Тройное самоубийство

Мне приснился сон. Странный. Грустный. Я, сестра и мама решили совершить тройное самоубийство.  

Большая комната слабо освещена. Я держу револьвер.   На счёт три мы одновременно собирались нажать на курок. Очень странно, что у каждой персональный, личный пистолет. В реальности никто из нас не держал раньше оружие. Мы и в тир то не ходили.  

Не могу сейчас описать пистолет, потому что я была ужасно взволнована. Я была просто не в состоянии что-либо рассматривать, а уж тем более подмечать детали формы и цвета. Короче из всех троих я оказалась самой трусливой. Каждый раз, когда нужно было стрелять, я просила ещё немного времени. В действительности же я уповала на, что мама и сестра передумают и не станут совершать суицид...  

Сестра выглядела самой счастливой и безмятежной. Она ужасно раздражалась, когда я останавливалась. Я боялась, что ещё чуть-чуть и она бросит меня и застрелиться одна. А что бы в таком случае я сделала? Непременно мне пришлось бы нажать на курок. О том, чтобы остаться в живых, не могло быть и речи.  

Мама глядела на нас с обречённым, но нежным взглядом. Отчего-то во сне я не предпринимала попыток заговорить с ней... Хоть о чём-нибудь. Впрочем, я прекрасно понимала, что сестра точно застрелится, а значит мы с мамой тоже. Вероятно, она и не думала о возможности выжить. Как-то криво усмехнувшись, сестра уже направила пистолет на себя. Три, два... Стоп! Подожди. Она обернулась. Я положила руку на её пистолет. Пока мы всё еще были живы.  

Как бы описать это мерзкое чувство? Когда понимаешь, что всё. Конец. Я ужасно хочу, чтобы читатели поняли правильно мое состояние. Представьте, что вы задержали дыхание. И, конечно, через несколько секунд или минут (будь вы хорошим пловцом) вы вновь сделаете выдох. Без вариантов. Выдохните как миленькие. Тут также: я точно умру, застрелюсь, что бы ни было... Застрелюсь.  

Лихорадочно думала о том, что после смерти. В Бога я не верую. В науку верить нельзя, она мучительна для человека. Так во что верить? Что да-ль-ше? Через пару секунд я нажму на курок, и это не обсуждается. Надо мной стоят родственники, они давят. Я в лапах любви. Я ведь действительно люблю сестру и маму. Очень. А потому я не хотела видеть их смерти, но и умереть самой первой мне не под силу. Уж слишком я слаба духом. А значит нужно секунду в секунду застрелиться на счет 3. Не раньше, не позже.  

Отец из ниоткуда появился передо мной. Взгляд холодный, даже несколько жестокий, но я увидела смутную тревогу в лице. Душевных терзаний он боялся, а они его любили. Он стоял и смотрел перед собой. Красное оттёкшее лицо, складки на лбу, сухие как песок глаза передавали послание. Я как человек малодушный раскрыть его не захотела, а лишь пропищала: »А вот что ты будешь делать, когда нас то не станет? Ты тоже собираешься застрелиться?  Небось женщину новую найдёшь? » Потом стало стыдно, однако слова обратно не забрала. Сделав страдальческое лицо, я было надеялась, что он всё поймёт. Мои слабости, страх, зависть. Зависть, что ему пока не придётся встретиться лицом к лицу со смертью, тогда как мне уже через каких-нибудь десять секунд стрелять. Сука. Сознание растекалось. Вдруг забыла, что нужно умирать.  

– Нет, я не буду убивать себя. Я попытаюсь наладить с вами духовный контакт. После того как вы...  

Контакт наладить! Духовный! Налаживай сейчас, пока мать и сестра живы, да что там..., пока Я здесь! Ненавижу. Никто не остановит странный заговор.  

Стреляй, глупая. Нажать, только и всего. Если я прожду хоть немного, я выплюну сильно бьющееся сердце, а вены набухнут от пульса и вскроются.