Моя версия

Я смываю кровь со стенок душевой. При соприкосновении воды с кровью получается красивая ярко-красная переливающаяся жидкость. В приглушенном свете комнаты эта жидкость медленно стекает в слив. А я пока тру стенки, пытаясь смыть малейшие капли крови, что бы ничего не осталось, что бы сделать вид что забыла, сделать вид, что ничего не было. Закопать это событие в памяти настолько, что найти это будет сложно. Я не пропускаю ни одного пятнышка, даже ни одной тени, ничего не должно остаться незамеченным, ничего не должно остаться здесь.  

Она сидит на унитазе, с туго перевязанными бинтами, запястьями, все еще хлюпая носом. А ее дыхание все еще неровное и тяжелое. На лице все еще видно дорожки от слез, глаза все еще красные. А кудрявые волосы. Бережно заколот заколкой назад. Ее руки трясутся, а выплаканные глаза побледнели, так, что кажется что из ни х забрали все краски и эмоции. Она тупо смотрит в стену, и ее взор выражает лишь холод и пустоту. Мне больно смотреть на нее, а точнее на то во что она превратилась. Мне страшно видеть это подобие когда о, жизнерадостного человека, той девочки, которую я знала. Ее кожа тоже кажется бледной, и даже немного прозрачной. Кажется что в ней побледнело все, она вот-вот растает. Будто мертвая, она смотрит в никуда, и если бы не ее прерывистое дыхание, то можно подумать что она давно мертва. Интересно, а о чем она думает?  

Тишина уже начинает давить и бить по ушам. Это тот вид тишины, который убивает, тот что пугает, от которого хочется спрятаться. Эту тишину хочется разбить на миллиарды кусочков, растоптать, уничтожить. Я набираюсь смелости дабы разорвать эту порочную тишину:  

– “Господи, ну зачем ты снова это сделала?! Неужели настолько жить надоело? Ну что ты..? Неужели ты не понимаешь, что ты себя убиваешь? Я так от этого устала! ”  

Вдох выдох. На мое восклицание ответа не проследовало. Я знаю что кричать и ругаться – нельзя. Но все это настолько опостылело, что я уже готова на все, лишь бы это прекратить. Не выдержав, я продолжаю:  

– “ Поверить не могу что я имею дело с сумасшедшей, суицидальной писательницей, по уши влюбленной в свою подругу! Мдаа… Да ты вообще понимаешь.. Ты вообще знаешь что..” – Я начинаю задыхаться в своих словах – “Ты гребаный маленький ребенок! Маленький и избалованный ребенок! Да я.. Да я ненавижу тебя! Я ненавижу это в требе, твое желание вечно все испортить, ты вечно ноешь, ты такая слабая, ты вечно убегаешь от проблем, а когда не справляешься, просто-напросто режешь вены! У нас с тобой одни и те же проблемы, только я всегда гордо стою борюсь с ними, а ты… Ты понимаешь, что делаешь больно не только мне и себе, но и друзьям, семье! 1 Тебе не стыдно?! Ты сумасшедшая, и ты доиграешься, и тебя тоже заберут в психушку. Ты станешь как она! И ты это знаешь. Видишь, ты даже мне в глаза посмотреть не можешь! А ну, подними на меня глаза! ”  

Она поднимает на меня глаза, и в них я вижу все ту же пустоту и холод. В стыде и виня себя за все сказанное, я выхожу из комнаты, что бы через папу минут войти с чашкой чая.  

– “ На, попей, я подержу чашку” – стараясь не смотреть ей в глаза, бурчу я, – “ Ты прости меня, я погорячилась. Ну сама понимаешь.. Я волнуюсь.. И.. “  

На пару минут, в ком7ате становится тихо. Она пьет, а я держу ее чашку. Я чувствую как с каждым глотком она успокаивается и окрепевает, теперь она даже начинает тянуть руки к чашке. Я невольно улыбаюсь, и собираясь отдать ей чашку, невольно поднимаю глаза на ее лицо. Чашка выпадает у меня из рук, а на устах застывает беззвучный крик. Я сморю в ее глаза. Они больше не наполнены пустотой, и кажется стали чуть теплее, В них снова появляются краски и то самое, слишком хорошо знакомое мне безумие. Ее сумасшедший взор заставляет меня содрогнуться, в то же время притягивая к себе. И тут она улыбается. Эту улыбку я миллионы раз видела на всяких рода фотографиях и видео, но сейчас же она кажется более пугающей. Но обветренных губах ее, я вижу кровь, сочащуюся и ранок. Эта кровь и предаёт ее улыбке особое очарование, глубоко внутри вызывающее ужас. Я чувствую, что все это время не дышу. Громко втягивая воздух, я делаю шаг назад. Меня останавливает ее голос. Сломанный, но столь родной и приятный, но сейчас вызывающий боль каждой нотой и звуком, и отдающийся больно в каждой клетке тела. :  

– “ А знаешь, не вини себя. Ты – ангел, и я не должна была втягивать тебя в это. Ты не виновата, во всем это, это лишь моя вина. Но знаешь, в одном ты права, у нас с тобой одни и те же проблемы, одни и те же жизни. Но я должна признать, я, в отличает от тебя, ненавижу все это. Ненавижу себя, тебя, жизнь, да все что меня окружает! ” – ее голос, звучит все истеричнее – “ А ты, ненавидишь меня, и знаешь, я согласна, я тебя понимаю. Но есть одна проблема..”  

Она улыбается, а у меня в голове только одно: “ Замолчи, замолчи прямо сейчас! ”  

Но на продолжает:” Одна проблема, я – это ты, а ты – это я, мы версии одного и того же человека… И как бы ты ни не любила меня, и все что со мной связано – я часть твоей жизни, и ты ничего с этим не сделаешь. Так что ненавидя и отрицая меня, тв делаешь то же самое с собой, а это не дело. Не дело пай девочке – оптимистке, вечно улыбающейся, главе компании, что вечно поддержит и отдаст жизнь, за друзей, ненавидеть себя. Не дело. Так что, это еще вопрос кто из нас настоящая и бла бла. Ах, да, кстати, мне кажется что тебе уже пора идти. Тебя зовут” – смеется она.  

Я не успеваю ей ничего ответить, как она исчезает. Я закрываю глаза, вдыхаю и считаю мысленно до четырех. Открыв глаза я вижу лишь свое отражение в зеркале, по щекам бегут слезы, а костяшки побелели от упорного сжимания стенок раковины. Я продолжаю глубоко дышать.  

– “ Ей. Ты идешь? Мы тол ко тебя ждем! ” – слышится из-за двери.  

–” Да, да, бегу! --тотвечаю я, утирая слезы и пытаясь собрать большие осколки чашки с пола.