Токудзава

Токудзава, внешне довольно симпатичный, сидел с отчуждённым взглядом в большой аудитории. Молодой человек успешно проходил сессию за сессией. Не успев оглянуться, он уже подошёл к третьему курсу.  

Токудзава был в некотором роде счастливцем. Уже с начальной школы он был уверен, что свяжет свою жизнь или по крайней мере поступит на факультет иностранных языков. Впрочем, счастливым Токудзава себя никогда не ощущал.  

Корпус университета построили в форме перевёрнутой буквы «П», поэтому взгляд парня падал на окно спортзала. Подперев рукой подбородок, Токудзава внимательно его рассматривал.  

Лучи солнца падали на стену и образовывали небольшой параллелограмм.  

Сиденья в три ряда оставались в полумраке. Этот контраст поразил Токудзаву. К горлу подступила лёгкая тошнота, а в голову ударил дурманец. Кроме того, в голове «зажужжал» рой воспоминаний.  

Друг Токудзавы, которого все "знавали" Воланчиком, шуршал ногами по заснеженной дороге. Дойдя до красного частного дома, Воланчик вдруг обернулся к Токудзаве. Нечто странное повисло над ними. Друг молчал и, похоже, говорить не собирался. Токудзава почувствовал себя неловко и возненавидел Воланчика. После этого дня их дружба потухла словно светлячок.  

Сам Токудзава не раз размышлял о Воланчике. Однако внятного ответа на вопрос: «Почему всё произошло именно так и никак иначе? » – у него не имелось.  

Белоснежный край платья напоминал платок. Токудзава, отметив эту деталь, потянулся к нему и хотел было высморкаться, как вдруг его остановили.  

– Ай, сынок, что ты делаешь? – ласково спросила матушка.  

Токудзаве вдруг стало совестно, и он, не долго думая, принялся во всевозможных изящных формах просить прощения.  

Птицы громко пели, а мальчик слёзно извинялся перед ошеломлённой матерью.  

Она не раз вспоминала этот случай на застольях, вгоняя в краску повзрослевшего Токудзаву.  

Жёлтый параллелограмм оставался неподвижным. До конца пары парень не сводил с него глаз.  

После учёбы он зашёл в кафе. Зелёные ветви, подобные лианам, и позолоченная посуда смутили парня, но выходить ему было неловко. К тому же в кафе никого не было.  

Токудзава, заказав чёрный чай с лимоном, неподвижно сидел в углу заведения.  

Вдруг зашла девушка с ярким макияжем и принялась о чём-то весело болтать с сотрудницей. Токудзава, наблюдая эту картину, ощутил, как его чувство собственного достоинства задели: мало того, что эта ветреная официантка не приносила чай, хотя чашка стояла прямо перед ней, так ещё и беспечность вошедшей девушки сильно контрастировала с робостью молодого человека. Как жёлтый параллелограмм с сиденьями в полумраке.  

– Токудзава! – сказала девушка и села с легкой грацией.  

Чай, конечно, остыл, и Токудзава, поморщившись, обескуражил собеседницу.  

– Вот так ты меня рад видеть! – обидчиво отрезала девушка.  

– Что ты! Столько не виделись! Как там твоя тётя? – как можно радостнее проговорил молодой человек.  

– Так себе. Её картины совсем не продаются. Говорила я, что нечего ехать в Париж. Нет же, упрямая как баран!  

– Во всяком случае, это опыт, – сказал Токудзава, впрочем, не веря в эту пресловутую "мудрость" ни на грамм.  

Девушка помрачнела, но попыталась скрыть это, взяв в руки салфетки цвета хаки. Ещё в школе у неё была дурная привычка: резко замолчать и нахмурить брови. Естественно, это сбивало с толку. Токудзаве не раз приходилось испытывать экзистенциальный ужас перед вопиющей тишиной и неумением взять роль ведущего в беседе. Вот и сейчас они оба погрустнели, что и глядеть на них было печально.  

Бывшая одноклассница подняла золотую чашку Токудзавы и выловила одинокий кусок лимона. Откусив, она сгримасничала.  

Токудзаве очень не нравилось поведение девушки, но он, конечно, и бровью не дрогнул.  

А девушка всё продолжала жевать фрукт. Можно было подумать, что она флиртовала, но здесь ситуация абсолютно иная. За все десять лет дружбы между ними не пролетела и слабая искра страсти.  

– Я вчера Воланчика видела. Оброс, кошмар! – резко сказала девушка. Её громкий голос напугал сотрудницу кафе. Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Оказалось, к счастью для Токудзавы, девушки учатся на одном факультете и направлении, только в разных группах.  

"Так значит, это вовсе не беспечность, и чувству собственного достоинства ничего не угрожает? " – пронеслось вихрем в голове у парня. Но после радостного возбуждения он почувствовал себя мерзко... И не мудрено: только что он обнаружил малодушие в душе... И это-то в сердце некогда маленького мальчика, что плакал из-за белого краешка платья....  

– Он такой букой стал. Он и раньше-то не выказывал особого желания быть любезным, но сейчас... – сказав это, девушка надеялась заинтересовать Токудзаву. Он же хранил молчание, точно заколдованный лесными духами.  

Девушка сделала недовольную мину. В кафе вошёл пожилой мужчина, читая чёрно-белую газету. Не отрываясь от чтения, он заказал крепкий кофе и сел неподалёку от нашей пары друзей. Он походил на священника.  

– В Париже картину с Иисусом нашли, написанную более 400 лет назад, – прошептала девушка, словно и не обращалась к Токудзаве.  

– Ого, но...  

– Мм?  

– Это глупо, но вдруг картина вовсе и не хотела находиться.  

– Ну нет! Все хотят быть найдены. Такова сущность людей...  

– Но тут же речь про картину, – заметил парень.  

– А на картине кто? Иисус! он как никто другой понимает человечество. Думается мне, что, спустившись к нам, он волей-неволей перенял человеческие привычки.  

– Я и не знал, что ты христианка.  

– Я искусство люблю, а ещё у меня сумасшедшая тётка-художница во Франции. До сих пор помню, как она доказывала тебе, что я адвокат Дьявола.  

Токудзава заскучал. Наконец, когда он остался один, разум дал сбой. Хаотичные мысли свернулись клубочком. Вязать Токудзава не умел, да и спиц ни разу не покупал.