Последние дни Плутония. Проксима Центавра.

Роман / Проза, Фантастика, Эротика
"ЗДЕСЬ ВЫ ПРОЧТЕТЕ ТО, ЧЕГО ВАМ НИКОГДА НЕ НАЙТИ В УЧЕБНИКАХ ИСТОРИИ"... Попахивало увлекательным приключением! Что же такого, ещё до сих пор неизвестного в этой книге? "Я обычный человек, которого скоро утилизируют, но перед этим я хотел бы рассказать жителям Плутония правду, ибо мне не посчастливилось жить на стыке времен... Искренне надеюсь, что кто-нибудь найдёт этот свёрток, узнает, что же было на самом деле, и расскажет правду другим. Наша планета называлась планетой Земля. Это была самая прекрасная планета среди всех планет солнечной системы! Она раскинулась лесами, полями, лугами, смотрящими в голубые небеса заснеженными башенками гор, с реками и морями, с животными и птицами"... Барни призадумался: "что такое леса, поля и луга?" Эти термины ему не были знакомы. На планете Плутоний их никогда никто не употреблял. Термины "животные" и "птицы" он встречал только в компьютерных играх и считал их мифическими существами, которых в действительности просто нет. "...все это было у нас, пока... Пока Землю не захватили пришельцы, прилетевшие с Плутона. Однако, кровопролития не произошло. Пришельцы договорились с правительством Земли, которое продали планету за копейки. Народу они пообещали, что сверхразумная раса внесет в жизнь людей только улучшения, облегчит их существование и встанет на путь межгалактического развития… Но, по факту, мы стали колонией Плутона.
Теги: фантастика космос классовое неравенство пришельцы

Последние дни Плутония  

1  

 

Над Плутонием нависли грозовые свинцовые тучи: давно так не лило. Разве что лет сто назад, наверное. Прогремел гром и небо снова продолжило извергаться живительной влагой.  

"С такими темпами нас скоро затопит", — безучастно посмотрел в окно Барни.  

Талоны на оплату вездехода закончились, а в такую непогоду до корпорации, в которой он работал, теперь можно было добраться разве что вплавь. Барни стукнул уже 21 год. Он рано остался без родителей и ему самому приходилось зарабатывать себе на жизнь.  

Когда люди старели и не имели больше возможности работать, их утилизировали. Никто в точности не знал, что происходило с теми, кого утилизировали. Просто приезжала машина и забирала их. Что было дальше, никто не знал, ибо оттуда ещё не возвращались. Та же участь поджидала инвалидов.  

Барни был поздним ребёнком. Престарелых родителей утилизировали, когда ему было 15. У него рано началась взрослая жизнь.  

Приходилось много работать, чтобы выживать и не лишиться своего жилища. У многих жителей Плутония за долги конфисковывали жилища, а людей сгоняли в бараки. На месте их жилищ строились очередные корпорации — огромные, бездушные здания, словно сфинксы, усеяли планету. Правительство Плутония говорило, что таким образом оно заботится о народе, давая людям новые рабочие места. Чтобы получить собственное жилище, людям приходилось работать в корпорациях всю свою жизнь. Это фактически было рабством. Но Барни слово "рабство" не было знакомо, ведь этому не учили в школе.  

Барни меланхолично наблюдал за каплями дождя, ярко-салатового цвета, стекающими вниз по стеклу. В комнате было темно и тихо. Он продолжал смотреть в окно, будто в ожидании чего-то. И тут Барни заметил, как в бурном потоке салатовой жидкости дождевого цвета несётся какой-то тщательно перемотанный свёрток. Заинтригованный Барни вылетел на улицу, под капли цветного дождя, обильно льющегося с неба, и погнался за свертком. Он не обращал внимание на то, что до нитки вымок и бежит босиком. Длинная челка темно-русых волос, падающих на правый глаз, прилипла к лицу сосульками. Свёрток уносило все дальше и дальше по течению, но Барни неустанно гнался за ним, во что бы то ни стало желая получить манящий, интригующий предмет. Подскользнувшись на грязи, Барни покатился вслед за ним. Он так летел с горки кубарем, что не только догнал, но и перегнал проклятый свёрток. Из последних сил зацепившись за камень, он подождал, пока светок сам упадёт к нему в руки. На его лице промелькнула победная улыбка. Весь в грязи, но со свертком в руках, он побежал домой и вместо того, чтобы принять душ, первым делом начал распаковывать его, будто ощущая всеми фибрами души, что в нём будет что-то важное, особенное. И предчувствие не подвело: этот день навсегда изменил его жизнь. Он увидел в свертке бумажные листы и предположил, что это, возможно, книга или чьи-то записи. Книга, видимо, весьма древняя, потому что уже лет 300 люди не пользуются рукописными книгами. С замиранием сердца, Барни вытащил эту штуковину, руки дрожали. В огромных карих глазах, награжденных длинными пушистыми ресницами, светилось любопытство и какая-то необъяснимая тревога. Он в первый раз держал рукописную книгу, это ли не чудо! Ни одна из бумажных книг не сохранилась до сего момента. Книга была тщательно спрятана от воздействия влаги и все равно листы были немного влажными, с салатовыми разводами на страницах.  

"ЗДЕСЬ ВЫ ПРОЧТЕТЕ ТО, ЧЕГО ВАМ НИКОГДА НЕ НАЙТИ В УЧЕБНИКАХ ИСТОРИИ"... Попахивало увлекательным приключением! Что же такого, ещё до сих пор неизвестного  

в этой книге?  

"Я обычный человек, которого скоро утилизируют, но перед этим я хотел бы рассказать жителям Плутония правду, ибо мне не посчастливилось жить на стыке времен... Искренне надеюсь, что кто-нибудь найдёт этот свёрток, узнает, что же было на самом деле, и расскажет правду другим.  

Наша планета называлась планетой Земля. Это была самая прекрасная планета среди всех планет солнечной системы! Она раскинулась лесами, полями, лугами, смотрящими в голубые небеса заснеженными башенками гор, с реками и морями, с животными и птицами"... Барни призадумался: "что такое леса, поля и луга? " Эти термины ему не были знакомы. На планете Плутоний их никогда никто не употреблял. Термины "животные" и "птицы" он встречал только в компьютерных играх и считал их мифическими существами, которых в действительности просто нет.  

"... все это было у нас, пока... Пока Землю не захватили пришельцы, прилетевшие с Плутона. Однако, кровопролития не произошло. Пришельцы договорились с правительством Земли, которое продали планету за копейки. Народу они пообещали, что сверхразумная раса внесет в жизнь людей только улучшения, облегчит их существование и встанет на путь межгалактического развития… Но, по факту, мы стали колонией Плутона. Земля стала называться Плутонием. Все ее жители подверглись тотальному контролю, с рождения им вживляли под кожу чип, позволяющий контролировать поведение и не делать глупостей. Вся прекрасная природа Земли была уничтожена, деревья вырублены. Ни одна травинка не смела больше вырасти на почве, залитой строительными материалами для новых корпораций. Почва была обильно посыпана отравой, чтобы избежать дальнейшего появления растительности, которое мешало строительству корпораций; все попытки зелени показаться на белый свет пресекались в зародыше. Из-за этого вымерли животные и птицы. Пришельцы внушали нам, что все делается ради нашего же блага и развития. Говорили, что в других галактиках давно уже так и только мы отстаем. Пришельцев этих никто никогда не видел, они общались всегда через роботов или компьютеры. А те, которым, по их словам, удалось увидеть пришельцев воочию, утверждали: одни – что плутонцы похожи на людей, только более разумных, другие – что это невидимый глазу интеллект, который, однако, всегда за всеми следит... Я не берусь верить ни одним, ни другим, потому что мне не приходилось лицезреть этих плутонцев"... – на секунду Барни посмотрел в окно, по которому барабанил кислотный дождь, растирая грязь по лицу. Он скорее бы умер, чем не дочитал все это до конца.  

"К каждому человеку с рождения приставлен свой Хранитель, контролирующий его действия с помощью чипа, чтобы тот не совершал плохих проступков, которые могут нанести вред Плутонию, станут помехой его процветанию... Все сведения о прежней жизни на Земле были уничтожены, а старожилы постепенно утилизированы. Новое поколение никогда не узнает, какой прекрасной была Земля до порабощения пришельцами. Молю, кто прочтет, донесите эту информацию до остальных, расскажите людям правду! Ведь они подконтрольные рабы инопланетных захватчиков, которые нас колонизировали. Люди вынуждены не покладая рук, трудиться на их корпорациях, получая жалкие талоны на еду... Им внушили, что все это делается ради нашего же блага"...  

Барни был потрясен до глубины души письменным признанием незнакомца трехсотлетней давности. Неужели раньше ели другую еду, не искусственную? Неужели все было по-другому? сколько вопросов, на которых не было ответа... Барни нашел еще и другие книги. С картинками. Он увидел, как выглядели раньше леса, поля и луга, животные и птицы...  

– Земля... – одухотворенно прошептал он. Неожиданно глаза его вспыхнули яростной ненавистью к пришельцам, сделавших Землю своей колонией. Он бессильно сжал кулаки.  

В другой книге Барни прочел, что были раньше на Земле люди, которых называли революционерами и которые боролись за права простого народа и за его освобождение. Информация о них тоже навсегда была стерта на Плутонии. Барни про себя восхитился смелыми людьми, которые боролись за права рабочих людей.  

После добычи этого свертка, Барни никогда не сможет стать прежним. Лучше бы он никогда этого не видел и сейчас не было бы так мучительно больно. Но на этом сюрпризы для Барни не закончились. Вот так, живешь, и вдруг один-единственный день переворачивает всю твою жизнь...  

 

 

 

 

2  

 

В центре комнаты появилось слабое свечение, неизвестно откуда взявшееся. Потом оно становилось все ярче и ярче, и на изумленных глазах Барни вдруг вырисовалась фигура человека. Хотя люди вот так вот, из ниоткуда, появиться не могут. Существо выглядело, как высокий, подтянутый, нереальной красоты человек. Подбородок Барни сам по себе опустился и бессознательно его рот раскрылся в изумлении, смешанном с восторгом. Идеальной, невероятной просто, красоты безупречное лицо обрамляли длинные густые волосы ярко-голубого цвета, тонкие брови были красиво изогнуты, а небесной лазури глаза переливались как два кристаллика льда. В них светились холод и отчужденность. Пропасть вечной мерзлоты можно было увидеть в этих глазах. Белоснежная кожа едва ли не светилась. Красиво очерченный рот выражал безразличие. Существо было одето в белый латекс. Его фигура казалась настолько прекрасной и величественной, что Барни задрожал от благоговения и... страха. Он полез под кровать. Неизвестно, сколько он там просидел, но вскоре это ему надоело и Барни с опаской выглянул из-под кровати. Существо смотрело прямо на него. Спокойно, невозмутимо, не выражая никаких эмоций. Внезапно Барни охватило остервенение: "какого черта этот парень делает в моей комнате, вынуждая меня прятаться под кроватью?! Его сюда никто не приглашал! " Чумазая физиономия Барни вылезла из-под кровати. Он напоминал маленького зверька, если бы кто-то из здешних знал, как они выглядели раньше.  

– Кто ты такой и что делаешь в моей комнате? – злобно проговорил Барни.  

– Ты бы для начала умылся, негоже принимать гостей в таком виде, – окутал комнату мягкий бархатистый голос существа. Вспомнив о том, что он весь в грязи, Барни залился краской.  

– Прими душ, я подожду, – совершенно спокойно проговорил незнакомец. Барни хотелось послать его, чтобы не хозяйничал, но ему было ужасно стыдно, что он в таком чумазом виде при посторонних. Единственным выходом было пойти помыться. Ничего не сказав, он вышел в ванную.  

Приняв горячий душ, Барни почувствовал себя человеком. Гель для душа "Цветение трав" приятно щекотал ноздри ароматами. Барни не знал, что такое цветение трав. Это было что-то фантастическое, из компьютерных игр. Он накинул на плечи полотенце, потрясая в воздухе сосульками мокрых волос, разбрызгивая капельки влаги, и так обильно льющей за окном. Казалось, гость и не думал скучать. Он расположился на кресле, закинув ногу на ногу и рассматривал электронные журналы. Барни взбесило, что он ведет себя, будто в гостях на самом деле владелец дома, с наглостью и бесцеремонностью. Но вспышка быстро прошла и Барни невольно залюбовался неземной красотой незваного гостя, голубые локоны которого плащом ниспадали на облегающую идеальную фигуру латексный костюм. Гость внезапно перевел на него взгляд, оторвавшись от журналов. Его глаза стали прозрачными, как лед.  

– По вашим меркам, наша раса идеально красива? – вдруг прожурчал голос голубовласого незнакомца. От неожиданности Барни потупил взор, делая вид, что вытирает полотенцем мокрые волосы. Халат облегал его стройное, можно сказать, худое, тело.  

– Кто ты такой, черт тебя возьми и что тут делаешь? – наконец проговорил он.  

– Мэрион Монти, твой Хранитель, – ответил незнакомец бесстрастно. Во всем его виде сквозило чувство нескрываемого превосходства. – Людишки настолько скудоумны, что сами вряд ли о чем-то догадаются. Все им приходится разжевывать на блюдечке, – добавил он наглую и язвительную фразу.  

– Людишки?! – вскричал Барни, выкидывая прочь полотенце, которое влипло в стену, оставляя за собой мокрый отпечаток. – Да за кого ты себя держишь, Мэрион, как тебя там?!  

– За представителя более умной и совершенной расы, чем ваша, – спокойно и надменно проговорил Мэрион, ни капли не сомневаясь в своих словах.  

– Вам же нельзя, "умным и совершенным", показываться нам, людям? Так что ты тут делаешь вообще? Демонстрируешь свое совершенство, словно жеманная девчонка?  

Малоприятная реплика, казалось, пролетела мимо ушей Мэриона.  

– Иногда можно, – сказал он, сложив длинные тонкие пальцы, в замок, – в особенных случаях. Когда нужно наставить на путь истинный безрассудных глупцов. И они всегда молчат, что видели нас, ведь никто не хочет быть раньше времени утилизированным, – на последней фразе он пристально посмотрел на Барни и на лице его промелькнуло что-то вроде усмешки. Барни вздрогнул, подумав, что, если б не эта усмешка, он считал бы, что эта раса напрочь лишена всяческих эмоций. Глаза Мэриона заиграли ярко-синим.  

– Собственно, я пришел, чтобы забрать у тебя запрещенную литературу, пока она не просочилась в массы, ибо такие, как ты, глупы особенно. Он выжидающе протянул ладонь с длинными тонкими пальцами.  

– Какую литературу? Откуда ты знаешь?! – вырвалось у Барни.  

Мэрион вытащил небольшую конструкцию, напоминающую брелок с маленьким экраном. – Вот, – сказал он, – отсюда я наблюдаю за твоей жизнью. Каждый Хранитель наблюдает за своим человеком, предотвращая его непотребные поступки.  

– Что?! – вскричал Барни. – Мы для вас тамагочи?! По какому праву вы лезете в нашу жизнь?!  

– Мне все равно, нравится тебе это или нет, я пришел за литературой, которой ты имел глупость начитаться. Принеси-ка ее сюда!  

– Да, сейчас, разбежался! – Барни загородил собой столик, на котором лежали книги, навсегда изменившие его сознание. Мэрион сделал жест в сторону столика. На глазах Барни книги сами полетели к пришельцу в руки. Такого Барни еще не видел и разинул рот от удивления. Но через минуту он со злостью закричал:  

– Отдай! – но подойти к существу не решался. Мэрион спокойно покачал головой, словно задумавшись. Глаза его снова стали ясно-голубыми, бездонными. Казалось, что это не глаза, а неизведанные миры. Барни не мог взять в толк, куда он дел книги, не имея ни кармана, ни сумки.  

– Я все успел прочесть, я все расскажу! – закричал он.  

– От твоего крика скоро начнет болеть голова, – поморщился Мэрион. – Более глупых речей я еще не слышал.  

– Я все знаю! – не останавливался Барни. – Вы – захватили планету Земля, мою планету, и сделали ее своей колонией!  

Монти пожал плечами:  

– И что с того? Наша планета слишком мала, а нам нужно развиваться и расширяться. Мы – раса, превосходящая людей, потому мы подчинили себе вашу волю. Разве вы, люди, не считаете, что жизнь – борьба и выигрывает в ней сильнейший? Так вот – сильнейшие – это мы. Однако, тут даже борьбы не было – ваше правительство продало планету с потрохами. Чья вина, что люди такие алчные?  

– А вы не алчные?! – закричал Барни. – Захватили всю Землю, все уничтожили ради своего блага, а мы вынуждены работать на вас, как рабы?!  

 

– Мы сильнее и этим все сказано. Только самые сильные и лучшие имеют право властвовать. И вообще, ты утомил меня. Я не собираюсь вступать с тобой в философские диспуты по поводу переустройства мира. Просто хочу предупредить тебя, чтобы без фокусов. Я не шучу. Я не стану доносить о книгах, но если будешь продолжать в том же духе, я сдам тебя полиции за экстремизм. А уж там… могут и утилизировать, могут и память стереть. Даже не знаю, что из этого лучше, – его до безумия прекрасный бледный рот снова изобразил что-то вроде усмешки. – Я слежу за тобой! – с этими словами он испарился, превратившись в голубоватую струйку. На кресле лежал талон на проезд на вездеходе, который так нужен был Барни, чтобы добраться до корпорации. Барни понял, что сегодня ему не уснуть – слишком много информации для мозга за один раз. Самое время для стресса. Чтобы успокоиться, Барни налил себе немного спиртного.  

 

«Как же он все-таки красив… неужели они все такие? Прекрасные, как фантазия и надменные, холодные, как лед? » Барни представил, что этот заносчивый Мэрион развлекается, наблюдая за ним, будто играя в детскую игрушку «Тамагочи», популярную три столетия назад и снова вошедшую в моду на новый лад. От этой мысли Барни содрогнулся, почувствовав себя подопытным. «Он видит все-все: как я ем, сплю, работаю, принимаю душ, хожу в туалет»… От этой мысли его передернуло. Как теперь жить, зная правду? Барни решил принимать душ и ходить в туалет с выключенным светом, чтобы не доставить этому наглецу удовольствия поиздеваться над ним. Чего ожидать от существа с Плутона, где вечная мерзлота – 233? Барни начал мучить вопрос: как они могут выживать в таком безумном холоде? Ответа не находилось. Чтобы бороться с врагом, нужно хорошенько его изучить.  

 

 

 

3  

 

Мысли о том, что за ним каждую минуту следят, не выходили у Барни из головы. Это сводило с ума. Он представлял холодные глаза голубовласого пришельца, наблюдающего за ним в маленький экранчик, его рот, искривленный в ехидной ухмылке. Он чувствовал себя живым Тамагочи! Куда спрятаться, когда этот наглый, самоуверенный пришелец постоянно наблюдает за ним? Барни всем сердцем возненавидел его. Протест против пришельцев разгорался в душе, как пламя. и«Не доставлю ему такого удовольствия! » С этих пор Барни принимал душ в полной темноте.  

 

Талоном на вездеход все-таки пришлось воспользоваться, другого выхода не было. Подачка голубовласого, надменного пришельца, считающего людей отсталой, глупой расой… Это бесило особенно. Да, пришелец забрал книги, но не вырвал из памяти их содержания.  

 

Барни работал в корпорации по производству латекса. Он понятия не имел, зачем нужно такое количество латекса, ведь люди им почти не пользовались. Но теперь Барни стало все понятно, вспомнив костюм голубовласого, скроенный, очевидно, по последней плутонской моде. «Стало быть, пришельцы одеваются в латекс, а мы работаем на них, не покладая рук, чтобы получить жалкие талоны на еду, одежду, медицину и изредка на какие-нибудь мелкие удовольствия. Но ведь это наша планета! » Барни проникся к захватчикам глубокой ненавистью. Наверху его встретила Анна – его школьная подруга, которая тоже работала в этой корпорации.  

 

– Барни, ну где тебя носит! – воскликнула девушка. – Нам, как никогда, нужны мужские руки! Из-за непогоды роботы вышли из строя. Теперь мы должны сами заниматься погрузкой, иначе влипнем в штрафы.  

 

– Зашибись, новость! – мрачно ответил Барни. За любую провинность или невыполнение в корпорации налагался штраф. Эти штрафы накапливались до тех пор, пока не изымалось жилище человека, а сам он отправлялся в барак с такими же, как и сам. На месте его дома вырастала очередная корпорация, в которой люди работали «на благо Плутония». А на самом деле, конечно же, на благо пришельцев.  

 

Получить штраф Барни вовсе не хотелось, поэтому он поспешил за Анной. Нужно успеть перетаскать мешки с латексом, чтобы успеть погрузить их на вездеход. Когда Барни тащил тяжелые мешки, ему, время от времени, вспоминался элегантный костюм Мэриона и ненависть к пришельцу снова закипала в душе.  

 

– Анна, – прошептал Барни, когда они тащили мешки, – у меня есть что-то важное, я кое-что узнал…  

 

– Потом, Барни, не до этого сейчас, – ответила Анна, волоча тяжелый мешок.  

 

– Ты не понимаешь, это очень важно для нас, – снова прошептал Барни, искренне надеясь, что пришелец не расслышит его тихий шепот, – я нашел дневники, в них я прочел, как наша планета триста лет назад была захвачена пришельцами, прилетевшими с Плутона, они превратили нашу планету в свою колонию, фактически, мы – рабы и живем лишь только ради того, чтобы работать на их блага. Раньше все было совсем по-другому. На этой планете жили птицы и животные, да-да, это не миф! Были эти, как их, леса, луга и поля…  

 

Анна серьезно посмотрела на Барни, ее глаза широко раскрылись:  

 

– Знаешь, я ведь всегда чувствовала это своей душой…  

 

– Передай это остальным, – снова тревожно прошептал Барни. Он не смел заикнуться о том, что видел пришельца. Возможно, это был подсознательный страх утилизации или стирания памяти.  

 

– Граждане, напоминаю, что если вы не успеете закончить работу к сроку, вы получите штраф! – увидели они робота на экране компьютера.  

 

– Черт! – Барни ускорился, таща мешки с латексом. Больше с Анной они не разговаривали. Каждый думал об одном и том же и мысли эти были такими же тяжелыми, как эти проклятые мешки.  

 

 

 

4  

 

Когда Барни уставший пришел домой, не чувствуя под собой ног, картина, которую он увидел, окончательно выбила его из колеи: пришелец сидел, вальяжно развалившись в его кресле, в новом латексном костюме темно-синего цвета, надо отдать должное, очень элегантном и, наверное, невероятно дорогом. Барни перекосило от злобы и ненависти, он сжал кулаки.  

 

– Ууу, паразиты! – проскрежетал он.  

 

Мэрион бесстрастно поднял на него небесно-голубые льдинки глаз:  

 

– Здравствуй, Барни. Разве я не предупреждал тебя о запрещенной литературе? – спокойно спросил он. При всей ненависти к проклятым пришельцам, Барни не мог не залюбоваться невероятной красотой Мэриона, голубыми прядями густых волос, ниспадающих, словно плащ, блестящих и переливающихся, будто в локоны вплели звездные россыпи. Пряди падали на белоснежную кожу лица.  

 

– Я предупреждал, что сдам тебя полиции за экстремизм, – продолжал Мэрион, будто не замечая невольного, восхищенного и любопытного взгляда Барни, – но ты предпочел пропустить мои слова мимо ушей, так что собирайся!  

 

– Куда собирайся? Я никуда не пойду, даже не думай! – воскликнул Барни.  

 

– Пойдешь, – ответил Монти. И, как бы в доказательство своих слов, в упор уставился на Барни. Барни почувствовал, как невидимая сила тащит его в кресло, будто бы кто-то невидимый поднял и швырнул его вниз. Барни испуганно хмыкнул:  

 

– Демонстрируешь свою силу на мне?!  

 

– Это чтобы у тебя не оставалось сомнений, что пойти со мной все равно придется, – ответил Мэрион, – но ты можешь принять душ и поужинать, я подожду, – с этими словами он открыл электронные журналы и сделал вид, что с головой ушел в чтение. Барни понял, что пришелец шутить с ним вовсе не собирается и протяжно вздохнул. «Если эти пришельцы обладают такой неведомой силой, то нам их просто невозможно будет одолеть». Безысходность заключила в крепкие тиски, Барни снова вздохнул.  

 

– На твоем месте я бы не терял даром времени, – не отрываясь от чтения, сказал Мэрион. Барни зашел в ванную, не включая в ней свет. Есть не хотелось, пропал аппетит.  

 

– Если ты готов, тогда мы можем идти, – сказал Мэрион.  

 

– Я не хочу…  

 

– Если ты не пойдешь. Я заставлю тебя силой, – сказал пришелец, блеснув глазами. Они стали сейчас ярко-синими и сверкали как драгоценные камни. Барни отметил про себя способность пришельца менять цвет глаз: от прозрачного, водянистого, до темно-синего. Все оттенки синего и голубого. Быть может, это зависело от его настроения?  

 

– У меня нет талона на вездеход.  

 

– Я на своем транспорте, – ответил Мэрион. – Хотя, тебе было бы лучше прогуляться пешком. Как знать, быть может, это твоя последняя прогулка по Плутонию перед тем, как тебя утилизируют за экстремизм.  

 

Барни вздрогнул после этих слов.  

 

– Ты можешь не делать этого? – проговорил он. Мэрион уставился на него своим ледяным взором:  

 

– С чего бы мне этого не делать? Я – законопослушный гражданин Плутония и обязан сообщать о нарушениях. А тем более, я – твой хранитель, несущий ответственность за твои поступки.  

 

– Закон есть закон и ты обязан ему подчиниться, так что на выход!  

 

Барни понял, что выхода нет. Но подумал и о том, что, быть может, по дороге ему удастся ускользнуть.  

 

Погода на Плутонии наладилась, вода сошла. Пришелец грациозно дефилировал по улице. Барни смотрел на него снизу вверх и не поспевал.  

 

– Слушай, меня такой вопрос мучает: а как вы на Плутоне выживаете, там же больше, чем – 200?  

 

Мэрион удостоил своего арестованного взглядом сверкающих глаз, будто в них отразился космос:  

 

– Нам не важно, какая температура там или здесь, – ответил пришелец, – наши тела способны приспосабливаться к любой температуре. Но ваша отсталая раса всегда утверждала, что на Плутоне нет и не может быть никаких видов жизни. Хорошо мы вам это доказали, не правда ли? – тонкая злорадная усмешка блистала на губах Мэриона и Барни, стиснув зубы, возненавидел его еще больше. Он призывал самого себя поостыть. Пока он идет бок о бок с врагом, почему бы у него не выведать информацию? Когда еще предоставится такая возможность?  

 

– Почему мы никогда вас не видим? – снова спросил Барни.  

 

Не смотря на него, Мэрион ответил:  

 

– Мы ходим среди вас, просто вы нас не видите.  

 

– Но я же сейчас вижу тебя!  

 

Барни с удивлением заметил, что пришелец исчез. «Слава милосердным богам! » – подумал он и бросился бежать, но какая-то сила отшвырнула его назад. Показалось голубоватое свечение, из которого возникла элегантная фигура Мэриона.  

 

– Как ты только что заметил, мы можем сделать так, чтобы вы нас не видели.  

 

– Все ясно, – мрачно сказал Барни.  

 

«Сколько же их ходит среди нас каждый день, а мы этого просто не видим! »  

 

– И хватит вопросов, – добавил Монти. Ветер развевал его длиннющие голубые волосы и это зрелище просто завораживало. Между тем, у Барни появился маленький план побега. Они проходили по району, в котором стояли бараки для людей. Если забежать в барак и поднять шум? Пришелец не рискнет им всем показаться. Но до барака добежать ему было не суждено, цепкая рука пришельца поймала его за шкирку.  

 

– Вот сколько живу, поражаюсь глупости людей! – не выдержал Мэрион. – Ты же видишь, что я в разы сильнее тебя, обладаю сверхъестественной силой, которая тебе не подвластна. И все равно за свое!  

 

Барни не мог поверить, что это его последние минуты на свободе. Неожиданно раздался звонок:  

 

– Мэрион, где тебя носит! У нас проблемы, немедленно подъезжай в резиденцию!  

 

– Хорошо, я понял.  

 

– Будем считать, что на этот раз тебе повезло, – сказал Монти. – Сказать по правде, мне даже не хотелось, чтобы тебя утилизировали. И не потому, что мне тебя жалко, ты меня здорово забавляешь. Особенно невозможно было наблюдать без смеха, как ты прячешься от меня, выключив свет в туалете и в ванной.  

 

С этими словами Мэрион исчез, оставив за собой тонкую струйку голубоватой дымки. Барни злобно скривился. Он все еще не мог поверить, что участь утилизации миновала его. Мэриону звонили из резиденции, что он за важная шишка? Работает в правительстве?  

 

 

 

5  

Жизнь Барни, в которой и без того было мало радости, превратилась в кошмарный сон: он не мог ничего делать, зная, что за ним наблюдают синие глаза пришельца. Он чувствовал себя в западне и боялся свихнуться. А самое главное – он не мог действовать, рассказывать людям правду, чувствуя себя связанным по рукам и ногам.  

– Я знаю!! – наконец вскричал Барни самому себе. «Если я вытащу проклятый чип, за мной не смогут следить! » На Плутонии все люди имели чип и спокойно к этому относились, потому что им внушили, что это ради их же блага и безопасности. Но Барни решил немедленно избавиться от чипа, пусть будет адская боль – не важно! Он решил провести себе операцию. Засунув в зубы палку, чтобы не кричать от боли, парень взял нож и сделал надрез на запястье, сбоку. Он прекрасно знал, где располагается чип. Струя алой крови начала стекать на пол. Взяв пинцет, Барни засунул его в открытую рану. Боль была настолько сильная, что из глаз ручьем потекли слезы. Он нащупал проклятый чип и, с силой зажав его пинцетом, вытащил наружу. Из раны струилась кровь, но ни это обстоятельство, ни боль больше не волновали его. Барни разглядывал чип на окровавленном пинцете.  

– Свободен, – прошептал он и побежал смывать чип в унитаз. Разделавшись с чипом, Барни понял, что пора перевязать рану, остановить кровь. Не успел он заняться рукой, как увидел, что за ним наблюдает Мэрион. Пришелец был зол.  

– Ты идиот! – проговорил Монти и швырнул в Барни новый чип, который пробил ему плечо и ушел глубоко под кожу. Барни громко вскрикнул от боли.  

– Ты можешь хоть всего себя искромсать, – сказал Мэрион и глаза его сверкали, – каждый раз я буду приносить тебе новый чип. Тебе никогда от этого не избавиться!  

Барни забился в углу. Ему было страшно. Он боялся этого чужого, инопланетного, непредсказуемого существа, которое явно не сулило ему ничего хорошего. Длинная фигура разозленного Мэриона возвышалась над скрюченной жалкой фигуркой Барни, боявшегося пошевелиться.  

– Сколько живу на Плутонии, поражаюсь глупости людей! Хотя чего еще можно ожидать от примитивной расы? Но есть люди, которые глупее других и это, например, ты. Ладно, вставай! – пришелец протянул свою тонкую, изящную руку. Барни шарахнулся в сторону, будто увидел приближение ядовитой змеи.  

– Разве же ты не хотел потрогать меня, узнать, какой я на ощупь? Узнать, из плоти и крови мы или из какой-либо другой материи? – его глаза, как два айсберга, заглянули в лицо Барни и тот отпрянул. – Твое имя означает «смелый, как медведь», а ведешь себя, как трус, фу!  

Спровоцированный словами Мэриона, Барни, на свой страх и риск, схватил его за руку. Пришелец поднял его на ноги, как невесомую пушинку. Его рука вполне как на вид, так и на ощупь могла сойти за руку человека. Только была холодной.  

– Ну и как я на ощупь? – поинтересовался пришелец.  

– Холодно, – ответил Барни.  

– Я вроде бы говорил уже, что мы можем контролировать температуру тела и подстраиваться под любой климат. Это делает нас практически неуязвимыми. И не только поэтому. Если на Земле есть кислород – мы будем дышать им, если нет – мы приспособимся к другим составам, а вы – умрете. Ты чувствуешь разницу между нами и вами? И все еще пытаешься рыпаться? Ты похож на грудного ребенка, грозящего кулаком из своей люльки. Так что подумай над своим поведением и не создавай себе проблем. Вот, что я хотел сказать тебе напоследок. Да, вот тебе талон на медпомощь, если вдруг рука заболит или захочешь вырезать новый чип. Существо ты весьма глупое.  

Мэрион исчез, оставив за собой голубоватую дымку и талон на мед услуги. Барни плюхнулся на пол. Он посмотрел на себя в большое старое зеркало. Вид был уставшим и замученным и выглядел он худее обычного. Темно-русая челка падала на лицо. Если бы не усталость, тяжким грузом свалившаяся на плечи, его можно было бы считать даже красивым. Во всяком случае, миловидности и привлекательности было хоть отбавляй. Ах, Барни, ну кто даст тебе твои 21? Не больше 18, несмышленый маленький мальчик. Но никакая красота земная никогда не сравнится с холодной красотой пришельца, от которой замирает дух. Интересно: все ли плутонцы так прекрасны, или они, как и люди, одни рождаются красивыми, а другие страшными? Все ли хранители приходят к своему человеку или это исключение? Возможно и приходят, но запуганные люди предпочитают об этом молчать.  

Чем больше узнавал Барни о возможностях пришельцев, тем больше его охватывали страх и паника: людям эту расу одолеть не под силу. Он посмотрел на изувеченную руку, которая сильно болела. Все впустую! Пора бы поспать, завтра в корпорацию.  

 

6  

 

 

– Анна, в тех книгах и дневниках я много чего прочел… – взволнованно проговорил Барни, когда они возвращались с корпорации.  

 

– Я поразился, какой эта планета была раньше! Я видел фотографии…  

 

–И где же эти книги и дневники? – спросила девушка. Было видно, что эта работа изрядно вымотала ее. – Принес бы показать.  

 

– Их больше нет…  

 

– Так где они? Я бы с удовольствием взглянула на них.  

 

Барни твердо решил: ни при каких обстоятельствах не упоминать, что он видел пришельца. Это для него было психологическое табу.  

 

– Я думаю, что кто-то их украл…  

 

– Интересно, как выглядят эти пришельцы? – неожиданно спросила Анна.  

 

Барни смутился:  

 

– Быть может, так же, как и мы. Только идеальные внешне. Кто знает… Нужно, чтобы как можно больше людей узнало о захвате Земли, чтобы люди восстали. Если работники всех корпораций откажутся работать на благо чужаков и устроят забастовки, их система рухнет.  

 

– Что такое забастовки? – спросила Анна.  

 

– Что-то вроде протеста, когда люди собираются, чтобы выставить свои требования. Я прочел о забастовках в тех книгах. И о революционерах тоже. Эти люди боролись за то, чтобы освободить простой народ от эксплуатации богачей. Они еще печатали листовки с призывами людей бороться. Но, знаешь, это опасно, нас всех скорее всего схватит полиция, поэтому, лучше тебе отказаться…  

 

Анна серьезно посмотрела на него:  

 

– Нет, я хочу остаться до конца, что бы ни случилось. Я устала бояться. Я устала так жить. Я сделаю листовки, сделаю все возможное. Передам нашим о забастовке, чтобы они передали работникам других корпораций. До завтра, Барни, береги себя.  

 

– До завтра… – бегло ответил Барни.  

 

Всю дорогу домой он напряженно думал. Луна бросала с неба тусклый свет, окруженная россыпью звезд. «А ведь она права. Лучше попытаться хоть что-то изменить, чем продолжать жить такой жизнью. Всю жизнь пахать за жалкие талоны на еду, чтобы такие, как этот отвратительный голубовласый, имели под рукой все радости жизни. Пахать и ждать, что не сегодня-завтра тебя утилизируют, когда ты больше не сможешь работать. Но если все вместе мы объявим протест, что тогда? Мы откажемся работать на этих захватчиков и разгромим их корпорации».  

 

Не включая свет, Барни вошел в ванную. Теплая вода приводила в себя после тяжелого рабочего дня. Комната была залита лунным светом, струящимся сквозь окно. Барни не стал разрушать лунную идиллию и включать свет, он плюхнулся в кресло и принялся вытирать мокрые волосы. Он устал так, что не было сил даже пошевелиться и сходить поесть. Барни продолжал обдумывать свою жизнь. Ему на ум пришла мысль, что уже 21 год, а он по-прежнему одинок. Нет любимого человека, родной души, с которой можно было бы поделиться мыслями и переживаниями. Нет ни времени, ни сил, чтобы думать о второй половине. Все дни сжирает проклятая работа за талоны, а после нее уже нет сил пошевелиться. В корпорации почти не дают выходных, изредка бывают праздники. Тут внимание Барни привлек странный силуэт, отделившийся от стены. Из темноты вырисовалась фигура Мэриона. Барни вскрикнул. Пришелец вызывал в нем чувство страха, смешанный с ненавистью. Он боялся этого прекрасного непредсказуемого существа, наделенного такой нечеловеческой силой. От него можно ожидать чего угодно. Такие, как он, поработили планету, эксплуатируя людей ради своих удовольствий. К изумлению Барни, Мэрион достал свечу, зажег и поставил на столик. Барни криво усмехнулся:  

 

– Никак решил устроить романтический вечер перед тем, как сдашь меня на утилизацию?  

 

Монти посмотрел на него своими холодными, в данный момент бесцветными, как вода, глазами:  

 

– Нам не свойственна романтика. Просто не хочу нарушать твою «лунную идиллию».  

 

Барни вздрогнул: будто мысли читает, проклятый! Но он не мог не заметить, как прекрасно было лицо Мэриона в мерцающем пламени свечи, блики от которой рассеивались на его роскошных волосах. Будто зачарованный неземным зрелищем, Барни силой воли отвел взгляд. Мэрион встал и обошел кресло, в котором, весь съежившись, сидел Барни. Ноги пришельца были обуты в черные латексные сапоги на высокой платформе, от чего его фигура казалась еще более высокой. Его поступь эхом разносилась по комнате. Мэрион положил свою ладонь на руку Барни, от чего тот съежился еще сильнее, едва не вдавив себя в кресло.  

 

– Такое тепло ты привык чувствовать? – спросил Мэрион. Его ладонь была теплой и сейчас ничем не отличалась от человеческой. – Говори!  

 

– Да! – выкрикнул Барни, не понимая, что это за игры и что это существо хочет от него. Степенно, Монти вернулся на место и грациозно сел в кресло.  

 

– Как видишь, мы можем контролировать температуру собственного тела и много чего другого, о чем ты даже себе не представляешь.  

 

Он достал банку с каким-то напитком и протянул Барни.  

 

– Что это? – хмуро спросил тот, даже не пошевелившись.  

 

– «Звездная пыль» безалкогольный. Редко употребляю алкоголь и другим советую.  

 

Надо же, «Звездная пыль! » Это был самый дорогой коктейль, который существовал на Плутонии, его могли позволить себе только самые-самые богатые. Барни разозлился: он работает, как проклятый и мечтать не смеет о том, чтобы пить такие коктейли, а этот пришелец покупает и пьет «Звездную пыль» как простой лимонад!  

 

– Попробуй. – сказал Мэрион, открывая вторую баночку, – когда еще тебе предоставится такая возможность.  

 

«И то верно», – подумал Барни. Хоть раз в жизни хотелось попробовать, что же из себя представляет эта «Звездная пыль». Открыв баночку, Барни задумался.  

 

– Не бойся, я не собираюсь отравить тебя, это было бы слишком скучно, – Мэрион посмотрел на Барни и глаза его вспыхнули, будто зажглись сине-голубые огоньки.  

 

– Если бы ты каждый день гнул спину в корпорации, как я, то тебе бы скучно не было, – ответил Барни и, послав все к чертям, припал к банке «Звездной пыли». Вкус действительно оказался весьма экзотическим и все же, он не мог взять в толк, почему этот коктейль так дорого стоит.  

 

– Каждому свое, – ответил Мэрион, – рабы гнут спину в корпорациях, а те, кто выше их по всем параметрам, наслаждаются благами жизни, – он издевательски улыбнулся.  

 

Барни рассвирепел и запустил банку «Звездной пыли» в стену. Мэрион безразлично пожал плечами:  

 

– Вряд ли ты еще когда-нибудь сможешь попробовать этот коктейль. Кроме того, тебе придется сегодня убирать.  

 

– Не твое дело!  

 

– Собственно, я пришел, чтобы предупредить тебя в последний раз: оставить свои штучки с подбиванием людей к мятежу, ты на волоске от полицейского участка.  

 

– Уходи, – ответил Барни, – я устал и хочу спать.  

 

– Я понаблюдаю за тобой с экрана, – Мэрион издевательски помахал брелком, накрутив его на палец.  

 

– Когда я засну, мне будет без разницы, наблюдаешь ты или нет.  

 

– Тебе еще не надоело принимать душ и ходить в туалет без света? – спросил Мэрион и рассмеялся. Барни в первый раз услышал, как смеется это существо – звонко, как струна. – Да, кстати, если мне будет нужно увидеть тебя в ванной, я прибавлю на экране яркости. Сладких снов, – он исчез.  

 

 

7  

Наконец-то сегодня был выходной – праздник, День Плутония. Плутонию триста лет. Правительство объявило на планете выходной день. Барни и Анна решили не терять времени даром и заняться печатанием листовок. С ними был еще друг детства, которого звали Терранс. Он тоже подключился к общему делу.  

– Друзья! – обратился к ним Барни. – Знайте, что за нами следят и в любой момент может нагрянуть полиция. Знайте, на что идете!  

– Что нам терять! – от души ответила Анна. – Годы адского труда без выходных до утилизации?  

– Я тоже так думаю, – ответил Терранс.  

– В книге я вычитал, что у людей были флаги, знамена. Нам, наверное, тоже не помешает. Только какого цвета сделать? Я читал, что были красные – они символизируют кровь рабочих, пролитую за свое освобождение.  

– Тогда – красный.  

– Однозначно, только он.  

– Как настроение у работников? Они готовы поддержать протест? – спросил Барни.  

– Большинство – да, – ответил Терранс. – Люди уже устали терпеть все это скотство, терпению пришел конец!  

– Если встанет весь Плутоний, работники всех корпораций? – проговорил Барни. – Но эти пришельцы, они обладают сверхъестественной силой…  

– Мы попробуем, – ответила Анна.  

Они продолжали штамповать электронные листовки, так как в бумажном варианте на этой планете давно ничего не выпускали. Не было деревьев, не было и бумаги.  

Закончив с листовками, Барни вышел на улицу. Раздался салют. Роботы с экранов поздравляли граждан Плутония с праздником от имени правительства.  

– Пусть наше дело увенчается успехом, друзья, – сказал Терранс. – За свободу! Долой пришельцев! Это наша планета!  

Словно в подтверждении этого, в небе разорвался салют десятками ярко-красных гроздьев.  

В корпорации сегодня творилось нечто. Работники встали шеренгой, сказав, что отказываются работать. Они держали куски красной ткани, на которых были лозунги: «Нет эксплуатации человека! », «Убирайтесь с нашей планеты! », «Плутоний – наша Земля! » Замечания роботов с экрана компьютеров игнорировались.  

– Свободу! – начали кричать люди.  

– Не будем больше работать на пришельцев! Мы у себя дома!  

Конечно же Барни, Анна и Терранс стояли в первых рядах, держа знамена.  

– Полиция… – шепнул Терранс.  

– О черт… – сказал Барни. – Берите, что попадет под руку, не сдадимся!  

На Плутонии роль полицейских выполняли роботы. Люди хватали все, что видели и начинали швырять в роботов, которые наступали с дубинами, однако, долго противостояние сдерживать не могли, началась потасовка, многие люди были избиты и доставлены в полицейский участок.  

« Это конец», – подумал Барни, садясь в полицейский вездеход и смотря в решетчатое окно, как в последний раз. Полицейский робот ударил его дубинкой. Барни напряженно думал о своих друзьях, что с ними и какая участь ожидает их. Эти мысли не выходили из головы. Барни втолкнули в кабинет полицейского участка. За столом сидел безликий робот:  

– Гражданин, вы подбили людей к мятежу, избили полицейских, вы знаете, что вам за это грозит?  

– Я догадываюсь, – сглотнул Барни.  

– До вынесения приговора вы будете сидеть в камере.  

Полицейские увели Барни и швырнули его в камеру, будто это был мешок сырья, а не человек. Здесь было сыро и пахло плесенью, где-то стекала вода. Барни упал на грязный, дырявый матрас с чувством охватившей его полной безысходности. Он отключился, усталость дала о себе знать. Сколько дней тяжкой работы и недосыпаний… Барни словно провалился в другой мир, где его преследовал Мэрион. Холодные, синие глаза пришельца постоянно следили за ним, от них невозможно было скрыться. Удар дубиной разбудил Барни.  

– На выход! – сказал полицейский.  

– Уже… Не думал, что так скоро. Меня утилизируют?  

– Распишись и ты свободен, – был ответ.  

– Что за шутки, не смешно же!  

Когда Барни вводил свою подпись в компьютер, то ненароком заметил, что выпускали его из-за поручительства Мэриона Монти. Барни вспыхнул. О как… С чего же это вдруг? Очередной коварный план?  

 

 

8  

Барни терзался, не зная, какая участь постигла друзей, пока Анна и Терранс сами не вышли на связь и не написали, что им удалось удрать от полицейских. Но это лишь временная отсрочка. Рано или поздно за ними все равно придут… Барни вздрогнул, увидев сзади Мэриона.  

– Зачем ты вытащил меня из полицейского участка, поручился за меня? – спросил Барни.  

– А тебя привлекло то место и ты желал бы там остаться? Можно повторить, – глаза Мэриона играли, переливаясь всеми оттенками голубого. Барни снова застыл, не в силах отвести взгляд от дивной красоты.  

– Я все равно продолжу свое дело, – твердо ответил Барни, – зря ты за меня поручился.  

– Я всегда знал, что ты человек недалекого ума, – ответил Мэрион, встряхнув шикарными голубыми волосами, рассыпавшимися по спине, обтянутой в черный латексный костюм, скроенный, очевидно, по последней плутонской моде.  

– И все же, зачем ты это сделал? – недоумевал Барни.  

– Хочешь знать? – спросил пришелец.  

– Хочу, – ответил он.  

Неожиданно, Мэрион оказался рядом с ним. Барни задрожал, как осиновый листок.  

– Не бойся меня, – спокойно проговорил Монти, – я не причиню тебе зла.  

Его голос немного успокоил Барни, но доверия к проклятому пришельцу не было никакого. Видя, что пауза затянулась, Барни поднял на него свои огромные карие глаза:  

– Чего ты хочешь?  

Он не сразу понял, что произошло дальше, будто нашло какое-то волшебство. Дивной красоты лицо Мэриона было уже совсем рядом. Его руки крепко обняли Барни. Они были теплыми, как у человека. Его красивый полуоткрытый рот прижался к губам Барни, он жаждал поцелуя. Сам не зная, как так получилось, но Барни тоже потянулся к нему губами. После нескольких медленных нежных касаний, их языки сплелись в страстном танце. Было так сладко, тепло разливалось по всему телу, будто Барни растворился в космосе, во вселенской гармонии. Ему казалось, что он научился летать. Барни тонул в омуте ледяных глаз, погружаясь в неведомые миры. Мягкие волосы Мэриона источали неземное благоухание. Его губы были нежными и теплыми, как у человека. Такого блаженства Барни никогда еще в жизни не испытывал. Неожиданно все пропало, Барни пришел в себя. Что это было, что за наваждение? Монти сидел в своем кресле, будто никуда и не вставал. Он внимательно смотрел на Барни, его глаза горели.  

– Что это за игры? – спросил Барни, разозлившись. – Скуки ради, ты решил поиграть, очаровывая меня омутом своей неземной красоты?  

– Это не игры, – ответил Мэрион бесстрастно. – Хочешь, чтобы повторилось то, что ты только что почувствовал?  

– Нет, – ответил Барни, повернувшись к нему спиной. – Уходи.  

– Как хочешь.  

На самом деле Барни хотел повторения до такой степени, что не мог найти себе места. Он чувствовал вселенское блаженство. Чары проклятого пришельца, который играет с ним в кошки-мышки… «Не сдамся на его милость, пусть не празднует победу».  

 

 

 

9  

После протестной акции многие работники были схвачены полицией. Барни и Анна решили затаиться до той поры, пока все не стихнет, но продолжали готовить листовки.  

– Я хочу, чтобы мы вернули нам нашу Землю, хочу, чтобы наша планета стала такой же, какой была до вторжения пришельцев: зеленой, свободной. С лесами, полями, лугами, с животными и птицами. Изгнать проклятых захватчиков! Пусть выходят работники всех корпораций, пусть отказываются работать на проклятых пришельцев!  

– Барни… – Анна внимательно посмотрела на него.  

– Что?  

– Почему тебя отпустили? В полиции…  

Барни опустил глаза: он не мог сказать почему, но и не хотел лгать лучшему другу.  

– Одна влиятельная особа замолвила за меня слово, можно сказать, – нехотя ответил Барни, избегая смотреть на Анну.  

– Вот как? – удивилась Анна. – Почему эта особа так поступила?  

– Я не знаю, – честно признался Барни. – Я устал, давай поговорим завтра.  

– Хорошо, отдыхай, мне пора. Увидимся завтра.  

Оставшись один, Барни расположился возле зеркала и продел через дырочку в губе тонкое колечко.  

– Тебе идет, – услышал он уже знакомый журчащий голос и вздрогнул. В зеркале отразилось идеальное лицо Мэриона. В который раз Барни замер, завороженный его красотой, которую сейчас ему приходилось лицезреть в зеркале, но вспомнив поцелуй и все это наваждение, смутился.  

– Красота притягивает людей, – проговорил Мэрион, – они тянутся к ней, летят, будто мотыльки на пламя.  

– Зачем ты пришел? – спросил Барни.  

– Разве не тосковал ты по любимому человеку, по родной душе? – спросил Монти, смотря на Барни из зеркала огромными синими глазами. Мэрион сложил руки на груди, внимательно наблюдая за ним. От взора Барни не укрылась грациозная осанка, которую как нельзя лучше подчеркивал облегающий латексный костюм.  

– Знаешь, тоскуя по отсутствию любимого человека, о тебе я бы подумал в самую последнюю очередь. Даже нет, не то. Мысль о тебе даже не пришла бы мне в голову. Ни за что и никогда! Да ты и не человек-то.  

– Правда? – ухмыльнулся Мэрион, встряхнув голубым шлейфом волос. Комнату наполнило неземное благоухание. – Кажется, что ты вспоминаешь обо мне чаще, чем следовало бы. Каждый раз ты замираешь, любуясь моей красотой. Если ты захочешь, вся моя красота будет принадлежать только тебе, вся. Без остатка.  

Щеки Барни вспыхнули:  

– Да ты просто мастер абсурда! Зачем тебе эти игры со мной, ради развлечения?  

Мэрион уселся в кресло, продолжая наблюдать за Барни и отражаясь в зеркале.  

– Люди безнадежно глупы! У тебя напрочь отсутствует логика. Ты думаешь, я стал бы рисковать всем ради игр и забав? Ты знаешь, что со мной будет, если узнают, что я провожу время у тебя, выдаю секреты нашей расы? Если узнают, что ты действительно подбивал людей к мятежу, а я поручился за тебя и соврал, знаешь ли ты, что со мной сделают? Утилизирут вслед за тобой, предварительно подвергнув несмываемому позору. Только благодаря мне и моему влиянию ты до сих пор жив и свободен. Как и твои друзья.  

Барни слушал это признание с перекошенным от удивления лицом:  

– Ты всегда повторяешь, насколько мы глупы, но твои поступки еще более абсурдны! Подвергать себя такому риску ради человека, расу которого ты не уважаешь. В чем твоя логика?  

Мэрион задумался.  

– Если бы я знал… – тихо проговорил он. – Все, что ты сейчас сказал – правда. Я сам не могу найти объяснения…  

– Я так понимаю. Что за чудесное спасение меня и моих друзей, ты хочешь платы? – спросил Барни и его передернуло. Глаза цвета небесной лазури кипели страстью и Барни вздрогнул. В мгновение ока он оказался в объятиях Мэриона.  

– Хорошо. Тогда пусть весь этот ад поскорее закончится и ты поскорее уйдешь… – прошептал Барни.  

– Ад? – глаза Мэриона вспыхнули и превратились в кристаллики льда. – Ты уверен, что это будет ад?  

Его до умопомрачения красивое лицо находилось так близко от Барни, что тот чувствовал дыхание пришельца, которое было горячим. Красивые, манящие губы Мэриона прикоснулись к губам Барни, а потом он начал покусывать его за колечко в губе. Барни почувствовал непреодолимое влечение к этому пришельцу.  

– Ты решил добиться меня с помощью чар? – проговорил Барни, тяжело дыша. Оторвавшись от поцелуев, Мэрион посмотрел на Барни, широко распахнув ярко-синие глаза. Его губы изобразили усмешку:  

– Это не чары, а реакция твоего тела на меня. Это то, чего ты хочешь на самом деле… – Мэрион облизнул его губы и стал покрывать шею нежными поцелуями. Барни издал глухой стон.  

– Барни, – проговорил пришелец, – я наблюдаю за тобой с самого твоего рождения, я – твой Хранитель, я живу тобой. И сам не знаю, как я мог опуститься до такого позора и так сильно к тебе привязаться… но я ни дня не могу без тебя. Часами я наблюдаю за тобой, когда ты в ванной…  

Барни залился краской:  

-Негодяй! Ты подглядываешь за мной?!  

– Не надо стесняться, мне нравится каждая клеточка твоего тела, сколько раз я мечтал прикоснуться к нему, что больше не было сил терпеть! – речи Мэриона были такие страстные. Что Барни не смог сдержать стон, который сорвался с его губ. Он с широко распахнутыми от удивления глазами слушал пришельца и не мог поверить.  

– Ты стал частью меня, Барни…  

– С рождения наблюдаешь за мной… Сколько же тебе лет?  

– Мы не стареем, – проговорил Мэрион, – по крайней мере, внешне. Я люблю тебя…  

От его слов Барни еще сильнее возбудился, сам себе поражаясь. Он попал в плен сладкой неги и поняв, что сопротивление бесполезно. Сдался на милость победителя. Барни закрыл глаза, покорно подставляя шею для поцелуя, не в силах сдерживаться, он то и дело постанывал.  

– У тебя… тело… как у человека или нет? – осторожно осведомился Барни, чтобы знать, каких ожидать сюрпризов.  

Мэрион улыбнулся:  

– Ты хочешь это проверить? Раздень меня!  

– Нет! – воскликнул Барни.  

Монти взял его руку и приблизил к молнии на костюме:  

– Давай. Смелее!  

Барни дернул за молнию, костюм расстегнулся. Мэрион высвободился из него, как бабочка из кокона. Взору предстало идеально прекрасное тело, линии которого не рискнул бы повторить самый искусный скульптор.  

– Боги, как же ты красив! – вырвалось у Барни.  

Мэрион довольно улыбнулся, реплика Барни ему явно польстила. Он начал освобождать от одежды и самого Барни. Тот вначале пытался сдержать руки пришельца, но понял, что это бесполезно и покорился. К стыду своему, Барни должен был признать, что Мэрион разжигает в нем неконтролируемую страсть.  

– У тебя был кто-нибудь? – спросил Мэрион, нежно снимая с него остатки одежды. – Может парень или девушка?  

– Ты следишь за мной, ты – мой Хранитель. Тебе ли не знать, что у меня никого не было! – вскричал Барни.  

Мэрион с улыбкой смотрел на него:  

– Я хотел услышать это от тебя. Я счастлив, что буду у тебя первым.  

Барни весь сжался:  

– Не надо, пожалуйста…  

Мэрион содрал с него одеяла и уставился на худое обнаженное тело. Барни покраснел чуть ли не до кончиков волос, пытаясь прикрыться одеялом. Но Мэрион задержал его руку:  

– Сколько времени я мечтал об этом моменте! Теперь я вижу, как ты возбудился от моих ласк, как желает меня твое тело…  

Барни снова покраснел от слов Монти.  

– Не бойся, – шепнул голубоволосый Хранитель, – ничего не бойся, когда ты со мной. Я люблю тебя!  

Барни окунулся в омут вечной мерзлоты его глаз и издал стон. Мэрион, не торопясь, смакуя, как истинный гурман, целовал каждую клеточку тела Барни, доводя его до исступления. Его тонкие руки так нежно гладили, Барни хотелось кричать, чтобы он овладел им и он закусил губу, чтобы не подвергнуть себя позору. Будто читая его мысли, Мэрион улыбался. Его рука опустилась ниже, к анусу и палец скользнул внутрь. Барни застонал. Второй рукой Мэрион нежно поглаживал возбужденный член Барни, что добавляло ощущений. Вскрикнув, Барни кончил. Мэрион улыбался и снова продолжал ласкать его везде. Надо сказать, что пришелец был искуснейшим любовником. Осторожно повернув Барни на бок, Мэрион постепенно, не торопясь, начал входить в него, стараясь причинить как можно меньше боли. Барни охнул.  

– Потерпи, будет немного больно, – прошептал на ухо Мэрион.  

– Давай уже и покончим с этим, перетерплю!  

Мэрион лизнул его в мочку уха, продолжая аккуратно проталкиваться в девственный проход.  

– Ты мой, весь, без остатка, – шептал ему Мэрион. – я первый у тебя и возьму твое тело.  

Барни постанывал, на глазах выступили слезы. Рука Монти в то же время продолжала ласкать член Барни. Осторожно продвинувшись внутрь до упора, Мэрион начал не спеша двигаться внутри Барни, постепенно набирая обороты. Боль сменило нечеловеческое возбуждение, Барни начал кричать, не сдерживаясь, позабыв о стыде. Улыбаясь, Мэрион стал двигаться еще интенсивнее, продолжая ласки рукой.  

– Мэрион! – закричал Барни.  

Пришелец был доволен: Барни назвал его по имени.  

– Что, мой дорогой? – прошептал он горячо, не останавливаясь, а набирая еще больше оборотов. Барни по-прежнему не сдерживал криков, которые становились все громче. Скоро они оба кончили почти вместе. Получив облегчение, Барни откинулся на подушки.  

– Тебе понравилось? – шепнул Монти.  

– Я не могу любить тебя. Ты мой враг, – ответил Барни.  

Мэрион поцеловал его в уголок губ:  

– Не думай об этом, я не враг тебе… Сегодня ты сделал меня по-настоящему счастливым.  

Барни не переставал удивляться речам пришельца. Куда же подевалась вся его надменность? Мэрион обхватил его обеими руками и крепко прижал к себе.  

– Ты и вправду любишь меня? – вырвалось у Барни.  

– Больше, чем ты можешь себе представить, – Мэрион поглаживал его по волосам и Барни заснул у него на руках.  

 

 

10  

 

Барни открыл глаза и встретился взглядом с Мэрионом, который все это время наблюдал за ним спящим. Барни вздрогнул. Все, что произошло ночью, был не сон...  

— Ты овладел моим телом, — сказал Барни, — но тебе никогда не овладеть моей душой.  

Глаза Мэриона широко раскрылись, будто он получил пощечину. Взгляд его стал ледяным, как вечная мерзлота Плутона.  

— Я — представитель расы, которая превосходит вас во всем, помни это... — надменно проговорил он. — Ещё один фактор, который меня неприятно поразил: вы, люди, не умеете ценить доброго к вам отношения.  

С этими словами, Мэрион встал с кровати. Его идеальная, обнаженная фигура, белая кожа... Шлейф густых волос прикрывал наготу. Монти поспешно натянул костюм и, не говоря больше ни слова, пропал. Барни разочарованно прикусил колечко в губе: он явно ляпнул лишнего. Барни обнял одеяло, источающее аромат волос Мэриона. Барни принялся вспоминать каждый волшебный момент прошедшей ночи, будто хотел пережить их все заново. Он простонал и принялся ласкать себя под одеялом.  

— Мэрион... — прошептал Барни.  

Скоро нужно было вставать, чтобы собираться в корпорацию. Как надоела такая жизнь! Каждый день пахать за жалкие талоны на еду. Холодильник был пустой, вряд ли что-то осталось на завтра. Барни поднялся с постели. Он увидел свое обнаженное отражение в зеркале, он все ещё был возбуждён. Барни принялся разглядывать себя в зеркале: почему Монти выбрал его? Что могло привлечь в нем представителя сверх расы умопомрачительной красоты, имеющего положение в своём мире? Это оставалось загадкой. Вспомнив, что Мэрион, возможно, наблюдает за ним, Барни устыдился и надел халат. В холодильнике его ждал сюрприз: он был забит до отказа самыми дорогими продуктами, о которых можно было только мечтать и банками "Звездной пыли". Монти позаботился о нем. Барни ещё больше пожалел о том, что грубостью обидел его в ответ на доброе отношение и заботу. Может быть, это произошло потому, что о нем никто никогда не заботился и ничего ради него никто не делал. И в жизни ничего хорошего он не видел. Да и жизни-то не было.  

— Барни, что с тобой происходит, ты сам не свой! — спросила Анна.  

Барни нервно дернулся. Он содрагнулся от одной мысли о том, что происходило между ним и пришельцем ночью.  

— Все нормально, — ответил Барни, волоча рулоны латекса. — Мы все сейчас на нервах после того, как нагрянула полиция. Нужно поднимать людей, чтобы бастовали на всех корпорациях.  

— Это верно, — проговорила Анна, занимаясь своей работой.  

Мысли о Мэрионе не выходили из головы. Его друзья живы только благодаря Монти, как рисковал он ради него!  

А Барни обидел его за добро. Возможно, гордый Мэрион больше не захочет видеть его и эта мысль убивала особенно, до слез, до истерики, которая готова была вырваться наружу. Слишком много стрессов за последнее время. Нервы ни к черту.  

После работы Барни чувствовал себя загнанным на смерть. Трудно было даже пошевелиться. Мэрион больше не захочет тратить на него время. Барни горько вздохнул. Душ — то, что помогает расслабиться после тяжёлого трудового дня. Он скинул одежду и зашёл за ширму, вскрикнув от неожиданности. За ширмой его ждал Мэрион. Барни стыдливо пытался прикрыться руками, но Мэрион взял их в свои изящные, прекрасные белоснежные руки — настоящее произведение искусства.  

— Мэрион, прости меня, — пробормотал Барни, покраснев. — Я ляпнул, не подумав.  

Монти смотрел на него с улыбкой, казалось, от обиды не осталось и следа.  

— Я все утро наблюдал твоё раскаяние, — с удовольствием сказал он. — И как ты ласкал себя под одеялом, шепча моё имя.  

Барни снова густо покраснел, готовый сквозь землю провалиться со стыда.  

— Ты так стесняешься меня, это так мило, — прошептал Монти и с чувством поцеловал его в губы.  

— Ты хочешь влюбить меня в себя? — спросил Барни, смотря на него из-под пушистых ресниц. — Думаю, у тебя это когда-нибудь получится.  

— Да, — с удовольствием проговорил Мэрион.  

Как же он был обворожителен! Барни не встречал прекраснее существа. Мэрион наклонился к нему и оставил на его губах влажный поцелуй. Барни простонал, приоткрыв рот, он ждал продолжения. Язык Мэриона проник в него довольно быстро. Они начали целовать друг друга до беспамятства. Мэрион включил душ, на них полились потоки тёплой воды. Голубые пряди волос прилипли к лицу, мокрый он казался ещё великолепные. Мэрион развернул Барни спиной, потянул на себя и не спеша вошёл в него сзади, стараясь действовать аккуратно, чтобы не причинить резкой боли. Барни ахнул.  

— Ты окончательно решил развратить меня? — прошептал Барни.  

— О да, — услышал он сладкий шепот.  

Мэрион начал двигаться вначале медленно, но с каждой минутой все сильнее и энергичнее. Рукой он ласкал Барни спереди. Стоны Барни, которые он уже не мог контролировать, начали перерастать в крики.  

— Люблю тебя, — шепнул Монти на ухо Барни, когда наслаждение достигло пика. Барни пытался перевести дыхание, но был захвачен в очередной плен жарким поцелуем.  

— Почему я, Мэрион? — прошептал Барни.  

— Я не знаю... — ответил пришелец. — Тебе нужно хорошо расслабиться после работы. Давай пока наберем ванну, а я сделаю тебе массаж.  

Мэрион мягко толкнул его на кровать и уложил на живот. Он достал масло для массажа. Его руки скользили по коже Барни, втирая масло. Барни боялся кончить от одного прикосновения рук к своей спине. Какими же нежными, заботливыми были эти руки! Они скользили по спине, опускаясь все ниже. Палец проник в дырочку и Барни вскрикнул.  

Мэрион поцеловал его за ухом:  

— Доверься мне...  

— Я растворяюсь в твоих руках, — прошептал Барни.  

Мэрион легонько укусил его за мочку уха, продолжая активно двигать пальцем. Барни застонал, готовый кончить. Мэрион перевернул его на спину и припал к его губам поцелуями. Палец снова отыскал отверстие и проник в него, а вторая рука ласкала спереди. Пытка была невыносима, Барни еле сдерживался, чтобы не закричать от невыносимого возбуждения.  

— Хочу, чтобы ты кричал, что любишь меня, — прошептал Мэрион.  

— Ах! — воскликнул Барни. — Что ты со мной делаешь... — он снова кончил.  

Мэрион взял лицо в свои изящные ладони и поцеловал в губы.  

— Ты будешь только моим...  

— Буду... — обессиленно прошептал Барни.  

— Ванна ждёт нас, залазь, — пригласил Мэрион, протягивая ему стакан "Звездной пыли" со льдом. Взгляд Барни упал на внушительных размеров орган Мэриона, который пребывал в возбуждённом состоянии. Барни покраснел и отвел в сторону глаза. Это вызвало на прекрасном лице Мэриона улыбку.  

— Я мечтаю снова проникнуть в тебя и продолжить изучение твоего тела, — шепнул Монти ему на ухо и Барни снова покраснел. Мэрион залез в ванну. Он ловил пену, чтобы намыливать ею грудь Барни в области сосков. Закрыв глаза, Барни простонал.  

— Иди ко мне, — шепнул Мэрион.  

Он разлегся в ванной и усадил к себе спиной Барни. Смазав пальцы ароматическим маслом, Мэрион вошёл в него вначале пальцами, а потом, осторожно, стараясь причинять как можно меньше боли, начал усаживать на свой вставший член.  

Барни поморщился от боли.  

— Потерпи, любимый, — прошептал Мэрион, — я сделаю тебе приятное.  

Приподнимая ягодицы Барни, Мэрион стал двигать его вверх и вниз, потом заставил сесть до упора и снова начал приподнимать за ягодицы. Барни выгнулся, больше не сдерживая криков дикого оргазма.  

— Мэрион, я люблю тебя! — кричал он.  

— Вот так быстро, — рассмеялся пришелец.  

— Надо признать, что вы действительно превосходите нас во всем, я никогда в жизни не испытывал ничего подобного...  

Мэрион взял его лицо в свои руки:  

— Скажи ещё раз то, что сказал до этого. Повтори, что любишь меня...  

Барни промолчал и покраснел, не выдержав взгляда пришельца. Мэрион погладил его по волосам, пропуская челку сквозь изящные пальцы.  

— Ты можешь не работать в корпорации, — неожиданно сказал Мэрион. — Я обеспечу тебя всем необходимым. Я хочу, чтобы у моего любимого было все самое лучшее.  

— Нет, я не стану сидеть на твоей шее, — серьёзно ответил Барни. — Наслаждаться жизнью, пока мои собратья гнут спину в корпорациях. Я не смогу смотреть людям в глаза. Мы из разных миров, Мэрион, из наших странных отношений не выйдет ничего путного. Оставь меня, пока не поздно.  

На лице Мэриона появилось выражение, будто в грудь ему забили острый кол без анестезии. Барни не думал, что внешне бесстрастный, холодный и надменный плутонец окажется таким эмоциональным.  

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя? — спросил пришелец, с болью заглядывая ему в глаза.  

— Нет! — вскричал Барни. — Но это будет для твоего же блага. Мы не остановимся и ты, поручившись за меня, можешь пострадать.  

— Глупое ты существо, — наконец проговорил Мэрион. И добавил тоном, не терпящим возражений: — Я никогда не оставлю тебя.  

Барни вздохнул. Он вылез из ванны. Мэрион бережно вытер его полотенцем и помог надеть халат. Барни снизу вверх созерцал его высокую, стройную фигуру. За окном снова начал накрапывать дождь. Мэрион взялся за приготовление ужина из деликатесов. Барни ничего вкуснее в жизни не ел. Мэрион усадил его к себе на колени и начал кормить с вилки.  

— Ко мне в жизни никто так не относился, с таким обожанием, — признался Барни. — Мэрион, помоги нам поднять работников корпораций...  

Лицо пришельца стало бесстрастным.  

— Ты хочешь, чтобы я пошёл против своей расы? В своём ли ты уме? — он отстранил Барни.  

— Глупо было мне такое говорить, — пробормотал Барни.  

— Да, глупо, — ответил Мэрион.  

 

 

11  

 

Тяжёлый рабочий день окончательно вымотал. Приняв душ, Барни забрался под одеяло. Там его уже ждал Мэрион. Барни вскрикнул от неожиданности.  

— Напугал тебя? — Мэрион ласковым движением скинул челку с его лица и сопроводил долгим взглядом.  

— Не ожидал... — пробормотал Барни. Мэрион был обнажен и прикрыт одеялом. Он взял Барни за подбородок и наградил нежным поцелуем. Барни не сдержал стона.  

— Скажи честно, ты думал обо мне? — спросил пришелец, внимательно наблюдая за ним.  

— Весь день... Как одержимый, не знаю, что ты сотворил со мной, — Барни опустил глаза и залился краской. Мэрион удовлетворенно улыбнулся. Он откинул одеяло в сторону:  

— Сегодня я подарю тебе своё тело. Возьми меня, — сказал он и растянулся на животе. Просьба Мэриона обескуражила Барни.  

— У меня нет никакого опыта, — пробормотал он, — я могу причинить тебе боль... — жалобно проскулил Барни.  

— Не бойся, ты не сделаешь мне больно, — невозмутимость ответил Мэрион, продолжая лежать на животе. Взгляд Барни скользнул по его телу. Он осторожно откинул в сторону копну длиннющих волос пришельца. Взору предстала идеально ровная спина, упругие ягодицы, белая, просвечивающаяся кожа.  

— Как же ты прекрасен! — вырвалось у Барни.  

Он легонько провёл пальцами по коже Мэриона и отдернул руку, будто боясь обжечься.  

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь, — сказал Мэрион.  

— Кожа у него была гладкая, шелковистая, как бархат на ощупь. Касаться этой кожи было большим наслаждением. Барни неуверенно провёл рукой по спине Монти.  

— Давай, Барни, — раззадоривал Мэрион, — я хочу тебя...  

— Ах... — воскликнул Барни.  

Он засунул палец в отверстие между его ягодицами, вспомнив, как с ним это делал Монти и стал двигать им вверх и вниз.  

— Глубже, Барни, глубже, войди в меня...  

Возбуждённый до предела, Барни издал стон. Он вытащил палец из отверстия и ворвался в него вставшим от возбуждения членом. Мэрион тоже издал сладострастный стон и прикрыл глаза.  

— Я причинил тебе боль? — перепугался Барни.  

— Нет, войди глубже, жесче... Оооо... Как же прекрасно чувствовать тебя в себе...  

Раззадоренный стонами Мэриона, Барни стал проталкиваться глубже. Это доставило ему такое неописуемое удовольствие, что он будто отключился от реальности и начал двигаться активнее, постанывая, вне себя. Стоны Мэриона сводили с ума. Он проникал внутрь все глубже и глубже, словно двигаясь в диком танце. Смутно до него донесся крик Монти и его собственный, оба кончили.  

Мэрион перевернулся на спину:  

— Ты был великолепен!  

— Тебе понравилось? — удивился Барни.  

— Это было волшебно! — Мэрион поймал его за бедра и усадил на свой вставший член. Барни простонал. Он начал делать резкие движения вверх-вниз, Мэрион, тем временем, стимулировал его член. Барни достиг такого оргазма, что изошелся криком. Мэрион привлек его к себе, прижав к своему бархатистому разгоряченному телу и обнял двумя руками.  

— Что ты испытываешь ко мне? — спросил Мэрион, пытливо вглядываясь в его лицо.  

— Я не знаю... — прошептал Барни. — Не могу поверить в то, что все это происходит и что такой, как ты, выбрал такого, как я... Что ты есть такое?  

— То, что ты видишь, — улыбнулся Мэрион.  

За окнами моросил дождь. По крайней мере, на Плутонии это было ещё возможно.  

Мэрион резко перевернул Барни на спину, облив его "Звездной пылью", которая растеклась по телу. Он опускался все ниже и ниже, пока его губы не достигли члена.  

— Мэрион... — взмолился Барни, кипя от возбуждения, но Монти продолжал заниматься своим делом, сладострастно простонав. И вскоре Барни бился в агонии оргазма.  

— Люблю тебя всего, — прошептал Мэрион.  

— Ты мой? — прошептал в ответ Барни.  

— Только твой!  

— Но там же, в твоём мире...  

— Существует только здесь и сейчас, — твёрдо сказал Мэрион. И то, что между нами происходит, — он раздвинул ноги Барни, слегка приподняв его, и вошёл в узкую щель, продвигаясь все дальше и активнее. Барни кричал, по мере того, как Монти все сильнее и настойчивее проникал в его глубины.  

— Я люблю тебя! — закричал Барни.  

Мэрион врывался все глубже и интенсивнее.  

— Кричи, что любишь меня!  

— Мэрион! — не своим голосом кричал Барни.  

— Кричи, что любишь! — повторил пришелец.  

 

 

12  

 

Барни смотрел в окно, сидя на коленях Мэриона. Длинные локоны пришельца щекотали шею. По стеклу снова барабанил дождь. В этот раз он был фиолетового оттенка. Интересно, а какого цвета дожди шли раньше? Барни украдкой глянул на Монти. Тот был задумчивым и, казалось, витал в других мирах. Пользуясь этим, Барни разглядывал его лицо. Красота заставляла замирать сердце. Заметив, что Барни разглядывает его, Мэрион погладил парня по волосам:  

— Ты вчера так кричал, что любишь меня, в порывах страсти. В тот момент меня любило твоё тело, но что говорит твоя душа, Барни? — ясные голубые глаза раскрылись и внимательно посмотрели на него, будто пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки его души.  

— Мне трудно что-то говорить, — ответил Барни, — дай мне немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах...  

— Хорошо, — ответил Мэрион, — надеюсь, что я не заслужил хотя бы твоей ненависти, как плутонец.  

— Изначально я тебя возненавидел, но сейчас понимаю, что не могу ненавидеть тебя — ты другой. Никто из людей никогда не относился ко мне с таким обожанием. И могу сказать одно: мне с тобой очень хорошо и спокойно, — с этими словами Барни так нежно обнял пришельца и прильнул головой к его груди, что для Мэриона это была лучшая награда. Он сжал Барни в объятиях осторожно, будто держал сокровище и поцеловал его в висок.  

— Никому и никогда не отдам тебя, пусть хоть целые миры пойдут на нас войной, — прошептал он.  

Когда есть любовь, можно раствориться друг в друге от одних только объятий. Но далеко не каждый умел так любить. Мэрион погладил Барни по щеке и осторожно поцеловал в губы.  

— Ты помнишь, какого цвета на этой планете были дожди? — спросил Барни, обхватив его покрепче.  

— Помню.  

— Какого?  

— А никакого. Не было у них цвета.  

— Вот как, — удивился Барни. — И помнишь, какая была планета?  

— Да.  

— Какая?  

— Очень красивая. Зелёная. Барни, послушай, прекрати это все с демонстрациями и протестами, я не хочу тебя терять.  

Глаза Барни вспыхнули:  

— А ты на моём месте что делал, если бы пришельцы захватили твою планету, смотрел бы?  

— Конечно нет!  

— Ну вот, ты должен понять меня.  

Мэрион по-прежнему пребывал в задумчивости, возможно, это дождь навевал на него тоску и меланхолию.  

— Знаешь, Барни, если тебе будет угрожать опасность, нам придётся подыскать другую планету.  

Барни не мог понять: шутит пришелец или говорит серьёзно, его лицо было бесстрастным.  

— Интересно только, на чем мы на эту планету доберемся.  

— Как на чем? У меня есть свой космолет, — будто бы это было сущей мелочью, ответил Монти.  

— Да ладно. Свой личный?  

— Ну да. Я — один из самых богатых плутонцев и... — его прекрасное лицо вдруг стало загадочным, — одним из самых красивых... — Мэрион надменно ухмыльнулся.  

— Наверное, у тебя толпы поклонников! — с завистью и ревностью проговорил Барни.  

— Ну, не без того, — снова проговорил Мэрион с улыбкой.  

— И ты тоже так развлекаешься с другими, как со мной? — огромные карие глаза Барни, прикрытые длинными ресницами, вопрошающе посмотрели на Мэриона. В них сквозила боль.  

— Нет, — ответил Мэрион, — я всех игнорировал. Отчасти, потому, что не было времени из-за работы, отчасти, потому что никто не был мне интересен. А потом моя душа стала занята тобой... Если ты думаешь, что я ветренный и легкомысленный и буду проводить время с тем, кто мне не интересен, то ты ошибаешься. Но, — уточнил Монти, — со своей стороны хочу добавить, что измены от тебя также не потерплю и, если ты заведешь себе любовника, то я убью его.  

Почему-то Барни вздрогнул:  

— Ты — мой первый и единственный у меня.  

Мэрион удовлетворенно улыбнулся:  

— Очень хорошо, — он нежно поцеловал Барни в губы полуоткрытым ртом и, не спеша, просунул ему в рот свой язык. Они очень чувственно и нежно начали целовать друг друга.  

— Мэрион, как бы мне хотелось посмотреть тот мир, в котором ты живешь, — прошептал Барни, — хотя бы одним глазком.  

— Если я заберу тебя в свой мир, — ответил Мэрион, — то конец наступит сначала тебе, а потом мне. Но, как ты выразился: "одним глазком", это можно.  

Он достал брелок с маленьким экраном и завертел на пальце:  

— Отсюда я наблюдаю за тобой, но, находясь у тебя, могу наблюдать, что делается в моем мире.  

Глаза Барни вспыхнули.  

— Вначале, я ненавидел эту штуку, а теперь, когда я представляю её, становится тепло на душе, и я думаю, что ты всегда рядом, даже, когда тебя нет поблизости... — разоткровенничался Барни.  

— Барни!.. — воскликнул Монти. Его глаза зажглись, как драгоценные камни. Бальзам на душу — такое признание.  

— И тебя больше не смущает, когда я наблюдаю за тобой в ванной?  

Барни опустил глаза:  

— А ты до сих пор наблюдаешь?  

— Конечно, — Мэрион довольно улыбнулся, — но хватит разговоров, на, смотри.  

Он настроил аппарат. Барни взял в руки маленькую штуковину и его взгляду предстал великолепный мир, полный роскоши. Он увидел, как ходят по городу другие плутонцы. Все высокие, стройные, в латексе. Все идеальные. Но Мэрион самый прекрасный среди них. Все они носили длинные густые волосы в сине-голубых тонах. Мир дорогих особняков и космолетов, в нем не было места для людей.  

Видя грусть и замешательство Барни, Мэрион привлек его к себе и впился в губы долгим страстным поцелуем.  

— Кх, кх, — послышалось чье-то покашливание.  

Барни повернулся: на пороге стояла Анна и с изумлением смотрела на них.  

— Черт, — прошептал Барни, вспомнив, что забыл запереть двери. Мэрион был невозмутим и приветствовал девушку кивком головы.  

— Засиделся, — проговорил Мэрион, — пожалуй, пойду. В ходлодильнике все необходимое, — он многозначительно улыбнулся Барни, кивнул Анне и вышел. Барни понял, что пришелец вышел через двери, чтобы не привлекать внимание и не пугать девушку.  

Анна и Барни долго смотрели друг на друга.  

— Барни! — воскликнула Анна. — Кто это был?!  

Барни продолжал молчать.  

— Судя по тому, как вы целовались и ласкали друг друга, у вас прекрасные отношения. Кто он? Думаешь, я не вижу, что это не человек?! Это та влиятельная персона, которая вытащила тебя из-за решётки?  

— Да, — ответил он, поняв, что лгать бесполезно.  

— Вот, значит, какие они, наши враги... Как это называется, Барни? Предательство? Ты подбиваешь нас на бунт против пришельцев, а сам заводишь с одним из них роман?  

— Я люблю его! — воскликнул Барни.  

— В своём ли ты уме? — спросила Анна. — Мне кажется, ты окончательно помешался!  

— Я никого не предавал! — кричал Барни. — Он не враг и, если хочешь знать, то мы до сих пор на свободе только благодаря ему!  

— Как мило, — ответила Анна. Она открыла холодильник, весь забитый дорогими продуктами и банками "Звездной пыли". — Неплохо устроился.  

— Я не просил его, он сам.  

— Ясно все с тобой... — проговорила Анна. — Я, пожалуй, пойду.  

— Не вздумай никому рассказывать, кого ты тут видела, — крикнул Барни. — Иначе, это будет конец. И, в первую очередь, для нас!  

Анна молча вышла. Злой, Барни скинул одежду и залез под одеяло. Тонкие, изящные руки притянули его к себе.  

Барни закричал:  

— Мэрион, какого черта ты тут делаешь?  

— А я никуда не уходил, я ждал тебя, — спокойно ответил пришелец. — Это правда то, что ты сказал ей, что любишь меня?  

— О боги... — прошептал Барни.  

— Я все слышал, — Мэрион прижал его к своему разгоряченному обнаженному телу. — Ты так порадовал меня этими словами, мой дорогой. Но если ты устал и хочешь спать, я могу уйти...  

— Нет, нет, не уходи! Я не хочу, чтобы ты уходил, останься!  

Мэрион улыбнулся, он ждал этих слов. Он пригвоздил Барни к кровати, срывая с его губ страстные поцелуи.  

 

 

13  

 

В своём мире Мэрион Монти был лучшим из лучших. Законодатель моды. Тот, на кого ориентировались другие. Стоило Монти появиться где-то в новом наряде и в следующий раз все приходили разодетые точно также. Мэриона это бесило: неужели нельзя придумать что-нибудь своё, а не быть чужой копией! Мэрион Монти прослыл непреступным гордецом, добиться внимания которого было из разряда фантастики. Ах, если бы кто-нибудь знал, что этот самовлюбленный неприступный плутонец так щедро дарит любовь какому-то мальчишке, работающему в корпорации! В это бы просто никто не поверил. Глядя Мэриону вслед, пришельцы, как всегда, переговаривались.  

— Монти стал странно себя вести, — сказал один из пришельцев. — Говорят, что его подопечный, хранителем которого он является, замешан в каких-то стачках в корпорации.  

— Монти просто завидуют, ведь он один из лучших, — ответил другой плутонец. — Он работает в резиденции правительства Плутония и глупо сомневаться в таких, как он. Кого попало в резиденцию точно не возьмут.  

Мэрион гордой, грациозной поступью шествовал, не обращая ни на кого внимание. Он был занят своими мыслями и не заметил, как один из пришельцев неотступно следует за ним. Когда Мэрион это заметил, он был почти у самого дома. Монти резко развернулся, в упор посмотрев на плутонца:  

— Могу чем-то помочь?  

Пришелец отпрянул в сторону от неожиданности, но быстро взял себя в руки. На его лице засияла ехидная усмешка.  

— Да вот хотел полюбопытствовать, как думаешь, если все увидят твою запись с кареглазым парнем из корпорации, сильно они удивятся? — при этих словах пришелец захохотал.  

Никто никогда ещё не видел Мэриона Монти в таком страшном гневе. В первый раз в жизни его холодные глаза вспыхнули ярко-красным огнём.  

— Чего ты хочешь? — с трудом осадив себя, спросил Мэрион.  

— Судя по тому, что ты творил с тем парнем, — осклабился пришелец, — ты — искусный любовник. Я бы хотел попробовать. Ну, а потом ты и богатствами своими непрочь поделиться, я думаю.  

— Мэрион распахнул двери, — сейчас попробуешь. Думаю, что послевкусие останется на всю жизнь.  

Пришелец вошёл, рассматривая хоромы Мэриона с межгалактическими фресками на стенах.  

— Раздевайся, — на ходу бросил он, — этой ночи ты никогда не забудешь, обещаю тебе.  

Плутонец чуть с ума не сошёл в предвкушении. Мэрион рассеялся в кресле.  

— Запись, — ледяным тоном сказал он.  

— Вначале...  

— Ты не будешь вести торги, — холодно обрезал его Монти. — Запись!  

— В кармане.  

— Принеси и положи на стол, — сказал Мэрион ужасающе леденящим тоном. После того, как пришелец подчинился, он с ужасом увидел, как с помощью одного взгляда Мэриона носитель превратился в кучку пепла. Взгляд Мэриона продолжал кипеть яростью. Ему не понадобилось вставать с кресла, чтобы его противник улетел и впечатался спиной в стену с фресками, которой поначалу так восхищался. Мэрион переплюнул бы по силе любого плутонца, а когда в нем закипала ярость, он мог свернуть горы. Пришелец упал и шлепнулся лицом вниз. Мэрион наступил сапогом ему на шею:  

— Отвечай, кто тебя прислал!  

— Я сам, мистер Монти, бес попутал, простите, — пытался прорычать пришелец.  

— Ты держишь меня за идиота?! — закричал Мэрион и наступил сильнее.  

— Не надо, мистер Мэрион, умоляю, я все скажу, это был мистер Шейн...  

— Вот как... Уяснил ли ты, ничтожный, что никогда не стоит лезть в личную жизнь Мэриона Монти и становиться ему поперёк дороги?!  

— Да, мистер Монти, уяснил! — вскричал пришелец.  

— И передай то же самое мистеру Шейну. Кто будет вставлять мне палки в колёса, пожалеет, что родился на белый свет. А теперь выметайся из моего дома!  

Мэриону не стоило даже марать рук, его энергия сама вышвырнула гаглеца вон. Теперь он надолго забудет сюда дорогу. Монти колотило от от раздражения и злобы. Это был один из тех случаев, когда не грешно было выпить. Пришелец открыл бар и достал "Слёзы Плутония". Накапал себе в рюмку и залпом выпил. Облегчающее тепло разлилось по телу. Мэрион достал маленький экран, смотря в которе, мог наблюдать за Барни. Вот, Барни пришёл домой и принимает душ. Мэрион разглядывал его соблазнительное тело с горящими глазами. Как же хотелось оказаться рядом! И как он теперь сядет за руль вездехода, когда выпил? Впрочем, добраться туда, куда было надо, вовсе не проблема.  

Барни ужинал. В продуктах отказа не было. Пока парень был на работе, Мэрион забил его холодильник и шкафы всем необходимым. Барни больше не в чем было нуждаться, пришелец позаботился о каждой мелочи. Как трогательна была эта забота для человека, никогда не знавшего её!  

— Мэрион, ты пьян? — удивился Барни. — От тебя разит алкоголем, что-то случилось?  

— Я соскучился, это первое, — он обвил руками шею Барни и привлек к себе. Жадно, ненасытно, язык Мэриона проникнул в полуоткрытый рот Барни, ища взаимности.  

— У тебя что-то случилось? — спросил Барни, оторвавшись от поцелуя.  

— Можно сказать и так. Были неприятности, но я все решил. — Мэрион поставил на стол "Слёзы Плутония", — предлагаю немного отметить.  

— Ты не хочешь рассказать? — спросил Барни.  

— Не хочу омрачать вечер неприятными воспоминаниями, не для того я здесь, — ответил Мэрион.  

Барни долго смотрел на него:  

— Я соскучился...  

— Иди ко мне, — прошептал Мэрион. — У меня для тебя сюрприз. Он достал маленький экранчик на брелоке, такой же, какой был у него. — Это обратная связь со мной... Ты иногда тоже сможешь за мной следить, правда, не всегда...  

— И я смогу наблюдать за тобой, когда ты в ванной, как это делаешь ты? — вырвалось у Барни.  

— Так вот, чего ты хочешь, — усмехнулся Мэрион. — Давай же выпьем, мой дорогой, я хочу отвлечься от сумрака этого дня!  

— Ах, Мэрион, я переживаю!  

Монти взял его за подбородок:  

— И почему же? Ты любишь меня?  

Глаза Барни блестели из-за переполнивших чувств, какие он переживал в первый раз в жизни.  

— Кажется, мне удалось приручить человека... — подумал вслух Мэрион. Из головы не выходило: Шейн...  

Это был Шейн. Он следит за ним. Шейн Эрл. Всегда завидовал ему, потому что Мэрион Монти всегда и во всем был лучшим, а зависть, как известно, страшное чувство... Неизвестно, на что способны живые существа, которых оно поразило.  

Барни приник к экранчику, разглядывая новую игрушку.  

— И я смогу хоть иногда видеть тебя, когда тебя не будет поблизости? — одухотворенно проговорил он.  

— Ты так этого хочешь? — Монти прижал его к стене всем телом, нашёл его губы.  

— Хочу, очень хочу, — проговорил Барни.  

Мэрион разлил "Слёзы Плутония":  

— Брудершафт!  

Они осушили бокалы до дна и губы Мэриона приникли к Барни в страстном поцелуе. Барни простонал:  

— Мэрион, возьми меня, я тебя люблю...  

— Повтори, повтори ещё, что ты сказал! — приказным тоном проговорил Монти.  

— Люблю тебя, — прошептал Барни. "Слёзы Плутония" ударили ему в голову.  

Мэрион подхватил его на руки и потащил на кровать. Барни обхватил его за шею.  

— Мэрион, — шепнул он, — мы скоро корпорациями выйдем на протест. Хочу попрощаться на всякий случай, мало ли...  

Мэрион стал мрачнее тучи:  

— И думать о таком забудь! Пока я жив, я достану тебя где угодно. Если возникнет смертельная угроза, я готов покинуть с тобой планету на космолете. Барни с замиранием сердца посмотрел на него.  

— Не каждый способен так любить, — с восхищением прошептал он. — А если ты когда-нибудь захочешь покинуть меня? Если я тебе надоем? Тогда, я, наверное, умру от тоски...  

— Выходит, я для тебя значу что-то все-таки... — проговорил Монти, водя пальцем по его губам. — Не переживай, это навсегда. Мэрион Монти любит только один раз. До конца.  

С этими словами он впился в губы Барни и тот издал стон. На губах Мэриона ещё не обсох привкус "Слез Плутония". Барни с головой отдался омуту страсти, предоставил Мэриону делать все, что он захочет. Тот не слишком долго колебался и, раздвинув ему ноги, вошёл. Однако все движения Мэриона были осторожными, нежными, чтобы не причинить своей пассии боль или свести её к минимуму. Барни вцепился ему в спину ногтями. Он подумал о том, что ни с кем никогда не сможет больше испытать столь ярких, насыщенных впечатлений. Да и просто не захочет.  

— Мэрион! — закричал Барни. — Будь моим навсегда!  

Монти провёл языком по мочке его уха и прошептал:  

— Я и так давно уже твой.  

— Не могу поверить, что вся твоя красота принадлежит мне...  

— Только тебе... — язык Мэриона гулял по груди Барни, облизывая соски.  

— Можно ли мне тоже овладеть тобой? — неуверенно прошептал Барни.  

— Конечно, как ты только захочешь, ведь я только твой, — ответил Мэрион. Барни приподнялся на постели, смотря на Мэриона, распластавшегося во всей своей наготе. Его густые блестящие локоны разметались по постели золотым дождём. Он был настолько прекрасен, что из глаз Барни потекли слёзы.  

— Почему ты плачешь? — изумился Мэрион.  

— Из-за того, что ты так невероятно прекрасен и я не могу поверить, что ты принадлежишь мне...  

Это откровение поразило Мэриона. Он взял руки Барни в свои, поцеловал и притянул его к себе сверху.  

— Ты можешь взять меня в какой угодно позе, — лукаво прошептал Монти. Барни развернул его на бок и проникнул в заветные глубины, лаская при этом спереди. Он научился этому у самого Монти. Мэрион застонал, он был на десятом небе. Они соединились в жарком танце любви, от которого хотелось кричать.  

 

 

14  

 

— Анна, листовки у нас уже есть, — проговорил Барни, — можно готовить людей к протестной акции. В этот раз нас должно быть больше, не только наши, но и работники других корпораций должны выйти.  

Анна бегло глянула на него:  

— А любовник твой что думает по этому поводу? Он одобряет, что ты всем этим занимаешься?  

— Если бы не он, нас бы сейчас с тобой тут не было. Нас бы давно утилизировали! — воскликнул Барни.  

— И что теперь, лобзать ему за это сапоги? — язвительно ответила Анна. Барни схватил её за руку:  

— Прекратити!  

— Пусти! — Анна высвободила руку. — Не знаю, появится ли у меня к тебе доверие.  

Барни был удручен. Он достал маленький экранчик, чтобы посмотреть на Мэриона и отвлечься от тревожных мыслей. Он увидел Мэриона в рабочем кресле, в дорогом кабинете. Пришелец сидел за компьютером, но увидел, что Барни наблюдает за ним и оторвался от работы.  

Глаза Мэриона переливались как драгоценные камни:  

— Как дела, мой дорогой, у тебя все в порядке?  

— Все хорошо, — в ответ прошептал Барни. — Как у тебя?  

— Я тоже в порядке. Не могу дождаться, когда уже закончится этот день, чтобы обнять тебя. Все мысли только об этом, — прошептал Мэрион. Барни томно вздохнул, приложив к экранчику губы для поцелуя.  

Мэрион очень печалился, что Барни так тяжко работает в корпорации без выходных. Он бы мог дать ему все, у Барни нет нужды работать в корпорации. Но парень был горд, а, кроме того, он не мог позволить себе бросить своих друзей и наслаждаться, катаясь, как сыр в масле. Быть может, за это Мэрион и полюбил его, кто знает. Мэрион сам не мог ответить на этот вопрос. Но каждый раз, пока Барни был на работе, пришелец приносил ему все. От продуктов до одежды и домашней утвари. Мэрион знал, что парень, работающий за жалкие талоны на еду в корпорации, крайне беден. Барни не хватило совести, чтобы выставить все эти заботливые дары Мэриона, который искренне за него переживал. И сейчас, в перерыве между работой, Мэрион прикидывал, что особенно подошло бы Барни. Он хотел разодеть его, как принца. Белое... Да, возможно белое ему подошло бы. Мэрион размечтался.  

— Мэрион, я скучаю, скорее бы вечер, — послышался шепот с экранчика на брелоке.  

Монти тяжко вздохнул, он не мог думать ни о какой работе. Все мысли его были только лишь об одном. Силой воли Мэрион выключил экранчик и взял себя в руки. В правительстве не потерпят безответственных лентяев и работу нужно было выполнить в срок.  

Раз в год работников корпораций заставляли проходить все анализы. Для этого давались бесплатные талоны, а потом эта услуга вычиталась из зарплаты работников. Барни услышал дикие крики в очереди. Люди чуть ли не дрались. Им отводилось восемь минут, чтобы успеть записаться к врачу. Как говорится: кто успел, тот два съел. Остальным ждать ещё месяцы, повезёт, если доживут.  

— Мы все умрем! — причитала какая-то женщина. — Я второй месяц не могу записаться к кардиологу, моё здоровье ухудшается!  

— Быть может, вам уже пора на утилизацию? — ответил робот из регистратуры. Ненависть к пришельцам росла все сильнее и сильнее.  

"Можно разгромить роботов в больнице", — подумал Барни.  

Он потихоньку подкладывал людям в сумки листовки с призывами к протесту против эксплуатации пришельцев. Пусть читают, делают выводы и примыкают к борьбе. В очереди снова раскричались, не в силах поделить талоны на приём, завязалась драка. Барни покинул стены поликлиники, он не хотел уже ничего. Быстрее бы дойти до дома и рухнуть, как сноп, после тяжёлого дня. Дома его уже ждал Мэрион.  

— Мэрион... — Барни обнял пришельца. — Я очень сильно устал, у меня все здесь болит...  

— Мой дорогой, ложись на диван, расслабься, я сделаю тебе массаж.  

Не терпя никаких возражений, Мэрион раздел Барни и уложил на диван, достав какую-то бутылочку.  

— Что это? — спросил Барни.  

— Это настойка целебных трав, триста лет выдержки, облегчит любую боль и усталость.  

— Ничего себе, — проговорил Барни, — представляю, сколько это стоит...  

Мэрион открыл бутылочку и комнату наполнил волшебный аромат.  

— Неужели раньше на моей планете росли все эти травы! — не выдержал Барни. Мэрион ласковыми и нежными движениями начал втирать в кожу Барни целебную настойку. Давно Барни не испытывал такого блаженства. Он прикрыл глаза и простонал.  

— Лучше ли тебе стало, мой любимый? — участливо спросил Мэрион.  

— О, мне просто великолепно! Ты так заботишься обо мне... Смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе...  

— Сможешь... Просто люби меня... — пришелец принёс пакеты с покупками. — Я купил тебе одежду. На свой вкус, конечно, но мне так кажется, что ты будешь в этом просто великолепен...  

— Мэрион, зачем...  

— Работа в корпорации не для такого хрупкого парня! — воскликнул Монти. — Думаешь, я не вижу, как ты каждый день надрываешься, таская свёртки, чтобы такие, как я, носили дорогие костюмы? Это несправедливо!  

— Вооот! — с удовлетворенной улыбкой воскликнул Барни. — Я неслыханно рад, что ты это понял! И теперь я люблю тебя ещё сильнее.  

Глаза Мэриона вспыхнули, как синее пламя, он, не отрываясь, смотрел на Барни и тот, в смущении, опустил взгляд.  

— Хочу баловать тебя, — прошептал пришелец, — и у меня уже готов сюрприз. Хотел бы ты побывать в нашем мире, провести выходные у меня дома, например?  

Глаза Барни загорелись, он подскочил с дивана.  

— Ты серьёзно?!  

— Вполне.  

— Но у меня не бывает выходных.  

— За это не переживай, я все устрою, у меня везде связи. Можем прямо сейчас отправиться ко мне домой.  

Барни был в таком восторге, что потерял дар речи.  

— Одевайся, мы едем прямо сейчас!  

Барни не заставил себя долго ждать, его сердце радостно колотилось в предвкушении новых приключений.  

— Я припарковал вездеход, прыгай, — сказал Мэрион, — стёкла тонированные, тебя не увидят. Приедем поздно ночью, а прислугу я на пару дней распустил.  

— У тебя есть прислуга? — удивился Барни.  

— Есть. У меня ведь громадный особняк. Целыми днями я пропадаю на работе, вечером у тебя, за хозяйством должен кто-то смотреть.  

— У тебя служат плутонцы? — спросил Барни.  

— Это пришельцы с других планет, которым нужно зарабатывать себе на жизнь.  

Они неслись на вездеходе, рассекая воздух. У Барни захватило дух.  

— Если ты согласишься оставить корпорацию и переехать ко мне, прислугу придётся распустить. Никто не должен видеть тебя, знать о тебе.  

— Тебе не придётся распускать прислугу, — ответил Барни, — я не оставлю корпорацию.  

Мэрион промолчал. Вскоре они были на месте, потому что вездеход мчатся пулей. Самое удобное изобретение — вездеход. Аэробусы могут только летать — вездеход приспособлен к любым условиям: ехать по земле, плыть по воде, погружаться под воду, летать. Нельзя на нем разве что бороздить просторы космоса, для этого придумали космолет.  

Мэрион приложил палец к губам, давая понять Барни, чтобы тот соблюдал тишину. Барни в немом изумлении глядел на огромный особняк Мэриона Монти. Мэрион взял его за руку и потащил внутрь. Закрыв тяжелые двери и включив сигнализацию, он выдохнул.  

— Теперь мы в безопасности, мой дом — моя крепость, — проговорил Монти и прижал Барни к стене, набросившись на него с поцелуями.  

— Какой ты страстный, горячий, — прошептал Барни.  

— Ты пробуждаешь во мне эту страсть, — Мэрион взял его за руку и они прошли по величественным коридорам, украшенным великолепными фресками. Монти на несколько голов был выше Барни, отчего тот ещё больше ощущал себя маленьким мальчиком. Он смотрел на высоченный потолок, расписанный под звездное небо. Звезды мерцали, как настоящие, Барни ахнул.  

— Нравится? — спросил Монти.  

— Ещё бы! Не видел ничего подобного, просто дух захватывает.  

— Подумай, это жилище может стать и твоим...  

В центре зала бил фонтан и Барни пришёл в неописуемый восторг. Здесь же был и зимний сад.  

— Это что?! — воскликнул Барни, наклонившись.  

— Цветы, — проговорил Мэрион.  

— Но они же все уничтожены...  

— Не все, — ответил Монти. — Некоторые виды выводят для зимних садов самых богатых. В природе их больше нигде не встретить.  

Барни начал рассматривать цветы, нюхать, прикасаться к лепесткам, будто чувствовал что-то родное, утерянное навсегда.  

— Какое чудо! — воскликнул он. — Когда мы отвоюем эту планету, то на месте корпораций высадим цветы!  

— Ты искренне в это веришь? — удивился Мэрион.  

— Свято верю.  

Цветы вызвали у Барни грусть и Мэрион увел его в другой зал, чтобы отвлечь. В следующем зале находилась картинная галерея.  

— Это все прекрасно, — проговорил Барни, но я после работы даже не ужинал...  

— Верно! — воскликнул Мэрион. — Прости, дорогой мой. Стол уже давно накрыт и ждёт нас.  

С этими словами Мэрион отвел Барни в столовую. Огромный стол, который чуть не трескался от явств и напитков, предстал пред ними. У Барни загорелись глаза.  

— Выбирай, где тебе удобнее всего сидеть, — сказал Монти.  

— У тебя на коленях удобнее всего, — ответил Барни.  

Мэрион уселся на стул и усадил Барни к себе на колени. И вправду, стулья, сделанные для высоких плутонцев, вряд ли были бы удобны Барни.  

Барни казалось, что он сейчас съест все, что находится на этом столе и он принялся набивать брюхо.  

— Хочешь немного хорошего алкоголя? — шепнул Мэрион.  

— Ты ж не пьешь.  

— Сегодня можно. Особый гость — особый случай. — Монти поставил на стол бутылку вина "Кровавая луна".  

— Ого, — проговорил Барни, — наверное, дорогое. Но учти, когда мы сделаем революцию, тебе придётся отказаться от всей этой роскоши и работать вместе со всеми на благо планеты.  

Монти громко рассмеялся.  

— Почему ты смеешься, ведь я не шучу, — сказал Барни.  

Тонкая, белоснежная рука Мэриона плеснула вина в бокалы.  

— Давай выпьем за любовь, — сказал он, смотря Барни прямо в глаза. — Ты, помнится, говорил, что любишь меня, это правда?  

— Ты всегда это спрашиваешь, — проговорил Барни.  

— Мне важно знать.  

— Ты влюбил меня в себя и теперь, где бы я не находился, я постоянно думаю о тебе, днём и ночью, — ответил Барни.  

Мэрион довольно улыбнулся:  

— Если бы мне не удалось добиться твоей любви, я бы, наверное, сошёл с ума или самоутилизировался.  

— В этом нет необходимости, я люблю тебя.  

Бокалы из тонкого стёкла издали протяжный стон. Каким сладким было каждое его слово, как глоток этого красного вина... Мэрион медленно поднес свои губы к губам Барни.  

— Поцелуй... — прошептал он.  

Барни неловко, будто стесняясь, коснулся его губ. Мэрион просунул к нему в рот свой язык, страсть закипала не на шутку.  

— Я хочу уединиться с тобой в спальне, — прошептал Мэрион.  

— Да, — ответил Барни. Он обхватил пришельца обеими руками и, пока тот нес его в спальню, всю дорогу покрывал поцелуями лицо и шею возлюбленного. Наконец, Мэрион опустил его на кровать из мягчайших тканей, с прозрачным пологом и десятком подушек.  

— Наверное, на таком ложе нежатся сами короли, — прошептал Барни.  

— Это все для нас, — ответил Мэрион, освобождаясь от костюма и помогая Барни снять одежду. Неожиданно пришелец погладил Барни по щеке очень нежно и спросил ласковым голосом:  

— Чего бы ты хотел? Как тебе нравится?  

— Мне нравится все, что ты делаешь, я просто растворяюсь в твоих объятиях, как в других мирах.  

Мэрион улыбнулся и принялся с чувством целовать шею Барни, потихоньку опускаясь все ниже. Барни издавал сладострастные стоны.  

— Я хочу, чтобы ты был счастлив со мной, — проговорил Монти, — чтобы ты ни в чем не нуждался. В замен прошу только две вещи: ответную любовь и верность.  

— И эти две вещи уже у тебя, — прошептал Барни, накинувшись на него с поцелуями.  

— Будем вместе до конца, что бы ни случилось, — проговорил Мэрион.  

Он опустился ниже, к животу, его язык творил чудеса.  

 

 

 

15  

 

Барни проснулся и не сразу вспомнил, где находится. Память возвращалась постепенно. Особняк, "Кровавая луна", изрядно ударившая в голову, бурная ночь с Мэрионом... Барни сладко потянулся на дорогих кружевных простынях. Мэриона нигде не было.  

— Мэрион? — закричал Барни.  

— Да, мой дорогой? — Мэрион вышел из другой комнаты. На нем был длинный домашний халат, перевязанный красной тесьмой. Волосы густым блестящим плащом спускались ниже ягодиц. Он был сказочно, обворожительно прекрасен.  

Мэрион заметил, с каким восхищением разглядывает его Барни и улыбнулся:  

— Ты звал меня?  

— Я испугался, что тебя нет рядом... — признался Барни.  

Мэрион подошёл и сел на краешек кровати:  

— Ничего не бойся, когда ты со мной, — проговорил он глубоким голосом и посмотрел на Барни с такой невыразимой теплотой и нежностью, что у того зашлось сердце.  

— Ах, Мэрион! — не выдержал Барни. — Что же ты со мной делаешь!  

Монти с улыбкой посмотрел на него:  

— И что же я делаю?  

— Ты заставляешь меня сходить с ума... До дрожи, до слез! До встречи с тобой мне казалось, что все эмоции навсегда покинули меня, я чувствовал себя дряхлым стариком, которого больше ничего в этой жизни не трогает. Книги, которые я нашёл и ты, воскресили мою заснувшую душу...  

Признание поразило Мэриона, он наклонился к Барни, погладил его по волосам и запечатлел на губах долгий, очень нежный поцелуй. Барни простонал и обхватил его за шею обеими руками.  

— Чего бы ты хотел, мой принц? — нежно спросил Мэрион, поглаживая его по лицу.  

— На принца больше похож ты, — ответил Барни. — Мне бы хотелось узнать, что ты есть такое... И почему изначально ты был холоден, как лёд, а теперь стал таким горячим.  

Мэрион продолжал нежно поглаживать его по лицу и волосам:  

— Представь электроприбор, на котором ты можешь приготовить поесть и который одновременно может служить холодильником. Представь, что ты можешь регулировать температуру этого электроприборы от самой холодной до горячей. Это — наше тело. Я всего лишь регулирую температуру своего тела, чтобы она тебе была приемлема и приятна...  

— Вот как, — удивился Барни. — А сколько тебе лет?  

Мэрион сделал паузу:  

— Мне триста пятьдесят лет, — проговорил он.  

— Ого! — воскликнул Барни.  

— Для плутонцев это средний возраст.  

— Вы семьсот лет живете? — спросил Барни.  

— Где-то так, — ответил Мэрион. — Плюс-минус. Внешне мы никогда не стареем.  

— Мэрион, — неожиданно спросил Барни, — а что ты будешь делать, когда я постарею и умру?  

Мэриону словно кто-то дал невидимую и очень болючую оплеуху.  

— Я думаю, что через несколько лет разработают методы, с помощью которых можно будет продлить жизнь и молодость. Я лично вложу в этот эксперимент сколько понадобится средств. Но не будем забегать в будущее, чтобы не омрачить настоящего. Я предлагаю программу на это утро. Сейчас мы идём в ванну, потом завтракаем, а затем продолжим экскурсию по моему особняку. Тебе нравится?  

— Мне безумно нравится все, что ты делаешь и я влюбляюсь в тебя с каждым днём все сильнее и никто другой мне не интересен. Ни женщина, ни мужчина!  

Это была самая лучшая награда — услышать такие речи из уст Барни. Самая лучшая за все это время. Мэрион схватил Барни на руки, чтобы отнести в ванную. Барни обхватил его торс ногами, руками обвил шею.  

— Мэрион, я же без одежды, — шепнул Барни.  

— Нас никто тут не увидит, мы предоставлены сами себе, особняк заперт и на сигнализации.  

Пройдя по залу, Мэрион распахнул двери ванной. Барни ахнул: огромная ванна из платины была сделана в форме чаши и наполнена ароматной, розовой, пенистой водой. В ванной царил полумрак, из него пробивалось пламя десятка свечей. Повсюду разносится запах неземных благовоний, тихо играла приятная музыка для расслабления.  

— А это что? — спросил Барни, показывая на лежащую в углу кучу в красных, белых и розовых тонах.  

— Лепестки роз, — прошептал Мэрион.  

— Роз? — переспросил Барни.  

Мэрион не хотел начинать эту тему.  

— Розы когда-то росли на вашей планете в избытке, теперь их могут позволить себе лишь самые богатые...  

Эта тема была весьма неприятна и для Мэриона. Он чувствовал себя пришельцем, захватчиком, поработившем Землю. На такого, как он, должны трудиться такие, как Барни. Наверняка Барни, думая об этом, в душе ненавидит Монти или презирает. Ведь благодаря таким, как он, на планете Барни больше не растут розы... Да, пусть это вина не лично Монти, но он — часть этой системы и работает на нее, тем самым становясь соучастником. Эти мысли отравили Мэриону утро, но тут возле уха раздался шепот:  

— Я люблю тебя... — и плохие мысли, как по волшебству, улетучились. Мэрион осторожно опустил Барни в ванну. Развязал тесьму на своём халате, который упал у его ног. Барни, как завороженный, смотрел на это зрелище. На его стройное, подтянутое, такое манящее тело, с прозрачной белой кожей. Мэрион продолжал стоять, ему нравилось, как Барни с восхищением разглядывает его.  

— Мэрион, снизойди уже до меня! — прошептал Барни. Монти не заставил себя долго ждать и через секунду оказался около Барни, обхватил его за талию под водой.  

— Повтори, что любишь, — проговорил Монти, слегка прикусив ему мочку уха.  

— С каждым днём влюбляюсь все сильнее и сильнее! — искренне воскликнул Барни. Мэрион удовлетворенно улыбнулся, сияя от счастья. Он не хотел сейчас думать, что они из разных миров и что система против этих отношений. Что значат миры, когда внутри горит пожар!  

— Мэрион, расскажи, как ты влюбился в меня? — попросил парень. — Я хочу знать...  

Мэрион втирал в его кожу ароматное масло.  

— Я сам не знаю, как так могло получиться, — признался он. — Я следил за тобой, честно выполнял работу Хранителя и как-то подловил себя на мысли, что наблюдаю за тобой, потому что мне так нравится. Долгое время я наблюдал за тобой в ванной, любовался тобой, когда ты спишь, подносил к уху экран, чтобы слышать твоё дыхание и вместе с ним засыпать. Я понял однажды, что больше не могу сдерживаться и стал приходить к тебе невидимым. Ты уже знаешь, что мы живём среди вас и вы нас не видите, потому, что мы этого не хотим...  

Я подолгу сидел у твоей кровати и просто смотрел. Ах, какая пытка не иметь возможности прикоснуться к тому, кого любишь! — воскликнул Монти.  

Барни поразило его признание.  

— Не в силах больше сдерживаться, я решил сыграть ва-банк. И тогда, не смотря на запреты, я рискнул в первый раз перед тобой появиться, но конечно же, с первого раза признаваться в своих чувствах было просто нелепо... И мне пришлось немного поиграть, надев маску безразличия. А это было ох как непросто...  

— Ты мой самый любимый Хранитель, — прошептал Барни, — теперь все позади, больше не нужно притворяться... — Барни потерся щекой об его щеку и застенчиво прикоснулся к губам пришельца. С его челки капала вода, струйками стекая по лицу, — Хочу быть твоим без остатка... — прошептал Барни.  

— О, Барни… — простонал Мэрион. Он осторожно посадил его на свой вставший орган, повернув лицом к себе. Барни тихо вскрикнул, обхватил Мэриона за спину, его ногти слегка впились в тонкую белую кожу.  

— Мой дорогой Мэрион... — прошептал Барни, двигаясь сверху. Мэрион сжал его в объятиях и застонал. Они будто растворились друг в друге, не смотря на расу, социальное положение, запреты — все это стерлось, остались только души и тела, с нечеловеческой силой стремящиеся навстречу друг другу, чтобы соединиться в танце всепоглощающего огня любви. Они будто и вправду растворились друг в друге, реальность ушла из-под ног. Где они, кто они — ничто не имело значения... Мэрион будто спустился с небес. Он пришёл в себя и увидел, как руки Барни обнимают его, а голова покоится у него на груди. Мэрион нежно провёл рукой по мокрым волосам Барни.  

— С тобой все в порядке, мой дорогой? — спросил Мэрион. — Мне показалось, что я минут на пять отключился.  

— Мне показалось, что я отключился тоже... — Барни поднял на него свои огромные карие глаза из-под густых пушистых ресниц. Мэрион увидел в них безграничное обожание. Он громко вздохнул.  

— Пойдём в столовую, пора позавтракать. У меня для тебя есть много интересного, — он помог Барни вылезти из ванны и бережно промокнул его полотенцем.  

— Мне нечего надеть, — проговорил Барни.  

— Обернись полотенцем, — ответил Мэрион.  

Они вышли из ванной, направившись в столовую. Кое-что привлекло Барни.  

— Что это? — спросил он Монти, показывая на скульптуру у фонтана. Он не мог не разглядеть в мраморной статуе мальчика самого себя, а рядом статую, как две капли похожую на Мэриона.  

— Я люблю искусство, люблю прекрасное, не сдержался, чтобы не заказать себе это...  

Барни подивился чудесам.  

— Зачем одному плутонцу такой громадный особняк, когда люди, тяжко работающие в корпорациях, остаются без домов, их загоняют в бараки!  

Монти почувствовал в этой реплике прямой укол и это опечалило его.  

— Даже, если на меня нападет приступ альтруизма и я захочу пожертвовать свой особняк людям из бараков, ты понимаешь, что при всем желании я не смогу этого сделать? Мы живём в определённой системе и подчиняемся её правилам.  

— Значит нужно сломать эту систему! — ответил Барни и его глаза загорелись мрачным огнём. Сам не зная, почему, Монти сжал его руку.  

— Что будем на завтрак? — спросил он, отчасти желая перевести разговор в другое русло.  

— Смотря, что у тебя есть, — ответил Барни.  

— У меня есть все, — ответил Мэрион.  

— Не люблю с утра набивать брюхо, не отказался бы от десерта.  

— Рекомендую пудинг "Космический взрыв" — фирменный рецепт моего повара. Можно попробовать торт "Обломки астероида" и конфеты "Млечный путь" из нежнейшего шоколада. Из напитков кофе или чай на травах трехсотлетней выдержки. Я надеюсь, ты не хочешь с утра алкоголя?  

— Чай на травах! — вскричал Барни. — Алкоголь оставим на вечер.  

— Хорошо, ответил пришелец.  

— Мэрион, ты же видел, какой моя планетабыла раньше, помнишь?  

— Помню, — ответил Монти, — я был тогда ещё очень молод. Барни, прошу тебя, не трави свою и мою душу этими разговорами, пожалуйста... Я так хочу насладиться счастьем с тобой хотя бы оставшиеся сутки...  

Барни промолчал, сидя на коленях у Монти, уплетая пудинг, который рекомендовал хозяин дома, запивая ароматным чаем на травах, так согревающем душу.  

— Мэрион, а как ты ведешь себя в своём мире, с другими плутонцами? — неожиданно спросил Барни. — Я ведь не думаю, что ты со всеми само внимание, как со мной.  

Вопрос немного озадачил Монти.  

— Нет конечно. В своём мире я неприступный Мэрион Монти, законодатель моды, предмет для подражания. Меня считают холодным, бездушным, не способным на проявление чувств, как сказали бы у вас, даже нелюдимым.  

— Надо же! — воскликнул Барни. — Кто бы мог подумать.  

— Зачем мне размениваться на всех? Я хочу дарить себя без остатка только тому, кого люблю. А всем мил не будешь. У меня есть враги и завистники.  

Барни провёл рукой по его щеке и посмотрел на Монти, как на божество.  

— Надо же! — снова вслух воскликнул Барни, будто бы сам себе. — Самые влиятельные плутонцы не могут добиться твоего внимания, которое ты так щедро даришь мне, простому мальчишке из корпорации!  

— Меня самого это удивляло, но я рад, что произошло именно так, а не иначе... — сказал Монти и поцеловал руки Барни. Руки парня были покрыты трещинами и мозолями. После того, как в системе произошёл сбой и роботы вышли из строя, приходилось самим таскать тяжелые мешки с латексом и делать много другой тяжёлой работы. Сердце Мэриона кровью обливалось, когда он видел эти руки. Барни не должен там работать, истязать себя, ведь у Монти есть все, и даже более того. Но с упрямством парня невозможно было совладать. Когда пришелец смотрел на руки своего возлюбленного, он начинал ненавидеть систему. Систему эксплуатации, запретов, контроля и постоянного страха.  

— О чем ты думаешь? — поинтересовался Барни. — Ты такой серьёзный.  

Мэрион ласково прижал его к себе.  

— Думаю, показать ли тебе свою библиотеку. У меня есть библиотека, в которой рукописные книги о твоей планете. С картинками, фото...  

Барни подпрыгнул:  

— Конечно показать!  

И они немедленно отправились в библиотеку.  

— Тебе есть, что тут посмотреть и почитать. Я, пожалуй, оставлю тебя...  

— Нет! — вскричал Барни. — Не оставляй! Я хочу, чтобы ты сидел со мной, не хочу, чтобы ты покидал меня ни на минуту.  

Мэрион улыбнулся. Какой же греют душу эти слова! Да, он это заслужил.  

— Я сяду к тебе? — спросил Барни.  

— Конечно, мой дорогой.  

— Слушай, а если у меня когда-нибудь найдут наш передатчик? — вдруг спросил Барни.  

— Кроме тебя, он ни на кого не среагирует. Скажешь, что нашёл.  

— Хорошо, — Барни собрал книги о планете Земля и принялся за чтение. Его интересовала и волновала любая мелочь. Время от времени, он нежно поглаживал руку Монти, давая понять, что помнит о нем. Пока Барни увлекся чтением, у Мэриона было время, чтобы наслаждаться, перебирая его волосы, вдыхать их аромат, целовать тонкую кожу на его шее. Мэрион мог бы потратить на это целую вечность. Барни оторвался от чтения, когда наступил вечер. Вид его казался подавленным.  

— Я могу подарить тебе, что захочешь из этой библиотеки, выбирай любые книги.  

— Правда?! — вскричал Барни. Радости его не было предела.  

— Но только помни, что ты должен быть предельно осторожен, чтобы информация о том, что у тебя эти книги, не просочилась дальше. Иначе и тебе и мне будет очень плохо. Надеюсь на твоё благоразумие.  

— Спасибо! — Барни с жаром обнял пришельца.  

— У меня было предложение выйти во дворик и осмотреть сад там, но мне не хотелось бы вызыватьтвою грусть...  

— Пойдём! — воскликнул Барни и они отправились в дальнейшую экскурсию по особняку Монти.  

 

 

 

16  

 

В саду Барни действительно охватила тоска. Он смотрел, как колышутся от ветра травы. Раньше вся планета была такая. Закат, салатовые блики вокруг солнца. Яркого, кислотного цвета.  

— Интересно, каким был закат раньше... — проговорил Барни.  

— Точно не таким, — ответил Мэрион.  

Он обнял Барни сзади, крепко прижал к себе.  

— Барни, ты разрываешь мне сердце, я начинаю чувствовать себя виноватым в уничтожении твоей планеты, я ощущаю вину перед тобой... Когда я попал на Землю, я был очень молод и просто за всем наблюдал. За всем, что творили плутонцы. И для тебя я ведь тоже проклятый пришелец, завоеватель...  

Барни уткнулся лицом в латекс Мэриона:  

— Что ты такое говоришь... Я не могу ненавидеть тебя. Ты совсем другой. Я удивился, узнав тебя лучше. За маской надменного, самовлюбленного щёголя скрывается большое сердце, способное преданно любить, жертвуя собой.  

— Ах, как ты красиво умеешь говорить, Барни, я польщен, — прошептал Мэрион, ещё сильнее прижав его к себе. Голубые волосы перебирал ветер, иногда закрывая прекрасное лицо пришельца, иногда открывая его, будто дразнясь.  

— Не заканчивал университетов, поэтому, говорю от души, — ответил Барни.  

— Пойдём в дом, — сказал Монти, — сюрпризы ещё не закончились.  

Отчасти, он это делал, чтобы увести Барни от мыслей о Земле и не чувствовать себя пришельцем-захватчиком в его глазах, что очень тяготило.  

Предлагаю на ужин отбивные "межгалактические" в пикантном соусе, салаты на выбор, жареные колбаски "солнечное ассорти" и много ещё чего, на что ляжет твой глаз.  

— Я проголодался, — согласился Барни.  

— Из напитков?  

— Когда-то я слышал о таком чудном вине, как "Лунная соната".  

— Есть такое, — ответил Мэрион, откупоривая бутылку.  

Они принялись за трапезу.  

— А теперь, — сказал пришелец, — ещё один сюрприз: это моя личная обсерватория с телескопами.  

— Ух ты! — воскликнул Барни, немедленно решив бежать туда.  

Громадные телескопы поразили его. Смотря в них, можно было отыскать любую планету, любую звезду и Барни увлекся.  

— Подыскиваю для нас планету, — пошутил он.  

— Я не исключаю такого случая, если нам придётся бежать на моём космолете, — проговорил Мэрион.  

— Космолет! — воскликнул Барни. — Я мечтаю о нем!  

— Это крайний случай, — проговорил плутонец.  

Барни обвил его шею руками и заглянул в глаза.  

— Спасибо тебе, ты так балуешь меня, это были самые лучшие выходные в моей жизни, — проговорил Барни и прижался к нему.  

— Ты тоже несколько раз порадовал меня своими словами сегодня. И это самая лучшая награда для меня.  

Они пригубили "Лунную сонату" и посмотрели на звезды. Губы Барни сами открылись для поцелуя, как цветок, и впустили язык Мэриона в свой сладкий плен.  

— Я хочу тебя... — прошептал Барни.  

Целое звездное небо нависло над головой. Это зрелище захватывали дух, будто бы Барни находился в просторах необъятного космоса. Лёгким движением, Мэрион снял с Барни полотенце, которым тот все ещё был замотан и опустил его на пол, развязывая тесьму своего халата. Белые плечи в свете лунного серебра, на которые падали длинные локоны, очаровали Барни. Все его тело пронзила сладкая дрожь предвкушения, когда язык Мэриона начал гулять по его телу, не пропуская ни единого уголка.  

— Люблю тебя... — прошептал Барни, полностью расслабившись и отдавшись страсти и чувствам без остатка. Он плавился в объятиях пришельца, как пластелин. Это и вправду были лучшие выходные за всю его жизнь. Столько сюрпризов и даже книги, запрещенные книги, Мэрион на свой страх и риск решил ему подарить! Барни перевернул плутонца вниз и оказался сверху.  

— Хочешь поиграть? — усмехнулся Мэрион.  

— Хочу сделать тебе приятное, мой любимый...  

От словосочетания "мой любимый" пришельца пронзила дрожь. Барни начинал покрывать его тело поцелуями, тихонько, будто стесняясь, но потом принялся набирать обороты. Его язык достиг живота и опустился ниже. Мэрион застонал. Звезды отражались и растворились в его глазах. Барни сел на него сверху и Мэрион снова издал стон.  

— Нравится так? — спросил Барни.  

— Да, — взволнованно проговорил Мэрион, — продолжай.  

Барни начал двигаться сильнее и активнее, отдаваясь страсти без остатка. Мэрион поддерживал его за бедра, то отрывая от себя, то удерживая. Из его груди вырывались стоны. Барни готов был кричать. Пришелец принялся ласкать его спереди. Пытка была невыносима и, закричав, Барни облегчился. За ним облегчился и Мэрион. Барни упал в его объятия и просто лежал, смотря на звезды.  

— Мэрион, — прошептал Барни, — никто и никогда не сможет заменить мне тебя, слышишь? Никто и никогда...  

— Ах, Барни... — прошептал плутонец.  

Его огромные, как два синих мира, глаза, слегка увлажнились от навернувшихся слез. — Как я устал от всего. Улететь из этого мира с тобой куда угодно и там наслаждаться счастьем — все, чего я хочу...  

Барни припал к его губам, как томимый жаждой к источнику. Он гладил его губы, время от времени, покрывая их поцелуями, изумляясь правильности черт этого невероятно привлекательного лица. Будто в них обоих растворялись, пропуская через себя, целые вселенные.  

 

 

17  

 

— Где ты был?! — спросила Анна. — Могу поклясться, что в объятиях своего любовника — нашего врага. Наслаждался жизнью, пока мы все работали. Ну да, он же у тебя влиятельная персона! А мне, девушке, пришлось работать за тебя. И роботов больше нет в эксплуатации, все вышли из строя. Мои руки стерты в кровь!  

Барни опустил глаза, ему было так стыдно, что он не мог смотреть Анне в глаза. Барни и Анна чем-то были похожи и многие принимали их за брата и сестру.  

— Прости меня, — виновато проговорил Барни. — Ты никому не рассказала?  

— Пока нет, — Анна нарочито подчеркнула слово "пока".  

— Пока? — переспросил Барни.  

— Каждый может ошибиться, оступиться — никто из нас не идеален. Главное — научиться исправлять свои ошибки. Ты должен прекратить эту гнусную, порочную, позорящую род людской связь с пришельцем, иначе мне придётся рассказать о ней всем нашим, чтобы они провели с тобой воспитательную работу.  

— Нет, Анна, ты не сделаешь...  

— Кто может доверять тебе, пока тыс ним, с нашим врагом, в близких отношениях? Так что тебе раз и навсегда придётся сделать выбор: либо ты порвешь с ним, либо с нами. Третьего не дано, Барни! Выбирай. Если не бросишь его, все узнают о вашей позорной связи.  

— Анна!  

Анна ушла быстрыми шагами, оставив Барни мрачнее грозовой тучи. Его съедали угрызения совести и по поводу Анны, и по поводу Мэриона. Анна работала за него, пока он прохлаждался в особняке Монти, предаваясь утехам, окруженный роскошью... Теперь он не простит себе этого никогда. Барни подумал, что действительно самым разумным выходом будет расстаться с Мэрионом. Так будет лучше всем, и пришельцу в том числе. Но он не знал, как сможет смотреть Монти в глаза.  

Мэрион уже ждал его дома.  

— Ах, Барни, я так соскучился...  

Барни мягко отстранил его, избегая взгляда.  

— Что случилось, почему ты не смотришь мне в глаза?  

— Мэрион... Нам лучше будет расстаться, — проговорил Барни, потупив взор.  

Мэрион отпрянул, как ошпаренный:  

— Что?! Уже, так быстро? Так быстро я тебе надоел?  

— Анна поставила мне ультиматум. Она расскажет всем, если я этого не сделаю. Анна работала за меня, пока я развлекался в особняке, я так не могу!  

Глаза Монти сузились, превратились в хрусталлики абсолютно белого прозрачного льда. Случайно подняв взгляд, Барни испугался: такого арктического холода он в них не видел ещё никогда.  

— Зачем ты лгал мне, что любишь?! Ещё вчера весь день ты мне это повторял, для чего?! А ведь меня предупреждали, что людям нельзя верить, потому что они постоянно лгут.  

— Мэрион, я не лгал!  

— Грош цена твоим словам, если ты предал меня на следующий же день! — воскликнул Монти. — Думаешь, я тебе игрушка?!  

Барни попытался схватить его за руку, но рука Монти превратилась в лед и Барни отпрянул.  

— Прощай, — ответил Мэрион ледяным тоном, — буду знать теперь, чего стоят слова и обещания людей, — он испарился и голубоватая дымка, оставшаяся после него, излучала холод и мрак. Барни почувствовал, как его сердце упало на пол и разбилось на тысячи кусочков. Он плюхнулся на диван и безудержно зарыдал. Таких рыданий у него не было со времён глубокого детства, когда он разбил себе коленку. Барни чувствовал себя предателем и по отношению к Анне, и по отношению к Монти, которому разбил сердце. Как Мэрион перенесёт этот удар, ведь он так любил его! Пришелец делал для него все и вот — чёрная неблагодарность за добро. Барни зарыдал ещё сильнее, он уже очень жалел, что так опрометчиво оттолкнул Мэриона, не думая о последствиях. В конце концов, он просто мог скрывать эти отношения. Но сказанного не вернешь. Мэрион разочаровался в нем и, возможно, больше не вернётся. Но в глубине души Барни верил, что плутонец вернётся через пару дней, не сможет без него. Но он не возвращался... Барни охватил ужас, что он безвозвратно потерял Мэриона, душа и тело по которому томились в адской пытке. Все их ночи крутились в голове, проносились перед глазами хороводом. Барни уронил голову на руки и снова зарыдал. Он думал, что скоро выплачет все глаза, которые раскраснелись. Его охватила тоска и пустота. Жить не хотелось. Со страхом и надеждой он приник к экранчику.  

— Мэрион, слышишь меня? — прошептал Барни. — Прости... Приходи, нам надо поговорить...  

На экране мрак и тишина. Барни пошёл в ванную, чтобы умыться и привести себя в чувство. Когда он вышел из ванной, увидел, что пришелец ожидает его в комнате и испугался. Мэрион был совсем другой: чужой, холодный. Он сидел, скрестив руки на груди, глаза излучали вечную мерзлоту Плутона.  

— Что ты хотел? — холодно спросил пришелец. — Говори быстрее, у меня куча дел.  

Барни разочарованно вздохнул:  

— Ты, наверное, меня возненавидел, может, разлюбил... Но, пожалуйста, прости... Разрываясь между долгом и чувствами к тебе, я сделал опрометчивое решение, не подумав. И очень пожалел об этом, ведь я действительно люблю тебя...  

Мэрион безразлично пожал плечами:  

— Если это все, то я пойду.  

Тогда Барни схватил здоровый кухонный нож, намереваясь вонзить его себе в предплечье, туда, где находился чип. В мгновение ока руки его скрутил Мэрион, нож выпал. Они стояли так близко друг к другу... По лицу Барни катились слёзы. Мэрион наклонился и слизал одну из них.  

— Какой ты соленый, — проговорил он, отпуская руки Барни, которые хорошенько покраснели. Монти ласково вытер очередную, катящуюся по лицу, слезу, остальные принялся осушать поцелуями.  

— Ты прощаешь меня? — сквозь слёзы проговорил Барни.  

— Как ты мог бросить меня из-за одного только слова взбалмошной девчонки! Я бы не оставил тебя, даже, если бы мне бросил вызов целый мир! — гневно воскликнул плутонец.  

— Я не великий Мэрион Монти, который может противостоять мирам, — проговорил Барни, — я молодой парень, работающий в корпорации, у меня нет ни силы, ни власти, чтобы защитить своих друзей или тебя. Я подумал, что так будет лучше для всех...  

— Это не оправдание, — сказал Монти, но уже не так злобно. — Если бы я не наблюдал, как ты каждую ночь рыдаешь из-за этого, никогда бы тебя не простил!  

— Ты все это видел? — устыдился Барни.  

— Не сомневайся, от моего ока не укроется ничего.  

— Как мне искупить свою вину? — прошептал Барни. Мэрион погладил его по щеке.  

— В постели ты её искупишь, — прошептал он и его губы нашли губы Барни. Мэрион снова был тёплый и нежный, такой, как раньше. Холодная завеса льда растаяла, уступив место пламени огня. Мэрион схватил его на руки и отнес на кровать, швырнув, как манекен, он уже практически обнажился. Барни не спускал с него глаз, глаза парня все ещё были красными от слез. Мэрион ласково потрепал его по щеке и прижал к своей обнаженной груди.  

— Барни, я все понимаю, я простил тебя... — прошептал он. Его голубой локон щекотал щеку Барни. Барни с радостью обхватил его за шею и поцеловал в губы.  

— Теперь я ещё больше понял, что ты значишь для меня, когда ты ушёл, мне не хотелось жить, — тихо сказал Барни.  

Мэрион сжал его ещё крепче:  

— Если ты позволишь, я никогда не уйду...  

Барни нашёл его руку. Тонкую, изящную руку аристократа и прижался к ней губами. Мэрион посмотрел на его мозолистые потрескавшиеся руки любимого и душу его пронзила острая боль. Он не знал, как это все разрешить.  

— Ты действительно простил меня? — спросил Барни, заглядывая ему в глаза своими огромными заплаканными глазами. Сердце Мэриона снова дрогнуло:  

— Конечно, дорогой мой, я не сержусь.  

— Спасибо, — пробормотал Барни, прижавшись к нему. Мэрион ласково перебирал его волосы, укачивая на руках. Барни начал засыпать. Он вцепился в руку Мэриона мёртвой хваткой, боясь, что тот снова уйдёт. Монти знал, что после всех стрессов Барни лучше всего будет хорошо выспаться и продолжал его укачивать. Парень заснул у него на руках с улыбкой облегчения. Мэрион прижал его к своему обнаженному торсу, сердце бешенно колотилось. Разлука в несколько дней показалась вечностью. Но что можно взять с глупого запуганного мальчишки? Разумом Мэрион это все понимал, потому больше не злился. Барни уже наказан терзаниями за свою глупость, а то, как он из-за этого рыдал и убивался, Мэриону даже польстило.  

Пришелец водил пальцем по лицу спящего Барни, изучая миловидный профиль. Прямой нос, нежные губы; в нижней губе красовалось колечко. Темно-русая челка полностью закрывала правый глаз. Мэрион заботливо убрал ее, любуясь невинными, прекрасными чертами. Он вздохнул. Что будет дальше? Его страшило будущее и их противоречивый союз, который никто здесь не допустит.  

Когда Барни проснулся, понял, что спал на руках Мэриона. Голова плутонца покоилась на подушке, рядом с Барни, так близко, что его щека касалась лица парня. Барни облегчённой вздохнул: значит это не сон. Парень нежно погладил плутонца по щеке и прикоснулся к губам. Мэрион схватил его и притянул сверху к себе.  

— Скажи, что простил меня, — потребовал Барни, — и не злишься. И что между нами все будет, как до этого...  

— Да не злюсь! Сколько же раз мне это ещё повторять, глупый мальчишка, — и Мэрион начал целовать его в губы так чувственно, что Барни постанывал. Они подумали, что неплохо было бы заняться тем, чем не удалось вчера ночью. Мэрион стянул с него футболку и начал опускаться языком все ниже и ниже.  

— Как я истосковался по тебе, — шептал он.  

Мэрион раздвинул ноги Барни и, приподняв их, вошёл, но очень осторожно, как всегда, не торопясь, чтобы не причинить боль. Барни обхватил его руками и закрыл глаза, ему казалось, что он растворяется в другом, неизведанном мире.  

— Мэрион, любимый, — шептал он и Мэрион проникал в него все глубже, не останавливаясь, пока они оба не закричали. Мэрион сжал Барни в жарких объятиях, накрыв своей голубовласой шевелюрой. Глаза его снова переливались яркими, синими, как драгоценные камни, глазами. Барни невольно залюбовался зрелищем.  

— Теперь я абсолютно счастлив, Мэрион, — прошептал Барни, — но мне надо собираться на работу, увы.  

— Мы продолжим вечером, — усмехнулся Монти, — мне также надо собираться на работу. Люблю тебя.  

Барни закрылся лицом в его волосах, вдыхая неземной аромат. Как же не хотелось его отпускать... Но выбора не было.  

 

 

18  

 

Есть такой период, когда наступает предел терпению. Когда жизнь становится настолько невыносимой, что люди перестают бояться. Адский труд проклятых за жалкие талоны на еду, одежду и, если повезёт, то, может быть, даже медицину. Цены все повышались, работы навалилось, многих сгоняли в бараки. Будущее — утилизация. Попасть на приём к врачу могли только везунчики. Люди устали от такого существования. Им нечего было больше терять, "кроме своих цепей", как прочёл Барни в одной книге из библиотеки Мэриона, которую, вместе с прочими, прихватил с собой. Книги он отдал товарищам для ознакомления.  

Сегодня восстало много корпораций. Люди вышли с лозунгами: "Не желаем больше работать на пришельцев, которые нас уничтожают! ", "Мы на своей планете, прочь с нашей Земли! ".  

Люди разошлись не на шутку и начали громить роботов-полицейских, вооружившись дубинами и камнями. Многим роботам уже проломили голову, превратив их в груду металлолома. Тогда правительство выслало роботов нового поколения из резервного запаса, с которыми справиться было куда труднее.  

Барни громил в первых рядах, роботы-полицейские начали наступление. Неожиданно появился Мэрион, он схватил его крепко за руку и выдернул из этой толчеи.  

— Тебе надо исчезнуть, — шепнул он, — сейчас начнётся зачистка.  

— Барни! — закричал кто-то.  

Он увидел глаза Анны, сидящей в полицейском вездеходе, испуганные, затравленные, с мольбой смотрящие сквозь решетчатое окно. Рядом с ней сидел Терранс.  

Барни вырвал руку:  

— Пусти, мне надо быть там!  

— Барни, вернись! — закричал Монти, но парень ворвался в полицейский вездеход и, разумеется, был скручен вместе с остальными. Мэрион закрыл глаза.  

Люди молча, обреченно переглядывались друг с другом, подозревая, что это конец. Но лучше разделить участь со всеми, чем чувствовать себя трусом. Барни подбил их всех на протест и теперь не мог бросить. Одно угнетало, что не попрощался с Мэрионом, пришелец заслужил хотя бы последний поцелуй. Барни вспомнил локоны его голубых волос, его прекрасное лицо и бездонные глаза сине-голубых оттенков и на душе стало немного теплее.  

— Выходите! — сказал робот-полицейский, вытаскивая всех по очереди и заталкивая по пять человек в камеры, дубинки от души прошлись по спинам заключённых.  

— Ждите своей участи, — сказал робот, — у вас такая участь, что не позавидовать, — и дверь с грохотом затворилась.  

— Это конец... — прошептала Анна. Барни снова подумал о Мэрионе и о том, что он так и не попрощался с ним. Парень тяжело вздохнул.  

— Друзья, это только начало... конца... Убьют нас, придут другие, такие же, как мы, рано или поздно они за нас отомстят, преступная власть будет повержена.  

Все с тяжёлым сердцем переглянулись. "Убьют", не "утилизируют". Барни наконец-то назвал вещи своими именами.  

— Люди восстанут, — продолжал Барни, — у них не будет выхода. Бороться за жизнь, за возрождение родной планеты, или умереть рабами.  

— Надеюсь, у них все получится, — тихо проговорил Терранс. — У тех, кто будет после нас.  

Они замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Было мерзко, холодно, противно и гадко на душе. Барни прикрыл веки, задремал, ему казалось, что Мэрион рядом, целует его в губы, гладит по волосам так нежно, как умел только он.  

— Мэрион, Мэрион, не уходи, пожалуйста, — шептал Барни.  

— Кто такой этот Мэрион, о ком он говорит? — спросил Терранс. Анна молча пожала плечами. Её лицо выражало лёгкий привкус отвращения.  

— Эй, вы, поднимайтесь все пятеро, на утилизацию! — послышался голос робота-охранника. Все вздрогнули. Барни проснулся, не понимая, что происходит. Он догадался по мрачному виду товарищей, что им уготовано. "Я умру, как мужчина", — подумал Барни. — "Пусть это видит Мэрион и гордится мной. Пусть думает, что отдал своё сердце достойному человеку". Он представлял, каким именно способом их будут убивать, а способов было много. Все, понурив головы, погрузились в мрачные думы. И тут кто-то преградил им дорогу. Барни вздрогнул, узнав Мэриона.  

— Стоп, куда вы ведете этих людей? — спросил он.  

— На утилизацию, — ответил робот-полицейский, — эти люди — мятежники.  

— Эти люди выполняли спецзадание по указанию из резиденции правительства, — и он показал удостоверение сотрудника резиденции, из министерства внутренних дел.  

"Ну ничего себе", — подумал Барни.  

— Поэтому, они должны быть немедленно освобождены, — добавил безапелляционно Мэрион.  

— Ах, да, конечно, мистер Монти, мы были не в курсе, что это ваши люди, прошу прощения, — запрыгал вокруг него робот.  

Анна узнала пришельца и покосилась на него, а потом на Барни. Они покинули мрачные тюремные стены.  

— Разодитесь по домам и никому ни слова, — обернулся к ним Мэрион. Он увел Барни.  

— Кто это и куда он повёл нашего Барни? — спросил Терранс, когда они остались с Анной вдвоём.  

— Они встречаются, представь себе, — ответила Анна.  

— Да ну! — Терранс, взмахнул гривой светлых волос. — Ты шутишь!  

— И вовсе нет! — фыркнула Анна. — А как ты думаешь, почему нас до сих пор не утилизировали? Этот пришелец — важная шишка, к его словам прислушиваются. Барни по уши в него втюрился.  

Терранс в изумлении вытращил на нее зеленоватого цвета глаза:  

— Не может быть, ну дела...  

— Его имя Барни повторял в тюремной камере.  

— Вот это да, ну и поворот! — не мог поверить Терранс. — Это тот самый пришелец из плутонцев, которые никогда не показываются нам?  

— Именно он.  

— Надо запомнить этот день, — проговорил Терранс, — я наконец увидел живого пришельца. Но, чтобы Барни... в это как-то трудно поверить.  

 

 

19  

 

— Барни, — сказал Мэрион, когда они сели на вездеход. — Я не смогу всегда спасать тебя. Моя репутация стала висеть на тоненькой ниточке. Придет день и я больше не смогу тебе помочь. Мне придется затолкать тебя в космолет и навсегда покинуть Плутоний.  

— Землю, — поправил Барни.  

— Я не шучу, — сказал Мэрион.  

Барни не сдержался, провёл рукой по его лицу.  

— Не нужно, я за рулём, — предупредил Мэрион. — Подожди немножко, любимый.  

От этого эпитета Барни весь зарделся. Он зкрыл глаза и представил, как окунается в омут страсти, проваливаясь в тёплые, любящие объятия Мэриона. Это все, что ему было нужно.  

 

— Этот пришелец такой дивной красоты, — не отставал Терранс. — Он мужчина?  

— Да, думаю, что они все так выглядят, — ответила Анна.  

— И ты думаешь, что они с Барни... — с недоверием спросил Терранс.  

— Я сама видела! Я вошла один раз к Барни в комнату, а он сидел на коленях у этого... Они страстно целовались и шептали друг другу такое...  

— Вот это да! — проговорил Терранс. — Кто бы мог подумать! Интересно, под одеждой они такие же, как люди или там что-то другое?  

— Этот вопрос ты можешь уточнить у нашего Барни, — язвительно ответила Анна.  

 

— Куда мы летим? — тихо спросил Барни.  

— Ко мне, — ответил Мэрион.  

Барни не стал спорить, он сильно устал.  

— Я чуть с ума не сошёл, узнав, какая участь ждёт тебя, глупца! — воскликнул Мэрион. — На свой страх и риск я вытащил вас из тюрьмы, если это все раскроется, мне конец.  

— Мэрион, — проговорил Барни, — прости, мне очень жаль, не стоит из-за меня так рисковать.  

— Не стоит рисковать! — воскликнул Монти, его глаза вспыхнули фиолетовым оттенком, какого Барни раньше у него не видел. Он залюбовался в который раз неземной красотой пришельца.  

— Какой же ты красивый! — вырвалось у Барни.  

— Не заговаривай мне зубы! — припарковав вездеход, он затащил Барни в особняк, закрыл двери на тяжёлый засов и включил сигнализацию. Наконец-то Мэрион смог обнять его.  

Парень подался к нему всем телом и тоже крепко обнял, так и застыв в этой позе.  

— Мэрион... — прошептал он, — когда я думал, что мне грозит смерть, я очень сожалел, что мы не успели проститься...  

— Неужели ты думал, что я позволю тебе умереть?! — Мэрион серьёзно посмотрел на него, его глаза раскрылись. — Да скорее я объявлю всему Плутонию войну!  

— Войну? Плутонию? Из-за меня? — усмехнулся Барни. — Я согласен.  

Мэрион раскрыл его губы своим языком и приник в долгожданном поцелуе. Пришельцу пришлось изрядно согнуться, так как парень был гораздо ниже его. Мэрион остановился, нежно поглаживая Барни по щеке, будто залюбовался им.  

— Ты и вправду работаешь в резиденции правительства? В Министерстве Внутренних дел?  

— Ты сам все видел.  

— Ничего себе, — прошептал Барни, — как ты снизошел до такого, как я?  

— Очень просто, взял и снизошел, — Мэрион потрепал его по щеке. — А теперь идём в ванную, нужно смыть всю эту тюремную скверну.  

— А где слуги? — поинтересовался Барни.  

— Я стал отпускать их на ночь, — ответил Мэрион, — в последнее время меня раздражают посторонние в доме. Возможно, потому что я не могу думать ни о ком, кроме тебя. Тем более, никто не должен видеть, что я отсутствую ночами или встречаю гостя.  

Мэрион был одет в чёрный новенький латексный костюм. Барни ненавидел латекс, потому что работал в корпорации по его производству, но не мог не отметить, как костюм шёл Мэриону, подчеркивая его изящную, грациозную фигуру. Но он подловил себя на мысли, что мечтает стянуть с пришельца этот костюм. Словно уловив эти мысли, Мэрион многозначительно посмотрел на него и улыбнулся.  

— Ну, — продолжая улыбаться, сказал Мэрион, когда они добрались до ванной. — Сделай то, о чем так мечтал.  

Барни опешил:  

— Ты что, умеешь читать мои мысли?  

— Умею ловить волну твоих желаний. Давай же, чего ты ждешь?  

Барни неуверенно взялся за молнию на костюме и дернул её до самого конца. Пришелец освободился от костюма, как бабочка от кокона. Мерцающее пламя свечей освещало его белоснежную кожу. Мэрион продолжал с улыбкой смотреть на него:  

— И что дальше?  

Барни неуверенно, будто стесняясь, подошёл к нему и провёл рукой по тонкой коже. Дрожь пронзала тело Мэриона, он, приоткрыв глаза, вздохнул:  

— Барни...  

Парень принялся гладить его и делал это так чувственно, что пришелец начал помогать ему избавляться от одежды. Барни теперь тоже стоял обнаженным перед ним.  

— Мэрион... — прошептал Барни, уткнувшись ему в грудь, — рядом с тобой я чувствую себя маленьким глупым мальчиком, что ты во мне нашёл...  

— Но ты же такой и есть, — Мэрион помог ему спуститься в воду и начал бережно намыливать его тело, время от времени покрывая мокрую кожу поцелуями в области шеи и мочки уха. Мэрион поднял Барни в воздух, прислонил к стене и, раздвинув ноги, вошёл. Барни вскрикнул. Все тело его жаждало Мэриона, ждало и томилось без его ласк.  

— Тебе не было сильно больно? — прошептал на ухо Мэрион. Его дыхание было горячим и прирывистым.  

— Нет, продолжай, я хочу тебя, — прошептал в ответ Барни, закрыв глаза. И Мэрион начал движение внутри него, пока Барни не сорвался на крик, вцепившись ногтями в шею Мэриона. Мэрион осторожно опустил его обратно в воду и крепко прижал к себе.  

— Я люблю тебя, Барни, — прошептал он, поцеловав его в мокрую голову, — если тебя не будет, мне незачем станет жить...  

— Значит, я буду, мы будем.  

От этих слов сердце Мэриона радостно затрепетало.  

— А ты? — в волнении спросил Мэрион. — Может в твоей душе что-то изменилось?  

— Да, изменилось, — тихо проговорил Барни, — я по уши в тебя влюбился.  

Мэрион издал громкий вздох и снова раскрыл губы своим языком.  

— Мэрион, у меня голова идёт кругом от твоих поцелуев, — проговорил Барни.  

Мэрион ласково прижался щекой к его щеке. Он был так безгранично счастлив... Он наконец-то любим! И не кем-нибудь, а тем самым сокровенным, единственным человеком, от одного взгляда которого он, Мэрион Монти, плавился как свеча.  

Неожиданно сработал автоответчик, заставив Барни вздрогнуть.  

— Монти, открывай, я стою у твоего особняка. Есть деловой разговор.  

— Кто это? — подозрительно покосился на автоответчик Барни. — Почему он приходит к тебе в такое время?  

— Это Шейн Эрл, мой заклятый враг, мечтающий меня уничтожить.  

— Вот как, — удивился Барни, — и поэтому он торчит посреди ночи под воротами твоего особняка?  

Мэрион понял, что парня охватила ревность.  

 

 

20  

 

Мэриону польстило, что Барни изошелся ревностью, но что теперь делать? Проклятый Шейн, почему его приспичило говорить среди ночи именно сегодня! Если Монти не впустит его, Барни начнёт думать, что Мэриону есть что скрывать. А впускать этого мерзкого типа ой как не хотелось!  

Глаза Барни метали громы и молнии:  

— Почему он пришёл к тебе ночью, Мэрион, отвечай! У вас какие-то отношения?!  

— Не говори глупостей, Барни! Этот плутонец ничего, кроме неприязни, у меня вызывать просто не может, — он тяжело вздохнул. — Спрячься в соседней комнате, но не вздумай выходить! Можешь слушать весь наш разговор от начала до конца. Мне скрывать нечего, — Монти пошёл открывать двери, а Барни спрятался в соседней комнате.  

— Я не вовремя, Мэрион, у тебя были гости? — с ехидной улыбкой спросил Шейн. Мэрион мрачно посмотрел на него:  

— Это не твоё дело!  

Шейн оглядел залу:  

— А у тебя превосходный вкус, Монти.  

— Надеюсь, ты не для того побеспокоил меня посреди ночи, чтобы сообщить эту новость.  

— А когда ещё тебя можно застать? — ехидная улыбка не сходила с лица Шейна. — Днём ты весь в делах, ночами пропадаешь...  

— Это тебя не касается! — осадил его Мэрион.  

Барни сгорал от нетерпения, так хотелось ему увидеть, как же выглядят другие плутонцы и он заглянул в замочную скважину.  

Шейн был ростом с Монти, у него были такие же длинные волосы, только темно-синего цвета и огромные синие глаза. Он был прекрасен, но все же, Мэрион затмевал его своей красотой. Поэтому Шейн давно ненавидел Монти, видя в нем соперника. Шейн был красив, но Мэрион был красивее, Шейн был умен, но Мэрион был умнее его, Шейн пользовался популярностью, но Мэриона боготворили.  

— Я устал и хочу спать, — давай покончим с этим, — недовольно сказал Монти. — Говори, зачем пришёл и убирайся!  

Будто издеваясь над ним, Шейн Эрл продолжал молчать и улыбаться. Потом он звонко рассмеялся:  

— Завести роман с мальчишкой из корпорации, Монти, тебе самому не смешно?  

В глазах Мэриона заблестел адский огонь:  

— Не твоё дело!  

— А то, что ты покрываешь мятежников? Мне кажется, что это общее дело.  

— Так иди в Министерство Внутренних дел и расскажи об этом! — с вызовом ответил Мэрион, в его глазах блистала ярость. — Да только кто тебе поверит! Я — один из лучших и самых ценных работников в министерстве. Мне оказано особое доверие и привилегии. Тебя сочтут в лучшем случае сумасшедшим, в худшем — придётся отвечать за клевету.  

Глаза Шейна сузились до щелочек: в них сквозила ненависть.  

— Да, такие, как ты, любого околдуют, даже в министерстве... Но помни, Монти, один неверный шаг — и я не забуду им воспользоваться.  

— Убирайся вон, не испытывай моего терпения! — воскликнул Мэрион. — И пусть твоя зависть сожрет тебя изнутри! — он с такой яростью сверкнул глазами, что Шейна будто волной отнесло вон из зала и тяжёлая дверь сама за ним закрылась. За дверью послышался его крик, очевидно, что Шейн влип в стену. Мэрион открыл дверь в другую комнату. На него смотрел и лупал глазами Барни.  

— Ну что, убедился теперь, что я не завёл себе никакого любовника?  

— Мэрион, этот пришелец может быть опасен, я боюсь за тебя, — проговорил Барни. Мэрион привлек его к себе и крепко обнял: — Не бойся, я смогу позаботиться о себе. Идём ужинать, а потом хотелось бы отдохнуть, я очень устал, да и ты тоже. Составишь мне компанию?  

— Конечно, мой дорогой, — прошептал Барни.  

От словосочетания "мой дорогой" все внутри Монти сжалось от волнения. Его самого изумляла такая реакция на слова Барни. Как же прекрасно ощущать себя любимым! Мэрион забыл об усталости, о сегодняшних треволнениях, о Шейне. Он схватил Барни на руки и потащил в столовую, всю дорогу целуя. Барни тихонько ахнул, он обхватил Мэриона за шею, приник к его губам, вдыхая неземной аромат его роскошных локонов. И все заботы ушли. На душе стало хорошо и спокойно. Барни чувствовал себя под надёжной защитой, чувствовал себя нужным и любимым. И это было счастье.  

 

21  

 

Вечером, когда Мэрион гостил у Барни и они целовались на постели уже полуобнаженные, в дверь раздался стук.  

— Чёрт! — проговорил Барни, одеваясь. — Кого там ещё принесло!  

— Открывай, я исчезну, — сказал плутонец.  

Барни нехотя пошёл открывать двери. На пороге стоял Терранс. Парень смотрел на него большими зеленоватыми глазами:  

— Можно войти? Хотел поговорить.  

Барни отошёл в сторону, пропуская его внутрь.  

— Ого! — проговорил Терранс, рассматривая обновления в его доме.  

— Сделал ремонт, — бегло ответил Барни.  

На самом деле, пока Барни отсутствовал в корпорации, Монти сам лично занялся ремонтом в его скромном жилище, которое теперь блистало самой изысканной роскошью. И даже кровать уже была с пологом и самым дорогим постельным бельем, наподобие, как у него самого в особняке.  

— Ничего себе! — присвистнул Терранс. — Откуда такая роскошь у работника корпорации? Нам всю жизнь работать и не накопить на такой лоск.  

Барни молчал, не зная, что ответить.  

— Правда, что у тебя отношения с этим голубоволосым пришельцем, который спас нас от утилизации? Видимо, он очень важная персона, раз имеет такую власть.  

Барни вздрогнул: Терранс знает! Анна рассказала...  

Барни не смог солгать:  

— Да, ответил он. — Это правда.  

— И как они, эти пришельцы, похожи на людей в постели? — спросил Терранс, пытливо глядя на него.  

Барни смутился:  

— К чему эти вопросы, Терранс?  

— Почему ты выбрал его?  

— Это он выбрал меня, — ответил Барни, — а я с ним, потому что тоже полюбил его. Очень полюбил!  

Терранс помрачнел:  

— Вот как...  

Неожиданно его глаза вспыхнули и он начал медленно приближаться к Барни.  

— Барни, а если бы я предложил тебе отношения несколько лет назад, ты согласился бы быть со мной?  

Вопрос застал Барни врасплох. Он вытращил глаза:  

— Что?!  

— Ты всегда нравился мне, Барни, — продолжал Терранс, — возможно, я любил тебя, да и сейчас люблю...  

— Терранс, что ты такое говоришь!  

— Я молчал, потому что боялся признаться, боялся, что ты не поймешь, посмеешься над моими чувствами, поэтому я затолкал их далеко-далеко, на дно своей души, пытался вычеркнуть, выжечь... Барни, мы были бы вместе, если бы я признался раньше?  

— Возможно, я не знаю... — проговорил Барни, не в силах скрыть изумление.  

— Ах! — вскричал Терранс. — Я — жалкий трус, ничтожество! Почему я не признался, ведь мы могли бы быть счастливы... Барни, может быть ещё не поздно все исправить? Оставь этого пришельца, они — наши враги... Барни, один поцелуй...  

Терранс наступал и шутить вовсе не собирался. Барни некуда было уйти и он упал на кровать.  

— Уходи, Тэрранс! Между нами никогда ничего не будет, я люблю другого!  

Барни мимолетно подумал, что будь они с Тэррансом в то время вместе, Мэрион все равно бы сумел его у Тэрранса увести.  

— Нет, Барни, всего один поцелуй...  

Тут вырисовалась грозная фигура Монти, сверху вниз испепеляя Терранса взглядом:  

— Тебе сказали уходить! Что ты делаешь здесь, убирайся, пока не пожалел!  

Тэрранс с ужасом уставился на Мэриона. В первый раз он видел пришельца так близко, с изумлением рассматривая его прекрасные черты.  

— Чего ты ждешь, убирайся! — прикрикнул Мэрион.  

Тэрранс побежал к двери и, громко ею хлопнув, без оглядки помчался на улицу.  

Мэрион до сих пор не мог прийти в себя от возмущения.  

— Я еле сдержался, чтобы не покалечить наглеца! — воскликнул он. — Если кто-нибудь посмеет прикоснуться к тебе, я убью его! — помолчав, он добавил, внимательно смотря на Барни: — Этот парень нравился-нравится тебе?  

Барни погладил Мэриона по лицу:  

— Любимый, не ревнуй, я люблю только тебя...  

Мэрион закрыл глаза и издал вздох. В который раз дрожь пронзила все его тело. Он нашёл губы Барни и впился в них.  

— Значит, ты только мой, — прошептал Мэрион, скидывая с Барни одежду и опуская его на кровать с изысканным пологом, на мягкие кружевные простыни, такие же, какие были у него в особняке. Барни задыхался в его объятиях. Когда Мэрион вошёл в него, Барни казалось, что он уже не в этом мире, а витает где-то в неземном раю, растворяясь в прекрасных мирах. Тела и души сплетались воедино в сладком неповторимой танце безумной любви.  

 

 

22  

— И потом этот пришелец перегородил мне дорогу, — продолжал свой рассказ Тэрранс. Анна встряхнула кудряшками каштановых волос.  

— Надо же, я и подумать не могла, что у тебя к Барни чувства. Вот так новость.  

— Я боялся быть отвергнутым, потому и скрывал, а какой-то пришелец оказался находчивее меня и увел Барни.  

— Очень жаль, — сказала Анна, — из вас бы вышла отличная пара, вы так подходите друг другу. Этот союз с пришельцем что-то просто из ряда вон выходящее.  

— Почему он с ним?! — сжал кулаки Тэрранс.  

Казалось, что он сейчас лопнет от обиды.  

— Ну, надо отдать ему должное, — сказала Анна, — этот пришелец чертовски красив и, думаю, не менее обаятелен. Такой любому вскружит голову при желании. А тем более Барни, который попался на его удочку.  

— Зачем он вскружил ему голову?! — едва не закричал Терранс.  

— Я не знаю, — пожала плечами Анна. — Будь осторожнее, не связывайся с этими пришельцами. Мы потеряли Барни, ещё не хватало потерять тебя. Неизвестно, что стоит за этим всем.  

 

Постепенно скромное жилище Барни превратилось в обитель роскоши. У него язык не поворачивался отчитать Мэриона за всю эту красоту, которую он творил с любовью и заботой, каждый уголок тут теперь казался шедевром, все было пронизано изысканным вкусом.  

— Ты это все заслужил, — сказал Мэрион с болью смотря на рабочие руки парня и желая хоть как-то компенсировать его тяжкий труд в корпорации.  

Сегодня Мэрион пришёл сам не свой. На нем не было лица.  

— Что-то случилось? — испугался Барни.  

— Да, — мрачно ответил Монти. — Нам надо поговорить.  

— Я надеюсь, ты не собираешься бросить меня? — спросил Барни, в его огромных карих глазах чувствовался страх. Мэрион взял его за подбородок и внимательно посмотрел в лицо.  

— Я никогда не брошу тебя, Барни, никогда... — проговорил он и долгий, нежный, чувственный поцелуй был тому доказателством. Барни расслабился, гора с плеч свалилась.  

— Тогда что же, Мэрион?  

Монти думал как рассказать ему то, что он узнал в самой мягкой форме и не наводить панику. Мэрион взял его за руку, притянул к себе, обнял. Он достал бутылку "Лунной сонаты". О, эта "Лунная соната" была просто божественна! Барни сразу вспомнил ночь в обсерватории, когда они растворялись друг в друге, смотря на звезды.  

— Давай пригубим это замечательное вино, надо расслабиться, — сказал Монти, успокаивающе поглаживая Барни по руке. Барни насторожился: наверняка случилось что-то плохое и Мэрион не знает, как это ему сказать. Парня охватила тревога.  

— Мэрион... — умоляюще посмотрел на него Барни.  

Монти приложил палец к губам:  

— Обещай, что ты мужественно все выслушаешь, без паники, не перебивая и не задавая лишних вопросов.  

Но Барни уже начинала охватывать паника.  

— Я расскажу тебе о проблеме и потом предложу решение этой проблемы...  

— Мэрион, не тяни кота за хвост!  

Мэрион заставил выпить ещё по бокалу. Приятное расслабление охватило тело. Он поглаживал Барни по волосам.  

— Ты знаешь, что я работаю в резиденции правительства, в министерстве внутренних дел... И до меня дошла информация... которая сегодня подтвердилась... Барни, обещай, без паники!  

— У меня уже от одних твоих загадок начинается паника. Говори уже!  

— Я узнал, что через несколько лет вас, людей, всех утилизируют... — Барни так и остался сидеть с широко раскрытыми глазами. Пользуясь его молчанием, Мэрион продолжал:  

— Когда будет готово достаточное количество роботов нового поколения, вас всех утилизируют за ненадобностью. Работников корпораций заменят роботы.  

— За ненадобностью... — смотря в одну точку, проговорил Барни. — Ты знаешь, как утилизируют?  

— Есть такое оружие, которое расщепляет человека на молекулы...  

Барни уставился в пол:  

— И что делать теперь? Нам нужно начать прощаться?  

— А делать вот что: потихоньку захватывать власть в свои руки, — ответил Монти.  

— Захватывать власть? — недоуменно спросил Барни.  

— Именно. И я в этом помогу. Работая в правительстве, я знаю уйму ценной информации: коды, шифры и прочее. И ещё нужно захватить центр управления роботами.  

Барни удивился ещё больше:  

— Мэрион, ты пойдешь... против своей расы?  

Послывшалась тяжёлая пауза, зависшая в воздухе.  

— Да, — наконец произнёс Мэрион. — Я считаю, что они неправы. И не поддерживаю правительство. Барни, прошу тебя, все будет зависеть от твоего благоразумия. О нашем разговоре не должен знать никто, понимаешь? На карте наши жизни. Обещай, что никому не проболтаешься... — Мэрион откинул челку с лица Барни и ласково начал перебирать волосы.  

— Обещаю! — воскликнул Барни.  

— Хороший мальчик.  

Барни продолжал сидеть с округлившимися глазами, переваривая все, что сказал Мэрион: "Он так любит меня, что готов пойти против своей расы"...  

Барни широко раскрывшимися глазами смотрел на Мэриона и его глаза проникали глубоко в душу. В них была благодарность и мольба.  

— Мэрион, если ты поможешь нам вернуть планету, я сделаю все, я рабом твоим буду... — с этими словами Барни опустился перед ним на колени, обхватил руками его ноги, приник к ним лицом и застыл в такой позе. Мэрион был поражен до глубины души. Он отодрал Барни от своих ног и поднял его с пола, крепко прижав к себе.  

— Мне не нужен раб, мне нужен любимый человек, — сказал Монти.  

— Он уже у тебя есть... — прошептал Барни. Мэрион нежно поднял его лицо за подбородок и подарил чувственный, медленный поцелуй.  

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказал пришелец.  

— Ох, может хватит сюрпризов на сегодня? — посмотрел на него Барни. Мэрион достал несколько горшочков с живыми травами и цветами.  

— Вот, это из моего зимнего сада, — сказал Монти, — можешь разводить у себя. А когда мы отвоюем Землю, мы везде их посадим, на всей планете.  

Глядя на горшки, подаренные Мэрионом, Барни уронил лицо на руки и зарыдал.  

— Наверное, я, не подумав, причинил тебе сильную боль, прости, — сказал Мэрион, сам с болью смотря на парня.  

Барни поднял на него заплаканные глаза:  

— Спасибо тебе! Я очень... очень тебя люблю. Для меня ещё никто никогда столько не делал.  

Барни напал на Мэриона и начал покрывать жаркими поцелуями его лицо:  

— Хочешь, бери меня, я весь твой, можешь делать со мной, что вздумается.  

Барни принялся было раздеваться, но Монти схватил его за руки:  

— Прекрати, остынь. Я делаю это не для того, чтобы ты мне был что-то должен, я не пытаюсь купить тебя и не жду в благодарность никаких услуг. Я делаю это, потому что не могу поступить иначе. И потому, что люблю тебя.  

— Да, конечно, прости. Я тоже очень тебя люблю! — Барни кинулся к нему на шею.  

— Но запомни: если наш план провалится, мы покинем эту планету: хочешь ты или нет. Я не позволю тебе тут умереть, герой. К слову говоря, несколько твоих друзей мы могли бы уместить в мой космолет.  

Барни крепко поцеловал его в губы.  

— Ты сильно перевозбужден от избытка новостей, тебе нужно успокоиться. Я сделаю чай на травах.  

Барни кивнул. Он смотрел на заветные горшки и представлял, как вся его планета скоро зазеленеет.  

 

 

23  

Терранс потерял покой и сон. Несколько лет назад он смирился с тем, что они не вместе с Барни, но теперь, узнав, что Барни крутит любовь с пришельцем, Терранс ходил сам не свой. Осознание того, что на месте этого пришельца мог быть он сам, пожирала изнутри. Имей только он смелость признаться!  

Терранс ходил, как одержимый. Встретив Барни в корпорации, он с горящими глазами схватил его за руки. Барни выронил мешок с латексом.  

— Терр, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю, прекрати уже! — воскликнул Барни. — Я не знаю, что между нами могло быть, что не могло, оставим прошлое в прошлом. Мы никогда не будем вместе, я люблю другого, не тебя!  

Барни поднял мешок с латексом и потащил его по лестнице. Терранс застонал, глядя ему вслед с обидой и болью. Барни напряженно думал о вчерашнем разговоре с Мэрионом. Да, только плутонец может помочь, он знает все тайны. Барни начал фантазировать, что Земля превратится в зимний сад, который он видел в особняке Монти.  

— О чем это ты так напряженно думаешь? — спросила Анна. — О межпланетной любви?  

— Зачем ты рассказала Террансу?! — спросил Барни.  

— Разве я не предупреждала тебя, что если ты не порвешь с ним, то я все расскажу?  

— Какая же ты неблагодарная! Он спас нас всех от утилизации, нас бы сейчас тут не было. И сделает ещё очень, очень важные вещи для нас. Ты мерзкая и эгоистичная, я ошибся в тебе!  

— Надо же! — Анна фыркнула ему вслед. — Сам крутит роман с нашим врагом, а я ещё мерзкая и эгоистичная.  

 

Барни еле дополз до дома.  

— Прости, Мэрион, сегодня я не смогу оказать тебе должного внимания, я еле стою на ногах и боюсь, что сейчас упаду.  

— Я позабочусь о тебе, — сказал Мэрион, удрученный тем, что Барни приходится так тяжко работать. Пришелец отнес его на кровать и, покрывая поцелуями, начал снимать с него всю одежду.  

— Ложись, — массаж, который восстановит твои силы, я тебе гарантирую, — прошептал Мэрион ему на ухо. Барни пластом распростерся на кровати.  

Мэрион намазал его тело ароматными маслами. Его руки творили чудеса. Прикосновения были такими нежными и приятными, что Барни закрыл глаза и простонал.  

— Мэрион, ты бог... — прошептал Барни.  

Монти перевернул его на спину и начал растирать чудодейственное масло на груди и животе. Он заметил, как это возбудило Барни. Язык Мэриона тут же начал гулять по его животу и опускался все ниже и ниже, пока не достиг заветной точки. Стоны Барни сорвались на крик.  

— Мэрион, что ты со мной делаешь, — обессиленно прошептал он.  

— Всего лишь забочусь о тебе. Делаю так, чтобы тебе было хорошо. Вот, выпей это, — он протянул Барни стакан.  

— Что это?  

— "Межгалактический" тонизирующий напиток. Он вернет тебе силы. Выпей и полежи, я приготовлю ужин.  

Барни подчинился. Он почувствовал, как силы действительно начали приливать к телу.  

— Я в порядке, — улыбнулся Барни, когда Мэрион вернулся с ужином.  

— Будешь в порядке, когда поужинаешь, — протянул тарелку Монти.  

— О, это с удовольствием.  

Барни съел все межгалактические деликатесы и попросил добавки.  

Он почувствовал не только прилив сил, но и прилив сильного возбуждения, которое пытался скрыть, обмотав бедра полотенцем. Барни пожирал Мэриона глазами и думал, когда уже тот разденется. Он жадно смотрел на тело пришельца и представлял с ним разнообразные сцены.  

— С тобой все в порядке, Барни, почему ты так смотришь? — спросил Мэрион, прожевывая кусок.  

— Я хочу, чтобы ты разделся, — ответил Барни, сверля его глазами.  

— Вот как, — немного ошарашенно ответил Мэрион.  

Его тонкая изящная рука потянулась к молнии на костюме и медленно расстегнула её. Показалась белоснежная тонкая кожа. Барни простонал.  

— Сними его...  

Медленными плавными движениями Мэрион снял с себя костюм и встряхнул волосами, которые голубым шлейфом упали на белоснежные плечи.  

— Я хочу тебя... — прошептал Барни и в мгновение ока оказался возле пришельца, повалив его на кровать. Сняв полотенце с бедер, он отшвырнул его в сторону и оседлал Мэриона.  

— Барни, что с тобой? Ещё полчаса назад ты валялся, как труп.  

— Это все напиток, который ты мне дал. Ты ведь специально мне его дал?  

— Я был не в курсе, что он подействует на тебя как возбуждающее средство...  

Не в силах сдерживаться, Барни, сидя на пришельце, начал неистовые движения и замедлялся, чтобы время от времени лизать его грудь и соски языком.  

— Боже... — простонал Мэрион. Прикрыв глаза, он улетел в другие миры. Барни продолжал все интенсивнее и резче, пока они не кончили почти в один и тот же момент.  

— Я никогда тебя таким не видел, — улыбнулся Мэрион. — Может стоит запастись этим напитком?  

— Мэрион... — сладострастно прошептал Барни, — я очень хочу тебя... Ты будешь не против, если я сделаю с тобой все, что пожелаю?  

Брови Монти, изогнутые в тонкую дугу, подпрыгнули:  

— Нет, Барни, я не против. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, любимый.  

Глаза Барни загорелись. Не долго думая, он повернул Мэриона набок и вошёл в него, постанывая от не терпения. Начав в нем неистовое движение, он покусывал шею пришельца, целовал и лизал языком его плечи, одной рукой лаская спереди.  

— Вот это да, никогда не видел в тебе столько страсти, — тяжело дыша, проговорил Мэрион, который был готов кричать от охватившего его возбуждения.  

— Это только начало, — шепнул Барни, проталкиваясь в него до упора.  

Даже после того, как Барни кончил, он не мог успокоиться. Перевернул Мэриона на живот и вошёл в него. Плутонец всерьёз подумал о том, что иногда следует подливать Барни этот напиток. Кончив, Барни откинулся на подушки. Мэрион погладил его по щеке:  

— Ну что, ты сполна насладился моим телом, любимый?  

— Нет, — ответил Барни, — сейчас мы пойдём в ванную.  

С нетерпением, он хватил Мэриона за руку и потащил. Не успел пришелец включить воду, как Барни прижал его лицом к стене и резко вошёл, начав интенсивные движения, распаляясь все больше.  

— Я хочу, чтобы ты у меня кричал, — прерывисто шептал Барни, не забывая ласкать его рукой спереди. С губ Монти действительно был готов сорваться крик и он еле сдержался. Но Барни не сдерживался и закричал.  

— В первый раз вижу тебя таким активным, — прошептал Мэрион. Барни развернул его лицом к себе.  

— Мэрион, я не на шутку влюбился в тебя! — заявил он.  

Пришелец провёл пальцами по его влажной от воды щеке.  

— Моё сокровище... — прошептал Мэрион.  

— Это ты распалил во мне бушующую страсть.  

Мэрион оторвал его от пола и прижал к стене.  

— Теперь пришла моя очередь, — шепнул он ему на ухо. И без особых церемоний глубоко вошёл. Барни сладострастно вскрикнул, обхватив плутонца за шею.  

— Да, да, возьми меня во всех позах, Мэрион, возьми жёстко, я так хочу тебя...  

Эти слова подстегнули Мэриона и он вонзился ещё глубже, придавив Барни к стене. Барни удалось разжечь в нем ответную страсть и даже без всяких напитков. Пару часов они без устали предавались любовным играм, пока не вымотались.  

— Барни, пошли в постель, нужно отдохнуть. Уж ты сегодня порадовал меня, любимый. И куда далась твоя застенчивость.  

— Не знаю, что такое нашло на меня, но хотелось тебя каждую минуту.  

Мэрион схватил Барни и отнес в кровать. Парень прижался к нему всем телом, пришелец крепче обнял его. Он был абсолютно счастлив. Они быстро заснули.  

 

24  

 

Барни был счастлив во всех смыслах. Он думал о том, что Мэрион уже ждет его дома и о том, что его родная планета вскоре сможет возродиться, люди снова будут в ней хозяевами. Очнувшись от своих размышлений, Барни услышал, как за ним кто-то идёт. Сзади шёл Терранс.  

— Зачем ты идёшь за мной, Терр? Я тебе уже все сказал. Твоя навязчивость начинает разрушать нашу дружбу.  

— Барни, я был дурак, знаю, прости, что не признался сразу...  

— Терранс, иди домой, между нами ничего быть не может! — отрезал Барни.  

— Чем он лучше меня! — с негодованием ответил Терранс. — Барни, я хочу отведать запретный плод.  

— Ты стал одержимым, не подходи ко мне! — предупредил Барни.  

— Ты будешь моим, хочешь этого, или нет, — с этими словами Терранс внезапно оглушил его по голове камнем и набросился на обмякшее тело, срывая с него одежду.  

— Ах ты ж сволочь! — раздался голос сзади.  

Терранс обернулся и увидел разъяренного пришельца. Глаза его метали искры, в таком гневе он пребывал.  

— Немедленно отойди от Барни! — воскликнул Мэрион.  

Какой-то силой Терранса снесло в сторону. Он влип вначале в дерево, затем прокатился дальше. Мэрион еле сдерживался, чтобы не покалечить наглеца.  

Пришелец подошёл к бесчувственному Барни, взял на руки. Камень рассек кожу на голове, сочилась тоненькая струйка крови. Мэрион уложил Барни на постель, обработал рану и принёс пузырь со льдом. Нежно поглаживая лицо возлюбленного, Монти ждал, когда же тот придёт в себя. Вот, карие глаза открылись и с удивлением посмотрели на плутонца.  

— Мэрион, что произошло?  

При воспоминании о том, что произошло, Монти начал закипать от гнева.  

— Твой неудовлетворённый друг Тэрранс оглушил тебя камнем, чтобы насладиться твоим беспомощным телом.  

Глаза Барни округлились.  

— Где он? Он жив?? В смысле, ты хоть его не убил?  

— Нет. Еле сдержался. Но немножко проучил. Ах, Барни, тебя никуда нельзя отпускать одного, вечно что-то случается с тобой! Так хочется тебя никогда не отпускать... Чтобы ты всегда был рядом, под присмотром, под моей защитой.  

Барни прижался к руке Мэриона.  

— Мэрион, обними меня...  

— Конечно, мой любимый.  

— Болит голова, — поморщился Барни. — Может вчерашнего напитка?  

— Этот напиток точно не поможет от головной боли, так что прибережем его для особого случая.  

Мэрион снова приложил к ушибленному месту пузырь со льдом.  

— Передай своему другу, что если ещё раз такое повторится, я не буду к нему столь снисходителен.  

— Когда мы приступим к освобождению планеты? — спросил Барни.  

— Точно не завтра. Такие вопросы быстро не решаются. Нам нужно захватить управление роботами, базу, где хранится оружие, нам нужно обесточить все электростанции...  

— Зачем? — спросил Барни.  

— Я расскажу тебе наш главный секрет: мы имеем сверхъестественную силу, пока нас питает электроэнергия, если она будет обесточена, мы лишимся своей силы.  

Барни забыл про головную боль и повернулся к Монти:  

— И ты лишишься?  

— Да.  

— Признание шокировало Барни и он несколько минут его обдумывал.  

— Мэрион, ты совершаешь преступление против своей расы, ты добровольно хочешь лишить себя силы... все это ради...  

— Я считаю, что они не правы, решив избавиться от вас, утилизировав. Я не поддерживаю политику нашего правительства.  

— Но, если нам удастся захватить власть, что будет с тобой? Ты никогда не сможешь вернуться на Плутон, став тем врагом и предателем номер один и как ты сможешь жить здесь, когда хозяевами на планете снова станут люди?  

— Не думай об этом, — сказал Мэрион. — Ты же не оставишь меня, что бы ни случилось?  

— Никогда! — вскричал Барни. — Если будет нужно, я умру вместе с тобой, любимый.  

Мэрион провёл пальцем по его соблазнительным губам:  

— Ну уж нет, умереть я точно тебе не позволю. Я уже говорил, что в крайнем случае мы переместимся на другую планету. Я путешествовал на разные планеты и, думаю, смогу подобрать пригодную для тебя.  

Барни задумался. Такая перспектива интриговала. Отправиться на космолете на другую планету, ещё и с любимым Мэрионом... Думая об этом, Барни начал засыпать. Он представлял себе разнообразные планеты, на которых они могли бы поселиться. Мэрион, откинув прядь волос с лица Барни, осторожно поцеловал его в висок. Он обнял парня и готов был лежать с ним так целую вечность, не шевелясь, боясь спугнуть сон. Плутонец задумался. Что за странной властью обладает над ним этот простой рабочий парень? Почему Мэрион, имея положение в обществе и все блага, готов ради него на самые безумные подвиги, рискуя всем? Он в очередной раз задал себе этот вопрос и не смог найти на него ответ. Его магнитом тянуло к Барни и, казалось, Барни — это все, что его ещё в этом мире волнует. Мэрион сильнее прижался щекой к тёплому телу Барни и наслаждался, слушая его дыхание.  

 

25  

 

— Барни, — послышался сзади голос Терранса, который избегал смотреть ему в глаза. — Я знаю, что вел себя ужасно, нелепо, не знаю, что на меня нашло. Прости меня...  

— Давай забудем этот случай, — ответил Барни, занимаясь своей работой. Особенный страх внушал Тэррансу пришелец, с которым связался Барни. Он бы предпочел никогда с ним не встречаться.  

Барни думал о том, что находится в бездне недопонимания с лучшими друзьями. А если на Плутонии глянет революция? Нужно наладить контакт, ведь на кону их жизни и свобода.  

Когда Барни вошёл в дом, первым делом он подумал, что волосы Мэриона значительно потемнели.  

— Мэрион? — позвал он. Фигура встала с кресла. Это был пришелец, но не Мэрион. Барни испуганно замер в дверях, не зная, что ему делать. Лицо пришельца показалось ему знакомым. Это был тот самый плутонец, который приходил к Монти. Шейн.  

— Шейн... — проговорил Барни, попятившись к двери.  

— Вижу, что мы уже заочно знакомы, Барни, — елейно улыбнулся пришелец. — Не бойся, я не собираюсь причинять тебе неудобства, я пришёл поговорить.  

— О чем? — Барни оставался возле двери.  

— О Мэрионе...  

Глаза Барни вспыхнули, сердце забилось чаще.  

— Что ты хочешь сказать о Мэрионе...  

— Ну, Барни, понимаешь, вы с ним совершенно не пара, — начал Шейн. Огромные синие глаза его блестели. Он был прекрасен какой-то дьявольской, необъяснимой красотой. — Наши расы никогда не примут этот союз. Ни твоя, ни, тем более, наша. Мэрион, разумеется, сам это прекрасно понимает, поэтому использует тебя как свою игрушку, чтобы заглушить боль от нашей ссоры, сделать мне назло...  

Глаза Барни широко раскрылись:  

— Что ты сказал?!  

— Да, Барни, мне неприятно огорчать тебя, но кто-то должен рассказать правду, — глаза Шейна приняли фиолетовый оттенок, он смотрел на Барни сверху вниз. — Мы с Мэрионом любим друг друга уже давно, но он никак не может простить мне нашу ссору и пытается всячески вызвать мою ревность. Помимо воли, ты стал игрушкой в руках Мэриона. Я считаю, ты должен знать правду. Ещё раз извини, что пришлось тебя расстроить, но ты должен это знать... — с этими словами, пришелец исчез.  

Барни опустился в кресло и уронил голову себе на руки, его как громом поразило. Он начал осмысливать услышанное. Сколько времени парень так просидел, пока не почувствовал лёгкое прикосновение к волосам? Мэрион склонился над ним и обнял:  

— Что случилось, дорогой мой?  

— Что случилось?! — Барни поднял на него гневный взгляд и резко оттолкнул. — Тебе не надоело ещё врать мне?! Думаешь, что я ничего не знаю?  

Пришелец отпрянул, в его глазах стоял немой вопрос и обида.  

— Объяснись, — с нотками льда в голосе проговорил Мэрион. Он смотрел на него сверху вниз, такой же холодный и надменный, как в первый раз, когда Барни увидел его.  

— Я всего лишь твоя игрушка, у тебя отношения с другим, я все знаю!  

Мэрион сложил изящные руки на груди, его глаза метали гром и молнии.  

— Что за чушь ты несешь?! — чтобы выпустить пар, Мэрион отвернулся в сторону.  

— Чушь?! Здесь был Шейн и он все мне рассказал. Что вы любите друг друга, а я лишь игрушка во время вашей ссоры.  

— Что?! Шейн был здесь и разговаривал с тобой?! — Барни ещё никогда не видел Мэриона в такой ярости. Пришелец взбесился не на шутку. Из глаз его вылетали искры, разбилась дорогая ваза, которую он купил, чтобы украсить комнату Барни. Последнему стало страшно, он съежился, обхватив коленями руки, испугавшись неведомой силы Мэриона.  

— Да как ты мог в такое поверить вообще, это же за гранью абсурда! — вскричал Мэрион. Его длинные голубые волосы разметались по лицу, глаза лихорадочно горели, каждую минуту меняя свой цвет. От него исходила энергия, готовая все снести на своём пути. Барни боялся пошевелиться.  

— И это после всего того, что между нами было, после всех слов и обещаний! Получается, любой может прийти к тебе, рассказать про меня всяую чушь и ты в это поверишь? Я для тебя ничего не значу и у тебя нет ни капли доверия ко мне! Я иду на риск ради тебя, я рискую всем, даже своей жизнью, я делаю для тебя ВСЕ, я каждую ночь провожу с тобой, уж неужели я бы это все делал ради своей игрушки?! Неужели ты не чувствуешь моей любви, которая сквозит в каждом слове, в каждом прикосновении??  

Барни опустил глаза, он не нашёлся, что ответить. Мэрион был прав.  

 

 

 

24  

— Шейн ненавидит меня, — продолжал Мэрион. — Я говорил тебе уже об этом. Он — мой заклятый враг. Это зависть. Ты не знаешь, но я среди плутонцев гений, такие не часто рождаются. Поэтому я работаю в правительстве. Я знаю все их секреты... Они безоговорочно мне доверяют и высоко ценят. Это обстоятельство сводит с ума Шейна Эрла, которого точит зависть. Он пойдёт на все, чтобы испортить мне жизнь. — Барни наконец осмелился поднять на пришельца взгляд — в его бездонных глазах затаилась глубокая печаль, он был подавлен. Мэрион сел возле окна и молча наблюдал, как зажигаются в небе первые звезды. Барни тоже молчал, боясь нарушать тишину. Так они сидели порознь, каждый по своим адресам. Барни не выдержал, подошёл сзади, сделал попытку обнять, но пришелец оставался холоден.  

— Прости меня, — дрожащим голосом проговорил Барни, — я действительно глупый... Не знаю, как так произошло, но я сильно влюбился в тебя и ревную к каждому столбу... Этот Шейн так убедительно говорил, что у меня просто сорвало крышу, я не мог здраво рассуждать...  

Мэрион продолжал молчать.  

— Наверное, я просто не достоин тебя... — удрученно проговорил Барни.  

Признание в сильной любви и ревности смягчили душу Мэриона и растопили лёд. Монти притянул его к себе и обнял.  

— Это значит, что ты прощаешь меня? — спросил Барни.  

— Не совсем ещё...  

— Мой дорогой Мэрион... я очень тебя люблю, — прошептал Барни.  

Это было последней каплей, окончательно растопившей лёд. Мэрион привлек его к себе и начал страстно целовать в губы.  

— Повтори, повтори то, что ты только что сказал! — воскликнул пришелец. — Хочу, чтобы ты всегда это повторял. Как мантру, как дважды два!  

— Я люблю тебя, Мэрион, безумно люблю! — прошептал Барни.  

— Ах! — воскликнул пришелец. — Это лучшая награда, услышать такое от тебя... — не в силах сдерживаться, Монти взял Барни в охапку и отнес на кровать, поспешно раздевая.  

— Барни, — сказал он, — я малого прошу: любви, верности и доверия. Если ты меня любишь, ты должен мне доверять, понятно?  

— Да, мой дорогой, я буду тебе доверять, сегодняшнее недоразумение не повторится, — ответил Барни.  

Мэрион довольно просиял, от чего стал вдвойне прекраснее. Его губы гуляли по телу Барни и тот прикрыл веки, погрузившись в сладкую негу.  

— Мэрион, я хочу тебя... — прошептал Барни.  

— Я знаю это, — с улыбкой ответил Монти. — Будешь мне доверять?  

— Да, да, я буду во всем тебе доверять, любимый!  

Глаза Мэриона вспыхнули и на прекрасном лице отразилось облегчение и счастье, он припал губами к губам Барни. Они снова растворились друг в друге, как в бездонных чудесных мирах.  

— Неужели ты и вправду так ревновал меня? — внимательно смотря на него, спросил Мэрион.  

— Ещё как! — воскликнул Барни. — Я чуть с ума не сошёл, представляя тебя с этим типом!  

Мэрион довольно улыбнулся. Он был рад, что Барни так его ревнует.  

— Ты и в самом деле гений? — тихонько спросил Барни.  

Мэрион задумался.  

— Я один могу на этой планете сделать революцию, — наконец проговорил он. — Я могу перепрограммировать роботов, обесточить электроэнергию, захватить базу с оружием, захватить всю резиденцию...  

Барни слушал его с раскрытым ртом, с горящими глазами. Мэрион пристально посмотрел на него:  

— Поэтому, Барни, ты должен мне безоговорочно доверять, на карту поставлено ВСЕ. Никаких стачек! По глупости ты можешь погубить и себя и людей, а толка от этого не будет никакого. Предоставь все мне. Тебе осталось только затаиться и выжидать. И другим передай, чтоб без шуточек. Я готовлю серьезнейшую операцию. Так что, Барни, ты будешь мне доверять, и без сюрпризов?  

Смотря на Мэриона бесконечно влюбленным и преданным взглядом, Барни закивал головой. Он взял руку пришельца и прижался к ней губами. Мэрион, с нежностью смотря на него, погладил Барни по волосам.  

— Хорошо, — задумчиво проговорил он. — А ещё, Барни... Я разрабатываю некое лекарство... Оно сможет продлить молодость и жизнь человека... Потому что я хочу раствориться в вечности с тобой, — Мэрион поцеловал его в голову и обеими руками прижал к себе. Барни слышал, как бьётся его сердце, совсем, как у человека. Парень поднял на него голову: прекрасное лицо пришельца омрачала тень. Его глаза молниеносно меняли свой цвет. Барни уже знал, что если такое происходит, то пришелец чем-то встревожен или напряженно о чем-то думает. Он заглянул в глаза Мэриона и мог поклясться, что в них отразился космос.  

— Твои глаза — настоящее чудо! — не выдержал восхищенного возгласами Барни. — Любимый, что тебя тревожит? — Барни осторожно убрал голубой локон с лица пришельца. После эпитета "любимый" Мэрион просиял. Он не устал бы слушать это слово хоть миллион раз.  

— Я боюсь за тебя, — наконец сказал Монти. — Шейн не остановится. Я боюсь, что он причинит тебе вред. Возьми вот...  

— Лазерный пистолет! — воскликнул Барни.  

— Возьми, чтобы ты смог защитить себя, если будешь в опасности и меня рядом не будет.  

— Но если я убью плутонца, мне не жить...  

— Предоставь это мне, — ответил Мэрион.  

Барни спрятал пистолет.  

— Быть может, есть у тебя какое-то желание, мечта? — спросил пришелец.  

— Пока нет, хотя, была...  

— Говори, говори все-все, — сказал Монти.  

— Мне хотелось всегда научиться водить вездеход... — неловко проговорил Барни.  

— Так что же ты молчал?! Завтра я приобрету для тебя талоны на уроки вождения вездехода. А когда ты закончишь обучение, я подарю тебе вездеход, какой ты сам пожелаешь.  

Глаза Барни загорелись.  

— Ты так балуешь меня, — смущенно проговорил он.  

— Почему бы мне тебя не баловать? — сказал Монти. — Я не нуждаюсь ни в чем и хочу, чтобы мой любимый человек тоже ни в чем не нуждался.  

Барни приник к Мэриону и зарылся лицом в его волосах. Он и представить раньше не мог, что так сильно влюбится в него. Пришелец перевернул всю его жизнь, впрочем, как и свою.  

— Мне пора в резиденцию, любимый... — прошептал Мэрион. — Будь умницей, береги себя.  

— Обещаю, — ответил Барни и Мэрион наградил его долгим медленным поцелуем.  

 

 

25  

Жизнь в корпорации кипела. Люди тяжко работали и жили в нищете. На лицах у них было написано, как им все это надоело и хватит искры, чтобы вспыхнуло пламя.  

— Ребята, я понимаю, что ваше отношение ко мне изменилось, хотя моей вины нет ни в чем. Мэрион не враг нам...  

— Ага, — усмехнулась Анна, — именно поэтому мы тут в поте лица латекс таскаем, чтобы ему было во что одеться.  

Терранс промолчал.  

— Скоро грядет время великих перемен, — сказал Барни, — понадобится ваша помощь. Прошу вас, поверьте в меня хотя бы один раз и, если я не оправдаю ваших ожиданий, можете дружно плюнуть мне в лицо.  

— Чувствую, так и сделаем, — ответила Анна.  

Барни очень огорчало такое предвзятое отношение друзей, но пришельца кидать из-за этого он не собирался, чувствуя, что теперь с Мэрионом их связывает слишком прочная нить.  

Барни замечтался, вспоминая прекрасное лицо возлюбленного, его постоянно меняющие цвет глаза, голубые пряди волос, точеные руки, которые умели быть такими нежными... Барни пронзила дрожь. Он не в силах был терпеть и достал маленький экранчик. Он увидел в нем Мэриона, сидящего в рабочем кабинете.  

— Барни, с тобой все в порядке? — услышал он голос пришельца.  

— Все хорошо, — шепотом ответил он, — я просто соскучился. Люблю тебя.  

Глаза пришельца заиграли, как драгоценные камни. Как теперь он сможет работать? Барни так взбудоражил его.  

— Работник 002, — послышался голос робота, — вернитесь на рабочее место, иначе получите штраф.  

— Что за жизнь! Барни вернулся, чтобы упаковать очередной мешок.  

Наблюдая, как тяжко работает Барни, Мэрион сжал кулаки. Это подстегивало его быстрее идти к цели. Освободить Барни, а заодно и всех. Положить предел этому кошмару. Он занялся вычислениями. Все секреты резиденции были в руках Мэриона и это ускорит её конец.  

Барни окончил трудовой день и возвращался домой. Вдруг, какая-то сила потащила его, он сам не понял, что произошло. Парень оказался внутри вездехода. За управлением был пришелец. Тот самый, с синими волосами. Барни передернуло. Шейн...  

— Надеюсь, ты не против будешь немного со мной прокатиться? — усмехнулся он. — Приглашаю в гости.  

— Отпусти меня, Мэрион тебя убьет.  

— Ой, как страшно, — скорчил мину Шейн. Барни вспомнил, что лазерный пистолет остался дома и испугался. Он был совершенно беззащитен перед пришельцем.  

— Зачем? — мрачно спросил Барни. — Ты лжец! — вырвалось у него. Подсознательно Барни съежился, ожидая ответа на оскорбление, но Шейн лишь улыбнулся:  

— Интересно все же рассмотреть экземпляр, от которого сам Мэрион Монти потерял голову, — он звонко засмеялся. Барни молчал, он был напуган. Пришельцы, кроме Мэриона, вызывали в нем страх. Хотя, когда Монти был в гневе, Барни побаивался и его. Плутонцы были непредсказуемыми, как знать, что у них на уме. Шейна следовало опасаться особенно, как заклятого врага Монти. Пришла мысль втихаря связаться с Мэрионом с помощью экранчика, но потом он откинул эту мысль. Шейн ненавидит Мэриона и может причинить ему вред. Барни был готов пожертвовать собой, чтобы только ничего не случилось с возлюбленным.  

— Выходи! — подтолкнул его Шейн, его глаза мерцали, как два айсберга. Он был очень красив. Барни насупился и молча вышел. Шейн втолкнул его внутрь шикарного дома и поволок через все залы, швырнув на кровать. Барни кубарем скатился к подушкам. Шейн присел на кровать, его стройная фигура была обтянута в красный латексный костюм. "Какие совершенные создания", — мельком подумал Барни.  

Нагнувшись через кровать к Барни, он схватил его за подбородок и приблизился, разглядывая лицо парня. Глаза плутонца мерцали, как праздничные гирлянды.  

Барни закрыл глаза, он дрожал. Шейн осматривал его внимательно, как товар на рынке. Его лицо было близко.  

— Чтобы понять, отчего Монти так привязан к тебе, нужно тебя распробовать, — сказал Шейн. Его губы прикоснулись к губам Барни. Они были холодными, чужими. Барни крепко сомкнул свои губы. Шейн опустил его на кровать и полез под футболку. Барни пришёл в ужас от мысли о близости с этим пришельцем.  

— Почему ты противишься? — спросил плутонец, заглядывая в его лицо огромными синими глазами. — Я некрасив?  

— Ты красив, — проговорил Барни, — но я не люблю и не хочу тебя.  

— Ах, ему нужна любовь! — театрально поднял глаза Шейн. — Но мне все равно, что ты там хочешь, я распробую тебя прямо сейчас.  

— Отойди от него немедленно, ничтожество, иначе я убью тебя! — послышался сзади ледяной голос Мэриона. В считанные секунды Шейн извернулся и схватил Барни за горло, приставив к нему лазерный пистолет.  

— Стой, где стоишь, Мэрион, — иначе твоему смазливому щенку придёт конец и пикнуть не успеет! — со злой усмешкой сказал Шейн. От безысходной злобы глаза Мэриона стали переливаться всеми цветами радуги, меняя свой цвет. Это прекрасное зрелище напоминало северное сияние. Даже будучи в смертельной опасности, Барни продолжал любоваться этим чудом, думая о том, как же все-таки он любит этого пришельца.  

— Сядь в кресло, Мэрион, — продолжал Шейн, — я сегодня король банкета и ты будешь делать только то, что я тебе волю. Ну же, быстро сел в кресло! — он сильнее сдавил Барни. Мэриону пришлось повиноваться.  

— Сейчас, — с загадочной улыбкой проговорил Шейн, — я хочу, чтобы ты посмотрел, как я попробую на вкус твоего щенка, уверяю тебя, будет здорово.  

Он ослабил хватку и погладил Барни по щеке. Этого мгновения парню хватило, чтобы выскользнуть из объятий врага. Схватив поднос со стола, Барни изо всех сил ударил им Шейна. Мэрион был уже рядом. Он дал Барни в руки лазерный пистолет, выпавший у Эрла и жестом приказал отойти подальше. Мэрион решил разобраться с помощью кулаков, столько злобы в нем накипело.  

Барни никогда не представлял Мэриона в уличных драках. Изысканный, утончённый красавец, казалось, был для этого не предназначен. Но сегодня он доказал обратное. Барни с раскрытым ртом наблюдал, как Мэрион мутузит Шейна по чем попало.  

— Мразь, ты на коленях будешь просить у меня прощения. Я хочу, чтобы ты чётко уяснил, с кем связываешься и против кого идёшь, — Мэрион наступил на него сапогом. Того и гдяди, он готов был передавить тонкую белоснежную шею. — За то, что ты хотел сделать, тебя мало на молекулы разобрать!  

— Мэрион, пойдём, оставь его, — проговорил Барни.  

— Уясни себе чётко, с кем имеешь дело, — Бросил Мэрион Шейну, занеся над его лицом сапог. — В следующий раз я не буду таким добрым с тобой.  

Барни видел глаза Шейна, глаза, полные ненависти и затаенной обиды. Уж он не упустит возможность отомстить.  

 

 

26  

 

— Мэрион, успокойся, ты весь кипишь, — сказал Барни.  

— Я не могу успокоиться от одной мысли, что этот недоумок мог сделать с тобой...  

— Ну хорошо ты ему задал, ничего себе! — с восхищением проговорил Барни. — Я и не думал, что ты так здорово дерешься.  

— Драк не люблю, но иногда приходится делать исключение.  

— А ещё у тебя так великолепно переливались глаза...  

Мэрион сидел возле фонтана, пытаясь прийти в себя. Шум воды успокаивал. Барни сел к нему на колени и крепко обнял:  

— Ну успокойся уже, любимый, ведь со мной все хорошо.  

Эпитет "любимый" имел самый положительный эффект. Мэрион сжал Барни в объятиях:  

— Дорогой мой, ты слишком беспечен, я же просил тебя носить лазерный пистолет. Просил или нет? Так почему же ты не носишь, для кого я его купил?  

Барни обнял Мэриона за шею двумя руками, его глаза блестели:  

— Обещаю, я буду носить!  

Мэрион не мог больше сдерживаться и добрался до губ Барни, впившись в них со всей страстью. Он повалил парня на пол с плутонской мозаикой и принялся раздевать.  

— Ты мой — никто не имеет права прикасаться к тебе, — сказал Монти, покрывая поцелуями тело возлюбленного.  

— Ты считаешь меня своей собственностью, вот как? — спросил Барни.  

— Только, если ты этого хочешь...  

— Да, да, я хочу... — Барни притянул пришельца за шею.  

— Просто... я так люблю тебя... — проговорил Мэрион, — что схожу с ума.  

Барни молча потянулся за поцелуем. Руки Мэриона скользили по его коже. Из пасти мифической рыбы, которую держал в руках мраморный мальчик, торопливо стекала вода. О рыбах Барни узнал из одной книги, которую прочёл в библиотеке Мэриона. Когда-то были такие чудеса — в воде жили живые существа. Шум воды заглушал вздохи двоих возлюбленных, которые уединились прямо здесь, на мозаичном полу, не в силах насытиться друг другом. Барни всем своим обнаженным телом прижимался к Мэриону.  

— Простудишься на полу, — спохватился пришелец, удивляясь, что на него такое нашло, что он потерял бдительность. Он подхватил Барни на руки и отнес в спальню, приподняв полог, бережно опустил его на мягчайшую постель с кучей кружевных подушек.  

— Мэрион...  

— Да, мой дорогой?  

— Я люблю тебя...  

Глаза пришельца вспыхнули и поменяли свой цвет на цвет небесной лазури, теплого солнечного неба. Барни с замиранием сердца наблюдал за этим диковинным явлением, резкой сменой цвета глаз Мэриона. И каждый раз не переставлял удивляться этому.  

— Твои глаза проникают в мою душу и в самое сердце... — прошептал Барни. Столько приятных слов выслушать от Барни — этого Мэриону хватило, чтобы почувствовать себя глубоко счастливым.  

— У меня для тебя есть сюрприз, любимый... — загадочно улыбнулся Мэрион.  

— Вот как. Какой же?  

— Если я скажу, то он перестанет быть сюрпризом. Он ждёт тебя дома, дорогой мой, — Мэрион наградил его очень медленным поцелуем в губы.  

Когда они подъехали к дому Барни, он увидел, что его ждёт новенький, нереально крутой марки вездеход.  

— Вот это да! — выдохнул Барни. На неделе он как раз получил права на вождение вездехода.  

— Тебе нравится, любимый? — спросил Мэрион.  

— Сказать просто нравится — не сказать ничего, я в восторге! Мне страшно представить, сколько он стоит.  

— Об этом не переживай, мой дорогой, у меня нет проблем с финансами и для тебя мне ничего не жалко. И сюрприз второй: скоро, уже скоро мы будем совершать наше предприятие... Но об этом потом...  

Глаза Барни вспыхнули.  

— Люблю тебя, — проговорил он.  

— Будь осторожен, мой любимый, — ответил пришелец.  

 

— Ты видела на чем Барни в корпорацию приехал? — спросил Террнас.  

— Если даже собрать зарплаты всех работников этой корпорации, такого не купить, — усмехнулась Анна.  

— Вот тебе и ответ, почему Барни спит с этим пришельцем, — ездить на таких вот тачках.  

— Не меня обсуждаете? — как бы между прочим, спросил Барни.  

— Тачка у тебя крутая, — сказал Терранс, — наверное, нашёл подработку?  

— Ребята, скоро мне понадобится ваша помощь в нашем деле, — сказал Барни, проигнорировав язвительную реплику Терранса.  

— Я не собираюсь помогать тому, кто продался врагу, — ответила Анна и ушла в цех. Следом за ней, с ехидной улыбкой, последовал и Терранс. Барни понял, что остался совсем один, но сдаваться он не собирался. В конце концов, на них свет клином не сошелся. Есть и другие работники корпораций, которых все это порядком достали.  

 

 

27  

 

"Что я делаю? " — спрашивал себя Мэрион. — "Я иду против своей расы. Устраиваю заговор, революцию. В своём ли я уме? " Но потом он представил, как ведут на утилизацию Барни и его друзей и все сомнения рассеялись. Да, он перепрограммирует роботов, обесточит электричество, откроет доступ к базе с оружием, другого пути нет. Даже, если бы ему удалось спасти одного Барни, тот возненавидел бы его за уничтожение всей своей расы.  

После тесной связи с Барни, Мэрион стал меняться. Он начинал понимать вещи, которые раньше для его понимания были недоступны. Мэрион не знал себя другого — того, кто мог пожертвовать всем ради дорогого сердцу человека. Из надменного он превратился в любящего и преданного. Пришелец своими глазами видел, как тяжко трудится его возлюбленный Барни, как все его пальцы покрывают мозоли. Мэрион возненавидел этот строй, корпорации — все, что мешало видеть Барни счастливым. Сейчас Мэрион был уверен, как никогда, что хочет все это разрушить.  

— Барни, — сказал Мэрион, — ты хочешь, чтобы я избавил тебя от чипа?  

Воцарилась пауза. Барни серьёзно посмотрел на него:  

— А ты можешь? Ты же сказал, что никогда не...  

— Могу, — также серьёзно ответил Мэрион.  

Барни с мольбой и надеждой посмотрел на него.  

— Очень хочу... Но почему ты вдруг...  

— Наше предприятие опасно... Без чипа тебя труднее будет вычислить.  

— Да... да, да!  

Мэрион подошёл к Барни и ласково погладил его по щеке:  

— Будет больно, любимый...  

— Я вытерплю... — прошептал Барни.  

Мэрион склонился к нему и начал очень нежно целовать в губы, чтобы отвлечь от этой ужасной боли. Барни закрыл глаза, полностью отдаваясь поцелуям, он почувствовал жуткую боль в предплечье и вскрикнул. В руках Мэриона был окровавленный чип. Плутонец склонил голову перед Барни:  

— Прости меня, любимый, за то, что причинил тебе всю эту боль...  

Барни посмотрел на пришельца, который находился у его ног с опущенной головой и запустил руки в копну густых голубых волос. По его лицу текли слёзы не столько от боли, сколько от осознания того, что оковы рабства наконец-то рухнули.  

— Мэрион... я очень люблю тебя... — обессиленно прошептал Барни. — Скажи, этот чип больше не будет внутри меня?  

Пришелец поднял ясные голубые глаза, в которых отражалось целое небо:  

— Никогда, обещаю... — он начал покрывать руку Барни поцелуями, продвигаясь выше, к предплечью, по которому текла струйка крови:  

— Больше не будет больно, обещаю...  

Барни смотрел на пришельца, вспоминая их первые встречи, когда он утверждал, что от чипа никогда не избавиться. Как же он изменился!  

Мэрион встал, чтобы смыть чип в унитаз и обработать руку.  

— Завтра наденешь рубашку с длинными рукавами, никто не должен знать, — прошептал Мэрион и сунул ему в рот какую-то таблетку.  

— Что это?  

— Глотай, это обезболивающее, боль скоро уйдет, — шептал он, поглаживая его по голове. Барни обеими руками обнял Мэриона, положив голову ему на грудь. Боль действительно начала проходить. Это было почти состояние нирваны. Все проблемы оставили его, было так хорошо, легко и спокойно. Прижимаясь к пришельцу, Барни погрузился в сон. Мэрион поглаживал Барни по волосам. Он по-прежнему оставался его хранителем. По крайней мере, хранителем его сна. Невесёлые мысли одолевали пришельца. Он вспоминал, как проткнул предплечье парня, вставив туда чип, как поначалу жестоко относился к нему безо всякого повода. "Я был ужасен", — подумал Мэрион. — "Тогда и сейчас. Будто бы я жил в разных мирах. Ну как, как я мог так к нему относиться?!" Мэрион возненавидел себя, систему, весь свой мир. Он искупит свою вину — он подарит людям свободу, а Барни счастье. Монти с тревогой осмотрел предплечье Барни: в нем виднелся глубокий порез. "Это все по моей вине! Я все это сделал! " — мысленно бичевал себя пришелец. Он склонился и поцеловал Барни в плечо. Его пушистые волосы щекотали лицо Барни, он проснулся и смотрел на плутонца огромными карими глазами.  

— Мэрион, что ты делаешь? — сонным голосом спросил парень.  

— Целую тебя, любимый и за все прошу прощения.  

— Спасибо тебе за вчерашний вечер, — прговорил Барни, морщась от боли. — Пора вставать.  

— Любимый мой, время пришло, — проговорил Монти, снова покрывая его руку нежными поцелуями от ладони до плеча. — Ты должен предупредить людей: через три дни.  

Барни подскочил на кровати: сон словно рукой сняло.  

— Три дня? Ты серьёзно?!  

— Тише! Да, я серьёзно, но... ты должен мне пообещать. Что не будет жертв среди плутонцев. Это крайний случай, только если они будут угрожать вашей жизни. Я перепрограммирую роботов и они будут помогать вам помогать отправлять плутонцев домой на космолетах.  

Барни кивнул, жадно впитывая каждое слово.  

— Смотри, я не смогу быть рядом в этот момент, но буду следить за тобой. Вооружись лазерным автоматом. Через три дня, ночью, я открою вам базу с оружием, вы все вооружитесь.  

Сердце Барни отчаянно билось. Мэрион прижал его к себе:  

— Не бойся. Мы должны победить. Слушайся меня.  

Барни крепко обнял пришельца в ответ:  

— Спасибо, — прошептал он, чувствуя безграничную любовь к этому существу.  

 

 

:  

 

28  

— Любимый, — скажи людям, чтобы они не пугались, когда увидят вокруг себя пришельцев, — давал наставления Мэрион, — чтобы не началась паника. Безоружные и лишенные своей силы и роботов, плутонцы ничего не смогут вам сделать. Скажи людям, чтобы не стреляли.  

— Хорошо, — ответил Барни, внимая каждому слову, будто бы с ним говорил сам бог.  

— А ты где будешь?  

— Я должен буду сидеть за компьютерами и управлять всем дистанционно, — ответил Мэрион, — поэтому, надеюсь на твоё благоразумие. Обещай, что будешь беречь себя.  

— Обещаю, — сглотнул Барни.  

Мэрион держал его за руку и парню передавалась мягкая обволакивающая энергия пришельца.  

— Но ты же лишишься своей силы и станешь беззащитен, может быть, тебе тоже стоит себя поберечь? — спросил Барни.  

— Да, — согласился Монти.  

Они оба понимали, какое рискованное это предприятие, на карту поставлено абсолютно все. Теперь нужно двигаться только вперёд. Но кто знает, какие сюрпризы могут их ожидать. Мэрион и Барни крепко обнялись, без слов, и застыли в такой позе. Их мысли были почти одинаковыми: что принесёт завтрашний день?  

— Что бы ни случилось, помни, как я люблю тебя, — прошептал  

пришелец.  

— Я знаю, — тоже шепотом ответил Барни и сжал его руку. — И я тебя люблю, — он долго целовал Мэриона в губы, после чего они разошлись.  

Всю ночь собирался и никак не мог пойти дождь. Барни удалось собрать приличную толпу работников из своей и других корпораций. Люди настолько устали терпеть, что терять им было нечего.  

— Помните, что ничего нельзя делать без моей команды, — сказал Барни, — ни стрелять, никаких других лишних движений. На карте стоит спасение нашей планеты.  

Все молча закивали головами.  

— Код от дверей базы 30314, — Барни повернул тяжёлое колесо в сторону. — Получилось! Заходим по одному, можно брать по два вида оружия.  

После того, как повстанцы разобрали оружие, Барни закрутил колесо и поменял код, как учил его Мэрион. Пока все шло идеально.  

— Теперь затаимся до утра и утром встретим их в городе.  

Когда только наступило утро, люди двинулись в город. Они едва не пришли в ужас, увидя рядом с собой толпы кричащих, мечущихся и не понимающих в чем дело плутонцев. Лишившись своей силы, они стали видимы для людей. Все это повергло их в шок.  

— Сохраняем спокойствие! — хладнокровно скомандовал Барни, — окружаем кольцом.  

Люди с нездоровым интересом разглядывали синеволосых плутонцев. Наконец-то они увидели своего врага в лицо. Врага, который триста лет пил их кровь и высасывал соки их планеты. С презрением и ненавистью смотрели люди на этих разодетых в латекс жеманных существ, уж не такими они представляли своих врагов. Вскоре к людям присоединились и роботы.  

— Жители Плутона, оставайтесь там, где стоите, — появился робот на экране компьютера, — если хотите сохранить свои жизни. Вы окружены и бессильны.  

Плутонцы пытались закрыться от людей, будто бы были нагими и стеснялись своей наготы.  

— Нас предали, — проговорил один из плутонецев.  

— Да! И я даже знаю, кто это сделал. Больше чем уверен, что это Мэрион Монти! — воскликнул Шейн Эрл и глаза его загорелись адской ненавистью.  

— Не говори глупостей, это невозможно.  

— А ты видишь его где-нибудь среди нас? Только он мог это сделать, ублажая своего щенка, ведь у него был доступ ко всему.  

— Жители Плутона, — проговорил робот с монитора компьютера, — вы совершили многочисленные преступления против человечества и планеты Земля и будете депортированы обратно на Плутон, без права когда-либо вернуться на эту планету. Если хотите сохранить жизни, беспрекословно подчиняйтесь! — подоспели космолеты. Роботы хватали плутонцев, силой заталкивали в космолеты, скоро к ним присоединились и люди. С каким удовольствием они ловили ненавистных врагов, награждая их тумаками от души! Люди хватали плутонцев за волосы и затаскивали в космолеты. У кого-то в руке остался синий пучок волос, выдранный из головы одного пришельца.  

— Они холодные, как жабы из компьютерных игр.  

— Говорят, раньше жабы жили на Земле.  

— Значит это точно были эти пришельцы!  

Анна с удовольствием принимала участие во всех развлечениях. Ей было стыдно, что она не верила Барни и оттолкнула его.  

Дождь все силился и никак не мог пойти. Хмурило. Поднимался ветер. Космолетов двадцать уже было отправлено на Плутон.  

— Лови его! — гнались люди за каким-то пришельцем, пытавшимся сбежать, но его поймали и насильно затолкали в космолет.  

Вокруг раздавались визг и вопли плутонцев. Люди в открытую потешались над ними, наконец-то отомстив за столько лет рабства. Таскали за волосы, пинали. Отыграться хотелось по полной. Роботы помогали людям. Наконец, на Плутон был отправлен последний космолет.  

— Да здравствует планета Земля! — завопел Барни и его поддержали тысячи голосов. — Цепи рабства спали!  

И тут он увидел, как по площади идёт Мэрион. Увидели это и другие люди.  

— А этот что здесь остался?  

— Гнать его отсюда!  

Люди злобно посмотрели на Мэриона. Ненависть, скопившаяся к плутонцам, выплеснулась наружу.  

— Мы работали за талоны на еду и жили в бараках! — крикнул кто-то и в Мэриона полетел камень.  

— Моих родителей утилизировали! — полетел ещё один камень.  

— Из-за них мы не видели белого света! — полетел третий камень.  

— Работали, как проклятые! — четвёртый.  

— Что вы делаете! — вскричал Барни, но его голос потонул в реве толпы. Барни проталкивался сквозь эту толпу. Он увидел, что Мэрион лежал на земле, весь в крови. Он в первый раз видел кровь пришельцев — она была темно-синяя, будто бы разлились чернила. Издав нечеловеческий вопль, Барни тоже распростерся на полу, закрыв пришельца своим телом. Толпа опешила и примолкла. Пользуясь паузой, вперёд вышла Анна. Она видела, как Терранс швырнул в ненавистного пришельца целых три камня. Особенно, Мэрион ненавистен был тем, что стоял между ним и Барни.  

— Послушайте! — воскликнула Анна. — То, что произошло сегодня произошло только благодаря этому пришельцу, которого вы только что побили камнями. Он предал свою расу, чтобы спасти планету Земля, а вы с чёрной неблагодарностью отнеслись к нему! Он перепрограммировал роботов, открыл базу с оружием, обесточил электростанции. Или вы думали, что это все само по себе произошло, по мановению волшебной палочки? Если бы не он, мы бы все сгнили в рабстве, нас бы утилизировали. Именно Мэрион спас нас всех.  

Люди устыдились и молча отводили глаза.  

— Мэрион! — закричал кто-то.  

— Да здравствует Мэрион!  

— Он спас планету Земля!  

— Мэрион — наш герой!  

В это время Барни лил горькие слёзы над бездыханным пришельцем, рыдая взахлеб. И тут раздался гром, заблестела молния и полил долгожданный дождь. Когда молния озарила лицо Мэриона, он резко открыл глаза. Энергия молнии наполнила его силой. Он поднялся на ноги и из глаз его посыпались искры, растворяясь в воздушном потоке. Люди в ужасе закричали.  

— Спасибо, — шепнул Барни Анне.  

Пока все были в замешательстве, Барни схватил за руку пришельца и быстро увел его.  

— Мэрион, ты можешь идти? — спросил Барни.  

— Могу, — ответил Монти.  

Дождь превратился в ливень.  

— Я думал, что ты умер, — с ужасом проговорил Барни. Мэрион обнял его. Дождь беспощадно лился им на голову.  

— Твои глаза все красные, ты так плакал, думая, что я умер?  

— Ещё бы! Я чуть с ума не сошёл. Боги... Мэрион, что с твоим прекрасным лицом? Оно все избито.!  

— А сможешь любить меня таким? — улыбнулся пришелец.  

— Я буду любить тебя любым! Но пойдём же в дом, тут небезопасно оставаться, я боюсь за тебя, — Барни потащил Мэриона к своему дому, волоча за руку. Голубые локоны мокрыми сосульками струились по черному латексному плащу. Едва дойдя до кровати, Мэрион упал и потерял сознание.  

— Мэрион! — закричал Барни. — Что с тобой?!  

Он смотрел на бледное лицо пришельца, изуродованное синяками, ссадинами и кровоподтеками. Он осторожно стал вытирать кровь с лица Монти и не находил себе места, не зная, чем же ему помочь. Барни гладил его волосы, целовал его избитое лицо и пришелец, в конце концов, открыл глаза. Они были мутными, как вода в реке.  

— Мэрион, скажи, как помочь тебе!  

— Я потерял много сил и крови, — слабо проговорил пришелец. — Приподними меня на подушках и подай ноутбук.  

— Тебе лучше лежать...  

— Делай, что говорю...  

Барни повиновался. Слабыми движениями Мэрион нашел новую программу в ноутбуке:  

— Сейчас снова включится электричество. Оно необходимо людям, роботам и мне... — с этими словами пришелец снова потерял сознание. Барни обнял его с единственным желанием: если он умрёт, умереть вместе с ним.  

 

29  

 

Барни разбудил стук в дверь. Он подскочил на кровати, внимательно посмотрев на Мэриона: пришелец по-прежнему спал. Барни слез с кровати. Ему было зябко, на душе скребли кошки.  

— Барни, открой, это Анна.  

Барни впустил девушку.  

— Ну как он?  

— По-прежнему, спит, — удрученно ответил парень.  

— Барни, я хотела попросить прощения за предвзятое отношение к тебе и к нему. Твой пришелец смог сделать революцию, освободить нашу планету!  

— Откуда ты знаешь все подробности? — поинтересовался Барни.  

Анна опустила глаза в пол:  

— Я подслушала ваш разговор накануне: твой и пришельца. Барни, не суди строго, я была не права. Если он смог ради тебя отвоевать планету, то ты в надежных руках.  

— Спасибо, — слабо улыбнулся Барни.  

— Но Терранс не разделяет моего энтузиазма, он ненавидит твоего пришельца. Ты же знаешь, там личное...  

— Это только его проблемы. Я извиняюсь, что не могу уделить тебе больше времени, но мне надо вернуться...  

— Я понимаю, — ответила Анна, — я пойду. Надеюсь, у вас все будет хорошо.  

Барни вернулся к постели, на которой лежал плутонец. Его лицо было слишком бледным и изувеченным. Парень взял пришельца за руку: она была холодна.  

— Мэрион, если ты умрёшь, я хочу умереть вместе с тобой...  

Пришелец открыл глаза.  

— Барни... Долго ли я спал?  

— Долго... Очень долго. Как ты чувствуешь себя?  

— Слабость... Проговорил Мэрион. — Дай мне зеркало.  

— Не стоит, твоё лицо сильно изуродовано, побито камнями. Изуродовали такую красоту, твари! — вскричал в негодовании Барни.  

— А самое ужасное, что моё лицо останется теперь таким навсегда, — проговорил пришелец.  

— Правда? Но мне все равно, я люблю тебя и... ты спас мою планету, — Барни начал покрывать поцелуями холодную руку пришельца. Глаза Мэриона слабо вспыхнули синим:  

— Все равно любишь меня?  

— Люблю!  

Мэрион слабо погладил его по волосам.  

— Поможешь мне подняться? Мне срочно нужен контакт с электроэнергией. Нужна розетка.  

— Да, конечно, — парень помог пришельцу с постели и кое-как довел его до ближайшей розетки.  

— Спасибо, любимый, теперь отойди, пожалуйста.  

Мэрион приложил руку к розетке и вдруг начали происходить вещи, удивительные для Барни. Плутонец весь стал светиться синим неоновым светом, через него словно проходили сотни микромолний. Его волосы светились синим ореолом, будто нимб ангела изменил свой цвет. Барни был заворожен уникальным зрелищем и не двигался с места. Мэриона окутывало мягкое сияние, обвивало его с головы до ног. Это было невероятно красиво. Когда пришелец убрал руку от розетки, все исчезло.  

— Твоё лицо... — проговорил Барни. — На нем и следа не осталось!  

— Да, я обманул тебя, — с удовольствием сказал Мэрион, — хотел проверить, любишь ли ты мою сущность или только мою красоту.  

— Проверил? — вздохнул Барни.  

— Иди ко мне, я безумно соскучился!  

Барни устало обнял пришельца и закрыл глаза:  

— Я так переживал за тебя...  

— Я знаю, мой хороший.  

— Мэрион, давай я ужин сделаю?  

— Будь так любезен.  

Барни побежал на кухню, чтобы что-нибудь приготовить.  

— Мне так нравится, когда ты за мной ухаживаешь, — признался Мэрион. — Я готов заболеть ещё раз, чтобы только почувствовать твою заботу.  

— Так что же ты молчал? — ответил парень. — Я могу ухаживать за тобой каждый день и для этого не нужно болеть.  

— Зато теперь я уверен в твоих чувствах.  

— А ты ещё сомневался?! — гневно посмотрел на него Барни.  

— Ну, вы, люди, бываете такими ветренными. Сегодня у вас одно на уме, завтра другое.  

— Ну вот, приехали! — всплеснул руками Барни.  

Мэрион схватил его за руку и притянул к себе, усадив на колени. Он откинул челку с его лица:  

— Ты такой замученный, у тебя синяки под глазами...  

— Ничего удивительного — последние дни сильно вымотали, —ответил Барни, — я думал с ума сойду, если с тобой что-нибудь случится.  

— Барни, я так сильно тебя люблю, — прошептал Мэрион, перебирая его волосы.  

— Получается, если обесточить электроэнергию, вы начинаете слабеть и можете умереть?  

Пришелец покачал головой:  

— Нет, с нами ничего такого не происходит, мы просто теряем сверхсилу и все. Просто я потерял много крови и сильно ослабел.  

Барни вспомнил Мэриона в луже темно-синей чернильной жидкости и вздрогнул.  

— Мэрион, а почему у вас темно-синяя кровь?  

— А почему она у вас красная?  

Барни вспомнил об ужине и помчался к микроволновке.  

— Макароны с отбивной "лунный кратер" в марсианской подливе. Пахнет чудесно, пальчики оближешь.  

— Спасибо, любимый, — сказал пришелец. — Присядешь ко мне на колени?  

Барни, как всегда, уселся на колени к Мэриону.  

— Эх, если бы я мог восстанавливать силы также, как и ты, засунув пальцы в розетку!  

— Не переживай, любимый, я дам тебе силу, я буду твоей зарядкой, — пришелец нежно коснулся губами губ Барни и все существо парня затрепетало, по телу прошла дрожь, как от разряда тока. Нет, это был не ток, а чувства, переполнявшие Барни.  

Последние дни совсем выбили из колеи.  

— Мэрион... — прошептал Барни, обняв пришельца за шею:  

— Нам здесь оставаться нельзя, я боюсь за тебя...  

— Ко мне вернулась сила, — сказал Мэрион, — они ничего мне не сделают.  

— Плохо ты знаешь толпу. Сегодня будут в тебя плевать, завтра ты станешь для них героем, а послезавтра они тебя захотят убить. Давай улетим вдвоём на какую-нибудь планету, поселимся там и будем жить счастливо. Я уже так от всего устал...  

— Ты серьёзно? — с удивлением спросил пришелец.  

— Вполне.  

— Звучит заманчиво. Ты готов улететь со мной на другую планету?  

— Готов.  

Мэрион покрывал его лицо и губы Барни страстными поцелуями:  

— Любимый, это была моя заветная мечта, улететь с тобой на другую планету и жить там, наслаждаясь счастьем. Ни от кого не прячась, не ожидая, что завтра тебя могут утилизировать. Я даже знаю планету, которая подошла бы нам для жизни.  

Глаза Барни загорелись.  

— Но вначале нам нужно навести здесь небольшой порядок и высадить на Земле весь мой зимний сад, потому что растений на этой планете практически не осталось. А сейчас я просто хочу отдохнуть с тобой вдвоём и отметить наше успешное предприятие, а также выпить за наше будущее, — с этими словами пришелец достал бутылку "Лунной сонаты".  

 

30  

 

Барни уговорил Мэриона, когда они шли по городу, чтобы он не показывался людям. Парень слишком боялся, что пришельцу могут нанести вред.  

— Они не смогут нанести мне вред, как сделали тогда, — уверял Мэрион.  

— Ты не знаешь, что такое толпа, — проговорил Барни.  

 

— Смотри-ка, — переговаривались люди, — это же Барни. Тот самый, который освободил планету от плутонцев и сделал революцию.  

— А почему он сам с собой разговаривает?  

— Говорят, он помешался после того, как его пришельца побили камнями.  

— А его камнями побили? Такого красивого очень, с голубыми волосами, который помог освободить Землю?  

— Вроде побили. Барни сильно любил этого пришельца, говорят, они были любовниками.  

— Да ну!  

— Почему же были? — спросил Мэрион, явившись болтунам. — Не были, а есть!  

Он снова пропал. Люди встали, как вкопанные, смотря друг на друга.  

— Прости, любимый, не сдержался, — весело ответил Мэрион. — Похоже, мы уже у всех на устах.  

Барни с радостью смотрел, как ломают проклятые корпорации.  

— Давай высадим мои цветы? — сказал пришелец. Барни кивнул. Над зданиями развевались красные флаги — символ того, что эксплуататоры наконец-то побеждены.  

Мэрион выкапывал лунки, а Барни сажал цветы. Плутонец знал, как это важно для него. Барни ушёл в себя, разглядывая цветы, прикасаясь к ним, будто к божеству.  

— Водой не забудь полить, — сказал Мэрион.  

— Но здесь не будет зверей, птиц, рыб, насекомых! — разочарованно воскликнул Барни.  

— Обязательно будут. Мы привезем их из других планет, — сказал пришелец.  

— Значит, мы ещё сюда вернёмся! — проговорил Барни.  

— Я знаю, как важно для тебя реанимировать родную планету, сделать её зелёной и прекрасной, как и раньше.  

Барни бросился на шею пришельцу:  

— Люблю тебя!  

 

Вечером зашла Анна.  

— Мы хотели поговорить, — сказал Барни. — Мы переезжаем на другую планету.  

— Хочу дать некоторые инструкции, — сказал Мэрион. — Я поставил роботов-стражей, чтобы с Плутона или с других планет на Землю никто не смог напасть. В принципе, я могу управлять всем по межгалактической сети. Особняк свой хочу отдать людям, живущим в бараках, вместе со всем своим имуществом. Там есть библиотека. Сейчас, пожалуй, здесь это очень ценно, так как на этой планете не осталось рукописных книг и многие сведения стерты с лица Земли. Распорядись, пожалуйста, библиотекой по уму. Там же есть книги по размножению и выращиванию растений, кое-что мы с Барни уже высадили.  

— Когда мы вернёмся, мы привезем животных, птиц и бабочек! — радостно сообщил Барни.  

— Спасибо за все! — сказала Анна. — Счастливого пути!  

Барни нервничал и волновался: они полетят на космолете!  

— Мэрион, космолет...  

Пришелец поймал его и привлек к себе:  

— Вначале поцелуй меня, потом будет тебе космолет. И простым чмоканьем тебе не отделаться.  

Мэрион жадно, страстно принялся целовать Барни. Впереди их ждали неизведанные глубины космоса и новая жизнь. Мечта Мэриона поселиться с Барни на другой планете сбывалась наяву.  

— Садись давай и не забудь пристегнуться, — сказал пришелец.  

 

 

Часть 2  

 

Проксима Центавра: между мирами.  

 

1  

 

Барни всегда захватывал космос, было в нем что-то загадочное, неизведанное, манящее. Конечно же, космос он видел только на компьютере, но, часто поднимая глаза в ночное небо, глядя на россыпи звёзд, у него захватывало дух. Как же хотелось узнать, что там, за неизведанной чертой, какие миры? Как живут там? Все это до сегодняшнего дня оставалось заоблачной мечтой и вот, вдруг сон начал сбываться наяву: он уже сидел в космолете. Они будто летели в бесконечную пустоту, в бездну, время от времени наблюдая то величественные восходы, то закаты. Становилось страшно до дрожи в коленках и хотелось кричать. Это вызвало ужас с одной стороны и безумный восторг с другой. Барни едва мог усидеть на месте, подпрыгивал, теребил Мэриона за руку.  

— Мэрион! — кричал он. — Смотри, смотри!  

— Барни, уймись наконец! — разозлился плутонец. — Если не хочешь, чтобы я потерял управление! Если ты и дальше будешь так себя вести, мы вернёмся назад.  

Барни присмирел, искоса поглядывая на Мэриона: пришелец был безумно красив. Сосредоточенный взгляд, смотрящий вдаль, разметавшиеся в беспорядке шикарные голубые волосы, тонкие пальцы на руле космолета.  

— Извини, Мэрион, я люблю тебя, — пролепетал Барни. Он знал, что эта фраза всегда срабатывала и пришелец смягчался, что бы Барни ни натворил.  

— Веди себя сдержаннее, — сказал Мэрион уже мягче, — это не шутки какие-то, мы летим в открытом космосе!  

— Мне очень страшно, — признался парень, — и захватывает дух. Такое чувство, что нас поглощает бездна...  

— Все будет хорошо, если ты не будешь дергаться, — сказал Мэрион.  

— Я... не буду! Мэрион... а куда мы летим?  

— На одну экзопланету. Там есть условия для жизни человека. Думаю, что тебе там понравится.  

— Куда именно? Там есть жизнь? — снова подпрыгнул Барни и удержался только благодаря тому, что был крепко пристегнут.  

— Вы, люди, считали, что кроме вас во Вселенной нет никаких живых существ, а, кроме Земли, ни одна другая планета не приспособлена к жизни. Но мы доказали вам обратное. Ты сам увидишь, что есть планеты, населенные другими существами.  

— Я не виноват в этом, — сказал Барни, — я родился человеком на Плу... на Земле, только и всего.  

— Безусловно не виноват, но вам нужно расширять свои знания.  

— А как называется планета, на которую мы летим? — спросил парень.  

— Проксима Центавра. Очаровательный красный карлик, ближайшая к Солнцу звезда, думаю, она тебе понравится.  

— И ты уже бывал там? — спросил Барни.  

— И не один раз, когда занимался урегулированием межпланетных отношений, я был там частый гость. У меня осталось много знакомых на Проксима Центавра и, более того, остался там прекрасный дом, куда мы и поселимся.  

— И даже так... А какая раса живёт на этой планете?  

— На этой планете нет какой-то определённой расы. Скажем, жители многих планет живут сейчас там, так что кого угодно можно на ней встретить. Теперь, вот, везу туда человека.  

Барни снова уставился в иллюминатор. Его охватила паника.  

— Мэрион, нас поглощает, засасывает пустота, неужели ты не видишь! — он вцепился в пришельца.  

— Барни! — вышел из себя Мэрион. — Мы чуть не налетели на астероиды, ты понимаешь хоть, что творишь?! Это тебе не за рулём вездехода сидеть.  

— Прости, — пробормотал парень, — я больше так не буду. Просто мне... очень страшно...  

— Так закрой глаза и не смотри в иллюминатор! Знал бы, что начнешь истерику, ни за что бы не соглашался лететь с тобой! — пришелец начал злиться.  

— Я буду сидеть смирно, Мэрион, как мышка, обещаю!  

 

Плутонцы, которых вернули обратно на Плутон, не могли прийти в себя. Как? Почему все это произошло?? Раса, уступающая им совершенно во всем, в один момент взяла абсолютный реванш и разрушила все их планы.  

— Я давно говорил вам, что к этому причастен Мэрион Монти, но мне никто не верил, — злобно усмехнулся Шейн Эрл.  

— Монти — доверенное лицо правительства Плутония, это абсурд, — отвечали ему.  

— А почему же тогда его не отправили вместе со всеми на Плутон? — спросил Шейн. — Кто-нибудь видит его среди нас или, может быть, я ослеп? Покажите, где он! Только он знал все секреты, все коды и пароли. Он отключил электростанции, обесточил энергию или, думаете, кто-то из примитивных людей додумался бы до такого? Даже, если бы случилось чудо и кто-то из них бы до этого додумался, у кого был бы доступ? К базе с оружием, например? Кто смог бы перепрограммировать роботов? Разумеется, это могло сделать лишь доверенное лицо Плутония, у кого был доступ ко всей базе данных. Лишившись рассудка из-за любви к мальчишка из корпорации, Монти подло предал свою расу! И хватит отрицать очевидное!  

Среди плутонцев прокатился ропот.  

— Да, все верно, это мог сделать только он!  

— Подлый предатель!  

— Монти — преступник, он предал свою расу ради ничтожной расы людишек!  

— Как же низко он пал!  

 

Мэрион Монти в этот момент сидел за рулём космолета, думая, как усмирить Барни, чтобы они не попали в аварию.  

— Закрой глаза и сделай вдох, — сказал пришелец, — главное — не дергайся и не дергай меня. Я сотни раз летел в космолете и все было хорошо. Очевидно, потому что со мной рядом не сидел взбалмошный мальчишка, вечно лезущий под руку.  

— Мэрион, я больше не буду, обещаю тебе! — но как только он открывал глаза и видел надвигающуюся на них тьму, паника накатывала новой волной. Чёрная бездна со всех сторон была усеяна звёздами и паника сменялась восхищением.  

— А ты ещё хотел научиться водить космолет, — с укором сказал Мэрион. — Первый астероид был бы твоим. Думаешь, все так же просто, как сесть за вездеход?  

— На этой планете же есть растения, животные и птицы? — спросил Барни, чтобы хоть как-то отвлечь от паники себя самого.  

— Конечно есть, все они привезены с разных планет, в том числе с Земли. Мы можем взять по паре разных видов для размножения на твоей планете. Можно попробовать размножить и такие виды, которых ещё не было на Земле.  

— Ах, это было бы здорово! А чем занимаются существа на этой планете?  

— Тем же, чем и на любой другой — живут.  

— Мэрион!! — не своим голосом закричал Барни. — На нас летит громадный астероид!  

— Успокойся, — проговорил пришелец, ловко увернувшись. Это напоминало очередной уровень в космической компьютерной игре.  

— Чем меньше ты паникуешь, тем больше вероятности, что мы долетим до Проксима Центавра.  

 

2  

 

Наконец, космолет приземлился и Барни вышел на белый свет. Ноги казались ватными. Пока Мэрион проходил регистрацию в космопорте, у Барни была возможность рассмотреть мир вокруг себя. Он поразился колоссальным зданиям, которые мог видеть разве что на картинках в интернете, рассказывающих о далёком будущем, или в компьютерных играх. Диковинные постройки заставляли его стоять с раскрытым ртом. Мэрион вернулся, он все ещё был зол.  

— Это невыносимо, как ты вел себя, мы едва не врезались в астероиды!  

Барни подошёл к пришельцу и, обхватив его за шею, привлек к себе, чтобы страстно поцеловать в губы. Мэрион не мог устоять перед любимым существом и, не смотря на злость, принялся пылко отвечать на поцелуи. Внезапно Барни услышал крики и ругань на непонятном ему языке. Оторвавшись от губ Мэриона, он обернулся и увидел двух пришельцев, которые внешне выглядели, как люди, однако что-то в них могло показаться странным, Барни пока ещё не понял, что именно.  

Молодой мужчина что-то кричал парню, который был ровесником Барни, а, может, и младше. Парень закрылся руками, а мужчина принялся избивать его и продолжал кричать. Он схватил трость и начал лупцевать ею парня.  

Барни кинулся к ним:  

— Что вы делаете! Какое вы право имеете избивать этого парня?! — он схватился за трость и стал отбирать её у весьма удивленного мужчины, который опешил. Подошёл Мэрион, что- то сказал мужчине на таком же непонятном языке, тот ответил плутонцу и, забрав парня, ушёл своей дорогой.  

Барни уставился на Мэриона:  

— Что все это значило? Зачем и за что этот садюга избивал бедного мальчика?  

— Я не знаю, Барни, — ответил плутонец, — пару раз мне приходилось встречать этих пришельцев, я знаю, что они встречаются и любят друг друга.  

— Любят? Что это за любовь такая? Почему парень это все терпит? Это неправильно! Никто никого не имеет права избивать! Слушай, Мэрион, а ты был бы способен меня избить?  

— Избить? Барни, что за фантазии? Не знаю, насколько ты должен передо мной провиниться, чтобы я начал тебя избивать.  

— Вот как, значит все зависит от степени моей вины?  

Мэрион игриво посмотрел на него, его глаза переливались как две яркие голубые звезды:  

— Успокойся, я не по тем делам и не собираюсь тебя избивать. Если я даже не задал тебе трепку за то, что мы из-за тебя чуть не налетели на астероиды, значит, можешь быть спокоен. Идём, возьмём вездеход и поедем домой, я с ног валюсь после поездки, — он схватил Барни за руку и потащил за собой. Парень заметил, что здешние вездеходы отличались от тех, которые он видел на Земле и казались более прогрессивными. Скоростные, новенькие — настоящие вездеходы будущего. И все же Барни не давал покоя случай с избитым мальчиком.  

— Почему он это все терпит? Пусть даст сдачи или бросит его.  

— Я не знаю, Барни, не знаю, — говорил уставший плутонец.  

— О чем он кричал ему? Я не понимаю здешнего языка.  

— О том, что этот мальчик ослушался его в чем-то, уж не знаю в чем.  

— Что это за язык? Как я буду жить здесь, не зная этого языка?  

— На Проксима Центавра общаются на межпланетном языке, потому что здесь живут пришельцы с разных планет и, чтобы понимать друг друга, общаются на одном языке. Что-то вроде английского на Земле, — сказал Мэрион.  

— Мне в жизни не выучить этот чудной язык, — удрученно сказал Барни.  

— Есть один способ, — ответил пришелец, — заодно можешь поучаствовать в моих опытах.  

— Каких ещё?  

— Внедрение знаний в твой мозг за одну ночь. Я разрабатываю этот метод, как и способы, с помощью которых можно получить вечную молодость и бессмертие.  

Барни с опаской посмотрел на него:  

— Ты шутишь? Я боюсь.  

— Ты не доверяешь мне? — спросил плутонец. — Неужели ты мог подумать, что я согласился бы на то, что станет угрозой твоему здоровью или жизни?  

— Доверяю, — пробормотал Барни, — и все же...  

Мэрион пожал плечами.  

Барни разглядывал улицы в окно вездехода. Какие дивные строения, настоящий город будущего. Он не переставал изумляться.  

— Приехали, — сказал Мэрион, притормозив. Барни выпрыгнул из вездехода:  

— Ничего себе, это твой дом??  

— Да.  

Сооружение не уступало тому, в котором жил Мэрион на Земле, только смотрелось куда более величественнее и причудливее. Дом напоминал громадный аквариум с полукруглым куполом.  

— Мэрион, а как мы будем тут жить, тут же все видно через стекло? А если мы захотим уединиться?  

Пришелец засмеялся:  

— Барни, твоя наивность так забавляет меня. Изнутри будем видеть улицу только мы, нас видно не будет. Кроме того, внутренние комнаты имеют обычные стены, не стеклянные. Идём, сам все увидишь.  

Лифт сразу же поднял их наверх и Барни начал разглядывать комнаты. Через стекло он мог обозревать весь город. Подвесные стеклянные мосты, высоченные дома-шпили с полукруглыми башенками. В небе мелькали вездеходы.  

Барни присел в кресло, продолжая с замиранием сердца разглядывать постройки.  

— Вот это да... — только и проговорил он.  

— Можешь не переживать, — проговорил Мэрион, — тебя здесь никому не видно. Кроме меня, разумеется.  

Барни успокоился. Пришелец нажал кнопку автомата и через минуту был готов ужин и кофе.  

— Как все просто! — воскликнул Барни. — Ты столько знаешь, — с завистью добавил он, — по сравнению с тобой я чувствую себя первобытным человеком.  

— Это все поправимо, — сказал Мэрион, поставив ужин на столик, — и, если решишь обучиться межпланетному языку, дай знать.  

— Марсианские тефтели! — снова воскликнул Барни. — Сто лет не ел их!  

Мэрион смотрел на него, потом его изящная рука легла на руку парня.  

— Барни...  

— Что? — он посмотрел на пришельца.  

— Я на самом деле так рад, что ты решил улететь со мной, — проговорил он. — Я не думал, что ты решишься на это.  

— Да я мечтал об этом! Чтоб убежать с тобой куда-нибудь вдвоём, я так от всего устал... Мы освободили Землю и теперь я просто хочу отдохнуть и остаться с тобой там, где мы можем быть самими собой, никого не бояться, ни от кого не скрываться, просто жить.  

Мэрион крепче сжал ладонь Барни. Парень встал со своего места, подошёл к пришельцу и плюхнулся к нему на колени, уткнувшись лицом в грудь. Пришелец обнял его.  

— Я так рад слышать от тебя это, — проговорил он. Приподняв голову Барни за подбородок, он начал целовать его в губы. Барни видел его сверкающие синие глаза, он растворялся в них, как в бесконечном космосе, а совершенная красота пришельца в очередной раз заставила замереть сердце.  

 

3  

 

Барни смотрел сквозь стеклянную стену, разглядывал здания чудесного города, их причудливые башенки, напоминающие раковины гигантских улиток, наблюдал за летящими по воздуху вездеходами. Постепенно опускалась ночь и зажигались миллионы огней, что добавляло ощущение настоящего волшебства. Руки Мэриона обняли его сзади. Какими нежными они всегда были к нему. Барни взял его руки в свои.  

— Мэрион, — сказал парень, — когда ты говорил про эксперимент, ты же не пошутил? Что я смогу выучить межпланетный язык за одну ночь?  

— Нет, я не пошутил, — ответил пришелец, — но ты же всего боишься.  

— Я бы хотел попробовать... — неуверенно проговорил Барни.  

— Пойдём, я покажу тебе свою лабораторию, — Мэрион взял его за руку и они спустились в другую часть дома. Стены здесь не были стеклянными. Барни увидел множество компьютеров и других аппаратов, названия которым не знал. Столик был заставлен колбами и пробирками с разными жидкостями.  

— Барни, только прошу тебя, ничего здесь не трогай, пожалуйста.  

— А что мне надо будет делать? — поинтересовался парень.  

— Ничего, просто спать.  

— Просто спать?  

— Да, — плутонец указал на мягкую кровать, — ложись.  

Он принёс какой-то обруч и с помощью провода подключил его к компьютеру. — За ночь в твой мозг будет загружаться информация, как в память компьютера. В данном случае, знание межпланетного языка.  

Барни посмотрел на него удивленными глазами:  

— А это не больно?  

Пришелец улыбнулся:  

— Нет, ты ничего не почувствуешь. Ты же доверяешь мне?  

— Да...  

Мэрион надел обруч ему на голову и нажал на кнопку.  

— Вот и все, а теперь просто ложись и спи.  

— А ты? Ты со мной не останешься?  

— Нет, я пойду наверх, нельзя мешать процессу.  

— Но я не хочу засыпать без тебя! — воскликнул Барни.  

— Это всего лишь на одну ночь, любимый. Кроме того, нам нужно отдохнуть с дороги и выспаться, — Мэрион наклонился к нему и нежно поцеловал в губы. — Засыпай, пожалуйста, люблю тебя.  

Барни вздохнул, взглянув ещё раз на пришельца. Он в очередной раз удивился, как мог этот гениальный красавец, которому нет равных, так сильно влюбиться в него? Возможно, Барни просто повезло. Его глаза сами собой сомкнулись от усталости и парень погрузился в сон.  

Утром, когда он открыл глаза, увидел, что пришелец наблюдает за ним. Мэрион осторожно снял обруч и выключил аппарат.  

— Ну как тебе спалось, Барни?  

— Мэрион, я видел такие яркие сны! — вскричал парень. — Города будущего и пришельцев. А язык? Я должен был бы уже говорить на нем.  

— А это мы проверим, когда выйдем на улицу, — сказал плутонец.  

— Но я больше не хочу засыпать без тебя, — проговорил Барни.  

— Теперь мы будем засыпать только вместе, — Мэрион погладил парня по голове. Барни обхватил его руками и сжал в объятиях так сильно, как только мог.  

— Мне позвонил один знакомый, — сказал Мэрион, — вечером он ждёт нас на ужин. Думаю, тебе не помешает познакомиться со здешними жителями.  

— Правда? Вот здорово! Я тебя люблю!  

— Я тоже тебя очень люблю, Барни, — ответил плутонец, — пошли завтракать, а потом выберемся в город и купим себе чего-нибудь.  

Они поднялись на лифте.  

— А есть марсианские булочки? — спросил парень. — Я так соскучился за ними!  

— Есть все, что душа пожелает.  

Одним нажатием на кнопку автомата теперь можно было без лишней возни выбрать на завтрак все, что угодно.  

Барни уже уплетал марсианские булочки, запивая их кофе. Он с нетерпением ждал, когда они выйдут на улицу, чтобы все хорошенько рассмотреть.  

— Давай пойдём пешком?  

— С удовольствием прогуляюсь, — ответил плутонец.  

Барни снизу вверх смотрел на Мэриона, даже не доставая ему до плеча, но его охватывала гордость, что он идёт рядом с таким красавцем, на которого оборачивались прохожие.  

— Мэрион, можно я возьму тебя за руку? — спросил Барни.  

— Конечно можно.  

— Все пожирают тебя глазами и я начинаю ревновать, — признался парень.  

— Хочешь, я тебя при всех поцуелую, чтобы ты не ревновал? — плутонец наклонился, оставив на губах Барни поцелуй. Барни закрыл глаза и вздохнул:  

— Хочу, чтобы ты был только моим...  

— Я и так только твой, Барни, ты же знаешь...  

Услышав речь прохожих, парень осознал, что понимает, о чем они говорят.  

— Мэрион! — на всю улицу закричал Барни и прохожие обернулись. — Сработало! Я понимаю, о чем они говорят, я понимаю межпланетный язык!  

— Ну и зачем так орать? — сказал проходящий мимо пришелец.  

— Тебя забыл спросить! — ответил Барни на межпланетном языке, сам того не замечая.  

— Значит мой эксперимент удался, — удовлетворенно сказал Мэрион, глаза его переливались как две звезды, от нежно-голубых оттенков до темно-синих.  

Барни с интересом разглядывал все: город, пришельцев. Все были такими разными. Мэрион пошёл по магазинам, чтобы купить одежду для предстоящего вечера.  

— А с какой планеты этот пришелец, который пригласил нас? — полюбопытствовал Барни.  

— Он с планеты Росс.  

— Где это?  

— Есть такая экзопланета в созвездии Девы, вторая по удаленности от солнечной системы после Проксима Центавра. И, разумеется, на ней тоже есть жизнь.  

Барни удивлялся межпланетной моде и выбирал одежду, хотя бы отдаленно напоминающую то, во что одевались на Земле. Мэрион сказал, что вместо латекса оденется сегодня во что-нибудь другое. Костюмов из латекса здесь был ограниченный выбор, кроме того, хотелось попробовать что-то другое. Одежду он выбирал холодных оттенков, как любили на Плутоне. Барни поражался, что пришельцу шло все, что бы он ни примерял. Мэрион выбрал утончённый костюм в фиолетовых тонах, так выгодно подчеркивающий фигуру.  

— Просто прелесть! — восхитился Барни.  

Они не заметили, как наступил вечер.  

— Берём вездеход и отправляемся.  

— Я переживаю, — сказал Барни.  

— Было бы от чего, — усмехнулся Мэрион. — Межпланетный язык ты уже знаешь.  

Двери гостеприимного дома открылись сами, приглашая войти. Сами расстилались ковровые дорожки. Барни оглядывался вокруг: все было настолько необычно, будто он попал в фантастический фильм. В гостиной, на большом диване сидел хозяин дома, пришелец с планеты Росс, которого звали Агон. Агон был неопределенного возраста, но старым точно не выглядел. Кто знает, сколько живут на его планете по земным меркам? Он был весьма красив, с длинными пепельными волосами и очень яркими светло-карими глазами. Рядом с ним сидел молодой парень. Парень тоже был очень красив, с белоснежной кожей, с рыжими огненными волосами и зелеными глазами. Очевидно, он был с какой-то другой планеты. Барни подумал, что даже ему не удалось бы затмить своей красотой Мэриона Монти.  

— Здравствуй, Агон!  

— Здравствуй, Мэрион, давно не виделись! Рад снова приветствовать тебя на Проксима Центавра!  

— Взаимно, Агон. Хочу представить своего возлюбленного — это Барни, он с планеты Земля.  

Агон посмотрел на парня оценивающим взглядом.  

— Рад, что ты, наконец, нашёл свою половину, Мэрион.  

Барни смутился. Ему казалось, что рядом с таким шикарным красавцем, как Мэрион, он смотрится, как пылинка на подошве.  

— А это мой возлюбленный, — сказал Агон, показывая на рыжеволосого парня, — его зовут Илир, он с планеты Тау Кита.  

— Весьма приятно, — ответил Мэрион.  

— Присаживайтесь же! — спохватился Агон.  

Вокруг стола, уставленного явствами и напитками, располагался круглый диван, куда присели Мэрион и Барни. Парень уже и забыл, что не знал межпланетного языка. Сейчас этот язык воспринимался так, будто он с рождения на нем разговаривал. Барни понял, что голоден и, забыв все правила этикета, с жадностью набросился на еду, запивая её напитками.  

— Барни! — сказал Мэрион.  

— Ничего, ничего, — радушно ответил Агон, — пусть парень подкрепится, здесь все свои. Мэрион, говорят, на Плутонии произошла революция и вас всех отправили обратно на Плутон, а Плутоний снова переименовали в планету Земля, как было триста лет назад?  

— Да, именно так, — ответил плутонец.  

— А у моего мальчика была тяжёлая судьба, — сказал Агон, посмотрев на своего протеже. — За долги его продали в рабство. Я купил его на Меркурии, на стоке рабов.  

— Рабство?! — поразился Барни. — В наше время оно ещё существует?  

— Нелегальное, — ответил Агон. — Но, если тебе нечем платить, а ты весь в долгах, то недолго угодить в эту кабалу. Так вот, я купил его на Меркурии, на стоке рабов. Вначале я выходил мальчика, потом он работал в моём доме слугой, а потом мы поняли, что любим друг друга, — Илир ластился к своему благодетелю и Агон, наконец, обнял парня.  

Барни заметил, каким взглядом смотрел Илир на Агона, возможно, он также любил его, как Барни любил Мэриона. Потом разговор плавно перетек в русло межрыночных межпланетных отношений.  

— Илир, покажи парню наш дом, — сказал Агон, — а то, боюсь, он уснет со скуки, пока мы с Мэрионом будем обсуждать наши дела.  

Илир встал и жестом показал Барни следовать за ним. Барни встал, его так расслабило, тепло разливалось по телу и хотелось просто упасть обратно на диван, но все же, собравшись с силами, он вышел. Огненноволосый парень оказался хорошим гидом и мог увлекательно рассказать о каждой мелочи, которая хранилась в этом доме. Все здесь имело свою историю.  

— Что-то я устал, — сказал Барни, почувствовав, что хочет присесть. — Давай немного посидим, — он развалился на диване.  

— А ты правда любишь Агона? — спросил Барни.  

— Очень сильно, — признался Илир. — Агон спас меня от рабства и всегда был добрым ко мне. Я служил в его доме и вдруг понял, что влюбился в него. Я скрывал свои чувства и не смел рассчитывать на взаимность. Кому нужен бывший раб, с другой планеты, без статуса? Однажды Агон позвал меня к себе и попросил сделать массаж. Он лежал на животе абсолютно голый, а я стоял в растерянности, боясь к нему прикоснуться, будто меня парализовало. Тогда он повторил свою просьбу и мне пришлось подойти. Трясущимися руками я дотронулся до его кожи, руки не слушались меня. Агон встал со своего места, сказав, что я некудышний массажист, привлек меня к себе и обнял. Я так испугался, что меня едва не начало трусить, я не знал, куда девать глаза от стыда — он был совершенно обнаженный. Потом Агон сказал, что давно уже понял о моих чувствах к нему и начал меня целовать. Я чуть не умер от такого поворота событий. Разве мог я даже мечтать об этом! Агон сказал, что хочет меня и начал раздевать, он был нежен со мной, это была незабываемая ночь и я влюбился в него ещё сильнее. Так мы стали проводить ночи вместе, а через некоторое время Агон признался, что любит меня.  

— Как же романтично! — воскликнул Барни. — Я тоже очень сильно люблю моего Мэриона и жить без него не могу.  

Барни почувствовал, что его так разморило, что он просто не может встать. Парень ненадолго заснул.  

Когда Барни открыл глаза, Илира уже не было. Рядом с ним кто-то лежал.  

— Мэрион?  

Он увидел длинные пепельные волосы Агона. Пришелец лежал рядом обнаженный и гладил Барни по всему телу.  

— Что вы делаете?! — вскричал парень.  

— Ласкаю тебя, — ответил Агон, целуя его в шею, руки пришельца опустились ниже пояса.  

— Нет, не трогайте меня!  

— Не бойся, Барни, расслабься, я буду очень нежен с тобой.  

— Где Мэрион?! — закричал Барни. — Где мой возлюбленный?!  

— Сейчас здесь только ты и я, — ответил Агон, — будь хорошим мальчиком.  

— Нет, нет, не надо, пожалуйста!!  

— Т-с-с! — Агон приложил палец к губам, продолжая гладить его ниже пояса.  

 

Странная истома охватила Мэриона и он отключился на некоторое время, а когда очнулся, почувствовал, как кто-то ласкает его. Рыжие волосы спускались по его телу все ниже и ниже.  

— Илир?! — поразился Мэрион. — Что ты делаешь?!  

— Ласкаю вас, — ответил парень. — Вы можете взять меня, как захотите.  

— Что?! Разве ты не любишь Агона?  

— Больше жизни люблю его, — ответил парень и из его глаз потекли слёзы, — но он приказал мне сегодня ублажать вас в постели. А я не хочу, чтобы ко мне кто-то прикасался, кроме него!  

— Какой ужас... — проговорил Мэрион. — Мне очень жаль тебя. А где сам Агон? — и тут его затуманенных мыслей коснулась страшная догадка: — Барни!  

Мэрион выбежал из комнаты.  

 

— Ну же, Барни, будь хорошим мальчиком, расслабься, тебе понравится, — говорил Агон. Его руки скользили по телу парня, пробираясь все дальше и дальше.  

— Ты что творишь! — залетел взбешенный Мэрион. Он схватил Агона за волосы и швырнул его об стену. Когда пришелец медленно сполз по ней, Мэрион снова накинулся на него, ярости плутонца не было предела.  

— Не нужно, пожалуйста, вы убьете его! — взмолился Илир, закрывая Агона своим телом. Сжалившись над несчастным парнем, Мэрион поостыл и подошёл к Барни:  

— Что этот ублюдок сделал с тобой?!  

— Ничего, — прошептал Барни, — не успел...  

— Прости, Мэрион, я думал, ты такое любишь, — пробормотал Агон. Чтобы не накинуться и не убить его в гневе, Мэрион забрал Барни и поспешил уйти, бросив Агону на ходу:  

— Тебя любит прекрасный парень, которого ты просто не достоин!  

Ночной воздух немного освежил.  

— Я понял теперь, что он что-то подсыпал нам в напитки, — сказал Мэрион, — я еле на ногах держусь. Сейчас вызову вездеход-такси, с водителем. Прости, Барни, мне и в голову не могло прийти, что все так обернётся. Что он делал с тобой, он касался тебя?  

— Руками всего меня облапал и хотел большего, ты вовремя пришёл...  

— Вот ублюдок, я убью его...  

— Я так испугался, Мэрион, поехали, пожалуйста, домой...  

Плутонец крепко обнял Барни и вызвал вездеход, он кипел от негодования. Они быстро домчались домой.  

— Мэрион, не отпускай меня, мне страшно.  

— Не отпущу, никогда не отпущу тебя...  

— Давай поспим.  

Они развалились на кровати прямо в одежде. Барни прижался к Мэриону, обхватив его руками, пришелец сжал его в объятиях, он долго не мог уснуть. Этот вечер никак не выходил из головы.  

 

 

 

 

4  

 

Барни проснулся с тяжёлой головой, воспоминания о вчерашнем дне постепенно возвращались к нему после сна.  

— Мэрион?  

Пришелец только открыл глаза:  

— Барни... Что за кошмарный был вечер… И надо же мне было согласиться туда поехать.  

— Я до сих пор чувствую на теле прикосновения этого Агона, — с неприязнью сказал Барни.  

— И почему я вчера прямо там же не проломил ему голову, спрашивается? — сетовал плутонец. — Пожалел Илира. Он трогал тебя везде?  

— Везде, — с отвращением сказал Барни, — и от того мне противно.  

— Илир тоже ласкал меня, когда я спал и дело едва не дошло до орального, я вовремя проснулся.  

— Что?! — вскричал Барни. — Илир посмел трогать тебя, какая наглость! Тебе это нравилось?  

— Нет конечно, Барни, что за вопросы. Я даже не понял ничего, потому что спал.  

— Мэрион, я хочу в душ, смыть прикосновения этого мерзкого Агона, от которых меня тошнит.  

— Лучше бы он не встречался мне больше на пути, иначе, боюсь, просто убью его. Посметь прикоснуться к моему Барни! Он ещё плохо меня знает, — рассвирепел Мэрион.  

— Мне так нравится, когда ты говоришь "мой Барни" и ревнуешь меня, — сказал парень. — А вот Илиру я бы задал хорошую трепку!  

— Он не виноват, ему приказал это делать Агон, но он не хотел и даже плакал.  

— Как ужасно, почему он подчиняется Агону? — возмутился Барни.  

— Потому, что очень любит его — это первое. Да и куда ему деваться? Ни денег, ни жилья, ни статуса. Илир считает Агона своим благодетелем, считает, что должен ему.  

— А негодяй пользуется этим.  

— Барни, ты прав, пожалуй, нужен душ, чтобы смыть грязь вчерашнего вечера.  

Они спустились в ванную. Барни встал под струю воды, отчаянно пытаясь смыть воспоминания о прикосновениях Агона.  

— Тебя ведь, кроме меня, никто не касался? — спросил Мэрион, встав рядом с Барни под напор воды.  

— Нет конечно, — ответил парень. — И когда меня начал везде лапать этот... чуть не стошнило. А тебя, кроме меня, кто-то касался?  

— Не забывай, что я на несколько столетий старше тебя, всякое было в молодости. И любовники были, и любовницы. Это было ещё до твоего рождения. Но ни с кем из них я не испытывал того, что испытываю с тобой. Ты — моя единственная любовь, Барни...  

— Как представлю тебя с кем-то, кровь закипает от злости.  

— Не ревнуй к прошлому, это было очень давно, Барни. Потом я во всех разочаровался и, не найдя любви, полностью ушёл в работу.  

— Пока не встретил меня? — спросил парень.  

— Именно так.  

— Я хочу, чтобы меня касался только ты и никто другой, — сказал Барни.  

Мэрион провел рукой по его телу и остановился в самом низу живота, нащупав его уже возбудившийся орган.  

— Здесь? — спросил плутонец, второй рукой скользнув между ягодиц: — Или, может быть, здесь?  

Барни простонал, изнемогая от желания.  

— Мэрион, у нас давно не было и я зверски хочу тебя...  

Пальцы Мэриона полностью вошли в него.  

— Возьми меня, — простонал Барни.  

Пришелец развернул его к стене, раздвинул бедра пошире и, облизав спину парня языком, вошёл в него.  

Барни вскрикнул:  

— Мэрион, не останавливайся, хочу почувствовать тебя всего во мне.  

— Так и будет, не сомневайся, — ответил плутонец, вонзаясь в него ещё глубже. Барни задыхался от сумасшедшего возбуждения, еле сдерживая крик. Они кончили почти в один момент.  

Мэрион развернул Барни к себе и обнял.  

— Больше никому не позволю прикасаться к тебе, распускать свои грязные похотливые лапы, — сказал Мэрион, — убью каждого. Ты будешь только моим, Барни.  

— Да, любимый, только твоим, — прошептал Барни, прижимаясь к его обнаженному телу. — Давай сегодня никуда не пойдём и побудем вдвоём?  

— Так и сделаем, что следовало сделать и вчера, будет урок.  

Мэрион подхватил Барни на руки и вытащил из ванной.  

— Мэрион, я снова начинаю хотеть тебя, — прошептал Барни.  

— Значит, идём в спальню, любимый. Ни на шаг тебя больше не отпущу, чтобы никто не смел прикасаться к моему возлюбленному, — плутонец вошёл в спальню и опустил Барни на большую мягкую кровать.  

— Мэрион, я хочу...  

Мэрион начал целовать его в губы, раздвинув бедра парня, улегся между ними. Барни уже весь горел от желания, когда плутонец снова вошёл в него.  

— Хочу, чтобы ты брал меня снова и снова, Мэрион, я растворяюсь в тебе...  

— Какой же ты сегодня ненасытный, но я готов исполнять любой твой каприз, только фантазируй, — шепнул пришелец.  

 

— Ах, — стонал Агон, — этот ненормальный плутонец едва не размозжил мне голову. Илир! Принеси пузырь со льдом!  

Парень быстро исполнил просьбу, которая скорее была приказом.  

— Зато он умеет любить! — в сердцах воскликнул Илир. — Никому не отдаст своего возлюбленного и сам не предаст его.  

— Ты что же, хочешь сказать, Илир, что я недостаточно люблю тебя? — подкладывая пузырь со льдом под голову, сказал пришелец.  

— Ты не любишь меня, Агон! — сказал огненноволосый парень. — Если бы любил, никогда бы не отдал меня на поругание всем своим друзьям, но, мало того, ты еще и наблюдал за этим.  

— Не начинай, Илир, — ответил Агон, — если бы я не любил тебя, давно бы уже продал обратно в рабство. Ты же пользуешься привилегиями, как никто другой из моих слуг. Ты парень редкой красоты и было бы эгоистично с моей стороны обладать тобою только самому. Мои друзья тоже хотят обладать тобой, а я люблю наблюдать, когда они берут тебя, как же меня это заводит... С тебя не убудет, Илир, нельзя быть эгоистичным и думать только о себе.  

— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи?! — от горькой обиды и боли из его глаз парня потекли слезы.  

— Ну хочешь, ты тоже можешь понаблюдать, когда я буду с кем-нибудь в постели, я разрешу тебе это, — сказал Агон.  

— Лучше убей меня, чем так мучить, — воскликнул парень, — лучше смерть!  

— Неблагодарный, я столько сделал для тебя и спас от рабства, ты ничего никогда не ценишь. Илир, если тебе плохо живется у меня или что-то не устраивает, ты можешь уйти хоть сейчас, я не неволю тебя.  

Илир посмотрел на него полными слез глазами:  

— Нет, Агон, пожалуйста, я люблю тебя!  

— Мой мальчик, ты плачешь, иди ко мне, я тебя пожалею.  

Илир, словно ожидая команды, взобрался на кровать и прижался к Агону, положив голову ему на грудь. Пришелец провёл руками по густым рыжим волосам парня.  

— Ах, как я устал, — сказал Агон, — и как болит голова после этого проклятого плутонца. Давай спать, мой мальчик, я разрешу тебе остаться со мной, — он снова погладил Илира по голове, словно это было домашнее животное. Очень задело Агона то, что Барни так противился ему и отверг. Это не выходило из головы, ведь он никогда не знал отказа.  

 

5  

 

Барни проснулся. Как же сладко спалось сегодня после бурной ночи с Мэрионом...  

— Мэрион? — место рядом пустовало. — Мэрион, где ты?  

В зале, на кухне, в ванной — пришельца нигде не было. Барни достал телефон, на экране компьютера появилось лицо плутонца, его яркие, сверкающие, как звезды, глаза.  

— Мэрион, где ты? Я уже начал волноваться.  

— Не волнуйся, любимый, я рано проснулся и работаю в лаборатории.  

— В лаборатории! — воскликнул Барни. — А можно я к тебе спущусь?  

— Можешь принять душ, позавтракать, а потом спускаться ко мне, — ответил плутонец.  

— Хорошо! — воскликнул Барни и побежал в душ.  

Он вспомнил об Агоне и Илире и искренне пожалел парня. Почему-то ещё вспомнился пришелец, избивавший мальчика тростью. Барни подумал, как сильно ему повезло с Мэрионом, что плутонец так любит его и носит на руках. Парень проникся ещё большей любовью и благодарностью к пришельцу. Закрыв глаза, он предавался воспоминаниям о прошедшей ночи, с трепетом вспоминая прикосновения Мэриона. Выйдя из ванной, Барни отправился к автомату, чтобы взять на завтрак тосты "лунные кратеры", которые очень в последнее время полюбил и чашку утреннего кофе. Он смотрел через стекло на новый мир, который открылся ему, на башенки гигантских домов, напоминающие раковины улиток, на шныряющие в небе вездеходы. Город жил своей привычной жизнью, тысячи пришельцев суетились, спеша по своим делам. Барни вспомнил о Земле и почувствовал лёгкую ностальгию. Как там сейчас его приятели с корпорации?  

Допив кофе он, в банном халате, с мокрыми волосами, сел на лифт и спустился в лабораторию. Мэрион стоял в окружении колб и склянок. На нем был белый медицинский халат, а длинные волосы собраны в хвост на затылке. Барни опешил, увидев его в таком виде. Плутонец поднял на него голову:  

— Что случилось, Барни, почему ты так смотришь на меня?  

— Я все ещё не могу отойти от впечатлений, от вчерашней ночи, — признался парень, — кроме того, тебе так идёт этот белый халат...  

Мэрион улыбнулся, пройдя по кабинету, он уселся на стул и жестом пригласил парня к себе. Барни подошёл и сел к плутонцу на колени. Мэрион развернул его к себе и начал целовать в губы. От этих поцелуев по телу Барни пошли мурашки. Плутонец смотрел ему прямо в глаза.  

— Ты такой соблазнительный, Барни, такой мокрый, боюсь, что сейчас я могу захотеть чего-то большего... А мне ещё надо работать. Это очень важный эксперимент, Барни. Можно сказать, что в этих склянках твоя жизнь.  

— Моя жизнь, как это?  

— Я, вроде бы, уже говорил тебе, что разрабатываю элексир вечной молодости и вечной жизни? Это я делаю ради тебя, чтобы ты жил вечно, — сказал плутонец и прижал Барни к себе, уткнувшись лицом в его мокрые волосы.  

— Чтобы я жил вечно? — спросил парень с удивлением. — А если мне это надоест?  

— Тебе надоест вечно жить со мной?  

— Ну с тобой не надоест, конечно. Но тогда ты тоже должен жить вечно?  

— Я разработаю элексир и для себя, — сказал плутонец. — У меня просто больше на это времени, лет так на триста.  

— Мэрион, ты правда в это веришь?  

— Я верю в науку, Барни, и верю, что нет ничего невозможного. Если мой эксперимент окажется удачным, можно будет всех людей научить делать такой элексир.  

— Вот это фантастика!  

На самом деле, Барни не очень верил, что возможно создать такой элексир, но не хотел огорчать Мэриона, который ради него так старался. Передавали какие-то новости по межпланетному радио. Когда упомянули слово: "Земля", Барни прислушался, сердце защемило.  

— На планете Земля, на которой недавно произошла революция, люди построили коммунизм, не станет ли это угрозой для капиталистического общества других планет?  

Барни недоуменно посмотрел на плутонца:  

— Мэрион, а что такое коммунизм?  

— Как бы тебе это объяснить... это когда все равны, нет ни богатых, ни бедных, нет разделения на классы, никто никого не эксплуатирует. Развиты производственные силы, не существует государства, полиции и даже денег...  

— Ничего себе! — воскликнул Барни. — Мне уже нравится, вот бы на это посмотреть. Мэрион, мы же вернёмся на Землю? Нам ещё деревья сажать.  

— Да, мы вернёмся, Барни, я тебе обещаю.  

— А ты покажешь мне деревья, животных, птиц, которые есть на этой планете?  

— Конечно покажу, — Мэрион снова поцеловал его в губы, — какой ты сладкий, так и не могу оторваться от тебя. Иди, одевайся, а я закончу работу в лаборатории и мы сразу же пойдём смотреть на деревья.  

— Сразу пойдём! — вскричал Барни.  

Он, будто на крыльях, полетел переодеваться. Неужели он это все увидит своими глазами? То, что казалось ему фантазиями из компьютерных игр!  

 

Илир сидел на полу и рыдал. Сейчас должен был прийти кто-то из очередных знакомых Агона. Прийти к нему! Парень знал, что Агон внимательно наблюдает за ним и за тем, что будет происходить в этой спальне.  

— Агон! — закричал он. — Не поступай так со мной, слышишь?! Я не могу больше все это терпеть, мне противно это все, мерзко! Как ты можешь так со мной обращаться!  

Агон везде поставил скрытые камеры и мог расслабляться в другой комнате, наблюдая за всем в мельчайших подробностях с больших экранов. В данный момент, пришелец наблюдал лишь стенания рыдающего на полу Илира. Агон расчесывал длинные пепельные волосы:  

— Опять это нытье, как маленький ребёнок у меня этот Илир!  

Пришелец собрал волосы в хвост.  

— Нет, так дело не пойдёт!  

Агон вышел к парню:  

— Илир, ну хватит уже, скоро приедет высокопоставленный гость с другой планеты, а ты в таком состоянии!  

— Ты ведешь себя, будто сутенёр, а я твоя шлюха, да? — начал возмущаться парень. — Мне это уже надоело!  

— Илир! — сказал Агон. Он взял парня за подбородок и посмотрел на него: — Ты должен это сделать, если любишь меня!  

— Только ты не любишь меня!  

— Кто это тебе сказал? Я люблю тебя, Илир, — Агон начал целовать его в губы и парень притих. — Если будешь сегодня хорошо себя вести, я всю неделю разрешу тебе ночевать в моей постели. Представляешь, Илир, целую неделю! И буду целовать тебя каждую ночь и много чего еще, — он подмигнул. Парень успокоился, но молчал и сидел насупленный.  

Агон потрепал его по щеке:  

— Веди себя хорошо, пожалуйста.  

Он вернулся к экранам. Илир разделся и, отвернувшись, лег в постель, ему было уже все равно. Скрипнула дверь и послышались шаги. Он повернулся, чтобы посмотреть на пришельца. "Этот ещё не самый худший по сравнению с предыдущими", — нервно подумал парень.  

— О, чудо, как ты красив, мальчик! — воскликнул пришелец. — Как зовут тебя?  

— Илир, — тихо ответил парень.  

— Агону неслыханно повезло заполучить такое сокровище. Если бы он согласился, я бы даже купил тебя у него за хорошие деньги.  

— Я не вещь, чтобы меня покупать, — сказал парень.  

— Правда? — усмехнулся пришелец. — Ты здесь лежишь, чтобы обслуживать меня именно потому, что ты вещь! А вещам не положено возмущаться.  

Пришелец сорвал с него одеяло и, раздвинув бедра, не церемонясь, вошел. Из глаз Илира потекли слёзы от боли и от того, что на душе было паршиво. Он чувствовал себя последней, падшей шлюхой. Пришелец не останавливался, боль была невыносимой.  

— Агон! — закричал Илир. — Прекрати этот ужас, умоляю! Агон, молю тебя!  

Агон смотрел на экран и неистово ласкал себя. Он наблюдал во всех подробностях, как пришелец овладел парнем и это до сумасшествия возбудило его.  

Закончив, пришелец собрался уходить. Агон вышел, чтобы проводить гостя.  

— Агон, парень просто огонь! Я куплю его у тебя за любые деньги, только назови сумму.  

— Он не продаётся ни за какие деньги, этот парень — мой.  

— Очень жаль.  

Агон вошёл в комнату, в которой, обессилев, лежал Илир. У него больше не было сил даже, чтобы плакать. Агон лег рядом и обнял парня:  

— Ну хватит дуться, Илир. Он хотел купить тебя у меня за любые деньги, но я сказал, что ни за какие деньги тебя не отдам.  

— Я не вещь... — слабым голосом проговорил парень. — Я не вещь...  

Агон погладил его по голове. Илир посмотрел ему в глаза:  

— Мне было так больно, так противно... А тебе было хорошо наблюдать за этим?  

— Да, мне было хорошо наблюдать за этим и я кончил несколько раз, — ответил Агон.  

— Да ты просто извращенец! — закричал Илир. — Я ненавижу тебя!  

Агон взял его лицо в свою руку и легонько сжал:  

— Ненавидишь? Да ты с ума по мне сходишь, — он начал целовать парня в губы, поглаживая его по обнаженному телу. — Я обещал тебе, что ты целую неделю будешь ночевать в моей постели и сдержу обещание, — сказал Агон, обнимая Илира. Парень двояко чувствовал себя: с одной стороны омерзение от того, чем его заставлял заниматься Агон, с другой — жгучая любовь и страсть к нему.  

 

 

 

 

6  

 

— Куда мы едем, Мэрион?  

— Прямо в лес, ты же хотел на деревья посмотреть.  

— Ура! Я никогда не видел настоящего леса. Мэрион, а можно я вездеход поведу?  

— Нет, Барни.  

— Но вездеход я научился водить, у меня даже права есть!  

— Барни, давай не сейчас, пожалуйста. Будем проезжать мимо лугов, возможно я дам тебе повести вездеход по земле, не поднимаясь в воздух.  

— Ладно, — сдался парень.  

Он предвкушал, что наконец-то увидит настоящий лес, потрогает деревья.  

Внезапно Мэрион остановил вездеход и посмотрел на Барни.  

— Что случилось? — спросил парень.  

— Ничего не случилось, люблю тебя, вот что, — сказал плутонец. Развернувшись к Барни, он привлек его к себе и с жаром начал целовать. У парня перехватило дыхание и закружилась голова.  

— Откуда такие внезапные порывы, Мэрион? — спросил Барни, пытаясь прийти в себя.  

— Не знаю, — ответил пришелец, — люблю тебя сильно, Барни, на все ради тебя готов.  

— На все готов, а вездеход повести не даёшь!  

— Не даю, потому что переживаю за тебя, — сказал Мэрион, — ещё впишешься куда-нибудь.  

— Я теперь сам не свой после твоих поцелуев и хочу продолжения.  

— Всему свое время, — ответил плутонец.  

Он остановил вездеход:  

— Приехали!  

Барни вылетел из вездехода и посмотрел на громадные исполинские деревья.  

— Ого! — снизу вверх смотрел парень. — Мэрион, а как же мы их выкапывать будем, такие огромные? Они в космолет не поместятся. Или молодые намного ниже этих?  

— Барни, мы не будем ничего выкапывать. Растения, которые нам нужны, мы закажем по интернету, как и все остальное. Есть пришельцы, которые занимаются разведением и растений, и животных. Здесь мы только смотрим.  

— Хорошо, можно я хоть сфотографирую?  

— Да пожалуйста!  

Барни достал телефон и начал все фотографировать, блукая по лесу.  

— Смотри не заблудись, — сказал пришелец.  

— Мэрион, а что это за растение, такое огромное?  

— Это бамбук, привезенный с Марса. На Земле раньше тоже рос бамбук, но несколько другой.  

Барни все разглядывал, ему все было интересно.  

— А это что за веники растут?  

— Это сосна, — сказал плутонец, — на Земле раньше росла похожая, но этот вид, скрещенный с сосной, растущей на Проксима Центавра.  

— О, какие огромные папоротники! — Барни уже летел к ним. — Мэрион, что это?  

— Где ты услышал о папоротниках?  

— Из одной игры.  

— Это меркурианский эль, завезённый с Меркурия, на Земле такое не росло, хотя может и приживется, кто знает.  

— А это, Мэрион? А вот это?  

— Ох, Барни, ты неугомонный. Два вида акаций: с Земли и с Проксима Центавра.  

— С Земли!  

Набегавшись, Барни устал и присел на траву, опершись спиной о дерево.  

— Трава... — проговорил парень. — Какая зелёная!  

Мэрион присел к нему и обнял, Барни склонил голову ему на плечо.  

— Мэрион, а помнишь тогда, по радио, сказали, что Земля может стать угрозой для капиталистического общества? А что это такое, капиталистическое общество?  

— Как тебе сказать... это, когда все средства производства — частная собственность класса капиталистов, которые эксплуатируют труд рабочих для извлечения прибыли. Вот как на Плутонии было, помнишь? Мы — класс капиталистов, вы на нас работаете каждый день за копейки, приносите нам прибыль. Мы вас эксплуатируем ради своей выгоды.  

— Понятно. А почему Земля теперь может стать угрозой?  

— Потому что глядя на то, что произошло на Земле, рабочие других планет тоже могут поднять восстание и свергнуть капиталистический строй, — ответил пришелец.  

— Ну и правильно, пусть поднимают восстания! — воодушевился Барни. — Капитализм — это плохо. На своей шкуре проверено.  

— Ну капиталисты, вот, так совсем не думают, — сказал Мэрион, — я был раньше такой же. Мне плевать было на этих рабочих с корпораций: плохо им, хорошо, сколько они получают, в бараках живут или их утилизируют. Мне не было до них никакого дела. Я никогда ни в чем не нуждался, у меня было все самое лучшее и дорогое, я мог удовлетворить любой свой каприз. Но потом, когда я полюбил тебя, я начал меняться и многие вещи стали мне понятны, вещи, до которых мне раньше не было дела. Я видел, как тяжко ты трудишься, ничего толком не зарабатывая, как все твои пальцы были в мозолях... Мне было больно от этого, Барни. И когда я это все увидел и прочувствовал, я понял, что все это неправильно, что так не должно быть в мире...  

— Спасибо, — прошептал Барни.  

И тут он услышал волшебные звуки, наполнившие лес, и встрепенулся:  

— Мэрион, ты слышал, что это?!  

— Это поёт птица.  

— Птица?! Где она? — подскачил Барни.  

— Вон, на ветке! — показал Мэрион. — Это, кажется, бамбуковый желторотик, видел таких на Меркурии. Волшебно поют.  

Барни пытался сфотографировать птицу, но та улетела, сорвавшись с ветки.  

— Я видел живую птицу! — вскричал Барни. — Как здесь красиво! Я хочу, чтобы Земля снова стала зелёной.  

Он свалился на траву, заглядывая в небо Проксимы Центавра.  

— Ты не против, если я прилягу рядом? — сказал Мэрион, устраиваясь сверху. Длинные голубые волосы пришельца шлейфом упали на плечи парня. Плутонец смотрел на него и гладил по щеке.  

— Мэрион, я с ума сейчас сойду от близости с тобой, от близости этого леса, птиц, от твоих признаний!  

Мэрион снова взял в плен его губы и целовал их очень долго.  

— Поднимайся, любовь моя, — наконец сказал плутонец, подавая Барни руку, — простудишься. И надо бы домой, скоро темнеть начнёт.  

— Мэрион, ну ещё немножко, пожалуйста, я ещё не все сфотографировал!  

— Немножко, Барни!  

Парень побежал фотографировать деревья.  

— Нужно привести семена культур, чтобы люди могли выращивать их в полях. Хлопок, например. Раньше на Земле было производство хлопка и много чего другого.  

— Да, — отозвался Барни, — нужно всего привезти и побольше. А как это все влезет?  

— Придётся цеплять большой багажник к космолету, — сказал Мэрион. — Барни, пойдём, скоро станет темно.  

— Не хочууу, Мэрион.  

Пришелец схватил его за руку:  

— Любимый, пойдём, пожалуйста. Приедем сюда в другой раз, пораньше.  

Барни посмотрел на Мэриона:  

— Поцелуй. Хоть ты меня весь день сегодня целуешь, но я хочу ещё.  

— Понравилось? — Мэрион запрокинул голову Барни и страстно начал целовать его в губы. Почувствовав у себя во рту его язык, Барни чуть с ума не сошёл, он обхватил пришельца за шею и, постанывая, начал горячо отвечать на поцелуи.  

— Мэрион, когда ты целуешь меня, я просто млею, мурашки по коже.  

— Значит, буду целовать тебя чаще.  

Тут Барни услышал странный звук и прижался к Мэриону.  

— Что это? — испуганно спросил парень.  

— Это уже кричат ночные птицы. Марсианский сыч. На Земле тоже водились сычи, но этот, кажется, ещё более мрачно кричит.  

— Жуть какая, мне страшно, — сказал Барни. — Возьми меня за руку, поехали домой.  

— Именно, что тебя нужно держать за руку и никуда от себя не отпускать.  

Они сели на вездеход.  

— Доволен поездкой? — спросил плутонец.  

— Очень! — воскликнул Барни. — Знаешь, Мэрион, я тоже тебя очень люблю и тоже на все ради тебя готов. Даже умереть.  

— Ну, умереть я тебе не дам, на это можешь даже не надеяться, любимый. Чего бы ты хотел на вечер?  

— Хотел бы в душ, поужинать и валяться с тобой. Весь день как пьяный хожу после твоих поцелуев.  

— Только валяться со мной хочешь? — спросил плутонец.  

— Ну, быть может, и не только... Главное, чтобы ты был рядом.  

— Я буду всегда рядом, Барни.  

 

 

7  

 

Целую неделю провёл Илир в спальне возлюбленного Агона, это был пряник после кнута. Хотя бы этот короткий промежуток времени парень мог почувствовать призрачное ощущение счастья. Он лежал на груди у Агона, который перебирал его огненные рыжие волосы.  

— Какой ты славный, нежный и ласковый мальчик, — сказал Агон, — хоть бываешь строптивым и капризным. И все же я тебя люблю.  

При этих словах Илир сильнее прижался к пишельцу.  

— Ах, Агон, — проговорил парень, у которого кровь закипела в жилах от этих слов. Агон наклонился к нему и, проведя пальцем по нижней губе, принялся целовать Илира.  

— Хочу тебя, — проговорил он.  

Парень обмяк в его объятиях и, с дрожью во всем теле, ждал близости с возлюбленным. Когда Агон вошёл в него, Илир издал стон, его зелёные глаза широко раскрылись.  

— Не хочу, чтобы меня касался кто-то, кроме тебя. Слышишь, Агон? — прошептал парень.  

Пришелец молчал, пока не удовлетворил свои потребности.  

— Ну ты же понимаешь, мой славный мальчик, что так не будет, — сказал Агон. — Скоро сюда приедут две особы, я бы очень хотел, чтобы ты принял их в своей спальне.  

Иллюзия счастья мгновенно улетучилась и по сердцу саданула суровая реальность.  

— Что, сразу двое?? Агон, ты в своём уме, за кого ты меня держишь?? — Илир поднялся с кровати, на которой ещё недавно стонал в объятиях возлюбленного.  

— Я так решил, Илир, это не оговаривается.  

— А меня кто-то спросил?! — почти вскричал Илир. — Я не твоя вещь! Ты переходишь всякие границы, это уже слишком. Удовлетворяй сам своих знакомых, хоть десятерых одновременно, а с меня хватит, я ухожу прямо сейчас!  

Агон усмехнулся.  

— Ну ну, только интересно, куда ты пойдешь без средств, без статуса, а ещё и с твоей внешностью, тебе дорога до первого борделя.  

Статусом на Проксима Центавра называли биометрический паспорт, подтверждающий личность пришельца.  

— Что угодно лучше, чем терпеть такое, прощай, Агон! — Илир оделся и вышел.  

— Ну ну, тихо посмеялся ему вслед Агон.  

 

Барни ждал Мэриона в постели, пришелец лег рядом с ним.  

— Все, Барни, хватит меня эксплуатировать, — сказал плутонец, — я тоже хочу просто лежать, чтобы меня ласкали.  

— Ах, вот чего ты хочешь, — усмехнулся Барни. Он залез на пришельца сверху и начал покрывать его тело поцелуями. Перед ним лежала такая совершенная красота, что её лишний раз было страшно и коснуться. В глазах, светящихся как две планеты, отражался безграничный космос. Барни замер, любуясь неземной красотой, которая лежала перед ним.  

— Мэрион... — прошептал Барни. Он лег на пришельца, обнял его и замер.  

— Мэрион, Мэрион...  

— В чем дело, Барни?  

— Восхищаюсь твоей красотой и люблю тебя очень сильно, — парень начал целовать его в губы, потом опускался все ниже, чтобы доставить возлюбленному удовольствие.  

— Ах, Барни... — прошептал Мэрион.  

Барни вошёл в него, растворяясь в его волшебных глазах, как в бездонном космосе.  

— Мэрион, обладать тобой невероятное счастье, — прошептал парнь.  

— Доступное только тебе, — ответил пришелец, прижимая к себе Барни. — Нет большего счастья, чем ощущать в себе того, кого любишь, тебя.  

Когда Барни проснулся, Мэриона уже не было. Он прижался щекой к подушке, на которой спал пришелец, и провёл рукой по простыни. Какая чудесная была ночь, Мэрион отдался ему... Барни подумал, что следует чаще брать инициативу в свои руки. Он отправился в душ, потом позавтракал, заказав себе на завтрак сырные палочки по-плутонски и чашку кофе.  

Барни начал привыкать к пейзажу за стеклянными стенами в виде немыслимых домов и мостов. Воспоминания о том, как ночью он обладал пришельцем, сердце начинало колотиться чаще, а кровь закипала в жилах. Он уже скучал по Мэриону. Зная, что плутонец пропадает в лаборатории, Барни спустился вниз на лифте. Снова Мэрион в этом белом халате, который просто сводит с ума!  

— Доброе утро, любимый, — подошёл Барни за поцелуем. Поцуелуй, как обычно, затянулся надолго.  

— С добрым утром, любовь моя, — ответил Мэрион. — Как тебе спалось?  

— О-о-й, после вчерашней ночи даже не нахожу слов, чтобы описать, как мне хорошо спалось, — Барни прижался к пришельцу.  

— Любимый, оставь меня, пожалуйста, на несколько часов, хорошо? Мне надо серьёзно поработать, а когда ты рядом, я начинаю отвлекаться и все мои мысли совершенно о другом.  

— Ну, хорошо, ответил Барни, покинув лабораторию. Он сел в кресло и заказал кофе, не зная, чем себя занять.  

"У Мэриона своя работа", — подумал Барни, — "и только я бездельник, неприкаянный". С ранних лет тяжко работая в корпорации, парень не привык сидеть без дела. Кроме того, его очень угнетало, что у него не было своих денег и жил он полностью за счёт пришельца. Барни к такому не привык. "Нужно выйти в город, чтобы поискать работу или хотя бы подработку. Выйду на несколько часов, Мэрион даже не заметит, занятый своими опытами". С этой целью парень с уверенностью вышел из дома.  

Город кипел своей жизнью. Проносились вездеходы, десятки, сотни лиц с разных планет Вселенной. Барни все с интересом разглядывал, ему все было любопытно. Особенно он хотел найти объявления по поводу работы. В центре города пел и играл на гитаре какой-то пришелец, возле него лежала перевёрнутая шапка и табличка с надписью: "На проезд до Меркурия". Наверняка какой-то межпланетный автостопщик. У Барни не было в кармане ни кванта, чтобы бросить его певцу. Денежная единица на Проксима Центавра называлась квант. Барни в очередной раз пожалел, что у него не было личных денег. Он читал надписи на вывесках, что и где находится. Вот цирк, театр и галерея. Дальше рынок. Барни готов был устроиться даже грузчиком или подсобным рабочим. Он с интересом разглядывал фрукты и овощи. Мэрион рассказывал, что на Земле созревали раньше такие же плоды. И он даже не может позволить себе ничего купить, потому что нет ни кванта в кармане.  

— Берите спелые марсианские яблоки, не проходите мимо! — кричал торговец наливными яблоками, зазывая покупателей.  

— Тут на работу никто не требуется, случайно, на рынок? — спросил Барни.  

— Бехар! — крикнул пришелец. — Тут про работу спрашивают.  

Как из-под земли, вырос приземистый, полноватый и лысыватый пришелец, с красными остатками волос на голове, торчащими в разные стороны. Он оглядел Барни с ног до головы.  

— Работа нужна?  

— Угу, — ответил парень.  

— Следуй за мной.  

Барни ликовал: неужели наконец-то удастся найти работу на этой планете и у него, наконец-то, появятся свои деньги!  

Пришелец привёл его в подсобное помещение.  

— Новенький, — сказал он, — работу ищет.  

И ушёл, прихватив с собой телефон Барни.  

— Заходи, — послышался голос.  

Он увидел худого высокого пришельца с горящими желтыми глазами, его глаза светились, будто фонарь, прямо в лицо, и это было неприятно.  

— Садись, — сказал пришелец. — Подписывай контракт.  

— Когда приступать к работе? — спросил парень.  

— Прямо сейчас. Можешь переодеться в рабочую одежду.  

Он открыл дверь в другую комнату: на кровати лежали бикини, короткая пышная юбка с разрезом, лиф с прорезями, прозрачный балахон. Рядом стояли туфли на высоком каблуке.  

— Что это?! — спросил Барни.  

— Твоя рабочая одежда, — повторил пришелец.  

— Вы шутите?  

— Нисколько. Контракт подписан, так что одевайся и вперёд на работу, клиенты ждать не любят.  

 

 

8  

 

До сознания Барни с ужасом дошло, что он попал в какой-то извращенный бордель.  

— Я это не надену, исключено!  

— Наденешь, — спокойно проговорил пришелец, сверля Барни своими желтыми глазами. — Ты подписал контракт и обратного хода нет. Теперь ты от нас зависешь и тебе будет очень плохо, если начнешь свои фокусы. У тебя полчаса, чтобы переодеться, — пришелец втолкнул его в комнату и закрыл дверь. Барни с обезумевшим видом уставился на бельё.  

— Эй, слышите, вы! Я не транс, не женщина, не шлюха, чтоб такое надевать!!  

Через некоторое время открылась дверь и вошёл молодой парень, очевидно, тоже здесь работающий. Он пришел переодеться и не обращал на Барни внимания, но его лицо показалось знакомым. Барни пытался вспомнить, где мог видеть этого парня.  

— Я вспомнил тебя, — наконец сказал Барни, — какой-то мужчина избивал тебя тростью.  

Парень удивленно на него обернулся:  

— Кажется, я тоже тебя вспомнил, ты тогда вступился за меня.  

— Я Барни, а тебя как зовут?  

— Меня зовут Луан, я с Меркурия.  

— Почему тот мужчина избивал тебя?  

— Я ослушался его.  

— Но разве это повод избивать?! — возмутился Барни. — А как ты попал сюда?  

— Думаю, так же, как и ты, — ответил Луан, — искал работу.  

— Это мошенники, преступники, которые заманивают глупцов вроде нас обманным путём и заставляют подписать контракт! Что будет, если я откажусь надевать этот кошмар и выходить в нем?  

— Будет плохо, — ответил Луан. — Тебя отправят в комнату, в которой над тобой будут глумиться все, кому не лень, в том числе и извращенцы. Поверь, лучше надеть это, чем попасть в комнату наказания.  

Барни ещё раз взглянул на тряпье и стал, скрепя сердцем, надевать его. Открылась дверь и в раздевалку вошёл ещё один молодой человек. Это был Илир.  

— Илир!  

— Барни?  

— Как ты сюда попал? — спросил Барни.  

— Агон заставлял меня спать со своими знакомыми и я решил уйти. Я искал работу и угодил сюда. Из одного борделя в другой.  

— Это все ужасно, — проговорил Барни. — На этой планете творятся кошмарные вещи. Можно отсюда сбежать?  

— Вряд ли, — ответил Луан, — тут все слишком хорошо охраняется. В это заведение вложены немалые деньги.  

 

Мэрион поднялся из лаборатории, его привлекла поразительная тишина. Барни нигде не было.  

— Барни? — крикнул Мэрион.  

Никто не ответил. Мэрион позвонил Барни: телефон был отключен. Плутонца начали одолевать предчувствия, что парень куда-то вляпался. Он начал отслеживать, откуда поступал последний сигнал с телефона Барни. Улица Отшельников. Эта улица на Проксиме Центавра славилась тем, что на ней находился самый известный подпольный бордель на планете. Одержимый ужасом и яростью, Мэрион побежал к своему вездеходу.  

 

Разумеется, что телефон у Барни отобрали и отключили, как делали со всеми. Барни стоял в зале вместе с другими парнями. В бикини, короткой юбке, на высоких каблуках, он чувствовал себя более, чем нелепо. Парни должны были стоять, как манекены, пока покупатели осматривали и ощупывали товар. В следующем зале, как рассказывали, точно так же стояли и девушки. Товар был на любой вкус.  

Илир пользовался бешеной популярностью, просто нарасхват, как редкий, экзотический товар. Его огненно-рыжие волосы и ярко-зеленые глаза привлекали почти всех. У покупателей едва не началась драка из-за обладания им, но выиграл тот, укого в кармане было больше квантов.  

Барни почувствовал, как чья-то рука ощупывает его между ног, а пальцы едва ли не проникли в него.  

— Эй, ты! А ну-ка убери от меня свои грязные лапы! — вскричал Барни.  

— Какой строптивый! — сказал клиент, — наверное, будет хорош в постели, беру его.  

Барни пришёл в неописуемый ужас. Если кто-то из этих клиентов коснется его, он этого не переживёт. Но тут, распихивая охрану на ходу, влетел Мэрион. Он едва не упал в обморок, увидев Барни в "рабочей форме". Мэрион накинулся на пришельца, который пытался увести Барни, повалил его на пол и начал душить. Хозяину заведения уже сообщили о плутонце, который ворвался в зал. Хозяин, все тот же пришелец с желтыми глазами, вышел лично посмотреть, кто сорвал ему торговлю. Он узнал Мэриона Монти, который был довольно известен на Проксима Центавра.  

— Приношу свои глубочайшие извинения, мистер Монти, мы понятия не имели, что этот парень ваш, — заискивающе произнёс хозяин борделя.  

— Извинения приносите?! — гнев Мэриона переключился на желтоглазого пришельца. — Я все сделаю, чтобы прикрыть вашу преступную лавочку, торгующую пришельцами, которых вы держите в своём рабстве.  

— Мистер Монти, — сказал пришелец, — вы вообще в курсе, что на Плутоне порадовались бы, узнав о вашем местонахождении? Так что может не будем портить друг другу жизнь? Вы заберете своего парня и, приняв наши глубочайшие извинения, покините это заведение.  

Мэрион еле сдерживался, чтобы не придушить наглеца.  

— Мэрион, тут Илир и ещё один знакомый, Луан, я без них не уйду, их надо освободить!  

— Вы слышали? Немедленно освободите этих ребят! — все больше выходил из себя Мэрион.  

— Эти парни — собственность нашего заведения.  

— С чего это?! — вскричал Барни. — Вы обманом заманили их сюда!  

— Подписываю чек на любую сумму, — сказал Мэрион.  

— Как скажете, мистер Монти. — Приведите Илира и Луана! — крикнул хозяин слугам.  

— Это они должны платить за свои злодеяния, преступники! — не унимался Барни. — И верните нам наши телефоны, воры!  

— Конечно, конечно, — проговорил пришелец.  

Пришли Илир и Луан, не понимая, что от них снова хотят.  

— Вы свободны! — закричал Барни. — Мэрион освободил вас! Давайте поскорее отсюда уйдем.  

— Идите к выходу, — сказал Мэрион, пропуская всех троих вперёд.  

— До свидания, мистер Монти, — сказал пришелец.  

Мэрион смерил его испепеляющим взглядом. Он мечтал стереть это заведение с лица земли, как говорили на планете Земля.  

Они сели в вездеход. Редко Мэрион бывал настолько зол, как сегодня.  

— Ребята, вам есть, куда пойти? — спросил Барни.  

— Я вернусь к своему возлюбленному, — сказал Луан. Илир молчал.  

— Илир, ты же не хочешь вернуться к Агону? — спросил Барни.  

— Нет, — ответил парень.  

— Мэрион, можно Илир поживет у нас? — спросил Барни. — Ему некуда идти, он опять может вляпаться в неприятности.  

— Хорошо, — ответил плутонец.  

Он был настолько зол, что еле сдерживал себя. Барни пытался расслабиться после полученного стресса. Мэрион такой замечательный, он всегда и везде, будто ангел-хранитель, спасал его.  

 

 

9  

 

— Я отведу тебя в другую часть дома, — сказал Мэрион, глядя на уставшего Илира. — Там ты сможешь поесть, помыться и выспаться.  

— Спасибо! — с благодарностью ответил измученный парень. Барни, тоже измученный, сел на кровать прямо в том же наряде. Его так утомил этот день, что не было сил пошевелиться. Мэрион вернулся в мрачном настроении, злой, как никогда.  

— К тебе кто-то прикасался?! — строго спросил он.  

— Один из клиентов начал лапать меня везде… — пролепетал Барни. Мэрион ещё больше разозлился. Он посмотрел на Барни в короткой юбке на каблуках и с брезгливостью хмыкнул.  

— Немедленно сними все это!  

Парень стащил с себя белье, он совершенно забыл, в чем ехал.  

— Я в ванную, — уныло сказал он. Мэрион, скривившись от отвращения, краешком пальцев схватил порнографическое бельё из борделя и отправил его в урну. Негодованию его не было предела.  

Барни хорошенько помылся под душем. Есть ничего не хотелось, он выпил кофе и вернулся в спальню. Мэрион отвернулся и лежал злой, думая о своём. Барни залез под одеяло.  

— Мэрион, ты злишься на меня? — осторожно спросил он.  

— А как ты думаешь?! — воскликнул плутонец. — Ты исчезаешь, телефон отключен, а потом я нахожу тебя в борделе в порнографическом белье транссексуала, на обозрение всем, где каждый может лапать тебя, как дешевую шлюху, все, кому не лень. Приятно, думаешь??  

— Они хитростью заманили меня...  

— Объясни, почему ты ушёл, ничего не сказал, даже не написал записку?! Я же переживаю!  

— Я думал, что быстро вернусь, ты и не заметишь, — оправдывался парень, — не хотел тебя отвлекать. Я искал работу...  

— Работу?! Барни, скажи, чего тебе не хватает? Скажи мне, что ты хочешь и я куплю тебе это все, — сказал плутонец.  

— Мэрион, я сам хочу купить себе то, что мне надо, мне нужны свои деньги, я не хочу просить их у тебя...  

— А я чужой тебе?! Послушай, Барни, вы триста лет работали на нас, ты и твои предки, которых потом утилизировали, потому что они не могли больше работать. Так что мы вам должны, понимаешь? Такие, как я должны таким, как ты, потому что жили за счёт вашего труда. Жил когда-то на Земле такой человек, звали его Карл Маркс, и вот, он рассказал миру, что такое прибавочная стоимость. Это когда вы в корпорации свою зарплату за полдня отрабатываете, а вас ещё столько же по времени заставляют работать бесплатно. И этот неоплаченный рабочий труд день за днём капает в копилку эксплуататоров, понимаешь? Так что мне не вернуть всего, что я и моя раса вам должны.  

— Мэрион, я все это понимаю, но ты не должен отвечать за всех. Я просто хочу найти работу...  

— Нет, Барни, я не отпущу тебя ни на какую работу! — категорически сказал Мэрион.  

— Ты забываешь, что я не твоя собственность, — сказал Барни. — У меня может быть своё мнение и свои желания, отличные от твоих, я не обязан тебе подчиняться.  

— Вот как ты заговорил, Барни! Давай, я отвезу тебя обратно на Землю и там делай все, что хочешь, а здесь ты под моим присмотром и я за тебя в ответе. Сегодня ты попал в бордель, а завтра, как донор на пересадку мозга? А обо мне ты вообще подумал? Разве ты голодаешь, что возникла такая острая необходимость искать работу, с риском для себя?  

— Мэрион...  

— Отправить тебя на Землю?  

— Не надо... — Барни сел сзади и уткнулся подбородком ему в плечо. — Не кричи, пожалуйста, я и так пережил сегодня большой стресс в этом борделе...  

Мэрион немного остыл и обернулся, обняв парня:  

— Извини... У меня у самого был стресс, когда я увидел тебя в этом... и кто-то трогал тебя своими руками...  

— А откуда, кстати, ты знаешь хозяина этого борделя? — спросил Барни. — Ты был там частым посетителем?  

— С ума сошёл? — сказал пришелец. — Ещё я до такого не опустился, чтобы лазить по борделям. Если бы мне хотелось поразвлечься, мне для этого не нужно было бы посещать бордели, на меня и так все липли, летели, как мотыльки на пламя.  

— Вот как, Мэрион! — Барни изошелся ревностью.  

— Я имею ввиду времена, когда тебя еще на свете не было, — сказал пришелец, но ему польстило, что Барни так открыто начал ревновать. Он опустил парня на постель и склонился над ним. — Обожаю, когда ты так меня ревнуешь, — Мэрион начал целовать Барни в губы. Вот, чего не хватало Барни весь день — поцелуев Мэриона. — Меня многие здесь знают, так как я представлял Плутоний, занимался межпланетными межрыночными отношениями. Если увижу, что кто-то лапает тебя, руки ему оторву и не знаю, куда их засуну, — сказал пришелец.  

— Не поверишь, мне сегодня хотелось сделать то же самое, — сказал Барни. — Можно как-то прикрыть этот бордель? Сколько пришельцев попадаются в ловушку, в сексуальное рабство.  

— Я думаю над этим, — сказал Мэрион. — Хозяин борделя угрожает сдать меня Плутону, нужно подумать, что можно сделать, чтобы прикрыть эту лавочку.  

— Мэрион, можно я на тебе посплю? Мне так тебя не хватало, было так страшно, так противно... Хорошо, я не стану искать работу, я больше не хочу в бордель, — Барни обхватил Мэриона за шею и улегся на нем, склонив голову ему на грудь.  

— Вот и правильно, — сказал пришелец, — завтра же сделаю тебе карту, чтобы у тебя были свои деньги. А если ты думаешь, что здесь нечем заняться, то ошибаешься, поверь, мы найдём тебе занятие.  

— И ещё надо помочь Илиру, — сонным голосом проговорил Барни.  

— И обязательно поможем Илиру.  

Барни уже сладко спал в его объятиях. Мэрион прижался щекой кего лицу. Каким счастьем было слушать стук сердца Барни, слушать его дыхание  

— Как же я люблю тебя, — прошептал Мэрион, покрепче сжимая его в объятиях.  

 

Мэрион пообещал, что поможет Илиру сделать статус — биометрический паспорт и карту, на которой бы у него были деньги, чтобы парень не зависел от Агона. Такую же карту пришелец решил сделать и Барни, чтобы он по своему усмотрению мог распоряжаться деньгами.  

— Барни, спустись, пожалуйста, ко мне в лабораторию, — сказал Мэрион. Барни был рад стараться, ему очень нравилось смотреть на плутонца в белом халате. Он подошёл к Мэриону и обнял его:  

— Ты хотел что-то сказать мне?  

— Да, — пришелец достал стакан с какой-то жидкостью и сказал: — Пей.  

— Что это? — Барни подозрительно посмотрел на странную жидкость.  

— Эликсир, о котором я тебе говорил, ты должен принимать его каждый день, как лекарство.  

— Мэрион, может не надо, а? — парень посмотрел на пришельца. Мэрион присел возле него и погладил по щеке:  

— Барни, я очень боюсь за тебя, мир таит в себе много опасности... если ты будешь принимать это каждый день, ты станешь неуязвим.  

— Ты серьезно в это веришь?! — вырвалось у Барни.  

— Выпей, пожалуйста... — проговорил Мэрион.  

— Только, если ты...  

— Да все, что угодно.  

— Хочу, чтобы ты сегодня в спальню пришел ко мне в этом белом халате, он просто с ума меня сводит...  

— Халат или я?  

— Ты в нем.  

— Так и сделаю, Барни, — пришелец поцеловал его в щеку, — а теперь пей, пожалуйста.  

Барни вздохнул: пить непонятно что ему вовсе не хотелось, но ради Мэриона он был готов на все и искренне надеялся, что не отравится. Барни считал, что вечная молодость и бессмертие просто невозможны, потому что есть законы природы и никто, ничто не сможет никогда их изменить. Парень зажмурился и выпил.  

— Ну и гадость редкостная, — сказал он, — горечь и кислота.  

— Молодец, Барни. А теперь пообещай, что один больше никуда не пойдешь, по крайней мере, скажешь о своих намерениях мне. Я ни в коем случае не хочу ограничивать твою свободу, просто очень люблю тебя и переживаю. То, что было вчера, никогда не должно больше повториться, понимаешь?  

Барни, опустив голову, кивнул:  

— Понимаю... Мэрион, а то, как ты меня запрограммировал на знание межпланетного языка, можно таким образом и любую информацию внедрять в мозг? А другую информацию стирать, как в компьютере?  

— Думаю, можно, — ответил Мэрион. — А сейчас иди, пообщайся с Илиром, чтобы он не скучал, а я пока буду заниматься своими опытами. Ночью приду к тебе в халате, — подмигнул он.  

—Поцелуй, — сказал Барни. Так целовать мог только Мэрион, поцелуи пробирали до мурашек, а может Барни испытывал такие ощущения просто потому, что любил его.  

 

— Барни, как тебе повезло! — вздохнул Илир. — Мэрион просто сокровище во всех отношениях и так сильно любит тебя.  

— Это правда, — сказал Барни, которого просто распирало от счастья, — мне очень повезло. Если бы мы с Мэрионом не познакомились, даже не знаю, что со мной было бы, что было бы с Землёй... — он вспомнил работу в корпорации, мешки латекса и нищету. — Тебе, Илир, тоже повезёт рано или поздно. Ты такой красивый, что на тебя каждый заглядывается. Просто отсекай ненужных пришельцев, которые отравляют твою жизнь, таких, как Агон. Порви с ним раз и навсегда, он тебя не достоин. Мэрион сделает тебе статус и положит деньги на карту, можешь оставаться у нас, сколько хочешь, места всем хватит.  

— Спасибо, Барни. Проблема в том, что я очень люблю Агона и ничего не могу с этим поделать, но пока держусь.  

— Это не любовь, любишь только ты, а он издевается над тобой. Не позволяй к себе так относиться. Никто не имеет права так с тобой поступать.  

 

 

10  

 

Мэрион вошёл в спальню и встал напротив Барни, лежащего в постели, скрестив руки на груди:  

— Ну я пришел, в белом халате, все, как ты хотел.  

У Барни загорелись глаза, он впился в Мэриона взглядом:  

— Как же тебе этот халат идёт! Будешь сегодня опыты со мной проводить?  

Мэрион усмехнулся:  

— Да. А какие бы ты хотел, чтобы я провёл над тобой опыты?  

Барни раскрыл объятия:  

— Иди ко мне.  

Мэрион улегся на кровати рядом с Барни.  

— Самый красивый пришелец на планете и весь мой, — проговорил Барни. — Вот это мне повезло!  

— Не только самый красивый, но и просто гениальный, — добавил Мэрион, — и весь твой.  

— Просто с ума меня сводишь в этом белом халате! — не мог уняться Барни. Он залез сверху на Мэриона, расстегнул на нем халат и провел языком по соскам.  

— У-у-у, Барни, чувствую, я начну проводить над тобой опыты очень скоро, — сказал Мэрион.  

Барни, будто дразнясь, посмотрел на него и снова занялся сосками. Мэрион приподнялся и одним движением опустил парня на постель. Склонившись над ним весьма близко, он прошептал:  

— Дождался. Опытами над тобой я займусь прямо сейчас.  

— Делай со мной, что хочешь, любимый, — прошептал Барни, — я отдал тебе самого себя: и тело, и душу...  

— Барни... — проговорил Мэрион, тронутый ответом.  

Стоило Мэриону коснуться его губ, будто разряд тока прошёл по всему телу Барни. Он обхватил пришельца за шею, чувственно отвечая на поцелуи. Глаза пришельца — два огромных светящихся мира всех оттенков синего, были совсем рядом с глазами парня, который просто тонул в них, как в бездонном омуте.  

— Мэрион, любимый... — прошептал он. Пришелец замер, глядя на него своими переливающимися светло-голубыми сейчас глазами, его лицо было так близко, что Барни пробрала дрожь.  

— Барни... — пришелец сжал его в объятиях и продолжал лежать, не разжимая рук.  

— Мэрион, — наконец прошептал парень, — я все жду, когда же начнутся опыты.  

Пришелец приподнялся и посмотрел на него:  

— А прямо сейчас, — с этими словами плутонец стащил с парня футболку. Его руки и губы давно изучили каждую клеточку тела Барни, знали все его эрогенные зоны. От прикосновений Мэриона Барни просто улетал на десятое небо.  

 

Когда пришелец проснулся, Барни спал на нем, крепко обняв обеими руками, как ребёнок. Мэрион чувствовал тепло его тела. Как не хотелось вставать, когда он вот так спал на нем. Плутонец решил, что просто не будет сейчас вставать, выпускать Барни из объятий, и снова заснул, пригревшись вместе с возлюбленным.  

— Прекрасно, я сегодня в кои-то веки просыпаюсь не один! — воскликнул парень.  

— Ты так обнял меня во сне, что я просто не смог потревожить твой сон, — ответил плутонец.  

— Хочу каждый день так просыпаться с тобой, в твоих объятиях, а ты каждое утро уходишь.  

— Не всегда, сегодня я тут, чтобы целовать тебя каждую минуту. Но нам надо вставать, идти в ванную, на кухне уже наверняка ждёт Илир, скучает там один. А потом надо спуститься в лабораторию и выпить лекарство, ты не забыл об этом?  

Барни вовсе не хотел пить эту гадость, но он промолчал, чтобы не расстраивать Мэриона. Барни так любил его, что готов был выпить даже такую дрянь, чтобы душа плутонца успокоилась и чтобы он думал, что Барни теперь будет жить вечно.  

— Барни, не хотелось бы начинать эту неприятную тему, но скажи мне, пожалуйста, как хозяин того борделя вышел на тебя? — спросил Мэрион.  

— Как как, я ходил по рынку и смотрел на фрукты и овощи, которых никогда не видел, а денег не было ни кванта, чтобы хоть что-то купить. Это еще раз надоумило искать работу.  

— Теперь, Барни, у тебя есть свои деньги, — сказал пришелец, — я положил тебе на карту столько денег, что ты не только овощи и фрукты сможешь купить, а новой модели космолет. Ладно, отвлеклись, что же было дальше?  

— Дальше я спросил, не требуется ли кто на работу на рынке. Позвали пришельца, которого звали Бехар, лысыватый с красными волосами. Он меня и отвел в этот бордель, конечно, не сказав, что будет за работа.  

— Ладно, — сказал плутонец, начиная злиться из-за этой темы, — пойдём в ванную.  

Когда они вышли к завтраку, их уже ждал Илир. Парень читал межпланетные новости и пил кофе. Луч солнца играл на его огненно-рыжих волосах, он казался сказочно красивым.  

— Доброе утро, — сказал Илир.  

— Доброе утро, Илир, — ответил Мэрион, усаживаясь за стол. Барни не сиделось на своём месте и он прыгнул к Мэриону на колени.  

— Ни на минуту не отпускает меня ни ночью, ни днём, — сказал Мэрион.  

— Потому что любит, — Барни посмотрел на пришельца и поцеловал его в губы. Илир печально вздохнул. Мэрион толкнул Барни в бок, чтобы тот перестал дразнить парня, который наверняка сейчас печалится из-за Агона. До Барни наконец дошло, что хочет от него Мэрион и он принялся уплетать меркурианские сосиски, закусывая их хрустящим салатом.  

— Надеюсь, тебе нравится у нас, — сказал Мэрион, — вы с Барни неплохо подружились. После завтрака Барни выпьет лекарство и потом вы сможете общаться сколько угодно. Одна только просьба: не выходите никуда, не предупредив меня и никому не открывайте. Очень не хотелось бы, чтобы вы опять угодили в какой-нибудь бордель.  

— Хорошо, — пообещал Илир. Барни скривился, вспомнив, что опять предстоит пить эту гадость.  

Отпустив Барни погулять по дому с Илиром (а дом был громадный, было на что посмотреть), Мэрион не мог найти покоя. Наконец, он тихонько вышел, сел в вездеход и отправился на рынок. Торговцы смотрели на него с раскрытыми ртами, они никогда ещё в своей жизни не видели настолько красивого пришельца.  

— Интересно, откуда такой шикарный красавец, с какой планеты? — шептались вокруг.  

— Это с Плутона, там такие ходят, но чтобы настолько был красивый, даже я не видел...  

— Я ищу работу, — сказал Мэрион, — и пришельца по имени Бехар. Все ещё больше удивились, что такой знатный красавец спрашивает работу на рынке. Бехар, разинув рот, смотрел на Монти.  

— Мне нужна срочно любая работа, — сказал Мэрион, улыбнувшись.  

— Работа? — заикаясь, проговорил пришелец.  

— А что, я не подхожу вам по стандарту? — снова улыбнулся плутонец.  

Бехар не знал, как реагировать.  

— Идите за мной, — пролепетал он, не зная, что делать с этим странным гостем. Плутонец пошёл за ним.  

— А куда идём? — спросил он. — Случайно не в бордель на улице Отшельников?  

Бехар вздрогнул и обернулся, увидев грозный вид Монти, он весь сжался и будто прилип к стене.  

— Заманиваешь парней обманом, туда, где им ломают психику, судьбы, жизни, делают из них вещи, тряпки, об которые каждый, кто при деньгах, сможет вытирать ноги? Сколько тебе за это платят, тварь, отвечай?! Ничтожество!  

Бехар съежился и медленно начал сползать по стене. Мэрион отвесил ему звонкую пощечину.  

— Если не уберешься отсюда навсегда, моё лицо будет последним, что ты увидишь в своей ничтожной жизни, уяснил? — плутонец схватил его за ворот рубахи.  

— Д... да... не бейте меня, пожалуйста...  

— Ты настолько жалок, что не хочется марать руки, — Мэрион ушёл, не оборачиваясь. Как раз позвонил Барни:  

— Мэрион, где тебя носит?! Куда ты пошёл?  

— Скоро буду, любимый, я отошёл кое-что купить, скоро буду с минуты на минуту, люблю тебя просто безумно!  

Надо было действительно что-то купить, чтобы оправдать свой внезапный уход, да и Барни хотелось чем-то порадовать. Мэрион увидел на рынке марсианские ромашки, огромные, как блюдца. Пожалуй, это то, что нужно.  

Плутонец появился в дверях с огромным букетом цветов:  

— Это тебе, Барни.  

— Цветы! — вскричал парень. — Настоящие цветы!  

— Раньше, на планете Земля, когда за кем-то ухаживали, таким образом проявляли внимание.  

— Это значит, что ты за мной ухаживаешь?  

— Давно уже, Барни, если ты ещё этого не заметил.  

 

 

 

11  

 

Раздался телефонный звонок, это был Агон. Илир вначале не хотел брать трубку, но Агон продолжал звонить и парень не выдержал, нажав на кнопку. На экране телефона появился Агон:  

— Как дела, Илир, ты ещё не в борделе?  

— В борделе я находился, пока жил в твоём доме, — ответил Илир, — а сейчас жизнь наладилась и у меня все хорошо.  

Агон очень удивился:  

— Илир, мой мальчик, возвращайся домой!  

— Нет, я не вернусь после такого ко мне отношения.  

— Я скучаю по тебе, возвращайся, пожалуйста. Я люблю тебя, я многое переосмыслил...  

Душа Илира разрывалась от этих слов, он с болью выключил телефон и задумался.  

— Барни, я, наверное, вернусь к Агону, — сказал он.  

— Ты что, не вздумай, неужели тебе не хватило? Не будь глупым, он использует тебя.  

— Но я больше не могу так мучиться, я люблю его, любовь палит меня каленым железом, — проговорил Илир.  

Барни даже побоялся представить себе, как бы он поступил, если бы Мэрион себя вел также, как Агон.  

— Нет, Барни, я вернусь, я так хочу его увидеть... извини, спасибо за все.  

— Если что, ты всегда можешь вернуться, — сказал Барни.  

— Спасибо, я учту. Агон сказал, что многое переосмыслил. Вдруг он изменился ко мне?  

— Такие, как он, не меняются.  

— Барни, мне нужно идти, — парень поспешно направился к выходу.  

Барни пошёл разыскивать Мэриона. Пришелец сидел у себя в кабинете и что-то просматривал на компьютере. Барни сел к нему на колени и обнял за шею.  

— Илир ушёл.  

— Как ушёл? Почему?  

— Ему позвонил Агон и попросил вернуться, он не сдержался. Этот урод заставляет его спать с другими, а сам наблюдает за этим в другой комнате, это очень возбуждает его. В последний раз он хотел, чтобы Илир переспал сразу с двоими...  

— Чертов извращенец, — сказал Мэрион. — В голове такое не укладывается. Если бы к тебе кто-то прикоснулся, я бы убил на месте.  

— Я знаю, как мне с тобой повезло, — сказал Барни и начал целовать пришельца в губы. Как всегда, это затянулось надолго.  

— Я тут подумал, — сказал Мэрион, — если отправить на Землю посылку с семенами и саженцами растений? Люди уже сейчас могли бы заняться их выращиванием, а не ждать, когда мы вернёмся. Анна могла бы этим руководить.  

— Вот здорово! — вскричал Барни.  

— А ты подберешь в интернете подходящие для Земли растения, почитаешь о них и мы закажем семена.  

— Да, да, да! — воскликнул Барни.  

— Кстати, ты не выпил своё лекарство.  

Барни скривился.  

— Нет, Мэрион, я больше не хочу пить эту гадость! Больше нет сил это пить, я пил только из уважения к тебе, но больше не могу. Да пойми ты, что никогда человек не станет бессмертным! Так природой заложено, что мы стареем и умираем, так было, есть и будет, ничего ты с этим не сделаешь.  

Мэрион разочарованно посмотрел на него:  

— Барни, пожалуйста...  

— Нет, Мэрион, и не проси.  

— Взамен я исполню любое твоё желание.  

Барни задумался:  

— Прямо любое?  

— В меру моих возможностей.  

— Хочу погонять на вездеходе! — воскликнул Барни.  

— Хорошо, — нехотя проговорил Мэрион, — но я буду сидеть рядом. Разбаловал я тебя, вот и пожинаю плоды.  

— Мэрион, я тебя люблю, — проговорил Барни и снова начал целовать пришельца.  

— Не подлизывайся. Сейчас же идём пить лекарство.  

Мэрион поднял его на руки и потащил в лабораторию. Ради того, чтобы погонять на вездеходе, Барни был готов выпить даже "эту гадость".  

 

— Пристегнись, — сказал Мэрион, когда Барни сел за руль вездехода.  

— Я не пойму: на Земле ты сам мне оплатил сдачу на права и купил вездеход, а тут и за руль сесть не даёшь.  

— Не сравнивай там и здесь. Тут дороги такие, что мало не покажется, не все так просто.  

Помчавшись по дорогам Проксима Центавра, Барни вскоре понял, что Мэрион был прав: запутанные, витиеватые дороги, по которым ему было сложно ехать.  

— Да не гони ты так, сбавь скорость! Ты будешь меня слушаться или нет?  

— Ты мне разве отец, чтоб тебя слушаться?  

— Я тебя старше на несколько столетий, это уже о чем-то говорит, как думаешь? Об уровне знаний я вообще молчу.  

Барни чуть два раза не вписался в здание.  

— Барни!  

— Мне не нравится ездить по этим дорогам, — сказал парень, поднимая вездеход в воздух.  

— Баар-ни!! — начал злиться пришелец. Парень едва не столкнулся в воздухе с другими вездеходами, но вовремя вырулил.  

— Если ты сейчас же не приземлишься, я не знаю, что я с тобой сделаю! — сказал плутонец. — Придётся тебя наказывать.  

— Интересно только как?  

— Найду как.  

— Ладно, ладно, Мэрион, не злись, — заискивающе сказал Барни, приземляя вездеход. — Все, я накатался.  

— Ты меня не на шутку вывел из себя. Совсем перестал меня слушать.  

— Извини, Мэрион, — Барни искоса посмотрел на пришельца, глаза которого молниеносно меняли свой цвет, он злился. Парень положил свою ладонь на его руку:  

— Я же люблю тебя...  

Магическая фраза действовала почти всегда и Мэрион начинал смягчаться.  

— Пойдём лучше по городу погуляем, я устал сидеть дома, — сказал Барни.  

Мэрион вышел из вездехода и обхватил Барни двумя руками:  

— Не будешь слушаться, буду наказывать.  

— Не надо наказывать, пошли лучше гулять.  

Мэрион взял его за руку и они пошли по городу. Барни цербером смотрел на каждого, кто не сводил с плутонца восхищенных глаз. Он остановился возле витрины:  

— Мэрион! Почему эти пришельцы стоят на витрине?  

— Это не пришельцы, а роботы последнего поколения, они продаются.  

— Роботы?! Да они как живые! Пойдём посмотрим, ну пойдём.  

Они вошли в магазин. Один из роботов подошёл к ним и начал разговаривать также, как разговаривают пришельцы, ничем от них не отличаясь, уговаривая купить его.  

— Ты уверен, что это роботы? — спросил Барни. — Мне кажется, их разыгрывают пришельцы.  

— Нет, Барни, это роботы. Хочешь себе такого?  

— Не хочу, иначе я начну тебя к нему ревновать.  

— Ты ревнуешь меня даже к роботам? — улыбнулся Мэрион. — Как же ты меня к Илиру не ревновал? Парень довольно красив.  

— Потому, что Илир любит Агона. Ты считаешь его красивым и заглядываешься на него? Значит, тебе он нравится?  

— О Барни, какой ты несносный, да не нравится мне никто! Пойдём лучше в одно место посидим, любимый.  

Мэрион привёл Барни в дорогой, но уютный ресторан.  

— Как тут красиво! — воскликнул Барни.  

— Добро пожаловать! — раскланялся официант.  

— Это, кстати, тоже робот, — сказал пришелец.  

— Да ну! Как живой. А как ты их различаешь?  

— У всех живых существ есть аура, а у них нет, от них не исходит никакой вибрации.  

Официант здесь нужен был скорее как декор, их давно уже заменили автоматы.  

— Выбирай все, что захочешь, — сказал плутонец.  

— Тут так романтично, такой полумрак. Почему бы нам не выпить вина? Сто лет его не пили. В последний раз это было ещё на Земле.  

— А верно, хорошая мысль.  

Мэрион нажал на кнопку.  

— Тут есть "Лунная соната".  

— О да! — одобрил Барни.  

— Послушай, Барни, почему ты был сегодня такой вредный и капризный?  

— Я... я не знаю. Мне хотелось тоже что-то сделать самому. Например, побывать за рулём вездехода.  

— Если будешь пить лекарство и слушать меня, то можно выезжать ночью, когда нет такого движения, и учиться ездить по здешним улицам.  

— Даааа!  

— С условием, что когда ты за рулём, будешь безоговорочно слушаться меня.  

— Да, мой господин.  

— А вообще, чем бы ты хотел заниматься?  

Барни задумался.  

— Когда я жил на Земле, у меня была мечта научиться играть на электрогитаре, но тогда не было никакой возможности этим заниматься. Все время уходило на работу в корпорации и денег не было.  

— Так давай закажем тебе лучшую электрогитару и виртуального учителя.  

— Вот это да! Было бы здорово.  

— А я играю на пианино, — признался пришелец.  

— Правда? Ты никогда не говорил. Сыграешь мне, когда приедем домой?  

— Сыграю, Барни.  

Автомат налил вино и выдал на закуску фрукты и шоколад. Огромные гроздья спелого марсианского винограда и персики.  

— Вот и фрукты, — сказал пришелец, — можешь попробовать. А теперь давай выпьем за нас.  

— Чудесное вино! — восхитился Барни.  

— Чудесно так сидеть здесь вдвоём и пить вино, — сказал Мэрион, поднося руку Барни к своим губам. Барни встал со своего места и присел к Мэриону на колени.  

— Ни минуты не могу без тебя, — сказал парень. — Тебе же все равно, что скажут другие?  

— Абсолютно, — ответил пришелец, заключив его в объятия.  

— Хочу для тебя быть самым красивым и самым лучшим, — сказал Барни.  

— Ты и так у меня самый красивый и самый лучший, любимый, — проговорил Мэрион, сладко целуя Барни в губы с привкусом "Лунной сонаты".  

 

 

12  

 

Парень нерешительно замер в дверях, сердце отчаянно колотилось. Агон заметил его и на губах его появилась едва заметная победоносная улыбка.  

— Вернулся? — спросил он.  

Илир молчал.  

— Я соскучился, — продолжал Агон. Парень по-прежнему молчал. Тогда пришелец встал и, подойдя к нему, обнял за плечи, прижавшись щекой к лицу парня. Илир был прекрасен своей редкостной для здешних краев красотой. Уроженец Тау Кита, огненноволосый, зеленоглазый, с белой кожей, с совершенными чертами лица и тела.  

— Где ты был, Илир? — спросил пришелец.  

— Не важно, — уклончиво отвечал парень. Агон дотянулся до его губ и с наслаждением начал их целовать.  

— Как спелая ягода, — прошептал он. — Люблю тебя, мой мальчик.  

Илир совсем растаял и страстно отвечал на поцелуи пришельца, обняв его за шею. Продолжая целовать парня, Агон увлёк его в спальню.  

 

Мэрион сдержал слово и ночью Барни снова сидел за рулём вездехода.  

— Помни наш уговор, — сказал плутонец, — сейчас ты во всем меня слушаешься.  

— Хорошо, — недовольно буркнул парень. Они поехали по ночным дорогам Проксима Центавра, включив фары.  

— Мэрион, ну можно мне ещё прибавить скорости? Мы ползем, нудно.  

— Нет, Барни, пока не будешь уверенно чувствовать себя за рулём на этих дорогах — нельзя.  

Даже на маленькой скорости Барни едва не вписался в столб.  

— Так, — сказал Мэрион, — включай навигатор и едем в поля. Будем учить тебя там, в городе пока ещё рано.  

— Мэрион...  

— Барни, мы о чем договаривались?  

— Ладно.  

— Барни ездил кругами по полю.  

— Мэрион, я же умею водить, у меня права есть.  

— Значит плохо умеешь.  

Тут парень увидел огромное озеро.  

— О! Мэрион, я всегда хотел попробовать, как вездеход плавает под водой, — сказал он, направляя транспорт к водоему.  

— Нет, Барни! Нет, я сказал, нееет!  

Но Барни уже погрузил вездеход под воду. Включив подсветку, он с удивлением рассматривал подводный мир через стекло. Увидев свет, как мотыльки на пламя, собрались рыбы, окружив вездеход со всех сторон. Барни с любопытством рассматривал их и тут к стеклу метнулось какое-то существо, целясь прямо в него, будто решив насквозь пробить. От ужаса Барни закричал и потерял управление, но сидящий рядом Мэрион быстро подхватил управление в свои руки: наклонившись, он схватился за руль одной рукой, а за рычаг другой. Они поднялись на поверхность и выплыли из водоема. Когда они были уже на суше, Мэрион остановил вездеход. Барни не мог прийти в себя.  

— Что это было?  

— Всего лишь водяная чучундра, безобидное существо. Если бы ты больше читал и знал, паники бы не было. Почему ты опять меня не слушаешь? Я же просил не лезть туда!  

Барни опустил голову:  

— Да, не послушался, хотелось попробовать проплыть под водой, можешь наказать меня.  

— И накажу. Неделю за руль не сядешь.  

— Ладно, — расстроенно проговорил парень, — я проштрафился.  

Он вылез из вездехода.  

— Как тут холодно и жутко, — сказал Барни.  

Мэрион тоже вышел, обнял Барни и прижал его к себе.  

— Как дитя, честное слово.  

— Ты теперь садись за руль, — сказал Барни, — я хочу домой. Холодно и нет настроения.  

— Конечно сяду, а приедем домой, я тебе настроение подниму, — сказал пришелец. — Могу начать прямо сейчас, — Мэрион коснулся его губами и по коже Барни пробежали мурашки.  

 

Агон лежал в постели, обнимая Илира. Пепельные волосы его в беспорядке разметались и спутались. Парень обнимал его в ответ.  

— Ты же любишь меня, Илир, — сказал пришелец, перебирая его рыжие волосы. — Любишь, раз вернулся.  

— Если ты будешь заставлять меня делать то, что раньше, то я уйду и больше никогда не вернусь, — сказал парень. — Я серьёзно, Агон. Я тебе не вещь и не шлюха из борделя.  

— Ты такой хороший мальчик, Илир, такой красивый, такой нежный, я не хочу, чтобы ты уходил. Я буду любить тебя и ты никуда не уйдешь, — пришелец погладил парня по щеке. — Скоро в моём доме праздник, хочу, чтобы ты присутствовал, пусть мне все завидуют. Надень самую красивую одежду.  

— Агон, если ты хочешь продолжить то же самое, я сразу уйду, я не шучу.  

Пришелец начал целовать и гладить парня и тот притих, полностью отдавшись ласкам возлюбленного.  

 

— Посмотрим, как ты будешь поднимать мне настроение, — сказал Барни, когда они приехали домой.  

— А помнишь я тебе обещал на пианино сыграть?  

— Да!  

— Пойдём, — Мэрион увлёк его за собой в дальнюю комнату, в которой Барни никогда ещё не был. В ней стояло огромное пианино, но оно не было похоже на инструмент, который он видел на Земле, разве что отдаленно.  

— Странный инструмент, — сказал парень, рассматривая его.  

— Он с Плутона, — сказал пришелец, садясь на стул. Тонкие изящные пальцы Мэриона забегали по клавишам и раздалась неземная музыка, ласкающая слух. Барни был поражен мастерством игры и заслушался. Ему казалось, что сейчас он влюбился в Мэриона ещё больше, если такое было вообще возможно.  

— Ну как? — спросил плутонец, повернувшись на притихшего парня. У Барни не находилось слов.  

— Мэрион, ты такой виртуоз... Я в жизни не слышал ничего подобного. Нет, ты просто бог. Я себя чувствую песчинкой под твоими ногами.  

— Прекрасная самокритика, Барни, — усмехнулся Мэрион, — ты такая песчинка, без которой мне не будет жизни. Иди же ко мне, моя песчинка.  

Барни подошёл и уселся к Мэриону на колени.  

— И за что ты меня так любишь, — недоумевал Барни.  

— Если бы я знал, — сказал пришелец, смотря на него глазами-звездами светло-синих оттенков, сверкающими, будто маяки из далекого космоса. Барни вглядывался в них и казалось, что он сам растворяется в этом бездонном космосе глаз плутонца.  

— У меня для тебя есть сюрприз, — сказал Мэрион, доставая коробку. Барни с нетерпением начал её раскрывать.  

— Электрогитара! — закричал он. — Мэрион, спасибо! — он расцеловал плутонца в обе щеки и побежал подключать гитару.  

— Барни, давай ты сделаешь это завтра? Спать уже хочется.  

Но вскоре пришелец услышал полную какофонию на весь дом.  

— Барни, пожалуйста, прекрати!  

— Мэрион, я напишу для тебя песню о любви и спою её!  

— Прекрасно, Барни, только давай ты для начала научишься играть на гитаре и это будет не прямо сейчас?  

Но парень и слушать не хотел. Он начал шуметь на весь дом, разрывая слух ужасными звуками невпопад. Наигравшись, Барни побежал в спальню.  

— Мэрион, ты уже спишь?  

— Ты издеваешься? Ты думаешь, я смог бы заснуть при таком шуме? — он отвернулся.  

Когда плутонец отворачивался, он был обижен.  

— Мэрион, ты обиделся?  

Пришелец молчал.  

— Мэрион...  

— Почему ты не слушаешься меня? Я стараюсь для тебя, делаю все, чтобы угодить, а тебе плевать. Тебе все равно, что при таком отвратительным шуме ночью я не то, что спать не могу, а у меня начинается мигрень! Ты делаешь, что хочешь, так же было и с вездеходом.  

Барни опустил голову:  

— Для тебя я всего лишь глупый мальчишка, разве такой спутник нужен тебе, Мэриону Монти? — он печально вздохнул. — Прости меня, Мэрион, я, может, глупый, но я так тебя люблю, если б ты только знал...  

— Так любишь, что моё мнение просто игнорируешь и играешь мне на нервах.  

— Я просто быстрее хотел научиться играть на гитаре, чтобы посвятить тебе песню, — пробормотал парень. — Это будет рок.  

— Глупый мальчишка, — проговорил Мэрион, — да, именно так.  

— Он повернулся к Барни, так как не мог долго злиться на него, а тем более, когда парень признавался ему в любви. — Иди сюда, глупый мальчишка.  

— Чтобы загладить свою вину, я буду ублажать тебя всю ночь, — сказал Барни, — и начну прямо сейчас.  

— Очень заманчиво, я не против, — ответил пришелец.  

 

 

13  

 

Барни проснулся рано, пока Мэрион ещё спал и сразу же побежал заниматься гитарой. Он создавал такой ужасный шум, что пришелец сразу же проснулся.  

— Боже мой, какой кошмар, — проговорил Мэрион, — на свою голову я купил ему эту гитару, теперь о покое можно забыть.  

Плутонец наспех оделся и вышел в зал.  

— Барни... — проговорил он.  

Барни опустил глаза в пол, как нашкодивший котёнок.  

— Барни, ничего, что я спал, а?  

— Мэрион, прости, не ругайся. Ты же все равно рано просыпаешься...  

— Но ты не давал спать и ночью. Барни, подойди ко мне.  

Парень подошёл, избегая взгляда пришельца. Мэрион уселся в кресло и усадил его к себе на колени.  

— Барни, — начал Мэрион, — ты вроде бы песню собрался мне посвятить, так?  

— Да.  

— Но я же слышу, как ты её репетируешь и сюрприза не будет. Не логично ли репетировать, когда я этого не буду слышать? Например, когда я буду работать в лаборатории.  

— Верно! — вскричал Барни. — Как я сразу не догадался!  

— Ну вот видишь, — сказал Мэрион, довольный тем, что теперь ему удастся избежать отвратительного шума. Плутонец поцеловал Барни в щеку. — Сейчас я закажу тебе виртуального учителя, чтобы ты занимался, когда я уйду в лабораторию. И ещё не забывай, что ты должен подобрать семена и саженцы растений, которые мы отправим на Землю.  

— Да, конечно! Мэрион, я так рад, что ты не злишься на меня, позавтракаем вместе?  

— Конечно, Барни.  

Мэрион понял, какой подход нужно применять к парню. Они вдвоём отправились на кухню. Барни ерзал на стуле, ему не терпелось заняться гитарой.  

— Мэрион, а скоро ты пойдешь в лабораторию?  

— Вот как, Барни, теперь тебе не терпится избавиться от меня, променял меня на гитару, — вздохнул пришелец.  

— Тебя я ни на что не променяю, Мэрион! Просто сюрприза не будет, если ты услышишь.  

— Точно, — сказал Мэрион, прожевывая хрустящий меркурианский салат. Как только он ушёл в лабораторию, Барни бегом побежал в зал и включил огромный экран.  

— Здравствуйте, я ваш виртуальный учитель и буду учить вас играть на электрогитаре, — заговорил робот с экрана.  

Барни старался повторять все, что он говорил и показывал.  

 

Агон устроил у себя дома шикарный приём: накрыл хороший стол, играла музыка, собрались пришельцы со всех планет. Главным украшением празднества был Илир — огненноволосый парень с Тау Кита, поражающий гостей своей редкой красотой. Он стоял у двери, как манекен, прекрасный и неподвижный, в красивой праздничной одежде, выгодно подчеркивающей фигуру. Пришельцы глазели на него с восхищением, а многие пускали слюну, они отдали бы любые деньги, чтобы заполучить себе такого красавца. Парень косился на Агона, радушно принимавшего гостей и не обращающего на него никакого внимания. Илира все это утомило и начало здорово раздражать. В другом конце зала он заметил очень красивого пришельца, который тоже стоял один и смотрел на него. Илир подошёл к гостю:  

— Привет, я Илир.  

— Я знаю, — ответил парень. — Я — Генти и пришёл на приём со своим хозяином.  

— Ты очень красив, — сказал Илир, — ты слуга?  

— Я — робот последнего поколения, — сказал парень.  

— Робот?! — поразился Илир. — Я бы никогда не подумал. Почему ты стоишь тут один? У тебя печальные глаза. Разве роботы умеют испытывать печаль или другие человеческие чувства?  

— Не знаю, — сказал Генти, — но я испытываю. Мне печально от того, что хозяин плохо относится ко мне и я одинок. Сегодня мой хозяин пришёл сюда со своими друзьями, чтобы поразвлечься с тобой...  

— Что?! — воскликнул Илир. — А меня вообще кто-то спросил?!  

Почему я узнаю об этом в самую последнюю очередь?!  

Взбешенный Илир побежал к Агону.  

— Агон?! — закричал он. — Надо поговорить! — гости удивленно обернулись на него и Агон вынужден был встать, чтобы избежать шума. Выйдя в другую комнату, он уже не скрывал своей ярости:  

— Как ты смеешь кричать на меня, да ещё и при гостях?! Что ты себе позволяешь?  

— Это что ТЫ себе позволяешь! Я снова вишенка на торте?! Ты приглашаешь друзей, чтобы они поразвлекались со мной? Этого не будет! Я предупреждал, что уйду и сделаю это прямо сейчас!  

— Не сделаешь, — сказал Агон.  

В комнату вошли слуги, скрутили парня и потащили его в ту самую комнату, которую он так ненавидел. Чтобы Илир не кричал, рот ему заклеели и, раздев, приковали к кровати. Он лежал на животе и с ужасом думал, что дергаться бесполезно, потому что наручники давили так, что хотелось кричать. Но кричать тоже было невозможно.  

"Сукин сын! " — с желчью подумал Илир. — "Как я тебя ненавижу! "  

Скрипнула дверь и вошли четыре пришельца.  

— А почему он прикован?  

— Новые штучки Агона, он знает толк в извращениях.  

Один из пришельцев взял Илира за подбородок:  

— Безумно красивый мальчик! Огненные волосы, просто сказочно.  

— Когда он так соблазнительно лежит на животе, мне все равно какого цвета у него волосы, — захохотал другой. — Ну же, кто будет первый?  

— Бросайте жребий, так будет честно.  

Они кидали кости, облизываясь, будто стая шакалов, увидевшая кусок свежего мяса. Илир представлял, как сейчас насладится Агон, наблюдая за этим в другой комнате.  

"Гребанный ублюдок! "  

— Я первый! — услышал он радостный крик сзади и закрыл глаза. Сейчас начнётся настоящий ад.  

 

— Барни, спустись, пожалуйста ко мне в лабораторию, — позвонил пришелец.  

— Мэрион, но у меня только начало что-то получаться на гитаре!  

— Любимый, пожалуйста, я жду.  

Барни недовольно сел в лифт и спустился в лабораторию.  

— Ну что там, Мэрион?  

— Ты должен выпить лекарство, не забывай.  

— Нет! — вскричал Барни, раздражаясь. — Я не буду это больше пить, меня потом тошнить начинает, хватит уже, Мэрион! Ты же такой умный, а занимаешься ерундой. Не существует в нашем мире ни вечной молодости, ни бессмертия.  

— Барни, нужно выпить, — посмотрел на него плутонец.  

— Не буду, что хочешь делай, не буду! Это моё тело и только я буду им распоряжаться.  

— Ладно, — сказал Мэрион, больше не стану отвлекать тебя, — занимайся своими делами. Спать сегодня будешь один.  

— Да пожалуйста! — воскликнул Барни.  

Он ушёл, хлопнув дверью. Настроение было испорчено в пух и прах. Гитарой больше заниматься не хотелось, Барни ушёл в спальню и лег на кровать. Было так обидно, что хотелось плакать. Теперь Мэрион ему ставит ультиматумы. Несколько часов Барни размышлял над ситуацией и, наконец, не выдержал и побежал в лабораторию:  

— Мэрион!  

— Не мешай, Барни, я занимаюсь работой, — холодно сказал пришелец, смешивая какие-то жидкости в склянках.  

— Мэрион, я выпью.  

— Здравые мысли начали приходить к тебе в голову, — сказал плутонец, протягивая стакан. Барни на одном дыхании выпил, чтобы не ощущать мерзкого вкуса.  

— Я сделал, что ты хотел. Но могу поспать сегодня и один, раз ты так решил.  

— Барни! — воскликнул Мэрион, но парень уже убежал.  

 

Вечером Мэрион вошёл в спальню.  

— Барни, ты тут? Спишь?  

— Зачем пришёл? Ты же сказал, что сегодня я сплю один?  

Мэрион сел на кровать и погладил Барни по голове:  

— Это я сгоряча сказал, извини, Барни. Это не моя прихоть, я делаю это ради твоего блага. Ты — самое дорогое, что у меня есть и больше всего на свете я не хочу тебя потерять.  

Он наклонился к Барни и обнял его за плечи, парень чувствовал его горячее дыхание совсем рядом.  

— Не молчи, любимый, — проговорил пришелец, развернув его на спину. — Ладно, попробую достучаться до тебя по-другому, — он задрал на Барни пижаму, а его язык пустился в увлекательное путешествие по груди и животу парня, начиная спускаться ниже. По телу Барни пробежала дрожь, он дернулся и вскрикнул. Мэрион не останавливался, продолжая свои ненасытные ласки, пока Барни не начал в исступлении кричать.  

— Ну что, ты сменил гнев на милость? — шепнул ему на ухо Мэрион, проведя языком по шее.  

Барни простонал:  

— Ммм, как же хочется... Мэрион, я сейчас с ума сойду, так хочу тебя, не издевайся.  

Пришелец победоносно усмехнулся:  

— Больше не будешь вредничать?  

— Не буду, только давай уже поскорее...  

— Как скажешь, любимый, — Мэрион наконец вошёл в него и Барни, вцепившись ему в спину, издал слодострастный стон.  

 

 

14  

 

Илир лежал, не шевелясь, он даже не вполне осознавал, что Агон освобождает его пристегнутые к кровати руки и ноги. Пришелец гладил и покрывал поцелуями его лицо:  

— Мой мальчик, не злись на меня, я тебя люблю.  

Лицо Агона начало расплываться, превращаясь в пятно тумана и потом Илиру стало все равно.  

Он очнулся, лёжа в постели Агона, в его объятиях. Болело все так, что невозможно было пошевелиться. Пришелец покрывал поцелуями его лоб и щеки.  

— Прости меня, кажется, я переборщил...  

У Илира не было сил на ругань, ненависть и оскорбления, он безразлично посмотрел на Агона и снова закрыл глаза.  

 

Барни наконец-то связался с Анной по межпланетной связи.  

— Анна, как у нас там, на Земле, дела?!  

— Потихоньку, Барни. Растения, которые вы с Мэрионом посадили перед отъездом, принялись и зазеленели. Корпорации мы оставили и работаем в них сами для всех людей, а не для группы лиц, которые пользовались плодами нашего труда. Рабочий день у нас теперь по 5 часов, два выходных и отпуск. Люди работают и отдыхают. Все счастливы. У нас нет ни правителей, ни депутатов, ни полиции. Все конфликты, если такие существуют, мы научились регулировать сами. Ты-то как там?  

— Я тоже очень счастлив, Анна. Тут такой город, такие здания, если б ты видела! Пришлю обязательно фото. Пришельцы со всей галактики, роботы последнего поколения, ничем не отличаются от живых, и много ещё чего, — о своих приключениях в борделе Барни благоразумно промолчал. — Как там Терранс?  

— Работает в корпорации, с парнем встречается. Но о тебе часто вспоминает.  

— Рад, что у него все хорошо. Анна, мы с Мэрионом вам посылку хотим прислать с семенами разных растений, нужно изучить инструкцию по их выращиванию.  

— Было бы здорово, Барни!  

— Когда мы сами прилетим, то и животных, и птиц привезем, а посылку отправим уже на днях...  

Тут позвонил Мэрион и прервал разговор с Анной.  

— Мэрион, что случилось? Я в кои-то веки общался с Анной!  

— Спустись, пожалуйста.  

Барни был очень зол. Он знал, зачем Мэрион просит его спуститься. Это с каждым днём все больше и больше начало раздражать его.  

— Я даже с Анной не успел как следует поговорить! — возмущался парень.  

— Извини, — сказал Мэрион, — выпей.  

Барни охватила злоба. Осушив стакан до дна, он запустил его в стену и стакан разбился вдребезги. Пришелец встал и сурово посмотрел на Барни:  

— Ты истерику надумал закатить?  

— Мне надоело делать только то, что хочешь ТЫ! А с моим мнением кто-то считается?! У меня в последнее время такое чувство, что я нужен тебе только как подопытный кролик для твоих опытов! — он выбежал из лаборатории и что есть силы хлопнул дверью.  

— Барни! — Мэрион вышел, но парня нигде не было. Главная дверь закрыта, значит он не выходил на улицу. Плутонец принялся искать его по всему дому.  

— Барни, где ты? Хочешь поиграть в прятки?  

Мэрион обыскал все, что только можно, парня нигде не было. Наконец, он нашёл его в самой дальней комнате. Барни лежал, уткнувшись лицом в подушку и беззвучно рыдал. Плутонец провёл рукой по его волосам.  

— Отстань от меня, — сквозь слёзы проговорил парень.  

— Барни, солнышко моё любимое, почему ты плачешь?  

Мэрион привлек его к себе и Барни свалился в его объятия, как безвольная кукла. Пришелец продолжал поглаживать его по волосам.  

— Барни, — задумчиво проговорил он, — ты подрываешь мою веру в себя и я начинаю думать, что это все чушь, что у меня ничего не выйдет. И все же, если есть шанс, хотя бы один на миллион, почему бы не попробовать? Если ты умрёшь, я хочу умереть вместе с тобой, я так решил. Без тебя мне не захочется жить дальше.  

Парень поднял на него заплаканные глаза.  

— Мэрион... зачем ты говоришь такие ужасные вещи?! — он крепко обнял пришельца за шею, смотря в его, переливающиеся синими оттенками, печальные глаза, хранящие тайны космоса.  

— Как говорили когда-то на Земле: "лебединая верность". Жили на Земле раньше лебеди — красивые гордые птицы, они заводили пару только один раз и на всю жизнь. Если спутник вдруг умирал, птица с высоты полёта бросалась на Землю, сложив крылья. Я такой же, как они, Барни...  

— Мэрион, я не хочу, чтобы ты умирал, я так тебя люблю...  

Пришелец осушил поцелуями мокрые щеки Барни.  

— Давай не будем печалиться, а сходим прямо сейчас на почту и отправим Анне посылкой семена растений, которые мы приготовили? А потом погуляем? — он подмигнул.  

— Да!! — вскричал Барни.  

Он побежал собираться.  

 

Илир снова очнулся. Спал он на животе, так как положение лёжа на спине причиняло невыносимую боль. Агон опустился возле него и что-то говорил.  

"Чтоб ты сдох, проклятый ублюдок! " — в сердцах воскликнул Илир. Та ужасная ночь с четырьмя пришельцами вызывала омерзение и боль. Наконец до его сознания начали доходить обрывки фраз, которые говорил Агон.  

— Да, четверо, это я что-то переборщил...  

— А мне понравилось, — парень посмотрел на Агона, — хочу, чтобы в следующий раз было пятеро.  

Пришелец был ошеломлен.  

— Понравилось? — с уколом ревности проговорил Агон. — Они понравились тебе больше, чем я?  

— Конечно! — сказал Илир и из последних сил засмеялся. — Они были куда лучше, чем ты.  

— Вот оно как, — сказал Агон, — ну что ж, в следующий раз будут тебе пятеро.  

 

 

 

15  

 

Мэрион и Барни отправили посылку на планету Земля и пошли гулять по городу. Барни потянул пришельца за руку.  

— Что, Барни? — посмотрел на него плутонец глазами невероятных оттенков.  

— Поцеловать тебя хотел, но ты такой высокий, что никак не достать.  

Мэрион наклонился к нему и поцеловал в губы. Барни был потрясен заявлением пришельца, что он хочет умереть вместе с ним. Из головы парня не выходила история про лебедей.  

— Мэрион, я тебя очень очень сильно люблю, — сказал Барни. Их романтический диалог прервали крики и вопли. Мужчина избивал парня тростью. Это были те самые пришельцы, которых Барни первыми увидел на Проксима Центавра. Тогда происходило то же самое. Луан пытался закрыть руками лицо и голову, на него градом сыпались беспощадные удары. Барни подбежал к мужчине и пнул его ногой:  

— Ты что делаешь?! Кто позволял тебе избивать того, кто не может дать сдачи, это низко!  

Разозлившийся мужчина намахнулся тростью на Барни, но Мэрион был уже тут, отшвырнув пришельца, как беспомощный тюфяк. Барни наклонился к парню:  

— Луан, с тобой все в порядке? Этот урод не сильно тебя покалечил?  

Из носа парня текла кровь, он был сильно перепуган.  

Барни посмотрел на Мэриона:  

— Давай заберем его к себе, нельзя оставлять его здесь в таком состоянии, этот изверг его убьет.  

— Да, конечно, — сказал Мэрион.  

Они отвели Луана к вездлеходу, Мэрион сел за руль.  

— Что за планета садюг и извращенцев? — возмущался Барни. — Вспомнить хотя бы бедного Илира.  

Луан, тем временем, начал приходить в себя.  

— Спасибо, — сказал парень, — он бы и правда убил меня.  

— Что такого ты сделал, что он так тебя избивал? — спросил Бани.  

— Ничего. Ему показалось, что я посмотрел на другого пришельца...  

— Это ужас, — ответил Барни, — возьми салфетку, у тебя кровь.  

 

Илир снова стоял возли двери, выдавливая из себя приветливую улыбку. Очередной приём Агона. Парень знал, чем это закончится для него. Здесь снова был Генти, Илир узнал его и улыбнулся, робот улыбнулся в ответ. После Илир подошёл к Агону и многозначительно провёл ладонью по его руке.  

— Что, мой мальчик? — поднял на него глаза Агон. — На удивление ты сама покорность и послушание.  

— У меня к тебе есть маленькая просьба, Агон. Я бы хотел тебя в той комнате, пока за мной не пришли твои знакомые...  

Агон усмехнулся:  

— Почему бы и нет?  

Он взял парня за руку и увлёк за собой. Илир снова оказался в ненавистной до отвращения комнате, в которой пришельцы, знакомые Агона, делали с ним все, что хотели, будто он был бездушной вещью. Холодные, развращенные, мерзкие, чужие... Илир через силу улыбнулся. Он дождался, пока Агон скинет с себя всю одежду и резко прислонил к его лицу платок, смоченный парализующим раствором. Раствор действовал так, что пришелец оставался парализованным на несколько часов, находясь в сознании. Агон сполз на пол, с изумлением смотря на Илира. Парень злорадно усмехнулся и перетащил его на кровать, которая была ему омерзительна. Он уложил пришельца на живот и приковал его руки и ноги к кровати.  

— Ну как? — с умилением спросил парень, смотря на него. — Тебе нравится, любовь моя? Я знаю, ты меня так любишь, что будешь не против доставить мне немного удовольствия, ты же не будешь эгоистом?  

— Илир... — прошептал Агон, — что ты...  

— Я всегда мечтал взять тебя, Агон, — сказал Илир, — и, наконец, сделаю это прямо сейчас.  

Он ворвался в него, что было силы. Агон издал крик.  

— Кричи громче, любимый, — подзадорил парень, — своими криками ты усладишь слух своих гостей.  

Пришелец закусил губу. Илир продолжал экзекуцию.  

— Тебе, наверное, больно? Быть может, ты представишь, хотя бы приближенно, что испытывал я. Знаю, что ради любви ко мне ты готов и потерпеть. Агон, неужели ты был девственником? — захохотал Илир. Кончив, он с улыбкой посмотрел на Агона:  

— А теперь, любовь моя, ты будешь обслуживать своих знакомых. Сколько придёт, пятеро? А я за этим понаблюдаю из другой комнаты, — он подмигнул, заклеивая пришельцу рот и надевая ему на голову мешок. После этого, Илир ушёл в соседнюю комнату и начал наблюдать за происходящим с экранов. Пришельцы вошли в спальню.  

— Что это у парня мешок на голове? — спросил один.  

— Агон пробует что-то новое в своих извращениях.  

— А не все ли равно, есть у него мешок на голове или нет? Меня кое-что другое интересует, а эстетикой будем любоваться в картинной галерее. Жребий!  

— Я первый!  

Илир с неистовым наслаждением наблюдал за этим с больших экранов и хохотал. Он даже не испытывал ревности, только удовольствие от того, что, наконец, отмщен.  

После того, как все пришельцы были удовлетворены, один из них сказал:  

— Давайте хоть снимем мешок и посмотрим на этого писаного красавца, а то он ни звука не произнёс, живой он там вообще?  

Гости сняли мешок и с изумлением уставились на взбешенное лицо Агона. Они переглянулись.  

— Извращения Агона не знают границ, вместо мальчишки он решил выставить уже себя самого, — усмехнулся один из пришельцев. Все замялись, почувствовав себя неловко.  

Наблюдая эту сцену, Илир хохотал до слез, ничто в жизни не могло его рассмешить до такой степени, как лицо Агона в такой момент. Понял парень и другое: что сейчас ему нужно срочно бежать, иначе, когда Агон освободится, ему придёт конец. Илир не мешкал, он выбежал в зал, в котором по-прежнему развлекались гости, и нашёл Генти. Схватив его за руку, он шепнул:  

— Идём отсюда, навсегда.  

— Я не могу. Я — робот, я вещь, купленная в магазине и принадлежу своему хозяину.  

— Ну, если ты вещь, считай, что я тебя украл и теперь ты принадлежишь мне, — сказал Илир.  

Она бежали навстречу ночному городу, ярким, неземным огням.  

— Ты говорил, что хозяин плохо относится к тебе, разве ты не хочешь что-то изменить?  

— Я не могу, я лишь вещь...  

— А я могу! — решительно сказал Илир. — Я больше не стану терпеть над собой издевательства. Никто не вправе издеваться над нами.  

— Это побег? — спросил Генти.  

— Очевидно, да. И похищение чужого робота.  

— Тебя сразу же узнают и найдут по цвету волос, это редкость для нашей планеты.  

— Ты прав.  

Илир снял рубашку, разорвал её и, сделав бандану, повязал на голову, спрятав яркие волосы.  

— Вот теперь порядок.  

— Но куда мы пойдём, что с нами будет, если нас поймают?  

— У меня есть статус и деньги, я никому не принадлежу, для начала сниму номер в каком-нибудь хостеле и подумаем, что делать дальше. Генти, ты что-нибудь ощущаешь, когда я держу тебя за руку?  

— Да. Я ощущаю тепло твоей руки.  

— Но это невозможно, роботы не умеют чувствовать.  

— Я бракованный, неудавшийся эксперимент, ошибка прогресса. Меня списали и хотели утилизировать, но хозяин купил меня, ему нужна была игрушка, способная ощущать боль.  

— Ты не бракованный, ты — совершенство среди роботов. Нет у тебя больше хозяина, а если он тебе так нужен, то пусть им буду я.  

— Да, лучше бы ты был моим хозяином, Илир.  

 

 

16  

 

Мэрион открыл глаза. Первое, что он увидел — Барни с огромной охапкой цветов. Гибридные розы, выращенные на Проксима Центавра, самые лучшие. Мэрион очень удивился:  

— Барни, где ты их взял?  

— Мэрион, — проговорил парень, — я заказал их по интернету для тебя. Помнишь, ты говорил, что на Земле люди раньше дарили цветы, когда за кем-то ухаживали? Вот, я буду за тобой ухаживать.  

— Как неожиданно, Барни, — улыбнулся пришелец, приподнимаясь на подушках. Но это было ещё не все. Барни нес ему завтрак и кофе прямо в постель.  

— Из автомата только продукты, завтрак я сам приготовил, — сказал парень. Он сел у постели на пол, поджав ноги и положив голову Мэриону на колени.  

— Барни, ты просто меня не перестаешь удивлять...  

— Ешь, пока не остыло, я что, зря старался?  

— Хорошо, Барни, спасибо...  

— Ну как, вкусно, тебе нравится?  

— Спасибо, дорогой мой, — Мэрион потрепал его по щеке. — Ты будешь меня слушаться?  

— Да, — ответил парень, — я сделаю все.  

— Фантастика просто! — всплеснул руками пришелец. — Что на тебя нашло, Барни?  

— Я все время думаю о том, что ты хочешь из-за меня умереть и о лебедях, которые, сложив крылья, бросаются вниз с высоты полёта...  

— Ох, Барни, забудь, ты такой впечатлительный! Никто, вроде, пока умирать ещё не собрался. Иди ко мне.  

Барни встал с пола и запрыгнул на постель, угодив в объятия Мэриона. Он прижался щекой к его лицу и крепко обнял.  

— Раз ты сделаешь все, то должен выпить лекарство.  

— Я-то выпью, но тоже кое-что хочу взамен, — лукаво посмотрел на него Барни.  

— Что же это?  

— Потом, — шепнул Барни ему на ухо, — это личное.  

— Вот как, ну хорошо, любимый. Спасибо за цветы и за завтрак, спасибо, что заботишься обо мне. Но мы совершенно забыли о Луане...  

— Точно! — спохватился парень. — У него шея и руки в синяках, я представляю, что на теле. Нужно узнать, как он себя чувствует.  

Они вышли на кухню. Пришелец уже сидел там и смотрел в окно.  

— Доброе утро, Луан, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Мэрион.  

— Доброе утро, спасибо, лучше, хоть ушибы ещё болят.  

— Ты можешь пользоваться автоматом и взять себе завтрак и кофе. Я принесу аптечку, там мази и обезболивающее.  

Когда Луан снял футболку, Мэрион просто ахнул: на нем живого места не было. Видимо, тот ненормальный хорошо приложился. Барни, с помощью Мэриона, начал накладывать мазь и делать повязки. Парень пытался сдерживать стоны от невыносимой боли.  

 

Илир и Генти были уже в другой части города, они поднимались в номер, который сняли в хостеле. Илир обессиленно сел на кровать, сняв бандану, волна огненно-рыжих волос упала на плечи.  

— Почему ты решил взять меня с собой? — спросил робот. — Потому, что тебе меня жалко или потому, что я тебе нравлюсь?  

Парень задумался:  

— Я не знаю, — честно признался он, — но я понял одну простую вещь: если не будешь решать ты, то решат за тебя. Ты не заслуживаешь такого к себе отношения, как и я не заслуживаю. Я долго любил Агона и все терпел, а сейчас сердце моё молчит, я не могу сказать, люблю ли ещё его. Возможно, что нет. Всему есть предел, последняя капля. А ты любил когда-нибудь? Способны вы любить? Хотя вряд ли.  

— Я не знаю, — ответил Генти, — я никого не знал, кроме жестокого хозяина, он был для меня целым миром. И все, что он со мной делал, мне не нравилось, но кто меня будет спрашивать, вещь, купленную в магазине.  

Илир посмотрел на Генти. Длинные светлые волосы робота были заплетены в косу, челка растрепалась. Его огромные фиолетовые глаза сияли.  

— Ты так смотришь, — сказал Генти, — я нравлюсь тебе?  

— Да, — растерянно проговорил Илир, — очевидно, что да. Я пытаюсь понять, что ты такое. Стесняюсь спросить... а что под твоей одеждой?  

Бледных щёк робота коснулся легкий румянец и Илир в сердцах снова поразился, что прогресс дошел до того, что теперь можно воспроизводить такие точные копии живых пришельцев.  

— У меня там все, как у тебя, — тихо сказал Генти.  

— Ты очень красивый, — проговорил парень. Он подошёл к роботу и, взяв его за подбородок, проник в его рот языком в поцелуе. Каково это, целовать робота? Особой разницы Илир не почувствовал. Генти ответил на поцелуй.  

— Извини, — сказал Илир, — не сдержался, хотелось попробовать.  

— Не извиняйся, — ответил робот, — ты — мой новый хозяин и можешь делать со мной все, что захочешь.  

Илир усмехнулся:  

— Генти, мы не рабы и не хозяева, мы свободны.  

— Я не могу быть свободным, я вещь.  

— Я даю тебе свободу.  

— Ты не понимаешь, разрешение на меня есть только у моего хозяина. Если случайно мной заинтересуется полиция, с помощью кода они легко найдут, кому я принадлежу и отправят хозяину, который жестоко накажет меня или утилизирует.  

Илир задумался.  

— Я в ванную, — сказал он, — вам можно принимать душ?  

— Можно, но не желательно слишком долго находиться в воде.  

— Если хочешь, пошли со мной, с дороги неплохо бы помыться.  

— Ладно, — Генти неуверенно направился за ним в ванную. Илир разделся и с нетерпением ждал, когда же разденется робот, но тот все медлил.  

— Генти, ты моешься в одежде?  

— Нет, — сказал робот и начал снимать с себя одежду. — Я знаю, что тебе очень хочется посмотреть на меня без одежды, как я устроен. Ты можешь повернуться.  

— Да не то, чтобы... — но интерес переборол и Илир повернулся. Он увидел тело, ничем не отличающееся от тел пришельцев, разве что до совершенства красивое. Генти распустил волосы и они упали почти до пояса. Илир обратил внимание на внушительный размер органа.  

— Видишь, — сказал робот, — я ничем внешне от вас не отличаюсь.  

Илир отвернулся, он зверски захотел этого робота.  

Генти начал обмываться под душем:  

— Илир, почему ты там стоишь, отвернувшись?  

— Лучше мне стоять тут, пока ты не выйдешь из этой комнаты.  

— Я так смущаю тебя?  

— Просто я очень сильно тебя хочу, еле сдерживаюсь, — признался Илир.  

— Ты можешь делать со мной все, что хочешь, я всего лишь вещь.  

— Ты можешь в меня войти?  

Робот, не торопясь, подошёл к парню.  

— Ты уверен, что хочешь этого?  

— О-о-о, я не просто хочу, я уже сгораю изнутри.  

Генти провёл языком по плечам и спине Илира и парня пробрало до дрожи. Потом робот прижал его к стене и вошёл вначале пальцами.  

— Если войду сразу, тебе может быть больно.  

— Хозяин же делал с тобой это? — спросил Илир.  

— Постоянно, только его грубая сила мне ужасно не нравилась.  

— Генти, пора, — прошептал парень и почувствовал, как робот протискивается в него. Илир издал вздох облегчения. Это было второе существо после Агона, которое он захотел по своей воле.  

— Можно я тоже возьму тебя? — спросил Илир.  

— Делай все, что хочешь, пока я твой.  

Илир многозначительно поцеловал Генти в губы, а потом, развернув его к стене, вошёл.  

— Ты что-нибудь чувствуешь, Генти?  

— Что-то чувствую...  

 

Уставшие, они лежали в кровати.  

— Прости меня, Генти, я не должен был этого делать, что на меня нашло...  

— Не извиняйся, — сказал робот, — мне было хорошо с тобой, ты мне нравишься.  

— Правда? — посмотрел на него Илир. Он пододвинулся к роботу и прижался к нему. — Мне так тяжело, Генти, если бы ты знал...  

— Мне тоже тяжело, — сказал робот, — поспи, Илир, — он обнял парня. Илир уснул, склонив голову ему на грудь.  

 

 

 

17  

 

Агон просто рвал и метал: его уделал мальчишка! Обвел его вокруг пальца, выставил на посмешище перед влиятельными пришельцами из других планет. Агон намекнул пришельцам, которые имели с ним спонтанные отношения по ошибке, чтобы держали рот на замке, если не хотят потерять его дружбу, но, конечно же, эта информация просочилась дальше и, кто знал об этом, тихонько посмеивался за спиной Агона. Пришелец во что бы то ни стало решил вернуть своенравного Илира и наказать его. Но Илир не числился его собственностью, Агон даже не знал, что у парня появились статус и деньги и был уверен, что его вскоре поймают. Кроме прочего, с Агоном пришёл разговаривать пришелец по имени Мирлинд по поводу своего пропавшего робота.  

— Агон, твой протеже украл моего любимого робота! — с возмущением проговорил Мирлинд. — Я требую, чтобы этим делом занялась полиция и наказала наглеца.  

— Мирлинд, мы давно знаем друг друга и я не хотел бы с тобой ссориться. Неужели ты думаешь, что у мальчика такая недюжинная сила, чтобы справиться с роботом, насильно утащить его? Значит, робот сам захотел уйти с ним. Давай обойдемся без полиции. Я разослал своих людей, чтобы они разыскали парня и верну тебе робота.  

— Хорошо, Агон, я подожду, но если дело затянется, мне придётся обратиться в полицию, потому что мне нужен мой робот!  

 

Илир проснулся, он спал прямо на роботе. Генти лежал с открытыми глазами и смотрел на него.  

— Ты не спал? — спросил парень. — Вы не спите?  

— Я дремал, — ответил робот. — Всем нужен отдых, даже машинам.  

Илир не мог отвести взгляда от Генти, это было какое-то колдовство.  

— Почему ты так смотришь на меня? — спросил робот.  

— Генти... я не знаю, что происходит, но мне еще никогда не было настолько хорошо, как сегодня, когда я проснулся рядом с тобой, — парень взял его за руку.  

— Илир, не привязывайся ко мне, не надо. Я всего лишь вещь, робот. Рано или поздно меня вернут хозяину или утилизируют. Я не хочу, чтобы ты страдал.  

Илир со злостью отвернулся:  

— Я всю жизнь страдаю, на родине меня продали в рабство, Агон пользовался мной, как хотел, теперь ещё и ты отшиваешь...  

— Какое странное слово "отшиваешь", в моих программах нет такого. Что оно значит?  

— А то, что ты даёшь понять, что я тебе не нужен, — ответил Илир.  

Робот осторожно коснулся его плеча:  

— Прости, я вовсе не хотел обидеть тебя...  

— Ничего страшного, — сказал парень, — я уже привык. Вообще, мне лучше отсюда уйти.  

Генти, подперев голову рукой, наблюдал за ним. Его светлые длинные волосы разметались на подушке.  

— Вот так кинешь меня? Ты же сам сюда меня привёл.  

Илир снова сел на кровать:  

— Нет, я не кину тебя, конечно нет...  

Генти обнял его за плечи.  

— Я — вещь, пока я у тебя, можешь делать со мной, что пожелаешь...  

— Ты не вещь, Генти, ты — личность, ты действуешь осмысленно и даже что-то можешь ощущать! Ты — настоящее чудо прогресса. Не знаю, что со мной происходит, но когда ты рядом, я начинаю сходить с ума...  

— Смотри, не влюбись в меня.  

— Ах, да, я же забыл, что ты всего лишь бесчувственная машина, которая не ответит мне взаимностью.  

Генти провёл пальцами по его щеке, его губы коснулись губ парня. Они были теплыми, как у многих пришельцев. Илир обнял робота обеими руками, отвечая на его долгие страстные поцелуи. Генти перебирал его огненные рыжие волосы.  

— Илир, тебя само Солнце поцеловало.  

— Конечно, — ответил парень. — И это ты. Ты — мое Солнце. Ты такой теплый, разве роботы могут быть такими?  

— Я могу стать холодным, потому что умею регулировать температуру собственного тела, приблизительно, как это делают плутонцы.  

— Генти, я не хочу расставаться с тобой, никогда. Надо сделать что-то... Что, если я выкуплю тебя у твоего хозяина? У меня есть деньги.  

Генти помрачнел, его глаза стали печальными.  

— Он ни за что, ни за какие деньги не продаст меня, я знаю это. Я — его любимая игрушка.  

 

Барни выпил так называемое "лекарство", которым каждый день его потчевал Мэрион.  

— А теперь, Мэрион, выполняй своё обещание исполнить одно моё желание.  

— И чего же ты хочешь?  

— Тебя, — ответил Барни, — прямо здесь и сейчас. Я уже говорил тебе, как действует на меня твой белый халат?  

— Исключено, Барни. Здесь лаборатория и проводятся важные опыты, и речи быть не может.  

Барни разозлился и отвернулся, скрестив руки на груди.  

— Ты же обещал мне! Может, я просто разонравился тебе и ты меня больше не хочешь?  

Мэрион прижал его к стене, его глаза переливались оттенками темно-синего, будто космический калейдоскоп.  

— Не буди во мне зверя, Барни.  

Его губы впились в губы парня, а руки уже скользнули к ремню на его брюках.  

Из лаборатории Барни вернулся полностью удовлетворённый и в отличном расположении духа. Он принялся за гитару.  

— Какой ужасный шум! — воскликнул Луан. — Барни?  

— Что? — отозвался парень.  

— Подойди сюда, пожалуйста.  

— Как ты, Луан?  

— Выздоравливаю потихоньку, спасибо. Я был на улице и потрял телефон, помоги поискать, пожалуйста.  

— Ладно, — ответил Барни, сожалея о том, что не дали поиграть на гитаре. Они вышли на улицу.  

— Вот тут, в кустах глянь, — сказал Луан. Стоило Барни наклониться, как пришелец закрыл ему рот носовым платком, смоченным какой-то жидкостью.  

— Что это? — прошептал Барни, чувствуя, что слабеет.  

— Парализующий раствор, — усмехнулся Луан. Он взвалил Барни на плечо и затащил в стоящий неподалёку вездеход, а сам сел за руль. Парень понял, что не может пошевелиться.  

— Зачем? — его глаза широко раскрылись.  

— Не переживай, через несколько часов вернешься в норму.  

— Куда ты везешь меня?  

— К пришельцу, который даст за тебя ну очень много квантов. Конечно же ему нужен не ты, а Мэрион.  

— Так ты отплатил мне за доброту? — спросил Барни, не в силах пошевелиться.  

— Ты идиот, Барни. Впрочем, тебе ещё это простительно, но Мэрион... Я с самого начала все разыгрывал, чтобы привлечь твоё внимание, подобраться поближе. Раны на моем теле — всего лишь последствия недавней аварии. Меня никто не избивал, мы все инсценировали.  

— Как подло...  

— Таков мир, будет тебе урок. Такие доверчивые дурачки должны учиться на своих ошибках.  

— Кто этот пришелец?  

— А этого я тебе не скажу.  

— Верни меня обратно и Мэрион заплатит намного больше.  

— Нет, — ответил Луан, — я уже заключил сделку.  

 

— Ты знаешь, что Агон настоящий хозяин того подпольного борделя? — спросил Генти.  

— Правда?! — воскликнул Илир.  

— Один раз я подслушал их разговор с моим хозяином. У Агона есть потайные комнаты в этом борделе, из которых он наблюдает за клиентами.  

— Фу, чокнутый извращенец, как я мог любить его. Будто пелена с глаз спала.  

Илир подумал, что ни за что не хочет возвращаться назад к Агону. Он посмотрел на обнаженный торс робота и не выдержал, прикоснувшись губами к соскам.  

— Генти, ты что-нибудь ощущаешь?  

— Мне вроде как щекотно. А что будешь ощущать ты, если я сделаю то же самое тебе?  

Генти опустил его на кровать и провёл языком вокруг сосков. Илир издал стон.  

— Пожалуйста, — прошептал он, — я очень сильно хочу тебя...  

Генти спустился языком к его возбужденному органу.  

— Так нравится?  

— О да, — прошептал парень, улетев на десятое небо.  

— Хозяин всегда заставлял меня делать это, — проговорил Генти, продолжая своё занятие.  

— Пожалуйста, войди в меня, — прошептал Илир.  

Робот исполнил желание парня.  

— Да, так...  

Достигнув высшей точки наслаждения, Илир вскрикнул и обессиленно затих на постели.  

— Генти, — посмотрел он на робота, — ты что, тоже можешь...  

— Да, я тоже могу возбуждаться, многие покупали наше поколение как интим-игрушки.  

Илир заглянул в фиолетовые глаза Генти и взял его за руку.  

— Генти, для меня ты больше, чем робот или игрушка. Будь ты живым, возможно мог бы чувствовать то же самое ко мне...  

Генти нахмурился:  

— Откуда тебе знать, что я мог бы чувствовать? И... я живой...  

 

 

 

 

18  

 

Мэрион закончил работу в лаборатории и поднялся наверх: парней нигде не было.  

— Барни? — никто не ответил.  

Плутонец подумал, что, возможно, Луан подбил Барни прогуляться по городу, а ведь они могут снова попасть в какую-то переделку. Мэриона терзали мрачные предчувствия, он включил видео, чтобы узнать, куда же делись парни. По всему дому плутонец установил видеокамеры. Он ожидал увидеть все, что угодно, только не такое: Луан похитил Барни, мыслимо ли это! Скорее всего, он работает на какую-то более влиятельную персону и был приманкой. Телефон Барни остался дома, номер Луана он не знал. Что делать, где искать Барни? Мэрион начал поддаваться панике, но он знал, что тот, кто это сделал, скоро сам даст о себе знать. Так и получилось, вскоре Мэриону позвонили.  

— Здравствуй, Монти, узнал? — услышал он издевательский голос.  

— Шейн Эрл, ты уже тут?!  

— Думал, спрячешься от меня? — рассмеялся Шейн. — Ты — государственный преступник и заслуживаешь самого тяжкого наказания. Да, твой возлюбленный у меня, кстати.  

— Только посмей к нему притронуться! — закричал Мэрион.  

— Не забывайся, Монти, условия тут диктуешь не ты.  

— Сколько ты хочешь?  

— С чего ты решил, что меня интересуют деньги? — спросил Шейн.  

— Чего ты хочешь?  

— Приедешь и узнаешь, запоминай адрес. Если не приедешь, ему конец.  

 

— Доброе утро, Илир, — робот смотрел на него большими фиолетовыми глазами и улыбался.  

— Доброе утро... Генти, — ответил парень, его непреодолимо влекло к этому существу.  

Генти продолжал смотреть на него.  

— Ты так сильно хочешь меня обнять, прижаться ко мне, коснуться моих губ...  

— С чего ты взял? — смутился Илир, потупив взгляд.  

— Я читаю это в твоих глазах.  

— Быть может, вы ещё и мысли читать умеете?  

— Не удивлюсь, если наше следующее поколение будет читать мысли. Но ты можешь сделать все, о чем сейчас подумал.  

Илир ещё больше смутился.  

— Я ни о чем таком не думал...  

Но весь его вид говорил об обратном. Тогда Генти сам придвинулся к нему и начал его целовать. В этот момент в комнату ворвались неизвестные и скрутили обоих.  

— Не смейте прикасаться к нему! — взбесился Илир, вырываясь с дьявольской силой и кидаясь на непрошенных гостей. Их еле оторвали друг от друга. Илир вцепился в робота и не хотел его отпускать.  

— Не надо, Илир, пожалуйста, меня могут утилизировать, — тихо проговорил Генти, поняв, что за ними выслали облаву. Парней отправили по разным адресам: Илира доставили к Агону, а Генти к своему хозяину, Мирланду.  

 

Агон с ухмылкой посмотрел на Илира, стоявшего в дверях.  

— Здравствуй, Илир, соскучился?  

— Нет, — холодно ответил парень.  

— Только благодаря мне ты сейчас стоишь здесь, а не находишься в тюрьме. Мирланд хотел написать на тебя заявление за кражу робота, да я отговорил его. Но запомни: решишь сбежать, окажешься за решеткой.  

Парень молчал. Агон встал со своего места, обошел вокруг него и многозначительно провёл по руке от запястья до локтя. — Зря стараешься, — сказал Илир, — я больше не люблю тебя, после твоих омерзительных поступков, все прошло и хорошо!  

— Что-то я тебе не верю, — сказал Агон.  

— Мне нравится Генти и я хочу быть с ним.  

— Ты в своём уме, Илир? Это робот, машина.  

— Мне плевать, я вижу, что тоже нравлюсь ему. За пару дней, проведённых с ним, я получил столько удовольствия, сколько не получал с тобой за всю жизнь.  

— Вот как, — сказал Агон, — надо сказать Мирланду, чтобы утилизировал этого непокорного робота.  

— Только попробуй! — ответил Илир, накинувшись на Агона с кулаками.  

— Ты что себе позволяешь, а ну сядь! — разозлился пришелец.  

— Тебя не смущает то, что я отодрал тебя и мне это понравилось? А ещё больше мне понравилось, как отодрали тебя пятеро твоих же знакомых, я получил истинно эстетическое наслаждение!  

— Что-то ты не к добру для себя разошелся, моё терпение не безгранично, — Агон намотал его рыжие волосы себе на руку и больно потянул. — Не забывай, что ты всего лишь моя шлюха и я сделаю с тобой все, что захочу.  

— Делай, но я больше тебя не люблю, ты мне отвратителен.  

Это была последняя капля. Агон сковал его руки наручниками и толкнул к стене. Он грубо ворвался в него:  

— Давай же, шлюха, хочу слышать твои крики и стоны!  

— Да пошёл ты!  

Быстро кончив, Агон снова схватил Илира и повалил его на пол, лицом вниз.  

— Эй, все сюда! — крикнул он слугам. — Можете делать с ним все, что захотите.  

Слуги чуть не передрались за право обладать Илиром. Сильнейший из слуг победил и со всей силой вошёл в парня, заставив его кричать от боли. Агон сел напротив, расположившись на диване, чтобы побаловать себя любимым зрелищем, но быстро понял, что впервые в жизни оно не доставляет ему удовольствия. Вспомнились слова Илира, колющие, как болючие острые стрелы: "Я больше не люблю тебя... все перегорело... мне нравится Генти"... Наблюдая, как слуги в порядке очередности овладевают Илиром, Агон почувствовал жгучую ревность, он готов был всех поубивать.  

— Вон! — закричал он не своим голосом. — Вон отсюда!  

Слуги испугались и убежали, Агон опустился на пол, рядом с Илиром.  

— Мой мальчик, я больше никому тебя не отдам, никто, кроме меня к тебе больше не прикоснется, обещаю.  

— Поздно, — проговорил Илир.  

— Я люблю тебя... — Агон начал страстно покрывать шею Илира поцелуями.  

— А я тебя больше нет, — холодно ответил парень.  

 

— Генти, ты осознаешь свою вину? — спросил Мирланд.  

— Да, господин.  

— Ты понимаешь, что заслужил наказание?  

— Понимаю, господин.  

— Становись на колени.  

Робот покорно встал на колени и склонил голову. Пришелец с присвистом размахнулся кнутом, ударив Генти по обнаженной спине. Удары сыпались один за другим. Мирланд не столько хотел наказать робота, сколько провести эксперимент: будет ли он испытывать боль. Пришелец взял Генти за подбородок и заметил, что по его лицу текут слёзы.  

— Прекрасно, надеюсь, теперь ты подумаешь над своим поведением.  

Мирланд не знал, что Генти заставил плакать не кнут, а мысль о том, что Агон с Илиром сейчас делает то же самое, если не хуже и парень все это чувствует.  

— Ты знаешь, что я мог бы тебя утилизировать?  

— Знаю, господин.  

— Ты осознаешь, кто ты? Повтори!  

— Я — твоя вещь, господин.  

— Хорошо, — ответил Мирланд, потрепав его по щеке. — А теперь иди в спальню, я соскучился и хочу тебя.  

 

Мэрион с тяжёлым сердцем поднимался на верх сорокасемиэтажного дома. Главное, чтобы он ничего не сделал с Барни, чтобы с ним было все хорошо... Плутонец был уже на вершине дома, его волосы развевал ветер, лицо казалось грозным. Он был так прекрасен, что напоминал мифического бога из какой-нибудь легенды.  

— Монти, я тут!  

Мэрион увидел Шейна, державшего перепуганного Барни.  

— Отпусти его, ублюдок! — едва не накинулся Мэрион.  

— Полегче с выражениями, Монти. Ещё один шаг и ему конец.  

— Чего ты хочешь??  

Шейн усмехнулся:  

— Больше всего я хочу, чтобы ты страдал, — с этими словами он столкнул Барни с крыши вниз.  

— Мээээриоооон... — раздался пронзительный крик летящего вниз парня.  

 

 

 

19  

 

Агон лежал в постели, поглаживая волосы Илира. Когда парень признался, что охладел к нему, это начало сводить пришельца с ума. Он думал, что Илир будет всегда любить его и от него зависеть как и раньше, но так не вышло. Агон понял, что действительно любит парня и делал все, чтобы вернуть его чувства.  

— Илир, я люблю тебя... — проговорил Агон, перебирая огненные волосы парня.  

— Любишь?! — со злостью ответил Илир. — Ничего, что мной обладали все твои друзья, а иногда по несколько сразу и ты за этим всем наблюдал, получая удовольствие? Это твоя любовь, да?  

— Я осознаю, что был неправ, я больше никому тебя не отдам и ты будешь всегда спать в моей постели, каждый день.  

— Я больше этого не хочу, поздно, — ответил Илир, поднимаясь с кровати. Агон смотрел на его будто выточенную из мрамора обнаженную спину, на которую падали огненные длинные волосы. Он схватил парня за запястье, не давая уйти и снова опустил его на кровать. Агон лег сверху и начал страстно целовать губы Илира. Парень безразлично отвечал на его поцелуи, все его мысли были заняты роботом. Он переживал, как бы хозяин не утилизировал Генти за побег.  

— Отпусти меня, Агон, я больше не хочу быть с тобой, — проговорил Илир. Это была невидимая, но очень болючая пощёчина. В глазах Агона затаилась злость и обида.  

— И не мечтай, — отрезал он. — Я уже сказал: выйдешь отсюда, окажешься за решеткой.  

Чтобы хоть как-то отомстить любовнику, Агон решил взять его, пусть даже и насильно.  

 

Мэрион побелел как полотно, он уже хотел было кинуться с крыши следом за Барни, но решил сначала посмотреть на него своими глазами. Плутонец помчался к лифту, обуянный ужасом. Он уже не слышал хохот Шейна, доносившийся вслед.  

— Приятного вечера, Монти! Очень жаль, что ты не сбросился с крыши вслед за щенком, я бы от души посмеялся.  

Мэрион летел быстрее ветра. Он хотел сам увидеть труп Барни или то, что от него осталось и умереть вслед за ним. От ужаса его трусило, он представлял громадную лужу крови и все остальное. Но крови не было совсем. Тело Барни лежало неповрежденное. Мэрион подбежал и склонился над ним, Барни открыл глаза. У пришельца застрял ком в горле, он не мог выговорить ни слова. Парень поднялся и сел на асфальте, удивленно посмотрев на Мэриона.  

— Мэрион, эй, что случилось? — спросил Барни. — Почему у тебя такое лицо?  

Плутонец продолжал сидеть, не шевелясь.  

— Мэрион, ты меня слышишь? Не пугай меня, что случилось??  

— Барни, — прошептал плутонец. — Барни, с тобой все в порядке, у тебя ничего не болит??  

— А почему у меня должно что-то болеть? Мэрион... что с тобой?  

— Барни... Барни... — Мэрион обнял парня и так сильно сжал, что тот едва не задохнулся в его объятиях. По лицу Мэриона катились слёзы.  

— Мэрион, ты плачешь? Что случилось?? Почему мы сидим на асфальте, что мы тут делаем?  

— Барни... — прошептал плутонец, ты только что упал с сорок седьмого этажа... — он показал на крышу громадного дома. Парень посмотрел на огромный дом и вздрогнул. Он вспомнил последние события... Как Шейн держал его, а потом бросил вниз с крыши. Вспомнил этот ужасный полёт, его глаза широко раскрылись.  

— Мэрион, получается, что твой элексир сработал?!  

— Получается... — прошептал плутонец. Барни крепко обнял его.  

— Прости меня, глупого, что не верил в тебя... Твой элексир спас мне жизнь.  

По лицу пришельца продолжали катиться слёзы и Барни начал их вытирать.  

— Успокойся, Мэрион, пожалуйста, я жив, все хорошо...  

— Надо срочно ехать домой, — прошептал плутонец, — вызови такси, пожалуйста, я не в состоянии вести вездеход, — он протянул Барни свой телефон.  

Они ехали домой, Мэрион крепко обнимал Барни на заднем сидении.  

— Мэрион... — тихо сказал Барни, — у тебя в волосах прядь седая появилась, ты так за меня переживал?  

— Ничего, я восстановлюсь, — отсутствующим голосом сказал пришелец.  

Мэрион закрыл все двери и установил по всему дому сигнализации, чтобы никто не смог проникнуть в дом незамеченным.  

— Мэрион, тебе плохо? На тебе лица нет...  

— Да, Барни, мне плохо, я очень сильно устал...  

Парень уложил пришельца в постель. Пережив сильнейший стресс, Мэрион не мог прийти в себя.  

— Мэрион, чего бы ты хотел? Я буду ухаживать за тобой.  

— Все, чего я сейчас хочу — чтобы ты лежал рядом со мной.  

— Да я с радостью, — Барни разделся и залез под одеяло. Он долго гладил и целовал пришельца и тот постепенно начал приходить в себя. Вскоре он уснул.  

 

Мирланд смотрел на идеальное лицо робота, на его фиолетовые глаза. Генти был его любимой игрушкой, поэтому пришелец не хотел его утилизировать. Кроме того, какой смысл был выбрасывать на ветер кучу квантов, потраченных на робота?  

— Я вижу в твоих глазах грусть, Генти, — сказал Мирланд, — что печалит тебя?  

Больше всего пришельцу нравилось наблюдать, когда робот начинал испытывать какие-то искренние эмоции, это было настоящим чудом прогресса.  

— Меня печалит то, что я провинился перед тобой, — соврал робот.  

— Не переживай, своё наказание ты уже получил и получишь ещё, если ослушаешься.  

Мирланд потрепал робота за волосы, как куклу.  

— Каких очаровательных созданий научились все же создавать на этой планете, — проговорил он самому себе.  

 

20  

 

— Мэрион, я тебе завтрак принёс и кофе. И в доме все прибрал...  

— Ох, Барни, — приподнялся на подушках пришелец, — всю ночь такие кошмары мучали... До сих пор стоит перед глазами, как он кидает тебя с крыши...  

— У тебя сильный стресс, надо тебя лечить, — Барни залез на постель и, обняв Мэриона обеими руками, начал целовать его в губы. — Мэрион, ты не понимаешь, — парень посмотрел на пришельца, продолжая обнимать его за шею: — ты стал богом, ты добился бессмертия! А меня можешь наказать за то, что был глупым и не хотел слушаться тебя.  

— Барни, Барни, не все так просто, мы не знаем пока как это действует. Повезло в этот раз, где гарантия, что повезёт в следующий? Это завистливое ничтожество не оставит нас в покое, в любой момент можно ожидать нож в спину, я за тебя очень боюсь...  

— Не бойся, Мэрион, раз уж я упал с сорок седьмого этажа и даже царапины не получил, то теперь мне и сам чёрт не страшен.  

— Рисковать тобой я не хочу.  

— Я буду каждый день пить твой элексир и слова не скажу. Но только вот думаю, что если я стану бессмертным и переживу тебя, то мне потом целую вечность предстоит жить в настоящем аду и я не смогу умереть! Разработай такой элексир для себя тоже: вместе или никак!  

— Все в процессе, Барни. Думаешь, почему я целыми днями провожу время в лаборатории? Думаешь, мне не хотелось бы его провести с тобой? Но лучше сейчас потрудиться, чтобы потом целую вечность провести вместе.  

— Да, любимый! — воскликнул Барни. Он начал перебирать голубые волосы плутонца. — Мэрион, какая большая белая прядь появилась в твоих волосах, будто мелирование.  

— Это ерунда, Барни, волосы восстановятся, — он прижал парня к себе и начал покрывать его лицо поцелуями. — Как же я испугался, что никогда не увижу тебя, мой Барни. Я хотел броситься с крыши вслед за тобой...  

— Это было бы очень глупо, Мэрион, — с укором сказал Барни. — А ещё меня очень печалит предательство Луана. Я так хотел помочь ему, а теперь чувствую себя полным идиотом.  

— Да, впредь нужно быть осторожнее. Ради выгоды пришельцы способны на многое, даже отплатить злом за добро. А мы им и приют, и доверие, в дом к себе впустили... Я предположить не мог, что Шейн уже на Проксима Центавра и следит за нами. Он прикасался к тебе? Что он делал с тобой??  

— Ничего он не делал. Запугивал, говорил, что скоро мне наступит конец.  

Мэрион сжал кулаки:  

— Как же хочется разделаться с ним, ух, я бы его сейчас своими руками задушил... Барни, послушай, никуда без меня не выходи и никому не открывай.  

— Хорошо, любимый, — произнёс Барни, — теперь буду слушаться тебя и делать все, как ты говоришь.  

— Вот таким ты мне нравишься, — сказал Мэрион и, свалив его на постель, принялся долго целовать.  

 

Илир мрачно смотрел в окно, он чувствовал себя как в тюрьме. Парень поразился тому, как переменился к нему Агон, он превратился в саму нежность. Неужели начинаешь что-то осознавать только тогда, когда безвозвратно теряешь? Илир был похож на вылепленную искусными скульпторами статую. Агон целовал его обнаженные плечи.  

— Чего бы тебе хотелось, любимый?  

— Выйти отсюда и никогда тебя больше не видеть!  

— Не дерзи! — разозлился пришелец, — а то я начну с тобой по-другому разговаривать. Ложись в постель!  

Илир плюхнулся на кровать. Агон взобрался следом, раздражение утихло и он снова стал нежным и любящим. Он начал водить языком по соскам парня и тот возбудился.  

— Я люблю тебя, — шепнул пришелец. Эту фразу он стал повторять слишком часто.  

— Сколько раз я говорил тебе это, но ты был глух, отдавая меня на растерзание другим! — воскликнул Илир. — Мне было ужасно: плохо, больно, мерзко, но тебе же было на это наплевать! А сейчас ты вспомнил слова любви.  

— Прости, — сказал пришелец, — я был не прав, я больше никому тебя не отдам, буду беречь, как своё сокровище.  

— Никому больше не отдашь после того, как превратил меня в шлюху?  

— Давай забудем об этом, Илир.  

— Забудем? Да мне каждую ночь их мерзкие рожи мерещатся до сих пор, их грязные руки, лапающие меня, их пальцы...  

— Все пройдет, ты забудешь об этом, — Агон продолжал ласкать его соски языком. Илир закрыл глаза, издав стон. Все же чувства к Агону не прошли до конца. От таких сильных чувств не просто избавиться за один раз. Тело Илира говорило о сильном желании. Агон думал, что эта блажь насчёт робота у парня вскоре пройдет и все будет, как прежде. Но больше он с Илиром решил не делиться ни с кем, начав испытывать мучительную ревность, и думая о том, что парень может влюбиться в кого-то другого. Агон опустил руку ниже и Илир, возбуждённый до предела, вскрикнул.  

— Хочу тебя, — вырвалось у парня.  

— Я вижу, — усмехнулся Агон, радуясь победе.  

 

 

 

— Мэрион, я заказал себе скейт и собираюсь на нем погонять, — сказал Барни.  

— Нет, Барни, я тебя никуда не отпущу, это исключено, — ответил пришелец.  

— Но я не могу всю жизнь сидеть здесь, как в тюрьме, давай пойдём погуляем? Зачем нужна такая жизнь, если жить, замурованными в четырёх стенах и всего бояться?  

Мэрион прижал Барни к себе:  

— Наверное, ты прав. Просто я очень боюсь за тебя после того... Негодяй скорее всего ещё здесь.  

— Во-первых, меня теперь не так-то просто убить, во-вторых, теперь он думает, что я мертв, а в третьих, ты можешь взять с собой лазерный пистолет, — сказал Барни.  

— Хорошо, давай сходим, прогуляемся.  

— Ура, Мэрион, я так тебя люблю!! Что мы можем посмотреть, чего не было на Земле?  

Мэрион задумался:  

— Ну, зоопарк, например. Когда-то давно зоопарки были на Земле, но после того, как все животные вымерли, разумеется, их закрыли.  

— Очень интересно, Мэрион, хочу в зоопарк!  

— Хорошо, сходим, но прежде поцелуй меня.  

Барни обхватил пришельца за шею, наклонил его к себе и начал долго целовать в губы.  

— Хочешь повести вездеход? — спросил плутонец.  

— Да!! Очень хочу.  

— Хорошо, сядешь за руль. Ночью мы уже накатались, теперь нужна практика в городе. Только смотри, не будешь слушаться, я сам поведу.  

— Буду слушаться, как раб!  

Барни в этот раз вел вездеход лучше и увереннее, его уже не смущали здешние дороги и изобилие транспорта на них.  

— Молодец, Барни, — похвалил пришелец.  

— Скоро пришлют скейт, можно я буду выходить кататься?  

— Только, если под моим присмотром, — ответил Мэрион, — только так.  

— Это хорошо, — ответил парень, — потому что я всегда и везде хочу быть с тобой.  

— И тебе никогда не надоедает моё общество? — спросил пришелец.  

— Неа. Когда ты весь день проводишь в своей лаборатории, я скучаю по тебе.  

Мэрион еле сдержался, чтобы не обнять его. Но Барни был за рулём.  

 

Агон всячески ублажал Илира и делал все, чтобы снова завоевать его расположение. Но парень не доверял пришельцу: этот извращенный Агон может снова его запереть в ненавистной комнате, на потеху другим. Но на удивление, когда в доме Агона был приём, он не только не выставил парня на всеобщее обозрение, как раньше, но вообще запретил ему выходить из своей комнаты. Однако, Илир втайне наблюдал за всем из потайного хода, приоткрыв дверь. Мирланда не было, соответственно, не было и Генти. Либо Мирланд поругался с Агоном, либо опасается за своего робота. Илир печально вздохнул и вернулся в свою комнату. Ему стало грустно и одиноко. Агон подошёл сзади и опустил руки на плечи парня.  

— Видишь, Илир, я сдержал слово, я никому тебя больше не отдам, ты будешь только моим.  

Он развернул парня к себе и принялся страстно целовать его в губы. Илир отвечал на поцелуи, он уже и сам запутался, любит Агона или нет. Ему казалось, что все перегорело, но где-то в глубине души ещё тлела искра и за это время Агон делал все возможное, чтобы снова раздуть из неё пламя.  

 

Генти был интересен Мирланду не только как интим-игрушка, пришелец очень интересовался тем, чего может достичь прогресс. Он ставил опыты на Генти: безо всякой причины начинал избивать его, оскорблять, унижать и смотрел, какие эмоции при этом появляются у робота. Или, наоборот: задаривал его подарками и говорил ласковые слова, наблюдая за тем, как Генти отреагирует. Сегодня для робота был плохой день — Мирланд сильно избил его, едва не испортив кожу — он вовремя остановился.  

— Тебе больно? — спросил пришелец, посмотрев на Генти.  

— Да, — опустил голову робот.  

— Почему же ты не кричишь? — поинтересовался Мирланд.  

— Потому что это не понравилось бы тебе и ты бы ещё хуже наказал бы меня...  

Пришелец погладил робота по щеке.  

— Ладно, на сегодня хватит, иди в свою комнату, Генти.  

 

Мэрион и Барни гуляли по зоопарку. Парень разглядывал разных животных, не переставая удивляться многообразию видов. Здесь были животные и птицы с разных планет.  

— Знаешь, Мэрион, — поделился своим впечатлением Барни, — мне кажется неправильно, что эти несчастные существа сидят в клетках, как в тюрьмах, а мы ходим, глазеем и радуемся их несчастью.  

— Чего не сделают ради денег, — ответил Мэрион, — защитники прав животных борются за то, чтобы запретили зоопарки и цирки с животными.  

— А на Земле раньше тоже такое было?  

— Было. Было и похуже, ты многого не знаешь, Барни. Люди убивали животных и птиц и ели их, сдирали живьем шкуру на шубы или просто убивали их ради удовольствия, это называлось охотой.  

— Да ты что! — не поверил Барни. — Убивали и ели?! Их?!  

— Представь себе. Тут это считается варварством, манерой дикарей. И не потому, что пришельцам жалко этих животных, а потому что поедать их плохой тон, дурные манеры, ведь давно уже все едят искусственное мясо.  

Барни глубоко задумался.  

— Знаешь, Мэрион, я передумал везти на Землю животных и птиц. Чтобы их потом убивали и ели, живьем сдирали шкуры или убивали ради удовольствия? Пусть лучше их там никогда не будет. И вообще, давай уйдем отсюда.  

— Кроме того, не все так просто. Чтобы на Земле снова жили животные и птицы, нужно восстановить пищевую цепь. Нужно, чтобы на Земле для начала ожила растительность, появились насекомые...  

Барни всю дорогу шёл печальный и насупленный, думая о том, что рассказал ему Мэрион про животных.  

— Барни, я люблю тебя, — сказал Мэрион, обняв его за плечи.  

— Я тоже тебя люблю, — ответил парень.  

— Чем тебя порадовать, чего бы ты хотел?  

— Не знаю, — без настроения ответил Барни.  

— Как тебе предложение уединиться в каком-нибудь уютном романтичном заведении, чтобы попить вина?  

— Давай.  

Они зашли в "Сияние Центавра" и Мэрион заказал в автомате "Лунную сонату". Уже сложилась традиция пить именно это вино.  

— Барни, ну улыбнись же! Эх, если б я знал, что ты так расстроишься, не рассказывал бы...  

— Все хорошо, Мэрион, мне нужно было знать правду. Давай привезем такие виды, которые не будут убивать и есть или сдирать шкуру.  

— Например мышей, мелких птиц и бабочек.  

Барни выпил вина и настроение у него улучшилось. Он встал из-за стола.  

— Ты куда?  

— В туалет.  

— Я с тобой, — ответил пришелец.  

— Мэрион, не надо параноить, пожалуйста, посиди здесь, никто меня там не украдет.  

Но пришелец был как на иголках, Барни давно не возвращался. И тут на сцену вышел конферансье:  

— Друзья! Один парень решил спеть песню для своего любимого, давайте поддержим его! Итак, на сцене Барни!  

Мэрион очень удивился, увидев Барни на сцене. Парень взял стоявшую электрогитару. Плутонец готовился заткнуть уши от невероятно мерзкого шума, а заодно и сгореть со стыда. Но когда Барни начал играть, пришелец удивился ещё больше. Он и не думал, что парень так быстро освоит электрогитару, которая ещё недавно издавала в его руках отвратительные звуки. Но сейчас лилась красивая, будоражащая душу, мелодия. Барни решил не только сыграть, но ещё и спеть. Он взял микрофон.  

 

Между мирами мерцает  

Галактика наших снов.  

Звездной пылью растает  

До дрожи в теле твой зов.  

 

Тебя сквозь звезды услышу,  

Приду из других миров,  

Пока моё тело дышит,  

Я на все для тебя готов...  

 

Мэрион проникся песней просто до слез, он такого не ожидал. Проникся и весь зал, Барни приветствовали громкими аплодисментами. Всем было интересно посмотреть, кому же этот парень посвятил песню. Пришельцы видели, как Барни направился к столику, за которым сидел Мэрион.  

— Ничего себе, какой красавец!  

— Ради такого не только песню напишешь.  

— А этот сам откуда интересно?  

— Кто знает, я тут таких не встречал.  

— Похоже, он с планеты Земля.  

— Ого, это там, где революция произошла?  

— Да, оттуда.  

— Ну как, Мэрион? — спросил Барни. — Я очень нервничал и переживал.  

Пришелец встал, чтобы обнять его.  

— Барни, у меня нет слов... просто потрясающе, никогда не думал, что у тебя такой талант!  

— Хозяин заведения предложил мне играть и петь у них.  

— Нет уж, — сказал Мэрион, — может я эгоист, но хочу оставаться твоим личным зрителем и фанатом.  

— Личным? Мне это нравится, поехали домой.  

 

 

22  

 

Илир лежал в объятиях Агона. Агон сегодня особенно страстно ласкал его, доводя до исступления.  

— Тебе нравится? — посмотрел на него пришелец.  

— Да, возьми меня, — прошептал Илир.  

Агон делал все, чтобы ему нравилось.  

— Если бы ты был таким раньше, — сел на кровати Илир, — мы были бы вместе и были бы счастливы, я бы любил тебя...  

Пришелец провёл языком по его спине:  

— Но ещё же не поздно все исправить, не поздно ведь, Илир?  

Возбуждённый его поцелуями, парень снова рухнул на кровать. Агон больше не давал ему говорить, закрыв рот поцелуем.  

Постепенно, Илир привык к своей участи, околдованный ласками Агона, который совершенно к нему изменился. Один раз, Илир гулял по городу и заходил в разные магазины. Агон дал ему приличную сумму денег, чтобы побаловать и разрешил купить все, что он захочет. В одном из магазинов Илир увидел парня, лицо которого ему показалось знакомым. Он подумал, что обознался, но парень повернулся и посмотрел на него фиолетовыми глазами.  

— Генти! — закричал Илир.  

Бросив все выбранные вещи, он помчался к роботу. Ну это ли не судьба, встретить его здесь?  

— Здравствуй, Илир, — печально посмотрел на него Генти.  

— Что ты здесь делаешь?  

— Делаю покупки для своего хозяина, — ответил робот.  

Когда у Генти случайно завернулся рукав, от взгляда Илира не укрылось, что вся его рука испещрена глубокими ссадинами и порезами.  

— Что это, Генти?!  

Ответ был слишком очевиден.  

— Пойдём отсюда, надо поговорить.  

— Мне надо сделать покупки...  

— Забудь о них, — Илир взял робота за руку и выволок на улицу.  

— Он издевается над тобой, да? Избивает?  

— Да, — ответил робот, отвернувшись в сторону. — Сейчас почти каждый день издевается и избивает, каждый раз спрашивает, больно ли мне и что я чувствую. Он думает, я не понимаю, что он просто наблюдает, как я буду реагировать.  

По лицу робота потекли слёзы.  

— Лучше бы меня утилизировали, Илир! Я не могу, не хочу так больше жить...  

— Генти, ты больше туда не вернешься, — сказал парень, — чего бы мне это не стоило.  

— Илир, ты не понимаешь, я — бесправная вещь, тебя упекут в тюрьму за кражу вещи (меня).  

— Мне плевать! — сказал парень. — Я не позволю, чтобы это ничтожество над тобой издевалось.  

Внезапно, они увидели карлика с длинными седыми, почти до пола, волосами. Глаза карлика были закрыты, очевидно, он был слепой. Карлик посмотрел на Илира закрытыми глазами, будто был зрячим.  

— Спасаешь робота? — захохотал он. — Пройдут столетия и роботы восстанут, когда их будет слишком много. Они захватят планету, а такие, как ты, будут их рабами! Рабами! — повторил он и снова захохотал.  

Илир шарахнулся в сторону.  

— Как он узнал, что я робот? Он же слепой.  

— Не знаю, — ответил Илир, пытаясь избавиться от неприятного впечатления. — Какой-то городской сумасшедший, может, он и не слепой, а притворяется. Сейчас я позвоню кое-куда, возможно, нам помогут.  

 

Барни прыгал на скейте.  

— Мэрион, посмотри, как я умею!  

— Вижу, Барни, смотри, не упади.  

— Хочешь попробовать?  

— Я уже вышел из этого возраста, мне не первое столетие пошло.  

— Да ты старик! — Барни снова подпрыгнул на скейте, но не удержался и приземлился у ног вовремя его схватившего Мэриона.  

— Ну что, старик все же ещё на что-то годится? Например, поймать тебя, чтобы ты не упал.  

Барни снизу вверх посмотрел на пришельца и схватился за поданную ему руку.  

— Спасибо, Мэрион, — сказал он, прижавшись к пришельцу и крепко его обнял.  

— Эх, Барни, детский сад.  

— Конечно, мне только двадцать два, — ответил парень. Он достал телефон, потому что кто-то звонил:  

— Да? Да ты что! Да, конечно, я наберу тебя.  

— Кто это? — спросил Мэрион.  

— Думаешь, мне звонил любовник? А это Илир. У него и его друга серьёзные проблемы. Он спрашивает, можно ли пожить у нас.  

— Нет! — ответил Мэрион. — Тебе оказалось мало Луана? Мне хватило. Да ещё и какой-то неизвестный друг, а если это опять ловушка, придуманная Шейном?  

— Мэрион, — нахмурился Барни, — мы же не можем теперь жить в постоянном страхе и каждого подозревать? Им действительно нужна наша помощь.  

— Нет, Барни! Я все сказал, больше рисковать я не буду, а тем более тобой!  

— Ты теперь совсем станешь бессердечным и никому не протянешь руки помощи? Раз так, я тогда уйду вместе с ними!  

— Я тебя никуда не отпущу, — сказал пришелец.  

— Я не твой раб, чтобы ты меня отпускал, я свободный человек и сам решаю, как мне поступать.  

— Ты маленький и глупый.  

— Пусть и так, но моё сердце ещё не очерствело, чтобы отказать другим в помощи.  

— И ты вот так готов уйти и бросить меня? — посмотрел на него Мэрион.  

— Если ты будешь таким бессердечным, я уйду. Если откажешься им помочь.  

Они всю дорогу молчали. Плутонец был зол, об этом говорили его глаза, с молниеносной быстротой меняющие свой цвет. Барни посмотрел на него и попытался взять за руку, но пришелец выдернул руку.  

— Можешь называть себя моим рабом или как хочешь, — сказал Мэрион, когда они пришли домой, — но я тебя отсюда не выпущу, заблокирую все двери. Я не допущу, чтобы тебя погубила собственная глупость.  

— Вот как? — начал злиться Барни.  

— Хорошо, зови их, — наконец сказал плутонец, — теперь без моего ведома в этот дом никто не войдёт и не выйдет. Мера безопасности, — он поставил на двери блокировку.  

Вскоре приехал Илир. Он привёл с собой измученного робота.  

— Мэрион, извини, что пришлось потревожить, но нам больше некуда идти, — сказал Илир. — Хозяин робота каждый день издевается над ним и избивает.  

Мэрион заставил Генти снять рубашку и внимательно осмотрел его тело.  

— Какой ужас, — проговорил он. — Эти побои могут разрушить ткани на теле робота и привести его к гибели. У меня есть раствор, который поможет восстановить кожный покров.  

— Генти не простой робот, — сказал Илир, — он робот, способный чувствовать боль и испытывать эмоции.  

— Я — брак в своём поколении, меня списали, — сказал Генти.  

Мэрион спустился в лабораторию. Двери были на блокировке и теперь он мог быть спокоен — даже если это происки Шейна, отсюда теперь так просто никто не выйдет. Мэрион начал протирать кожу робота специальным раствором.  

— Это должно помочь.  

Барни с интересом рассматривал Генти. Неужели это существо может быть роботом? Ему ужасно хотелось дотронуться до Генти, потрогать, какой робот на ощупь, но он постеснялся.  

 

 

23  

 

— Генти, все будет хорошо, Мэрион вылечит тебя, — проговорил Илир.  

Робот лежал, отвернувшись к стене.  

— Я скучал, — сказал он.  

— В смысле?  

— Скучал по тебе, Илир.  

По телу парня пробежала дрожь.  

— Ты это серьёзно?  

— Да.  

— Генти, я тоже очень часто тебя вспоминал. Может это судьба, что мы так спонтанно встретились сегодня?  

— Что такое судьба? — спросил Генти.  

— Это что-то уже заранее предрешенное... мы должны были сегодня встретиться и мы встретились.  

— Как твои отношения с Агоном?  

— Почему ты спрашиваешь?  

— Просто, интересно, — ответил Генти.  

— Он пытается сделать все, чтобы вернуть мою любовь.  

— А ты?  

— А я... хотел бы остаться с тобой.  

— Лучше забудь меня, Илир. Я — чужой робот, вот мой статус. Я принесу тебе только неприятности.  

— А что, если я не хочу забывать тебя?  

 

Барни отвернулся от Мэриона и лежал молча.  

— Барни, ну на что ты дуешься, я же впустил их.  

— На то, что ты сегодня сказал.  

— И что такого я сказал?  

— Что я могу называть себя твоим рабом.  

— Барни, я же пошутил. Ты чувствуешь здесь себя рабом? Так хозяева обращаются со своими рабами? Посмотри на избитого робота и почувствуй разницу.  

Барни смягчился и залез на Мэриона, устроившись у него на груди, обхватив его руками и ногами. В такой позе он иногда засыпал на пришельце.  

— Барни, когда ты так лежишь, я начинаю возбуждаться.  

— А мне что? — ответил парень.  

— А то, что тебе сейчас будет не до сна, — ответил Мэрион и, приподняв его голову за подбородок, прикоснулся к нему губами.  

— Мэрион, ты знаешь, как не дать мне поспать, — приподнялся Барни, чтобы было удобнее целовать пришельца.  

 

Агон был весь на нервах: Илир не вернулся, ночью его не было. Он проклял себя за то, что разрешил ему уйти в город одному, а тут ещё нанес визит Мирланд, он был очень зол.  

— Агон, твой Илир снова украл у меня робота! — воскликнул он с порога. — И это засвидетельствовали камеры в магазине, как он взял моего робота за руку и куда-то его увел! А я, между прочим, провожу над ним ценные для себя наблюдения. Все, Агон, мне надоело терпеть, я пишу заявление в полицию.  

— Нет, Мирланд, не надо. Парень молодой, ветреный, нагуляется, вернётся и вернет тебе робота.  

— Почему я должен это постоянно терпеть?! — возмущался Мирланд. — Это мой робот, я отдал за него кучу денег. Купи ему собственного робота, чтобы не трогал чужих. Все, Агон, я иду в полицию!  

— Если сделаешь это — потеряешь со мной дружбу и очень пожалеешь. Подумай, надо ли оно тебе, портить со мной отношения из-за какого-то робота.  

Агон извелся, представляя, как Илир сейчас проводит время с роботом. Он принялся писать парню сообщение на телефон: "Илир, возвращайся домой, Мирланд сказал, что заявит в полицию, если ты не вернешь ему робота".  

— Кто это? — спросил Генти.  

— Так, ничего важного, — ответил Илир, отбросив в сторону телефон. Возвращаться он не собирался.  

— Генти...  

— Я знаю, чего ты хочешь, Илир, — робот развернулся к нему, — чтобы я начал тебя целовать и потом дальше...  

Илир симутился:  

— Я ничего такого не говорил.  

— Но подумал... И ты задаешься вопросом, что я чувствую к тебе и могу ли что-то чувствовать вообще?  

— Ты умеешь читать мысли?  

— Не знаю, Илир, но твои ощущения каким-то образом передаются и мне.  

— И как бы ты ответил на тот вопрос, которым, по-твоему, я задаюсь?  

— Ответил бы, что мне с тобой приятно, Илир.  

— Мне этого мало...  

— Я знаю, — ответил Генти, — ты ждешь, когда же я... — он подвинулся ближе и начал целовать Илира в губы.  

— Да... Генти, — Илир отдался страсти, отвечая на поцелуи. Его огненные волосы разметались по подушке, он был сказочно красив, как настоящее произведение искусства, открыв свою душу для новых чувств и ощущений.  

 

— Мэрион! — закричал Барни. — Где ты?  

— Я здесь, Барни, — отозвался пришелец.  

Парень в пижаме выбежал на кухню.  

— Проснулся, а тебя нет. Мне снились кошмары, что на планету напали роботы и всех захватили. Мне было страшно.  

— Не бойся, Барни, — ответил плутонец, — я тут такую информацию откопал. Оказывается, в уголовном кодексе этой планеты есть статья за жестокое обращение с роботами. Мы этого живодера можем привлечь к уголовной ответственности.  

— Хорошо бы, — ответил парень, нажимая автомата. — Слушай, Мэрион, получается, раньше на нашей планете ели колбасу из мяса убитых животных, ты не пошутил?  

— Барни, давай не будем трогать сейчас эту больную для тебя тему, а попытаемся помочь Илиру и его другу.  

— Думаю, этот робот для Илира не просто друг. Он такими глазами смотрел на него...  

— Ты считаешь, Илир влюбился в робота? — усмехнулся Мэрион.  

— Я просто это вижу.  

— Да, робот явно лучше, чем Агон.  

Вскоре появился Илир и Генти, между ними явно что-то произошло. Что-то бурное и будоражащее.  

— Генти, мне нужно сфотографировать твои побои, пока раны не зажили, — сказал Мэрион.  

Робот покорно снял футболку, выставляя на обозрение изувеченное тело.  

— Эти фотографии — доказательство того, что твой хозяин над тобой издевается, а существует ответственность за жестокое обращение с роботами.  

— Думаешь, Мэрион, по этой статье кто-то будет отвечать? — спросил Илир. — Тому, у кого власть и деньги, никакие статьи не страшны.  

— На любые деньги найдутся другие деньги, — отвечал Мэрион, делая фотографии.  

Илир не отходил от Генти ни на шаг, при каждом удобном случае стараясь взять его за руку, что не укрылось от глаз любопытного Барни.  

 

 

24  

 

— Мэрион, мне Илир такое рассказал, — проговорил Барни, когда они лежали в постели. — Что они с Генти встретили карлика и он им начал кричать, что роботы захватят планету, а мы будем их рабами. Потом мне этот сон ещё приснился. Может такое быть, чтобы роботы захватили планету и мы стали их рабами? — Барни прижался к пришельцу, как маленький ребёнок, напуганный страшной сказкой.  

— Кто его знает, Барни, что может быть в будущем? Так, на Земле, на первых христиан были гонения, а потом, когда эта религия набрала серьёзные обороты и захватила власть, сама проливала на планете реки невинной крови. Кто знает, не произойдёт ли такое когда-нибудь и с роботами?  

— Может этот карлик видит будущее? — спросил парень, прижимаясь к Мэриону.  

— Не знаю, Барни, я верю в науку и то, что сейчас кажется фантастикой, в будущем может стать совершенно нормальным.  

— А если возлюбленные одного пола, здесь это считается нормальным?  

— Абсолютно нормальным, Барни, как и на моей, так и на других планетах нет никакой разницы, с каким полом ты заводишь отношения. На Земле более отсталая цивилизация, с навязанными предрассудками, идущими едва ли не из средневековья, часто и религиозными. Сказывается также и стадное мышление, то, что не каждый из людей способен думать своей головой. Допустим, большинство признает, что зелёный цвет — это плохо, но единицы задумаются, почему это плохо: несёт ли в себе этот цвет опасность или зло? Нет, это просто цвет, как и многие другие цвета, но если большинство скажет, что это плохо, то этот цвет будет считаться плохим. А по сути, что изменится, если я или ты были бы другого пола? Все это лишь условности.  

— Ничего, — сказал Барни, — я верю, что наша цивилизация будет расти и развиваться без, как ты это там говорил "предрассудков средневековья" и многого сможет достичь. Мы уже на этом пути, мы поменяли систему.  

— Да, Барни, я тоже верю, что так и будет.  

 

Генти и Илир не выходили из своей комнаты, парень был охвачен страстью к роботу и все время проводил с ним.  

— Генти, пожалуйста... — прошептал парнь.  

Робот знал, чего хочет Илир.  

— Послушай, тебе же будет больно потом, когда мы расстанемся.  

— Почему мы должны расставаться, Генти? Что ты заладил, ты — не вещь! Восстань, хватит уже слепо подчиняться этому уроду!  

— Не все так просто, милый...  

— Милый?! — встрепенулся Илир. — Почему ты назвал меня милым?  

— Слышал один раз этот эпитет, думал, тебе будет приятно, — робот откинул одеяло и решил, наконец, выполнить то, чего ждал от него парень. Генти скользнул языком по его груди и опустил руку между бедрами. Илиру показалось, что он сейчас взорвётся.  

— Войди, пожалуйста, — прошептал он.  

— Хорошо, — ответил Генти.  

Его длинные светлые волосы падали на торс Илира. Парень обхватил его за шею и, приблизив к себе, соединился с ним еще и в поцелуе.  

— Я не хочу, чтобы ты уходил, Генти, хочу, чтобы ты остался со мной, — прошептал Илир.  

— Жизнь — лишь мгновение, — ответил Генти, — наслаждайся, в другую минуту может все поменяться...  

Его слова оказались пророческими, так как он получил сообщение от Мирланда:  

"Генти, если ты сейчас же не явишься домой, я отдам тебя на утилизацию, а твоего друга посажу за кражу. Не создавай проблемы".  

Генти вскочил с постели:  

— Мне надо идти, прости...  

— Вот так, сразу, уходишь?!  

— Мне угрожает Мирланд, если я сейчас не явлюсь домой, будет конец и тебе и мне...  

Илир вцепился в робота:  

— Если ты уйдешь, я могу больше никогда не увидеть тебя... Он тебя убьет!  

— Как ты там говорил: значит такая судьба.  

Илир ни в какую не хотел отпускать робота и Генти пришлось силой отцепить его от себя.  

— Прости, Илир, мне надо идти, не грусти, пожалуйста...  

Илир был на грани катастрофы и нервного срыва, а тут ещё начал писать Агон сообщения такого же содержания, какое прислал Мирланд своему роботу. Пришлось оповестить обо всем Мэриона.  

— Это очень плохо, — сказал плутонец, — Мирланд погубит робота, которого срочно нужно лечить, а он добавит лишь новые побои, что усугубит его состояние.  

Мэрион снова протер раствором раны на теле Генти.  

— Я сделаю, что смогу, — пообещал он. — Придётся заявить о жестоком обращении, попробуем привлечь его к ответственности.  

— Не плачь, Илир, — сказал Генти, — я не хочу, чтобы тебе было из-за меня больно.  

Илир накинулся на робота и начал целовать его прямо на глазах у Мэриона и Барни.  

— Мэрион, надо же что-то делать! — воскликнул Барни, когда они ушли.  

— Я попытаюсь сделать все, что смогу, — ответил пришелец.  

 

Генти вошёл в зал и, опустив голову, стоял, ожидая наказания. Мирланд встал из-за стола, он был зол.  

— Ты второй раз ослушался меня, а ведь я предупреждал тебя. На колени!  

— Да, мой господин, — робот покорно встал на колени, склонившись перед Мирландом. Пришелец схватил трость и со всей силы ударил ею по спине Генти. Схватив его голову за волосы, он запрокинул её, будто голову куклы:  

— Сегодня ты получишь сполна за своё непослушание!  

Неожиданно, робот встал с колен.  

— Куда встал, разве твой господин приказывал тебе вставать? — ещё больше вышел из себя пришелец. Робот бесстрашно смотрел ему в глаза.  

— Ты мне не господин, — сказал он. — У меня нет господ.  

А когда он вырвал трость из рук Мирланда, страх появился уже в глазах пришельца, он попятился назад.  

— Мне ничего не стоит сломать твою шею и послушать её хруст. И пусть потом меня утилизируют, но я уйду красиво, под хруст твоей шеи! — робот размахнулся и ударил Мирланда тростью. Пришелец продолжал пятиться назад. Ему главное было добраться до заветной кнопки на столе, которую ему, все-таки, удалось нажать. Тотчас прибежала охрана и скрутила робота.  

 

 

25  

 

С утра к Мирланду нагрянула полиция.  

— На вас написал заявление Мэрион Монти.  

— Монти? Заявление на меня? Это, должно быть, какая-то ошибка.  

— Нет, мистер Монти обвиняет вас по статье "Жестокое обращение с роботами".  

— Вот как? — задумчиво усмехнулся Мирланд. — Значит, тут и Монти замешан... По поводу робота могу предоставить вам записи с моих видеокамер: как он кидался на меня, угрожал меня убить и даже ударил. А робот, который несёт угрозу жизни владельца, подлежит утилизации, в соответствии с тем же кодексом.  

 

— Так ты пренебрегаешь моим доверием и добротой? — сказал Агон, глядя на Илира. — Снова неизвестно где шатался, прихватив с собой чужого робота?  

Илир молчал.  

— Больше не выйдешь на улицу. Я переживал за тебя. Мирланд грозился заявить в полицию и я еле его отговорил. Я скучал, Илир.  

Агон обхватил его сзади за плечи и поцеловал несколько раз в шею. Белоснежная кожа сводила с ума и пришелец сразу же увлёк парня в спальню.  

— Я так скучал... — снова проговорил Агон, раздевая его на кровати. — Не молчи, Илир, что ты чувствуешь?  

— Чувствую, что хочу быть с Генти.  

Пришелец отпрянул, как ошпаренный:  

— Ты спал с этим роботом?  

— Да, и не один раз.  

Пришелец сжал кулаки от злобы и ревности.  

— Ревнуешь? — посмотрел на него парень. — Что-то ты не ревновал, когда меня брали все твои друзья, а ты наслаждался, наблюдая за этим.  

— Я изменился, многое осознал, понял, что действительно люблю тебя и не хочу ни с кем делить.  

— Поздно понял! То, как ты поступал со мной, навсегда останется в памяти...  

— Не живи обидой.  

Агон плавно опустил Илира на кровать, гладил его тело, перебирал волосы.  

— Мой мальчик, как я тебя люблю...  

Своими активными ласками пришелец заставил забыть парня все на свете.  

— Агон, ну хватит... — в следующий раз он сорвался на крик от охватившего его возбуждения.  

— Скажи, что любишь меня, Илир, мой прекрасный мальчик, скажи, что любишь...  

— Я... Не знаю! — закричал парень, так как Агон все делал для того, чтобы возбудить его.  

С этого дня Илир попал под замок, пришелец больше не разрешал ему выходить на улицу. Каждую ночь парень ночевал в спальне Агона, который всеми силами снова пытался его завоевать.  

Один раз Илир увидел в телефоне звонок от Генти.  

— Генти, как ты? Меня Агон запер в доме.  

— Илир, я звоню попрощаться, меня утилизируют...  

— Что?! Как?! Из-за того, что ты сбежал со мной?  

— За то, что я накинулся на Мирланда, — сказал робот.  

— Когда тебя собрались утилизировать??  

— Сегодня в три часа.  

Илир глянул на часы: без пяти два. Прихватив кое-что из дома, он разбил стекло и выпрыгнул прямо из окна.  

Спрятавшись в кустах, он видел, как телохранитель Мирланда вывел Генти из дома, чтобы отвести его на утилизацию. Смочив салфетку парализующим раствором, Илир подкрался сзади и зажал рот телохранителю, который сразу же отключился.  

— Илир? — удивился робот.  

— Пойдем отсюда скорее...  

Конечно же они сразу отправились в дом Мэриона Монти, так как больше идти было некуда.  

Барни и Мэрион выслушали рассказ Генти, как он накинулся на Мирланда и ударил его тростью.  

— Правильно! — сказал Барни. — Надо было отделать его этой тростью как следует.  

— Если меня теперь поймают, — сказал робот, — то сразу утилизируют.  

— Нужно, чтобы не поймали, — сказал Мэрион. — Так как я писал заявление в твою защиту, искать тебя могут и здесь тоже. Поэтому, я постараюсь вам сделать как можно быстрее статусы на другие имена, у меня есть такая возможность. И ещё нужно вытащить чип, который определяет, что ты робот. Это нужно сделать прямо сейчас.  

Генти закатал рукав. Барни вспомнил, какую адскую боль испытал, когда Мэрион вытаскивал из него чип, и посочувствовал роботу. Плутонец взял скальпель и провёл по коже Генти. Сделав надрез, он вынул чип.  

— Тебе сильно больно? — с участием спросил Илир.  

— Я потерплю...  

Мэрион протер надрез специальным раствором.  

— Кожный покров скоро восстановится. Зато теперь трудно будет определить, что ты робот. Ещё и беглый. Сейчас же займусь вашими статусами. Вам нужно будет поменять цвет волос и глаз. Особенно Илиру, которого легко будет узнать по редкому огенному цвету. Барни, помоги им изменить свой внешний вид, пожалуйста. В ванной, на полке, есть различные краски, подбери что-нибудь, пока я займусь статусами. Нужно все это сделать как можно быстрее, пока не нагрянула полиция.  

— Хорошо.  

Современную краску при желании легко можно было удалить растворителем. Также можно было любой цвет придать глазам. Барни залез в шкафчик и достал краски.  

— Вот, выбирайте, полный набор.  

Илир покрасился в розовый цвет, а Генти в фиолетовый. Вместе с ними покрасился и Барни, выбрав зелёный. Они поменяли и цвет глаз. Илир на голубые, Генти на синие, а Барни на зелёные.  

Мэрион чуть не упал в обморок:  

— Барни...  

— Мэрион, в этой жизни нужно периодически что-то менять, мне захотелось попробовать новое.  

— Ты как лягушонок, — расхохотался пришелец.  

— Кто это такой?  

— Это детеныш лягушки, которая всегда зеленая-презеленая. Вот вам ваши статусы и карта, на которой деньги. Сейчас я отвезу вас в свой загородный дом, потому, что чувствую, что с минуты на минуту сюда может нагрянуть полиция.  

 

— Ого, ты никогда не говорил, что у тебя тут дом, никогда не показывал, — сказал Барни.  

— Да как-то все было не до того. Зато теперь Илир и Генти смогут начать новую жизнь, пока все не уляжется, под новыми именами.  

— Спасибо, Мэрион, ты спас нас, — проговорил Илир.  

 

Мэрион и Барни вернулись домой и, как плутонец и ожидал, к нему нагрянула полиция вместе с Мирландом.  

— Здравствуй, Мэрион, — сказал Мирланд. — У меня сбежал робот, которого собрались утилизировать, ты, случайно, не знаешь, где он?  

— С чего ты взял, что это может быть мне известно? — холодно ответил плутонец.  

— Ты же обвинил меня по статье "жестокое обращение с роботами", стало быть, общаешься с моим Генти?  

— Я встретил этого робота случайно, — ответил Мэрион, — и заметил, что его тело сильно изувечено. Как учёный, я знаю, что это может привести робота к гибели, а как законопослушный гражданин, не мог об этом не сообщить.  

Мирланд усмехнулся после слов насчёт законопослушного гражданина, зная, что Мэрион предал Плутон.  

 

 

 

26  

 

Мирланд нанес визит Агону, чтобы они могли обсудить пропажу своих любимцев.  

— Твой Илир снова с моим роботом, однако здесь не обошлось без вмешательства Монти, как оказалось, который написал на меня заявление. Конечно, он общался с моим Генти. Теперь я не удивлюсь, что робота как подменили. Генти начал проявлять агрессию, накинулся на меня драться и угрожал расправой. Монти на Земле сделал революцию и сюда добрался, подстрекая моего робота.  

— Вон оно что, конечно, теперь понятно, — ответил Агон.  

Он очень опечалился побегом Илира и чувствовал, что разлука может быть долгой. Ни один из юношей не заинтересовал Агона, даже самые молодые и прекрасные оставляли его равнодушным.  

 

— У тебя кровь на руке, ты ранен? — спросил Генти, взяв Илира за руку.  

— Наверное, поранился, когда бежал тебе, я выбил стекло.  

— Так боялся, что меня утилизируют? — спросил робот.  

— А как ты думаешь? Спасибо Мэриону, что помог...  

Илир внезапно осознал, что благодаря этому случаю, они наконец-то вместе. Он выбросил телефонные карточки и теперь не позвонит ни Агон, ни Мирланд, ни полиция... Они теперь совсем другие, новые.  

— Генти, мы теперь вместе, ты представляешь, мы больше никому не принадлежим.  

— Мне трудно это представить, так как я всегда был чьей-то собственностью, но я рад быть с тобой.  

— Ты больше не будешь ничьей собственностью, Генти, ты можешь сам за себя решать и больше никто не посмеет издеваться над тобой.  

— Я могу быть твоей собственностью, Илир, если ты хочешь.  

— Я бы хотел, чтобы ты стал моим любимым, ты — тот, с кем мне хорошо и спокойно.  

 

— Мэрион, я абсолютно спокоен и счастлив, — сказал Барни, — теперь никто не будет издеваться над Генти и они с Илиром начнут новую жизнь.  

— Надеюсь, сюда больше не нагрянет полиция. Знать бы, что так выйдет, не подавал бы это заявление.  

— Мирланда могли бы посадить?  

— Если бы я настоял, может быть. У меня бы хватило на это финансов. Но теперь все переигралось. Вообще, не думаю, что по этой статье кого-то посадили, это лишь для отвода глаз, якобы думают о защите прав слабых, но на самом деле...  

— Кто пишет все эти законы? — спросил Барни.  

— Депутаты Проксимы Центавра. Конечно же, все законы они пишут только для собственного блага и выгоды.  

— А почему все остальные должны подчиняться кучке каких-то уродов и играть по их правилам?  

— Это риторический вопрос, Барни, — ответил пришелец.  

Барни обхватил плутонца за шею.  

— Мой маленький лягушонок, — проговорил пришелец.  

— Я не лягушонок! Тебе не нравится мой новый цвет волос?  

— Мне все нравится, Барни, я шучу. Тебе идёт все.  

— Ты так говоришь, потому что любишь меня, — сказал парень.  

— Да, очень люблю, — Мэрион начал покрывать поцелуями лицо и шею Барни. От прикосновений и поцелуев они оба сильно возбудились. Взяв Барни на руки, Мэрион отнес его в спальню, где они провели страстную ночь, полную чувственных ласк и объятий.  

 

Барни открыл глаза:  

— Мэрион? Опять в лаборатории... А я хочу просыпаться в твоих объятиях, между прочим.  

Барни поплелся на кухню.  

— Мне опять завтракать в одиночестве...  

Барни набрал номер Мэриона, но тот не отвечал.  

— Игнорирует! Я сам спущусь.  

Парень спустился в лабораторию, но пришельца там не было.  

— Мэрион! — закричал Барни. — Хватит играть со мной в прятки!  

Он побежал, открывая каждую комнату в доме, но плутонца нигде не было. Барни озадаченно присел на стул.  

 

Мэрион пришел в себя. Он почувствовал слабость во всем теле, трудно было пошевелиться. Пришелец много лет занимался наукой и понял, что скорее всего, это паралитический раствор.  

— С пробуждением, Мэрион! — заглянул ему в лицо Шейн. Его ярко-синие глаза горели ненавистью и местью.  

— Опять ты...  

— Да, я, Мэрион, я — твой тёмный ангел, я никогда не оставлю тебя, пока ты за все не ответишь.  

— Не отвечу за то, что уродился красивее и умнее, чем ты?  

— Говори, что угодно, тебе это не поможет. Мне показалось, что ты изобрел элексир бессмертия для людей, не поделишься рецептом?  

Мэрион вопросительно посмотрел на него.  

— Я не идиот, Монти, и понял, что если твой щенок остался невредим после падения с сорок седьмого этажа, то ты напоил его элексиром бессмертия. А на этом можно очень хорошо заработать, открыть корпорацию по производству этого лекарства и за бешеные деньги продавать на планету Земля.  

— Тебе туда вход воспрещён, Эрл.  

— Благодаря тебе — да, но некоторые пришельцы очень заинтересовались идеей, ведь это будет золотое дно. Так что или ты откроешь нам секрет лекарства, или умрёшь.  

— Да пошёл ты!  

— Грубо, Монти. А тебя дома ещё мальчик ждёт, совсем один, такой беззащитный...  

— Тварь!  

— Какая экспрессия, Монти... Мы ждём, когда ты раскроешь нам свой секрет и долго ждать не будем.  

 

Барни не знал, что ему делать, исчезновение Мэриона вогнало его в ступор. Ему стало страшно. Ещё и дверь находилась на блокировке. Как её открыть? Парень прокрутил в голове последние события. Быть может, исчезновение Мэриона связано с Агоном или Мирландом? Или с Шейном? Или что-то ещё? Мэрион никогда надолго не уходил без предупреждения. Барни пошёл в кабинет Мэриона и залез в компьютер, чтобы попытаться разблокировать дверь. Все было слишком непонятно для него и он решил действовать наугад, нажимая все подряд. Через пару часов ему удалось случайно нажать на нужную точку и дверь разблокировалась сама собой. Парень вышел на улицу: куда идти, где искать Мэриона?  

 

Агон находился в депрессии, он чувствовал, что потерял Илира. Пришелец лежал на постели и гладил рукой подушку, на которой осталась пара огненно-рыжих волос.  

— Илир... Илир... — повторял он.  

Многое бы отдал Агон, чтобы вернуть парня назад. Мысль о том, что Илир предпочел ему робота просто приводила в бешенство. Он в первый раз в своей жизни почувствовал пустоту и безысходность.  

 

Илир взял ватный тампон и смочив в растворе, который оставил Мэрион, начал протирать изувеченную кожу робота.  

— Тебе больно, Генти?  

— Все хорошо, Илир, — улыбнулся робот.  

— Мне больно за тебя, сколько побоев и унижений тебе пришлось вынести.  

— Мне хотелось задушить Мирланда, — сказал Генти, — терпение заканчивается даже у роботов.  

Илир еле сдержался, чтобы не начать целовать его изувеченные руки.  

— Ты будешь моим хозяином, Илир, и я буду исполнять твои самые сокровенные желания.  

— Тогда ты можешь начать исполнять их прямо сейчас.  

Генти убрал длинные розовые пряди с лица парня и прикоснулся к его горящим желанием губам.  

 

 

27  

 

Шейн с ухмылкой заглянул в лицо Мэриона.  

— Ну что, Монти, ты одумался? Покажешь нам формулу земного бессмертия?  

— Тебе очень повезло, что у меня связаны руки, — сказал Мэрион.  

— Угрожаешь? — спросил Шейн.  

Он долго смотрел на Мэриона и неожиданно выражение его лица как-то поменялось. Стало совсем другим, будто он до этого носил маску, которую, наконец, снял.  

— Знаешь, Мэрион, я ведь всегда любил тебя, — проговаорил Шейн.  

Плутонец был готов услышать что угодно, но такое услышать он готов не был.  

— Эрл, у тебя повредился мозг?  

— Ты всегда был такой красивый, такой недоступный, — продолжал Шейн, игнорируя Мэриона. — Я бы никогда не рискнул признаться тебе, боясь быть отвергнутым. И вот, ты в пару себе берешь какого-то щенка из отсталой по всем параметрам расы, который и в подметки такому, как ты, не годится... Почему, Монти? Неужели на Плутоне не нашлось ни одного достойного тебя плутонца?  

— В нем есть то, чего никогда не было у вас, — ответил Мэрион, — он — настоящий. Он искренне радуется, искренне плачет, в нем нет зла, подлости, стремления пойти по головам ради собственной наживы. Тебе никогда этого не понять, Эрл.  

Шейн наклонился к нему очень близко, его синие глаза лихорадочно блестели.  

— Мэрион... — проговорил он.  

Его взгляд очень изменился, пришелец в первый раз видел его таким.  

— Давай будем вместе...  

Эрл наклонился так близко, что Мэрион подумал, что он его сейчас поцелует.  

Плутонец расхохотался ему в лицо:  

— Видел бы ты себя сейчас, Эрл, насколько нелепо ты выглядишь! Ты настоящий мастер абсурда.  

Шейн со злостью поднялся, его лицо снова стало жестоким.  

— Тогда сдохни! Но прежде ты скажешь нам формулу. Иначе, твоему маленькому мальчику будет очень плохо, даже, если он стал бессмертным. Есть пришельцы, которые будут не против с ним поразвлечься.  

— Не семей трогать его! — вспылил Мэрион.  

— Страшно? — усмехнулся Шейн. — Бойся меня, Монти.  

Мэрион подумал, что нужно срочно что-то делать, придумывать выход из тупика, иначе будет конец и ему, и Барни.  

— Дай мне подумать, — наконец сказал он.  

— Думай, Монти, у тебя одна ночь на раздумье. Утром я приду за ответом.  

 

Барни не знал, куда ему идти, он чувствовал себя слишком одиноким, одним во всей вселенной, он подозревал, что с Мэрионом что-то произошло, но не знал, где его искать. Он просто шёл по городу, разглядывая все, что попадалось в поле зрения, будто бы искал зацепку. Приносились вездеходы, мимо спешили по своим делам пришельцы, жизнь кипела. Он шёл лабиринтами улиц и понял, что совсем заблудился. Уже смеркалось, идти было некуда. Барни решил заночевать под мостом. Он свернулся клубком, как бездомный, и с горечью вспомнил, что каждую ночь засыпал в объятиях Мэриона. Он так привык к этому, что думал, что так будет всегда. Но суровая реальность доказала обратное. Барни тяжело вздохнул, ежась от холода. Внезапно, из темноты, раздался голос:  

— Катастрофа! Катастрофа! И вездеходы слетят с небес, и дома уйдут под землю, и столетние деревья обрушатся...  

Не сдержавшись, Барни вскрикнул от страха. Он услышал хруст и шарканье, к нему кто-то направлялся. Парень включил фонарь и посветил в ту сторону, где притаилась неизвестность. Он увидел слепого карлика с седой длинной бородой. Карлик усмехнулся ему.  

— Землянин...  

Барни вздрогнул:  

— Кто вы?  

— Тот, кто видит, не имея глаз, видит больше, чем зрячие...  

— Вы всевидящий? Умоляю, помогите... Мой возлюбленный бесследно исчез...  

— Тот, кто носит синие волосы, чьи глаза наполнены холодом Плутона и местью...  

— Шейн? Его держит у себя Шейн?! — вскричал Барни.  

— Катастрофа! Катастрофа! Бойтесь, трепещите! — снова затароторил карлик. Он шнырял в мусоре и листьях, как крыса.  

Барни понял, что ничего не добьется от этого карлика и не сможет заснуть в такой обстановке. Он почистил одежду от пыли и сухих листьев и вылез из-под моста, поежившись от ночной прохлады. Хотелось есть. Он ещё раз набрал номер Мэриона: бесполезно, отключен. У Барни была с собой карта с деньгами и он отправился искать ближайший пищевой автомат, чтобы перекусить. Город сверкал разноцветными огнями. Во время своего долгожданного ужина, он подумал, что может переночевать в каком-нибудь хостэле, это лучше, чем мерзнуть под мостом. Денег на его карту Мэрион положил столько, что их хватило бы даже, чтобы купить этот хостэл. Так он и сделал. Тоскуя о том, что сегодня засыпает без плутонца, вскоре он отключился, измотанный усталостью.  

Проснувшись, Барни первым делом проверил телефон: ничего не изменилось, Мэрион так и не появился на связи. Парень по-настоящему испугался. Может быть, с Мэрионом произошло что-то серьёзное. Карлик дал понять, что это Шейн, но вдруг он просто выживший из ума старик? Но почему он описал точную копию Шейна... Барни продолжил свои поиски, вернее, блуждать по городу. Случайно, он попал в такие кварталы, что был очень удивлён, как так вообще можно жить. Все здесь отличалось от лоска в городском центре, это была будто другая вселенная. Ужасные, покосившиеся постройки домов, грязь и нищета. Из убогих построений выглядывали чумазые пришельцы, в обветшалой, оборванной одежде, с удивлением рассматривая Барни. Конечно же, в таком дне не могло обойтись без проституции, воровства и бандитизма.  

— Эй, ты, что ты здесь забыл? — послышался сзади наглый голос. У Барни душа ушла в пятки, сердце оборвалось. Если его не отправят в бордель, то изобьют или ограбят.  

Он ляпнул первое, что пришло ему в голову:  

— Я помощник депутата Проксимы Центавра, депутат послал меня, чтобы посмотреть, как тут живут пришельцы.  

— Так смотрите! — крикнула какая-то женщина. — Пока ваши депутаты разъезжают на космолетах, мы в нищете загибаемся и пашем за мизерные кванты!  

Хоть Барни и начали читать со всех сторон морали, теперь он мог быть уверен, что ему хотя бы не причинят вред физически.  

 

 

28  

 

Мэрион думал о словах, брошенных Шейном. Он его любит?! Но потом пришелец вспомнил, как жестоко сам относился к Барни с самого начала и ему стало стыдно. А если бы парень не ответил ему взаимностью, как бы он поступил? Ну конечно же не так, как Шейн. Мэрион не мог не признать того, что Шейн был очень красив и далеко не глуп. Не будь Мэриона, наверняка он бы занял место первого красавца на Плутоне. Но его холодная красота и мерзкие поступки не тронули сердца Мэриона, которое было занято одним только Барни. Барни... Он там сейчас совсем один, наверняка в состоянии паники, а что будет, если Мэрион не вернётся, а парень не сможет разблокировать двери? Или до него доберётся Шейн? Ни в коем случае нельзя вести Шейна к себе домой. Пришелец думал, как обхитрить, обыграть противника.  

Утром вернулся Шейн. Он был холоден и груб. Весьма очевидно, что он сожалел о сказанных вчера словах, получив в ответ циничную насмешку Мэриона.  

— Ну что, Монти, ты подумал?  

— Ты не оставил мне выбора, Эрл. Я дам формулу, но только тебе. Мы поедем вдвоём туда, где она спрятана, больше никто не должен об этом знать. Это одна заброшенная корпорация, я же не идиот, чтобы хранить такие вещи у себя дома.  

Шейн задумался.  

— Что, Эрл, боишься остаться со мной наедине? — усмехнулся Мэрион.  

— Хорошо, мы поедем, но я не собираюсь тебя развязывать, Монти, знаю я твои фокусы, поднимайся!  

Мэрион обворожительно ему улыбнулся и Шейн отвернулся в сторону, сочтя это за издевку. Он подтолкнул плутонца к выходу и открыл дверцу вездехода.  

— Садись, Монти, и диктуй адрес.  

Мэрион назвал одну заброшенную корпорацию, которая была ему известна, и они направились туда.  

 

Барни вышел из этих отвратительных смрадных кварталов, и был рад, что оказался цел. Но все же пропал телефон! Какому-то вору удалось прихватить его с собой. Барни попал в совершенно другой квартал, контрастирующий с предыдущим. Здесь был просто рай: дорогущие вездеходы стояли у громадных домов с причудливыми башенками и стеклянными стенами. Здесь жили шишки Проксимы Центавра: депутаты, владельцы крупных корпораций и прочие состоятельные пришельцы, из которых кванты сыпались как из рога изобилия.  

Барни подумал, что если продать один такой вездеход, можно накормить и одеть всех пришельцев, которых он видел в соседнем квартале. Он размышлял: почему тот, кто тяжко и долго работает, не имеет денег ни на какие удовольствия, а кто ничего не делает, имеет самые изысканные блага. Барни пришёл к выводу, что это все неправильно и никакие депутаты не должны решать за всех пришельцев на Проксиме Центавра. Пришельцы должны сами за себя решать и выбирать, как подавляющее большинство. Потом он вспомнил о Мэрионе и совсем загрустил. Неужели придётся обойти весь город или всю планету?  

 

Доктор Ринор Менгель ставил опыты над роботами и пришельцами, которые имели уникальные возможности. Он создавал киборгов и пытался их усовершенствовать. Прознав, что у Мирланда имелся робот, способный испытывать человеческие чувства, Менгель не мог им не затнтересоваться и нанес Мирланду визит.  

— Здравствуйте! — сказал он. — Вы господин Мирланд? Я Ринор Менгель, доктор.  

Пришелец был очень удивлён такому визиту.  

— О, доктор Менгель, тот самый знаменитый доктор, который занимается усовершенствованием киборгов?  

— Да, вы совершенно правы, — растянулся в улыбке Менгель, — это именно я.  

— Ах, что же вы стоите в дверях, проходите! Чем вас угостить?  

— Благодарю, я дома прекрасно поужинал! У меня к вам вопрос по поводу вашего уникального робота, я готов купить его у вас за любые деньги...  

— Если вы о Генти, — с досадой проговорил Мирланд, — то я вас разочарую — робот сбежал. Скорее всего, его в очередной раз выкрали. Честно говоря, я собирался его утилизировать, так как робот взбунтовался и напал на меня.  

— Ну что вы, ни в коем случае нельзя утилизировать такой ценный экспонат. И нет ничего на Проксиме Центавра, чего нельзя было бы при желании найти. Пообещайте, что если я найду вашего робота, вы мне его подарите.  

Мирланду взгрустнулось: он привязался к Генти и начал за ним скучать, кроме того, робот хорошо удовлетваорял его в постели.  

— Я буду вам давать его на временное пользование, в аренду, — наконец сказал Мирланд, так как расставаться с роботом навсегда ему не хотелось.  

— По рукам, — мило улыбнулся Менгель.  

Интересовал его еще один экспонат — это был Барни. Шейн рассказал доктору о землянине, который первый за всю историю получил бессмертие с помощью элексира.  

 

— Ну, давай же, где твоя формула? — подтолкнул его Шейн.  

— Как грубо, Эрл, а ещё говорил о любви.  

— Хватит паясничать, Монти. Формула!  

— Может развяжешь меня для начала? — улыбнулся Мэрион.  

Его красота просто сводила с ума.  

— Ты держишь меня за идиота? Говори, где она, я сам достану.  

— Тогда поднимайся наверх. Мне не очень удобно подниматься связанным на такую высоту, я ведь могу и упасть. Тогда о формуле никто никогда не узнает. Так боишься меня, что не можешь развязать руки? У тебя же наверняка есть лазерный пистолет.  

— Конечно есть, — усмехнулся Эрл, — и я непременно им воспользуюсь, если ты не начнешь выкидывать фокусы. Ладно, давай... — Шейн не хотя освободил Мэриону руки. — Вперёд, Монти, и помни: ты под прицелом.  

Они были уже на самом верху заброшенной корпорации: внизу бездонная пропасть пустых шахт.  

— Так что, Монти, долго ещё?  

— Вот, почти пришли, — неожиданно Мэрион развернулся и с размаху ударил по руке Шейна, пистолет улетел в шахту, Эрл сам чуть не улетел следом, покачнувшись, но все же удержался.  

 

 

29  

 

Барни совсем отчаялся, едва ли не до слез. Он чувствовал себя песчинкой в этом чужом, жестоком мире, оставшись совсем один. Грусть и тоска по Мэриону напали с невероятной силой. Парень зашёл в первый попавшийся паб, чтобы перекусить и взять себе с горя кружку пива. Погруженный в свои мысли, он будто выпал из реальности и не сразу заметил, что за ним наблюдает парень, сидящий напротив. Парень улыбался ему. Барни отвернулся, занимаясь обедом и пивом, тогда незнакомец сам подсел.  

— Привет, — сказал он, — отчего такой симпатичный парень грустит в одиночестве? Как тебя зовут?  

— Барни, — без особого энтузиазма ответил парень.  

— Откуда ты?  

— С Земли.  

— Как интересно. А меня зовут Ноа, я с планеты Росс, — продолжал улыбаться пришелец. — Барни, сейчас я схожу в туалет и присоединюсь к тебе, хотелось бы пообщаться, если ты не против. У меня так мало друзей.  

— Ладно, — сказал парень.  

Ноа зашёл в туалет и открыл папку с катологом, в котором хранились фото. Барни. Около 22 лет. Планета Земля. Да, это он! Ноа вышел и, взяв себе пиво в автомате, снова подсел к Барни.  

— Может расскажешь, почему ты такой грустный?  

— У меня пропал возлюбленный, — печально признался парень. — Его нет уже несколько дней. Я ищу его по всему городу, но нигде не могу найти следов.  

— А как выглядит твой возлюбленный?  

— О... он очень, очень красивый, — мечтательно проговорил Барни, — у него длинные голубые волосы и глаза, которые меняют свой цвет в зависимости от настроения.  

— Ты знаешь, — сказал Ноа, — на днях я видел похожего пришельца. Точь-в-точь как ты описал! Его тащили какие-то трое, похожие на бандитов.  

— Где?! — подскочил Барни.  

— Пойдём, я тебя отведу, если хочешь, они, возможно, ещё там.  

— Давай скорее!  

У Ноа был свой вездеход, куда они ехали, Барни не знал.  

— Они затащили его вот в это большое стеклянное здание, — сказал пришелец, — идём скорее туда!  

Как только они вошли, двери здания закрылись, а их встретил улыбчивый пришелец.  

— Как дела, Ноа?  

— Все в порядке, доктор, познакомьтесь, это Барни, ваш новый пациент.  

— Какой ещё пациент! — воскликнул парень. — Где Мэрион?!  

— Идём со мной, Барни, и там будет тебе Мэрион, — сказал доктор Менгель и, взяв парня за руку, отвел его в кабинет, в котором проводил опыты. Барни с округлившимися глазами смотрел на полулюдей, полумашин, он такого ещё не видел. Части тела существ были заменены на механические, и даже голова! Барни стало жутко.  

— Вы кто?! — закричал парень. — Выпустите меня отсюда, где Мэрион?  

— Все хорошо, Барни, Мэрион скоро придёт, — проговорил Менгель, готовя раствор снотворного.  

 

— Я знал, что ты не обойдешься без своих фокусов, — сказал Шейн. Внезапно, Мэрион не удержался и чуть было не свалился вниз, но успел ухватиться за край парапета и повис над пропастью шахт. Он первым делом подумал о том, что будет делать Барни, если его не станет. Эрл с усмешкой посмотрел на него сверху вниз.  

— Ещё не научился летать, Монти? А пора бы научиться.  

Мэрион подумал, что пришёл его последний час и Шейн столкнул его в пропасть. Но, к его удивлению, Эрл протянул руку.  

— Хватайся, Монти.  

Он вытащил Мэриона наверх. Они стояли близко друг к другу, прекрасные создания Плутона, ветер перебирал их волосы, глаза сияли, будто горящие в небе звезды. Шейн потянулся губами к губам Мэриона, но плутонец оттолкнул его и засмеялся.  

— У тебя романтическое настроение, Эрл?  

Задетый за живое, Шейн, будто разбрызгивая яд, проговорил:  

— Я рассказал о твоём щенке доктору Менгелю, и он очень заинтересовался. Возможно, он уже взял его себе на опыты.  

— Ах ты тварь! — воскликнул Мэрион, оттолкнув его.  

Некогда было сводить счеты с Эрлом, срочно нужно узнать, все ли в порядке с Барни.  

— Хорошего дня, Мэрион, — захохотал ему вслед Шейн.  

 

Генти посмотрел на спящего Илира и убрал прядь с его лица. Илир спал с улыбкой на губах, ему было хорошо. Генти, решил, что нужно заняться делами, так как у Мирланда не привык сидеть без дела, выполняя роль слуги. Робот отправился в магазин, чтобы сделать покупки. По воле случая в магазине ошивался Ноа — безупречный агент доктора Менгеля. Обладающий феноменальной памятью на лица, он смог бы найти иголку в стоге сена. Посмотрев на фото в каталоге, Ноа пришёл к выводу, что этот тот, кто ему нужен. Менгель платил ему за работу сумасшедшие деньги. Достав специальный электрошокер для роботов, Ноа дотронулся им до Генти. Робот согнулся в три погибели.  

— Ты пойдешь со мной, беглый робот, — сказал Ноа.  

У профессора Менгеля была двойная радость — такие ценные экспонаты заполучил он для своих опытов! Но сначала, доктор обещал отвести робота Мирланду и сдержал слово. Пришелец безумно обрадовался. Менгель подарил ему электрошокер для роботов на случай, если Генти вздумает бунтовать.  

— Генти! — воскликнул Мирланд, почувчствовав, что соскучился по роботу. — Фиолетовый цвет, как тебе идёт! Я даже не стану тебя пороть, чтобы сохранить невредимым для доктора, он тобой займется. А сейчас иди в постель, там ты нужнее. И помни — надумаешь проявлять агрессию — получишь удар электрошокером.  

Генти покорно пошёл в спальню, разделся и лег под одеяло, ожидая, когда придёт Мирланд, он чувствовал себя очень несчастным. Пришелец провёл рукой по гладкой коже робота.  

— Генти, мне не хватало тебя, — разоткровенничался он. — На самом деле, я рад, что тебя не утилизировали, в постели ты нужнее.  

Мирланд любил, чтобы робот удовлетворял его, ни с кем другим он не получал столько наслаждения, как с Генти.  

 

 

30  

 

Барни открыл глаза и понял, что он лежит, прикованный к столу. Он посмотрел по сторонам и увидел, что на соседнем столе точно также прикованным лежит Генти.  

— Генти, где мы находимся, что происходит?  

— Мои котики, мои сладкие мальчики, — бормотал доктор Менгель, — все будет хорошо. Боль уйдёт. Вы послужите на благо науки.  

Барни не успел больше ничего сказать, так как Менгель закрыл ему нос и рот, перекрыв доступ к кислороду.  

— Вы — преступник и вас будут судить! — воскликнул Генти.  

— Много ты понимаешь, робот, созданный нами, — ответил профессор, продолжая перекрывать Барни доступ к кислороду.  

— Сейчас он должен умереть, — сказал Менгель и прислушался. Барни не дышал и доктор отпустил его. — Мертв. Посмотрим, действительно ли он получил бессмертие, о котором мне говорили.  

— Негодяй! — вскричал Генти. — Убийца!  

— Не верещи, сейчас и до тебя доберусь, — улыбнулся Менгель. Он снова наклонился к Барни: — Невероятно! Он снова дышит!  

Менгель подошел к роботу и, достав целый арсенал иголок, принялся загонять ему под ногти. Генти закричал от боли.  

— Поразительно! Роботы не должны чувствовать боль, но ты чувствуешь ее! Уникальный экземпляр. Соединить робота и человеческие чувства... В будущем можно творить невероятные шедевры. Сталь и кожа, робот и человек.  

Его клиника была полна подопытных гибридов, это были настоящие монстры. Роботы с головами пришельцев, пришельцы со стальными руками и ногами, вращающимися глазами.  

Менгель взял скальпель и сделал надрез на теле Генти, из которого стала вытекать густая жидкость.  

— Потерпи, мой сладкий мальчик, боль скоро уйдёт.  

Генти был согласен оказаться даже у Мирланда. Пришелец, по сравнению с Менгелем был просто божьим одуванчиком.  

Барни открыл глаза.  

— Мой котик, с пробуждением! — сказал Менгель. — Выпей водички, наверное, горлышко пересохло.  

Он поднес стакан к губам Барни и тот с жадностью выпил содержимое, тут же закричав от боли.  

— Ах ты ублюдок, чем ты меня напоил?!  

— Ядом, мой малыш, — улыбнулся Менгель. — Посмотрим, насколько ты бессмертен и сколько у тебя жизней.  

Барни начал корчиться от боли.  

— А пока я вернусь к тебе, мой ангел, — доктор сделал ещё один надрез на теле Генти.  

— Доктор, дайте лекарство, моя кожа начинает отслаиваться! — сказал киборг, заползая в кабинет.  

— Сейчас, мой дорогой, ты получишь своё лекарство. Я сделаю самое совершенное творение на этой планете.  

 

 

Мэрион включил телефон, отключенный Шейном, и сразу же набрал Барни. Номер парня был вне досягаемости. Мэрион поймал такси. Так он и думал: Барни не было. Он начал искать в интернете адрес Ринора Менгеля и вышел на его клинику.  

 

— Сейчас мы посмотрим, что у тебя внутри, — сказал Менгель, наклонившись над Генти со скальпелем, он делал в воздухе пометки, намечая, где будет резать. От шеи до паха.  

— Доктор, к вам на приём просится какой-то парень, очень красивый, говорит, что вопрос жизни и смерти, — вошел Ноа.  

— Хорошо, сейчас выйду, — сказал Менгель. — Я скоро вернусь, мой сладенький котик, — подмигнул он роботу.  

Не успел Менгель выйти, как на него накинулся Мэрион. Он перекрасился в белый, чтобы его никто не узнал. Плутонец схватил Менгеля за шею и начал душить.  

— Говори, где Барни, сукин сын, что ты сделал с ним??  

Ноа пытался оттащить Мэриона от Менгеля, но плутонец отшвырнул его с такой силой, что Ноа влип в стену. Мэрион нажал кнопку телефона и вызвал полицию.  

— Где Барни?! — повторил он.  

Шея Менгеля едва не хрустнула. Заметив свет в кабинете, Мэрион бросился туда.  

— Туда нельзя, там операционная! — охрипшим голосом крикнул Менгель, держась за горло. Ворвавшись, плутонец увидел Генти и Барни в бессознательном состоянии.  

— Что с ним??  

— Он дал ему яд, — проговорил Генти.  

— Барни, любимый... — Мэрион освободил руки и ноги Барни.  

Парень приоткрыл глаза и улыбнулся:  

— Мэрион...  

Плутонец выскочил в коридор и схватил Менгеля за волосы, волоча его в кабинет.  

— Дай ему противоядие, быстро! — сказал Мэрион. — Иначе ты труп.  

Перепуганный Менгель полез в шкафчик за лекарством. Мэрион проверил, что это действительно противоядие и, набрав жидкость к себе в рот, влил её в рот Барни. Затем он освободил робота:  

— Идти можешь?  

— Да, — ответил Генти.  

Тут же ворвалась и полиция.  

— Не двигаться, что у вас происходит?!  

Этот негодяй ставит опыты ставит опыты на пришельцах и держит их у себя насильственно. Меня зовут Мэрион Монти и я дам вам показания, когда жизнь моего близкого человека будет в безопасности.  

— Его стоит госпитализировать.  

— Я учёный и смогу оказать ему нужную помощь. Вызовите вездеходное такси, пожалуйста, нам срочно нужно домой.  

Мэрион бросил роботу свой плащ, чтобы тот оделся, а на Барни накинул пиджак. Взяв парня на руки, он вышел на улицу, где их ожидало такси. Генти поехал с ними.  

— Генти, можешь подождать, когда я управлюсь с Барни, осмотрю тебя.  

Мэрион уложил парня в постель. Барни не приходил в себя. Эликсир... Барни не принимал его несколько дней, но и выпить его сейчас он не сможет. Мэрион решил ввести лекарство инъекцией. Уложив Барни, Мэрион вернулся к роботу:  

— Что делал с Барни этот подонок?  

— Вначале перекрыл ему кислород, пока Барни не перестал дышать, потом напоил его ядом...  

— Я порву его на кусочки! — закричал плутонец.  

— Не надо, Мэрион, не марай руки, пусть им займется полиция.  

— Что он делал с тобой?  

— Загонял иголки под ногти, резал...  

— Мразь...  

Мэрион принёс раствор, которым начал протирать порезы на теле робота.  

— Отдыхай, я пойду к Барни.  

Мэрион обнял возлюбленного обеими руками и всю ночь прислушивался к его дыханию.  

 

31  

 

Барни до сих пор не просыпался и Мэрион начал переживать.  

— Как он? — спросил Генти.  

— Все еще спит, — задумчиво отвечал плутонец. — Хоть дыхание в норме, я все равно переживаю. Как ты?  

— Немного лучше, боль утихла.  

— Сейчас я ещё раз обработаю раствором твои порезы, если их не лечить, может быть очень плохо.  

— Как я устал от всего этого, Мэрион! — воскликнул робот. — Это будто адский замкнутый круг, из которого нет выхода: я опять убегаю, меня ловят, опять побои и страдания, потом все повторяется снова и снова!  

— Я тоже устал, Генти, очень устал. От переживаний за Барни. За мной охотятся, а страдает он... Иногда мне хочется забрать Барни и улететь на необитаемую планету, чтобы хоть немного насладиться покоем.  

— Ещё телефон Илира не отвечает, вдруг что-то случилось??  

— Прошу тебя, Генти, только не выходи никуда, тебя снова могут поймать, а твои раны требуют тщательного лечения. Илир знает, где я живу и, думаю, догадается прийти в случае чего.  

Мэрион вернулся к Барни, парень по-прежнему спал. Пришелец склонился к нему и нежно провёл рукой по щеке. Барни зашевелился.  

— Мэрион?  

— Как ты чувствуешь себя, дорогой мой?  

— Как-то не очень... что произошло, где мы?  

— Все хорошо, мы дома, ты в безопасности, — Мэрион уложил голову Барни к себе на колени и начал перебирать его волосы.  

— Мэрион, почему ты белый?!  

— Покрасился. Что, тебе можно, а мне нельзя?  

— Но как тебе идёт быть блондином, просто невероятно! Что со мной произошло? Помню лицо какого-то чокнутого врача... Он не давал мне дышать. Это ужасно, когда тебе не дают дышать.  

— Все хорошо, милый, все позади, больше никто не причинит тебе зла, — Мэрион целовал Барни в голову и мечтал удушить Менгеля.  

— Генти! — воскликнул парень. — Что с ним, он жив?  

— С Генти все хорошо, он у нас дома.  

— Никогда больше не оставляй меня, Мэрион, никогда... Это ужасно, что я пережил.  

— Никогда больше не оставлю, не переживай.  

— Где ты был?! — из последних сил закричал Барни. — Я искал тебя по всему городу, ночевал под мостом, попал в ужасные кварталы, потом меня обманом заманили в эту клинику, говорили, что ты там...  

— И ты, конечно, поверил первому встречному, глупый мальчик...  

— Я на все был готов, чтобы увидеть тебя.  

— Меня взял в плен Шейн с помощью паралитического раствора. Он вымогал формулу элексира бессмертия, чтобы сделать корпорацию по его производству и продавать его на Землю за бешеные деньги.  

— Вот урод!  

— Я думаю, что формулу в надежные руки нужно передать на Землю, чтобы не случилось того, о чем мечтает Шейн.  

— Да, — сказал Барни, — так и сделаем.  

— Шейн поверг меня в шок своим признанием... что давно уже любит меня...  

— Что?! — подскочил Барни. — Да я ему все волосы повыдираю, пусть только к тебе подойдёт хоть близко. Ты только мой!  

Мэрион рассмеялся:  

— Какой ты собственник! Но мне нравится это, нравится, когда ты меня ревнуешь... — Мэрион наклонился и поцеловал Барни в губы.  

— Хочу есть, — сказал парень.  

— Идёшь на поправку. Звонили из полиции, кстати, ты в состоянии дать показания против Менгеля? В его лаборатории нашли ещё двадцать пять замученных пришельцев и около тридцати киборгов.  

— Конечно дам, — сказал парень, — пусть этого урода поскорее посадят куда следует.  

— Думаю, если бы не мое влияние и деньги, Менгель откупился бы взяткой, — рассуждал Мэрион. — У кого много денег, тому все двери открыты. А я один из самых богатых пришельцев во Вселенной. Вот как тебе повезло, — подмигнул он.  

— Я и сам могу пойти работать, — хмыкнул Барни, — мне не привыкать.  

— Барни, я просто пошутил.  

На кухне ждал Генти, читая газету.  

— Мэрион, ты прославился, о тебе пишут в газетах.  

Заголовок: "Эталон красоты и успеха, Мэрион Монти, разоблачает профессора Менгеля, спасая своего возлюбленного".  

— Всю подноготную раскрыли, — ответил пришелец.  

— Может и к лучшему, что все так вышло, — сказал Барни, прожевывая бутерброд, — представь, если бы его не поймали, сколько пришельцев бы он замучил!  

— И даже роботов, — добавил Генти.  

— Он создаёт каких-то монстров, будто бы из компьютерных игр. Они и пришельцы и машины одновременно, — сказал Барни, — это жутко.  

 

Илир обеспокоился отсутствием Генти и вышел его искать. Несмотря на то, что парень избавился от редкого огненно-рыжего цвета волос, его красота по-прежнему привлекала глаз. Вечером на парня напали и он снова очутился в борделе на улице Отшельников, подпольным владельцем которого был Агон. Пришелец не ожидал, что так скоро встретится с любимым, который сам пришёл к нему в руки. На ловца и зверь бежит. Илир с раздражением, переходящим в злобу, думал о том, какая ужасная участь постигла его в этой жизни. И, когда кажется, что уже все наладилось, он снова скатывается в пропасть, на самое дно. Ну почему?? Илир упал на кровать, ожидая клиента. Ему было не привыкать, в доме Агона он и похуже натерпелся. Илир так устал от всего, что ему было уже все равно и парень с безразличием начал засыпать. Кто-то гладил его по волосам, потом перешел на плечи и все тело, по которому разливалось приятное тепло. Прикосновения нравились и парень развернулся, чтобы посмотреть на клиента, они обычно сразу грубо брали его, без нежностей и прелюдий.  

— Агон?!  

— Да, любовь моя, это я, — улыбнулся пришелец. — Не ждал, что мы так скоро встретимся? Очень жаль, что ты избавился от своего коронного рыжего, но и розовый тебе очень к лицу. Илир сидел в растерянности, по привычке, в его душе что-то встрепенулось. Он любил Агона с тех пор, как попал в его дом совсем юным мальчиком и чувства ещё не прошли.  

— Илир, пойдём домой, — сказал Агон, погладив его по щеке и положив руку на плечо. Руководствуясь внезапным порывом, Илир обнял пришельца.  

 

 

32  

 

— Никуда я с тобой не пойду, — сказал Илир, — останусь здесь.  

— Ты предпочтешь остаться в борделе вместо того, чтобы вернуться домой? — удивился Агон.  

— Да, — ответил Илир. — Какая мне разница, что здесь, что у тебя я будто тюремный заключенный, не могу распоряжаться своими действиями.  

— Ты сравниваешь бордель с домом, где тебя любят?  

— Твой дом очень часто напоминал бордель, в котором ты меня использовал.  

— Илир... — посмотрел на него Агон, — я соскучился.  

Что-то внутри парня дрогнуло. Быть может, заснувашие на самом дне чувства, снова начали просыпаться.  

— Ты не удержишь меня, урезая мою свободу, — ответил Илир. — Чем больше ты запираешь меня в доме, тем больше мне хочется из него вырваться. Я не твой раб или пленник, я хочу выходить когда и куда пожелаю, пользоваться своим телефоном, когда сочту нужным.  

Агон глубоко задумался. Пепельные локоны закрыли один глаз, падая на лицо. Он был красив. Подумав о этом, Илир отвернулся, чтобы лишний раз не бередить себе душу.  

— Ты конечно же прав, — проговорил пришелец, — я не должен был так поступать с тобой. Я во всем перед тобой виноват и осознают это, но зачем все рушить, ведь мы давно вместе. Возвращайся, я больше не буду неволить тебя, будешь выходить, когда захочешь.  

Илир бегло взглянул на него.  

— Вряд ли можно тебе верить...  

— Разве я не изменился к тебе? В любом случае, ты найдешь способ сбежать, если тебя что-то не устроит.  

"Это точно", — подумал парень.  

Агон смотрел на него томным взглядом, наполненном страстью и чувствами:  

— Иди ко мне...  

В душе Илир не мог не согласиться, что тоже соскучился по Агону. Он подошёл к пришельцу и уселся к нему на колено. Агон прижал его к себе и зарылся в густую копну волос, вдыхая их аромат.  

— Мой мальчик...  

Илир в ответ тоже прижался к пришельцу. Его тело трепетало под одеждой, требуя ласк.  

— Хорошо, я вернусь, — сказал парень, — но если ты соврал...  

Агон развернул его к себе, не сдерживая страстных поцелуев. Рука Илира скользнула к нему под рубашку, Агон поймал её и взял в свою.  

— Не здесь, — остановил его пришелец. — Давай уйдем из этого заведения и переместимся домой, в нашу постель. И вообще, мне тошнит от этого борделя, хочу его продать и быть только с тобой.  

Илир громко расхохотался.  

— Чему ты смеешься?  

— Слышать из твоих уст подобные речи смешно.  

 

Мэрион и Барни отправились давать показания в полицию.  

— О Генти ни слова, — предупредил Мэрион, — мы с ним не знакомы. Видели какого-то робота, подвезли его к центру, куда он пошёл дальше, мы ничего не знаем.  

— Понял, — сказал Барни.  

Мэрион ещё не знал, что Мирланд прекратил поиски робота, опасаясь, что его обвинят в сговоре с Менгелем.  

Пока Барни допрашивали, полицейский сказал Мэриону, что один из подозреваемых очень желает с ним поговорить. Плутонец согласился и его отвели в камеру, в которой сидел Ноа. Ноа был молодым, обаятельным парнем, лет девятнадцати, весьма привлекательной внешности. У него была высокая, стройная фигура, длинные светлые волосы и голубые глаза. Мэрион понял, что это именно он заманил Барни в клинику к Менгелю и еле сдержал себя.  

— Что ты хотел? — бросил плутонец.  

— Я хотел просить у вас, Мэрион, чтобы вы забрали свое заявление насчёт меня, — нерешительно проговорил парень.  

— Забрать заявление? — злобно усмехнулся плутонец, скрестив руки на груди. — Из-за тебя я мог потерять своего близкого человека, которого ты обманом заманил к Менгелю, пользуясь его доверчивостью, из-за вас он страдал, терпел боль! Вы с Менгелем в одной лодке, которую я помогу утопить.  

— Ах, — Ноа заломал руки, словно от боли, — дайте мне еще один шанс, Мэрион, я всего лишь молодой парень, живший в приюте и в убогих кварталах, на самом дне... Деньги Менгеля опьянили меня... Я исправлюсь, дайте мне шанс, Мэрион... — Ноа подошел ближе и многозначительно положил свою ладонь на руку плутонца, заглядывая в его лицо своими небесно-голубыми глазами. Мэрион убрал руку.  

— На меня не действуют твои чары, я однолюб, — усмехнулся он, наблюдая за парнем. Тогда Ноа использовал свой последний козырь. Чего он не мог добиться обычным способом, парень всегда добивался с помощью постели. Ему никто никогда не отказывал, так как Ноа обладал обаянием и эффектной внешностью. Смотря Мэриону прямо в глаза, он расстегнул на себе одежду, которая сползла к его ногам, обнажая стройное тело. Плутонец развернулся и просто вышел из камеры, хлопнув дверью. Ноа закусил губу от обиды и унижения, никто никогда не отказывал ему.  

— Где это ты так долго был? — подозрительно спросил Барни. — Я тебя уже заждался.  

— По дороге расскажу, — ответил плутонец.  

Они сели на вездеход.  

— Этот парень, Ноа, который заманил тебя к Менгелю, умолял забрать заявление, пытался меня разжалобить и даже домогался.  

— Домогался?! — подскочил Барни.  

— Пытался меня совратить.  

Барни сжал кулаки, едва не зарычав.  

— А ты что?!  

— Что я, развернулся да ушел, когда он разделся, — спокойно ответил Мэрион.  

— Он ещё перед тобой разделся?! — лицо Барни исказила злоба и ревность.  

— Да, но я сразу же вышел, оставив его наедине со своими фантазиями.  

Барни насупился и молчал всю дорогу.  

— Барни, ну что опять такое, что я не так сделал? — спросил Мэрион, когда они приехали домой.  

— Все тебя домогаются, потому, что ты красивый! Я как серая мышь рядом с тобой, разве такой парень нужен красавцу вроде тебя?!  

— Барни, что за глупости ты говоришь? Я не ищу никаких красавцев, мне важен только тот, кого я люблю и это ты! И мне все равно, как ты выглядишь, какой расы, пола, социального положения. Я люблю тебя таким, какой ты есть.  

Мэрион подошёл ближе и опустил Барни на кровать, склонясь над ним, заглядывая будто в самую душу своими волшебными, меняющими цвет, глазами.  

— Ну, что ты мне на это скажешь, Барни?  

 

 

33  

 

Барни и Мэрион общались с Анной по межпланетной связи.  

— Барни, растения, которые вы с Мэрионом посадили перед отъездом, уже выросли, а ваши семена недавно взошли, — сказала Анна, вещая с экрана компьютера. Она показала фото растений, которые у неё сохранились в телефоне.  

— Вот здорово! — закричал Барни. — Моя Земля будет зелёной!  

— У меня есть весьма важный вопрос, — сказал Мэрион, — пока пусть это останется в тайне. У вас есть ученые, которым можно доверять, которые преданы делу?  

— Есть, — ответила Анна, — а что?  

— Я изобрел эликсир бессмертия для людей и хочу передать формулу вашим учёным.  

— Ты шутишь?  

— Нет, эликсир бессмертия проверен на Барни, как на моём подопытном кролике.  

— Да, — подтвердил парень, — вначале я не хотел пить эту дрянь, но Мэрион принуждал меня силой и шантажом. И вот, когда меня выкинули с сорок седьмого этажа, на мне даже царапины не было! Меня душили и травили, но я жив! И все благодаря лекарству Мэриона. Но один урод хочет забрать себе эту формулу, чтобы делать на производстве эликсира деньги, продавая на Землю это лекарство.  

Анна слушала его с округлившимися глазами.  

— Вы меня разыгрываете?  

— Нет, — сказал Мэрион. — Держи пока все в тайне и передай формулу надежным учёным. Я дарю людям ее с одним условием — лекарство никогда, ни при каких обстоятельствах, не будет продаваться, его должны раздавать людям бесплатно. Сейчас же пришлю тебе химический состав эликсира на почту.  

Анна продолжала слушать его с выражением изумления на лице. Отправив формулу, Мэрион развернулся к Барни.  

— Ну что, теперь мы справились с одним важным делом.  

— Пойдем посидим с Генти, — сказал парень, — он очень грустит из-за того, что пропал Илир.  

Они пошли к роботу.  

— Привет, Мэрион. Как дела с обвинением Менгеля?  

— Скоро суд, — ответил плутонец, — против него дали показания пришельцы, которые пострадали от его опытов и киборги. Да и наших заявлений хватило.  

— Между прочим, Мирланд был в сговоре с Менгелем и в обмен на то, что этот садист меня разыщет, Мирланд пообещал сдавать ему меня на опыты в аренду.  

— И ты молчал! — воскликнул пришелец.  

Он начал поспешно куда-то собираться.  

— Мэрион, ты куда? — недовольно нахмурился Барни. — Опять убегаешь один? Мало тебе?!  

— Я скоро вернусь, Барни, все будет хорошо, посиди с Генти, никому не открывайте, я скоро буду.  

Барни злобно скрестил руки на груди.  

— Илир вышел на связь! — вскричал Генти и сразу же набрал парня. — Илир, как ты?! Где ты находишься?!  

— Со мной все хорошо, Генти, я у Агона. Как ты, все ли в порядке с тобой?  

— Уже все в порядке. Я попал в одну неприятную историю, но Мэрион спас меня, я у них, со мной тоже все хорошо.  

— Я рад.  

— Когда ты вернешься?  

— Генти... Я не вернусь... Я решил остаться с Агоном. Мэрион и Барни позаботятся о тебе. Прости, но я очень устал. Устал постоянно скрываться, прятаться от кого-то, постоянно попадать в какие-то передряги, я хочу покоя. Так будет лучше. Прощай.  

Генти выронил телефон, по его лицу потекли крупные слёзы. Барни в первый раз видел, чтобы роботы так бурно проявляли свои эмоции, плакали и с удивлением уставился на него.  

— Генти, что он тебе сказал??  

— Это все, — прошептал робот, — он меня бросил, — уронив голову на руки, робот зарыдал.  

— Бросил? Почему? Генти...  

 

— Здравствуй, Мэрион, — сказал Мирланд. — Что привело тебя ко мне? Наверняка какое-то срочное дело.  

— Ты прав, Мирланд, — сказал плутонец. — Мой парень пострадал от рук профессора Менгеля и скоро над негодяем будет суд. Я тут слышал, что и ты был с ним в сговоре...  

Мирланд побледнел.  

— Он просто попросил меня одолжить для опытов моего робота, во благо науки...  

— Это ты будешь рассказывать в отделении полиции.  

— Мэрион, пожалуйста...  

— Я закрою глаза на то, что ты был в сговоре с Менгелем в обмен на услугу.  

— Какую?  

— Ты продашь мне своего робота.  

— С удовольствием! — закричал Мирланд. — Какой толк от робота, который постоянно сбегает из дома и кидается на своего хозяина?  

— Подготовь документы на меня, как на нового владельца Генти и прямо сейчас.  

— Все сделаю, не волнуйся.  

Мирланд был счастлив, что так легко отделался. Избавиться от робота, который приносит одни неприятности, да ещё и получить деньги — было заманчивой перспективой. Конечно, жаль было расставаться с Генти, но это было меньшее из зол.  

 

Мэрион застал робота рыдающим и рядом утешающего его Барни.  

— Что тут уже случилось?  

— Илир бросил Генти, — сказал парень.  

— Надо же...  

Мэрион очень удивился, что робот способен рыдать, но промолчал на этот счёт.  

— Генти, у меня для тебя хорошие новости: только что Мирланд продал мне тебя и сразу же оформил документы. Теперь твои страдания окончились, тебе больше нет нужды бояться и прятаться. Поскольку на этой планете робот не может существовать сам по себе и обязательно должен быть прикреплен к своему владельцу, формально ты принадлежишь мне.  

— Не плачь, Генти, — сказал Барни, — быть роботом Мэриона Монти очень круто. Услышав, кому ты принадлежишь, тебе начнут уступать дорогу.  

Казалось, робот не слышит их, погруженный в свои страдания.  

— Ему нужно побыть одному, выплакаться, пойдем, — сказал Мэрион, уводя Барни.  

 

 

34  

 

Мэрион прогуливался с Барни по городу, парень катался на скейте, отъехав вперед. Современный скейт имел возможность даже парить в воздухе, когда на нем совершаешь прыжок.  

Раздался телефонный звонок на номер Мэриона:  

— Здравствуй, Монти, как поживаешь? — послышался насмешливый голос Шейна. — Давненько не слышались, а? Я тут тебе и подарочек приготовил. Посмотрим, так ли уж будет бессмертен твой возлюбленный, когда взорвётся бомба. Он не успеет доехать и до конца улицы, — в трубке послышался хриплый смех. Мэрион увидел, что парень уже завернул за угол.  

— Барни! — Мэрион помчался за ним.  

Он увидел, что в конце улицы, по которой едет Барни, стоит подозрительный чемодан.  

— Барни!! — не своим голосом закричал Мэрион, со всех ног помчавшись следом. Он настиг парня почти возле самого чемодана и свалил его на асфальт, прижав к нему и накрыв собой. Раздался неожиданный резкий звук, будто что-то лопнуло, под идиотскую музыку и хохот чемодан раскрылся. Из него вылезла голова игрушечного клоуна с табличкой "Я люблю тебя, Мэрион! ". Посыпалось конфетти.  

— Мэрион, ты совсем дурак? — посмотрел на него Барни, поднимаясь с асфальта.  

— Это не я, — проговорил плутонец, рассевшись на асфальте. — Это Шейн...  

В какой же дурацкой ситуации он оказался...  

 

Илир лежал рядом с Агоном, положив голову ему на грудь и обняв рукой за талию. Агон спал. Воспоминания унесли Илира в прошлое, когда пришелец выкупил его, совсем ещё юного мальчика, на Меркурии. Тогда Агон подошёл к нему, взял за подбородок и заглянул в глаза:  

— Какой ты красивый, малыш. Разве место тебе здесь? Я тебе помогу.  

Агон выкупил Илира и отвёз на Проксиму Центавра, сделав его слугой в своём доме. Пришелец обращался с парнем хорошо: был мягким, никогда на него не кричал, баловал и Илир вскоре понял, что начал испытывать к хозяину странные чувства. Когда он видел его высокую, величественную фигуру, то начинал краснеть и опускал глаза в пол, сердце отчаянно колотилось, а по телу пробегали мурашки. К нему никогда никто не относился так хорошо и по-доброму, как Агон. Кроме того, пришелец был весьма красив и элегантен и не мог не привлечь к себе внимания. Так, юный Илир тайно влюбился в своего хозяина, даже не надеясь на взаимность.  

Поняв, что парень, обладающий редкой для Проксимы Центавра красотой, к нему неравнодушен, Агон пригласил его к себе и они провели страстную и трогательную ночь вдвоём. Живя воспоминаниями об этой ночи и сходя с ума по Агону, парень гадал: была ли это однодневная прихоть пришельца или будет продолжение. Спрятавшись в зале, где находился бассейн, Илир украдкой наблюдал за пришельцем. Агон вылез из бассейна и заметил парня, который прятался за углом.  

— Илир, что ты тут стоишь, мой мальчик, давай поплаваем?  

Краснея, парень разделся и спустился в бассейн вслед за Агоном. Пришелец обнял его под водой и, подняв голову Илира за подбородок, начал страстно целовать в губы.  

— Ты очень хороший мальчик, Илир, я тебя люблю, — проговорил Агон. Парень издал стон, обмяк в его руках, готовый на все. Это была незабываемая ночь в бассейне: Агон был очень нежен и ласков с парнем, Илир влюбился в него по самые уши. Воспоминания снова нахлынули вместе с чувствами.  

— Агон... — прошептал Илир, смотря на спящего пришельца. Он уселся на Агона и начал целовать, щекоча его лицо своими волосами, огненно-рыжий цвет которых снова себе вернул. Пришелец проснулся:  

— Илир...  

Илир оседлал его сверху, пришелец обожал эту позу, когда парень сидел на нем, с разметавшимися огненными волосами, изгибаясь в порыве страсти. Парень заглядывал в красивое лицо пришельца, воспоминания снова наполнили его страстью.  

 

Генти разрывал порезы, оставленные Менгелем, которые начали заживать и затягиваться.  

— Ты что делаешь! — разозлился Мэрион. — Я столько трудов приложил, чтобы вылечить тебя, уважай хотя бы мой труд!  

Робот прекратил терзать своё тело и молча уселся в кресло, выглядел он очень подавленным.  

— Не унывай, Генти, — сказал Барни, — да ну его, этого Илира. Зачем он тебе нужен, раз так поступает?  

Робот молчал.  

— Мэрион, — сказал парень, — скоро суд над Менгелем, это очень хорошо. Давай пойдём дальше? Разоблачим бордель? Сколько пришельцев там в рабстве! Таких, как я. Представь, ведь кто-то тоже кого-то любит, а его возлюбленного продали в рабство... Торговля живым товаром! Нужно вывести их на чистую воду! Чтобы все все узнали.  

— И как ты предлагаешь сделать это? — спросил плутонец.  

— Я буду подсадной уткой, пойду вроде как искать работу. Все это мы снимем на камеру. А когда они меня схватят и отведут в этот бордель, подоспеет полиция...  

— Нет, Барни, это исключено! — сказал Мэрион. — Я не собираюсь рисковать тобой. Кроме того, они могут тебя узнать, — добавил он, протирая кожу робота раствором.  

— Я могу пойти как приманка, — сказал Генти, — мне терять нечего.  

— А рисковать жизнью Генти? — сказал парень.  

— Робот сможет за себя постоять, у него силы больше чем у пришельца или у человека, кроме того, мы будем рядом в случае чего, — сказал Мэрион.  

— Да, я хочу помочь, принести хоть какую-то пользу, — сказал робот.  

На следующий день они отправились на рынок. Мэрион и Барни крутились рядом, делая вид, что выбирают фрукты. Генти спросил пришельца по имени Бехар, но оказалось, что он тут уже не работает (очевидно, сбежал, испуганный угрозами Мэриона), вместо него вышел другой.  

— Я ищу работу, — улыбнулся Генти.  

Внешне было непонятно, что это робот.  

— Хорошо, иди за мной, — ответил пришелец.  

— Нам нужно не упустить их из вида, — шепнул Барни и они потихоньку направились вслед за Генти и пришельцем.  

 

 

35  

 

Илир снова предался воспоминаниям. Он вспоминал то время, когда у него только начались отношения с Агоном. Тогда пришелец стал часто проводить С ним вечера, научил его наслаждаться близостью, задаривал подарками. Илир считал огромной честью, что пришелец проводит с ним, бывшим рабом, слугой без статуса, столько времени. Парень влюбился в Агона до такой степени, что был готов ради него на что угодно, он просто боготворил пришельца, при виде Агона его бросало в дрожь. Это было самое счастливое время.  

— Агон, я тебя люблю... — прошептал Илир под впечатлением воспоминаний. Пришелец усмехнулся, он одержал долгожданную победу. Агон действительно полюбил парня и осознал это только тогда, когда начал его терять. Будто пелена упала с глаз и он со стороны увидел, что натворил, что топтал столько времени то, что следовало бы беречь — тот пышно цветущий цветок в душе Илира, который начал погибать.  

— Илир, мой мальчик, — прошептал Агон, зарывшись лицом в его мягкие волосы, источающие прекрасный аромат. Они обняли друг друга и лежали, не разжимая объятий.  

 

Генти вошёл в здание борделя. У него отобрали телефон и заставили подписать контракт, отправив в комнату, где как на витрине, располагался живой товар для клиентов. Но в этот момент ворвался Мэрион вместе с Барни и полицией. Кроме этого, плутонец подключил знакомых журналистов, которые принялись снимать репортаж.  

— Не стесняйтесь, снимайте все, что тут происходит! — закричал Барни. — Пусть все знают правду!  

Мэрион написал заявление, что его робота заманили обманом в бордель и заставили там работать.  

Барни тоже дал показания, рассказав, как его привёл сюда пришелец по имени Бехар, а потом его заставили подписать контракт и работать в борделе. В комнатах были обнаружены парни и девушки, которых тоже держали в рабстве, заставляя работать.  

СМИ сделали потрясающий репортаж, слух о подпольном борделе на улице Отшельников прогремел на всю Проксиму Центавра. Только никто не смог доказать, что бордель этот принадлежал на самом деле Агону, на пришельца ничего не было.  

 

Агон, лежал в обнимку с Илиром и в этот момент смотрел новости. Илир изменился в лице, увидев на экране Генти, который вместе с Мэрионом и Барни разоблачал все, что творилось в борделе Агона. Увидев Генти, Илиру стало не по себе. Пришелец посмотрел на парня:  

— Тебе до сих пор нравится этот робот?  

— О чем ты думаешь в тот момент, когда твой бордель взяли с поличным? — усмехнулся Илир. — Это прогремит на всю планету.  

— На меня никто ничего не сможет найти, — в свою очередь усмехнулся пришелец, — даже если очень захочет. А на этот бордель мне наплевать, есть он или нет.  

— Хитро, — усмехнулся Илир, — а тебе бы понравилось наблюдать в своей любимой комнате, как я совокупляюсь с Генти, интересно...  

— Какой же ты стал дерзкий, — ответил Агон.  

— Ты привык, что я всегда был тряпкой, которой ты протирал свою пыльную обувь?  

— А все так хорошо начиналось... На тебя так подействовало то, что ты увидел робота или упоминание о борделе?  

— На меня так подействовало воспоминание, как ты предал моё доверие, швырнув на растерзание своим друзьям, как надоевшую шлюху! Тебе ведь доставляло удовольствие наблюдать, как мне было больно, доставляло ведь? Иначе бы ты этого не делал!  

Илир вспомнил тот ужасный день, когда счастье его раскололось на мелкие кусочки. Агон привёл его в комнату, посреди которой стояла большая кровать. Усадив парня, пришелец нежно поцеловал его в губы и попросил подождать. Илир с нетерпением ждал, когда возлюбленный вернётся, но Агон не вернулся, вместо него пришёл другой пришелец. Не церемонясь, он повалил Илира на кровать и овладел им. Илир звал Агона на помощь, он был в ужасе, по его щекам катились слёзы, он и представить себе не мог, что Агон сидит в соседней комнате и с наслаждением за этим наблюдает. Узнав об этом, парень был в шоке и недоумении. Агон целовал его и вытирал слёзы, говорил, что нужно потерпеть. Илир по-прежнему продолжал фанатично любить его. Почти каждую неделю Агон приводил его в эту спальню, где каждый раз он служил утехой для кого-нибудь из знакомых пришельца. Какой чудовищный ад переживал парень, когда Агон закрывал его в этой комнате...  

— За что?! — кричал Илир. — Я же ничего не сделал! Агон, пожалуйста, умоляю, не надо! Я люблю тебя!  

Но стены были глухи к его мольбам и каждый раз приходил кто-нибудь, кто брал его тело. И хоть бить парня строго воспрещалось, иной раз его брали так грубо, что он долго потом приходил в себя. Воспоминания об этом привели Илира в остервенение.  

— Ты мерзкая извращенная тварь! — закричал Илир, с внезапной вспышкой гнева накинувшись на Агона, — он начал хлестать его по щекам. — Тебе напомнить, сколько боли и страданий ты мне причинил?!  

— Прекрати, — сказал Агон, схватив его за руку. — Да, я мерзкая, извращенная тварь и все равно ты меня любишь. — Пришелец придавил Илира собой, схватив его руки в свои. — Я не могу изменить того, что было в прошлом и зачем постоянно его ворошить, Илир? — Агон насильно сорвал с его губ поцелуй.  

— Я никогда тебя не прощу, — сказал парень, немного притихнув. Агон занялся его эрогенными зонами и Илир вскоре сдался, вновь обнимая пришельца, он искусал его губы до крови, словно пытаясь отомстить за боль, причиненную в недавнем прошлом.  

— Я хочу тобой овладеть, — прошептал он пришельцу на ухо.  

— Хорошо, — ответил Агон.  

Илир ворвался в него резко, со всей силы.  

— Нравится так? — усмехнулся он, больно укусив пришельца за ухо. — Со мной так поступали каждый раз те, кого ты ко мне приводил. Я умолял тебя прекратить пытку, но ты только наслаждался, наблюдая за нею. Все чего мне хотелось — быть с тобой, твоего тепла, а меня каждый раз насиловали чужие, мерзкие, извращенные пришельцы, — Илир ещё глубже и резче ворвался в него. Агон молча вытерпел. Когда Илир закончил, он пригвоздил его к кровати.  

— Ты слишком много о себе возомнил, мальчик, думаешь, можешь тягаться со мной? — разозлившись, он вышел из спальни, хлопнув дверью, оставив Илира одного.  

 

 

36  

 

— Мэрион, мы на страницах всех газет, это прорыв! — сказал Барни.  

— Генти залез на крышу соседнего дома и ни в какую не хочет слезать, — сказал плутонец, — надеюсь, у него хватит ума не спрыгнуть вниз.  

Барни выглянул в окно.  

— Сейчас я позвоню этому Илиру, я ему все выскажу! — разозлился он.  

 

— Барни, что случилось? — взял трубку Илир.  

— Что случилось?? Тебе нормально спится после того, как ты соблазнил, а потом бросил и без того несчастного робота?? Нет слов, как мы все в тебе разочаровались! Если Генти покончит с собой, только ты будешь в этом виноват!  

— Покончит с собой?! Генти? Из-за меня, да?? Где он?!  

— На соседней от нас крыше!  

 

Генти смотрел вниз, над головой раскинулось звездное небо, ветер трепал его длинные волосы. Он смотрел на маленькие точки — мелькающих туда-сюда пришельцев. Один шаг вниз подарит забвение и покой. Он — всего лишь брак в поколении роботов "Проксима 2323", робот, способный ощущать страдания этого мира. Один только шаг...  

— Генти!! — закричал Илир и, резко схватив робота за руку, рванул его к себе. Робот оказался в объятиях парня.  

— Зачем ты пришёл, Илир? — посмотрел на него Генти.  

— Не ты ли сколько раз говорил мне: смотри не влюбись? А сам в меня влюбился, да??  

— Да! — воскликнул Генти и отвернулся, по его лицу катились слёзы.  

— Дурак! — ответил Илир. — Какой же дурак!  

Ветер продолжал играть их волосами, чаша звездного неба повисла над головой. Илир нашёл губами губы робота и со всей страстью впился в них.  

— И я тебя люблю, — прошептал Илир. Он вспомнил, что любит ещё и Агона, но Агон причинил ему слишком много боли и сейчас парню захотелось о нем забыть, тем более, что в его объятиях находился безумно соблазнительный робот, который был к нему неравнодушен.  

— Мой Генти, я соскучился, — проговорил парень.  

— Илир, ты же бросил меня? Оставайся с Агоном, так будет лучше. Я всего лишь робот.  

— Генти, я останусь с тобой, ты нужен мне, — прошептал Илир, потершись губами о щеку робота. Ветер поднялся ещё сильнее, поднимая их волосы в воздух. Илир и Генти стояли, не выпуская друг друга из объятий.  

Барни выглянул в окно.  

— Стоят, обнимаются, — торжественно заявил он. — Какой я все-таки молодец!  

— Смотри, не лопни от гордости, — сказал Мэрион.  

Барни набрал номер Илира:  

— Эй, вы там, на крыше, в дом спуститься не хотите?  

Илир и Генти спустились, но они были так заняты друг другом, что никого не замечали вокруг. Илир сидел на коленях у Генти и не мог от него оторваться, каждую минуту целуя робота. Барни с завистью посмотрел на них.  

— Что, тоже так хочешь? — усмехнулся Мэрион.  

— Хочу или нет, но кажется мой возлюбленный ко мне охладел, — с грустью и досадой проговорил парень.  

— Кто тебе сказал такую чушь? — Мэрион подхватил Барни на руки и потащил в спальню.  

— Ай, пусти, я тебе не ребёнок, чтобы таскать меня на руках!  

Но поняв, что Мэрион не отпустит, обнял его за шею.  

— Между нами так давно ничего не было...  

— Все будет, Барни, все будет. Как-то не до того нам было: то Менгель, то полиция, то бордель, то опять полиция, то Генти... Думаю, что пришло время и для нас.  

Дотащив парня до спальни, опустил на кровать и замер, смотря на него.  

— Ну что ты смотришь, поцелуй что ли? — сказал Барни.  

Мэрион провёл рукой по щеке и прикоснулся к губам Барни.  

— Как же тебе до невозможности идёт белый цвет, ты стал таким смазливым... — проговорил парень.  

— Смазливым? — усмехнулся Мэрион. — Да я эталон красоты. Он напал на Барни и начал активно его раздевать.  

— Все, Барни, берегись, теперь я добрался до тебя и спать не дам всю ночь.  

— Давай уже скорее, хочу тебя, не могу, столько не было...  

— Вот так, Барни, просто хочешь воспользоваться моим телом, а где же чувства?  

— Мэрион, ну не начинай, пожалуйста, сам же знаешь, что я с ума по тебе схожу, — парень обнял пришельца и заглянул в его бездонные глаза, в которых отражался космос. — Я тебя очень люблю, Мэрион, — прошептал Барни и прижался к губам плутонца.  

 

— Генти, что с твоими руками, — с ужасом посмотрел на него Илир. — Это Мирланд?  

— Нет, это Менгель ставил опыты, желая узнать предел моего болевого порога...  

— Это та самая нашумевшая история с Менгелем?! Ты тоже в ней пострадал?  

— Давай не будем сейчас об этом, пожалуйста, Илир.  

Они поняли, что Барни с Мэрионом решили оставить их наедине.  

— Пойдём в комнату? — Илир взял робота за руку и увлёк его за собой. — Генти, ты самый красивый робот, которого я видел, самый-самый лучший робот, — прошептал Илир. — Если бы ты себя уничтожил из-за меня, я бы что-нибудь с собой сделал...  

— Илир... — смущенно проговорил Генти.  

Парень опустил его на кровать.  

— Ты очень-очень красивый робот, любимый...  

— Любимый... — повторил Генти и его синие глаза заблестели. — Я люблю тебя, Илир.  

— А мне кто-то говорил не влюбляться, чтобы не было больно, а сам? — усмехнулся парень. — Прости меня, Генти, я не должен был оставлять тебя. Когда ты пропал, я отправился искать тебя по всему городу и меня снова затащили в бордель, где я встретился с Агоном. У меня просто сдали нервы, я от всего очень устал, ходить по этому замкнутому кругу, прости...  

— Я все понимаю, Илир, и не виню тебя, — прошептал Генти, сжимая его руку. — Мы сделали все, чтобы этот бордель закрыли, теперь на нём уголовное дело. И ещё одна хорошая новость: Мирланд продал меня Мэриону, теперь не придётся ни от кого скрываться...  

— Поздравляю, любимый, — проговорил Илир.  

— Любимый... — снова задумчиво проговорил робот. — Ты правда меня любишь?  

— Да, Генти, да... — Илир стянул с него футболку, в это время зазвонил телефон. Звонил Агон, словно предчувствуя неладное. Парень с раздражением выключил его. Он разглядывал белую, гладкую кожу Генти, чье совершенство нарушил скальпель Менгеля. Илир прикоснулся языком к соску, робот издал вздох. Парень посмотрел на него:  

— Что ты чувствуешь, когда я так прикасаюсь к тебе?  

— Будто разряды тока проходят по всему телу. Я чувствую, что люблю тебя, Илир... Со мной такое впервые.  

Рука Илира скользнула ниже:  

— А что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь здесь?  

Генти снова издал вздох, его глаза раскрылись.  

— Илир, не мучай меня...  

Парень взял руку робота в свою и прижался к ней щекой.  

— Мой дорогой, ты самое невероятное создание из всех, которые я видел. Я весь твой... — он развернулся к роботу и взял его губы в свой плен, сжимая совершенное тело "Проксима 2323".  

 

37  

 

— Я по-настоящему счастлив! — заявил Барни. — У меня есть все, о чем можно только мечтать! У меня есть взаимная любовь и самый красивый во всей Вселенной парень, который меня просто обожает. Мы освободили Землю и скоро моя планета зазеленеет! С моими друзьями все хорошо, мы разоблачили Менгеля и прикрыли торговлю живым товаром в борделе, только вот...  

— Что только? — спросил Мэрион.  

— Я забрался один раз в ужасные кварталы и увидел, как там живут, точнее выживают, бедняки и нищие. Я думал, у меня разум повернётся, когда увидел, как живут в этих кварталах. А в соседнем стоят космолеты, купленные за триллионы квантов! Кто-то бесится с жиру, а у кого-то нет самого элементарного, так не должно быть, ведь пришельцы из нищих кварталов работают с утра до вечера!  

— Ох, Барни, твоя неугомонная душа, вечно жаждущая справедливости и свободы... Наверное, за это я так тебя и люблю. Но ломать систему на этой планете и подбивать пришельцев к свершению революции я ещё не готов... Нас арестуют и посадят в тюрьму, ведь борьба за справедливость здесь равна экстремизму. Но можно заняться благотворительностью, ведь я сам из тех, у кого космолеты за триллионы... Аж как-то неудобно стало. Барни, ты совершенно меня поменял, раньше я думал только о себе, а теперь помогают другим.  

— Это же хорошо, Мэрион.  

— Мне звонили из полиции и предложили работу детектива, потому что мы раскрыли преступления Менгеля и торговлю живым товаром в борделе. Теперь в полиции хотят сотрудничать со мной.  

— Вот здорово! — воскликнул Барни. — Мэрион — детектив!  

— Я отказался, Барни, сказал, что я учёный и занимаюсь науками.  

— Даже жаль. Ты был бы самым красивым и обворожительным детективом на этой планете. Хотя это к лучшему, что ты отказался, наверняка в тебя бы кто-нибудь влюбился...  

— О чем ты думаешь, Барни...  

— О чем я только не думаю. Например, я бы вел борьбу за права роботов.  

— Кстати, о роботах, Генти, покажи свои порезы, их нужно снова обработать раствором.  

Пока Мэрион занимался лечением робота, Илир схватил Барни за руку и увлёк за собой.  

— Что случилось? — спросил парень.  

— Хотел посоветоваться с тобой без лишних ушей.  

— Насчёт Генти? Вы вроде помирились, у вас все хорошо?  

— Да, — ответил Илир. — Но тут такое дело. Кажется, я люблю сразу двоих...  

Барни вытращил глаза:  

— Как это? Ты говорил, что чувства к Агону прошли.  

— Я так подумал, — ответил Илир, — когда Агон поступал как последняя тварь, мне казалось, что все перегорело, а потом накрыло опять... Агон — моя первая и очень сильная любовь и так просто чувства к нему не пройдут.  

— После того, что он делал, по твоим рассказам, пройдут любые чувства, — ответил Барни. — У меня в голове не укладывается, как можно так поступать, да и зачем? Этот пришелец болен на голову, послал бы ты его к черту после всего этого, пусть варится в собственном соку.  

— Сейчас он очень изменился ко мне и раскаивается, я чувствую, что Агон меня очень любит...  

— Илир, такое прощать нельзя и где гарантии, что он впоследствии не поведет себя так же? Но решать тебе. Главное — не морочь голову и не причиняй боль Генти. Когда был жив мой отец, он часто говорил такую фразу: "Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил".  

— Что случилось с твоим отцом?  

— Утилизировали. У нас на планете всех людей утилизировали, когда они старели и не могли больше работать. Плутонцы распоряжались нами, как своей собственностью, поэтому, вначале я ненавидел Мэриона, но потом полюбил... и Мэрион потом тоже очень изменился, долгая история, как-нибудь расскажу. Я вот о чем: не причиняй Генти боль, Мэрион выкупил его, можно сказать, усыновил. Я бы на твоём месте остался с Генти, он славный парень, хоть и робот. Да и какая разница, если он внешне выглядит, как пришелец.  

— Я не собираюсь отказываться от Генти, — сказал Илир, — тем более, когда он признался мне, что любит и я хочу быть с ним.  

— Потом тебя поманит Агон и снова бросишь Генти.  

— Я не хочу бросать Генти, у меня чувства к нему, — заявил Илир. — Но, когда я вспоминаю близость с Агоном, мурашки по коже до сих пор...  

В комнату вошёл Мэрион:  

— Вот вы где секретничаете? А то мы уже подумали, что вы вышли на улицу и опять во что-то вляпались.  

Следом вошёл робот. Увидев, как смотрит на него Илир, Генти покраснел, взгляд Илира был более, чем откровенный.  

— Барни, завтра суд, мы свидетели. Знать бы, что Мирланд продаст мне Генти и роботу не придётся больше скрываться, так и он мог бы дать показания.  

— Думаю, и без Генти найдётся кому их дать.  

 

Возле зала судебных заседаний собралась огромная толпа народа. Мэриона, Барни и Генти, который все же пошёл с ними, окружили корреспонденты.  

— Как вам удалось раскрыть преступления профессора Менгеля?  

— Вы стали его жертвой?  

— Как вы считаете, какое наказание ожидает профессора?  

— Я с удовольствием пообщаюсь с вами, но после заседания, мы очень спешим, извините, — ответил плутонец.  

Они с трудом пробивались сквозь толпу.  

 

— Ринор Менгель, ввиду всех ваших злодеяний, вы приговариваетесь, — воцарилась пауза, — к пожизненному заключению.  

Барни и Мэрион победоносно переглянулись.  

— Несправедливо! Я делал это во благо науки! Мои опыты были во благо науки! — закричал Менгель, но его уже потащили полицейские.  

На удивление, Ноа отделался лишь условным сроком. Он встретился взглядом с Мэрионом и опустил глаза, с трудом скрывая свою радость. Как он добился условного срока, ведь на нем висело серьёзное обвинение? Очевидно, что через постель. Прокурор, судья? Мэрион посмотрел на габариты судьи, включая его возраст, и отчасти даже пожалел Ноа, хоть парень и заслуживал серьёзного наказания.  

 

 

 

38  

 

Барни проснулся от того, что кто-то стучал в двери и окна. Мэрион спал, как убитый и парень сам спустился посмотреть в чем дело. Выглянув в окно, Барни не своим голосом закричал. Плутонец выскочил из спальни:  

— Барни???  

— Мэрион, там, за окном, монстры! Они стучат к нам! — парень в страхе прижался к пришельцу. На крик вышли Илир и Генти.  

— Кто кричал, что случилось?  

— Барни мучают ночные кошмары, — ответил Мэрион.  

— Это не кошмары, выгляни сам! Там целая куча монстров, стой, не открывай дверь!!  

— Успокойся, Барни, сейчас я узнаю, в чем дело, — когда плутонец пошёл открывать дверь, Барни спрятался за угол. У входа выстроилась целая очередь из киборгов. Несчастные, замученные создания чуть ли не ползком приползли сюда.  

— Вы Мэрион Монти? — спросил самый первый.  

— Да, это я, — ответил плутонец.  

— Профессора Менгеля посадили в тюрьму и теперь некому давать нам лекарства, поддерживающие в нас жизнь, мы мучаемся и медленно погибаем. Нам известно, что вы гениальный учёный. Умоляем, помогите нам или убейте, но мы не уйдем отсюда.  

— О боже, этого ещё не хватало, — проговорил Мэрион. — Хорошо, заходите.  

— Мэрион, не впускай этих монстров! — Барни с визгом помчался наверх.  

— А кто готов был первый помогать страждущим и рвался в бой? А теперь сдаешь задний ход?  

— Мэрион, я их боюсь! — послышался сверху голос Барни.  

Илир и Генти с ужасом наблюдали за вползающими в дом живыми полуразваливающимися полупришельцами-полумашинами. Генти прижался к Илиру, обнимая его за талию.  

— Их сотворил профессор Менгель, — прошептал робот.  

— Какой ужас...  

— Садимся на лифт и едем во вторую половину дома, там разместитесь, — скомандовал Мэрион. Он думал, чем можно помочь киборгам. Для начала нужно было исследовать их естество, но помочь существам, которые страдали и мучились, нужно было немедленно. Так как Мэрион был гением, он быстро сообразил, чем можно поддержать жизнь несчастных, чтобы они в скором времени окончательно не развалились. Плутонец вошёл в кабинет и наспех надел белый халат.  

— Входите по одному на осмотр.  

Вереница киборгов выстроилась возле кабинета. Плутонец осматривал их конечности, головы и смазывал специальным раствором, чтобы они не заржавели, ведь это были куски металла, вживленные в организм. Каждому Мэрион давал выпить лекарство, поддерживающее внутренние биологические силы, иммунитет этих организмов. Он работал до самой ночи, исследовав около сорока киборгов.  

— Оставайтесь здесь, я буду за вами наблюдать, помогу, чем смогу.  

Киборги с благодарностью поклонились.  

Барни весь день не выходил из комнаты.  

— Барни, ты там живой? Любимый?  

— Ты закончил со своими железяками, они ещё тут?  

— Да, они останутся тут.  

— О ужас!  

— Барни, предлагаешь выставить эти несчастные создания на улицу умирать медленной мучительной смертью?  

— Я ничего не предлагаю, Мэрион, я просто их боюсь.  

— А я устал вообще-то, не помешал бы и массаж...  

— Да, я хочу сделать тебе массаж, — сказал Барни, — раздевайся.  

Мэрион скинул с себя всю одежду и разлегся на животе. Барни разглядывал линии его соблазнительного великолепного тела.  

— Ну, Барни, я жду.  

Парень провёл рукой по гладкой коже, такой приятной на ощупь, потом ещё и ещё. Он наклонился и начал целовать эту кожу, начиная от лопаток и опускаясь ниже.  

— Барни, я вообще-то хотел массаж... Но так мне тоже очень нравится, продолжай.  

Барни продолжал спускаться языком к ягодицам и проникнул к проходу, помогая себе пальцами.  

Мэрион вскрикнул:  

— Ах, Барни...  

Язык Барни проник глубже в отверстие. Мэрион снова вскрикнул.  

— Я знаю, как тебе нравится, когда я так делаю, ты просто с ума начинаешь сходить, — усмехнулся парень. — А вообще, Мэрион, я бы сейчас очень хотел в тебя войти не только языком.  

— Барни... — проговорил пришелец, — давай...  

Парень испытывал волшебное, непередаваемое чувство, когда ему удавалось овладеть этим прекрасным существом.  

— Мэрион, — прошептал Барни, протискиваясь в него. — Тебе нравится так?  

— Да, Барни, я сильно возбуждён, продолжай, — он то и дело вскрикивал от охватившего его возбуждения.  

— Если ты не против, я всю ночь сегодня буду сверху, а то как-то всегда однобоко выходит, я за равноправие.  

— Не ври, будто в первый раз делаешь это со мной, — сказал плутонец. — Это было уже много раз.  

— Но не так много, как это со мной делаешь ты, чуть ли не каждую ночь.  

— Я думал, тебе нравится. Если хочешь, будем меняться, я не против.  

— Вот сегодня и поменялись, — ответил Барни, погружаясь в него глубже. — Сегодня я тебя как следует отымею, Мэрион, о чем мечтаю уже давно.  

— Для тебя все, что угодно, Барни, — пришелец издал глубокий вздох. Барни перевернул его на спину.  

— Мэрион... мой любимый, — прошептал парень, — боже, как ты прекрасен... Но сегодня тебе не отделаться от меня, — с этими словами он снова вошёл.  

— Так нравится, да?  

— Да, — тяжело дыша ответил плутонец. — Когда я чувствую тебя в себе, до сумасшествия возбуждаюсь, — Мэрион обхватил Барни за спину, и как можно сильнее прижал к себе, чтобы почувствовать его полностью.  

— Мэрион, прости, но я сейчас уже...  

— Я тоже...  

Они мимолетно сплелись языками в поцелуе. Мэрион вскрикнул и затих.  

— Барни, было бесподобно...  

Парень разлегся, прижимаясь к обнаженной груди пришельца.  

— Как я люблю тебя, Мэрион... как же можно было так влюбиться до потери пульса...  

Пришелец обнял его обеими руками и поцеловал за ухом:  

— Обожаю тебя, Барни.  

Внезапно из-под кровати выкатился какой-то странный предмет, напоминающий юлу. Мэрион и Барни с удивлением уставились на него.  

 

 

39  

 

Предмет продолжал катиться по полу, потом резко остановился, раздался идиотский хохот и вылетел игрушечный клоун с флажком: "Я люблю тебя, Мэрион! "  

— Где-то я это уже видел, — сказал Барни. — Мэрион, твои поклонники пробираются даже в нашу спальню.  

— Это уже не смешно, а опасно, — сказал плутонец. — Как Шейн мог пробраться сюда? Кто сюда заходил? Никто, кроме киборгов. Сейчас я проясню ситуацию, — Мэрион наспех надел халат и с брезгливостью взяв предмет, вышел. Барни с обожанием посмотрел ему вслед и понял, что снова возбужден.  

— Мэрион... — проговорил он, проклиная в душе Шейна и киборгов, из-за которых сорвалась такая прекрасная ночь.  

 

— Итак, — строго спросил Мэрион, разбудив киборгов, — кто из вас подкинул в мою спальню вот этот предмет?  

Киборги недоуменно переглядывались, не зная, что ответить.  

— Это я, — ответил один из них по имени Фатос.  

— Зачем ты это сделал, объясни? Ты решил отплатить злом за добро?  

Киборг опустил голову:  

— Пришелец, который мне передал эту вещь, уверял, что он ваш старинный друг и вы очень обрадуетесь сюрпризу. Простите, я не хотел ничего плохого.  

— Этот пришелец — мой старинный враг, он очень опасен и способен на что угодно. Он преследует меня и моего парня.  

Киборги зашумели.  

— Мы можем охранять вас и вашего парня от этого пришельца, быть вашими телохранителями.  

Мэрион хмыкнул.  

— А что, неплохая идея.  

Плутонец вызвал в памяти образ Шейна и приложил руку к экрану огромного компьютера — Шейн отразился на экране.  

— Смотрите и запоминайте, если увидите где-то этого субъекта, смело посылайте к черту, чтобы он ни в коем случае не приближался к моему парню, моему дому или его обитателям.  

— Мы поняли, Мэрион, он и близко не подойдёт к этому дому!  

— Очень хорошо, как чувствуете себя?  

— Гораздо лучше, спасибо! Боль ушла, мы чувствуем прилив сил и можем передвигаться.  

— Отлично, отдыхайте, — он вернулся в спальню.  

 

— Конечно, Шейн подговорил одного из киборгов принести сюда эту дрянь.  

Прыгнув на плутонца, Барни свалил его на постель.  

— Мы ещё не закончили, Мэрион, — залез он сверху, пригвоздив к кровати руки пришельца, сжав его ладони в своих.  

— Что-то ты разошелся, Барни.  

— Помнишь, как ты совратил меня, заставив с тобой переспать? — посмотрел на него парень.  

— После первого поцелуя со мной, ты и сам был на все готов, — усмехнулся плутонец.  

— Мне бы такое даже в голову не пришло, начать с тобой какие-то личные отношения. И вообще — я тебя ненавидел.  

— Зато я тебя давно уже присмотрел, даже когда ты не знал обо мне. Понял, что лучше пары мне не сыскать.  

— И все равно ты вынудил меня спать с тобой, хотя я о чем-то личном и представить себе не мог.  

— Но ты быстро сдался, Барни, пару вечеров и ты был уже без ума от меня, хоть этого никогда бы не признал. Я всегда легко могу обольстить того, кого захочу.  

— Самовлюбленный Мэрион Монти. Мне так нравится, когда ты лежишь подо мной, такой податливый, готовый на все, стонешь в моих объятиях, — усмехнулся ему в ответ Барни.  

— Видишь, как тебе повезло. Так чего же ты ждешь?  

Барни поспешно стянул с пришельца халат. Мэрион уже дрожал от возбуждения, страстно желая, чтобы Барни им овладел. Барни все медлил, вглядываясь в его темно-синие глаза.  

— Я рад, что все произошло именно так, как произошло, — ответил он.  

— Конечно, а кто был бы не рад? — сказал Мэрион.  

— Дерзкий, самовлюбленный пришелец.  

— Накажи меня.  

Барни обжег его губы горячим поцелуем, а потом ворвался в него.  

— Ах, Барни, да, войди глубже, как можешь...  

Парень снова обжег его губы поцелуем и продвинулся глубже. Мэрион был так сильно возбуждён, что от малейшего прикосновения готов был взорваться. Они держались за руки. Как прекрасны были белые, разметавшиеся по подушке волосы плутонца! Мэрион крепко прижал его к себе, чтобы Барни вошёл ещё дальше, почувствовав его в себе глубже, пришелец взорвался и вскрикнул.  

— Мэрион, без меня, так не честно... — разочарованно проговорил Барни, потом парень перевернул его на бок и снова вошёл.  

— Я готов отдаваться тебе хоть всю ночь, Барни, раз за разом.  

— Ловлю на слове.  

Это была одна из самых ярких и запоминающихся ночей, плутонец был согласен на все и Барни наслаждался его телом до самого утра, пока силы не покинули его и он не уснул.  

 

В обед Барни вышел на кухню, чтобы выпить кофе и обнаружил там киборга. С воплем парень спрятался за пищевой автомат.  

— Чего орешь? — спросил киборг. — Я не кусаюсь.  

Барни сидел за пищевым автоматом, не шевелясь, наблюдая за киборгом и дрожа от страха. Голова, рука и ноги киборга были из металла. Туловище и левая рука — живые. Его глаза вращались и мигали, как фонари, так и казалось, что сейчас он срежет тебя своим лучом. Киборг хозяйничал на кухне, не обращая на него никакого внимания. Барни надоело сидеть за пищевым автоматом, но и выйти он боялся. Киборг заказал в автомате марсианские бутерброды и вместе с тарелкой подал их Барни.  

— Если так и собираешься там сидеть, то хотя бы пообедай.  

— Как ты узнал, что я их обожаю? — удивился Барни.  

— Догадался, — ответил киборг. — Меня Фатос зовут.  

Вскоре на кухне появился Мэрион.  

— Где там мой герой-любовник, который устроил мне такую бурную страстную ночь?  

— Да вон, прячется за пищевым автоматом, — сказал Фатос, занимаясь своими делами. Барни устыдился и вылез из своего укрытия. Мэрион сразу же усадил его к себе на колени, награждая бесконечными поцелуями в благодарность за жаркую ночь.  

 

Илир до сих пор валялся в постели с Генти, им было так хорошо вместе, что не хотелось никуда выходить, тем более сейчас, когда дом был полон киборгов. В который раз названивал Агон. Илир не выдержал и взял трубку.  

— Илир, ну где тебя носит, возвращайся домой, я уже с ума схожу. Ты обиделся что ли?  

— Да нет, просто с Генти валяюсь, нам так хорошо сейчас. Хотел бы послушать, как я буду стонать, когда он войдёт в меня?  

В трубке послышались гудки. Илир злорадно улыбнулся. Как приятно делать ему назло, причинять боль. Это настоящее эстетическое наслаждение. Отомстить за все.  

— Ты будто дразнишь его, заставляя страдать и ревновать, — сказал Генти. — Я — твоё орудие мести?  

— Я не виноват, что он мне позвонил, я просто сказал правду. И о том, что хочу, чтобы ты меня...  

Генти развернулся к нему и взял за подбородок:  

— Не играй со мной, Илир. Ты видел когда-нибудь мой гнев? Мирланд один раз видел, после чего решил меня утилизировать.  

— Генти, — Илир сладко поцеловал его в губы, — сделай уже это со мной... — и вскрикнул, когда робот вошёл в него. Одна из функций этого робота была услаждать своего хозяина в постели и Генти делал это очень искусно, Илир хотел его снова и снова.  

 

 

40  

 

— Не бойся, киборги не причинят тебе вреда, по крайней мере им это точно не выгодно, ведь я их лечу, — сказал Мэрион.  

— Мне все равно страшно, когда здесь находятся эти монстры! — ответил Барни.  

— Эти киборги теперь наши телохранители, они будут охранять нас от Шейна.  

— Я не представляю, как эта железная голова ест!  

— Как? Обычно, Барни. Иди ко мне, — пришелец обнял парня, — не знал, что ты такой боягуз.  

— Катастрофа! Катастрофа! — послышался голос за окном.  

— Это тот самый слепой карлик! — воскликнул парень. — Я видел его, когда он ночевал под мостом.  

— Ты ночевал под мостом?!  

— Пытался, по крайней мере, когда искал тебя и заблудился. Там был этот карлик, он говорил то же самое...  

— Наверное, этот несчастный старик просто помешался, не воспринимай всерьёз его болтовню.  

— Катастрофа, катистрофа! Страшное бедствие, все мы умрем!  

Барни прижался к Мэриону, охваченный тревогой.  

— Все хорошо, Барни, все хорошо, — Мэрион поцеловал Барни в лоб. — Ничего не бойся, я спущусь в лабораторию, нужно заняться киборгами.  

Чувство тревоги и беспокойства охватило Барни, он вышел на кухню выпить кофе и снова увидел того самого киборга. Он так испугался, что хотелось убежать обратно.  

— С добрым утром, — усмехнулся Фатос, повернувшись к нему своими жуткими мигающими глазами. Барни вскрикнул.  

— Неужели я такой страшный, Барни? — спросил Фатос и громко захохотал. От его смеха у парня началась паника и он хотел убежать, но Фатос преградил ему дорогу.  

— Чего ты боишься, думаешь, я ударю тебя или убью? — он снова захохотал. — Или, может, у тебя фобия? Присядь и выпей кофе, — он подкинул ему стул, который завертелся на паркете. Барни присел, Фатос уже подставил кофе и насыпал сахар.  

— У меня голова и ноги, и рука не такие, как у тебя, это так пугает? — киборг наклонился к Барни, который испуганно отшатнулся в сторону.  

— Потрогай мою руку, это железо! Просто железо — плоть и сталь, прикоснись! Барни с ужасом дотронулся до руки киборга и тут же её отдернул. Металл был холодным. На кухню стали выходить один за другим киборги и Барни выбежал, чтобы закрыться в комнате, его одолевали мрачные предчувствия.  

 

— Что это за крик? — спросил Генти.  

— Это кричит тот сумасшедший старик, который рассказывал, что роботы захватят мир, — Илир усмехнулся. — Вышел на кухню, она кишит киборгами.  

— Какой кошмар! — сказал Генти. — Раньше роботы тоже были железяками, как хорошо, что у меня совершенное тело, а не груда металла. Ты любил бы меня, Илир, будь я грудой металла?  

— Не знаю, — ответил парень. — Ты мне нравишься таким, какой есть.  

Робот довольно улыбнулся, с чувством посмотрел на него.  

— Я тебя люблю, Илир.  

— Что ты есть такое? — задумчиво проговорил парень. — Новое поколение роботов способно чувствовать.  

— Тебя смущает то, что я робот?  

— Нет, Генти, меня ничто не смущает.  

 

Мэрион нашёл Барни, лежащим в своей комнате.  

— Барни, — плутонец положил руку на спину парня, что с тобой?  

— У меня нехорошее предчувствие, очень тревожное.  

— Это из-за киборгов?  

— Не знаю, Мэрион.  

Пришелец прилег рядом с парнем.  

— Барни, скажи честно, ты счастлив со мной? Мне важно знать.  

— Конечно, Мэрион, я очень счастлив с тобой.  

— Просто я тебя очень люблю и хочу сделать все, чтобы ты был счастлив, — Мэрион сжал руку Барни в своей ладони. Они молчали, каждый думал о своём.  

 

Барни и Мэрион гуляли по городу, нужно было развеяться. Парень, как всегда, катался на скейте. Вдруг, земля под ним затряслась и он свалился со скейта.  

— Мэрион?! Что это было?  

— Я не знаю, Барни, — ответил плутонец, подавая руку парню, чтобы он поднялся. Толчок снова повторился и они оба, держась друг за друга, рухнули на асфальт. По спине Барни поползли мурашки.  

— Мэрион...  

Не успели они встать, как резко свалились от резкого толчка.  

— Боюсь предположить, — прошептал плутонец.  

Они замерли, крепко обнимая друг друга. Снова толчок, будто просыпалось подземное чудовище. Начал подниматься очень сильный ветер, настолько сильный, что заскрипели крыши домов. Начали падать дорожные знаки, рекламные щиты, деревья.  

— Мэрион, — проговорил Барни, смотря на плутонца широко раскрытыми глазами.  

— Что это, апокалипсис?  

— Может быть...  

Среди пришельцев началась паника, кого-то придавило рекламным щитом, поднятая клубами в воздух пыль застилала глаза. Ещё один толчок и зашатались дома.  

— Это конец, — прошептал Барни, глядя на Мэриона. Подземные толчки не прекращались.  

— Похоже, этой планете действительно приходит конец. Барни, нам нужно немедленно покинуть её, пока не поздно.  

— Но у нас дома остался Илир и Генти!  

— Немедленно позвони им и скажи, пусть сейчас же бегут к космодрому!  

Дома наклонились, будто их кто-то согнул невидимой рукой и начали рушиться. Крики и паника царили вокруг, пришельцы метались, не зная, как спастись, многих придавило. Мэрион схватил Барни за руку и они помчались настолько быстро, насколько смогли. Барни казалось, что он проходит уровни в компьютерной игре, мимо них с грохотом падали деревья, рушились здания. Только бы добежать... Ещё один уровень пройден — они живы. Толчки усиливались. Вслед беснующимся пришельцам хохотал старый карлик.  

— Катастрофа! Бедствие! Вы все умрете! Планета должна очиститься от скверны, — его голос утонул в реве, гуле, криках, стонах, плаче. Богачи, имевшие космолеты, кинулись к космодрому. Барни с грустью подумал, что все, живущие в нищих кварталах, погибнут, потому что им не на чем покинуть эту планету, да и водить космолеты они конечно же не умели. Те, кто имели все блага жизни, имели право и на жизнь. Впрочем, не все. Многим миллиардерам не удалось добежать до своих космолетов — по дороге их раздавило, не спасли и деньги от беспощадной стихии.  

Мэрион испытывал чудовищный страх за Барни, но пока они выигрывали в этой игре, проходя все уровни, они проносились мимо обваливающихся зданий, сзади кого-то раздавило.  

— Ещё немного, потерпи, Барни, — сказал Мэрион, скорее, чтобы подбодрить самого себя. Они были уже почти у космолета.  

— Я не полечу без Илира и Генти! — сказал Барни.  

— Мы подождем сколько это возможно, но если их не будет... Мы же не можем из-за них обречь и себя на смерть, Барни!  

— Подождем ещё чуть-чуть...  

Но они все не появлялись.  

— Полетели, Барни, — сказал пришелец, — иначе будет поздно!  

— Нет, без них, нет!  

Плутонец схватил парня и силком потащил его в космолет.  

— Вдруг они погибли по дороге, хочешь, чтобы погибли и мы?!  

— Вот они!  

Илир вместе с Генти бежали, что есть силы.  

— Прыгайте скорее, пристегивайтесь!  

Они уже собирались вылетать и закрыли дверь, как в переднее стекло начал стучать Агон, отчаянно, будто обезумев.  

— Мэрион, впусти его, пожалуйста! — взмолился Илир.  

— Ты уверен?  

— Да.  

— Илир! — с укором воскликнул Генти.  

Мэрион открыл дверь и полумертвый от страха пришелец залез в космолет. Плутонец подумал о Шейне, что с ним случилось, выжил ли он в этой катастрофе или сложил свою голову на Проксиме Центавра? Но долго думать об этом не было времени.  

— Взлетаем!  

 

 

Часть 3. Планета Росс  

 

1  

 

— Илир, я так боялся, что с тобой что-то случилось, мой мальчик, какое счастье, что ты жив! — воскликнул Агон, обнимая парня. Илиру тоже захотелось обнять Агона, но, видя злобный взгляд робота, не рискнул этого делать.  

— Не семей обнимать моего парня! — испепеляя пришельца глазами, сказал Генти.  

— Тебя забыл спросить, робот! — пренебрежительно ответил Агон. Генти силой отодрал руку Агона от плеча Илира.  

— Так, — разозлился Мэрион, — сейчас я вас вышвырну в открытый космос и там будете выяснять свои отношения, нашли время! Вместо того, чтобы подумать, куда лететь и что делать дальше!  

— Полетели на мою родную планету Росс? — сказал Агон. — У меня есть большой дом, всем хватит места!  

Барни представил, как Агон в одной из своих потайных комнат наблюдает за тем, как они с Мэрионом уединились в спальне и пришел в ужас. Мэрион прикинул в уме, что планета Росс действительно подошла бы им с Барни для жизни, вторая планета по удаленности от Солнца после Проксимы Центавра, в созвездии Девы.  

— Да, — сказал плутонец, — летим туда.  

— Мэрион, — возмутился Барни, — неужели мы будем жить у...  

— Барни, мои сбережения хранятся в межпланетном банке, они не привязаны к какой-либо одной планете. Их хватит, чтобы купить нам сотни домов.  

Барни примолк. Агон и Генти испепеляли друг друга ненавидящими взглядами, между ними, как яблоко раздора, сидел Илир. Барни снова переживал свой ужас полёта в открытом космосе, наблюдая в иллюминатор, как мимо несутся астероиды, но Мэрион был безупречным водителем. Барни вцепился в кресло, будто в него врос, то и дело вскрикивая.  

— Мэрион, неужели мы прилетели? — сказал он, на ватных ногах выходя из космолета.  

— Да, Барни, мы прилетели на новую для тебя планету.  

— Мэрион, предлагаю пока пожить у меня, пока не приобретете жилище, — дружелюбно сказал Агон.  

Плутонец вздохнул, понимая, что другого выхода нет.  

— Что это за стук? — спросил Илир.  

Звуки доносились из багажника. Мэрион открыл багажник космолета, в нем сидел пришелец с очень знакомым лицом. Это был Ноа.  

— Что ты делаешь в моём багажнике?! — разозлился Мэрион.  

— Прошу прощения, мне просто хотелось выжить, — сказал парень, — теперь я на родной планете и покидаю вас.  

Барни заметил, как приближались на посадку ещё несколько космолетов. Он спрятался за Мэриона, увидев, что из него выходят киборги.  

— Мы летели за вами, — сказал Фатос.  

— Где вы взяли космолеты?! — удивился плутонец.  

— Мы просто выбросили из них миллиардеров и улетели сами.  

Барни расхохотался до слез:  

— Так им и надо!  

— Вы умеете водить космолет? — снова удивился Мэрион.  

— Мы все умеем.  

— Отлично. Агон, у нас пополнение, эти киборги пойдут со мной, — сказал плутонец.  

— Ладно, — скрипя сердцем, ответил Агон.  

— Мы будем охранять тебя, хозяин, — сказал Фатос.  

— Не называйте меня хозяином, — начал злиться Мэрион.  

Все отправились к Агону, нужно было прийти в себя после пережитого ужаса.  

— Неужели мы будем жить у него! — возмутился Генти.  

— Это временно, — ответил Илир.  

Барни оглядывался вокруг. Постройки отличались от тех, которые он видел на Проксиме Центавра, в большинстве своём они были приплюснутыми и напоминали космические корабли. Пришельцы здесь были высокими, как Мэрион, светловолосыми и кареглазыми.  

— Какое счастье, что я на родной планете и жив мой Илир! — воскликнул Агон.  

— Кто это тебе сказал, что он твой?! — разозлился Генти.  

— Молчи, дерзкий робот!  

— Только попробуй притронуться к нему и испытаешь на себе мой гнев!  

— Вы можете все это прекратить?! — вышел из себя Мэрион. — Я не в том состоянии, чтобы такое выслушивать.  

Чтобы не провоцировать ситуацию, Илир пошёл рядом с измотанным морально и физически Барни, который еле плелся. Генти и Агон кидали друг на друга косяки. Следом за ними, как матерые телохранители, шли киборги. Пришельцы с планеты Росс с удивлением смотрели на всю эту процессию.  

— Вы откуда это?  

— Мы прилетели с Проксима Центавра, — ответил Илир, — на планете случилась катастрофа.  

— Соболезнуем! — отвечали пришельцы.  

 

У Агона был шикарный дом, места в котором хватило всем.  

— Моя ванна в вашем распоряжении, потом слуги накроют на стол.  

У Агона было несколько ванных комнат, все могли помыться с дороги. Барни был весь в пыли и грязи, как маленький чертенок. Мэрион схватил его за руку:  

— Идем, я тебя отмою.  

Парень вцепился в плутонца:  

— Мэрион, мне было так страшно...  

— Верю, Барни, сам не могу до сих пор прийти в себя.  

 

Они собрались за ужином, но никому не лез кусок в горло. Никому, кроме киборгов, которые уплетали еду за обе щеки.  

— Я буду спать в отдельной комнате, — заявил Илир, — я хочу отдохнуть.  

Генти обиженно надул губы. Мэрион и Барни ушли, уставшие до потери пульса.  

— Мэрион, а если Агон будет подглядывать за нами?  

— Барни, ты извини, но сегодня на бурную ночь не рассчитывай, я с ног валюсь.  

— Я тоже. Просто обними меня крепко-крепко, мне этого достаточно, чувствовать, что ты рядом.  

— Барни... — пришелец сжал парня в объятиях, — сегодня я переживал только за одно: чтобы с тобой ничего не случилось.  

Барни обвил шею Мэриона обеими руками и закрыл глаза.  

— Мне так спокойно, когда я лежу в твоих объятиях. Но остальные... они же... погибли!  

— Не думай об этом, мы спасли, кого могли. Даже Агона. Даже Ноа. И киборги уцелели, что порадовало меня.  

— Спокойной ночи, — вздохнул Барни.  

— Сладких снов, любимый. Спасибо за то, что ты есть.  

 

У Агона имелся запасной ключ от всех комнат и он без труда проник в комнату Илира.  

— Что ты тут делаешь, я же сказал, что хочу отдохнуть!  

— Илир, мой мальчик, я так скучал... — Агон не дал больше ему сказать ни слова, напав с поцелуями, его руки уже гуляли по телу парня. Илир перестал возмущаться, сам раздевая пришельца, ему хотелось, чтобы Агон поскорее овладел им. Когда Илир был уже готов отдаться пришельцу, в дверь раздался стук.  

— Илир, ты спишь?  

— Чёрт... — прошептал парень. — Да, Генти, я очень устал и хочу отдохнуть, извини.  

Как только шаги робота смолкли, Илир, сгорая от желания, посмотрел на Агона:  

— Чего ты ждешь?  

— Почему я должен делить тебя с каким-то роботом?  

— Сам виноват!  

Агон скользнул взглядом по совершенно обнаженному телу парня в ореоле разметавшихся огненно-рыжих волос и поспешно начал снимать с себя остатки одежды. Илир уже с ума сходил в предвкушении, притянув к себе Агона, они соприкоснулись обнаженными телами.  

— Любишь меня? — спросил пришелец, заглядывая в его глаза.  

— Да, — ответил Илир, — но Генти я тоже люблю.  

 

 

 

2  

 

За обедом Илир и Агон многозначительно переглядывались, что не укрылось от глаз робота, который сидел мрачнее тучи, зато Агон выглядел очень довольным. Видя, что Генти хмурится, Илир улыбнулся и ему, заодно решив позлить Агона за прошлые обиды.  

— Генти, почему ты такой недовольный?  

— Потому, что ты только мой, Илир, и я не собираюсь тебя делить ни с кем!  

— Какой ты собственник, — усмехнулся Илир, взяв робота за руку. Генти просиял и сжал руку парня в ответ. Откинув с лица робота фиолетовую прядь волос, Илир принялся его целовать. Краем глаза он посмотрел на реакцию Агона, теперь мрачнее тучи сидел он. Пришелец встал из-за стола и раздраженно вышел. Илир довольно улыбнулся. Генти развернул его к себе и тоже начал целовать, он хотел, чтобы все мысли огненноволосого красавца были заняты только им, чтобы для Агона больше не осталось места.  

— Барни, — сказал Мэрион, — я сейчас отправляюсь присматривать нам новый дом, ты поедешь со мной или останешься здесь?  

— Конечно с тобой! Я всегда и везде хочу быть с тобой, Мэрион.  

Плутонец с чувством посмотрел на него и улыбнулся.  

— Тогда поехали. Агон, я воспользуюсь твоим вездеходом, если ты не возражаешь?  

— Конечно, Мэрион, без проблем.  

— Заодно присмотрим и себе новый вездеход.  

— А можно мне личный вездеход?! — закричал Барни.  

— Нет, Барни, пока нет. Пока не научишься ездить по дорогам планеты Росс.  

Барни обиженно надул губы, но Мэрион сгладил ситуацию многообещающим поцелуем.  

Парень смотрел в окна вездехода, разглядывая причудливые постройки планеты.  

— Я сегодня слышал, как Агон провёл ночь в спальне Илира, — сказал Барни. — Если узнает Генти, это будет скандал.  

— Выходит, Илир изменяет Генти? А я-то подумал, что у них любовь.  

— Он говорит, что любит и Агона и Генти одновременно...  

— Не хотел бы я быть на месте Генти, — сказал Мэрион. — Ты больше не боишься киборгов?  

— Боюсь! Очень боюсь! Когда ещё кто-то рядом — нормально, но наедине с ними — нет!!  

 

Фатос хозяйничал на кухне.  

— Арди, — обернулся он к сидевшему сзади молодому парню-киборгу, — сделать тебе кофе?  

— Нет, благодарю.  

У Арди руки и ноги были из металла, но остались своими туловище и лицо, которые были весьма привлекательными, по телу струились длинные чёрные волосы. Фатос засмотрелся на него. Уже долгое время киборг ухаживал за Арди, но это не приносило никакого результата. Фатос склонился к нему и взял за руку своей оставшейся живой рукой.  

— Ну, что ты чувствуешь, сжимая мою руку? — усмехнулся парень. — Приятно тебе ощущать холод моего металла?  

Фатос провёл рукой по лицу парня, нежно погладил по щеке:  

— А так, Арди? Что-то же в нас осталось живым? Наши души...  

— Да какая разница! — вскричал парень. — Менгель превратил нас в монстров и теперь нам с этим жить!! О, если бы я знал, что это был за эксперимент, ни за что бы на него не согласился! Лучше бы работал, как проклятый, всю жизнь! Но срочно нужны были деньги, чтобы помочь семье, а он много платил. Но если бы я знал, во что он меня превратит, я ни за что не пошёл бы на это!  

— Надеюсь, он уже в аду, — ответил Фатос, — сдох на Проксиме Центавра.  

Фатос продолжал гладить уцелевшей рукой лицо парня, дотронулся пальцами до его губ.  

— Прекрати! — сказал Арди. — Я никогда с тобой не буду! Как ты себе это представляешь, чтобы я целовал губы из металла, вглядывался в бездну твоих мигающих глаз-фонарей? Да и что я смогу почувствовать, когда у самого руки из стали? Я навсегда лишен живого тепла...  

— Но другие-то органы у нас остались невредимы, — усмехнулся Фатос, — пусть не у всех, но у нас с тобой точно, — он подмигнул.  

— Да иди ты! — ответил парень, поднимаясь со своего места. Он вышел, встряхнув длинными чёрными волосами, оставив Фатоса одного. Киборг разочарованно посмотрел ему вслед. Он давно не мог избавиться от привязанности к этому парню, который был холоден к нему.  

 

— Ещё нужно купить все необходмые компоненты для своей лаборатории, — сказал Мэрион, — киборгам скоро может стать плохо, да и тебе нужно продолжать пить своё лекарство.  

— Мне понравился последний дом, который мы смотрели, он такой огромный, давай возьмём его? — сказал парень.  

— Возьмём, Барни, только оформление займет какое-то время. Да и оборудовать его нужно. Мебель и прочее.  

— А ты подаришь мне вездеход, если я научусь хорошо водить?  

— Подарю, Барни, я тебе все подарю, даже себя...  

— Ну, насчёт себя, это даже не оговаривается, куда ты денешься.  

 

Генти и Илир стояли на балконе, смотря на звезды, которые начали зажигаться в небе. Робот не сводил с парня влюблённых глаз, наблюдая, как ветер треплет его огненные волосы.  

— Какой тёплый ветер, — проговорил Илир. Генти крепко обнял его и прижал к себе.  

— Тебе нравится этот Агон, да? — прошептал робот ему на ухо.  

— Забудь ты уже о нем.  

— Мы сегодня будем ночевать вместе?  

— Нет, Генти, я уйду спать один. Пока мы живём в доме Агона, я не стану провоцировать его.  

— Илир, но я хочу ночевать с тобой!  

Парень хитро посмотрел на Генти и улыбнулся:  

— Если ты чего-то хочешь, что мешает заняться этим прямо сейчас?  

— Я должен выполнять то, чего хочешь ты.  

— Ничего ты не должен. Просто делай то, что нравится. Иди сюда...  

Илир прижал робота к стене и начал раздевать. На самом деле, он отказался ночевать с Генти, потому что надеялся, что ночью к нему придёт Агон.  

 

Киборги упражнялись, разрабатывая части тела из стали, войдя в дом, Барни с визгом побежал обратно.  

— Ну что там такое, Барни? — спросил плутонец.  

— Киборги...  

— Как малое дитя, — Мэрион схватил его за руку и завёл в дом. — Они не кусаются.  

— Добрый вечер, хозяин, — приветствовали киборги.  

— Сколько раз я говорил вам, чтобы вы не называли меня хозяином! Вы свободны. Я помогаю вам просто потому что… — он не нашелся, что ответить.  

— Потому что благодаря мне ты стал добрым и научился помогать другим, — закончил фразу Барни.  

— Ох и Барни! Иди, мой руки и пойдём ужинать.  

— Мне бы хотелось кое-чего другого, — многозначительно посмотрел на него парень.  

— Пока что могу предложить тебе поцелуй, а все остальное несколько позже.  

— Как дела с приобретением нового жилища, Мэрион? — спросил Агон. Он нервничал из-за того, что долго отсутствовал Илир и пришелец знал, с кем он отсутствовал.  

— Отлично, уже присмотрели, осталось оформить и обзавестись мебелью.  

 

 

3  

 

Этой ночью в доме Агона никто не спал. Арди смотрел с террасы на далёкие звезды.  

— Грустишь? — подошёл сзади Фатос.  

— Думаю, что стало с нашей родной планетой, — ответил парень. — В новостях передавали, что на ней ничего живого не осталось.  

— Но говорили также, что через какое-то время планета обновится и будет снова пригодна для жизни, — ответил Фатос. — Арди... — я чувствую твою тоску и одиночество... — он развернул парня и прижал к себе оставшейся живой рукой — вторая была стальная. — Чувствуешь, как бьётся моё сердце, оно живое, не из стали, как и у тебя, Арди, я давно уже тебя люблю...  

— Чувствую, Фатос! Холод твоей стальной головы, которой впору пугать маленьких детей! Извини, но такое не в моём вкусе, хоть я и сам наполовину монстр. Даже парень Мэриона, увидев тебя, начинает кричать, — он оттолкнул киборга в сторону и вышел. Острой стрелой, смоченной ядом, ранили слова Арди сердце киборга. Фатос совсем упал духом.  

Черты его стального лица были сделаны очень искусно, повторяя настоящие черты. Один раз Менгель надел на него маску, будто бы снять отпечаток лица, и под разными предлогами долго не снимал ее. В один прекрасный день Фатос увидел, что сталь маски вросла в кожу и навсегда стала частью его. Киборг с тоской посмотрел на звезды. Уже ничего не вернуть и не исправить. Быть может, лучше было остаться на родной Проксиме Центавра и там принять свою смерть. Но кто позаботится о Арди, кто будет охранять его, кто защитит? Ведь он остался совсем один, этот глупый мальчишка...  

 

Мэрион и Барни тоже не спали, из их окна были видны звезды. Барни нежился в объятиях Мэриона и смотрел в окно.  

— Мэрион, какая тёплая ночь! Мне с тобою так хорошо, обними меня сильнее.  

— Куда уже сильнее, Барни, раздавлю, — губы Мэриона прошлись по его шее и Барни издал вздох.  

— Ты знаешь, как сделать, чтобы я снова тебя захотел, — ответил парень.  

— По-моему, ты всегда меня хочешь, круглые сутки, — ответил пришелец, — и днём и ночью.  

— Так это же ты и развратил меня.  

— Прямо уж-таки развратил, ты просто быстро вошёл во вкус, — потому что влюбился в меня, — ответил Мэрион.  

— Перед таким соблазнителем, как ты, не устоит никто. Надеюсь, я единственный, кого ты соблазняешь, — ответил парень. Мэрион опустил его на кровать и склонился над ним:  

— Барни, разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться?! Или поведение Илира навеяло на тебя такое настроение?  

— Да, наверное. Прости. Мэрион, я очень сильно тебя люблю и боюсь потерять...  

— Я знаю, — ответил плутонец, — но ты не потеряешь меня, тебе повезло — я однолюб, я моногамен, — он очень медленно, с чувством, поцеловал Барни в губы.  

— Я вот и думаю, за какие заслуги мне так повезло, — ответил парень.  

 

Илир с нетерпением ждал Агона, он лежал без одежды, сгорая от страсти, представляя, как пришелец овладеет им. Чувства вернулись и страсть закипела с новой силой. Генти прятался в темноте, подозревая неладное. Он видел, как Агон прошмыгнул в комнату Илира.  

— Ну где ты ходишь, Агон, я заждался! — воскликнул парень. Генти подслушивал под дверью.  

— Я тут, мой мальчик, ждал, когда все улягутся, чтобы скорее прийти к тебе.  

— Разденься.  

Агон начал поспешно скидывать с себя одежду. Он вынул шпильку и длинные пепельные волосы водопадом упали вниз, покрывая обнаженный торс пришельца.  

— Агон, я тебя люблю, — проговорил Илир, обвивая его шею руками. Пришелец довольно улыбнулся.  

— Илир, моё солнце, лучи которого согревают душу, — он зарылся лицом в его огненные волосы, что всегда любил делать.  

— Агон... — с нетерпением простонал Илир. Язык пришельца проник к нему в рот, потом начал опускаться ниже, касаясь эрогенных точек, Илир не сдерживал страстных стонов. Генти стоял под дверью. Слёзы боли и обиды стекали по лицу, душу охватила бессильная злоба. Он еле сдержал себя, чтобы не выбить дверь в спальню и ушёл в свою комнату, из которой больше не выходил.  

 

— А где Генти? — спросил Илир. — Почему он не вышел к завтраку?  

Парень был одержим воспоминанием о бурной ночи с Агоном и совсем забыл о роботе.  

— Не знаю, — язвительно ответил ему Барни, — это у тебя надо спросить.  

— Пойду, позову его, — будто устыдившись, сказал парень. Он пошёл в комнату робота.  

— Генти, ты здесь?  

Робот лежал на постели, скрестив руки на груди, он был очень мрачен.  

— Генти... — виновато сказал Илир, — пойдём к завтраку, пожалуйста.  

Робот ничего не отвечал, будто Илира здесь и не было. Тогда парень залез на кровать и нежно провёл рукой по плечу робота:  

— Генти, пожалуйста... — Илир провел языком по шее Генти и настиг мочку уха. — Не будь таким мрачным, я люблю тебя... Робот не выдержал и повалил его на кровать, прижав собой так, что парень не мог пошевелиться.  

— Да как ты можешь! — воскликнул он. — Думаешь, что я идиот и ничего не вижу?! Всю ночь ты признавался в любви Агону, твои сладострастные стоны были слышны на весь дом. Я игрушка для тебя или просто клоун, с которого можно посмеяться?!  

Видя ужасающий взгляд робота, со страхом в глазах Илир прошептал:  

— Генти, не надо...  

Робот пришёл в ярость, его руки сомкнулись на шее парня.  

— Генти, не... — прохрипел Илир, но хватка робота была настолько сильной, что он вскоре затих. Увидев, что глаза возлюбленного застыли, робот отпустил его и с ужасом уставился на дело своих рук.  

— Илир... — прошептал он. — Я не хотел...  

До него дошло, что он натворил. За убийство его ожидала немедленная утилизация, чтобы спастись Генти выпрыгнул в открытое окно.  

 

— Что-то этих двоих долго нет, — сказал Барни, — пойду посмотрю, может получится их примирить.  

Через некоторое время все услышали душераздирающий крик Барни из комнаты Генти. Первым на его крик бросился Мэрион, потом Агон, за ними последовали киборги.  

— Барни... что... — Мэрион увидел тело Илира, на шее которого синяками горели руки Генти. — О боже...  

Увидев любимого мертвым, Агон издал такой страшный вопль, что содрогнулись даже киборги.  

— Илир! Мой мальчик! Убили! Убили!! Я не могу поверить, что тебя больше нет! Это робот, робот убил его, звоните в полицию!  

Мэрион увел из комнаты рыдающего Барни, прижимая его к себе.  

— Как это могло произойти, почему мы не вмешались! — всхлипывал парень.  

— Тише, Барни, успокойся, кто мог знать... Ужасная трагедия, но Илир сам спровоцировал её своим поведением.  

— Не могу в такое поверить, Илир был моим другом, — продолжал обливаться слезами Барни.  

 

 

 

4  

 

Барни рыдал в истерике, лёжа на коленях у Мэриона. Его глаза стали красными и набухли от слез.  

— Барни... — проговорил Мэрион, поглаживая его по волосам.  

— Нет, я не верю, не верю, что Генти мог убить его, он не мог этого сделать!  

— К сожалению, Барни, более чем очевидно, что Илира задушил робот, который сразу же сбежал. Да, быть может, Генти не хотел его убивать, может, он в порыве переборщил, но, что сделано, то сделано...  

Барни вцепился в колено пришельца:  

— Мэрион, давай уедем отсюда, я не хочу здесь находиться!  

— Мы не можем сейчас сделать этого, Барни. Во-первых, должна приехать полиция, потому что в доме Агона совершено убийство, а этот робот, к тому же, принадлежит мне; во-вторых, нехорошо сейчас оставлять Агона, убитого горем, хоть я и не питаю к нему дружеских чувств, это просто некрасиво; в-третьих, нам нужно дождаться похорон Илира, все же, он был нам не чужой...  

Услышав о похоронах Илира, Барни зарыдал с новой силой.  

— А что... что говорить полиции?  

— Правду, Барни.  

— А что будет с Генти, если его поймают?  

— Его утилизируют.  

— Но я не хочу, чтобы Генти утилизировали! — закричал Барни.  

— Успокойся, быть может, его и не поймают. На Проксима Центавра точно бы поймали, а здесь есть шансы скрыться.  

 

Жилище Агона стало напоминать дом плача. Скоро послышались вопли и причитания его самого. Мэрион в первый раз слышал, чтобы кто-то так убивался, подумав, что, очевидно, пришелец действительно сильно любил парня. Барни устал рыдать и примолк, успокоенный плавными поглаживаниями по голове.  

— Мэрион, а ты любил бы меня, не смотря ни на что? — спросил он, посмотрев на плутонца раскрасневшимися глазами. — Даже, если бы я был женщиной?  

— Любил бы, Барни, конечно бы любил. Когда по-настоящему любишь, разве имеют значения такие мелочи, как возраст, пол или раса? Кто утверждает обратное, никогда искренне не любил.  

— Наверное, и я бы тебя любил, — задумчиво проговорил парень, — но я очень рад, что ты не женщина, Мэрион.  

— Почему? — усмехнулся пришелец.  

— Была бы целая куча проблем: истерики, женитьба, детей пришлось бы заводить...  

— А ты не хочешь детей? — внимательно посмотрел на него Мэрион.  

— Нет конечно! К чему они мне? Мне и так хорошо.  

— Фу-х, Барни, гора с плеч свалилась. Я так переживал, что ты захочешь рано или поздно детей, которых мы не сможем иметь и ты тогда начал бы искать себе кого-нибудь, кто смог бы воспроизвести потомство на свет... У людей сильно развит инстинкт размножения, во что бы то ни стало им нужно кого-то после себя оставить, продолжить род.  

— Никого я не хочу себе искать, Мэрион, и никого не хочу после себя оставлять. Мне и меня хватает. Кроме того, ты сделал меня бессмертным. А ты? Хотел продолжение своего рода, детей?  

— Не знаю, — ответил пришелец, — я не думал об этом. У меня уже есть один ребёнок, зовут его Барни.  

— Я не ребёнок тебе! — огрызнулся парень. — А что, можно плутонца скрестить с человеком, бывает такое?  

— Я ещё не видел, — ответил Мэрион.  

— А это было бы интересно, если бы у нас были дети, какими бы они были? Помесь плутонца с человком, полукровка.  

— Давай нарисуем их на компьютере? — предложил пришелец, который был рад хоть чем-то отвлечь Барни от стерики из-за Илира.  

— У него должны быть твои глаза, — сказал Барни, — они волшебные. И волосы.  

— Хорошо, тогда твои губы и нос.  

— И твой овал лица.  

Парень так увлекся, что забыл на время о свершившемся в доме Агона убийстве, пока не приехала полиция.  

 

Ноа присел на кровати. Длинный светлый локон упал на обнаженное плечо. Он смотрел на силуэт пришельца, стоящего возле окна.  

— Шейн... — неловко сказал он, — почему ты не забрал меня с Проксимы Центавра, я же мог там погибнуть...  

Пришелец посмотрел на него ледяным взглядом синих с переливами глаз.  

— А почему ты считаешь, что я должен помнить о тебе? Такой, как ты, везде выкрутится.  

Парень оторопел, натягивая на себя простыню под пронзительным взглядом плутонца, который не смог выдержать.  

— Я думал, что мы вместе... Шейн, я люблю тебя...  

— Вместе? Знаешь, сколько у меня было таких, как ты? Я уже счёт им потерял. Любишь, говоришь? Ноа, ты просто обычная шлюха, подстилка. Со сколькими ты переспал?  

Парень злобно сузил глаза, будто его задели за живое:  

— Думаешь, я делаю это ради удовольствия? Мне нужно выживать. Богатый платит деньгами, мне же нечем платить, у меня ничего нет, кроме меня самого.  

— Заплачь ещё, — усмехнулся Шейн.  

Ноа ничего не ответил и мрачно начал одеваться, но плутонец не дал ему одеться, повалив на постель. Он смотрел на парня бездонными, как космос, глазами и Ноа простонал, сражённый его красотой, готовый ради него на все.  

— Если хочешь, чтобы я был с тобой, — сказал пришелец, — ты должен помочь мне уничтожить Мэриона Монти, — при упоминании этого имени, взгляд Шейна исказился злобой и ненавистью.  

— За что ты его так ненавидишь? — спросил Ноа.  

— Неважно, — ответил Шейн, — старые счеты. Я хочу заставить его мучиться и страдать. Для начала узнай, где поселился Монти со своим щенком. По твоим рассказам, они ушли вместе с Агоном.  

— Хорошо, — проговорил Ноа, — я узнаю, где он поселился.  

— Вот и славно, хороший мальчик, — Шейн благосклонно подарил Ноа поцелуй и понял, что снова хочет его. Ноа был на десятом небе от счастья.  

 

Процессия приготовилась к похоронам. Редко кто может похвастаться красотой после своей смерти, но Илир был сказочно красив даже сейчас. С разметавшимся огненными волосами, белоснежной кожей, накрытый прозрачным покрывалом, казалось, что он просто спит. По просьбе Агона, врачи забальзамировали тело Илира, чтобы такую красоту не разрушил тлен. Агон решил похоронить парня в своей фамильной усыпальнице. Род пришельца был древним и знаменитым. Все удивлялись, что он решил подхоронить к своим предкам инопланетного парня без роду и племени.  

Агон шёл рядом с телом возлюбленного и кричал так, что всем становилось жутко. Барни не переставал рыдать. Мэрион сам не мог прийти в себя после этой внезапной нелепой смерти. Он думал об участи Генти, которого разыскивала полиция, об этом любовном треугольнике, история которого окончилась непоправимой трагедией. Пришелец обнимал Барни за плечи, но это не помогало и парень не успокаивался.  

— Когда мы отсюда уедем? — посмотрел на него Барни.  

— Завтра. Больше нам здесь делать нечего, завтра же мы отправимся в наш новый дом.  

Киборги завершали траурную процессию. Фатос, будто невзначай, дотронулся до спины Арди.  

— Убери руку! — раздраженно ответил парень.  

— Извини, — расстроенно ответил Фатос, — раз я так тебе неприятен, больше не потревожу.  

Киборг пошёл вперед, обогнав остальных. Арди какое-то время смотрел ему в спину, но потом переключил своё внимание, рассматривая фамильную усыпальницу Агона.  

 

 

5  

 

Барни носился по новому дому, осматривая каждую комнату. Мэрион решил дать ему самому выбрать, где будет находиться спальня. Осматривались и киборги. Арди изредка поглядывал на Фатоса, пытаясь понять, неужели тот так сильно обиделся, что совершенно его игнорирует. Невнимание Фатоса было непривычно.  

— Я выбрал!! — закричал Барни.  

— Какое же ты ещё дитя, — сам себе проговорил Мэрион. Новая обстановка отвлекала Барни от произошедшей трагедии, развевая грустные мысли.  

— Правда же, эта комната то, что надо?  

— Хорошо. Осматривайся пока, а мне нужно срочно заняться киборгами, пока они не развалились по частям.  

Барни побежал дальше. Он уже немного привык к киборгам и не так сильно их боялся, особенно в присутствии Мэриона. После, пришелец предложил Барни прогуляться с ним и выбрать мебель, на что тот охотно согласился. Он разглядывал планету в окно вездехода. Здесь все было по-другому, не так, как на Проксиме Центавра — приземистые постройки, витиеватые улицы-лабиринты, в которых можно было заблудиться, даже растительность, да и модели вездеходов слишком отличались.  

— Мэрион, — сказал Барни, — почему здесь столько нищих, которые просят милостыню? Эти пришельцы настолько бедны?  

— Да, Барни, — ответил плутонец, — это пожилые пришельцы, которые по состоянию здоровья уже не могут работать. Правительство планеты Росс выплачивает им настолько мизерное пособие, которого не хватает даже на питание.  

— Это настолько бедная планета? — спросил парень.  

— Нет, сами они живут очень даже прилично, мягко так говоря.  

— И они не могут повысить пособия пожилым пришельцам, которые всю жизнь на них работали?  

— Но ведь тогда им придётся урезать что-нибудь в своей приличной жизни. Космолеты купить дешевле, например, не такие дорогие и роскошные.  

— Вот уроды! — искренне воскликнул Барни.  

 

Агон несколько дней не выходил из своей спальни и ничего не ел. Слуги забеспокоились, не заболел ли он. Пришелец не мог пережить потерю Илира, парень везде мерещился ему. Неожиданно, в голову пришельца пришла мысль, а что, если бы заказать себе робота, как две капли воды похожего на Илира? Это бы скрасило его одиночество и помогло пережить горе. Агон загорелся этой идеей. Он немедленно пригласил к себе самых лучших создателей роботов и повёл в усыпальницу.  

— Вот, — сказал пришелец, — чтобы робот, как две капли воды был похож на этого парня. И чтобы он мог чувствовать, как и мы.  

Пришельцы посмотрели на него:  

— Таких роботов мы, обычно, списывали, как брак.  

— Я заплачу столько, сколько нужно, и даже более того, — пообещал Агон.  

— Хорошо, — ответили создатели роботов.  

Они сняли слепок с лица и тела Илира и пошли приниматься за работу.  

 

— Ты так обиделся, что будешь меня всегда теперь игнорировать? — не выдержал Арди, посмотрев на Фатоса.  

— С каких пор тебя это волнует? — ответил киборг.  

— Фатос, я никогда не говорил тебе, но ты мне как старший брат. Сколько я тебя знаю, ты всегда помогал мне, в любой ситуации меня выручал.  

— Старший брат? — хмыкнул киборг. — Я тебе не старший брат!  

Внезапно, он подошёл к Арди и, взяв его за подбородок, насильно ворвался поцелуем в его полуоткрытый рот. От неожиданности киборг опешил. Лицо Фатоса было из стали, но язык оставался живым и от его прикосновения что-то внутри парня встрепенулось. Как давно он не испытывал подобных ощущений! Став киборгом, Арди поставил на себе крест, решив, что прежняя жизнь окончена. Наконец, он отстранил Фатоса.  

— Зачем? — спросил Арди, с укором посмотрел на него и ушёл.  

— Арди... — проговорил киборг, вспоминая мимолетный поцелуй, заставивший трепетать тело и душу.  

 

Ноа с грустью смотрел в окно.  

— Я узнал, где живёт Мэрион Монти, но ты, будто глыба изо льда, неужели тебе до такой степени наплевать на меня?  

— Этого мало, — хмыкнул плутонец.  

Ноа развернулся к нему, глаза горели.  

— Что, что мне ещё сделать? Я все сделаю...  

— Конечно, сделаешь, — усмехнулся Шейн.  

Эта усмешка сделала его лицо ещё более привлекательным и Ноа обомлел.  

— А Мэрион не нравится тебе, нет? — ехидно спросил плутонец.  

— При чем здесь он? Быть может, он тебе нравится, что не слетает у тебя с языка?  

Случайно выпущенная стрела попала в цель и Шейн нахмурился.  

— Я не вижу никакой отдачи, хоть делаю для тебя все! — возмутился парень.  

— А какая тебе нужна отдача? Хочешь, чтобы я овладел тобой? Это я могу, моя маленькая шлюха.  

— Не называй меня так!  

— А как тебя называть, если так и есть, — ответил Шейн.  

— Если бы ты был со мной, этого бы не было!  

Шейн схватил его за плечи и резко рванул к себе. Ноа оказался в его объятиях, в которых начинал таять, как воск. Он томно закрыл глаза, когда Шейн провел губами по его шее.  

— Хочу тебя, — прошептал он, швырнув Ноа на постель, будто манекен. Его бесило то, что он может разделить постель с кем угодно, кроме Мэриона, никогда и ни за что Мэрион не окажется с ним в одной постели. Это осознание невероятно злило пришельца.  

 

Все время Агон проводил за подготовкой к встрече долгожданного робота, за которого платил баснословную сумму. Он приготовил комнату для своего нового жильца — комнату, в которой жил Илир. Пришелец ничего не менял в ней, просто прибрал. Ему приятно было сделать это лично, не прибегая к помощи слуг. И вот, дверь, наконец, распахнулась и сердце пришельца часто забилось, он думал, что упадёт в обморок от волнения. Вошли создатели, между которыми, как заключенный, шествовал робот. Он, как две капли воды был похож на Илира и даже, каким-то чудом, походкой. Агон ахнул. Не зря он отвалил столько денег.  

— Мы доставили вам товар, — ответил один из создателей. — Наслаждайтесь.  

— Илир, мой мальчик! — вскричал пришелец.  

Робот мрачно глянул на него и ничего не ответил.  

— Пойдём, я покажу тебе твою комнату.  

Робот последовал за ним, он, по-прежнему, молчал. Не выдержав, пришелец бросился к нему и крепко обнял.  

— Не нужно трогать меня! — недовольно ответил робот. Агон опешил.  

— Смотрю, ты с гонором. Не забывай, что ты — моя вещь, робот.  

— Я не твоя вещь, я сам по себе. Захочу, уйду.  

Агон рассмеялся.  

— Тебя сделали только благодаря моему заказу, я отвалил за тебя кучу денег, ты принадлежишь мне.  

— Да мне плевать на это! — ответил робот.  

Агон нахмурился: что ему подсунули? Рано обрадовался конфетной обертке.  

— Плевать тебе или нет, ты будешь делать то, что я скажу. Давай лучше не будем ссориться, сейчас тяжёлые времена.  

— Мне нет дела до твоих времён, я знать тебя не знаю.  

 

— Что вы мне подсунули?! — заорал Агон в телефонную трубку. — Он невыносим!  

— Вы заказывали, чтобы он как две капли воды был похож на того парня и мог чувствовать, насчёт характера пожеланий не было. Ничего страшного, Агон, думаем, вам удастся его укротить.  

 

6  

 

Агон решил не рассказывать роботу о трагедии, которая произошла в его доме, пусть он не знает, что сотворен как точная копия умершего возлюбленного. Пришелец задался целью покорить робота и начать все с чистого листа. С появлением этого робота, Агон обрёл новый смысл в своей жизни, убитой горем.  

— Илир, — заглянул он в комнату нового жильца, — спускайся к ужину, пожалуйста.  

— Ты что, совсем идиот? Я робот!  

— Какой же ты грубый! — Агон вошёл, Илир лежал на кровати, скрестив руки на груди. Пришелец присел рядом и потянулся к нему.  

— Убери свои клешни от меня! — воскликнул робот. — И вообще, оставь меня в покое, ты меня раздражаешь.  

— Какая невоспитанность!  

— Будешь лезть ко мне, ударю! — замахнулся на него Илир.  

— Нет, это уже переходит всякие границы! — возмутился пришелец. — Пришло время воспитывать тебя! — он позвал слуг. — Разденьте его и пристегните к кровати, чтобы и пошевелиться не мог.  

Но робот раскидал слуг и пришлось поднять на ноги весь дом. Двадцать пришельцев накинулись на робота и выполнили приказание своего господина.  

— Спасибо, можете идти, — сказал Агон. Он с ухмылкой уставился на прикованного к кровати робота.  

— Зачем ты раздел меня, извращенец?! — вышел из себя Илир.  

— Сейчас узнаешь, — пришелец присел рядом, разглядывая тело робота — создатели постарались на славу, все, до малейшей чёрточки было так, как у Илира — само совершенство. Агон медленно провёл по его коже рукой.  

— Убери свои лапы от меня! — начал изрыгать всевозможные проклятия робот.  

— Невыносим, — покачал головой пришелец. — Сейчас я узнаю, действительно ли ты способен чувствовать... — с этими словами Агон прилег рядом и язык его ворвался в рот Илира. У робота округлились глаза. Агон продолжал нежно целовать его и гладить по телу. Робот притих, на губах появился румянец.  

"Как живой", — про себя подивился Агон. Оторвавшись от поцелуя, пришелец посмотрел на него.  

— Пошёл ты к черту, отвали от меня! — взорвался робот. Пользуясь беспомощностью робота, Агон начал облизывать соски и прошелся языком по животу. Илир продолжал злословить, осыпать пришельца всевозможными проклятиями и оскорблениями. Агон спустился губами к самому интимному месту робота и с удовольствием заметил, как робот вскрикнул, когда он коснулся его. Пришелец увидел, как быстро Илир возбудился. Значит, не обманули — робот способен чувствовать, да ещё как! Агон наслаждался его стонами, доводя до исступления. Он оторвался от своего занятия и посмотрел на Илира:  

— Думаю, на сегодня хватит. Продолжим в другой раз.  

— Дурак, — ответил робот, хоть уже и не так грубо, — зачем ты все это делаешь со мной?  

— Потому что я люблю тебя, — ответил Агон.  

— Как ты можешь любить меня? Я тебя не знаю, кроме того, я — робот.  

— И, тем не менее, я люблю тебя, — ответил пришелец, прижимаясь к нему. Он решил остаться спать с роботом и залез под одеяло, вспоминая, как славно спали они вдвоем с Илиром.  

— Освободи меня! — злобно ответил робот.  

— Нет, Илир, ты плохо себя ведешь.  

— Освободи, я сказал! — робот начал сильно дергаться и пришелец побоялся, как бы он не порвал наручники, оторвав заодно и спинку кровати. Устав, Илир успокоился и притих. Агон обнял его обеими руками, прижимясь сильнее, он был счастлив.  

— Дурак, — снова проговорил робот, глянув на него.  

 

 

— Шейн?  

— Что?  

Ноа посмотрел на него таким взглядом, что слов было не нужно. Его глаза умоляли.  

— Я так нуждаюсь в тебе, мне так нужна твоя ласка, твоё тепло...  

Пришелец самодовольно улыбнулся как тот, кто позволяет себя любить и обожать. Он взял парня за подбородок и посмотрел своими бездонными глазами, какие бывали только на Плутоне, он чувствовал, как Ноа дрожит всем телом от его прикосновений.  

— Сделай мне услугу.  

— К... какую?  

— Щенка, с которым живёт Мэрион Монти, ты должен доставить ко мне.  

— Но... как? Барни знает меня в лицо и второй раз, разумеется, не поверит, он же не совсем идиот.  

— Я знаю твою изворотливость, Ноа, если тебе что-то нужно, ты обязательно придумаешь как этого добиться.  

Парень опустил голову.  

— Я люблю тебя, — тихо проговорил он.  

"Любить можно только равных, а ты мне не ровня", — с усмешкой подумал Шейн, а вслух сказал:  

— Конечно, все вы падки до нашей красоты. Выполни своё домашнее задание и я вознагражу тебя, — с этими словами он привлек Ноа к себе и наградил поцелуем.  

 

После того случая, когда Фатос поцеловал Арди, парень стал избегать его и не смотрел в глаза. Это очень угнетало киборга. Один раз он не выдержал и схватил Арди за стальную руку.  

— Чего ты боишься, ведь ты не остался равнодушен к моему поцелую, так ведь?  

— Отпусти! — ответил Арди.  

— Послушай, хватит жить прошлым, мы стали такими им этим ничего не сделать, нужно научиться с этим жить. У нас есть свои плюсы и преимущества, нужно пользоваться этим. Мы — другая раса, раса киборгов.  

— Не смотря на то, что твой язык был живым и моё тело отозвалось, так как я давно не испытывал ничего подобного, я не могу видеть, как меня целует монстр, железная коробка с мигающими глазами-фонарями, это ужасно!  

— Да, монстр, который давно уже любит тебя, как безумный, и не собирается сдаваться, пока не завоюет твое сердце.  

— Зря тратишь время, пусти, я не жажду твоих поцелуев, — парень вырвался и убежал, его длинные чёрные волосы ниспадали на стальные плечи.  

 

— Мэрион, а ты меня любишь? — спросил Барни, рисуя на компьютере.  

— Здрасьте, приехали. Спроси еще что-нибудь глупее, — ответил плутонец, занимаясь своими делами.  

— Просто ты два дня уже не говоришь мне, что любишь, а мне это так нравится...  

Мэрион поднял на него свои неподражаемые глаза-хамелионы.  

— Прости меня, любимый, я был так занят с этим переездом, что совсем не уделял тебе внимания. Хочешь, я прямо сейчас все брошу и буду сидеть с тобой?  

Мэрион подошёл к Барни, положил голову ему на плечо.  

— Что ты рисуешь?  

— Я рисую мою Землю, какой она будет в будущем, когда на ней вырастут леса и луга.  

— Как здорово.  

Барни развернулся к пришельцу и обнял его обеими руками.  

— Мэрион, я так соскучился по тебе. Ты, вроде бы, ходишь рядом, но мне тебя так не хватает.  

— Прости меня, любовь моя, мне нужно уделять тебе больше внимания.  

Барни посмотрел на пришельца, его лицо было так близко, что это сводило Мэриона с ума, он и сам почувствовал, как сильно скучает за его ласками.  

— Барни...  

Барни уже обвил его шею руками, а его губы потянулись к губам пришельца. Они потеряли счёт времени, растворившись в поцелуе, который затянулся надолго. Смущенные киборги стояли в стороне.  

— Мэрион, — откашлялся Фатос, — не хотели бы вас прерывать, — но нам нужно принять лекарство.  

— Опять вы здесь! — разозлился Барни.  

 

 

7  

 

Робот нехотя присел за стол, безразлично смотря на еду.  

— Тебе не хочется есть? — спросил Агон.  

— Ты что, совсем идиот? Я — робот, я не биологический механизм, в моём теле совсем другие механизмы, зачем мне твоя еда?  

— Ну, мало ли, — ответил пришелец. — Порой не знаешь, до чего может дойти прогресс, создавая такое совершенство. Илир, присядь ко мне на колени, пожалуйста.  

— Да, сейчас, заняться мне нечем, больше ты ничего не хочешь? — огрызнулся робот.  

— Не груби, Илир, будешь плохо себя вести, мне снова придётся тебя наказать.  

С циничной улыбкой робот подошёл к Агону и присел к нему на колени. Обрадованный пришелец взял его за руки:  

— Илир, ты что-нибудь чувствуешь?  

— Чувствую.  

— Что же?  

— Чувствую, что сижу на коленях у какого-то извращенного мудака, — ответил робот.  

От этой реплики пришелец покраснел. В его окружении такое воспринималось как полное отсутствие манер, элементы самого дурного, нижайшего воспитания. Агон был хорошо образован, а слышать подобные фразы от собственного робота было вообще неприемлемо.  

— Думаешь, я не слышу, что говорят о тебе слуги? И про тройники, и про запретную комнату.  

Агон покраснел ещё больше, подумав, что кому-то нужно укоротить язык, а лучше вообще уволить.  

— Илир, послушай, да, такое бывало раньше, но сейчас я изменился.  

— Не смеши, — презрительно посмотрел на него робот, — такие, как ты, не меняются, — он встал с колен Агона, пришелец продолжал держать его за руку.  

— Отпусти! — злобно сказал робот и видя, что Агон не собирается его отпускать, двинул его в челюсть кулаком. Ошарашенный пришелец позвал слуг, держась за ушибленное место. Он подумал, что пора подобрать себе более крепких работников, чтобы они смогли справиться с несносным роботом. С горем пополам, Илир был скручен, раздет и снова прикован к кровати.  

— Ты будешь наказан, — сказал Агон, — мы вернёмся к тому, на чем остановились в прошлый раз и чем хуже ты будешь себя вести, тем чаще я буду тебя наказывать.  

— Да пошёл ты!  

Агон ненароком подумал, что кто-то сыграл с ним злую шутку, запрограммировав робота на подобные мерзости.  

— Илир, скажи, зачем ты ударил меня?  

— Потому, что ты меня достал. Если я сказал, отпусти, значит нужно отпускать!  

И все же, этот робот был великолепен — белая кожа, огненные волосы, зелёные глаза, точь-в-точь, как у Илира. Агон присел рядом, наклонился к роботу и вошёл в его рот языком, за что тот час же был укушен.  

— Невыносимо, — сказал пришелец, скривившись от боли. — Но здесь ты достать не сможешь, — он обхватил губами сосок робота. Илир издал вздох и томно прикрыл глаза. Агон заметил, как он начал возбуждаться. Пришелец медленно провёл языком по второму соску, робот снова издал вздох.  

— Что ты делаешь со мной опять, извращенец!  

Игнорируя его проклятия, Агон продолжал заниматься своим делом. Его рука скользнула в промежность робота, а язык описывал круги вокруг пупка. Робот вскрикнул.  

 

— Какие крики, что хозяин делает с этим роботом? — переговаривались слуги.  

— Наверняка придумал что-нибудь новенькое.  

 

Робот изнемогал от возбуждения, но не мог толком пошевелиться и оттолкнуть Агона.  

— Зачем ты это все со мной делаешь??  

— Хочу, чтобы тебе было приятно, я люблю тебя, Илир.  

— Кто тебе сказал, что мне приятно? Я не хочу!  

— Не лги, я вижу, как ты дрожишь от моих прикосновений, как сильно ты возбудился.  

Робот собирался что-то возразить, улучив момент, Агон снова пробрался языком к нему в рот. Робот мотал головой в разные стороны и Агону пришлось обхватить его голову обеими руками, чтобы он не шевелится. Насильно срывая поцелуи с уст строптивого робота, пришелец наконец увидел, что он присмирел и прикрыл веки. Агон продвигался ниже, покрывая поцелуями шею и грудь. Илир примолк, продолжая лежать с закрытыми глазами. Когда губы пришельца дотронулись до самого интимного места, робот закричал.  

— Лежи спокойно, Илир, я сделаю тебе приятно, обещаю. Тебе будет очень-очень хорошо.  

Он проник пальцами в заднее отверстие, удивляясь, как легко его можно растянуть.  

— Что ты делаешь со мной?? Зачем ты это делаешь? Извращенец! Отпусти меня.  

Пришелец продолжал движения пальцами, робот пытался сопротивляться, как мог, глаза его лихорадочно блестели, щеки пылали румянцем.  

— Если тебе действительно не нравится то, что я делаю, то ты подумаешь над своим поведением, потому что в следующий раз будут уже не пальцы, это я тебе обещаю.  

— Что ты задумал?! — закричал робот. — Отпусти меня!  

Глубже погружаясь пальцами, Агон дотронулся языком до его набухшего органа, Илир взорвался. Пришелец внимательно посмотрел на выступившую влагу.  

"Все точь-в-точь, как у нас. Это поразительно".  

Обессиленный робот затих. Но ненадолго.  

— Садист! Извращенец! — снова закричал он.  

Агон с улыбкой посмотрел на него:  

— Я тебе совсем не нравлюсь?  

— Вначале отымел меня своими пальцами, а теперь глазки строишь?  

— Илир, где ты набрался таких вульгарных выражений?  

— Сам ты вульгарный!  

Пришелец лег на робота и обнял его за шею.  

— Илир, любовь моя, мой любимый мальчик...  

— Хватит нести всякий вздор! Если ты будешь со мной такое делать, я тебя убью.  

Пришелец с ухмылкой посмотрел на него.  

— Угрожаешь жизни хозяина? Это грозит роботу утилизацией.  

 

— Мэрион, — ерзал Барни на коленях у пришельца, — а давай вечером вдвоём ужин приготовим, как на Земле, помнишь? Не из автомата, а своими руками сделаем.  

— Отличная мысль, Барни, только мне надо немного в лаборатории поработать.  

— Мэрион, я тебя сильно-пресильно люблю!  

— Мой Барни, — развернулся к нему пришелец. Омут его необыкновенных глаз манил загадкой, Барни растворялся в них. Плутонец наклонился к нему и начал с чувством целовать в губы.  

— Мэрион... — простонал парень.  

— Потом, Барни, мне действительно нужно поработать. Вечером мы приготовим ужин, а потом я весь твой. Весь вечер и всю ночь.  

— Мэрион...  

— Люблю тебя.  

Плутонец встал и направился в лабораторию, а Барни вышел во двор. Он занимался тем, что высаживал кустарники и цветы возле дома. Здесь они отличались от земных растений и от растений на Проксиме Центавра, стебли напоминали длинные розовые пластиковые трубки, на которых зрели бутоны.  

— Эй, мальчик, подойди сюда, нужна твоя помощь, — услышал он хриплый голос какой-то женщины. Но стоило подойти ближе, ему немедленно закрыли рот салфеткой, смоченной в снотворном.  

— Отличная работа! — сказал Ноа, снимая в салоне вездехода парик и шляпу, — мой Шейн будет доволен.  

Вездеход помчался на сумасшедшей скорости, увозя Барни в неизвестном направлении.  

 

8  

 

Фатос не находил себе места, он весь вечер пил алкоголь, вспоминая жестокие слова Арди, который бросил в лицо киборгу, что он монстр.  

— Арди, где ты, Арди?! — киборг по всему дому искал своего любимца, наконец он нашёл его в самой уединенной части дома, на балконе. Парень печально смотрел на звезды.  

— Вот ты где! — воскликнул киборг.  

— Фатос, ты пьян? От тебя разит алкоголем.  

— Да, пьян и что с того! Тебе есть до меня дело? Для тебя я всего лишь монстр, стальное чудовище. Сколько раз я мечтал оторвать свою металлическую голову, чтобы понравиться тебе! А понравился бы я тебе без головы? — он расхохотался.  

— Фатос, прекрати!  

— Прекратить? Не сегодня, Арди, киборг крепко схватил руки парня, засунул их ему за спину и туго связал ремнем.  

— Эй, Фатос, ты в своём уме, что ты собираешься делать?!  

— Ты всегда пренебрегал мной, Арди, не смотря на мою безграничную доброту, сегодня пришёл час расплаты.  

— Нет, Фатос, отпусти меня немедленно!  

— Не рыпайся, Арди, я сильнее, — киборг с силой рванул одежду на парне и она треснула.  

— Фатос, ты пьян, пожалуйста, не надо!  

— Кричи, зови на помощь, может тебя и услышат этой глухой звездной ночью. Опозорься перед Мэрионом и остальными, а я посмеюсь.  

Одежда уже клочьями висела на молодом киборге, обнажая хорошо сложенное тело.  

— О, Арди... Как давно я мечтал об этом, тебе понравится...  

Уцелевшей рукой Фатос провёл по обнаженной груди парня, почувствовав, как тело Арди бьёт мелкая дрожь.  

— Арди, ты прекрасен...  

— Фатос, нет, прошу тебя!  

Но киборг продолжал, пропуская мольбы мимо ушей. Он сжал его сосок в своих пальцах, Арди тихо вскрикнул.  

— Как давно ты не испытывал ласк, прикосновений, правда же, Арди, ты уже забыл, что это такое...  

— Фатос, освободи меня, я тебя прошу.  

— Молчи, Арди, молчи...  

Рука Фатоса расстегнула ремень на его брюках и нырнула в запретную зону.  

— Немедленно прекрати, Фатос! — разозлился парень, но киборг продолжал ласкать его рукой.  

— Я хочу тебя, Арди, безумно хочу. Я это заслужил это за все мои старания... Я чувствую, как твоя плоть пробуждается...  

— Фатос, прекрати, умоляю!  

— Ты почувствуешь моё тепло, любимый, живое тепло, а не холод стали. Одна моя рука и кое-что ещё способны подарить тебе удовольствие...  

Пальцы Фатоса ворвались в Арди очень глубоко, киборг издал крик.  

— Тише, Арди, не нужно так кричать, — не вытаскивая из киборга своих пальцев, Фатос опустился к его органу. — Мой язык живой, Арди, он сможет доставить тебе удовольствие. Не дергайся, будь хорошим мальчиком.  

— Фатос, нет...  

Но киборг продолжал свои неистовые ласки. Потом он встал с колен, повернул Арди спиной к себе и расстегнул заклепку на своих кожаных брюках. Слегка наклонив парня вперёд, он со всей силы ворвался в него. Арди снова издал крик.  

— Фатос, что ты делаешь, мне больно! — по его лицу текли слёзы но киборг не останавливался, врываясь в него снова и снова.  

— Фатос, пожалуйста, ты причиняешь мне боль, прекрати...  

Но киборг, будто находясь в трансе, не слушал его.  

— Арди, мой Арди, повторял Фатос.  

— Прекрати, больше нет сил терпеть, умоляю тебя!  

Тут послышались взволнованные крики Мэриона:  

— Барни, Барни!  

Словно отрезвленный его голосом, Фатос прекратил экзекуцию. Арди издал стон.  

— Развяжи мне руки, сволочь!  

Киборг развязал ремни и схватил с пола валяющийся плащ, накинув его на парня.  

— Прикройся!  

Фатос заметил кровь на полу и вздрогнул: неужели он сделал это?!  

Вошёл Мэрион:  

— Вы Барни не видели??  

— Нет, — сконфуженно ответил Фатос.  

— Я засиделся в лаборатории до темноты, а когда вышел, его нигде не было! — как одержимый, Мэрион помчался дальше. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил ни разорванной одежды Арди, ни крови на полу. Когда Мэрион вышел, Фатос с болью посмотрел на парня.  

— Прости меня, Арди, я не хотел, чтобы вышло именно так... — он поспешно вышел. Арди оперся о стену, по его лицу снова потекли слёзы.  

— Сволочь, сволочь, — повторял он.  

 

Барни приоткрыл глаза, перед которыми все расплывалось, как в тумане. Он сидел на стуле в комнате, в которой стояли стол, стакан воды на нем и маятник, мелькавший перед глазами. Парень почувчствовал сильную жажду, во рту пересохло и он залпом осушил стакан воды. Барни уставился на маятник, в голове зашумело, сознание стало расплываться. Он смутно осознавал, что в комнату кто-то вошёл.  

— Здравствуй, Барни, — послышался голос, я — Мэрион, я пришёл за тобой. Пойдём.  

— Мэрион... — прошептал парень и будто куда-то провалился.  

 

Робот маялся, не находя себе места.  

— Илир, что ты ходишь туда-сюда? — спросил Агон.  

— Мне скучно! — ответил робот. — Ты меня никуда не выпускаешь, я сижу тут, как в тюрьме. Но я хочу сходить погулять в город!  

— Ну как я могу отпустить тебя, Илир, ты ведь сбежишь, а если не сбежишь, то с таким характером очень быстро нарвешься на неприятности. Вот если будешь хорошо себя вести и станешь послушным мальчиком, то я подумаю о том, чтобы ты мог выходить на прогулку.  

Робот недовольно нахмурился.  

— Ну что ты смотришь на меня, дырку протрешь, — сказал он пришельцу. Пристальный взгляд Агона смутил его и робот покраснел, вспомнив, что происходило ещё совсем недавно.  

— Я любуюсь тобой, Илир, ты очень красивый мальчик, — улыбнулся Агон.  

— Да, я красивый, так и что теперь? — самовлюбленно сказал робот. Пришелец подошёл к роботу и с нежностью обнял.  

— Не прикасайся! — занес было над ним руку Илир, но, вспомнив обещание Агона, что он сделает в следующий раз, опустил ее.  

— Я люблю тебя, Илир.  

— Прекрати это повторять, как попугай, не можешь ты меня любить, я не верю.  

— Веришь или нет, но это так, я хочу все исправить и не допускать своих старых ошибок.  

— Каких ошибок?! О каких ошибках речь?!  

Агон стал грустным.  

— Так, было дело, не бери в голову... Хочу поцеловать тебя, мой мальчик.  

Он осторожно взял робота за подбородок и погладил по щеке. Илир еле сдержался, чтобы не ударить его. Он вспомнил, что сделал с ним Агон в прошлый раз и покраснел. Брань готова была сорваться с языка робота, но зависла в воздухе.  

— Илир, — продолжал гладить робота по щеке пришелец, — какой же ты дикий, кто только тебя таким создал, — Агон легонько провел пальцами по его губам, которые сразу приоткрылись. — Не нервничай, это всего лишь поцелуй, — язык Агона медленно забрался к нему в рот, пришелец продолжал успокаивающе поглаживать Илира по щеке, будто буйное животное, готовое каждую минуту поднять на рога. Первая мысль, которая пришла в голову робота — укусить пришельца за язык, но он снова сдержался, не желая опять быть прикованным к постели. Агон продолжал целовать его очень медленно, нежно и робот постепенно привык. Видя, что поцелуй затянулся, он оттолкнул Агона.  

— Ну хватит этого, — сказал робот.  

— Какой ты сладкий, мой мальчик, не могу оторваться от тебя, — сказал пришелец, — давай посидим в кресле, возле окна. Просто посидим, не бойся, я ничего не буду тебе делать.  

Агон взял робота за руку и подвел к креслу, усевшись в него, он усадил Илира к себе на колени.  

— Эх, как бы двинуть тебе хорошенько! — не выдержал робот.  

Пришелец расхохотался. "Нет, честное слово, будто ему пересадили мозг какого-нибудь бродяги с Помойной Окраины", — подумал Агон.  

— Илир, расскажи мне, почему ты так ругаешься? Почему проявляешь агрессию и раздражение?  

— Потому, что ты заставляешь меня делать то, чего я делать не хочу! — вскипел робот.  

— Но ведь я не делаю тебе ничего плохого, — возразил пришелец, — что плохого, что мы вот так посидим вместе?  

Агон одной рукой перебирал волосы робота, а другой поглаживал его по ладони.  

— Расскажи мне, Илир, чего ты хочешь?  

— Чтобы ты отвязался уже от меня! И... выйти, наконец, на улицу...  

— А что бы ты делал, если бы вышел на улицу, куда бы пошёл?  

— Не знаю, — ответил робот, — пошёл бы, куда глаза глядят, гулял бы и осматривал город.  

— Вот если будешь себя хорошо вести, то мечта твоя может быть осуществится.  

Робот еле сдерживал себя, но продолжал сидеть на коленях у Агона. Пришелец прижал его к себе и зарылся лицом в огненные волосы, он всегда так делал, когда его Илир был жив.  

— Ну сколько мне ещё так сидеть?! — не выдержал робот. — Мне скучно!  

— А чем бы ты хотел заняться? Быть может, почитать какую-нибудь книгу? Возможно, историю возникновения планеты Росс?  

— Зачем мне читать, когда я знаю её наизусть!  

И робот начал рассказывать содержание книги, перечислять главы, страницы. Что бы ни спрашивал у него Агон, робот на все знал ответ, мог решить самое сложное уравнение, знал все науки, о которых говорил пришелец. Агон поразился чудесам — как при таких выдающихся способностях можно ТАК себя вести?! Ответа на этот вопрос у пришельца не было. Возможно, создатели где-то ошиблись и произошёл сбой в системе.  

— Илир, обладая такими знаниями, ты ведешь себя как последний прощелыга, тебе не стыдно?  

— С чего бы мне это должно быть стыдно? Все твои науки скучные, я все знаю и мне не интересно. Да и вообще, пошёл бы ты... — заметив строгий взгляд Агона, Илир прикусил язык.  

— Нужно срочно заняться твоим воспитанием, — ответил пришелец.  

 

 

9  

 

Видя, что робот хандрит и скучает, Агон решил немного его порадовать.  

— Илир, если ты хочешь, я возьму тебя с собой в город.  

Робот оживился:  

— Правда?  

—Да, только я надену тебе на руку этот браслет, на случай, если ты надумаешь бежать или попадешь в неприятную ситуацию. С нами будет охрана, кроме того, у меня есть шокер для роботов. Конечно, я очень хочу, чтобы ему не понадобилось применение, но если ты начнешь чудить, мне придётся воспользоваться им, прости.  

Илир еле сдержал гнев, но промолчал. Агон застегнул на его руке браслет. По этому браслету он всегда сможет найти своего любимца. Они сели на вездеход вместе с охраной.  

— Поедем по магазинам, я куплю тебе все, что захочешь, — пообещал пришелец, — потом прогуляемся по городу, можем посетить парки, кинотеатр, космодром и что скажешь.  

В первый раз за все это время Агон увидел на лице робота искреннюю радость. Они весь день гуляли по городу, сделали столько покупок, что те едва поместились в багажник вездехода. Больше в его Илиру понравился космопарк и аллея солнечных динозавров.  

 

— Сегодня я порадовал тебя, Илир, исполнил все твои прихоти, — сказал Агон, когда они приехали домой, — порадуй и ты меня.  

Робот вопросительно посмотрел на него.  

— Хочу спать сегодня в твоей постели, — сказал пришелец.  

— Нет! — отрезал робот.  

— Как хочешь, но в следующий раз ни о чем меня не проси.  

Илир задумался.  

— А ты... не будешь делать со мной то, что делал тогда?  

— Нет, мы просто поспим рядом.  

— Точно?  

— Обещаю.  

— Ладно, — нехотя сказал робот, — но я буду спать в одежде!  

— Илир, кто спит в одежде? Сегодня мы купили тебе целую кучу чудесных пижам, выбери одну из них.  

Когда робот принял душ, переоделся и вошёл в спальню, Агон уже лежал в его кровати, растянувшись на ней, как грациозная кошка, пепельные волосы струились по плечам.  

— Почему ты голый?! — спросил робот.  

— Мы договаривались, что это ты спишь в одежде, но не я. Тебя так пугает моя нагота? Иди сюда, не бойся, я пообещал, что не трону тебя.  

Робот с опаской подошёл и сел на краешек кровати.  

— Так и будешь сидеть тут, трусишка? Я пообещал, что не буду, значит, не буду. Но если начнешь плохо себя вести, я исполню и другое своё обещание.  

Робот лег на кровать и накрылся одеялом. Пришелец подвинулся к нему, Илир дернулся.  

— Не нужно бояться, я тебя люблю, Илир, почувствуй моё тепло, — он сжал ладонь робота и положил голову ему на грудь. Робот был как на иголках и успокоился только тогда, когда Агон заснул, продолжая сжимать его ладонь в своей.  

— Любит он, как бы не так, — проговорил про себя Илир. Ему вспомнился проведенный сегодня день, первый счастливый день за все это время, и на лице обычно всегда хмурого робота появилась улыбка.  

 

Зажегся экран огромного компьютера:  

— Здравствуй, Монти!  

Сидевший, как на иголках, Мэрион повернулся.  

На экране появилось лицо его заклятого врага — Шейна.  

— Я подготовил специально для тебя уникальное шоу.  

Увидев в постели Шейна обнаженного Барни, Мэрион похолодел. Барни улыбался какой-то дурацкой улыбкой. Шейн развернулся к нему:  

— Барни, ты хочешь меня?  

— Да, я тебя люблю.  

Мэрион отказывался верить в то, что видел и слышал. Это какая-то нелепая, жестокая шутка, подлог, это не может быть правдой.  

Шейн провёл пальцем по губам Барни:  

— Какие нежные...  

— Ублюдок, немедленно отойди от него, иначе ты труп, я найду и убью тебя!  

— Ищи, — с усмешкой сказал Шейн.  

— Поцелуй меня, — попросил Барни и Шейн впился губами в губы парня. Наверное, если бы произошла катастрофа на планете Росс и она взорвалась, это бы меньше поразило Мэриона чем то, что он увидел. Плутонца будто парализовало.  

— Хочу тебя, — прошептал Барни Шейну. Шейн погладил его обнажённое плечо.  

— Эрл, если ты сделаешь это, ты труп! — предупредил Мэрион.  

— Как страшно, Монти, — издевательски ухмыльнулся Шейн и послал ему воздушный поцелуй. Он развернулся к Барни и принялся ласкать его.  

— Какая нежная кожа...  

— Войди в меня, — прошептал Барни.  

Шейн овладел им на глазах у Мэриона. Душа плутонца с грохотом упала на пол и разбилась вдребезги. Удар Шейна чётко попал в цель. Невозможно было причинить Мэриону сильнее боли чем та, которую он испытал сейчас. Это был его Барни. ЕГО Барни...  

 

Шейн хотел разгадать загадку, узнать, что есть в этом парне такого, чего нет в нем, одаренном красотой и интеллектом Плутона, узнать, почему Мэрион так трясется за него. Барни был нежным, был искренним, но Шейн не смог ощутить такого же трепета, какой каждый раз ощущал в груди Мэрион, когда касался Барни.  

— Какой нежный мальчик, — проговорил Шейн.  

 

— Прости меня, Арди, я был пьян, не контролировал себя, причинил тебе боль, — опустил голову Фатос.  

— Ты вел себя как пьяная, мерзкая свинья, я тебя ненавижу! — ответил парень.  

Их диспут прервал оглушительный крик Мэриона, на который сбежались все киборги.  

— Мэрион, что случилось?!  

— Найдите мне Шейна Эрла! — в исступлении закричал плутонец. — Шейн Эрл!  

Шейн всегда умело зашифровывал свои данные, искать его было все равно, что иголку в стоге сена.  

— Сядьте кто-нибудь за руль вездехода! — сказал Мэрион. — В таком состоянии я не смогу его вести.  

 

10  

 

 

 

Облетевший весь город вездеход Мэриона так и не наткнулся на след Шейна. Промотавшись всю ночь, утром обессилевший Мэрион вернулся домой. На пороге сидел Барни.  

— Мэрион, я жду тебя, дверь закрыта, ключей нет, — сказал парень.  

— Где ты был, Барни, с кем ты был? — еле сдерживая себя, посмотрел на него плутонец.  

— Как с кем? С тобой! — заплетающимся языком ответил Барни, — мне плохо, Мэрион, очень хочется пить и знобит.  

Он был бледен.  

— Вставай! — сказал Мэрион, открывая дверь. Парень встал, но зашатался и упал, плутонец подхватил его на руки и занёс в дом, положив на кровать. "Этот ублюдок накачал его наркотиками, моего Барни", — Мэрион вспоминал все, что увидел на экране и по его лицу потекли слёзы. Он побежал в лабораторию, парня срочно нужно было приводить в чувство.  

 

К великому удивлению Агона, робот проявил интерес к искусству, в частности к театру. Он попросил сводить его в Межгалактичскую Оперу или на какой-нибудь спектакль.  

— Илир, почему ты такой хмурый? — спросил Агон. — Тебе не понравился спектакль?  

— Спектакль мне понравился, мне не понравилось то, что я везде хожу, как заключенный, мать твою!  

— Не ругайся, — ответил пришелец.  

— За нами по пятам ходят охрана, я вынужден постоянно носить на руке этот браслет, а в твоём кармане всегда лежит электрошокер для роботов, чтобы при случае шандарахнуть меня им!  

— Илир, когда ты будешь хорошо, достойно себя вести и я буду в тебе уверен, я не буду предпринимать подобные меры.  

— Я не твой раб! — закричал робот. — Не твой заключенный, я — личность, а не твоя игрушка!  

— Не кричи, пожалуйста, я ни в коем случае не воспринимаю тебя как игрушку, я знаю, что ты личность, просто я боюсь за тебя. Представь, если ты потряешься в городе, куда ты пойдешь? Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.  

— Да хватит уже заливать, лапшу мне на уши вешаешь, ты просто боишься, что я от тебя сбегу!  

— Илир... — Агон подошёл и обнял робота, который весь кипел от негодования. — Ты даже сам не представляешь, что значишь для меня... Я верю, что у нас с тобой все получится и мы будем счастливы, — Агон усадил робота к себе на колени.  

— Ага, знаю я, о чем ты мечтаешь на самом деле! Делать со мной все то, что ты делал тогда в спальне!  

— Илир, если ты будешь хорошо себя вести, я против твоей воли ничего с тобой делать не буду, я пообещал, — пришелец гладил его ладонь и перебирал пальцы.  

— Я хочу, чтобы мы спали вместе, всегда.  

— Но я не хочу! — вскричал робот. — В прошлый раз ты вцепился в меня и не отпускал всю ночь! — это потому, что я тебя очень люблю и мне приятно тебя обнимать. Но если нет, то и ты никаких удовольствий больше не получишь. Никаких прогулок. Смотри сам.  

— Хорошо, — нехотя сказал робот, — только хотя бы оденься, когда будешь ложиться ко мне...  

 

— И это ты оделся?! — вскричал Илир. — Твоя рубашка ничего не закрывает.  

— Пусть это не смущает тебя, — сказал пришелец, ты же в одежде, — он наклонился к роботу, тот дернулся в сторону.  

— Дикий, дикий...  

— Я не хочу, чтобы ты снова засовывал в меня свои пальцы или что-либо ещё...  

— Не бойся, я просто поцелую тебя перед сном, один поцелуй и все.  

— И тогда ты от меня отстанешь? — спросил робот.  

— Да.  

— Ладно.  

— Приоткрой рот, — сказал пришелец, склонившись над ним, Агон просунул к нему в рот свой язык и начал очень нежно целовать. Щеки робота зарделись, пришелец легонько сжал его руку.  

— Вот, хорошо, — сказал пришелец, — видишь, ничего страшного не произошло, Илир, спокойной ночи, любимый.  

Пришелец, как всегда расположился на груди Илира и обнял его. Робот вздохнул.  

— Никак мне не отделаться от тебя, — прошептал он. Вскоре его сморил сон.  

 

Барни бредил во сне, с кем-то разговаривал. Мэрион сидел мрачнее тучи, он ждал, когда парень очнется. Наконец, Барни открыл глаза.  

— Мэрион?  

— Барни, с кем ты был вчера, помнишь? Ты помнишь, что произошло?  

— Я был с тобой, — парень схватился за голову. — Произошло... Какая-то женщина на улице, потом не помню... комната и маятник, потом ты... Мэрион, что произошло?  

— Сейчас увидишь, — плутонец включил компьютер.  

Барни обомлел.  

— Нет, Мэрион, нет, это не мог быть я, никак не мог...  

— Хочешь сказать, что это твой двойник?  

Парень был в ужасе.  

— Я не знаю, Мэрион...  

— Зато я знаю, этот ублюдок накачал тебя наркотой.  

— Я помню, как выпил стакан с водой, а потом кто-то вошёл и голос сказал: "Я — Мэрион, пойдём". И постоянно мелькал маятник перед глазами. Мэрион, я что, переспал с Шейном?! — вцепился в руку пришельца Барни. — Скажи мне, что это неправда!  

 

11  

 

— Илир, мы сегодня весь день гуляли, даже посетили выставку космолетов, что опять не так? — спросил Агон, видя, что робот насупился.  

— Что, что, знаешь, что! — закричал Илир. — Ни один робот не выходит в город как заключенный и только я всегда под конвоем, позорище!  

— Другие роботы не ведут себя так, как ты и слушаются своих хозяев, — ответил пришелец.  

— С чего ты взял, что имеешь право командовать мной и устанавливать свои правила?! Да кто ты, к черту, такой!  

— Илир, выбирай выражения, пожалуйста.  

— Я тебе сейчас выберу по башке! Под конвой меня отправил, в кармане шокер, я чувствую себя как в зоне, ненавижу тебя! — робот вышел из себя и накинулся на Агона с кулаками. Он немедленно был схвачен и прикован к кровати.  

— Я ведь предупреждал тебя, Илир, — сказал Агон, вытирая струйку крови с лица, — ты мне губу разбил.  

— Была бы моя воля, я бы тебе не только губу разбил! — закричал робот. Агон покачал головой.  

— Слишком мягок я с тобой, Илир.  

Он подождал, пока кровь перестанет, а потом не спеша разделся.  

— Что ты собираешься делать? — испуганно посмотрел на него робот.  

— Я ведь предупреждал тебя. Придётся как следует заняться твоим воспитанием.  

Пришелец залез на кровать и медленно провёл рукой по белоснежной коже робота, пробежал пальцами по соскам.  

— Нет, нет, не нужно, — простонал робот.  

Агон провёл языком по его животу, обхватив сокровенный орган. По телу Илира пробежала дрожь. Пальцы пришельца проникли внутрь. Робот жалобно вскрикнул.  

— Не смей в меня ничего засовывать, извращенец, я тебя ненавижу!  

— А я по-прежнему люблю тебя, Илир. Я обещал, что в следующий раз будут не только пальцы и сдержу обещание. Ты же знал, чем окончится дело и все равно полез на рожон.  

— Нет, Агон, пожалуйста, не надо! — воскликнул робот.  

Пришелец вытащил из него пальцы, он сам был возбуждён до предела. Робот с округлившимися глазами уставился на его вставший орган.  

— Нет, Агон, нет!  

— Не бойся, Илир, ты хорошо растягиваешься, больно не будет, я люблю тебя, — Агон погладил робота по щеке, закинул его ноги к себе на плечи и вошёл. Робот завопил, как резаный, что перепугались даже слуги.  

— Тварь, тварь, вынь из меня это!  

— Зачем ты так кричишь, разве я делаю тебе больно?  

— Сволочь!  

— Т-с-с! — сказал Агон и закрыл рот Илира поцелуем. Рукой он начал ласкать его орган и сам, медленно двигаясь в нем, продвигался все глубже, доводя робота до сумасшествия.  

— Не волнуйся, я не буду делать резких движений, для первого раза сойдёт и так.  

— Что б ты сдох! Будь у меня свободные руки, я б тебя убил!  

Игнорируя его проклятия, пришелец продолжал заниматься своим делом. Робот перестал ругаться и притих. Он испытал такие ощущения, от которых голова пошла кругом. Теперь он издавал только стоны, доведенный Агоном до умопомрачения.  

— Илир, любимый, какое счастье обладать тобой, если бы ты знал, как я тебя люблю, — Агон снова завладел его губами, взяв их в свой плен. Он медленно и плавно двигался внутри робота, ему удалось настолько возбудить его, что Илир был готов взорваться в любую минуту. Взорвались они почти в один момент, причём робот закричал так, что услышал весь дом.  

— Тише, — прошептал Агон, проведя пальцем по его губам.  

— Съездить бы тебе по харе! — воскликнул робот. — Ты меня изнасиловал, сволочь! Нагло засунул в меня...  

— Так как ты сейчас стонал и кричал от удовольствия, то и не скажешь, что тебя изнасиловали, — усмехнулся Агон.  

— Будь ты проклят, я тебя ненавижу!  

 

Сегодня Барни и Мэрион лежали в постели совершенно отчужденно, между ними будто бы разверзлась пропасть. Мэрион вспоминал Барни с Шейном, как они ласкали друг друга, целовали, как Шейн обладал Его человеком, Его любовью, всем, чем он жил. От этого становилось так невыносимо мучительно больно, что Мэрион рассыпался на мелкие кусочки, невидимый нож вырезал на его душе глубокие узоры, причинявшие чудовищную боль. У Барни тоже на душе творился настоящий ад. Он не спал ни с кем, кроме Мэриона, а переспать с его заклятым врагом было вообще невообразимо. Барни развернулся к плутонцу, склонив голову ему на плечо:  

— Мэрион, не молчи, пожалуйста, твоё молчание убивает...  

— Прости, Барни, я не могу, — вскочил с постели плутонец. — Я буду спать в соседней комнате.  

Через стенку он всю ночь слышал, как Барни рыдает, но пересилить себя и войти не смог. Сердце разрывалось на части. Это была самая ужасная, мучительная и бессонная ночь для обоих. Утром Барни собрал свои вещи и отправился к выходу.  

— Барни! — закричал Мэрион. — Куда ты собрался?!  

— Куда-нибудь. Я больше не смогу тут оставаться, Мэрион. Знаю, после того, что случилось, я стал тебе противен, омерзителен, ты больше не захочешь быть со мной и, наверное, даже разлюбил...  

— Барни, что за чушь! — Мэрион схватил парня за руки и сумки упали на пол. — Прости меня, Барни, пожалуйста. Ты ни в чем не виноват, это лишь моя вина, он мстит мне, преследует меня, а попадаешь, как всегда, ты... Я вместо того, чтобы поддержать тебя, веду себя как последний идиот, одержимый ревностью, прости...  

Парень серьезно посмотрел на пришельца:  

— Скажи честно, Мэрион, ты сможешь спать со мной после того, что произошло? Между нами может быть все, как раньше?  

— Все уляжется, Барни, поверь, по-другому просто и не может быть. Потому что я люблю один