ЛЕСОСПЛАВ (Моя Комическая одиссея)

Уважаемый читатель. Благодарю тебя за проявленный интерес к моей скромной персоне. Буду очень благодарен за любой оставленный комментарий, не обязательно лестный ))). Мне это очень важно. Спасибо. Надеюсь, тебе понравится, и ты не пожалеешь о потерянном времени.  

Глава 12. Барин приехал…  

Пару дней спустя, когда мы, вернувшись с работы, отдыхали, в наши комнаты по очереди заглянул Боря и попросил собраться на улице – у него было для нас сообщение. «Важное» – сказал он загадочным тоном.  

Через пару минут мы все собрались возле лавочки, стоявшей возле крыльца в наш барак. Боря был сама серьезность. Мне казалось, что он вот-вот начнет скорбно-торжественным тоном: «От советского информбюро. Работают все радиостанции Советского Союза…». Всё оказалось гораздо проще. Начал он почти словами Гоглевского городничего:  

– Я попросил вас собраться, чтобы сообщить – к нам послезавтра с проверкой приедет Лев Александрович.  

– И с секретным предписанием? – Ехидно поинтересовался я. Боря не понял иронии, он был, почему-то, слишком взволнован этим, казалось бы, рядовым событием. Видимо, для него оно имело гораздо большее значение, чем для нас. Тем временем, он продолжил:  

– От него пришла телеграмма и денежный перевод, чтобы мы могли организовать празд-ничное встречное угощение. Этот день планируется сделать выходным.  

О, как! Приезд нашего идейного отца-вдохновителя обставлялся, если не как встреча госу-даря императора, то уж точно, как барина, хозяина поместья и его крепостных. Интересно, будет ли барин принимать челобитные от обиженных холопов и пороть провинившихся за овином?  

– Я предлагаю на основное блюдо нашего банкета приготовить барана на вертеле. Кто-нибудь жарил когда-то целого барана?  

– Ну, точно – насмотрелся наш Боренька, блядь, исторических фильмов. Фляга у него и за-свистела. – Сказал мне в полголоса стоявший рядом Андрей.  

У меня по этой части был лишь опыт жарения шашлыков на дачном мангале, поэтому я скромно промолчал.  

Зато три младших научных сиамских близнеца – Гриша, Женя и Петя – воодушевленно за-галдели:  

– Да, справимся, конечно. Че там жарить? Делов-то! Не бином Ньютона – справимся, как-нибудь…  

– Ну, значит, договорились. – Подвел итог дискуссии Боря. – Деньги на выпивку, хлеб, кон-сервы, овощи. В общем, на закуску я выдам. Ответственным назначаю Батю.  

Вот это событие намечается. Сухой закон стремительно перестает быть законом в нашем маленьком сообществе. Событие для Бори, действительно, было значительным. Мы, однако, не возражали.  

И вот настало заветное послезавтра, о котором нас предупреждал Боря. Как было сказано в культовом фильме: «В воздухе носился страшный дух праздника! ». В местном сельпо были закуп-лены необходимые для его успешного проведения продукты: водка в строгом соответствии с клас-сической формулой Ν+1 – где Ν – количество поллитровок, соответствующее количеству «пивцов» плюс одна, несколько буханок серого деревенского хлеба, десяток банок кильки в томатном соусе, несколько стеклянных банок кабачковой икры, две трехлитровые банки маринованных огурцов, три трехлитровых банки томатного сока на запивку, из овощей – ранний редис, зеленый лук, зе-лень. Ну, и еще кое-что по мелочи.  

Боря с Андреем с раннего утра ушли к какой-то бабке, с которой договорились, что она продаст им барана, а ее зять забьет его и поможет освежевать. До приезда высокого гостя остава-лась не так уж и много времени и наш лагерь гудел, как потревоженный улей. Все были заняты какой-то работой по подготовке банкета. Одни накрывали на стол и расставляли, взятую под чест-ное слово у кастелянши, посуду, другие резали хлеб, открывали консервы, мыли зелень, третьи, в число которых входил и я, занимались костром и приготовлением рогатин и вертела, на котором предполагалось жарить наше тотемное животное. Пока все складывалось удачно. Костер, разве-денный на пустыре за бараком, как раз уже догорал, когда пришли Боря с Андреем и принесли на строительных носилках завернутую в целлофан тушу.  

Мы – Батя, я и Вовка – насадили барана на предварительно заостренный кол и повесили тушу над костром, поместив кол на вбитые в землю по краям костра рогатины. С этого момента госпожа Удача отвернула от нас свой лик. Всё пошло не по плану.  

Во-первых, когда мясо начало обжариваться, а первые капли расплавленного жира, падая на раскаленные угли, вспыхивать и, потрескивая, загораться, от туши пошел какой-то странный за-пах, который, даже с большой натяжкой, мы, уже более двух недель не пробовавшие свежего мяса, не могли назвать приятным. Это была смесь запахов нашатырного спирта, мочи и подгоревшего жира.  

Во-вторых, при попытке повернуть кол, чтобы мясо начало поджариваться с другой сторо-ны, он провернулся внутри туши, и она осталась на месте.  

В-третьих, не имея достаточного опыта, руководствуясь лишь эффектными кадрами из ис-торических фильмов и фильмов про разбойников, мы поместили тушу над горящим еще костром, а не над углями, и мясо тут же стало стремительно подгорать, покрываясь не соблазнительно-коричневой, а черной, отнюдь неаппетитной коркой. Поэтому тушу мы попытались переворачи-вать, упираясь в нее палками и потом ими же подпирая ее, чтобы она не вернулась, как физкуль-турник на зарядке, в исходное положение.  

Чтобы уменьшить жар, мы отодвинули горящие поленья к краям костра, а угли разровняли относительно ровным слоем. Процесс жарки более-менее наладился. Между тем, мерзкий запах, становился всё сильнее. Андрей развернул еще один целлофановый сверток, который они с Борей принесли на носилках вместе с тушей барана. В ней оказалась голова и шкура животного. Язык и ливер забрал себе резник в качестве оплаты.  

На мой естественный вопрос:  

– А за каким хером ты это притащил?  

Последовал ответ:  

– Голову выварю, а череп будет для красоты, а шкуру выделаю, привезу в Москву и сошьем Галке из нее что-нибудь. А может, у кровати вместо коврика постелем.  

– Больше вопросов не имею. – Сказал я, глубоко сомневаясь, что Галка, жена Андрея, будет счастлива встретить мужа и в качестве подарков получить рогатый череп и вонючую шкуру. Лишь спросил Андрея:  

– А ты сумеешь ее выделать? Насколько я знаю, чтобы она не загнила и была мягкой, с ней надо еще очень много повозиться. По-моему, вымачивать, засаливать, дубить. В общем, это не два пальца об асфальт.  

Но Андрей, полный энтузиазма, разложил неподалеку на травке свой трофей и под удив-ленным взглядом бараньей головы, поставленной рядом, принялся ножом соскабливать с внутрен-ней стороны шкуры остатки мяса и жира.  

Немного отвлекусь от описываемых событий, забегу вперед, чтобы не возвращаться уже к теме куры. Уж не знаю, почему, но желание выделать эту шкуру и привезти ее домой накрепко втемяшилось в голову Андрея. Он носился с ней, как дурак с красной рубахой. Высушивая ее по-сле мытья, он упустил момент и в ней завелись какие-то белые черви. Не побрезговав, Андрей ак-куратно выбрал их всех, сбегал в магазин, купил три килограммовых пачки поваренной соли и за-сыпал всю внутреннюю часть шкуры солью и поместил ее под свою кровать, накрыв газеткой. Че-рез пару дней, когда вонь от нее стала невыносимой, Батя послал Андрея с его увлечением на хуй. Вместо того, чтобы последовать этому совету, Андрей, взяв задубевшую от соли шкуру под мышку, как лист картона, поднялся по лестнице на чердак барака и продолжил манипуляции с ней уже там. Закончилась эта история предсказуемо. Рассказывала в последствии Галка. Получив от сияю-щего Андрея сей драгоценный подарок, она даже не стала дожидаться ночи, когда он уснет, а лишь только муж удалился в ванную комнату смыть с себя дорожную грязь, тут же выбросила шкуру в мусоропровод. Хватившийся, было, ее через пару дней Андрей, поорал, повоздевал руки к небу, да и успокоился. Понял, наверное, что хорошего скорняка из него не получится.  

Приглядевшись повнимательнее к рогатой голове, я спросил, обращаясь к Боре и Андрею:  

– Джентльмены! А вы, вообще, в курсе, что вас обманули? Вам продали гораздо более луч-шее животное. Это конечно, не шанхайский барс, но и не пошлый баран. Это элементарный ста-рый козел. Причем, судя по смраду, идущему от мяса, этот козел не был кастрирован в младенче-стве, а до недавнего времени вел активную половую жизнь, чего нельзя сказать о нашей в послед-ние две недели.  

Да. Хитрая старуха вместо молодого барашка подсунула нашим горе-фуражирам старого козла-производителя. Андрей и Боря молча хлопали глазами, удивляясь, как это они там на месте не смогли отличить барана от козла. Видимо, городские мальчики были под влиянием сильного стресса от предстоящего заклания животного, приносимого в жертву Бориного подхалимажа, же-лавшего приятно поразить своего высокопоставленного родственника. Но, делать уже было нече-го, и мы продолжили свои занятия. К чести Андрея, он вскоре отказался от идеи привезти Галке в качестве сувенира череп, тем более, череп козла, и выкинул его на помойку, откуда ее тут же ута-щили местные собаки. А вот экзерсисы с козлиной шкурой он продолжил с тупостью идиота. Очистив ее, как ему показалось достаточно, он промыл шкуру в воде и положил мездрой вверх сушиться на солнышке.  

От угла нашего барака послышались крики:  

– Боря! Боря! – Это кричал Игорь и махал рукой, подзывая Борю. Видимо, прибыл высокий гость.  

Борис сорвался и, как наскипидаренный умчался, на ходу хлопая себя по ляжкам, очищая ладони от копоти и угольной черноты.  

Часа через полтора, мы решили, что процесс приготовления, в течение которого мы неод-нократно прикладывались к бутылке, выпивая за костер, за угли и прочий наш кулинарный успех, завершен, и мы можем нести главное блюдо на банкетный стол. Что мы и сделали, неся кол с ту-шей на плечах, как рабы в упомянутых уже здесь фильмах.  

Наше появление было встречено дружным радостным воплем застолья, в котором звучало сладостное предвкушение удовольствия от основательно уже подзабытого вкуса жареного мяса. Однако, радостное возбуждение длилось недолго. Вскоре восклицания типа: «Давай, давай. Мне побольше», «А мне отрежь вон тот кусочек», «Ну-ка, ну-ка. Ща мы попробуем», сменились на «Блядь! Это что такое? », «Ссаньем воняет», «Меня ща вырвет» и им подобные. В дополнение к этому аромату козел оказался обуглившимся снаружи и сыроватым внутри. Отказались его есть почти все. Лишь неразлучная троица – Цфасман, Исакович и Кагарлевский – уписывали козляти-ну за обе щеки, громко чавкая, цокая от удовольствия языками и жмурясь от удовольствия. Я не мог и предположить, что три тщедушных человечка могут съесть целого козла, да еще и за очень короткое время. Поистине, далеко еще не изведаны все возможности человека.  

Остальные вынуждены были довольствоваться хлебом, килькой, огурцами, кабачковой ик-рой и зеленью. Тем не менее, все были довольны, жалоб и упреков не было, и веселье постепенно набирало свои обороты. Водка уже начала оказывать свое действие, несколько раз выходили пере-курить на воздух, и собравшиеся естественным образом разделились на группки по два-три чело-века в соответствии с предпочтениями и интересующими темами разговоров. Нашего «благодете-ля», Бориного дядю, мы смогли лицезреть лишь очень короткое время – он зашел в нашу комнату в сопровождении племянника, сделал общий полупоклон, поздоровался, поинтересовался, как нам работается, есть ли жалобы, пожелания (Боря при этом был очень напряжен), и к обоюдному удо-вольствию, удалился вместе с племянником к нему в каморку. Второй раз мы его увидели уже ве-чером, когда он прощался с нами перед отъездом. Особого впечатления он на меня не произвел – невысокий полноватый человек с крючковатым носом, толстыми губами, мясистыми мочками больших ушей и вечно грустными еврейскими глазами за стеклами больших очков с сильными диоптриями, от чего взгляд его казался еще более печальным и проникновенным.  

Рядом, уже изрядно подвыпившие, вели беседу Батя и Владимир Иванович. Вернувшись с очередного перекура, я подсел к ним. Начала разговора я не застал, но то, что говорил Владимир Иванович, очень заинтересовало меня. Ничуть не меньше, чем внимательно слушавшего, как-то в миг протрезвевшего Батю. А говорил его пьяненький собеседник буквально следующее:  

–… так ты, Вить, говоришь, что Боря у вас здесь за старшего? Да еще вы освободили его от работы на заломах, чтобы он хорошие участки получал и наряды подороже закрывались? – Батя утвердительно кивал головой. – Интересно. Интересно. А вы его не спрашивали – а с какими та-кими деловыми людьми он коньячок попивает, закусывая его икоркой? От кого закрытие ваших нарядов зависит? А? Так ведь от меня, Витя, от меня друг ты мой. А я что-то не припомню, чтобы я с вашим Борей не то, чтобы на брудершафт за успех вашей трудовой деятельности выпивал, а и просто, по-товарищески…  

Мы ошеломленно слушали его, еще не вполне понимая и веря в сказанное начальником участка. А он, добивая нас, продолжал:  

– Могу сказать лишь, что хорошо живет ваш Боренька. Вон, сладко ест, вкусно пьет. Спит вдоволь, пока вы там на реке корячитесь. Заходил я несколько раз днем к нему. Так почти всегда заставал его спящим. Вон, вы – все похудевшие, поджарые все, а у Бори, глянь, морда лоснится. Вот-вот по швам треснет.  

Не знаю, что руководило нашим начальником участка – жалость ли к нам, негодование по поводу блядского (по-другому не назовешь) отношения Бори к своим товарищам, а может, слу-чайно или намеренно обидел его чем-то наш бригадир? Это мы уже вряд ли узнаем. Но сдал он его тогда нам по полной. Со всеми, как говорится, потрохами. И спасибо ему за это. Низкий по-клон.  

Я вам что посоветую? – Нетрезвым, но твердым голосом сказал Владимир Иванович. – Я завтра Михалычу скажу за вами пораньше, к обеду, прийти. Вы аккурат часам к трем в поселок вернетесь. Сами убедитесь. У Бореньки в это время, обычно, тихий час. – Поднял он вверх палец.  

Батя повернулся ко мне:  

– Слышь, Семен. (В бригаде меня звали Семен. По фамилии – Семенов) Пока об услышан-ном никому ни слова. Понял?  

Я лишь кивнул в ответ. Остаток праздника для нас с Батей был скомкан. Полученная ин-формация буквально потрясло нас. Но обсуждать услышанное мы раньше времени не могли, но и не думать об этом тоже.