Каменный век

Рассказ / Приключения, Фантастика
Другой мир, другая планета и её население уж точно не глупее пришельцев.

"Так ли уж нужно, собирать разбросанные ранее камни?..."  

 

– Где он?! – я почти выкрикнул эти два слова, останавливаясь на краю леса и поля, поросшего синей травой. Доходящая мне почти до пояса эта синева сходилась и расходилась глубокими волнами, врезаясь в глаза отсутствием каких-либо полутонов.  

– Почему ты решил, что это "ОН"? – Макс, принимавший в этой погоне вяло-активное участие, стоял рядом с опущенным на глаза карбоновым стеклом защитного шлема и пытался поймать руками что-то в воздухе перед собой.  

– Может это "ОНА".  

– Ты знаешь, вот именно сейчас, умение разбираться в их гендерных пристрастиях мне никак не пригодится! Нет, ну это же надо! Ну хорошо, в прошлый раз он ящик сублимированного мяса спёр – хрен с ним, лишь бы на пользу пошло! Ну в этот раз – зачем ему зеркало параболическое понадобилось? Я теперь как монтировку собирать буду.  

Пытаясь утроить своё внимание я вглядывался в колышущуюся синеву.  

– Вот ведь зараза – он же сам весь в синей шерсти! Разве его в этой траве найдёшь – знает где прятаться, морда мохнорылая! – от бушевавших во мне эпитетах, я никак не мог умолкнуть. – Ну, что? Видишь хоть что-нибудь? Чёрт, нас за использование спутников слежения по головке не погладят!  

– Чичас-чичас. Пять сек... – коверкал слова Макс, пародируя известного анимационного героя из сериала про Алису. – "Ха! Это чудище прямо перед нами сидит. Ха-ха... Лови картинку. – Он сделал взмах рукой в воздухе в сторону меня и я как можно скорее опустил защитное стекло шлема, активируя режим дополненной реальности.  

– И всё-таки это "ОНА"– тихо, в пол голоса, произнёс Макс. – Видишь, какие веночки себе на шею из травинок сплетает?  

На внутренней стороне стекла моего шлема компьютерные "мозги" не торопясь проецировали изображение, удобовоспринимаемое моим зрением. Сместив оттенки цвета они наконец прорисовали мне силуэт "воришки".  

Я окинул взглядом пространство, оценивая всевозможные пути его отступления. Их было не много, точнее всего один. По краям поляну обрамил частокол из каменных глыб различной величины и лишь справа был небольшой проход.  

– Ну что ж, всё не так плохо... – тихо произнёс я и переведя взгляд на объект преследования, сделал осторожный шаг в его сторону. Но в чём-то я все таки просчитался – этот "объект", тут же перестал заниматься травоплетением и пристально стал следить за моими движениями. Я медленно опустил руку на пояс, нащупав кнопку активации антигравитационных ботинок, тот так же медленно подобрал пару своих средних конечностей, прижимая что-то под шерстью плотнее к груди – видимо там таилось украденное зеркало. Я нажал кнопку и сорвался с места. Используя свой гениальный план перехвата, стал уходить чуть правее, в надежде схватить "воришку" у самого прохода, но по всей вероятности тот думал несколько иначе, и мчал к середине поляны. Достигнув только ему известной точки, он резко свернул налево и набирая скорость стал нарезать концентрические круги всё больше и больше увеличи́вая их диаметр. В какой-то момент он оказался у меня за спиной – я даже остановился. Пока мысль о моих дальнейших действиях терялась где то в глубине сознания, глаза дивились тому как "синий болид", с зализанной в особую аэродинамическую форму шерстью, несколько раз пролетел мимо меня.  

– Лёха. Мне кажется ты малость отстаёшь как догоняющий, – зазвучало у меня в наушниках, – добавь мощности в ботах.  

– Да я и так уже почти на пределе, – досадно проговорил я, – нужна ещё какая-нибудь хитрость.  

– Нет уже никакого времени на хитрость – просто жми! – нервно и быстро проговорил Макс.  

Подчиняясь его команде, я вывернул шкалу регулятора на максимум и при очередном сближении рванул в вдогонку.  

Спираль преследования всё увеличивалась. Травяной покров поляны закончился и мы мчались вдоль подножья каменных глыб. "Эх мне бы его до прохода догнать", – подумал я сокращая расстояние между нами.  

Вот и проход. "Синий болид" резко изменил траекторию вправо – я за ним.  

Последнее что я смог запомнить, это расползающаяся в стороны трещина защитного стекла моего шлема, а за ним почти отполированная каменная поверхность.  

 

************  

Звук моих шагов лениво отражался в высоких сводах потолка технического ангара. Это мой первый самостоятельный вылет. А это мой первый корабль-челнок. А это Михалыч... Но это потом, а сейчас это «Старший техник-механик полётов» – такая надпись из жёлтых букв украшает его комбинезон со спины. Он строго-сосредоточенно смотрит на мой корабль, и на секунду я представил, что если сзади подставить мощный прожектор и сфокусировать на его затылке, то через глаза на борт корабля спроецируется весь порядок блок-схем подготовки к полёту. Проследя за его взглядом, на мгновение мне показалось, что я уже и так их вижу.  

– А он что, в каких-то боевых операциях участвовал – я нарушил тишину молчания, прочитав на борту "Буран 26/12" и чуть ниже "+ +".  

– Что? В каких боевых операциях? – собеседник выныривал из своих мыслей очень медленно.  

– Ну, два «креста» – это за сбитые вражеские корабли? – я старался говорить как можно серьёзней, еле сдерживая улыбку.  

– Это модификация такая – «плюс-плюс» – он наконец окончательно вынырнул из глубин своего подсознания, и удивлённо уставился на меня. Губами я всё ещё сдавливал улыбку в серьёзную гримасу, но глаза меня выдали. Заглянув в них, старший механик насупился и распрямив скрещённые на груди руки, державшие мой гермошлем, с силой ткнул им мне в грудь – я обхватил гермошлем своими руками.  

– Дурак... – проворчал он и освободившись от ноши, стал подниматься по лестнице к открытому люку в кабину пилота.  

– Нет, ну правда! Мне будет полагаться какой-нибудь «знак отличия» за первый вылет?! – прокричал я в темноту открытого люка, подниматься на борт без команды старшего механика – нарушение должностной инструкции.  

– Хочешь, прям щас отметку поставлю! – он вновь вышел на свет, расстегнул ремень, вытащил его из шлёвок брюк за тяжёлую латунную бляху, украшенную эмблемой лётного училища, сложил пополам и строго глядя на меня предложил, – Поворачивайся!  

Перспектива ходить с синяком на заднем месте, пускай и в форме отпечатка геральдики училища, вообще не вдохновляла никак. Замолчав я глядел на него. Не дождавшись моей ответной реакции старший механик скомандовал: «Подъём на борт по первому трапу! »  

Трап был один и он же первый. Преодолев половину пути, я медленно завёл руки за спину, прикрыв гермошлемом возможное место для установки особых отметок, так как ожидающий меня в проёме открытого люка, продолжал держать сложенный вдвое ремень в своих руках.  

В узком проходе поместиться вдвоём сложно. Повернувшись лицом к механику, я боком, используя приставные шаги, стал протискиваться внутрь, не забывая при этом использовать гермошлем в качестве защитного устройства. В какой-то момент механик вскинул руку, забросив бляху ремня себе за спину и я в мгновение сиганул внутрь кабины.  

Темноту глубины кабины нарушали лишь светящиеся дисплеи пультов управления. Я коснулся рукой кресла пилота и мелкие мурашки пробежали по моей спине. Ещё немного постоял и аккуратно присел – многочисленные пневматические подушки тут же обхватили меня подстраиваясь под особенности телосложения.  

– Как звать? – вопрос прозвучал неожиданно – я вздрогнул.  

Вслед за голосом из темноты проявился механик и поставив между мной и собой неизвестно как сохранившийся деревянный табурет, вопросительно взглянул на меня.  

– Лёха – обескуражено произнёс я.  

Техник-механик нахмурился и его рука медленно потянулась к ремню всё ещё висевшему на плече. Я вскочил на ноги, вытянулся по стойке смирно и громко отрапортовал: "Курсант четвёртого курса лётно-космического училища имени Леонова, Агеев Алексей Александрович! "  

– Ух-ты! Три"А"! Небось, самым первым в регистрационных списках всегда значился? – поинтересовался он, усаживаясь на деревянный табурет.  

– Ага, – и поймав на себе строгий взгляд, тут же исправился, – Так точно товарищ старший техник-механик полётов!  

Он очень быстро, с двух рук, причём на двух дисплеях начал набирать тестовые команды пуска.  

– Смотри сюда курсант и запоминай – два раза не повторяю. Предстартовая подготовка. Запускаешь тест марш... – в этот момент всё окрасилось красным и зазвучал сигнал, но техник словно не замечал этого, продолжая свои хитрые манипуляции с пультами управления. –... оритмам, система сама...  

– Товарищ старший техник-механик! Сигнал! – громко произнёс я и вдруг картинка замерла и пропала. Остался только звук, нудный и бесконечный. Я открыл глаза. В узкое окошко регенерационной камеры на меня смотрел Макс.  

 

***********  

– На, пей... – с этими словами, передо мной появилась кружка. Её держал Макс. От налитой в неё жидкости, вместе с лёгким, едва заметным паром, исходил аромат сладкой малины.  

– Ого! Чай с малиновым вареньем! – я освободил руку из-под обмотанного вокруг меня термостатического одеяла и подхватил кружку за дно.  

– Ага. Бабушка последним челноком с Земной станции прислала, – Макс аккуратно уселся напротив и поджав ноги развернулся на поворотном стуле, спиной ко мне. – Дабы хвори внучика побыстрей покинули.  

Он что-то быстро донабрал на клавиатурах, проверил показания монитора и удовлетворённо нажимая кнопку «подтвердить», вновь развернулся ко мне лицом.  

– Компот это. Из сушёных фруктов и ягод. Правда я малины «перебухал», – оправдываясь пояснил он.  

– Это ты сам? Прям вот для меня? – брови мои полезли на лоб.  

Макс внимательно посмотрел мне в глаза.  

– Не обольщаться... – тихим приказным тоном произнёс он и вновь развернулся ко мне спиной.  

Я сделал небольшой глоток из кружки.  

– Сколько я валяюсь уже? – чуть хрипло проговорил я, пытаясь протолкнуть «малиновый экстракт» внутрь желудка.  

Макс посмотрел на боковой монитор.  

– Сорок два часа. Почти... – он чуть помолчал, сжал губы и покусывая нижнюю немного обречённо добавил, – и я... это... короче я новое зеркало заказал.  

После этих его слов очередная порция «малины» напрочь отказалась посещать внутренности организма и я закашлялся.  

– Ну чего ты так расстраиваешься!? – он вновь крутанулся на стуле ко мне лицом.  

– Расстраиваешься? Ты знаешь сколько времени уйдёт на изготовление нового? Плюс внеплановый фрахт челнока, плюс время доставки, плюс повторная юстировка! – распалялся я.  

– Т-шшш. Тихо, тихо, тихо... Тебе вреден повышенный эмоциональный фон, а то сейчас назад в «регенку» запихну, – он кивнул в сторону камеры.  

– Ага! «Пихальщик» нашёлся! Ты что, со мной здесь останешься? – в запале эмоций, я размахивал кружкой расплёскивая её содержимое и тем самым ароматизируя медицинский отсек.  

– Не-е. Я не могу. У меня на следующем объекте дел не в проворот. Так, что ты меня легко догонишь. Обещаю торжественную встречу и полный комплекс релаксационной терапии, включая чай с малиновым вареньем!  

– Твою ж мать! – я встал на ноги и со стуком поставил кружку на стол.  

– В смысле – «спасибо»? – вопросом отозвался Макс.  

Я хмуро посмотрел на него.  

– Сколько «натикало» с момента заявки?  

– Часов 35. Хотя нет, уже почти 38!  

– Чёрт! Ещё 126 часов.  

Через 6 часов, стоя на вершине отвесной скалы, я тоскливым взглядом провожал «челнок», уносящий Макса и обрекающий меня на одиночество. Словно в издевательство, тот периодически салютовал мне фейерверками от сбрасываемых разгонных модулей, сгоравших в атмосфере этой планеты.  

Транспортник для меня, придёт теперь уже вместе с заказанным зеркалом.  

 

********  

Я плохо спал. Не спасало даже отсутствие естественного дневного света за окнами жилого модуля. Каждый раз накрывавшее меня забытьё приводило меня к одному и тому же – гладкой, почти отполированной поверхности камня, в который я врезался. Последние пол-часа из отведённого времени на восстановительный отдых я просто сидел на кровати. Заботливые ручёнки Макса вписали в программу жизнеобеспечения жилого модуля медицинский приоритет и теперь он требовал от меня беспрекословного выполнения своих протоколов. По началу я пытался просто игнорировать подаваемые мне голосовые команды, но это привело к периодической изоляции меня в соседних отсеках – видимо в качестве воспитательной меры, потом я попытался, нарыв в глубинах своих мозгов основы программирования, откатить настройки жилого модуля на более ранние, итог – повторная сдача биоматериалов для анализа. Теперь во всех укромных уголках, включая туалетную комнату, тихо играла умиротворяющая музыка. Причина – два удара кулаком в защитные экраны блока центрального процессора. «Предписание восстановительного режима. Пешая прогулка на свежем воздухе. Дополнительное оборудование: остео-мускульный комбинезон, антигравботы, защитный шлем. Отсеки 3, 16, 21. По желанию возможно одно опциональное дополнение» – чуть заглушив музыкальный фон сообщил голосовой помощник жилого модуля.  

– 2, 5 килограмма взрывчатки с часовым механизмом, – отозвался я, поглядев в потолок.  

Секунд на 15-ть воцарилась тишина, даже музыка стихла, затем в динамиках зазвучало: «Отклонено опциональное дополнение, из-за возможного разрушения отдельных систем жилого модуля».  

– Надо же, какой сообразительный, – проворчал я, слез с кровати и громко шаркая отправился в указанные отсеки. «Конфигурация первого этапа восстановительного режима. Пройти 25 тысяч шагов. Активность остео-мускулного комбинезона 50%».  

Я стоял на выходе из жилого модуля слушая наставления голосового помощника и чуть прикрыв глаза представлял как однажды ночью я очень аккуратно и старательно, пришиваю нитками за нижнее бельё, спящего Макса к кровати.  

На защитном стекле спроецировалась карта местности, но мне всё же захотелось забраться чуть по выше и осмотреться. Помощь комбинезона оказалась весьма к стати – он даже, как мне показалось, слегка предугадывал последовательность моих движений.  

– Вывести информацию о моём местоположение за последние 60 часов, – осматривая окрестности, мой взгляд не цеплял ничего интересного.  

На полупрозрачном стекле отобразилась точка на карте местности и хронологическая лента событий. Я «тянул» её в обратной последовательности, пока не понял, что лежу перед тем злосчастным, отполированным камнем.  

– Расстояние? – в сосредоточенной задумчивости запросил я. Поверх карты высветилась цифра 7256 метров.  

– Вот и отлично. Это почти 10 тысяч шагов. Десять тысяч туда и десять тысяч обратно, – проговорил я зашагав в указанном мне направлении, ещё даже не предполагая, какая безумная идея посетит меня через эти «десять тысяч шагов».  

Поверхность камня, словно спил огромного ствола дерева, но не совсем похож – подобие «годичных колец», как будто прорисованы не умелой детской рукой, то дрожат острыми пиками, то почти сливаются с соседними.  

Я присел напротив, примяв собой пробравшуюся в этот проход синюю траву с поляны. "Как же так. Ведь я его почти догнал. Ну не сквозь землю же он провалился... Вернее она... Может быть" – сорвав несколько синих травинок руки как-то сами собой начали сплетать браслетик – такие в детстве мы плели из жёсткого листа осоки что росла за домом у бабушки. "Может он...,то есть она..., ещё правее – да там некуда уже... " – я водил головой из стороны в сторону, ища хоть какие-нибудь зацепки для новых версий, но в поле зрения не попадало ничего, что могло бы их родить. Длина синих травинок наконец закончилась и соединив концы травяного обруча, я попытался водрузить его себе на голову. Размер оказался великоват и он провалился мне до плеч.  

– Ку-да. Куда вы удали-лись? – тихонько пропел я, вовсе не претендуя на лавры оперных солистов из "Евгения Онегина" и подняв валявшийся тут же камень напоминающий цветной мел подошёл к отполированной поверхности камня. С озлобленным чувством уличного графитти-художника, я прорисовал вертикальную и горизонтальную линии поставив в их пересечении жирную точку и пошёл назад к проходу на поляну с синей травой. Перед тем как наступить на первые скудные травинки, я ещё раз оглянулся – издалека мои художества в сочетании со структурой камня напоминали мишень. Вот тут-то и пришла эта «безумная идея».  

Выкрутив до предела настройки комбинезона и гравиботов я рванул по краю поляны. "Скорость. Мне нужна максимальная скорость, какую только смогу развить... " – убеждал себя я, всё больше и больше ускоряясь – "видимо это только на большой скорости... комбез выдержит... наверное... да нет он должен выдержать". Указатель скорости на информаторе защитного стекла упёрся в максимум. Вот он проход! Ещё чуть-чуть! Камень превращённый мною в мишень. Я ничего больше не вижу кроме него и большой жирной точки в перекрестии.  

– Чё-ё-ё-ёрт! – проорал я зажмуривая глаза, и вдохнув побольше воздуха, инстинктивно выставил руки вперёд.  

Удара не последовало, но я всё ещё его ждал, уверенный в том, что это просто секунды растягивались в бесконечность моим сознанием. Я открыл один глаз. Впереди свет проходящий через овальное, немного вытянутое по вертикали отверстие и в нем чуть размытое изображение какого-то дерева, куста и ещё чего-то или кого-то. Внутренне выразив недоверие одному глазу, я открыл второй, но тот только подтвердил визуальную информацию от первого. Я оглянулся. Сзади от меня медленно удалялся такой же овал в котором постепенно размывалось изображение синей травы, примятой от моего сидения на ней, и крестом, от края до края, с жирной точкой посередине. Сам же я плыл, видимо по инерции, внутри какой-то, почти прозрачной, киселеобразной субстанции, так же медленно приближаясь к первоначально увиденному проходу. Этот кисель был повсюду, переходя в унылую, серую бесконечность. Я быстро огляделся, и перед тем как субстанция всё же меня выплюнула, успел насчитать с десяток подобных отверстий в поле зрения.  

Антигравботы встали в аварийный режим. Не устояв на ногах я упал на четвереньки, благо руки были всё ещё вытянуты вперёд. Казалось, что этот кисель проник везде, но ощупав комбинезон понял – сухо.  

Я присел, упёршись коленями в землю и перед моим взором открылась почти идиллическая картина жизни местных обитателей.  

Чуть впереди стояло синее мохнатое чудище держа в руках, вернее четырьмя верхними конечностями, какие-то каменные лопатки – по одной в каждой лапе; рядом подобие небольшого стола на массивном, опять же каменном основании. За этим столом сидело чудище по меньше, ростом где-то в четверть от размера первого. Ещё чуть сзади виднелось что-то вроде входа в хижину или пещеру, заботливо сложенного из плоских камней укреплённых стволами высохших местных деревьев. Одно дерево вцепившись в жёсткий каменистый грунт стояло у входа. Своими ветвями со скудными листиками оно накрывало густой тенью и вход и каменный стол. Под ним стоял распечатанный ящик и валялись открытые банки из под сублимированного мяса.  

– Ну-здрасте-давно-не-виделись! – скороговоркой выпалил я.  

Круглыми, толи от страха, толи от удивления, глазами, чудище медленно повернув голову посмотрело в сторону, и я проследив за его взглядом увидел краденное параболическое зеркало, которое было закреплено кольцами в основании деревянной треноги. Оно отражало спектрально разделённый свет – красно-жёлто-синий, фокусируя его на дне расположенной чуть выше каменной плиты и от этого на плите шкварча что-то жарилось.  

– Это, как это такое возможно? – пробормотал я не веря своим глазам, но тут же вспомнив прямое назначение зеркального элемента вскричал, – Ах вы ж морды мохнорылые! Да я вас сейчас самих на шашлыки пущу!  

Маленькое чудище взвизгнуло и в один прыжок спряталось в синей шерсти нижних конечностей, большого. Я вскочил на ноги подбежал к треноге, опрокинул её на землю и разломав деревянные опоры освободил зеркало. Бросив злобный взгляд на «синешёрстных», я выкрутил на максимум антигравботы и огромными прыжками побежал прочь от их убежища.  

 

*********  

Говорят, что созерцание воды успокаивает. По мне так настраивает к размышлению, если конечно есть какие-либо мысли; а если в мозгу перебирать не чего, то просто сидишь и смотришь. Дневные светила, а их здесь три, ещё не поднимались над линией горизонта и поэтому в их отсутствие вода компенсировала недостаток освещения. Ну конечно не сама вода, а поднимающаяся к поверхности водяная живность или это водоросли может быть такие, короче если ночью нужен свет – двигай к воде. О! Может её по банкам разлить и расставить – типа фонарики. Над горизонтом показался краешек первого, синего светила. Чтобы не сильно напрягать глаза длинной волны окрашивающего всё ультрамарина, я опустил голову и взглядом обречённого посмотрел на лежащее у ног параболическое зеркало. Тот оптический феномен, увиденный мною у жилища «синешёрстных чудищ» разгадан – зеркало покрыто тонким слоем прозрачного вещества, оно то и создавало спектральное разделение. «Только вот, чё это такое? »  

Все, когда-то полученные знания по химии и парахимии, призванные создать необходимую смывку, сорганизовались в единую команду и от бессилья спрятались в мозгах – я даже не могу понять где.  

– Может нужно к самым простым способам обратиться – проговорил я сам себе и подняв небольшого размера плоский треугольный камень, медленно стал скоблить прозрачный слой «химическистойкого» вещества. Через пять минут я понял, что оно ещё и «камненестераемое»!  

Небольшой порыв ветра с шумом ворвался в правое ухо и выдул из головы последние надежды на победу научной и технической мысли. Я поднял голову, взглядом ловя как нехотя поднималось над линией смыкания воды и неба второе жёлтое светило, изменяя палитру красок вокруг. В зоне видимости правого глаза нехотя прорисовывался чей-то силуэт. Я медленно повернул голову вправо – «мохнорылое чудище» сидело рядом со мной, немигающие глаза чуть светились неоновым блеском. В одних верхних конечностях оно держало вскрытый ящик с банками сублимированного мяса, в других, эти банки открытыми крышками сообщали о своей пустоте. С шумом поставив всё это передо мной, чудище выдохнуло издав звуковое подобие типа: "Минахрмм! " Я так же медленно возвратился взглядом к созерцанию восходящих светил и негромко произнёс, чуть кивнув головой: "Ага, я тоже так думаю... "  

Пауза затягивалась. Чудище посмотрело в сторону восхода, потом вновь на меня и развернувшись мордой к воде, присоединилось к медитативному созерцанию. Красный гигант поднимался над горизонтом. В площадь его диска легко поместились и синее и жёлтое светило. Подчиняясь всей этой безумной небесной эклиптике мир вокруг выровнялся и стал удобным для восприятия глаз – для моих во всяком случае уж точно. Бездействие напрягало, и как-то само собой, рукой на песке я расчертил квадрат, разделив его на девять по меньше.  

– В «крестики-нолики», ты конечно вряд ли играть умеешь, – произнёс я со вздохом и подобрав несколько плоских квадратных камешков, одинаковых по размеру, стал по одному укладывать их в каждый из начерченных квадратов.  

– Один, два, три. Три умножить на три равно девять, – я написал формулу площади на ещё чуть влажном песке. Чудище внимательно следило за моими действиями, не шевелясь.  

– Ничего-то ты мохнорылый не понимаешь, – досадливо произнёс я и размахнувшись забросил один оставшийся камешек подальше в воду. Не отрывая своего взгляда от моих каракуль, чудище свободными конечностями начертило ещё один квадрат, и стало укладывать в него, старательно отобранные, плоские треугольные камешки. Накрыв последним выбранную площадь, пальцем нацарапало угловатые значки рядом с моей формулой. Вот тут-то я и обалдел. Желая явить своё превосходство – как никак, а это я спустился с неба – уверенной рукой обвёл круг и стал укладывать в него квадратные камешки. Чудище одной парой лап прикрыло глаза, а другой парой разбросало в стороны квадратики, уложенные внутри окружности. Глухо промычав оно быстро поднялось и зашло неглубоко в воду. Зачерпнув со дна несколько горстей, вернулось, и поправив на песке повреждённую линию круга, стало укладывать внутрь её круглые камешки, старательно отбирая их в принесённых горстях. Завершив работу написанием очередной, как я понял, формулы, поднесло один круглый камешек мне под нос.  

– Тыквеон, – натужно вырвалось из мохнатой пасти.  

– У-гу. Стало быть вы площадь круга "тыквачками" измеряете, – догадливо произнёс я.  

– Ну что ж, логично, квадратное – квадратным, круглое – круглым. Если бы у нас в своё время один «сиракузский гений» не заморочил всем голову с квадратурой круга, то может и наше восприятие окружающего мира получалось бы более точным, а не через приблизительное число "Пи". В конце концов не меряем же мы массу в сантиметрах, – бубнил в пол голоса я.  

Глядя на «кругляшок», находящийся всё ещё у меня перед глазами, меня словно кольнуло – а «тыквеон» это вот что? Камень или...? Я указал пальцем на камень и произнёс: «Тыквеон». Чудище сложив верхние конечности захлопало ими словно маленький ребенок от радости. Тогда приободрившись от удачной попытки контакта, я обведя пальцем круг на песке повторил: «Тыквеон». Чудище вновь зааплодировало. Я поднял голову, рукой указал в сторону дневных светил и молча ждал.  

– Ык-тыквеон, Ва-тыквеон, Ос-тыквеон, – нравоучительно перечисляло чудище, и вдруг словно о чем-то внезапно вспомнив вскочило на ноги. Воспроизвести звуки, которые оно стало издавать, для человеческого речевого аппарата задача сверхсложная, да и «буковков» в алфавите я таких не найду. Поражало другое, его лицо, точнее морда, оно не выражало никаких эмоций, даже в глазах – всё тот же мутноватый неоновый блеск, но вот руки-конечности выделывали такие «кренделя», любой сурдопереводчик позавидовал бы!  

Не понимая почему, я медленно поднял с мокрого песка зеркало с нестираемым покрытием и протянул в сторону синего чудища. Оно запнулось в потоке своих звуковых эффектов, и так же медленно и аккуратно приняло параболическую «блестяшку» своими конечностями.  

Драматургию паузы нарушили пустые металлические банки из-под сублимированного мяса, со звоном свалившиеся с ящика. Я отпустил зеркало. Как можно доходчивей изобразил жестами рук, что чудищу нужно оставаться на месте, метнулся к складу в пищеблок. Через пять минут, ещё один ящик с мясом стоял у ног моего новоявленного «визави». Я поднял второй ящик с нераспечатанными банками и вновь изобретая недвусмысленные движения предложил чудищу следовать за ним. Но вопреки моим ожиданиям оно положило зеркало на ящик и село рядом. Немигающие неоновые глаза сверлили меня насквозь.  

– Ну, чего это мы задумали? – тихо произнёс я, не отводя взгляда.  

Ещё секунда и чудище резко поднявшись, зашагало прочь вдоль кромки воды к небольшой каменной гряде, оставив и зеркало и нетронутый ящик с сублимированный мясом.  

– Вот сейчас, честное слово – не понял... – продолжил разговаривать я сам с собой, оставаясь стоять на месте.  

Синий силуэт добрёл почти до самых камней и наклонившись рвал скудно росшие из воды тонкие, длинные травинки.  

– Съедобная травка, что ли какая – нарвать забыл... – сыпал я предположениями, ожидая его.  

Наконец синяя фигура выпрямилась и отправилась в обратный путь, ловко и быстро шевеля верхними конечностями. К моменту возвращения, в его лапах было два сплетённых венка, один из которых оно повесило себе на шею, а другим аккуратно метилось у меня над головой. Освободившись из держащих его лап, тот чётко упал мне на плечи.  

– Хра, – удовлетворённо прохрипело чудище.  

– Ну что ж, «хра» так «хра», – смирился я с его действиями, принимая их за особый ритуал.  

Ухватив мои подарки, чудище бросилось бежать, но вопреки моим ожиданиям не в сторону каменной гряды, а ровно в противоположную. Я активировал гравиботы, максимально выжимая заложенную в них помощь. Венок болтающийся у меня на шее, подчиняясь законам аэродинамики, сполз на спину и неприятно кололся. «Ох уж эти мне местные ритуалы... » – и тут до меня дошло. Когда я в первый раз провалился в камень, на мне тоже был венок из местной травы!  

Мы по дуге огибали наши ангарные модули, всё ускоряясь и ускоряясь. «Оно же собрало эту траву около каменной гряды, и на своё украшение я тогда нарвал прям перед камнем... » – постепенно складывалась картинка понимания происходящего.  

Наш дружный дуэт бегунов вновь вышел на берег и уже на пределе мчался на встречу каменным глыбам.  

– Ха! А вот и камешек с колечками, самое время «пропуск» не потерять, – я чуть выглянул из-за спины моего лохматого локомотива, прижал подбородком болтающийся во все стороны «ритуальный подарок» и мы на всём ходу провалились а серую бездну.  

 

*******  

– Маркер эшелон пять. Приступаю к сбору орбитального мусора.  

– Поняли. Маркер эшелон пять добавлен.  

Короткий звуковой сигнал пискнул, подтвердив окончание диалога с Центром управления полётами, и через секунду сменив тональность настойчиво резал мне уши.  

–Слушай Алиса! – скомандовал я, активируя голосового помощника.  

–Кхх... лиса слушает, – отозвалось в динамиках, похоже прошивку так и не поменяли, а ведь целую неделю в ангаре проторчал.  

– Характер тревоги?  

– Нарушение цикла работы, – отозвалась Алиса уже без кашля.  

– Подробнее...  

– Отказ работы вариопресса.  

– Подробнее...  

– Нарушение геометрии подачи тромбователя.  

– Подробнее... – какая гадина придумала такой алгоритм общения.  

– Инородное тело между стенкой и плоскостью тромбователя, – голосовой помощник наконец выдал полезную информацию.  

– Инородное тело? Это, что же это такое, с чем не может справиться трёхсоткилотнный пресс? – изумился я.  

– Запустить поиск по классификации объектов? – услужливо отозвалась Алиса.  

– Сколько займёт времени, – чуть помолчав спросил я.  

– Не определено, – в динамиках что-то щёлкнуло, словно Алиса поставила точку в нашем диалоге.  

– Так, отменить классификацию. Сместить орбиту на свободный эшелон. Подготовить переходной люк.  

Я медленно плыл по проходу в сторону декомпрессионной камеры, одновременно проверяя герметичность шлема и уровень энергонезависимости комбенизона – не охота влезать в тяжёлый скафандр. При полной зарядке комбинезона минут на сорок хватит, тут идти всего ничего, в крайнем случае заряд из донКиХота «качнём». КиХОТ, это кибернетический, хондро-оставной такелажник с электромагнитными плоскостями в конечностях – магнитимся к обшивке и до бункера не спешной прогулкой. Так что КиХОТ в таких случаях не заменим, ну а «дон» к нему как-то сам собой приклеился.  

Открыл люк и чёрная пустота закружила голову звёздной пылью. Вытащил ноги, проверил магниты в подошвах на «отлип» – работают. Распрямившись в полный рост, ждал пока мозг расставит в поле зрения приоритеты, справляясь с головокружением.  

– Алиса! Возбудить запись видео и звука в файл согласно протокола, – скомандовал я.  

– Кхх-апись возбуждена, – отозвалось в наушниках.  

Нет, вернёмся на базу, первым пунктом в дефектационном листе – смена прошивки, а то вообще скоро перестану ее понимать. Уже сейчас, если первую букву «а» не расслышать, какие ассоциативные картинки мой мозг должен воспроизвести? Размышляя над точностью формулировки описания дефекта, дабы не скатиться к банальной пошлости, я зашагал к бункеру вариопресса.  

– Местоположение – внешний периметр плиты вариопресса, – отчётливо и неторопливо проговаривал я записывающему устройству. – Осматриваю внутренние стенки бункера.  

Луч портативного прожектора закреплённого на голове, медленно скользил по металлическим поверхностям.  

– А-га! – луч света выхватил из темноты свежепроцарапанную полосу на противоположной стороне и я строгим официальным тоном добавил, – Вижу свежее повреждение на внутренней части стенок вариопресса. Начинаю движение к дефектному участку.  

Примагнитившись ногами к боковой стенке и проделав несколько шагов я присел на корточки.  

– Так, что у нас здесь? Глы-бо-ко-о! – продолжил я свой монолог, чуть коверкая слова, – Повреждение стенки произведено предметом цилиндрической формы. Предмет блокирован между стенкой и плитой пресса. Диаметр приблизительно... – я сощурил один глаз, – 10-ть сантиметров. Команда ВАРИО!  

– ВАРИО слышит, – отозвалось в гермошлеме. Странно, а этот у меня не кашляет как Алиса.  

– Смешение угол 15 градусов, назад 30 единиц.  

– Внимание! Несоответствие рабочему положению.  

– Вижу, не слепой – навязываемый диалог начинал раздражать, – принять голосовую корректировку.  

– Корректировка принята. Начинаю движение.  

Плита сдвинулась, я подхватил освободившийся цилиндр и замахнулся, чтобы забросить его подальше в глубь бункера. В этот момент удерживающие меня магнитные подошвы отпустили металлическую стенку, и повинуясь силе инерции, я начал покидать внутреннее пространство вариопресса.  

– Ух ты! – вырвалось у меня, свободной рукой я ухватился за ребро жёсткости. Брови у меня на лбу стали медленно сдвигаться пытаясь выстроить причинно-следственную цепочку в моей голове. Переложив цилиндр в контейнер для сбора образцов, которым был оснащён такелажник, я медленно прислонил магнитную плоскость руки к стенке бункера, чуть подождал и потянул на себя. Без каких либо усилий, плоскость отошла, повинуясь моим движениям. Ещё больше хмурясь, я начал тыкать разными «плоскостями» рук и ног в те места бункера вариопресса, куда мог дотянуться.  

– Что за чёрт? – досадливо повторял я, не получая ожидаемого результата.  

– Команда КиХОТ, – в гермошлеме тишина.  

– Команда КиХОТ!! – громче и отчётливее повторил я, предположив, что голосовые датчики не распознали мой голос. Ответом опять была тишина.  

– Та-ак... – я начал осматривать шарнирный металлокаркас КиХОТа. Где-то должна быть крышечка закрывающая инфодисплей и разъёмы для ручного управления. – А-га, вот она!  

Сдвинув защитный кожух, я замер. В правой стороне маленького экранчика, светились две ярко-красные полоски, а немного по ниже, словно издеваясь, таким же ярко-красным цветом, моргала цифра 2%. Из ступора меня вывело сменившиеся значение – теперь 1, 9%.  

Я быстро посмотрел в сторону люка переходного шлюза, пытаясь на глаз измерить расстояние – далековато. Если оттолкнуться посильнее, то долететь то долечу, но не факт, что не промахнулась.  

– Вот же ж я «баран кучерявый»! Перед выходом в открытое космическое пространство необходимо проверять, двоеточие, первое, энергонезависимость... – я начал вслух цитировать себе, когда-то выученный наизусть «Свод правил космического пилота», одновременно расчехляя на руке пульт управления от своего комбенизона.  

– Как! Уже 80! – воскликнул я в экран пульта управления, в ответ на бегущие по нему цифры. Кусая нижнюю губу, я стал переключать разъёмы, чтобы «запитать» КиХОТа от своего комбенизона, периодически подстёгивая быстроту своих действий фразами типа: «зачем скафандр», «тут и идти то всего ничего», «я ж у нас тут самый умный».  

Наконец придуманная мной схема коммутации заработала и на индикаторе КиХОТа значение цифр стали увеличиваться. Аккуратно прислонил магнитную плоскость к металлической стене бункера – «Ура! Работает! »  

Мельком бросив взгляд на дисплеи, где цифры начали стремиться к равным значениям, я сконцентрировался на вариантах прокладывания кратчайшего обратного маршрута.  

– М-да-а. Без свободного полета, всё-таки не обойтись. Попробуем сюда. Здесь и «поширее» и «поровнее», – проговорил я, решительно оттолкнув себя от ребра жёсткости стенки вариопресса.  

Время вышло из-под контроля, превращая мой свободный полёт в вечность. 25 на 55 – я краем глаза слежу за индикацией на дисплеях, чуть смещаюсь в сторону, но не критично. 32 на 48 – начинает закручивать по оси. 40 на 40 – ну ещё, ещё чуть-чуть. «И-и, есть! » – 30 на 40. Касание отобрало чуть больше энергии чем ожидалось. 22 на 32 – одну треть пешего пути почти прошагал. «Не хватит заряда. Нужно ещё чем-то пожертвовать».  

Я снизил температуру обогрева комбинезона до минимума и тут же холод колючими иголками, вздыбил волоски на моём теле. 15 на 15 – больше полпути позади.  

– Что ж такая дохлая ёмкость-то у комбенизона, – стуча зубами пробормотал я, ощущая себе полуфабрикатом при шоковой заморозке и посмотрев на контейнер с болтающимся внутри цилиндром добавил, – дороговато же ты можешь мне обойтись! 5 на 5 – негнущимися пальцами набираю код входа в шлюз. 3 на 3 – чувствую как отключается магнитное поле плоскостей и с силой вталкиваю себя в открытый люк двумя руками.  

Холодно... Как же холодно. Дождавшись когда переходной шлюз окрасится зелёным, разрешающим цветом, я расстегнул гермошлем, вылез из каркаса такелажника и забрав злосчастный цилиндр из контейнера, медленно поплыл в сторону кабины управления, обхватив себя двумя руками. Тепло корабля, как может борется с холодом, проникшим в моё тело, но пока не сильно побеждает. Туманится голова и хочется спать.  

–Слушай Алиса, – еле слышно скомандовал я.  

– Кхх-лиса слушает.  

– Активировать предметный стол.  

– Выполняю.  

Тумба предметного стола засветилась и окутала себя зеленоватым туманом обозначив границы удерживающего поля. Сделав над собой усилие, я распрямил руку в сторону предметного стола, тем самым придав ускорение полета цилиндру. Зелёное облако поглотило его расположив точно по центру. Уже достигнув кресла пилота и усаживаясь в него словно заворачиваясь в большое одеяло, глазами изредка избавляющимися от темноты век, я увидел как из цилиндра через образовавшиеся в нем трещины, наружу прорывается стекловидная серая масса, заполняя собой внутренний объём зелёного поля, растягивая его в разные стороны, ещё чуть-чуть и разорвёт.  

– Алиса! Держать объект! – ответа я уже не разобрал.  

 

*******  

Я лежал с открытыми глазами. В сумраке жилого отсека станции, обрывки сновидения оживали снова и снова, переплетая мою первую работу и какой-то фантастический бред. А может это и не бред? Я рывком поднялся с кровати и быстрыми шагами отправился в информационный отсек станции. Клавиатуры приветливо засветились определив моё появление, и я не мешкая стал набирать команды возврата автоматического транспортного челнока который я отправил к земной станции, загрузив накануне в него один из камней – проходов в серую бездну. Транспортник, привёзший новое параболическое зеркало, оставался без дела и был бы лишним габаритом на корабле. Вот это то и породило во мне эту идею, и грезя о лаврах и признании в научно-исследовательской элите, я погрузил в него один из камней, процарапав на его боку «Открыт и исследован Агеевым А. А. » «Коррекция траектории не возможна. Низкий уровень топливных элементов» – высветилась информационная надпись.  

– Эх, жаль конечно, но тогда-а... – с досадой в голосе протянул я, и набрал на клавиатуре команду самоуничтожения.  

Несколько секунд не приходил подтверждающий ответ, я даже протянул руки к клавиатуре, чтобы сдублировать команду, но экран ожил надписью: «Отсутствует возможность передачи команды из-за большой удаленности объекта».  

– Чёрт! – выругался я.  

Вернувшись в жилой отсек, я стоял посередине помещения и пристально смотрел на остео-мускульный комбинезон, так и не сданный мной на хранение. Присев рядом с ним я ещё несколько минут медлил, а потом стал натягивать его на свое тело. То решение которое я принял – было безумием, но тогда мне это так не казалось.  

Вываливаясь из серой мглы, я инстинктивно выставил руки вперёд, но транспортник не оборудован псевдогравитацией и я по инерции плыл к стенке бункера. Душно, похоже и воздуха здесь осталось не так много. Я перебрался в камеру управления. Поочерёдно открывая задвижки и ящики искал командную панель. Из открытых ёмкостей медленно выплывали какие-то инструменты, листки с инструкциями, а из одного выплыл «ИнДАП» – индивидуальный дыхательный аппарат, если понятнее объяснить – практически полностью заряженный.  

– Прям подарок! Прощальный, – тихо произнёс я, закрепляя аппарат на своем лице.  

Наконец нужная панель открылась. Я выставил 15 минут до взрыва, и поплыл назад в бункер. Преодолев почти половину расстояния до каменной глыбы, досадная догадка пронзила моё тело как электрическим разрядом – «А пропуск то?!»  

Я остановился держась рукой за стенку бункера. На левом запястье у меня ещё болтался тот браслет из растительности, что росла перед входным камнем, но я не помнил, была ли она перед этим камнем. Количество секунд на таймере быстро уменьшалось. Я смотрел на отполированную поверхность камня, чувствуя себя продвинутой в эволюции мухой, перед оконным стеклом.  

– Вернуться, перезапустить таймер. И что? Сколько раз его перезапускать?  

До станции мне воздуха не хватит, даже с ИнДАПом, – вслух рассуждал я.  

Таймер разменял последнюю сотню секунд. Сжав зубы, я сгруппировался и выкрутив до максимума помощь от комбинезона, что есть мочи вытолкнул себя ногами в сторону каменной глыбы.  

Наверное мне повезло. Открыв зажмуренные, на всякий случай, глаза, я с удовольствием лицезрел серый мрак, теперь уже такой родной, милый и почти домашний в отличии от того первого знакомства. Мимо проплывали выходные точки. Вот моя первая – с «мишенью». Шок от возможности невозврата, неожиданно сменился инстинктом исследователя – впереди показались новые точки выхода. Я сделал гребок руками, как подводный пловец, это придало небольшое ускорение. «Заблудиться я не должен. Камень с мишенью – он такой один» – успокаивал я себя.  

Выходные точки всё появлялись и появлялись не желая заканчиваться. Внезапно в ушах зазвенел предупреждающий сигнал, переданный через костную ткань от дыхательного аппарата. «Минимальный уровень, нужно где-то вынырнуть» – подумал я и свернул к ближайшему выходу. То, что за ним могло вообще не быть ни какого воздуха, меня даже не встревожило.  

– Фу-у-х... – я снял маску со своего лица и попробовал вдохнуть – кислород вроде есть. Сила притяжения присутствует – стою на четвереньках устойчиво. Оглянулся вокруг и сел, прям перед огромной каменной глыбой. «Красота-а! Зелёное поле... Жёлтые цветочки... Ну прям как... »  

– Ма-ам! А как это место называется! Мне в навигацию «забить», чтоб Танька с Димкой подскочили! – послышался высокий девчачий голос и из-за камня вышла его обладательница.  

– Ой! Здрасьте, – она удивлённо смотрела на меня.  

– Да просто, Калужская область, Парк Птиц! А сад камней через дорогу! – прокричал в ответ женский голос, где-то чуть в стороне.  

– Вам плохо? » – участливо спросила юная особа, – давайте я родителей позову или «скорую» нужно? – в руках она держала коммуникатор.  

Я отрицательно помотал головой. Она медленно, не спуская с меня глаз зашла за камень, вновь выглянула из-за него – я улыбнулся в ответ – и скрылась совсем.  

Растянув улыбку в кривую ухмылку, я вздохнул и поставив ИнДАП в режим регенерации, оборвал в охапку несколько жёлтых цветков, как оказалось обычных одуванчиков, принялся плести из них очередной «пропуск», со смехом приговаривая: « Ну надо же... Калужская область... Парк птиц... Ну надо же... »

| 39 | 5 / 5 (голосов: 1) | 17:15 17.09.2022

Комментарии

Stvaan17:52 17.09.2022
Прочитал с интересом.
Мне кажется, слегка «пацанский» стиль повествования всё портит. Нужно имитировать стиль старых советских фантастов типа Росоховатского или Гансовского, те ребята умели писать про другие миры и иной разум.
Некоторые обороты вгоняют в ступор. Например, «Подчиняясь всей этой безумной небесной эклиптике мир вокруг выровнялся…» или «Транспортник, привёзший новое параболическое зеркало, оставался без дела и был бы лишним габаритом на корабле». Не знаете точного значения термина, лучше исключите его из оборота или погуглите определение.
Ставлю «отлично», в надежде, что вы учтёте замечания.

Книги автора

Короновано лето...
Автор: Hardword
Стихотворение / Лирика
Аннотация отсутствует
11:40 06.08.2020 | 5 / 5 (голосов: 4)

загрустила реченька
Автор: Hardword
Стихотворение / Поэзия
Аннотация отсутствует
09:48 01.08.2020 | 5 / 5 (голосов: 2)

Счастливый билет.
Автор: Hardword
Рассказ / Мистика Проза
Аннотация отсутствует
20:13 02.07.2020 | 5 / 5 (голосов: 1)

АЙ-КОН.
Автор: Hardword
Рассказ / Фантастика
-«Так что же было изначально? Курица или яйцо?» -«Изначально, было не утоляемое желание созидать!»
10:40 29.01.2018 | 4.94 / 5 (голосов: 19)

Турецкий фонтан
Автор: Hardword
Рассказ / Фантастика
«…Чудо?... Это деяние совершаемое во имя Любви … Да, пожалуй именно так…»
Теги: подросток путешествия миры загадки
18:59 03.12.2016 | 5 / 5 (голосов: 3)

Сэр Стэпуш
Автор: Hardword
Рассказ / Фантастика
Настоящий друг - это кто ?......
Теги: подросток путешествия миры загадки
18:58 03.12.2016 | 5 / 5 (голосов: 3)

Будущее начинается "здесь" и "сейчас"
Автор: Hardword
Рассказ / Фантастика
Рассказ о том, как важно первым сделать шаг, чтобы изменить своё будущее.Найти в себе силы переступить через собственное "Я".
Теги: подросток путешествия миры
18:58 03.12.2016 | 4.75 / 5 (голосов: 4)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.