Холодный огонь пылающей агонии

Много лет в плену фрустрации,  

Наблюдая геноциды наций,  

Циркуляция отвратных фраз  

Снова пробуждает всплеск оваций.  

Окно овертона, давно запатован  

У самурая нету цели, есть только дорога  

Идти вперед с верою в справедливость и удачу  

Боги слепы, а мы не можем жить иначе.  

Осточертел фольклор, этнические песни  

когда-то были без повестки и без желчи.  

Им всяко легче создать иллюзию окрепших,  

Чем для людей на мебель распилить орешник.  

Возвращаюсь с работы по темной аллее  

В мечтах постичь красоты западных прерий,  

Ковыля стебель, лечь меж растений,  

Держа в зубах тонуть в пучине глаз Кассиопеи.  

Как в реальности ещё не закурил я?  

Февраль забрал с собою моего кумира  

Его убило солнцеликое светило  

Картину мира пишет бог с синдромом дальтонизма.  

Патриотизм — контрацептив для власть имущих,  

Стада овец лелет глаз пастуший,  

Нежно водя ножом по туше,  

В обмане многим жить, увы, по лучше.  

В четырнадцать готов был лезть на баррикады,  

Эмоции манили пустится в разнос  

Пока с телеэкранов трубили тирады  

Моя страна уверенно шла под откос.  

Ребенок повзрослел, увидел правду мира  

Она меня сразила наповал, рвотным позывом  

Гнойным надрывом наградила, это так мило  

Рыдать в нежных объятиях плакучей ивы.  

А стрелка вертится, срывает бес с лица  

Все маски, сколько без отца?  

Лишь слышно как шумит на поле мельница.  

Устал молчать, но делать нечего  

Самокопание пробило трещину  

Стоически смотрю я на закат багровый,  

А бездна ждёт меня под скалистой породой.