­Искусный мастер, непревзойдённый гений

­Искусный мастер, непревзойдённый гений.  

Лишь чудом не ослеп, хотя кто правду знает?  

Что на душе у тех, кто вдохновением  

Себя настойчиво и предумышленно пытает?  

Задернут занавес в каморку у обрыва,  

В скале проходы, лестничные сгибы.  

Творец согнулся. В жаре от камина  

Стекло кипит болезненным эфиром.  

Вдыхая в трубку ветер самой жизни,  

Стеклянную он сферу создаёт.  

Остывший шар заполнит тем, что видит.  

В раздутых грёзах бдит полуслепой.  

Сто тысяч полок, миллиард подставок,  

На них шары – игрушки для забав.  

Встряхнешь рукой – и белым снегопадом  

Засыплешь домик и сливовый сад.  

Сценарии, сюжеты, эпилог и титры.  

Он ими мыслит, их и воплощает.  

Изящные фигурки, глина, бисер.  

Из ничего Творец мир собирает.  

Новорождённый мир заполнен глицерином.  

Кружится снег – кокосовая стружка.  

Дама смеётся, рядом с ней мужчина  

Качает дочь в кроватке из скорлупки.  

Творец устал, Творец протер глаза,  

Увидел спину в шлейфе из атласа.  

Судьба всегда приходит не стучась,  

Берет, что хочет, и уходит восвояси.  

– Мой милый гений, – шепнут пионы-губы,  

Взгляд обожжёт как листики крапивы.  

– Что сделал ты за эти две секунды?  

– Взгляни, Судьба, на эти две картины.  

Он создал сотню, но вытянул два шара.  

– В одной любовь семьёю обратилась.  

Не будет здесь ни сворок ни скандалов...  

– А во второй детей тьма разродилась!  

Судьба смеется, в подол берёт развод,  

Смерть от несчастья, пару сцен с расправой.  

– Чего ж тебя ко тьме неистово влечет?  

Весь свет в скале для старого слепца оставишь?  

– Мой милый гений, ты хорош во всем,  

Во всех известных жанрах ты неподражаем.  

Беру я то, что больше мне идёт,  

Спокон веков у платья цвет кровавый.  

Сценарии добра бывают любопытны,  

Но их не нужно больше трех процентов.  

Жестокою Судьбой подобрана палитра  

Из многогранных, красочных сюжетов.