчаяния так же быстро прошла как и началась. “Нет. Я не сдамся. Не сегодня. Я — будущий воин и дворянин по рождению. И я приму этот бой как дворянин и воин, а не как испуганный детёныш. Со мной мои друзья —если я и провалюсь сейчас, у нас ещё будет шанс: не наберём три очка индивидуально, так затащим командный бой. Со мной богиня Правда и божественный Сын Неба, Император. Они видят меня и мою жизнь и не дадут свершиться несправедливости. Со мной духи предков — они не привели бы меня сюда, если бы не хотели помочь. Сегодня они от меня не отступятся. Так что ещё ничто не решено. Всё кончится ровно так, как и должно, а моё дело —биться изо всех сил. ”  

Так сказал себе Персик, и эта мысль придала ему новых сил. Душа мальчика наполнилась спокойствием, голова стала ясной, а в глазах сверкнул бойцовский огонёк. Он был готов сражаться до конца, и ничто не могло сломить его решимость.  

Сугита пригласил соперников за столы, согласно распределению, и торжественно произнёс:  

– Напоминаю, что любые переговоры между членами одной команды в индивидуальном зачёте запрещены. Также напоминаю:взломать игровой стол пытаться бесполезно, а все чит-коды и эксплойты нашим техникам давно известны и своевременно нейтрализуются. Наказание за попытку жульничества — немедленная дисквалификация. И последнее, но не по значению: грубость, оскорбления и прочее неспортивное поведение по отношению к противнику также запрещаются под страхом наказания плетьми. Успехов, курсанты! Пусть равный сразится с равным, и пусть победит достойнейший!  

Тут же экраны показали обстановку на столах, а таймер начал отсчитывать время, за которое требовалось выполнить тактическое задание. Оно было одинаковым у всех пар: захватить вражеский штаб и отстоять свой. Карта изображала участок ледяного мира с заснеженными равнинами, что накладывало свои ограничения. Например, укрытия почти не обеспечивалось, и требовалось окапываться и строить укрепления самостоятельно. Избежание потерь от низких температур в условиях ограниченных средств становилось практически невозможной задачей. В довершение всего из-за глубокого снега скорость передвижения значительно снижалась, а метель вынуждала посылать во все стороны «глаза» армии – разведку.  

Риза именно так и делала, выделяя для этих целей часть солдат или тратя имеющиеся очки чтобы запросить условную разведку с воздуха. Скоро разведка донесла ей, что недалеко располагается замёрзшее озеро. Туда мышка и отправила большую часть армии, а меньшая занялась выманиванием противника на лёд. Фнаф попробовал было возмутиться:  

– Когда такое было? Так нельзя воевать. Клянусь молотом и горном, это просто бесчестно! –заявил ёжик и попробовал апеллировать к преподавателям, ссылаясь на отступление от Кодекса и применение недозволенных манёвров.  

Риза не растерялась и блеснула знаниями о битве на озере Ледяного Поцелуя, прошедшей в рамках сражения за планету Антарктикус в 2442 году и позже названной Ледовой битвой. Глубокому знанию материала противопоставить было нечего, и Фнафу пришлось признать свою неправоту и продолжить бой. В сражении у него дела пошли не лучше чем в споре: как и замыслила Риза, лёд треснул под его танками и БМП, и большинство техники ушло на дно, прибрав с собой также и часть пехоты. После этого уже ничто не помешало мышке добить остатки войск соперника и быстрым броском занять его штаб прежде чем он успел “купить” подкрепление. Когда это случилось, все зрители на секунду примолкли, а затем удивлённо ахнули — такой быстрой и уверенной победы первокурсницы над старшим (пусть пока и в индивидуальном зачёте, принёсшей лишь одно очко из трёх минимально необходимых для окончательной победы) никто не ожидал. Стало ясно, что лёгкого разгрома в этот раз ждать не стоит. Многие насупились, почувствовав, как их ставки ещё не горят, но уже начинают легонько тлеть. Иные же напротив принялись хлопать и выкрикивать Ризе поздравления и слова поддержки, с новой силой поверив в чудо. “Так его, мышка! Пусть в другой раз глазами не хлопает! ”- услышала она голос кого-то из толпы, явно обрадованный таким поворотом событий: видимо, этот кто-то поставил на первокурсников или просто невзлюбил Фнафа по каким-то своим причинам. Второй голос, видимо принадлежавший ученику старших курсов, был полон ехидства.  

—Что, Джим, улетят скоро твои денежки ко мне в карман? Молодые-то нынче не промах! -говорил он с лукавым весельем, то ли всерьёз предвкушая скорую наживу, то ли желая подколоть старого друга. Его собеседник, не поддавшись на провокацию, ответил в тон ему:  

— А то мы ещё побачим, братец! Мабуть ей повезло да и всё. Один раз выиграть всякий может.  

Приятели ещё какое-то время обменивались шутками и колкостями, к ним подключались и рядом стоящие зрители: одни вставали на сторону первого парня, другие же защищали Джима и его сбережения, говоря, что победа Ризы это лишь везение. Правда, через минуту или две все вновь примолкли и вернулись к наблюдению за состязанием, потому что события за столами развернулись с новой силой.  

Мэйга тем временем пытался перехитрить ласку Трикки, но какие финты он ни выкручивал среди снежных барханов, в какие конфигурации ни складывал свои войска, его противница, казалось, предвидела любой его ход и с лёгкостью находила ответ. Снова и снова бурундучок вызывал подкрепление – от досады он даже забыл об им же установленном ограничении, на чём и погорел, получив штрафные очки, но и это его не спасло. Мэйга вынужден был уйти в глухую оборону, отступив поближе к штабу и окопавшись, но Трикки это нисколько не смутило. Намётанным глазом она быстро вычислила слабое место в укреплениях, а затем нанесла свой удар. Запросив поддержку с воздуха в виде дропшипов (на которых в реальном бою её солдаты бы высадились на поле боя, и которые при необходимости также использовались для огневой поддержки и могли неслабо долбануть по вражине, для чего на них имелись пушки, а иногда и ракеты) и сосредоточив технику для прорыва, она с хирургической точностью ударила в это тонкое место, после чего оборона Мэйги буквально расползлась по швам как старая рубаха. Бурундук пробовал исправить ситуацию, но это лишь продлило его агонию на минуту или две, и вскоре звуковое оповещение сообщило о том, что его штаб пал. Мэйге осталось только тяжело выдохнуть и в изнеможении откинуться на спинку кресла когда экран стола почернел и затих.  

Теперь приветственными криками и аплодисментами разразились уже те, кто болел за Абелию и её команду. Особенно усердствовали её соотрядники, пришедшие, естественно, поддержать своих. Кто-то из зверят в алых мундирах пустил волну, остальные ответили, громко и чётко выкрикнув девиз отряда “Феникс” (каждый отряд, на которые делились ученики начиная со второго курса, имел своё название, герб и цвет мундира. Кроме “Феникса” были ещё “Дракон”, “Саламандра”, “Цилинь” и много других). “Молодчина, Трикки! Вот как надо! ”-донёсся до участников одобрительный возглас, подержанный множеством таких же комментариев. Ласка в ответ на похвалы своих болельщиков довольно раскланялась, а ребятам из “Феникса” даже послала воздушный поцелуй. Персик и его друзья успели заметить, что на морде хищницы появилась недобрая улыбка: Трикки не просто радовалась победе или гордилась ею — это было тёмное удовлетворение сродни тому что испытывает охотник проливший кровь. Она упивалась своей яростью и беспощадностью, с которой уничтожила соперника. Абелия тоже это увидела и взглянула на свою товарку с неодобрением — она знала, что излишняя жестокость до добра не доводит: в бою она затуманивает разум и ведёт к гибели.  

Персик в это время уже прошёл за свой стол и использовал последние мгновения перед схваткой чтобы повнимательнее изучить карту. За столь короткий срок это, конечно, мало что дало, но позволило ещё раз мысленно пробежаться по плану и внести пару быстрых корректив. Абелия, садясь напротив, слегка улыбнулась бельчонку, будто он ей понравился или просто забавно выглядел.  

— Что ж, давай сразимся. -сказала она, пожимая ему лапу. —Учти, поддаваться я не буду! Покажи мне всё на что способен, малыш!  

Персик не обиделся на слегка покровительственный тон своей противницы. Он с достоинством вернул лапопожатие и кивнул.  

— Выложусь на все сто, будь уверена. В нашем роду всегда сражались до конца!  

— Ха! Вот это по мне! -одобрительно заметила Абелия, опускаясь в кресло. —Ну, тогда дадим зрителям хороший бой.  

Ответить Персик уже не успел: едва включился таймер, как лапы зайчихи заплясали по кнопкам управления, заставляя отряды солдат и технику на экране двигаться с безукоризненной чёткостью и быстротой. Это был настоящий танец войны, в котором каждое движение просчитано наперёд, взвешено и выверено. Бельчонок едва успевал реагировать на действия Абелии, отбиваясь от её войск и стараясь занять выгодную позицию. Казалось, что всё кончится быстро, но не тут-то было: отразив несколько первых атак, Персик кое-как приспособился к ритму боя и теперь бился с соперницей почти на равных. Тем не менее, ему приходилось туго — Абелия мастерски применяла классические формации и манёвры, описанные в древних трактатах и вошедшие в Кодекс, но умела и импровизировать, чем и пользовалась с успехом, раз за разом ловя мальчика на ошибках и ставя его в трудное положение. Однако же, он каждый раз выпутывался из западни и мало-помалу умудрялся оттеснять противницу назад. Ему даже удалось оттяпать у неё несколько городов и шахт с минералами, но на этом успехи бельчонка и закончились —дальше Абелия продвинуться Персику не дала, пресекая малейшее движение в свою сторону молниеносными контратаками. Остаток поединка так и прошёл в бесконечных прощупываниях слабых мест друг друга, попытках быстрых ударов по уязвимым точкам и игре в кошки-мышки по всей карте.  

Наконец, таймер показал “0:00”, и картинка на столах замерла в ожидании оценки: поскольку никто не смог захватить штаб соперника за отведённое время, победителя предстояло определить по очкам. Очки выдавались за сэкономленные средства, захваченные города, шахты и аванпосты и уничтоженные отряды противника. Компьютер мгновенно принялся за подсчёт, и на табло под портретами Персика и Абелии начали появляться цифры, складываясь в итоговое число. Все затаили дыхание в ожидании результата. Разговоры и возгласы поддержки опять умолкли. Многие даже подавались вперёд и вытягивали головы, стараясь получше рассмотреть табло. Когда цифры замерли, Персик облегчённо выдохнул, до конца не веря своим глазам —хотя Абелия и продвинулась дальше, он по итогу сумел сэкономить больше ресурсов, так что у него в конце концов оказалось на пятьсот очков больше — разрыв минимальный, но и этого было достаточно. Зрители смотрели на табло в недоумении: только что произошло невероятное — Абелия отдала индивидуальный зачёт впервые за очень долгое время. Пусть с боем, пусть по очкам, но она уступила. Никто на этот раз не кричал, не хлопал и не радовался за победителя —зверята на галереях шептались и тихо обсуждали увиденное, пытаясь осмыслить этот факт. Но главное было ещё впереди. Так как ни одна из команд не набрала три победы в индивидуальных схватках, исход состязания должен был решить командный бой. Перед его началом полковник Сугита объявил пятиминутный перерыв, чтобы участники могли передохнуть и посоветоваться всей командой, а техники в это время загрузили бы в столы новую карту: так полагалось по правилам —командный бой обязательно должен был проходить в других условиях, чтобы будущие командиры не привыкали к одной и той же обстановке и учились быстро адаптироваться заново.  

Персик встал из-за стола, всё ещё чувствуя прилив адреналина после сражения. Сердце колотилось как бешеное, в горле пересохло, а шерсть сама по себе становилась дыбом. Мэйга и Риза встретили своего друга улыбаясь до ушей. Мышка крепко хлопнула его по плечу, радостно пропищав ему в ухо:  

— Ну ты красавчик, amigo! Чётко её уделал. Показал, что с нами шутки плохи, хоть мы и “зелень” еще.  

— “Уделал” это сильно сказано, Риза. -хрипло ответил Персик, переводя дыхание после схватки. — Там такое было, что… только успевай поворачиваться. Знал, что Абелия сильна, но представить не мог насколько.  

—Но ты же справился. Устоял. И Риза тоже. -вмешался в разговор Мэйга. — Если бы не вы, нам уже пришёл бы конец. А втроем мы ещё сильнее. Так что давай, кэп, отдохни немного и успокойся. Ты нам сейчас будешь нужен во всеоружии. Да и вообще надо дух перевести —силы нам всем понадобятся. Это ещё присказка была, сказка впереди будет.  

Спорить с бурундуком смысла не было, потому что все трое и впрямь потеряли немало сил после сражений, поэтому друзья воспользовались моментом чтобы отдышаться и прийти в себя. Перерыва хватило только на то чтобы выпить по маленькой бутылке воды и сделать упражнения для глаз, которые от смотрения в экран и интенсивных размышлений порядком утомлялись, а затем перекинуться парой слов по игре. Абелия в это время также отошла к своим для передышки. Персик и его команда видели, как она что-то сурово втолковывает Фнафу, видимо выговаривая ёжику за его косяки в индивидуальном зачёте. Тот отвечал, виновато потупившись, и пытался оправдаться, но этим только больше сердил свою старшую, которая уже выпрямила уши: обычно зайцы так делали, когда собирались перейти на повышенный тон (иногда даже с матом). Тем не менее, Абелия, как воспитанная девушка и опытный командир, сдержалась, оставив ежонка в покое и перемолвившись словечком с Трикки, а затем призвав обоих собраться.  

Пять минут пролетели как одно мгновение, и наступила пора приступать к основному испытанию. Снова прозвучали фанфары, и раздалась команда соперникам занять места за столами. Персик осенил себя священным знаком и шагнул вперёд первым, пригласив друзей следовать за собой.  

Риза не стала молиться и взывать к богам. Бельчонок услышал, как она вместо этого вполголоса произносит на воровском жаргоне старинные заговоры на удачу перед делом. Мэйга тоже молчал —если он и молился, то про себя. Однако, он еле заметно кивнул, словно принимая приказ своего капитана. Все трое прошли за столы уже вместе и опустились в мягкие кресла, готовясь принять финальный бой. К каждому подошёл техник, вручив гарнитуру для переговоров, и помог её надеть —столы отстояли друг от друга довольно далеко, и техническое устройство должно было позволить не орать друг другу через зал, отвлекаясь и тратя время. Наушники легли на голову приятной тяжестью, слегка приглушая шум толпы и другие внешние звуки —когда бой начнётся, они вовсе исчезнут и останутся только голоса сокомандников и противников (если те захотят пообщаться —насмешки и беззлобные перебранки в командном бою были частью ритуала, пусть и необязательной, а многие использовали их как психологический элемент, чтобы выводить соперника из равновесия) и звуковые эффекты боя.  

Вскоре экраны столов вновь зажглись, показывая новую карту. Персик, увидев её выдохнул почти с облегчением: карта на сей раз досталась, можно сказать, самая простецкая — обычная зелёная равнина, разбавленная мягкими холмами и парой рек, по которой тут и там были понатыканы мелкие и средние города и посёлки. Подобная местность встречалась на сотнях, если не тысячах, планет по всей Галактике —большинство обитаемых миров Империи и сопредельных независимых держав обладали умеренным климатом, похожим на терранский: их либо терраформировали специально если была возможность, либо просто заселяли подходящие. Исключения случались, но в процентном отношении от общего числа их было гораздо меньше.  

Несколько секунд картинка стояла неподвижно, но затем полковник дал отмашку, и в противоположных концах карты появились базы сторон. На сей раз штаб был не один, а у обеих команд по три —по одному на каждого из её членов. На каждой из баз расположились стартовые войска : по четыре отряда пехоты, плюс лёгкая техника —БТРы и БМП (так же как и в индивидуальных зачётах, остальное докупалось за очки по ходу действа). Цветом они немного различались — тёмно-синие у самого Персика и светло-голубые у Мэйги с Ризой. Их отрядами Персик управлять напрямую не мог, но зато имел право (и, более того, обязан был) отдавать друзьям приказы голосом через гарнитуру, побуждая их корректировать свои действия и внося поправки в тактику боя. То же самое было и у соперников, только их войска носили красную расцветку.  

Бельчонок размял пальцы и изготовился нажимать на кнопки и командовать остальным. Мандраж полностью ушёл, осталась лишь уверенность: у него с друзьями был план, и они собирались его придерживаться. Роли они распределили ещё с утра: Персик, помимо управления центральной базой, осуществлял общее руководство и отвечал за “финансы” —его задачей было следить за количеством ресурсов и их добычей и вовремя заказывать подкрепления. В бою его войска будут играть роль авангарда, сковав соперника боем и дав время друзьям для атаки. Мэйга с Ризой взяли на себя фланги, и именно им предстояло нанести основной удар, вырвавшись вперёд и охватив армию Абелии с двух сторон. Такая схема называлась “Журавлиные крылья” и входила в число семи базовых тактик, которые новичкам преподавали с самого начала —знать их обязан был любой, а остальные классические тактики Кодекса (а их, считая эти семь, имелось двадцать две) так или иначе были их модифицированными вариантами. “3… 2… 1… время пошло! ”, объявил компьютер приятным женским голосом, и обе команды с готовностью принялись стучать по клавишам, приводя в исполнение заготовленные планы. Персик целиком отдался происходящему. Мир перестал для него существовать: остались только экран стола перед глазами, голоса друзей в наушниках и приятный холодок кнопок управления под лапами. Нужно было вложить в этот бой всего себя, все свои силы и душу, чтобы выиграть. Он вёл себя спокойно и сосредоточенно, выдвигая на позиции собственные отряды и отдавая первые приказы товарищам по команде. Куда только девался робкий и нерешительный мальчик, который и шагу без разрешения от родителей не мог ступить, а перед Эмилией и её шайкой мог только плакать от бессильной злобы? Отец с матерью, наверно, очень бы удивились, увидев сейчас своего младшенького: это был командир и дворянин, управлявший войсками так, будто это было для него так же естественно как дышать.  

Но вскоре бельчонок понял, что совершил ошибку, выбрав такую тактику. “Журавлиным крыльям” можно было довольно легко противостоять, и даже среди классических формаций имелось минимум три способа их законтрить. Абелия посмотрела на него со смесью жалости и доброты, будто желая сказать:”Ну как ты мог так лохануться? ”. Затем она несколько мягче озвучила своё мнение:  

— “Крылья”, да? Не лучший выбор в этой ситуации, дружок! -сказала зайчиха, и Персик понял: он крупно попал. Прежде чем мальчик успел ответить, стало ясно насколько сильно он влип. Не успели его войска подойти на расстояние атаки и сойтись с противником, как Абелия быстро применила свою стратегию. Её схема называлась “Танцующий меч” и предназначалась как раз-таки для противодействия одновременной атаке с флангов: в то время как передовые части держали врага, тыловые отряды резко подключались и закрывали противнику возможность для охвата, а затем наносили быстрый и мощный контрудар. На первом курсе эту тактику как правило не изучали, либо могли изучить “Танцующего тигра” — по сути то же самое, но, как говорится, труба пониже и дым пожиже: “Меч” был избавлен от некоторых недочётов “Тигра”, что позволяло применять формацию эффективнее и наносить врагу больше урона. Не успел Персик и глазом моргнуть, как пошли первые потери. Над столом то и дело взмывали синие цифры полученного урона, а на экранах на стенах творился ад —красная пехота косила синюю чуть не целыми рядами, кого из винтовки, кого мечами, а техника жгла вражескую точными выстрелами с дальнего расстояния или помогала давить ту же пехоту: Персиковы БТРы и БМП один за другим загорались как спичечные коробки. Ризе с Мэйгой приходилось вдвое хуже — вся мощь контрудара команды красных пришлась именно на них. Мышка отчаянно ругалась, пытаясь отбиться от насевшей на неё Трикки — на этот раз девочка с девочкой таки схлестнулись. Ласка в ответ мерзко хихикала и будто нарочно растягивала удовольствие, гоняя Ризу по участку фронта и изводя её войска точными ударами, как делают её сородичи когда не душат жертву сразу, а вместо этого раз за разом порют её когтями, понемногу выпуская кровь. Победить противницу ей было мало —Трикки хотела её сломить, раздавить, уничтожить и по правилам и морально. Но и мышка была не лыком шита —даже в такой неудачной ситуации сдаваться она не собиралась. Сказалось, как ни странно, уличное воспитание: в бандитских разборках сопернику пощады не давали, и на улицах её родных трущоб каждый быстро усваивал простую и жестокую истину — либо убьёшь ты, либо убьют тебя. Сдаваться или молить о пощаде в той среде было не только не принято, но и попросту бесполезно: в лучшем случае над тобой бы только посмеялись прежде чем пристрелить или перерезать глотку. Сегодня Ризу убивать никто не собирался, но в случае поражения её за стенами Академии тоже ничего хорошего не ждало, поэтому она сражалась как только могла, пытаясь отбиваться, перемещаясь и используя складки местности.  

— Ай, Гниль побери! -выругалась мышка, когда очередная атака соперницы вынесла половину одного из её отрядов. — Ну нет, шалишь, подруга: так просто меня не пришить! -добавила она, выполняя очередной оборонительный манёвр. Но, несмотря на решимость, она ясно видела, что без поддержки ей не устоять, и поэтому гордость пришлось на время отбросить.  

— Персик, выручай! Меня тут прижали —пехтуру штабелями ложат, теряю технику. Запрашиваю подкрепления! -обратилась Риза к своему капитану, стараясь звучать не слишком подавленно.  

—Сейчас! Шлю тебе десов со “Жнецами” и “коробочки”. Держись! -ответил бельчонок, быстро нажимая кнопки и выводя с базы свеженанятые войска — три отряда обычных пехотинцев-десантников, три БМП для них (т. к в реальной жизни по штатному расписанию каждому отделению полагалась БМПшка или БТР, хотя в игре это соблюдалось не всегда) и два отряда штурмовиков, в народе также прозванных “Жнецами” — от стандартной пехоты эти парни отличались вооружением, из которого использовали улучшенную версию плазменного меча и бластер, а также тем, что они носили прыжковые ранцы, с помощью которых быстро перемещались по полю и обрушивались прямо на голову супостатам, кромсая их мечами в мелкий фарш. В играх они стоили чуть дороже чем простые десантники, но при умелом использовании могли перевернуть ход боя. Персику следовало бы придержать их для себя чтобы легче было держать центр, но он был уверен, что справится и так, а друзьям помочь это святое. Поэтому все означенные войска направились на левый фланг, а сам Персик тут же принялся подготавливать такое же подкрепление для Мэйги.  

— От души, братишка! Эх, сюда бы ещё “Мародёров” и танков парочку: большие пушки как раз кстати бы пришлись. -ответила Риза, явно воспрянув духом несмотря на отсутствие тяжёлых войск. Персик, хотя и обрадовался благодарности подруги, но в то же время почувствовал себя пристыжённым за то, что не подкопил достаточно ресурсов чтобы дать ей по настоящему мощное подкрепление.  

—Постараюсь что-нибудь с ними придумать. Как только так сразу! -сказал он.  

—Большие пушки не помогут, если не умеешь ими пользоваться. -прокомментировала их разговор Трикки. —И сейчас я тебе покажу, почему. -ехидно добавила ласка, делая новый ход. Её атака была сокрушительной. Подраненный отряд Ризы оказался добит, и мало того, Трикки ещё и удалось вынести одним ударом два целых. Подкрепления от Персика быстро закрыли брешь, позволив Ризе не “умереть” окончательно, но бельчонок знал, что таким макаром он только пошлёт больше войск в мясорубку — если он хотел спасти положение, требовалось придумать что-то необычное, и быстро. Мальчик глубоко вдохнул, пытаясь настроить мысли на нужный лад: ушедшее было волнение снова поднялось в душе, расползаясь по груди и животу гаденьким липким холодком. На секунду показалось, что оно завладеет им и скуёт его, лишив возможности сопротивляться. Но Персик не поддался этому чувству: его мозг напряжённо работал, просчитывая возможности и составляя новый план. И через пару мгновений (хотя по ощущениям прошло гораздо больше — время будто замедлилось, превратившись в тягучую патоку) бельчонка осенило. Жестокость Трикки могла сыграть ему на руку, надо было лишь использовать её против неё же, и Персик понял как. Переключившись на закрытую частоту, он велел Ризе начать ложное отступление чтобы заставить ласку пуститься за ней в погоню. Сам же он вызвал третью “пачку” и скрытно расположил новые отряды в засаде в холмах, отведя туда и часть своих изначальных, чтобы усилить засадный полк и сделать атаку максимально эффективной. Риза тут же сделала вид будто она дрогнула и принялась быстро но аккуратно разрывать дистанцию, выводя оставшиеся войска из схватки. Трикки торжествующе улыбнулась:  

— Бегай сколько хочешь! Только это тебя не спасёт. Я тебя всё равно вынесу. Так что можешь паковать вещи.  

— А ты поймай сначала! -ответила Риза, прибавив несколько пусть и цензурных но для хищника всё равно неприятных замечаний.  

— Ах ты скилла! -поперхнулась от злости Трикки, позабыв даже о запрете на грубость и оскорбления. — Ты у меня сейчас подавишься этими словами. -прошипела она, бросаясь за мышкой вдогонку.  

— Трикки, стой! Не поддавайся — она нарочно тебя провоцирует. -сказала Абелия, пытаясь остановить сокомандницу. Но было уже поздно: у ласки, что называется, “опустилась штора”, и в пылу гнева она уже ушла слишком далеко, не услышав предупреждения своего капитана.  

Когда Трикки поняла, во что она вляпалась, у неё отвисла челюсть: такого коварства хищница не ожидала. Не прошло и пары мгновений как теперь уже её войска оказались зажаты между холмов и окружены.  

— Что за… -успела лишь придушенно прохрипеть ласка, видя, как синие отряды встают стеной со всех сторон и начинают вырезать подконтрольные ей войска. Как она ни старалась прорвать окружение и спастись, это ей не удалось. Вскоре все её солдаты были безжалостно уничтожены. “Красные” дорого продали свои цифровые жизни, нанеся отрядам Персика и остаткам войска Ризы порядочный урон, но план бельчонка сработал как нельзя лучше: не спасся никто. Пока Трикки приходила в себя и вызывала подкрепления, Риза уже подобралась к её штабу, и через несколько секунд после этого на экранах показали видео того как её штурмовики водружают на захваченной базе своё знамя.  

—Блин, да как так-то? -обиженно произнесла Трикки, снимая гарнитуру и топая лапой по полу прежде чем расслабиться и бессильно обмякнуть в своём кресле —для неё битва закончилась.  

Впрочем, триумф первокурсников оказался недолгим: даже оставшись без союзника, Абелия сумела показать, что она не зря носит титул лучшей на своём курсе. Ей удалось быстро отбить базу обратно потому что Риза не успела усилить гарнизон, и единственный отряд штурмовиков, зашедший на неё, был быстро смят ответной атакой зайчихи, задавленный огневой мощью. Риза и Персик сразу же начали “контр-контрнаступление”, надеясь всё же забрать штаб себе и тем самым лишить противницу возможности действовать на этом фланге, а самим ударить на неё сбоку. Обернулось это долгой и кровопролитной осадой (или, как говорили старшекурсники, “долбёжкой”), в которой никто не хотел уступать. База давала стоящим на ней войскам бонусы как к урону так и к защите, да к тому же Абелия стянула туда если и не лучшие свои отряды то, по крайней мере, очень приличные(и довольно много), так что пробивать защитников Персику с Ризой было непросто, а вот сами они на каждой попытке штурма умывались кровью и откатывались назад. Персик даже почувствовал, как лапы начинает сводить от волнения и усталости, из-за чего он стал медленнее нажимать на кнопки и тратить драгоценные секунды. Но и Абелии приходилось непросто —мальчик видел, что дыхание зайчихи участилось и стало тяжёлым как во время долгого бега, а затем разглядел, как она украдкой расстёгивает верхнюю пуговицу мундира чтобы было легче дышать.  

Мэйга в это время бился на правом фланге с Фнафом, пытаясь раскусить упорного и стойкого, как и все его сородичи, ёжика. Схватка теперь шла примерно на равных, и пока что ни один не нашёл способа добиться решающего преимущества. Пусть Фнаф не обладал ни талантом Абелии ни безумной яростью Трикки и звёзд с неба не хватал, но бился он солидно и уверенно, как и подобает ученику-хорошисту Академии. Но через какое-то время бурундук заметил кое-что, за что можно было зацепиться — неприметную для неискушённого глаза слабость: ежонок хорошо предугадывал его атаки и оборонялся но действовал строго по заложенным в учебники схемам. Его ходы выглядели чересчур академично, а в движениях чувствовалась скованность словно Фнаф боялся выйти за пределы “дозволенного”. Видимо, сказывался ежиный менталитет: колючие трудяги испокон веков были очень консервативны и сторонились изменений. Всё и всегда должно было делаться по установленным от века правилам, будь то обычаи дедов или данные сверху законы. Если где-то что-то не записано или не подтверждено уважаемыми личностями — значит это не дозволено. В понимании Фнафа это касалось и военного дела тоже. Он ещё не смог преодолеть ту грань, которая в бою отделяет сносного командира от хорошего: научиться мыслить за пределами Кодекса. Мэйга же собрался напомнить ёжику слова одного из лучших полководцев современной эпохи, Рыжика: “Импровизируй, адаптируйся, преодолевай! ”. Он понял, что для победы нужно постараться ошеломить противника и сбить его с толку неожиданным ходом, иначе в борьбе на истощение Фнаф его легко переупрямит —при своей зажатости в рамках догматов, вдолгую ёж играть умел, и выносливости и способности измотать соперника ему было не занимать. Мэйга дождался удобного момента, а затем слегка изменил тактику действий, напав на соперника с неожиданной стороны: вместо атаки по удобной равнине с одного из флангов своего участка поля боя он совершил обходной манёвр, проведя часть войск через холмы и небольшую заболоченную низину с другой стороны, жертвуя скоростью, но получив возможность напасть с тыла. Танки и другая тяжёлая техника, например большие шагоходы или артиллерия, по игровым условностям не могли двигаться через болота вообще (да и в реальности для них это было проблематично), но вот пехотинцы и лёгкая техника такую возможность имели, хотя и перемещались вполовину медленнее чем по сухой земле, и бурундучок этим воспользовался. Конечно, одной такой уловки было бы недостаточно чтобы свалить соперника: на втором курсе уже умели не попадаться на столь очевидные хитрости —кто не научился, те отсеивались уже к середине первого года, и Фнаф смог вовремя перестроиться и дать отпор хоть и понёс потери. Однако, Мэйга на этом не закончил. Он принялся действовать по своему разумению, полностью плюнув на Кодекс и даже поступая вопреки ему —если тактика предписывала нападать слева, он заходил справа, если в учебнике предписывалось отходить и маневрировать, он атаковал. От такого поведения противника Фнаф пришёл в смятение. Он не знал, как ему поступать в такой ситуации, но всё же пытался сопротивляться —просто потому что его, как и других ежей на его родной планете, с детства учили не отступать перед трудностями и не сдаваться. Ёжик пытался применять все оборонительные манёвры которые знал, но ни один из них не срабатывал. Фнаф пыхтел и ругался сквозь зубы, призывая на Мэйгу гнев своего покровителя, Небесного Кузнеца, за его хитрость и нежелание биться по обычаям “честных” воинов.  

—Хитрюга полосатая… чтоб тебя Кузнец громом в землю забил! – бурчал ежонок, видя, как погибает очередной его отряд. Не прошло и нескольких минут, как оборона Фнафа была сломлена. Последние секунды боя он просто просидел, застыв над картой и не в силах пошевелить лапой —мозг ежонка будто выключился, перегруженный тем, во что он просто отказывался поверить: что кто-то может настолько дерзко попрать каноны военного дела и победить таким “бесчестным” способом. Когда его стол отключился, Фнаф шумно выдохнул, принявшись бормотать что-то себе под нос: на этот раз он не ругал противника и не жаловался —он разбирал вслух собственные ошибки. И чем дальше ёжик размышлял, тем яснее ему становилось —он не просто ошибался, он забыл кое-что очень важное. Ведь наставники не раз говорили ему на уроках: долг воина и офицера — в первую очередь выполнять боевую задачу, побеждать. Биться с честью и умирать с честью —хорошо, но умереть, не достигнув цели, значит умереть жалкой смертью. Если бы дело было в реальном бою, Фнаф и его солдаты уже были бы мертвы или в плену. В погоне за праведностью он проиграл свой бой и по сути ни за что положил много своих зверей (пусть пока и ненастоящих). Более того, он подвёл Абелию и Трикки и не только опозорился сам, но и обесчестил имя и цвета своего отряда. От этой мысли Фнаф пришёл в ужас, какого никогда ещё не испытывал —для ежа его личная репутация неотрывна от чести семьи, клана или другого коллектива, в котором он оказался. Подвести своих, навлечь на них бесчестье — почти худший грех из возможных. За такие дела не с почётом встретят на небесах предки: может и вовсе оплюют и выкинут за ограду — вечно мёрзнуть и голодать в сырой и холодной ночи. Да и на земле опозоренному ежу жить непросто — ни один сородич лапы не подаст, а над кланом все соседи станут насмехаться и при встрече, и просто промеж собой. И он сам навлёк это на себя своим упрямством и гордостью. Но теперь Фнаф уже не мог исправить ситуацию и помочь своим —для него всё на сегодня было уже кончено. На глазах ежонка выступили слёзы —не от обиды за поражение, но от осознания, что Мэйга, получается, показал ему, куда может привести упрямство и нежелание думать самому, за пределами установленных рамок. Пусть это была лишь игра, но ведь такое вполне могло повториться и в реальности, и бурундук помог ему, пусть и неожиданным образом, увидеть возможные последствия.  

В шуме и гаме заполненного зрителями зала никто не услышал слова, вышедшие из уст юного ежа, исполненные благодарности за горький урок и пылкой страсти, с которой он обратился к высшим силам.  

— Слеп я был. Должен был видеть. Должен был понимать! Хотел сберечь честь в малом но поступился большим. О своей чести радел, а друзей подвёл. Если б в бою…-тут его голос сорвался, и он не договорил —... сам бы голову сложил и солдат загубил. Кузнец, и вы, предки мои, сохраните от такого в будущем! Избавьте от гордыни и от упрямства, чтобы не было так. -взмолился он. После этого Фнаф замолчал и до конца экзамена уже не промолвил ни слова.  

Теперь Абелия осталась одна, без поддержки товарищей по команде. Она оказалась в окружении и вынуждена была разрываться между Персиком с Ризой, которые всё ещё долбили базу на левом фланге, и Мэйгой, уже напавшим на её основной штаб с правого. Но даже сейчас зайчиха давала понять, что так просто её не возьмёшь. Она не была бы собой, если бы не умела найти выход даже из такого положения. Как ни старались Персик и его друзья добить противницу, у них ничего не выходило. Абелия упорно отказывалась “ложиться”, и первогодки с изумлением видели, как их силы почему-то постепенно тают, и вот-вот придется отступать. Теперь уже все зависело от того, кто первым сломается, у кого быстрее кончатся силы или сдадут нервы. Персик уже едва не терял сознание от напряжения и усталости — перед глазами всё плыло, лапы стали мокрыми от пота, дыхание перехватывало уже до такой степени что бельчонок начал задыхаться, а сердце буквально разрывалось от скорости биения и от боли — казалось, ещё немного, и его хватит инфаркт. Но Персик не останавливался, продолжая играть: мозг воспалённо трудился, разогнанный до 110 процентов мощности, работая как процессор компьютера на форсаже, и продолжал анализировать ход сражения и придумывать ответные ходы, лапы чисто машинально жали на кнопки с огромной скоростью, не обращая внимания на боль и онемение от туннельного синдрома — Персик просто не чувствовал её, отрешившись от собственного тела и от всего кроме битвы и победы. Он знал, что победит любой ценой, и ради этого держался, усилием воли не давая себе потерять сознание прямо сейчас. Мэйга и Риза увидели, в каком состоянии находится их друг и капитан, и мышка уже собралась попросить преподавателей остановить игру и позвать врачей, но тут все закончилось. Как и в индивидуальном зачёте раньше, время вышло, и компьютер отключил столы. Персик не сразу понял что случилось, ещё не в силах выйти из боевого транса. Через пару мгновений его оглушила тишина — больше не было слышно звуков боя и голосов друзей в наушниках. Затем мальчик увидел, что экран стола уже потемнел. Это значило только одно — они выстояли. Персик дрожащими лапами стащил с головы гарнитуру и буквально стёк по спинке кресла: не осталось даже сил поддерживать себя в вертикальном положении. Несколько минут, пока компьютер и преподаватели высчитывали итоговую оценку, он тупо пялился в никуда, неспособный даже осознать, что делается на табло и вокруг. Потом началось какое-то столпотворение — зверята на зрительских местах зашумели, особенно первокурсники и те из старших, кто ставил на команду Персика. Многие бросились к игровым местам, гомоня и выкрикивая что-то доброе. Персик увидел, как к нему подбегают Риза с Мэйгой, смотря на него со смесью волнения и ликования.  

— Мы победили! Победили, браток! – услышал бельчонок голос Ризы и увидел над собой её озорную шоколадную мордочку. Ответить подруге Персик уже не успел: силы окончательно покинули его, и он почувствовал, как куда-то поплыл, проваливаясь в зыбкую черноту.  

Очнулся бельчонок уже в палате госпиталя Академии, на мягкой постели, от пиканья кардиографа и запаха медикаментов. Чувствовал себя он преотвратно — тело было словно выжатый лимон, а лапы будто налились свинцом — но был жив.  

Первое время он даже не особо порывался шевелиться — в основном спал, ел и опять спал. Так, видимо, прошло несколько часов. Вечером пришёл апотекарий — ворчливый серый кот с погонами майора, вколол Персику панацелин и дал ментальный стимулятор. На вопрос мальчика, что с ним было, доктор ответил просто и без обиняков: “Нервное истощение — мозг перегрузил. Ничего, скоро будешь как новенький — завтра-послезавтра уже выпишем, станешь дальше учиться. ” Перед уходом слуга Жизни малость поворчал, что к Персику в палату “все нынче ломятся, как паломники на Терру”, и что он “насилу их разогнал”.  

— Говорено было: без сознания больной лежит, покой ему нужен. Так нет, блин, лезут и лезут…-пробурчал апотекарий, собравшись уходить. Но, заметив, что Персик расстроился из-за того, что его друзей к нему не пустили, он смягчился и успокоил его.  

—Не волнуйся ты так, парень! Я друзьям твоим сказал завтра приходить. Ночку отлежишься, и встретишь их бодрым и свежим —ты ведь не хочешь, чтобы они увидели… вот это вот? -показал он лапой на обессиленного бельчонка, больше напоминавшего сейчас меховую тряпку. —Я ведь не изверг какой-то в самом деле чтобы вообще друзей к пациенту не пускать. Утром их увидишь.  

Прежде чем Персик успел поблагодарить врача, тот уже вышел, наказав ему лежать спокойно и не болтать языком чтобы не тратить силы. За ночь панацелин подействовал, полностью излечив физическую боль и наполнив тело новой силой, а ментальный стимулятор вернул уму ясность, исцелив перетруженный мозг. Утром Персик проснулся полностью здоровым и полным сил, будто никогда не болел. Сразу же после утреннего осмотра и завтрака в коридоре раздались шаги, а потом знакомый голос спросил:  

—Ну, как он там, сэр?  

—Уже можно заходить? -добавил другой голос, в котором мальчик узнал Ризу.  

—Живее всех живых ваш дружок! Ещё со вчерашнего вечера вас ждёт. -ответствовал серый лекарь. —Только давайте недолго: ему сегодня ещё отдыхать надо.  

Затем апотекарий отодвинулся, и в комнату вбежали друзья.  

— Персик! Живой! -радостно запищала Риза во всю глотку, подлетая к постели и заключая бельчонка в объятия. В глазах мышки, обычно либо весёлых и лукавых, либо светившихся трудно добытой жизненной мудростью, теперь стояли слёзы. Сбиваясь и тараторя от волнения, словно белка а не мышь, она рассказала, как они оба за него волновались, и что она вчера просила Матушку Смерть не забирать Персика, и что та в ответ лично ей обещала будто мальчик проживёт ещё долгие сезоны и умрёт очень нескоро. Мэйга держался несколько спокойнее и рассказал, что случилось за эти часы. Команда действительно выиграла бой, и теперь о них судачила вся Академия. Персика и его друзей восхваляли в коридорах, в столовой и в комнатах для отдыха и игр как героев, сумевших сделать невозможное и одолеть непобедимого противника. К сожалению, многим другим первогодкам повезло гораздо меньше, и примерно четверть от общего числа после своих игр были отсеяны.  

Персику было жаль тех, у кого не получилось пройти испытание, но таков был здешний уклад — остаться и стать офицерами должны были только самые лучшие, ведь от этого зависело будущее всей Империи: на войне не будет места для ошибок, а враги не простят ни одной оплошности. Если позволить посредственностям взять управление войсками в свои лапы, они загубят солдат и погибнут сами. Поэтому в этих стенах выживали лишь те, кто хотел и мог учиться и быстро усваивать полученные знания. К мысли о славе мальчик отнёсся спокойно — на славу ему было плевать. Вчера он сражался не ради похвалы или чьего-то одобрения, а просто чтобы выжить и не вернуться домой, к ненавистной невесте. Своё дело он сделал —выжил и привёл к победе друзей. Эта мысль наполняла Персика гордостью, незнакомой ему прежде, отличной от вложенной с пелёнок гордости урождённого дворянина. “Мы победили, и я был там с друзьями. Я внёс в победу свой вклад. ” -думал мальчик, и от этой мысли в груди будто взошло тёплое солнце, ласковое но величественное. Наверно, так чувствовал себя его предок Янош —основатель рода, пять поколений назад, когда он сражался и побеждал вместе с великим Императором Константином.  

Ещё несколько минут трое друзей вместе смеялись и дурачились, радуясь, что всё для них сложилось хорошо, пока доктор не выставил Мэйгу и Ризу прочь, заявив, что они слишком сильно шумят и тискают пациента, мешая ему отдыхать. Позже приходил сержант-майор Ерёмин, желавший поздравить подопечного. Старый заяц похвалил Персика за хорошую игру и за упорство, сказав, что бельчонок не посрамил первый курс, и что он, Ерёмин, им гордится, но в то же время и пожурил за то, что Персик себя чуть не довёл до инфаркта, посоветовав лучше рассчитывать силы.  

— Так точно, господин сержант-майор! -ответил Персик, снова лучась от гордости —теперь уже оттого что любимый наставник оценил его старания. — Я теперь буду осторожнее.  

Наставник кивнул, попрощался и пошёл к выходу, сказав, что Персика желает видеть кое-кто ещё, и он этого кое-кого задерживать не будет.  

—Кто? -спросил мальчик, явно удивлённый, что кто-то кроме друзей и наставника хочет его повидать.  

— Кхм… ну, кое-кто. -ответил старик, никак не прибавив ясности. Впрочем, в следующую секунду всё разъяснилось само собой. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Абелия, добродушно улыбаясь и совсем не выглядя той грозной воительницей, которой была вчера за столом. Отдав честь сержанту, зайчиха прошла внутрь и присела на стул рядом с постелью.  

— Салют, малыш! Как чувствуешь себя? Должна признаться, ты нас всех вчера порядком напугал. -сказала она, махнув лапой.  

—Абелия? Ну… я… я в порядке. А ты… как тут? -выдавил из себя Персик, шокированный неожиданным визитом соперницы.  

— Я? Да вот, зашла поздравить тебя с победой. -ответила она и добавила, хихикнув:  

—О, боги… ты такой забавный когда смущаешься! А это вот тебе, чтобы не так плохо было тут лежать. Ты ведь у нас герой дня! Считай, звезда.  

С этими словами Абелия достала из-за спины коробку конфет и букет цветов и с улыбкой вручила их Персику.  

— Спасибо! -пробубнил бельчонок, вконец озадаченный таким жестом. — Эм… ты ведь не сильно расстроилась из-за… вчера? -добавил он, и тут же смутился ещё больше, осознав, какую фигню только что сморозил.  

Абелия в ответ рассмеялась, будто он сказал самую смешную в её жизни шутку.  

— Расстроилась? Вовсе нет. Да и с чего бы? Ты честно бился и честно выиграл, так что всё нормально.  

— Но… ты же любишь побеждать. Я думал, что…  

Абелия кивнула, затем её морда приобрела более серьёзное выражение.  

—Да, я люблю побеждать. Но ещё больше люблю сражаться с достойным противником. А такому как ты и проиграть не стыдно. Наоборот: ты показал, что мне ещё есть куда расти. Для меня ведь главное не сами победы, а путь к ним. Лучший —не тот, кто побеждает всех подряд постоянно, а тот, кто каждый день над собой работает, чтобы стать сильнее. И ты мне в этом помог. Спасибо тебе, Персик. Ты отличный соперник!  

Сказав так, Абелия протянула Персику лапу. Тот сел повыше и пожал её в ответ — теперь не просто из вежливости как вчера на соревнованиях, а уже как равный равной.  

— Ты тоже! Было… интересно с тобой сражаться. – ответил он.  

Абелия на секунду задумалась. В её глазах мелькнуло незнакомое прежде выражение, будто она не знала, стоит ли говорить ему то, что у неё сейчас на уме. Потом всё же заговорила, слегка вздохнув и поводя ушами.  

— Знаешь, я вчера чувствовала, что не смогу тебя победить. Хоть и знала, что должна. Потому что… я видела твои глаза. Ты не играл — ты насмерть рубился. Будто тебя взаправду убьют если проиграешь. Я давно не видела такого, очень давно.  

—Так и было. Если б я проиграл… мне пришёл бы конец. Что-то хуже смерти. Я не мог вернуться домой. Я ведь могу тебе всё рассказать?  

Абелия согласилась, и Персик поведал ей свою историю, начиная от объявления о помолвке с Эмилией и до сегодняшнего дня. Молодая зайчиха слушала его не перебивая и лишь иногда кивала, подбадривая и задавая небольшие вопросы. Когда мальчик закончил свой рассказ, она посмотрела на него взглядом полным доброты и понимающей жалости —так смотрит добрая старшая сестра на маленького братишку, которого несправедливо обидели или когда он где-то ушибся.  

—Что ж, значит тебе эта победа нужна была больше, вот и всё. Да, тебе досталось очень сильно — такого врагу не пожелаешь. Но знаешь, что самое главное в этой истории? -она помолчала, дожидаясь его ответа. Когда Персик спросил её, что же это, Абелия ответила, будто всю жизнь отвечала на такие вопросы:  

— А вот что: ты не сдался. Многие звери, которых я знаю, на твоём месте опустили бы лапы. А ты —нет. Ты нашёл в себе силы бороться, чтобы изменить судьбу. Это очень ценный дар, Персик. Не все так могут. Ты смог. И это доказывает, что внутри ты намного сильнее чем кажешься. Вчера все это увидели. И я верю, что у тебя впереди всё будет отлично. -закончила она с улыбкой. Персик улыбнулся в ответ.  

—Спасибо, Абелия! Я никогда не думал об этом… в таком смысле.  

— Да не за что! Правду говорить легко и приятно. Кстати… я слышала, тебя уже завтра выписывают. А мы ещё не отпраздновали вашу победу. Так что, если вы не против, я бы хотела пригласить тебя и твоих друзей, а заодно и всех желающих. И вот ещё что: опять-таки, если ты и друзья твои не против, то на будущий год я бы не отказалась видеть вас у нас в отряде. Нам такие ребята нужны.  

—Насчёт праздника, это с радостью! Почту за честь принять твоё угощение. Да и Риза с Мэйгой, наверно не откажутся. А насчёт отряда… тут мы подумаем. Обсудим с ребятами твоё предложение, и решим. Времени ещё много. -ответил бельчонок, стараясь звучать как подобает лидеру команды при решении деловых вопросов.  

—Вот и славно! Тогда не прощаюсь. Отдыхай, малыш, набирайся сил. Увидимся! -подмигнула Абелия и вышла, оставив Персика отдыхать.  

На следующий день мальчика выписали из госпиталя, и он вернулся в ставшую уже родной и близкой казарму. Встречал Персика весь первый курс, а первыми, конечно, Риза и Мэйга. Приглашение Абелии стало для них неожиданностью, но отказываться мышка с бурундуком не стали. Вечером, после уроков, в столовой, как сказала бы Риза, “накрыли поляну”. Хотя пищевой концентрат выдавали всем бесплатно, но при желании учащиеся могли купить себе что-нибудь вкусненькое —были бы в кошельке кредиты. Сегодня Абелия воспользовалась этим правом, устроив на свои деньги настоящий пир. В этот вечер на столах было всё что может пожелать детёныш или подросток — конфеты, пирожные, торты, мороженое, горячие закуски, такие как бургеры и пицца, и почти все безалкогольные напитки которые можно было найти в Галактике. Все, и первогодки и более старшие ученики, отдыхали, веселились и бесплатно обжирались, пользуясь щедростью Абелии. И, конечно же, в центре внимания сегодня были Персик, Риза и Мэйга, без кого не было бы повода для гулянки. Все трое сидели на почётном месте, купаясь в похвалах, слушая тосты и видя, как в их честь поднимают бокалы с газировкой, и немного смущаясь от избытка внимания. Трикки и Фнаф были тут же, неотлучные от своей начальницы, и уже совсем по-дружески общались с нашими героями, забыв накал страстей —Фнаф и Мэйга болтали про что-то понятное им одним, привыкшим к труду на земле: про посевы, пахоту и земледельческий календарь, а Риза с Трикки опять сцепились языками, на сей раз уж точно без злобы, и в конце концов каждая признала, что другая “на самом деле ничего девчонка”, хотя Трикки и припомнила мышке её колкости.  

— Я ведь тогда через тебя за “скиллу” десять плетей получила. До сих пор на животе сплю! -сказала ласка, почёсывая заживающую спину. Однако, до ссоры не дошло, и остаток вечера девушки просидели бок о бок как давние подруги.  

Так завершилось испытание Персика. Но это было лишь начало долгого и трудного пути. Впереди было ещё больше тяжёлых уроков, испытаний и препятствий на дороге к заветным погонам и дальше, к вершинам военного дела. Впрочем, это уже другая история.