В пансионате

Рассказ / Проза, Хоррор
Аннотация отсутствует

Игорь Шестков  

 

 

В ПАНСИОНАТЕ  

 

Мне двадцать лет. Я только что закончил гимназию. Учился плохо. Спасибо, не выгнали.  

Планов никаких. Охоты грызть гранит науки в университете – нет.  

 

Даже хобби у меня не было. Компьютерные игры я терпеть не мог. В кино и театр не ходил, скучно и дорого. Дискотеки меня пугали. После того, как меня избил в дискотеке один тип в ковбойской шляпе и кожаной куртке. И с золотой цепочкой на шее.  

Книги – фантастику, детективы и приключения – я перестал читать лет в 18. Выдумки и романтическая трепотня.  

Родные меня раздражали. Друзей не было. Чужие люди – приводили в ярость.  

Город, в котором мы жили – осточертел. Переезжать в другой город, бороться за жизнь и комфорт, работать, зарабатывать деньги – мне не хотелось.  

Катись всё к дьяволу!  

Машина была мне не нужна. Ведь экзамен на права я так и не смог сдать. Три раза пытался припарковаться на подземной стоянке. И каждый раз проваливался. А в пятикилометровом альпийском туннеле запаниковал и выехал на встречную полосу.  

По улицам нашего города я ездил на велосипеде.  

Деньги на шмотки мне давали родители.  

Ел то, что готовила мама.  

 

Меня, как и многих других, сводил с ума сексуальный голод.  

Но искать девушку – в кино, в кафе или в интернете – я боялся. А вдруг откажет? Они всегда мне отказывали. Хотя внешне я был ничего, носил шевелюру с пробором. Узкие брюки. И серебряное кольцо на мизинце. Нашел его на тротуаре. Подобрал и почистил. На внутренней стороне кольца были выгравированы цифры 233. И крестик. Что это означает, я понятия не имел.  

Посещать бордель я брезговал. Три раза в день занимался онанизмом. И никакой нечистой совести у меня не было. Никаких угрызений…  

Онанизм был для меня не только удовольствием и единственным возможным способом самоуспокоения, но и инструментом познания жизни. Какими только видами любви, какими изощренными извращениями я ни насладился! Но счастлив я не был. Я был бы рад познакомиться с милой сверстницей или женщиной старше меня. И разделить с ней радость обычного совокупления.  

 

Год назад я начал нюхать кокаин.  

Вы спросите, откуда я брал на него деньги? Продавал потихоньку книги из дедовской библиотеки.  

В один прекрасный день отец захотел полистать первое издание «Цветов зла» Бодлера. Искал-искал, не нашел. Потому что я его две недели назад продал.  

Отец почуял недоброе, осмотрел все наши книжные шкафы и обнаружил пропажу сотни полторы книг. Устроил страшный скандал, не удержался и дал мне пощечину, когда узнал, на что я потратил деньги.  

Ходил в антикварный магазин, говорил с владельцем, унижался, выкупил половину книг у антиквара и новых владельцев. Но вторая половина исчезла навсегда.  

Отец твердо решил наказать меня за мои проделки. Над тем, как это лучше сделать, он долго ломал голову. Даже с психологами консультировался. Кто-то посоветовал ему отправить меня в пансионат «для трудных молодых людей из зажиточного среднего класса», на перевоспитание «здоровой жизнью».  

Если я не соглашусь – отец обещал упрятать меня в частную психиатрическую клинику на год.  

Я согласился.  

 

На входе в пансионат я подписал обязательство добросовестно выполнять правила проживания и соблюдать распорядок дня. Получил ключ от моей комнаты. Удивился, когда узнал, что номер этой комнаты – 233.  

Я не верю в загадочные предзнаменования, дежавю, предчувствия, пророчества и прочие мнимые свидетельства нелинейности времени, но тут… Вот оно, колечко, на мизинце… а вот ключ. Номера-то одинаковые! Решил не придавать значения.  

 

Бегло осмотрел помещения первого этажа.  

В зале для игры в волейбол проходил какой-то важный матч. Трибуны были полны народу. И меня конечно тут же угораздило получить мячом по голове. Какой-то атлетический тип подал подачу в прыжке. Мяч попал мне в нос. Тут же из него закапала кровь. Я запрокинул голову.  

Публика смеялась, а мне было не до смеха. Во-первых, было больно, мяч этот проклятый довольно тяжёлый. И летел так быстро, как пушечное ядро. Во-вторых, – я опасался, что теперь меня будут тут звать – тот балбес, кому заехали мячом по носу через четверть часа после приезда.  

Мое опасение подтвердилось. Ничего, судьба и раньше выставляла меня шутом гороховым. Привык.  

 

Гулял по пансионату. Сколько тут оказывается милых девушек!  

Но что-то было не так.  

Ко мне постепенно пришла уверенность, что пансионат этот – не место для здоровой жизни молодежи, а что-то другое. Совсем, совсем другое.  

Что?  

Я явственно ощущал грозящую мне хорошо замаскированную опасность.  

Почему на стенах то и дело появлялись тени каких-то чудовищ?  

А под потолком летали зловещие темные птицы?  

Откуда то и дело доносились стоны и крики о помощи?  

Я видел и слышал все это, но не верил самому себе. Решил, что делаю из мухи слона.  

А зря.  

Вошел в свою комнату.  

Крохотное помещение. Койка, тумбочка, стенной шкаф.  

За окном – бескрайний еловый лес. И заснеженные горы на горизонте. Канада?  

На душе стало нехорошо. Захотелось тут же сбежать отсюда.  

Но в родном городе меня ждал озлобленный моими книжными подвигами отец и психиатрическая клиника, в которой я уже имел в прошлом удовольствие пролежать целый месяц. Туда отправил меня наш домашний врач, когда я заявил ему – мне было шестнадцать лет – что хочу перерезать себе горло, потому что жизнь невыносима и тошнотворна.  

Меня привязали к больничной койке, давали мне лекарства, от которых, казалось, изнутри горело тело, а в суставы и кости кто-то постоянно втыкал раскаленные иглы. Несколько раз меня бил резиновым шлангом садист-санитар. В общем душе меня деловито трогал за задницу другой санитар. Всовывал мне в анус свой заскорузлый указательный палец и дико хохотал при этом. Угрожал изнасиловать «по-настоящему». А главная врачиха грозила мне – если я и дальше буду утверждать, что жизнь невыносима и тошнотворна – перевести меня в подвальное отделение для буйных и безнадежных. Подвергнуть лечению электрошоком. И оставить в клинике навсегда.  

Я смог убедить врачей, что раскаялся в сказанном и больше и думать не хочу о самоубийстве. А хочу только поскорее вернуться в нашу славную гимназию. Мне поверили.  

Представляю, какую радостную рожу скорчила бы главрачиха, если бы узнала, что я нюхаю кокаин и не хочу учиться и работать. Залечила бы меня до смерти.  

 

Принял душ. Разобрал вещи. В стенном шкафу нашел большой подковообразный магнит, сломанную секс-куклу с натуралистически воссозданными половыми органами женщины, несколько разноцветных стеклянных треугольников и детскую погремушку в виде пениса. Постарался об этой находке не думать.  

Рассыпал на тумбочке, а затем втянул в себя носом белый порошок из последнего пакетика, который искусно зашил три дня назад в подкладку пиджака.  

Полегчало.  

Перед глазами побежали лимонные деревья на берегу Тирренского моря, белые, красные и желтые розы из розария Святого Франциска в Ассизи, пальмы на набережной Пасео-Маритимо и целый табун андалузских лошадей с роскошными гривами. Бросился их догонять и бежал, бежал…  

 

Расстегнул штаны… хотел получить свое удовольствие, вроде как пометить территорию. Но тут зазвонил мой комнатный телефон.  

Говорил со мной не живой человек, а робот.  

– Дорогой Антонио, от имени дирекции приветствую вас! Только что вы грубо нарушили правила проживания в нашем пансионате. Теперь вы обязаны совершить ритуальную прогулку по нашему подземному лабиринту. Ваша задача – проследовать от Золотых Ворот до выхода из лабиринта. По дороге – найти и символически убить Минотавра. Предупреждаю вас, отказ от прогулки повлечет за собой немедленную отправку вас по месту жительства. Счастливого отдыха в нашем оздоровительном пансионате!  

Хотел сказать что-то в свое оправдание, но трубка после прочитанной мне нотации мгновенно опустела.  

Домой возвращаться я не хотел. Отправился на поиски Золотых Ворот.  

Спустился на первый этаж. Спросил о том, где они, у проходившей мимо девушки, черноволосой милашки. Она показала мне направление очаровательным смуглым пальчиком, на котором было тоненькое колечко с синим камнем. Затем она тем же пальчиком показала на свой носик, озорно улыбнулась, открыв маленький ротик, в котором сияли перламутровые зубки. Ну вот, и она туда же.  

Хотел было ей представиться, но она упорхнула. Вечно я опаздываю.  

 

Ворота оказались обыкновенной дверью. А лабиринт – всего лишь длинным изломанным коридором.  

Рядом с входом заметил валяющийся на глиняном полу деревянный меч. Поднял его и взял в правую руку.  

И решительно зашагал. Как римский легионер.  

Где-то тут, за поворотом, меня ждало античное чудовище, которое мне предстоит символически прикончить деревянным мечом. И я шагал и шагал по полутемному коридору, пахнущему не драконами, а мышами.  

Что это означает – символически прикончить? Коснуться его волосатой груди мечом? Или проткнуть его мускулистую шею?  

Я не знал. Но опасался, что сам стану жертвой. И не символической.  

Минотавра я представлял себе по рисункам Пикассо, любимого художника моей матушки. Его офортами из «Сюиты Воллара» была завешена наша гостиная.  

Мать говорила, что Минотавр у Пикассо исполняет роль альтер эго мастера. Он и насильник, и любовник, патриций и плебей, человек и чудовище, убийца и жертва, Зевс и Рембрандт, атлант и беспомощный слепец, возбужденный сатир и разъяренный бык…  

Один раз Пикассо изобразил Минотавра в виде крылатого страшилища с обнаженной женской грудью.  

 

Коридор привел меня в зал.  

В одном из его углов стояла мраморная статуя. Из-за скудного освещения я не сразу узнал в ней Минотавра. Похожего на монстра с одного офорта из «Сюиты Воллара». Бородатого и гривастого, стоящего с поднятыми в экстазе победы руками на арене для боя быков. Рядом с синей, истекающей кровью лошадью, которую он только что продырявил.  

Пошел к статуе. Хотел ткнуть ее своим деревянным мечом.  

Но тут Минотавр ожил и двинулся мне навстречу. Раздувая широкие ноздри и сопя.  

Я неловко выставил вперед мое оружие и зажмурил от страха глаза. Ожидал, что этот силач убьет меня одним ударом своей мраморной лапы.  

Но этого не произошло.  

Вместо боли от удара я почувствовал, что кто-то бесцеремонно трогает меня за член. Открыв глаза, я увидел перед собой того самого санитара из клиники. На Минотавра он похож не был. Лысый, тупой, с ужасной обвисшей и сальной кожей. И омерзительным лицом негодяя. Он нагло лапал меня и хохотал. Также как тогда, в общем душе клиники.  

Странно, перед каменной статуей Минотавра я испытывал страх, а перед этим выродком – нет.  

Напрягся и ткнул его мечом в грудь. Так сильно, как мог.  

В тот момент, когда кончик меча коснулся его кожи, я заметил, что передо мной не санитар, а мой отец. Он молча стоял и укоризненно смотрел на меня.  

Потом произнес: Ты мой единственный сын. Мое дитя. Ты хочешь убить меня. Как ты мог так поступить со мной? Ты же знаешь, что библиотека моего отца – это единственное мое и мамино сокровище. Я мечтал передать его по наследству тебе. Как ты мог обменять Рабле и Сервантеса, Малларме и Верлена, Цвейга и Верхарна – на презренный дурманящий порошок для высокомерных слюнтяев и людей-пустышек.  

Упрек его задел меня, и я закричал ему в ответ: Ты не понимаешь, я и есть человек-пустышка. Слюнтяй и пустышка. Ни на что не годная пустышка. Высокомерный слюнтяй. Я твое и мамино порождение. Ваше среднее арифметическое. Но вы люди, а я пустышка и слюнтяй. И свою пустоту я не хочу заполнять той дрянью, которой наполнено все вокруг нас! Я задыхаюсь от смрада!  

Вдруг я почувствовал, что теряю сознание.  

 

Пришел в себя я в морге, на металлическом столе. На широком подносе лежали инструменты для вскрытия трупов. Некоторые из них были в крови.  

Рядом со мной стоял отец.  

Врач в наводящем на меня ужас резиновом фартуке опрашивал мою маму.  

– Вы уверены, что это ваш сын? Труп пролежал в зимнем лесу целую неделю. Возможно, его грызли животные. Отдельные части тела полиция так и не нашла.  

– Да, это он, наш мальчик. Мы думали, что его никогда не найдут.  

Отец подтвердил: Да, это наш Антонио. Подумать только, он перерезал себе горло в лесу моей опасной бритвой. Понятия не имею, что заставило его совершить это. Мы были с ним добры и заботливы. Собирались послать его в дорогой пансионат.  

 

Я хочу подать голос, хотя бы пошевелиться. Но у меня ничего не выходит.  

Вижу странную темную фигуру… мои родители и врач явно не видят ее. Фигура приближается ко мне. Это католический священник в сутане с белым воротничком. В золотых круглых очках. На его ногах вместо обуви – почему-то роликовые коньки. Его руки – в белых перчатках. Пытаюсь ему сказать, что я не умер… и что я хочу, чтобы он ушел.  

Священник покрывает мне лицо своим темным одеянием, и я проваливаюсь в огненное жерло ада.

| 40 | оценок нет 10:28 11.09.2022

Комментарии

Книги автора

Ехали долго 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза

17:29 04.12.2022 | оценок нет

Дирижабль 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза Фантастика Хоррор Чёрный юмор
Аннотация отсутствует
13:16 07.10.2022 | оценок нет

Мигуэль 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза Фантастика Фэнтези Чёрный юмор
Аннотация отсутствует
15:33 01.10.2022 | оценок нет

История Исабель 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза Фантастика Хоррор
Аннотация отсутствует
12:40 22.09.2022 | оценок нет

Пинг-понг 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза Фантастика Хоррор
Аннотация отсутствует
12:39 22.09.2022 | оценок нет

В автобусе 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Проза Сюрреализм Хоррор
Аннотация отсутствует
08:47 04.09.2022 | 5 / 5 (голосов: 1)

Ларец 18+
Автор: Schestkow
Рассказ / Абсурд Проза Хоррор
Аннотация отсутствует
16:54 01.09.2022 | оценок нет

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.