Гад Же Ты Два

Противный мартовский снег с дождем уже целую неделю полоскал всю округу. Питер, от Лаппеенранты до Киришей, изнемогал, утопая в каше из тающего грязного снега и льда. Сугробы с черными, словно подгоревшими, подпалинами с каждым днем обнажали все больше и больше мусора: окурков, пластиковой упаковки, дохлых валдберизовских и озоновских дронов-доставщиков.  

Местное правительство перед каждыми выборами клялось на Библии выделить средства для корректировки мартовской и ноябрьской погоды, но после победы в этом таинстве, разумеется, находились веские причины ничего не выделять.  

Марта-Эйприл Августа Бёргстрем чертыхаясь пробиралась к дому. Она неуклюже прыгала между сугробов, стараясь попадать на островки потрескавшегося черного асфальта без слоя грязи.  

Вечерело, сумерки сгущались, но уличные фонари еще не зажглись. Одежда, обувь, головной убор и даже очки промокли насквозь и разделяли мечту хозяйки о горячей ванне для всех частей тела. Тем временем темная извилистая дорожка уже почти довела беднягу до дома.  

Не дойдя до родного порога буквально пару десятков метров, Марта-Эйприл вдруг остановилась как вкопанная, в изумлении широко открыв глаза и рот. Перед ней на дорожке, практически в луже сидел и дрожал мокрый, чумазый котенок. По ряду признаков -- потеряшка. Бездомных кошек и бродячих собак юридически не существовало с прошлого века.  

Марта-Эйприл осторожно взяла котенка на руки, зверюшка не возражала. Беглый осмотр показал -- девчонка; без внешних телесных повреждений; по моменту материально и жильем не обеспечена. Удивленная женщина сунула малышку под пуховик, оставив снаружи только голову, и потащила домой.  

Отмытая, высушенная и поглаженная замарашка преобразилась. Стала кошечкой с черной, будто бархатной шерсткой и белым нарядным пятном на шее в виде бабочки. После всех косметических процедур, поужинавшая чем бог послал, но с нескрываемым аппетитом, маленькая красавица возлегла на кресле в необычной позе.  

Обычные кошки в состоянии благостного покоя сворачиваются колесом и тарахтят как маленький дизель. Эта же вытянулась и подняла голову в позе сфинкса. Несколько раз качнула головой словно в поклоне и вдруг запела.  

Нет, не замяукала, не завыла, не запищала. Даже нет, не запела. Это зазвучали чарующие, волшебные звуки. Их невозможно было сравнить ни с трелями соловья, ни с песнопениями признанных исполнителей, ни с одним из музыкальных инструментов. Наверно так звучали сирены из древних легенд, завораживая и губя древних мореходов.  

Марта-Эйприл стала чрезвычайно взволнована. Не будучи ортодоксальной кошатницей или оголтелой котозаводчицей, она почему-то вспомнила расхожую информацию об удивительной породе кошек -- ингерманландских певчих. Порода считалась утраченной. Специалисты котоведы не пришли к единому мнению по поводу этого вида. Кто-то считал их результатом баловства генных инженеров, кто-то результатом кропотливого труда селекционеров, некоторые были уверены в случайной мутации. А иные склонялись к тому, что все это миф и фейк и никогда таких кошачьих не существовало.