"Лев и молоко"

Сборник рассказов / Проза
Сборник паломнических рассказов.
Теги: храм лев монастырь путешествие паломничество мама

Лев и Молоко  

 

Я ехала в Оптину и очень переживала. Отношения с мужем не ладились. Что -то мы опять повздорили. Мы часто ссорились. Что было в этот раз помню смутно, но в память почему то врезались мысли о его отце. У него тоже умер отец, как и у меня. И тоже в пятьдесят лет. У него замечательный был отец. Доктор наук, математик, семьянин, добрый…. но католик…. ну так уж получилось. Почему-то его мама, всех детей покрестила в разные религии. Лев по воле своей матери оказался католиком. Вобщем ехала я и думала о том, как было бы хорошо, если б муж мой был больше похож на своего отца. Был таким же серьезным, ответственным и работящим.  

И еще мне ужасно хотелось есть, и попить парного молока. На улице была уже поздняя весна, окно в машине было открыто и я с удовольствием впитывала запахи свежей травы, сырости и пролетавших мимо меня деревень.  

Доехала очень быстро. Зашла в лавку, где купила одну большую-пребольшую свечу. Открытым оказался Владимирский храм. Не знаю какой был день, может быть и воскресение, потому что людей в храме было много. У каждой колонны стояли монахи священники, и к каждому из них тянулась большая очередь на исповедь. Я искала место для своей свечи. Протискиваясь между стоящими на исповедь людьми, оказалась в правом углу. А у самого алтаря, на солее, в уголочке, приметила большой подсвечник. Там небыло ни одной горящей свечи. Туда то я и поспешила.  

Подсвечник мой оказался около иконы Божией матери «Знамение». Зажгла, поставила свою свечу и задумалась. Стояла долго. Думала о муже, и все у меня из головы не шла мысль о его отце. Лев Александрович. Все думалось мне, будь он жив, наверное он полюбил бы меня, понял бы…  

И тут увидела я, что стою рядом с мощами святых Оптинских старцев. Склонилась я прочитать имя старца и вижу: Старец Оптинский Лев!  

Сердце екнуло! Надо же, какое совпадение!  

 

Я спустилась с солеи и стала искать священника, к которому подойти на исповедь. Только в Оптиной видела, что б так много священников исповедовали… Наверное в каждом уголочке по монаху, и к каждому очередь. Лиц монахов не разглядеть, но мне заприметилась длинная седая борода у одного, и почему-то захотелось идти именно к нему… Очередь на удивление двигалась быстро, и вскоре я оказалась перед седобородым священником.  

Борода и усы старенького дедушки, весь какой-то сгорбленный, а глаза молодые — молодые, прям светятся. Но как только я подошла, он сел на низенькую скамеечку и мне что б говорить с ним пришлось встать на колени.  

С чего начинать не знала, да он сам стал все стпрашивать. Да так спрашивал, что прям в самую точку попадал. И про мужа угадал, и про все мои тайные мысли и делишки…. Но вот когда я затронула тему волновавшую меня в данный момент, про отца моего мужа, про то, что он католик, но что человек хороший был, что думаю про него, что католики тоже хорошие люди бывают, и что хочу молиться за него…. Вот тут то седобородый батюшка стал сердиться. А я имела смелость с ним спорить, перебивать его, высказывать свое мнение о том, что раньше, во времена Христа не было ни католиков, ни православных, ни других, а что апостолы несли учение Христа о Любви…  

Так продолжалось более полутора часов Своих колен я уже не чувствовала, так онемели ноги, но все таки продолжала упорствовать. Очередь позади меня уже куда-то испарилась и мы чуть ли не одни остались в храме.  

–Кого я должен слушать?! Тебя или Христа?! — уже совсем строго и громогласно спросил батюшка. Рассердился он ненашутку!  

–Христа разумеется…. – услышал он мое едва уловимое лепетание. — Простите, мы вот с Вами так долго говорим, а я даже не знаю, как к Вам обращаться…- после неловкой паузы спросила я.  

–ЛЕВ!  

–???!!! -Он так рявкнул это ЛЕВ, что я испугалась. Показалось, что вот он сейчас обернется этим самым ЛЬВОМ с гривой и зубами и проглотит меня одним махом.  

И пока приходила в себя от испуга, удивления и нового необъяснимого чуда — совпадения, он сказал:  

— К страрцу тебе надо! Не знаю что с тобой делать. Пойдем. К старцу Илие отведу тебя.  

Он встал со своей скамеечки, расправил плечи и я уже не видела седобородого согбенного старца. Передо мной предстал прекрасный рыцарь — волшебник в простых черных развевающихся одеждах.  

— Иди за мной, не отставай!  

 

Он словно летел, я семинила где — то позади, стараясь успевать за ним…  

Мы вошли в здание, куда обычным посетителям нельзя ходить. Отец Лев повел меня через кухню, где монахи пекли хлеб, через какие -то склады с продуктами, где стояли банки с закрученными овощами и вареньем. По пути он провел мне небольшую экскурсию. Когда говорил про хозяйство монастырское, чувствовала с какой гордостью и радостью он показывает все это. Потом кружными путями мы добрались до трапезной, где он усадил меня за длинный стол и велел ждать.  

Я ждала наверное пол минуты, как вдруг ко мне подошел другой монах, в фартуке, и с подносом в руках. А на подносе — черный ароматный монастырский хлеб и крынка парного молока!  

— Угощайтесь! Поди проголодались. — с улыбкой проговорил он.  

 

Такое парное молоко я пила только в далеком счастливом детстве. Я ела душистый хлеб, запивая теплым молоком, и наверное плакала.. но я была совершенно счастлива!  

Затем мне принесли еще суп, картошку и салат. Как только я справилась с едой, в трапезную вошли двое, мужчина и женщина, и тоже уселись на лавку. Через некоторое время подошел и отец Лев:  

–Сейчас батюшка Илий придет.  

Двое монахов сопровождали маленькго старичка, держа его под руки. Это и был старец Илий. Мужчина и женщина, которые тоже видно ожидали старца, сразу же бросились к нему под благословение. Потом советовались с ним шепотом. Говорили они минут пять.  

Все это время отец Лев стоял рядом со мной, а я думала о том, что же скажу этому старенькому дедушке. Он и так очень устал, и зачем я к нему со своими проблемами…  

Вдруг старец Илий поднял глаза сначала на меня, потом на отца Льва.  

Отец Лев как — то занервничал.  

–Родственница что ль твоя? — обратился старец ко Льву… Голос его был тих, но проникновенен.  

Мне показалось, что лицо отца Льва слегка порозовело.  

–Да нет…. – как бы с досадой и со смущением ответил тот.  

–А что ж так печешься о ней? — и в интонациии старца я уловила еле заметную улыбку. — Ну, подойди поближе. Что там у тебя.? — уже ко мне обратился он.  

У меня слезы сами собой брызнули из глаз, я бухнулась на колени и просто ревела уткнувшись носом в полы рясы старца Илии.  

–Ну что ты, что ты! Гладил он меня по голове. Вставай! Не надо плакать! Просто не греши больше! Ты уж постарайся! Ну, ступай с Богом!  

Отец Илий благословил меня, отца Льва и мы ушли из трапезной. Так ни о чем я и не поговорила со старцем. Но на сердце было так тепло и хорошо, как в детстве, когда сидела на коленках у деда, или играла с отцом. Я снова была просто маленьким ребенком, которого пожурили за шалости, накормили и приголубили.  

И еще, подумалось мне, что Лев Александрович, свекор мой покойный, слышал и видел меня, и радовался со мной. А тезки его православные неприминули мне сообщить о том. И еще подумала, что все мы у Бога одинаковы — католики и православные и другие. Все мы дети его, только видим отца каждый по своему. И ссорится из за этого, все равно что спорить, кто папу любит больше.  

 

Когда возвращалась домой, все вспоминала о том, как по пути в Оптину пустынь, хотелось мне парного молока, и как мое желание исполнилось! А с отцом Львом мы еще не раз виделись в Оптиной.  

 

 

Гости  

 

Как-то на одной из студий, после записи, разговорилась со звукорежиссером Валерием. У нас оказалось много общего, говорить было интересно, и я рассказала ему о своих удивительных поездлках в Оптину пустынь. Валера заинтересовался и попросил меня в следующую мою поездку взять с собой его жену Марину и дочку Галю. Девочки ненадолго приехали в Москву, и поэтому я спланировала поездку в ближайшие дни. Мы рано утром встретились у метро. Гале оказалось лет двенадцать. Девчонка как девчонка. Разве что немного полновата. Галина мама оказалась яркой высокой женщиной, с некоторым налетом богемности. Одним словом, мы уселись в мою старенькую девятку и отправились. В дороге пытались разговаривать, но как то не клеилось. Галя всю дорогу была чем то недовольна. То открыть окно, то закрыть, то тошнит, то есть хочет, то пить. Марина при этом нервно курила в окно. Я как могла, старалась Галю угомонить. Часто останавливались, что бы выйти, потому что девочка устала сидеть, что бы купить воды или пирожков, и что бы просто удовлетворить очередной каприз. Поэтому, конечно, добирались долго. Народу в Оптиной в этот раз оказалось очень много. Храм был полон. Служба уже давно началась. Марина с Галей стали протискиваться вперед, а я осталась около дверей. Вдруг, слышу, с той стороны, в которую протискивались мои попутчицы нарастающий шум, переполох. Боже мой! Девочке Гале стало плохо. Душно, тесно, ладаном пахнет, да и возраст такой сложный, что всякое бывает…. Марина в панике. Кричит: — Воды! Дайте воды! Тут же в храме святая вода есть! Опрометью туда. Кружек нет. Да что же это! В пригоршне несу воду, и те люди, кто рядом тоже. На лицо брызгаем. Слава Богу, пришла в себя Галя. Надо кружку найти что б напоить святой водой девочку. Бегу искать кружку. Тем временем мама с дочкой выбрались наружу и сели на лавочку в тенек. Галя еще бледная, но личико недовольное. Принесла им воды.  

–Попей Галчонок! — говорит Марина. Галя отворачивается, морщится. Но потом все же пъет.  

–Мама! Я есть хочу и устала! Пошли куда нибудь поедим! Марина смотрит на меня вопросительно. -Что тут с гостиницей? Куда нам идти?  

А что я могу ответить? Еще неуспела ничего узнать.  

-Сидите тут. Сейчас узнаю.  

— Отца Льва не видели? — спрашиваю у проходящего мимо монаха.  

— Нет! Так он вроде в Москву уехал. Но вы все таки спросите еще… Иду дальше, опять спрашиваю у другого монаха:  

–Простите! А не знаете, Отец Лев здесь, в Оптиной, или уехал?  

–Не знаю… Не видел его сегодня. Может и уехал…. Спросите еще…  

–Отца Льва не видали?  

-Небыло его в трапезной. Не знаю. Не видел….  

И так отвечал мне каждый, кого я встречала на пути. Еще узнала, что в гостинице мест нет. И даже идти туда нестоит, так как зря время потеряю…. В раздумьях о том, что же мне делать теперь с моими попутчицами, как устроить их, добрела я до могилок трех убиенных монахов: Василия Ферапонта и Трофима. Постояла немного около креста иеромонаха Василия, и направилась прямиком во Владимирский храм. Храм этот тоже оказался полон. У самых дверей уже толпились люди. Слегка привстав на цыпочки, что бы посмотреть куда продвигаться, вдруг увидела странное: над головами людей, в самом центре храма, поднялась чья -то рука, и явственно помахала, мол, иди сюда! Этакий приглашающий жест! И такой настойчивый, уверенный. Оглядываюсь вокруг. Интересно, кому это машут? Толпа же кругом, и неразберешь. И вдруг, прямо у меня на глазах толпа расступается образуя передо мной этакую тропинку в центр храма, где стоит отец Лев и хитро так улыбается. Еще раз машет рукой, (уже понимаю кому). К нему как всегда огромная очередь. Я иду по этой тропинке не чуя ног. Так меня поразило все происходящее. Как мог узнать он, что я стою у входа? Увидеть меня оттуда было никак невозможно. Пока шла, казалось, что время остановилось. -Ну! Приехала! Рассказывай! — еще издалека улыбаясь говорит мне отец Лев. Он пропускает меня вперед всех.  

-Отец Лев! Столько хотела рассказать, но сейчас думаю только об одном. Куда устроить моих попутчиц. Мать и девочку. Они устали, есть хотят, а мест в гостинице нет. Не знаю что делать!  

–И зачем ты их привезла? – хмурится он.  

–Как зачем? Они хотели….. Не знаю…..  

-Ладно… Жди пока служба закончится…. Скоро уже…. У иконы Ксении Петербуржской встань и жди. К тебе подойдет женщина и устроит Вас. Эх, Наталья, Наталья! — недовольно покачал он головой.  

— Что?  

— Но что б завтра пришли к пяти утра! На исповедь! Поняла? И причаститесь все!  

Ох и строгий же отец Лев! Нашла а правом пределе икону Ксении Петербуржской и стала ждать. Все высматривала женщину которая подойдет ко мне. Представляла, какая она будет: бабушка из деревеньки, или важная хозяйка частной гостиницы, или работница монастыря нас определит в гостиницу для паломников. Рядом было много молящихся, в основном монахини. Прямо у самой иконы преподобной Ксении, в глубоком молитвенном поклоне, на коленях стояла женщина. Не монахиня, но в темной одежде, и платочек тоже серенький, или коричневый. По окончании службы именно эта женщина поднявшись с колен, сразу подошла ко мне.  

–Наталия? Здравствуйте. Я хотела бы Вас пригласить к себе. Правда у меня тесновато, но я буду рада гостям.  

–Спасибо! Но нас трое… Еще женщина с девочкой.  

–Да, да…. Ничего. Девочку с мамой мы на мою кровать положим. А Вас я на маленькую детскую кроватку положу. А еще рыбка у меня есть. Пожарим. Мне мальчишки тут наловили, так что покушаем… Лицо у нее было задумчивое, немного печальное. Глаза большие, грустные, темные с проседью волосы слегка выбились из под платка. И вновь меня заботила мысль: как она смогла меня узнать? Ведь все это время отец Лев не подходил сюда, но продолжал исповедовать, а наша благодетельница всю службу простояла на коленях перед иконой Ксении Петербуржской. Выйдя из храма, мы быстро нашли Марину с Галей. Они все так же сидели на лавочке в тенечке. Увидев нас Марина очень обрадовалась.  

–Ну что? Наташа? Кудв мы? – с надеждой в голосе спросила она.  

–Вот! Нас любезно пригласила в гости… И тут я поняла что в суете своих мыслей не спросила имени доброй женщины.  

–Можете называть меня Ольгой. — тут же отреагировала она. -Сейчас мы пройдем через лесочек, а там уже и поселок начнется. Километра три идти. Недалеко. -  

Так мы на машине. Можем доехать. Действительно поселок осказался неподалеку. Ольга нас привела в крохотную квартирку, в двухэтажном деревянном доме. Комната только одна, разделенная шторкой, и маленькая кухонка. Галя, как только зашла в квартиру, тут же заныла: Есть хочу! Мама! Давай покушаем! Хозяйка засуетилась с едой. Действитеотно, достала несколько маленьких рыбешек, зеленый лук и хлеб. Я шепнула Марине, что надо бы в магазин сбегать, купить что-нибудь к столу. Мы незаметно от хозяйки ускользнули во двор. Магазинчик был рядышком, и купили всяческих вкусностей. Печенья, колбасы, сыра, чай, конфетки. Довольные, мы вернулись и стали выкладывать все это на стол. Галя тут же накинулась на колбасу.  

–Девочки! Так ведь сейчас пост! — всплеснула руками Ольга.  

–Ой! А мы забыли….. Что же делать? -…… Вы такие голодные? Ах, ну да… Вы же с дороги….. ну если можете потерпеть, то потерпите, хотя бы до завтра. Перед причастием хотя бы попоститесь. А Галя еще девочка, ей кушать нужно…. Только ты Галочка, завтра батюшке расскажи про то, что ты неудержалась, да покушала немного…. Может он и допустит к причастию. Только обязательно расскажи. Галя пробурчала что-то не очень вежливое, продолжая жевать уже печенье и прихлебывая чай. Марина попыталась как то оправдать дочку в глазах хозяйки:  

–Вообще то она не такая… Устала наверное… Сама не знаю, что с ней…  

–Да ничего….. Это возраст такой. Хорошая девочка.  

— Я спать хочу! Мама! Куда мне лечь можно? -спросила Галя, уже поспокойнее и помягче…  

— Да вот, за шторочкой, постелила уже вам с мамой. Ложись, отдыхай. Но мы сейчас тут молитвы читать будем, так ты слушай. Не спи пока. -ответила Ольга.  

— Ладно…- сквозь зевок ответила Галя и спряталась за шторку.  

–Ну вот и хорошо. А ты, Наталия уж не обессудь, но другой кровати -то у меня нет… Вон детская кроватка. Там и прикорнешь.  

-Оля! А вы где? -недоумеваю я.  

-Ой! Даже и не думай. Я так рада гостям! Я же из Петербурга. И друзей было много. И гостей. Так что…… очень Вам я рада! Отдыхайте. А пока подготовимся к завтрашнему дню. Служба в пять утра. Надо и выспаться успеть. Она достала молитвослов, накинула платочек и стала читать вслух все — все положеные молитвы. И вечерние, и к завтрашнему причастию. Мы послушно встали рядышком и честно повторяли все за Ольгой. Проснулись мы легко. Ольга тихонько нас разбудила. У меня немного ныла спина и затекли ноги, так как спать в детской кроватке оказалось приятно но тесновато. Галя на удивление была спокойна и почти не капризничала. Мы быстро собрались, убрали постели и отправились в монастырь на раннюю службу. В Оптиной уже, перед тем как идти на исповедь, Ольга подошла ко мне и протянула свернутую бумажку.  

–Наташа! Это вот записочка тебе от меня. Мы наверное разминемся после службы. Ты потом прочитай, когда в Москву уже приедешь. Там ничего особенного, просто я свои мысли там написала. Храни тебя Господь. Я поблагодарила ее за гостеприимство и мы расстались на том. К отцу Льву на исповедь я не попала. Не нашла его. Сказали, что он вообще в Москву уехал. Пришлось идти к другому батюшке. Он веселый оказался. Узнав, что я певица, сказал:  

–Так иди и пой!  

-Куда?  

–Так вот, у нас тут за монастырем храм есть маленький, там женский хор поет. Вот иди к ним и пой с ними. Там и причастишься. Скажешь от отца Александра. И я пошла. Правда хор там оказался маленький совсем. Несколько монашек и бабушки. Бабушки сердились, когда я со своим звонким голосом внезапно вмешалась в их коллектив. Но регент осталась довольна. Даже потом сетовала, что я так редко появляюсь. Приглашала бывать почаще и петь у них. Причастившись, я побежала снова в монастырь искать своих попутчиц, что б собираться домой ехать, в Москву. И только вбегаю на территория монастыря, как вижу отца Льва!  

–Отец Лев! А мне сказали что Вы в Москву уехали!  

–Да здесь я, здесь. Ну, причастилась? А где твои подруги?  

–Так вот они! — гляжу, и Марина с Галей улыбаются идут. Только из храма вышли.  

–Ну тогда пойдемте чай с вареньем пить. — говорит строгий отец Лев и хитро так, ласково улыбается. И что вчера сердился? И приводит нас батюшка в уютную кухонку, где самовар стоит, сушки, варенье разных сортов и конфеты карамельки. Усаживает и даже сам чай наливает. И начинается у нас теплый разговор. Не как строгого священника с прихожанами, а такой разговор, какой ведут близкие друзья. Но отец Лев все больше к Марине обращался. Спрашивал о семье, о жизни. Я не особо вслушивалась, понимая, что беседа эта с вареньем и чаем очень важна для Марины и Гали. В Москву мы возвращались с улыбками на лице и в тишине. Галя задумчиво глядела на проплывающие мимо домики. Дома, я первым делом развернула записочку о Ольги. А там просто было написано несколько слов: «Дорогая Наташа! Храни Господь тебя и твоих деточек! Я всегда буду рада принять Вас у себя! Приезжайте ко мне в гости! Ольга. » и цветочек нарисован. После того мы никогда не виделись ни с Мариной и ее дочерью Галей, ни с Ольгой. Может и сведет судьба.. Не знаю. Но записочка Ольги с тех пор всегда со мной.  

 

 

 

Картошка  

 

 

 

Саров. Дивеевский монастырь. Мы приехали встречать Рождество. Мы — это воскресная школа. Дети, родители и педагоги. Остановились в большом деревянном доме. До монастыря совсем близко. Ходим пешком.  

 

В первый день, бежим на вечернюю службу. Я замешкалась, потеряла своих из виду, и не знала в какой храм идти. Идут на встечу две монахини. Подхожу к ним, с вопросом, где сейчас служба будет. Они храм указали, но говорят: «А вы не поможете нам на кухне. А то матушки не справляются? »  

Я конечно заволновалась, как там дочка моя без меня, в храме, не потеряется ли. Но подумав, что наших женщин из школы там достаточно, и они моих детей конечно одних не оставят, согласилась помочь.  

Монахини проводили меня на кухню. Смотрю, сидят женщины, кто овощи режет, кто посуду моет, кто картошку чистит. Работы много.  

–«Вот новая работница вам в помощь» — говорит одна из моих проводниц, и усаживает меня на лавку.  

Передо мною ставят большое, полное корыто картошки, (такое железное корыто, в котором раньше в деревнях белье стирали), дают нож и миску с водой.  

Что я больше всего не любила раньше, так это чистить картошку!  

И почистить столько картошки за один раз, мне казалось просто немыслимо!  

Что делать. Я поняла, что на службу разумеется не успею, что дети начнут волноваться, и что меня будут наверное искать.  

Но ничего не оставалось делать, как взяться за работу.  

Справилась. Сколько времени работала не знаю, но целое корыто картофеля было очищено и помыто. Передав все это старшей по кухне я поспешила на улицу.  

Что это? Из за дверей храма лился свет и слышалось пение! Я устремилась в храм. Все наши были там, и девчонки даже не успела заметить мое отсутствие.  

Как так могло получиться не знаю. Наверное Чудо!  

Я никому не рассказывала про это. Мы просто вернулись домой, попили чай и легли спать. Но с тех пор, когда я чищу картошку, всегда вспоминаю этот случай и улыбаюсь. Хорошо, когда есть картошка и есть едоки. И чем больше, тем лучше!  

 

 

У печки  

 

Как то ранней весной, когда еще снег не сошел, но уже воздух пропитан солнцем а сердце ожиданием, мне неудержимо захотелось в Оптину. Весь день я уговаривала себя, что дорога еще в снегу, что лучше позже, когда потеплее будет, что нет никакой срочной необходимости. Но к вечеру желание стало настолько сильным, что я собрала рюкзак, натянула длинную юбку и решительно зашла на кухню, что бы сообщить маме, что я поехала в Оптину. У мамы как раз была ее знакомая Елена, она о чем-то как всегда эмоционально рассказывала, а мама тихо кивала и качала головой. Я знала, что мама терпит Елену с ее неспокойным характером. Наверное жалеет, потому что та очень одинока. Обе женщины были уже в преклонном возрасте. Маме было семьдесят с хвостиком, ну а Елена года на два помоложе…  

–Мам! Я в Оптину поеду.  

— Когда? Что прямо сейчас? — мама удивилась моему внезапному порыву. — Но, Наташенька, может быть утром? Сколько ехать, часа два — три? Стемнеет!  

–Мама! Я решила. Уже собралась. Успею до темна.  

— А мы вот тоже может хотим с Надеждой Юрьевной! Почему ты нас не зовешь с собой? — воскликнула Елена.  

–Вы? Но… я не знаю как там с гостиницей сейчас. Есть ли места…  

–А ты? Где ты сама остановишься на ночь глядя? – вопрошала Елена.  

–Я не знаю… Я не подумала об этом… Наверое в гостинице все же будет место. Ведь сйчас будний день.  

-Наташка! А давай мы правда с тобой поедем. Интересно то как! — у мамы загорелись глаза. — А, Елена Манасьена?! Ну что? Собираемся? Но только быстро!  

Елена Манасьевна слегка опешила, и мне стало понятно, что она просто так все это говорила. Никуда она и не собиралась вовсе. Может быть она не поверила, что я действитеьно еду в монастырь? Проверяла меня? Уф! Эта мысль только что пришла мне в голову, спустя много лет….. Ну а мама, если говорит, ей можно верить. Да и я обрадовалась! Я любила с мамой путешествовать. Она так же как и я всегда легка на подъем и готова к приключениям. Ведь моя мама исколесила всю Европу и Россию. Гастроли, сольные концерты, фестивали.  

И вот мы уже в пути. Дорога оказалась и впрямь непростой. Скользко. В Москве нет, а вот в области началось. Один раз, рядом с какой — то деревушкой нас разсвернуло на 180 градусов. Слава Богу машин не оказалось на дороге ни позади нас, ни на встречу. Я уже переживала, что везу с собой двух пожилых дам, ругала себя за безрассудство, но не возвращаться же домой, в самом деле…. К Оптиной подъехали уже в темноте. Женщины мои конечно же утомились, но уверенно отправились в храм. Я тоже забежала в храм, в надежде встретить отца Льва, но не нашла его там. Спрашивала встречных монахов, не видалили они отца Льва, но никто не знал, где он. А я так надеялась, что он поможет нам с гостиницей. Нам надо было найти ночлег. Пока шла служба я сходила в гостиницу для поломников, и к моему ужасу свободных мест не оказалось. Мне посоветовали пройтись по деревенским домам, в поисках места. Войдя в деревню, я удивилась — света небыло ни в одном окошечке. Где все? Я все равно пошла стучаться. Но никто не отозвался. Я вернулась в храм. Служба уже подошла к концу и мои женщины, бедненькие, сидели на лавочке. Выглядели они уставшими и измученными.  

— Мама! Не знаю что делать! Мест нет в гостинице. И в деревне все дома пустые. Окна везде темные, никто не отзывается. -захныкала я.  

–Ну что ж… Ничего. Мы тут переночуем. А вон, видишь, тут и другие тоже остаются до утра. Ничего.  

Нет! Я не могла оставить их вот так, на лавке, хоть даже и в храме…. И я взмолилась новомученикам Оптинским — Трофиму, Ферапонту и Василию! Но почему то все больше к Трофиму я обращалась. Помню, в «Красной пасхе» еще читала про него, что он всегда бабушкам всяким помогал. Кому огород вспахать, кому что по дому помочь, починить.  

— Давайте сядем в машину, еще раз проедем по деревне, на всякий случай, а если ничего так и не найдем, поедем в Козельск. Там тоже гостиница есть. Так и сделали. Добрели они до машины, благо стоянка не очень далеко от монастыря. В деревне тишина и ни одно окошечко не горит…. Я мысленно повторяю: -Трофим, помоги пожалуйста!!! Пожалуйста, Трофимушка!  

Уже всю деревню проехали…. темень… И вдруг вижу, в отдалении последний домик, и там огонек горит. Одно окошечко светится. Я с надеждой устремляюсь туда. Подъехали ближе, выхожу из машины, калитка не заперта. Стучу в окошечко.  

–» Здравствуйте! Есть кто нибудь? Пожалуйста, отзовитесь! »  

Вышла женщина, наверное возраста моей мамы.. Одним словом пожилая.  

— Здравствуйте! Пожалуйста, можно ли у Вас переночевать? В гостинице мест нет, всю деревню проехали, никого нет… Темно везде.. Только у Вас вот свет, Слава Богу. Со мной мама моя и ее подруга!  

–Ну что ж…. Раз так, проходите… Места-то у меня не много, но что нибудь придумаем… Мои женщины выбрались из машины и смиренно вошли в дом. Холодная веранда, ведро с водой и ковшиком, вода подернулась ледочком, затем за дверью закуток с лавкой широкой, а над лавкой пучки травы развешаны. За закутком сама теплая изба, с печкой и убранством. Стол скатерочкой накрытый, на столе варенье и сушки.  

– Как к Вам обращаться можно? – спрашиваю я женщину пустившую нас в свой дом.  

–Бабой Олей меня зовут. Ольга я. Зови баба Оля.  

Мама говорит:-  

Да ну что Вы, неудобно. Мы и сами бабушки. Как по отчеству к Вам обращаться?  

— Ой! Да баба Оля и все тут. Зачем же еще отчество?! — почему-то смутилась баба Оля.  

–Ты девочка вот что… На лавочке вон там ложись. Не бойся, не замерзнешь. Я тебе тулуп теплый дам. — приговаривала баба Оля, доставая из сундука подушки и тулуп.  

— А бабулек твоих я у печки положу. Тепло им там будет. Хорошо. Не переживай! Печка замечательная, мне ее Трофим клал! Так когда сложил, сам радовался, все прибегал посмотреть как топит, исправно ли… Дров тогда нарубил уйму целую. Мой то дед больной совсем был, так вот Трофим и помогал. Часто он у меня сиживал..... Ну, давайте чай что ли пить с вареньем, а потом спать. — заключила баба Оля.  

Мама, Елена и Ольга еще долго о чем-то разговаривали, чай пили. Может быть баба Оля про Трофима продолжала рассказывать, я и не помню…. Я так устала, что даже чаю мне не хотелось. Зачерпнула ледяной воды из ведра, надела тулуп, забралась с ногами на лавку и уснула. Но уже засыпая, я совсем тихо сказала: «Спасибо, Трофимушка! »  

 

 

 

Уборка перед праздником  

 

 

Я торопилась к обедне. Пришла в Троицкий собор, а там оказывается уборка большая, перед праздником. Обедня в Преображенском началась. Только я развернулась что бы бежать туда, как ко мне подходит монашка, и говорит:  

–Матушка! Нам руки нужны, работы много перед праздником. Поможешь?  

–Постараюсь… — говорю. – А что надо делать?  

– А сейчас матушка Анастасия подойдет и покажет что делать. Жди тут.  

Стою, смотрю… Рядом со мной у самого входа, в притворе, сидят монахини и стирают тряпки какие -то. Вода аж черная в тазах. Работа грязная конечно… Ну, думаю, ладно… справлюсь. Ничего. Дальше, уже в самом храме, стоят мужчины на стремянках, чистят высокие подсвешники, и люстры. Ну туда -то меня вряд ли… Там наверное все же мужчины больше нужны. В центре храма женщины моют пол. Со скребками и тряпочками ползают по полу и оттирают пятна, что от упавшего воска остаются. Тоже непросто это…  

Стою жду и размышляю, куда ж меня поставят… И прихожу к выводу, что стирать мне в притворе грязные тряпки… Уже и смирилась с этой мыслью.  

–Вы нам помогать пришли? Как вас звать?  

Молодая чернобровая монахиня поглядела на меня строго, но с улыбкой.  

–Да, помогать. Я Наталия.  

–Ну пойдем, Наталия.  

Миновали мы придел, прошли подсвешники и стремянки в середине храма, а мысль моя все к тряпкам этим возвращалась… Где ж стирать-то мне?  

 

И вдруг мать Анастасия подводит меня прямо к золотой оградке, что рядом с мощами Преподобного отца Серафима, и говорит:  

– Вот оградку эту надо почистить. Сейчас Вам все необходимое принесут. Подождите немного.  

Смотрю я на эту оградку и не могу понять… Что ж тут чистить? Она ж и так вся блестит.  

Приносят мне зубную щеточку, порошочек какой-то и тряпочку беленькую. И вот остаюсь я одна, около мощей Серафима Саровского. Вокруг никого. Все заняты работой и только голоса иногда издалека доносятся.  

Стала я чистить оградку. А там все завитки золотые, и много их… А в завитках углубления такие, что туда только зубной щеточкой и можно добраться. Попробовала я начать. Насыпала на щетку порошок, и приступила. Но все мне казалось, что напрасную я работу делаю. Чистая оградка. Грязи — то не видно совсем. Только я грязь больше порошком этим развожу. Но раз взялась, надо сделать. Прочистила один завиток с порошком, и стала тряпочкой беленькой порошок с завитка стирать. Смотрю, на белой тряпочске все же след еле заметный остался. Хорошо, значит не зря чистила. Приступила к следующему завитку. Так постепенно втянулась я в работу, и радовалась, что тружусь около мощей преподобного Серафима.  

Вдруг подходит ко мне одна из наших мамочек из воскресной школы, Ангелина. Тоже с щеточкой и тряпочкой.  

–И меня сюда поставили. Я на службу опаздывыала. Обедня то в Преображенском. А я сюда по ошибке прибежала.  

Говорит Ангелина и видно как волнуется, глаза аж горят от радости, что поставили трудиться рядом с батюшкой Серафимом.  

 

Стали мы вдвоем оградку чистить. Завиток за завитком. Время прошло не знаю сколько, только подходит к нам матушка Анастасия, с проверкой.  

Посмотрела и говорит: Все хорошо. Потрудитесь еще немного. Осталось еще, что доделать нужно…..  

 

А мы смотрим, и понять не можем, что же еще можно сделать — то? Блестит оградка, прямо сият!  

 

Вздохнули и принялись снова за работу.  

Взяла я тряпочку чистую, беленькую, и стала вновь первый завиток протирать. И вдруг вижу, что не дошла я тогда, в первый раз до самой его глубины. Вглядываюсь, а он еще глубже мне кажется. И чем дальше я пытаюсь чистить, тем больше он углубляется.  

Так я заново начала всю работу и увидела, сколько же я пропустила… Каждый завиток имел такое углубление, в котрое я и не заглядывала раньше. И там еще много оказалось пылинок, которые я тщательно счищала белой тряпочкой. И так я увлеклась этой работой что не заметила, как матушка Анастасия подошла.  

— Ну вот теперь, все хорошо. Можно и закончить. — сказала она.  

– Да как же! Еще тут много что осталось!  

– Достаточно! Спасибо Вам.  

 

Мать Анастасия улыбалась. Мы попрощались и поспешили на службу в Преображенский собор.  

 

Урок батюшки Серафима я запомнила на всю свою жизнь. Оградка с завитками — наша жизнь. А пыль и грязь — грехи наши. И чем больше мы пытаемся очистится, тем глубже находим новые и новые пылинки. И нет этому конца. Только старайся, трудись, люби… очищайся……И не обольщайся золотым блеском, потому что тебе все равно известно, что таится в самой глубине. И видеть это можешь только ты и тот, кто дал тебе эту возможность.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

| 31 | 5 / 5 (голосов: 1) | 01:11 15.09.2021

Комментарии

Sunia09:56 16.09.2021
Интересный и мудрий рассказ. Прочитала с удовольствием. Спасибо!

Книги автора

"Приют самурая"
Автор: Knjazna
Сборник стихов / Поэзия
Сборник из 50 философских хокку и танка. Подражание древней японской поэзии. Автор- Нукада Юмиото. (Псевдоним онна - бугэйся, женщины самурая)
Теги: хокку танка философия поэзия самурай дзен
02:04 16.09.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

Деревенские наброски.
Автор: Knjazna
Сборник рассказов / Проза
Рассказы о деревнских приключениях
Теги: деревня лес озеро усадьба мистика приключения
00:02 16.09.2021 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.