Войска стояли на Шахе...

Войска стояли на Шахе,  

в осаде город Порт-Артур,  

а князь Ояма на штрихе  

чертил по карте ряд фигур.  

Он холм возвёл из трёх камней,  

стирая после без следа:  

"Харбин, Циндао, Вэйхайвэй -  

Европы сгинут города.  

Но эти русские – их план  

Маньчжоу взять и Ляодун.  

Я им напомню про Седан  

в одну из первых новых лун".  

И вот войска на Тайцзыхе,  

искали русские тропу,  

а князь Ояма на штрихе  

чертил по карте Сандепу.  

Он видел дело наперёд:  

"Да будет враг вовек презрен.  

Февраль уже, морозы, лёд.  

Отбить бы город Мукуден.  

Излишне жаден осьминог,  

в труху всё обращает, в пыль.  

О, если бы я только смог,  

изгнать навеки эту гниль".  

Ещё не вскрылась Ляохе,  

полнились земли теснотой,  

а князь Ояма на штрихе  

чертил по карте скорый бой.  

Он говорил: "Печален век,  

не видевший подобных сеч,  

шесть сотен тысяч человек  

должны на смерть себя обречь".  

А после битва, шли в котёл,  

горели словно как в аду.  

И Куропаткин отошёл.  

Терпели русские беду.  

Прямой дорогой на Хэйхе  

им путь Ояма прочертил,  

поставив точку на штрихе:  

"На больше не хватило сил".