Дверь в подвал

Рассказ / Хоррор
Корми его.

Серый дым от аромапалочки замысловато струился вверх и обращался в призрачную волну. Весь кабинет нарочито застелил пряно-травяной запах, плотно пробрался в ноздри. На потолке, куда невольно обращался взгляд, изображались светло-желтой краской реалистичные созвездия. Что-то внутреннее меня передернуло, повело подбородком. Меж пальцев зазудело, я непроизвольно почесался, тем самым спровоцировав начало.  

– Владислав, расслабьтесь, здесь вы в полной безопасности, – замечает мой психотерапевт, приятная женщина в ладном вельветовом пиджаке и бордовой юбке по колено. У нее интересная мимика, замечу. Постоянно смотрит так соболезнующе, так проникновенно, будто я потерявшийся щенок шарпея. На фон, будьте добры, аккомпанемент фортепьяно и вуаля… Кто ей вообще сказал, что жалость помогает?  

– Расскажите, как прошла ваша неделя? Оно… Оно появлялось снова? – Инна Владимировна раскрыла блокнот, внимательно на меня взглянув сквозь линзы очков на покатом носу. Что мне ей сказать? Правду? Оно не появлялось. Как может появиться то, что не исчезает? Оно терпеливо и хищно. Оно меня всегда ждет. И, к моему несчастью, я всегда возвращаюсь.  

– Нет, на этой неделе все спокойно, – убедительно вру в ответ. На премии Оскар мне бы аплодировали стоя. « – Спасибо моим родителям, спасибо сценаристам…» И не вспомнить, откуда у меня талант. Может, от матери, что уезжала на пару недель, оставив ребенка одного с свихнувшимся дедом? Может и от нее. Сейчас уже и не выяснить, ведь она так и не вернулась. Боже, сколько же шалфея вокруг. Аромат ведь должен расслаблять, а не душить. Надеюсь, я не обронил это вслух.  

– Смею полагать, что наши сеансы идут вам на пользу, – замечает она, чуть дёрнув к улыбке не накрашенными кончиками губ. – Так как прошла неделя?  

Не обронил, выходит. Всегда вот нужно сосредотачиваться при ответах на тривиальные, казалось бы, вопросы. Хм, неделя. … Взгляни, дотошная какая. С чего бы начать? Обвожу взглядом потолок, спотыкаюсь о томагавк созвездия Цефея. Для обычного рисунка красками довольно метко передан красный оттенок Эракиса. Расположение, заметь, чуть левее нужного от Альдемарина, но не всякий заметит. Я не всякий. Осторожно выдыхаю, пытаясь изобразить расслабление и натуральность одновременно. Тоже получилось.  

– Так. Понедельник, что понедельник? Ах, да. Утром принял ваши пилюли, сразу после завтрака. На работе прошел спокойный быстрый день, правил отчеты, сходил в кафетерий. Открыл для себя каштановый сироп, рекомендую. Спал вполне сладко, не просыпался, потливости как не бывало.  

Психотерапевт кивает мелко, брови свела в этом сочувственном положении, аж тошно. Как я здесь оказался, спросишь? Да, у меня есть одна проблема. Вот только раньше подобного рода проблемы решали люди вовсе иных профессий, нежели этой дамы. Раньше общество держалось на святых отцах и водке. И люди решали проблемы, прибегая то к этим, то к той. Занимательно, что ныне, если в твоем подвале живет монстр – это забота психотерапевта, а если крысы, то службы борьбы с грызунами. Ладно, дальше.  

– Дальше вторник. Во вторник было масштабное собрание в головном офисе. Были региональные менеджеры, директора, финансовые эксперты. Изучали графики, строили прогнозы. Подробности опущу, они вам не к чему, – во рту внезапно возник вкус железа. Интересно, выходит я случайно прикусил собственную щеку. Само собой, я вида не подал. Проверил языком, затем осторожно сглотнул.  

– Владислав, скажите, вы помните, чем занимались во вторник после работы? – делая пометку карандашом и поправляя съезжающие очки, интересуется мой мозгоправ.  

Конечно, помню. Вновь заходил к уже знакомому и молчаливому мяснику в уютный магазинчик, где железом пропитан воздух. Идеальный продавец. Все эти болтуны на рынке только суетят и лезут в карман. Этот смуглый кавказец не такой, этот – эталон моих представлений. Молча отрезал, безмолвно взвесил, кивнув, попрощался. Меня даже не раздражала его любовь к расстегнутым на три пуговицы рубашкам. Всегда буду к нему ходить. Зачем мне услуги мясника каждые три дня, спросишь? Если то, что в моем подвале не кормить, оно съест меня самого. Уже без гримас и пантомим, отмечу: мне страшно. По-человечески, панически.  

– После работы я поехал сразу домой, надеялся успеть к любимому сериалу. Когда зашел, заказал пиццу с сыром. Валялся в горячей ванне, даже пены добавил. Вы знали, что пена не для красивого эффекта и эстетики, а для того чтобы вода дольше сохраняла температуру? – крайне грамотно отвлекаю эту сердобольную женщину. Как же я собой доволен в такие моменты.  

– Нет, я не знала.  

Я не удивлен. Например, ты не знаешь тех звуков. Звуки из окутанного тьмой подвала. Они похожи и на удар барабанных тарелок, и на ядовитый шепот аспида одновременно. Тыцссссссссс. На повторе. Тыцссссссс. Можно сойти с ума. Пожалуй, для этого я сюда и прихожу: не потерять рассудок. Да, сюда я пришел пару недель назад, исказивши проблему. Приврал и сгладил.  

Психотерапевт беспардонно вернула диалог в колею:  

– Владислав, опишите среду. Более подробно, если можно, чем первые дни недели.  

Она вновь сделала какую-то пометку. Почесала кончиком карандаша щипаную бровь. Что она там малюет? Не по себе, когда не посвящают. Что, если там почти готово направление в психоневрологический диспансер с принудительным лечением? Оно, может, и не плохо бы, но у меня нет приличного халата. Надо взглянуть в записи. Чуть приподнимаюсь на локтях, отрывая взгляд от группы Персея.  

– Среда, значит. Дайте подумать.  

Блокнот в кожаном черном переплете тактично исчез за табличкой «Кандидат психологических наук Гурьева И. В. », сохранив свои тайны от моих глаз. Не уступая в тактичности блокноту, возвращаюсь в прежнее положение, скрещиваю дрогнувшие пальцы на груди. Тут же их расцепляю, а то, как покойник.  

Невольно поежился, разом стало прохладно в душном кабинете. От спины отлег мерзкий холодок, и я продолжил искусно врать:  

– Встал без будильника, солнце было ярким. Знаете, когда внезапно видишь свои розовые веки? Так и было. Что-то съел на завтрак, сейчас не вспомнить. Принял душ, наигравшись вдоволь с кранами холодной и горячей воды. Поменял полотенца, но так и не вытерся. Есть у меня ритуалы, понимаете. В метро вглядывался в лица. Люди в массах своих смешны, не замечали? Допустим, знаете, на чем застряла пенсионерка в кроссворде? Антипод рая, представляете? Две буквы.  

Я возбужденно вглядываюсь в морщинки её глаз, и она-таки изображает улыбку. Внутренне я удовлетворён её реакцией на сорок-сорок три процента. Ишь, кривляка. Сохраняю эмоцию, ловко продолжаю:  

– Именно! Бабка совсем забыла про Ад. Это в метро-то. … Бабка. … Хотя, справедливости ради, она просто не знала, что такое антипод, предположу. Бог ей судья, чего уж.  

Психотерапевт покрутила в воздухе раскрытой ладонью, настаивая на продолжении моего изложения. Свежая волна шалфея пахнула в лицо. Поморщившись для ощущения активной мозговой деятельности, продолжаю:  

– Да, метро. На станции на меня как-то с излишним любопытством посмотрел сержант. Не остался в долгу, посмотрел на него тем же взглядом. Он даже растерялся! Вот умора. Что у него возникло в голове? Что мы знакомы? Я уверен, на секунду так и было.  

За окном метнулся ветер и невидимым взмахом раскрыл форточку, звонко ударив ее о раму. Тыцсссссс! Я съежился насколько мог, вцепившись в софу со всей силы. Наверно, на моем лице что-то случилось, так как Инна Владимировна резко встала, и присела у моих ног, взялась тонкой кистью за мое предплечье.  

– Это просто ветер, – мурлычет успокаивающе, – всё в порядке, только ветер.  

А сама косится на блокнот, нервно заправляя прядь за аккуратное ушко. Сердце колошматит по ребрам, поди прорвет. Тыцсссссс! Опять это чертово стекло! Явственно ощущаю, как от щек отливает кровь. Моя очевидная бледность не остается незамеченной, и Инна Владимировна встает, чтобы перекрыть этому треклятому ветру ход. Уловил её парфюм. Букет слишком сладок, даже для этого тесного, пропитавшегося шалфеем кабинета.  

– Всё в порядке, – гну свою линию, – всё в порядке, не беспокойтесь.  

Медленно выдыхаю, пытаюсь совладать с участившимся пульсом. Оно никогда не выбиралось из моего подвала так далеко. Именно поэтому я выбрал этого психолога, ведь он находится на другом конце города. Добираюсь я сюда часа полтора на транспорте, и каким бы проворным монстр не был, ему не добраться. По крайней мере, так скоро. Это форточка и ветер. Опасности нет. Слышу эхо в ухе этого «тыцсссс». Опасности нет. Оно меня не тронет. Оно лишь питается моими редкими знакомыми и всё. Почтальон, соседка из дома напротив, дворовая собака. Это навскидку, те, что запомнились. Опасности нет. Если бы оно захотело, если бы. … Но я его кормлю! Я – продуктовая корзина. Опасности…  

Психотерапевт деликатно покашляла, глядя поверх оправы. Она что-то раскусила в моем лицедействе, потому в её поджатых губах я невольно уловил подыгранные эмоции, а не искреннее участие.  

– Четверг мне не запомнился. Все, как обычно. На сегодня довольно, думаю, – встаю разочарованно. За что только я ей плачу! С другой стороны, она стала новой причиной не ехать домой еще какое-то время. К моему трепету, грядут выходные. Надо будет зайти, взять мяса побольше. С кровью. Если повезет, я услышу его только к вечеру воскресенья. Остается надеяться, что это будет довольное урчание желудка.  

– Нет ничего постыцсссссного, что в вашей голове есть некие блокпостыцссссс. Мне все еще не понятны ваши проблемы, но я стараюсь помочь, Владислав.  

Сердце остановилось, мое сознание помутилось, а колени предательски подогнулись. Упав на просиженную софу обратно, я, не веря ушам, переспросил:  

– Что..? Что вы сейчас сказали? – услышал я свой дрогнувший голос.  

На мгновение стушевавшись, Инна Владимировна откликнулась, четко проговаривая слоги:  

– Нет ничего постыдного, что в вашей голове есть блокпосты. Я имею в виду, что у всех есть тайные мысли, какими сложно делиться, но я верю, что однажды у вас в этом кабинете получится их переступить.  

– Да. Конечно. Блокпосты, – неопределенно и растерянно киваю. Достав платок, протираю шею и иду к двери. Слышу в спину: – Жду вас в следующую пятницу!  

Может, всё же выпить её пилюли? Нервы совсем растрепались, вон в ногах каков тремор.  

Чем ближе таксист приближал свой седан со мной на заднем сидении к знакомому дому, тем сильнее была моя тревога. Сгущались сумерки, а в животе сжимался болезненный ком. Меня откровенно тошнило и потрясывало. На брови сползал холодный пот.  

– Нет, давайте не к дому, – говорю я в ухо водителю, понизив голос. – Через квартал есть мясная лавка, она еще должна работать. Туда.  

Шофер внимательно смотрит на меня через зеркало заднего вида. На принятие решения не понадобилось и секунды, он утвердительно кивнул и я облегченно откинулся на сидение. Платок придется выкинуть. За время, что я был в пути, он промок и потерял всякий должный вид. Мне хотелось от него избавиться, словно вместе с ним я отправлю в урну и этот страх. Мотор нежно затих.  

Выскочил, даже не заметив, как заплатил. Внешность, похоже, у меня была не самая здоровая. При виде меня кавказец округлил глаза, но, узнав, не обронил и слова. Господи, спасибо тебе большое. Профессионал!  

– Мне как обычно, – говорю заготовленной фразой. Оглядываюсь, пока мясник вышел за добротным куском говядины. В витринах холодильных камер лежат бледно-розовые окорока и вырезки. Лотки с ливером, с виднеющимися лужами крови на белом дне. Тут отрезвляюще прохладно и тихо. Ни форточек, ни ворчания, ни хруста, никто не скребется. Поймал себя на том, что здесь непозволительно спокойно. Мне тут до того благодатно, что мои руки наконец пришли в норму и довольно уверенно я достал портмоне из внутреннего кармана. Кавказец протянул мне светлый, полупрозрачный пакет, на половину заполненный бурой массой, и я спохватился:  

– Прошу прощения, будьте добры еще пару килограмм сверху.  

Кавказец нехотя отбирает подношение обратно, а я продолжаю:  

– Гостей жду на эти выходные. Дальние родственники всегда прожорливы, замечали? – от мерзости превышенного притворства самому становится неприятно, но выжимаю изо рта легкий сопроводительный смешок.  

Вопреки ожиданиям, мясник, дернув черный ус, расцвел и обнажил крупные желтоватые зубы:  

– О, замечал, дорогой! Еще как замечал! – похохатывая, он удалился дёргающейся походкой за добавкой.  

Накатило двойственное желание: с одной стороны, я желал, чтобы он поскорее набил целлофановую тару сырым мясом, так как тьма на улице сгущалась, становилась цементированной и непроницаемой в углах, недоступных фонарям. В ней меня поджидало оно, я чувствовал это, не желал прислушиваться. Я наверняка услышу скрежет внутри слюнявой пасти. И вот с другой стороны, находясь здесь, среди всей этой мертвечины, я снискал обволакивающее и теплое чувство спокойствия, что рухнет, как только в мои руки протянут доверху забитый животной смертью пакет.  

Мне услужливо его протянули из-за прилавка.  

Восково улыбаясь, я покинул храм душевного равновесия и ступил под желтый свет. Начинающую обливаться новым потом руку, оттягивала ноша. Подношение. В попытках совладать с взбеленившимся разумом, я представил, что являюсь жрецом. Обычным жрецом кровожадного и прожорливого бога. Моя задача – подношения и восхваления. Эти две составляющие залог моей жизни. Жрецов не едят. Жрецы, есть жрецы. Опасности нет. Я квалифицированный лжец, мне всегда удавалось восхвалять. Сквозь улицы я проношу жертвенные куски мяса. Если бы от этого зависела моя жизнь, я обнес бы мясную лавку, заколол бы приятного кавказца и, если было бы нужно, принес бы тело в подвал. Лишь бы эта тварь не распотрошила мой живот, лишь бы молчала.  

Раскрыв проход в собственный дом, я впускаю лунный свет из-за спины вперед. Моя длинная, гипертрофированная тень упирается в черную дверь. Дверь, ведущую в подвал, где свисая с потолка, бегая по стенам, обгладывая кости, оно ждет меня. Он пережует и выпьет все, что я принес. Я жрец. Если оно и сегодня оставит меня в живых, то я принесу еще. Как бы оно не было безумно, оно знает – я только жрец.  

Когда почтальону всадили клыки в артерию, когда на когтях я видел собачью шерсть, когда старая женщина завизжала и оборвалась в крике: меня оставляли в живых. Я ищу спокойствия у психотерапевта, в огнях случайных магазинов, в холодных стенах ванной комнаты, но пока оно живо…  

На обувной тумбе замечаю брошенную на прошлой неделе упаковку лекарств, честно полученных по рецепту. Обронив пакет под ноги, бросаюсь, как к спасательной шлюпке, не понимая свой порыв. Раздираю бумагу, полиэтилен и закидываю чуть ли не в самое горло два белых кругляша. Без воды глотаю, проходит больно, но я делаю над собой усилие, и таблетки падают в скрученный желудок.  

Тыцссссссс… Проникновенно, еле слышимо из-за двери.  

Меня ощутимо потряхивает, бьет озноб. Мои глаза мечутся от тени к тени, ища контуры монстра. Он не появляется вот так, не выскакивает. Он всюду сейчас, но при этом в подвале. Он любит знать, что я смотрю, когда он ест.  

Тысссссзззн…. Звук меняется, становится схож с чем-то человеческим, и от этого биение в ушах нарастает и оглушает.  

Я прохожу, оставляя позади проем открытым, будто мне это поможет в случае, если оно голодно больше прежнего. Каблуки бьют по паркету в такт тамтамам в ушах. Из кармана брюк я достаю связку ключей, добавляя шума, как церковный звонарь. Падает первый замок.  

Тыссзззззннннн…. Пакет издевательски громко шуршит и ему вторит урчание утробы. Сквозь дерево досок ощутим его голод. Падает второй замок и я, собравшись, раскрываю настежь дверь в подвал. Зажмурясь, кидаю пакет вниз по ступеням, и он плюхается мокрым шлепком. Я прислушиваюсь, что есть мочи, но понимаю, что оно не ест. Оно не ест, пока я не начну смотреть.  

Я открываю глаза и ничего не вижу в этом тягучем мраке. Чтобы оно начало есть, мне придется спуститься. Я жрец. Мне нечего боятся и, скрепя ступенями, я ступаю в темноту, где уже разносится радостный, почти очеловеченный скулеж.  

Оно тошнотворно жрет. С подбородка падают ошметки, меж зубов свисают длинные волокна. Его жилистая и мускулистая шея работает как насос. Оно всасывает, глотает, плюется и бормочет. «Тызззнннннаа» говорит оно полной пастью, а я слышу «Вкусно». Пусть тебе будет вкусно. Лишь бы это был не я, и не мои почки были раздавлены в ледяных лапах. Мой страх обработали лидокаином. Он присутствует перманентно на самой границе разума, я в глубоком ужасе, но я безучастно наблюдаю, как набивается брюхо чудовищного животного, вижу, как по острым локтям стекает липкая охлаждённая слизь.  

Оно мне будто улыбается, но в темноте, где за освещение отвечает дверной проем вверху по лестнице, сложно отличить улыбку от оскала. С сытой ленивостью оно отбрасывает пакет с остатками и звонко рыгает, распространяя отвратительный гнилой смрад.  

– Тызнннаааааа!! – протягивает отчетливо. Я встаю с шатким чувством безопасности. Поднимаюсь и запираю дверь на замки. Первый, второй. Обязательно проверяю на надежность, пусть даже оно всегда может выбраться. По выбиваемой двери я пойму, когда стоит бежать.  

Мне становится спокойно, даже блаженно. Усталость всей недели сползает с плеч вместе с липкой одеждой. Я раздеваюсь догола, стряхивая предметы гардероба по всему дома, пока не захожу в ванную комнату в первозданном виде. Мне никогда после кормежки не было так умиротворенно. Вероятно, эти пилюли сделали свое дело. Я будто сам стал отчасти сыт.  

Подойдя к зеркалу, я осмотрел свое лицо. Замер, глядя на свою вздымающуюся грудь, потные плечи, окровавленный подбородок. Провел дрожащим, грязным и смердящим кулаком по заляпанной щеке. Посмотрел в свои спокойные и уверенные глаза. Облизнулся, и проговорил:  

– Тыцзннннааа... Ты знаешь… Ты знаааааешь… Ты знаешь, что никакого монстра здесь нет.  

Мое отражение ухмыльнулось, и Мы пошли в душ отмывать с Нас остатки ужина.  

 

| 100 | оценок нет 21:44 20.01.2022

Комментарии

Книги автора

День благодати
Автор: Baronx13
Рассказ / Фантастика Философия
Наби, Исфендиар и Дэв
Теги: Апокалипсис
22:23 26.02.2022 | 5 / 5 (голосов: 1)

Мало
Автор: Baronx13
Рассказ / Оккультизм
Еще немного времени.
14:27 08.12.2021 | оценок нет

Уникальное умение
Автор: Baronx13
Рассказ / Оккультизм Фэнтези
Секрет горения.
Теги: демоны ангелы пламя
14:09 22.11.2020 | 4.66 / 5 (голосов: 3)

Железная воля
Автор: Baronx13
Рассказ / Сюрреализм Фантастика
Возьми то, что тебе уже принадлежит.
13:55 22.11.2020 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.