Апертура

Рассказ / Проза
Аннотация отсутствует

***  

 

Точно два корабельных винта, безостановочно вращающееся стеклянные двери офисного здания, пропускали сквозь себя одетые в деловые костюмы пузырьки воздуха. По обеим сторонам узкой изношенной асфальтной дороги возвышался серо-зернистый бетонный тротуар, а над ним тянулись непрерывные ряды выкрашенных в несколько оттенков коричневого двухэтажных домов. Накрытые обгаженной чайками общей крышей, они бесшумно испускали свой дух через кривые почерневшие дымоходы. Их облезшие кирпичные стены походили на лежащего не в силах пошевельнутся столетнего питона, сраженного вызванным проживающими внутри людьми несварением.  

Вездесущий, заглушающий мысли ветер пинал раскиданный вдоль бордюра мусор, одновременно тягая растущую в палисаднике одного из домов пальму за пожелтевшие листья. Артур уже было собрался безразлично пожать плечами тем самым подчеркивая малозначительность описанной выше картины и уверенно зашагать прочь, но вместо этого только беспомощно разинул рот, задирая голову кверху.  

 

Из наглухо затянутого облаками неба, словно из темной морской пучины, вынырнула огромная жилистая ладонь, сперва одна затем другая. Громадные пальцы вцепились в стоящий напротив него дом, и оторвав от земли сразу целый ряд, будто игрушку, подняли его в воздух переворачивая на девяносто градусов. Такая же судьба постигла дома за его спиной. Но что же это за чудовище? Что за сующий ручища не в свои небеса простак. Ох, а может быть это Бог? Тот самый которого некоторые так ждали, ждали и дождались на свою голову.  

 

«Бааах! ».  

 

Часть домов с грохотом снова оказалась на земле, вот только теперь, перевернутые вертикально, они больше напоминали высокую башню. Не ослабляя хватки покрытых редкими рыжими волосами пальцев, гигант плотно придвинул друг к другу зажатые в них ряды террасных домов и принялся мастерить панельную многоэтажку. Да-да, многоэтажку, точно такую же, какие сплошь и рядом встречаются в странах бывшего восточного блока. А что если... Вдруг Бог это межгалактический марксист?  

 

– Может, могу помочь? – неожиданно прервал полёт его воображения чей-то слегка настороженный голос.  

 

– Мне? – Артур рассеяно обернулся и заметил стоявшего у открытых дверей грузного мужчину в вязаном свитере. – Нет, нет, спасибо.  

 

– Ищешь кого-нибудь?  

 

– Нет, никого.  

 

– Оки-Доки! – бодро произнес мужчина, снимая с подоконника большую круглую тыкву с вырезанным на ней лицом.  

 

– Хорошего вечера! – Артур автоматически улыбнулся в ответ и поспешил удалиться.  

 

Ещё не все успели избавиться от размокших гниющих тыкв, искусственной паутины и надгробий из пенопласта, а на многих фасадах уже повисли рождественские гирлянды. С какой необъяснимой охотой, из года в год, они спешат нацепить на свои жилища тонны разноцветного ритуального пластика, будто бояться что кто-то догадается провести неловкую параллель между пустующими фасадами и содержимым ума.  

 

Капли дождя отчаянно шли на таран врезаясь в прозрачные стены переполненного остановочного павильона под всеми возможными углами. Над еле ползущим потоком автомобилей, словно диковинный мутант, вырос двухъярусный желто-синий автобус. Вздрагивая своей металлической тушей, он медленно подкатил к остановке и осветив толпящиеся под крошечной крышей силуэты, распахнул перед ними двери. Плотно сбитая бледнолицая девушка в темном спортивном костюме стряхнула промокший зонт, вскочила в автобус и расположившись на единственном свободном сиденье, взялась поправлять торчащие из под чёрной бейсболки, собранные в конский хвост волосы. На фоне гудящего в ее голове хора перегоняющих друг друга оборванных фраз, бессвязных реплик, монологов, восклицаний мельтешили тусклые образы людей, событий, мест и предметов.  

 

Прикрыв телефон от косого дождя ладонью, Артур прижал подушку пальца к влажному экрану. Мягкое нарастающее шипение тотчас окутало его уши, а поверх него наслоилось пульсирующее синтетическое жужжание.  

 

– Что стоишь? Ану, помоги мне!  

 

Внезапный и резкий толчок в бок заставил его развернуться.  

 

– Поможешь мне или как?  

 

На обвешанном тряпками и пластиковыми пакетами четырёхколёсном бордовом скутере сидела седовласая женщина в полинявшим халате и криво надетой шапке. Сощурив выцветшие серые глаза за толстыми стеклами квадратных очков она методично тыкала Артура ручкой своего складного зонта.  

 

– Подтолкни же меня, подтолкни меня!  

 

Артур обошел кресло сзади, обхватил его обеими руками и с трудом сдвинул с места заталкивая в подошедший автобус.  

 

– Дурацкая железяка! – бормотала женщина, безрезультатно выкручивая ключ зажигания.  

 

– Готово, – сообщил Артур.  

 

– Теперь привяжи меня!  

 

– Простите?  

 

– Ты что глухой? Я сказала: привяжи меня!  

 

Она медленно потянулась рукой к корзине спереди скутера, достала из нее крепежный ремень и протянула Артуру. Тот опасливо взял ремень, и замер, вопросительно глядя на подопечную.  

 

– Боже, да что с тобой? Дай сюда! – Женщина выдернула ремень из рук Артура и перехватила им себя в поясе.  

 

– Помоги!  

 

Взяв оба конца ремня Артур обернул их вокруг кресла, после чего закрепил на автобусном поручне.  

 

– Могу ли я что-нибудь еще для вас сделать?  

 

– Мож-ешь... – начала было она, однако разразилась приступом кашля. – Мож-ешь оставить меня в покое!  

 

Артур закатил глаза и обвел взглядом полупустой автобус.  

 

«О нет, только не это! », – подумал он, заметив дремлющую, уткнувшись в дребезжащие стекло, девушку в бейсболке.  

 

«O'Connell Street», – объявил обезличенный женский голос. – «Sraid Ui Chonaill».  

 

Недолго думая, Артур решительно надавил на красную кнопку «стоп». Раздался короткий звон, после чего автобус послушно остановился. Парень ступил на мокрый асфальт и, не оглядываясь, быстро двинулся вдоль скупо освященной редкими фонарями улицы.  

 

По зажатой в угол небольшого парка, неровной поляне бегали дерущиеся и визжащие дети, а вокруг них, заливаясь судорожным лаем, носилось несколько остромордых собак. Неожиданно, от ствола одного из окружающих поляну деревьев отделился высокий худощавый мужчина, одетый в потрепанный черный плащ, черные джинсы и покрытые засохшей грязью черные ботинки. Топчась на одном месте, он хватался за воздух и дергая головой снизу вверх что-то бубнил себе под нос. В какой-то момент мужчина рассеянно сунул руку в карман своего плаща, а затем извлек из него нечто, на первый взгляд походившее на сдутый мяч.  

Поравнявшись с мужчиной на середине поляны, Артур окинул его беглым взором, а потом вдруг резко остановился и застыл как вкопанный. Впалые, блестящие от пота щеки незнакомца покрывала рыжеватая щетина, а громадные, налитые кровью глаза были неподвижно устремлены на зажатую в трясущемся кулаке черную ребристую гранату.  

 

– Пожалуйста не... – прохрипел пересохшим голосом Артур.  

 

Мужчина медленно повернул голову в его сторону, и одновременно скользнув свободной рукой к чеке, вырвал предохранительное кольцо. Артур кинулся вперед, хватая пятерню незнакомца своими онемевшими пальцами.  

 

– Нееет!  

 

Несколько мгновений оба стояли неподвижно, тяжело дыша, и молча смотря друг на друга. Затем, не отрывая глаз от лица незнакомца, парень осторожно всунул ему в ухо один из своих наушников.  

 

– Бегите! – крикнул Артур, краем глаза уловив удивленно уставившихся на них прохожих.  

 

«Аааа! ».  

 

Воздух потряс короткий оглушительный взрыв, над поляной взметнулось небольшое облако белого дыма и коротко скошенная трава окрасилась в красный цвет.  

 

– Прииивет сосед! – воскликнула девушка в перевёрнутой назад бейсболке, распахнув втиснутую в узкий промежуток между торгующей «коробочной» едой забегаловкой и мясной лавкой, дверь с номером «201».  

 

– Эй, Рэйчел...  

 

– Ты что не видел как я тебе машу?  

 

– Машешь?  

 

– Да, из автобуса!  

 

– Я... нет, извини.  

 

– Мне казалось ты меня игнорируешь!  

 

– Нет-нет, я бы не...  

 

– Пустяки! Ну как, готов оторваться?  

 

– Оторваться?  

 

– Ты же обещал, что в следующий раз точно с нами сыграешь! Давай, будет весело!  

 

– Я постараюсь… – Артур проскользнул мимо девушки и направился вверх по обитой пыльным ковролином лестнице.  

 

– Будет китайская еда!  

 

– Я правда постараюсь…  

 

– Как знаешь, Артур! – обиженно прокричала она ему вслед.  

 

Сглотнув вязкий комок, парень поспешно повернул ключ в замке, вошел в квартиру и закрыв за собой дверь, оперся об нее спиной.  

 

В маленькой кухне, у окна ютился протертый кожаный диван, напротив которого стоял квадратный стол без скатерти с двумя задвинутыми под него раскладными стульями, а за ним невысокий холодильник, несколько шкафов и электрическая плита. На одной из стен, чуть выше находящегося в противоположном от входа углу полупустого книжного стеллажа, весел распечатанный портрет опирающего голову на согнутую руку мужчины с клочковатыми бакенбардами и торчащими в разные стороны остатками седых волос. Артур, не глядя, вытащил задвинутый на нижнюю полку стеллажа ноутбук и усевшись на диван, открыл его на коленях. Несколько раз коснувшись клавиатуры, он встал, поправил закрывающий ржавое пятно на дверце холодильника магнит в форме пальмы и взял недоеденный бутерброд.  

 

 

***  

 

Среди утопающих в сумерках крон угрожающе мелькнула тонкая изогнутая тень, и на цветущие параллельно парковой аллее сорняки спланировала серая цапля. Длинные черные перья на боках ее низко поникшей головы напоминали траурную повязку. Переступая с ноги на ногу она вдруг, приоткрыв крылья, замерла в полушаге.  

В дальних кустах послышался шелест сухих листьев и треск сломанных веток. В эту минуту на аллею выбежал шумно дышащий парень в красных спортивках и белой футболке с надписью «TULPA TEAM», заставляя цаплю метнуться в сторону, торопливо замахать крыльями и взмыть в воздух. Трусцой преодолев несколько сот метров, он остановился, отер ладонью обильный пот с покрасневшего лица, потом нагнулся и начал перевязывать шнурок на кроссовке.  

 

– Ты уверен, что это здесь? – неожиданно раздался неподалёку чей-то густой, низкий голос.  

 

– Абсолютно, геноссе профессор! – быстро отозвался другой, более звонкий. – Пятнадцатый номер по Марино-Кресент. Вот прошу взглянуть.  

 

Сбоку главной аллеи, скрытые за листвой копошились две темные, закутанные в накидки фигуры. Крючконосый мужчина в сером сюртуке поправил съехавший на лоб старомодный цилиндр и протянул ладонь в бежевой перчатке, подавая своему идентично одетому компаньону черно-белый, выцветший от времени снимок.  

 

– Хм... думаешь эти? – спросил мужчина со светлыми усами и шрамом во всю щеку, вытянув фото перед собой. – Что ж, есть только один способ узнать.  

 

Он спрятал фото в нагрудный карман сюртука, а после, не глядя, взял из рук товарища небольшой прямоугольный киот с позолотой. Открыв стеклянную створку киота, мужчина прикоснулся к находящемуся внутри изображению молодой женщины в складчатой белой тунике и нимбом над головой, деликатно вынимая из ее пальцев засохший кленовый лист. В эту самую секунду его товарищ резко развернулся и отодвинул в сторону скрывающую их крупную ветвь. Засунув руку между пуговицами пиджака он несколько секунд напряженно всматривался вглубь парка, а затем медленно вернулся на прежнее место.  

 

– Ты готов Фриц? – Мужчина со шрамом поднял над головой жухлый лист и прикрывая его второй ладонью двинулся в сторону двух близко растущих кленов.  

 

– Готов, профессор!  

 

Видимо вырванный внезапным порывом ветра, лист взмыл вверх, описал несколько кругов вокруг ствола одного из деревьев, после чего плавно приземлился на его ветви. Оба мужчины медленно переглянулись.  

 

– Простите, профессор, это моя... – начал было Фриц, и тут же умолк.  

 

– Профессор, смотрите!  

 

Небольшое пространство между двумя расположенными параллельно друг другу кленами затянула едва заметная белесоватая дымка.  

 

– Быстрее, за мной! – Профессор немедля шагнул сквозь пятно странно рябящего воздуха, дошел до конца аллеи, миновал длинную чугунную ограду, и перейдя дорогу, не оглядываясь, направился к белеющему в потемках полукругу георгианских домов.  

 

– После вас, профессор, – Опередив своего спутника, Фриц толкнул узкую решетчатую калитку.  

 

Ступая по мощенной серым камнем дорожке, они пересекли короткий палисадник и приблизились к парадной двери.  

 

– Помнишь зачем мы здесь? – спросил мужчина со шрамом, откинув крышку карманных часов.  

 

– Чтобы арендовать, – Обрамленная рельефными пилястрами дверь неожиданно распахнулась и в прямоугольнике тусклого света появилась женская фигура в сером чепце и длинном коричневом платье с высоким вырезом вокруг шеи, – комнату... – закончил Фриц и нервно улыбнулся.  

 

– Комнату?! – изумилась женщина. – Но как... откуда вы... – она умолкла на полуслове, раскрыв рот от неожиданности, но тотчас пришла в себя. – Прошу прощения, джентльмены. Видите ли, я как раз собралась сочинять объявление для «Evening Mail». С этими словами женщина продемонстрировала нежданным гостям пустой лист бумаги который держала в руке. – Как занятно, какое совпадение! Так, значит... вы по поводу комнаты?  

 

– Позвольте принести глубокие извинения, — начал профессор, — за столь поздний визит. Меня зовут Игнац Атман, а это Фриц Двайтар. Я и мой напарник давеча прибыли из Европы и...  

 

– Континентальной, – добавил Фриц.  

 

– Да, да, все верно, – Профессор смерил его острым взглядом и натянуто улыбнулся.  

 

– Вояжёры из Континентальной Европы. Так вот, наш любезный друг настоятельно рекомендовал нам остановиться именно здесь, мадам. Мадам? – вопросительно повторил Игнац, заметив, что дама пристально всматривается куда-то за его спину.  

 

– А это должно быть тот самый друг, не так ли, господа?  

 

Мужчины одновременно обернулись.  

 

– Простите, а в-вы кто? – чуть заикаясь, произнес кудрявый, краснощекий парень, медленно опуская смартфон в карман спортивных штанов. – Отличный прикид...  

 

Игнац рывком преодолел разделяющие их метры.  

 

– Одно слово, и ты труп, – вышептал мужчина обнимая парня за плечи и подталкивая в сторону двери. – Так точно, мадам. Разрешите представить вам нашего сердечного друга и попутчика, господина... Куйбыш-ев.  

 

– Но м-меня зовут...  

 

– Молчать, – процедил сквозь зубы Игнац.  

 

– Я чрезвычайно рада нашему знакомству, господин К... Простите, ради Бога, я как следует не расслышала... как вас зовут?  

 

Игнац незаметно ткнул парня локтем.  

 

– К-куйбышев... – испуганно подчинился парень. – О н-нет, я... я кажется, п-переборщил...  

 

– Какое необыкновенное на вас платье, господин Куйбышев, – удивилась женщина.  

 

– Мисс, ум-моляю... вызовите врача...  

 

– Национальный наряд! – перекричал его Игнац. – Вместо обезличенных панъевропейских фраков и сюртуков, говорит он мне, я буду странствовать по миру и убором своим прославлять отчизну!  

 

– Как патриотично, господин Куйбышев! – восхитилась женщина.  

 

– С вашего разрешения, мадам, возвращаясь к ночлегу...  

 

– Ах, да, да, конечно! Проходите! Проходите, господа!  

 

– Мэрси, – произнес Фриц, переступая порог следом за деликатно подталкивающим ошеломленного парня Игнацем.  

 

– А где же ваш багаж, господа?  

 

– Мы предпочитаем странствовать налегке, мадам! – объяснил Фриц.  

 

– Проходите наверх, на второй этаж и налево, господа! У меня как раз пустуют три гостевые спальни, при каждой имеется камин и...  

 

– Добрых снов, – отрезал Игнац, входя в первую от лестницы комнату и, пропустив за собой Фрица, захлопнул скрипящую на несмазанных петлях дверь прямо перед ее носом.  

 

Секунду женщина стояла неподвижно, а затем, крикнув:  

 

– Завтрак в восемь, – быстро перебирая ногами, застучала по ступенькам вниз.  

 

– Кто ты, и кто тебя послал? – прошипел Игнац, с силой надавив парню на плечи. – Говори!  

 

– Похоже, он отключился, – пришел к выводу Фриц.  

 

Мужчина отпрянул от стены и отпустил парня. Тот медленно сполз вниз.  

 

– Свяжи его, – скомандовал Игнац, затем подошел к окну, плотно задернул штору, после чего подступил к стоявшему у кровати креслу.  

 

 

***  

 

Вспыхнув как спичка, экран брошенного на стол смартфона озарил погруженную в полумрак кухню теплым оранжевым светом. Артур оторвал лицо от черных, плотно рассыпанных по листу текстового редактора букв, смахнул волосы со вспотевшего лба, потянулся за телефоном и прищурившись уставился на экран.  

 

– Хэй...  

 

– Артур?  

 

– Да, – глухо откликнулся он, прочистив горло, – я здесь.  

 

– Прости, что так поздно...  

 

– Все хорошо... Я... я не спал...  

 

– Как... – почти одновременно произнесли Артур и тихий ломкий голос по ту сторону телефона и рассмеялись.  

 

– Извини, ты первая...  

 

– Только хотела спросить, как поживаешь?  

 

– Спасибо, все в порядке. Как ты? Как... малышка?  

 

– Мы тоже в порядке.  

 

– Что-то случилось?  

 

– Нет. С чего ты взял?  

 

– Я не знаю... Я просто... Если я могу чем то помочь...  

 

– Артур, мне пора...  

 

– Да, конечно, спасибо... спасибо что позвонила.  

 

– Береги себя, Артур.  

 

Несколько секунд слышалось только дыхание.  

 

– Я люблю тебя.  

 

– Артур, прекрати сейчас же! Я замужем!  

 

– Я люблю тебя, но я не влюблен в тебя, – перебил парень.  

 

– Ах, какой ты невыносимый, Артур!  

 

Где-то на заднем плане послышался чей-то неразборчивый голос, после которого наступила внезапная тишина.  

 

– Майя?  

 

Парень оторвал телефон от уха и отбросил его подальше от себя переводя расплывчатый взгляд на экран ноутбука. Откуда-то из-за стены доносились приглушенные взрывы смеха.  

 

 

***  

 

Игнац скользнул взглядом по сторонам, не торопясь подошел к висевшей над камином картине изображающей гористый пейзаж, с еле заметным серым дискообразным объектом на фоне безоблачного неба, и отодвинул ее в сторону, обнажая несколько светло-желтых потеков.  

 

– Проклятье!  

 

– Я проверил камин – там тоже ничего, – отозвался Фриц.  

 

– Итак, я повторяю свой вопрос, – сунув руку за пазуху, Игнац вытащил большой пятнадцатизарядный пистолет и рывком передернул затвор.  

 

– На кого ты работаешь и что тебе нужно?  

 

– Только попробуй закричать, – предупредил Фриц, вытаскивая изо рта примотанного к креслу парня скрученный кусок простыни.  

 

– К-какой же я и-идиот, какой же я и-идиот... – тут же вырвалось из его глотки.  

 

– Как долго ты за нами следил? Отвечай!  

 

– Спокойно, Александру, у тебя снова г-галлюцинации... – прохрипел парень, судорожно хватая ртом воздух. – Все х-хорошо, все в  

п-порядке, они не могут п-причинить тебе никакого в-вреда.  

 

– Что ты несешь?! – свистящим шёпотом пробормотал Игнац.  

 

– К-когда это прекратится? Я х-хочу д-домой... – проговорил парень сквозь слезы.  

 

– Боюсь, для этого придется подождать, по крайней мере еще сто семьдесят лет, – улыбнулся Игнац.  

 

– Я н-не п-понимаю... – Хватая ртом воздух, парень устремил на него умоляющий взгляд.  

 

– Что же тут непонятного? Какой у нас нынче год, Фриц?  

 

– Одна тысяча восемьсот пятьдесят восьмой, геноссе профессор.  

 

В следующий миг с улицы послышался нарастающий топот лошадиных копыт.  

 

– Наше так называемое «вчера», любезный, это всегда... – Игнац сделал шаг в сторону и резко отдернул изумрудную штору, – чьё то сегодня.  

 

Парень повернул голову к окну и широко раскрыв глаза, замотал головой. Из-за поворота улицы появился грузный дорожный экипаж, запряженный двумя лошадьми, которые сразу остановились. Его дверца немедленно распахнулась и на тротуар сошли трое в свободных плащах с капюшонами. Один из них ткнул пальцем в выглядывающего из окна парня рядом с которым вынырнула голова Игнаца, а потом все трое бегом устремились к двери.  

 

– Надеюсь ты не забыл заплатить за наш ланч, Фриц?  

 

Внизу послышался шум, затем раздался взволнованный голос домовладелицы, громкие голоса и топот.  

 

– По-моему, кетчуп все-таки не был бесплатным, – предположил Игнац.  

 

В эту секунду прогремел оглушительный хлопок, а в центре двери появилось сквозное отверстие. Связанный парень взревел и, с отчаянным усилием оторвав кресло от пола, бросился на Игнаца отталкивая его с линии огня. Один за другим прогремели еще два хлопка.  

 

– Пришло время испробовать нашу новую игрушку, Фриц!  

 

Прислонившийся к стене в углу комнаты мужчина кивнул, выпрямился, засовывая руку под полу своего сюртука и извлек оттуда странного вида предмет, напоминающий водяной бластер. Направив его в сторону двери, Фриц плавно потянул спусковой крючок. Из ствола вырвался тонкий синий луч, разнося хлипкую дверь в клочья. Игнац встал в полный рост и держа в вытянутой руке пистолет, уверенным шагом прошел к дверному проему. Быстро переступил бездыханные тела двух нападавших одновременно посылая пулю в их ползущего на четвереньках сообщника.  

 

– Где он? – спокойной произнес мужчина и медленно спустился по лестнице, не упуская из виду застывшей у входной двери домовладелицы.  

 

– К-кто?  

 

– Мальчишка, что последним арендовал комнату.  

 

– М-м-ёрт... П-п-овесился...  

 

– Будьте так любезны сообщить мне что-то, чего я не знаю, мадам.  

 

 

***  

 

Внезапный шорох привлек внимание Артура. Он поднял глаза от открытого в смартфоне блокнота и взглянул на сидящего с другой стороны автобусного прохода длинноволосого старика. Тот погрузил руку в изрядно измятый бумажный пакет, который держал на коленях, вытащил из него бутылку с ликером, ловким движением открутил крышку, и стянув с лица грязную медицинскую маску, сделал несколько жадных глотков, приводя в движение свой покрытый дряблыми морщинами, костистый кадык.  

 

– Будешь? – спросил старик, протягивая бутылку Артуру.  

 

– Нет-нет, спасибо.  

 

– Эй ты! – донеслось спереди.  

 

Старик поспешно сунул бутылку назад в пакет.  

 

– Немедленно надень маску! – визгливо потребовал обернувшийся пассажир.  

 

 

***  

 

– Как Вы сказали величать вашего... – Сухопарый джентльмен тяжело вздохнул и нащупал висящие на цепочке очки. – Прошу меня великодушно извинить, кем вашему благородию приходиться покойный?  

 

– Эгон – мой братец! Мой бедный, дорогой, милый, невинный братец!  

 

Раскрыв переплетенную в толстую кожу книгу на шелковой закладке, мужчина стал водить пальцем сверху вниз по длинному столбцу записей.  

 

– Есть, – в конце концов сообщил гробовщик – Эгон Нети, доставлен минувшим вечером, удавленник, упокой господи его грешную душу.  

 

– Что же ты наделал Эгон, что ты наделал! – воскликнул Игнац, молитвенно складывая руки. – Где он?  

 

– Смею вас уверить, ваше благородие, что блаженной памяти усопший брат ваш в целости и сохранности-с, – гордо заявил гробовщик и поникшим голосом добавил: – Сколько сие позволяют нынейшие горестные обстоятельства...  

 

– Я хочу его видеть!  

 

– Д-да, разумеется... Но сперва, ваше благородие, извольте – задаточек два фунта и пять шиллингов.  

 

– Само собой, – Игнац перевел взгляд на товарища. – Фриц, будь так добр и расплатись с джентльменом.  

 

Мужчина вытащил из внутреннего кармана стопку купюр, отсчитал несколько и протянул их старому гробовщику.  

 

– Премного благодарствую! – удовлетворенно проговорил тот, положил деньги на открытую книгу, взялся за обложку и хотел было ее закрыть, как вдруг, резко выкинув руку, Игнац сунул ладонь между страниц.  

 

– Боюсь, она мне еще понадобится.  

 

В следующую секунду Фриц выхватил свой пистолет, навел его гробовщику в голову и спустил курок.  

 

– Ты что совсем спятил? – рявкнул Игнац и тут же начал осматривать свой сюртук. – Это же новый костюм!  

 

Затем осторожно переступая, мужчина перешагнул образовавшуюся на полу внушительных размеров красную лужу, обошел массивный дубовый стол и, обеими руками толкнув высокую двустворчатую дверь, первым вошел в плохо освещенное помещение. Вдоль обширного зала в три ряда были расставлены покрытые белыми простынями узкие столы.  

Внимательно осмотрев торчащие из-под ткани стопы ближайшего к нему покойника, Игнац осторожно приподнял край простыни, откинул ее в сторону и взором мужчин предстало тело молодого парня. Уголки его приоткрытых пепельных губ покрывала давно свернувшаяся и почерневшая кровь, а на тоненькой, почти детской шее виднелся глубокий багровый шрам. Поколебавшись, Игнац запустил руку во внутренний карман одетого на покойнике пиджака и вынул маленькую записную книжку. Перелистывая густо исписанные чернилами страницы одну за другой, он остановился на потрёпанном развороте, по одну сторону которого был вложен тройчатый ярко-зеленый лист. Заперев за собой дверь экипажа, Игнац метнул удивленный взгляд на сидящего рядом парня со связанными за спиной руками.  

 

– Как, ты все еще здесь? – зевая спросил мужчина, поглаживая двумя пальцами редкие усы.  

 

– Н-но, пошла! – дернул вожжами Фриц.  

 

 

***  

 

Высокий, смуглый черноволосый молодой человек в расстёгнутой на груди рубашке и обтягивающих мускулистые ноги брюках наклонился к большому, висящему над прямоугольной раковиной зеркалу, одновременно приглаживая ладонями встрепанные короткие волосы. Тут дверь одной из кабинок у него за спиной распахнулась и, в сопровождении рева сливного бачка, появился щуплый, узколицый мужчина средних лет с крохотным островком рыжих волос на подбородке.  

 

– Браво, браво! – восхитился стоящий около зеркала парень. – Ты... был просто бесподобен!  

 

– Ты, правда, так думаешь? Должен признаться, мне все еще не верится... – Мужчина смущенно поправил болтающийся на шее бейдж. – Помощник младшего менджера... Кто бы мог подумать!  

 

– Погоди секунду, – бросил парень, вынимая из правого уха белый, беспроводной наушник. – Прости, ты что-то сказал?  

 

– Я не... нет, ничего... – пролепетал мужчина и твердой поступью вышел из туалета.  

 

Пройдя вдоль длинного ряда одинаковых столов, на каждом из которых стоял компьютер, он вдруг остановился и, встав позади уткнувшегося в монитор парня в клетчатой рубашке, грубо положил руку на его плечо.  

 

– Артур! Я и забыл что ты здесь работаешь!  

 

– К сожалению, не могу сказать того же о тебе, Марио, – шепнул в ответ парень.  

 

– Шутка! – воскликнул мужчина разражаясь, громким хохотом.  

 

– Так держать, Артур, продолжай в том же духе! – сказав это, он хлопнул парня по спине, резко отвернулся и быстро зашагал дальше.  

 

Дождавшись, когда тот скроется за поворотом, Артур, стараясь не поворачивать головы, осторожно осмотрелся по сторонам, после чего кликнул мышкой на свернутое окно текстового редактора.  

 

 

***  

 

Фриц взялся за рукоять своего пистолета обеими руками, целясь в замочную скважину.  

 

– Открыто, – чуть слышно произнес подоспевший Игнац, осторожно поворачивая бронзовую дверную ручку.  

 

В тот же миг раздался звон бьющейся посуды за которым последовал знакомый женский голос.  

 

– Опять вы! Что вам от меня нужно?  

 

Замершая в ведущем на кухню дверном проеме домовладелица прижимала к груди поднос, а черно-белый кафельный пол под ее ногами был усыпан осколками разбитого фарфора.  

 

–Нанни, что случилось?  

 

Из-за её спины вдруг показалась детская голова и два черных глаза с любопытством уставились на пришельцев.  

 

– Все в порядке, возвращайся во двор, Брэм!  

 

– Кто вы мистер?  

 

– Дракула, – не останавливаясь, сообщил Игнац, и бросился вверх по лестнице.  

 

– Не беспокойтесь, мадам. Мы уже уходим, – добавил Фриц, толкая перед собой связанного по рукам парня.  

 

Снаружи послышался топот бегущих ног, и спустя несколько секунд на пороге появилось несколько фигур в синих мундирах и яйцевидных шлемах.  

 

– Умоляю вас, быстрее, господа! – Женщина вскинула руку, тыча пальцем наверх.  

 

– Поторопитесь, профессор! – беспокойно воскликнул Фриц.  

 

Склонившись над подоконником, Игнац аккуратно раскрыл забранную из морга записную книжку и, тотчас выскользнув оттуда, узкий подгнивший по краям лист бесшумно спланировал на один из цветочных горшков.  

 

– Готово! – крикнул он, толкнул створки, с легкостью забрался на подоконник и выскочил в окно.  

 

– Дети вперед, – шепнул парню на ухо Фриц.  

 

– Полиция! Вы окружены! – Страж порядка сделал шаг назад и с размаху ударил в дверь плечом.  

 

Дерево треснуло. Еще удар, и три констебля с револьверами наизготовку, толкая друг друга, ввалились в пустую комнату.  

 

– Я б-больше этого не вынесу! – завопил парень, приземлившись в мокрых от росы кустах позади Игнаца.  

 

Фриц мгновенно зажал ему рот рукой.  

 

– Кто здесь? — произнесла нарядно одетая женщина, выглянув в полуоткрытую дверь, и подозрительно окинула взором двор.  

 

– Знаешь, я бы на твоем месте этого не делал, – сразу же заявил Игнац, когда парадная дверь захлопнулась. – Не знаю, случалось ли тебе лично бывать в здешних психлечебницах, но уверяю тебя, это зрелище не придется тебе по вкусу, молодой человек. Однако если экскурсия по одному из таких учреждений, это именно то, чего просит твоя душа, в таком случае, пожалуйста продолжай...  

 

Фриц медленно убрал ладонь со рта парня, а затем ловким движением развязал туго стягивавший его запястья белый лоскут простыни.  

 

– Г-где я? – спросил парень, растирая затёкшие ладони.  

 

– Что значит, где? Разве это не твоя комната? – удивился Игнац, запрокидывая голову. – А может ты хотел спросить, когда? На это я тебе отвечу: «сейчас». Всегда есть только одно, бесконечное «сейчас», все остальное – всего лишь обыкновенная фикция, любезный.  

 

– К-кто вы?  

 

– Я ведь уже сказал: вояжёры.  

 

 

***  

 

Сидя на узкой, немного выцветшей бордовой кушетке, закинув ногу на ногу и опершись спиною в стенку поездного купе, Игнац неспешно заложил пальцем страницу, закрыл книгу и провёл ладонью по твердой, желтой обложке: «Dracula by Bram Stoker». Вдруг дверь купе шумно распахнулась.  

 

– Наш поезд прибудет в столицу Советской Молдовы через двадцать минут, товарищи, – сообщил старый проводник в высокой форменной фуражке.  

 

– Покорнейше благодарствую, уважаемый, – кивнул, улыбнувшись в ответ, Игнац, и дождавшись, когда мужчина захлопнет за собой дверь обратился к сидящему напротив Фрицу: – Пойду-ка я прогуляюсь.  

 

После этих слов он вышел из купе и двинулся по покрытому узорным ковром проходу в противоположный конец вагона.  

 

Выплюнув из себя грязно-серое облако пара, локомотив издал оглушительный натужный свист и, минуя безлюдные полустанки начал убавлять ход. Жгучий, еще не успевший остыть от дневного зноя ветер врывался в чуть приоткрытое окно, возле которого встал рослый мужчина в черной рясе с гладко зачесанными назад волосами. Между его большим и указательным пальцами была зажата небольшая серебряная трубка снабженная мундштуком. Обхватив ее губами, он выпустил несколько колец сладко пахнущего дыма.  

 

– Чудная у вас папироса, отче, – заметил Игнац, присматриваясь к мигающему синему огоньку. – Простите я не хотел вас напугать, – торопливо прибавил он, когда тот резко обернулся.  

 

– Немецкая, – отрезал священник.  

 

– Не возражаете ли, если я взгляну?  

 

Приблизившись к мужчине, Игнац согнул в локте руку, держащую пистолет. Священник оробело уставился в черную бездну нацеленного на него ствола, протягивая профессору трубку.  

 

– Отличная штука эти электронные сигареты.  

 

Щелкнув кнопкой, Игнац несколько раз глубоко затянулся и выпустил струю душистого пара.  

 

– А теперь прошу, отдай мне оружие, и я не вышибу тебе мозги, – произнес он безмятежным тоном и, сделав паузу, добавил: – отче.  

 

Мужчина молча поднял полы своей рясы, после чего Игнац осторожно расстегнул висевшую у него на поясе кобуру, вынул пистолет и направил его перед собой.  

 

– Чего ты хочешь? – осведомился священник.  

 

Сделав шаг назад Игнац мотнул головой в сторону двери с табличной «туалет».  

 

– Только после вас, отче.  

 

Наконец, поезд заскрежетал, несколько раз дернулся в судорогах, и замер. Осмотрев себя в зеркале, Фриц выровнял полосатый галстук, остановился в дверях купе, окидывая взглядом людный коридор в оба конца, а затем направился к выходу. Переглянувшись с проводником, мужчина приподнял шляпу и сошел на перрон.  

 

«Такси, такси недорого! ».  

 

– Эй, ты смотри, куда... – окликнул Фриц толкнувшего его под локоть пассажира в рясе и удивленно вскинул вверх брови: – Профессор?  

 

– Ну наконец-то! – театрально промолвил Игнац поправляя тесноватый белый воротничок. – Поторопись, сын мой, у нас много дел!  

 

–Такси, такси, такси не желаете? – спросил, поравнявшись с ними, усатый мужчина в заломленной на затылок фуражке.  

 

– Вы как раз вовремя, уважаемый! – обрадовался профессор.  

 

– Куда едем-то?  

 

– Зельц! – без запинки ответил Игнац.  

 

 

***  

 

Напрягшись словно струна, Артур выгнул спину, отрывая охваченные дрожью бедра от сморщенной вспотевшей простыни, а после сразу обмяк, перевернулся на бок и, дыша в такт барабанящего в ушах пульса, натянул на себя одеяло. Несколько мгновений спустя он протянул руку, нащупал под кроватью небольшую стеклянную банку, открутил крышку, выудил горсть тонких сухощавых грибов с неразвернутыми, полукруглыми шляпками и принялся было по одному отправлять их себе в рот, как вдруг послышался настойчивый стук в дверь:  

 

«Бам-бам-бам».  

 

– Артур, ты дома? – звонко крикнул знакомый голос.  

 

Парень беззвучно опустился на подушку, закрыл глаза, и несколько мгновений неподвижно лежал, уставив глаза в потолок. Неожиданно тишину нарушил звонкий-игривый фальцет:  

 

– Эй ты, ковбой, не слышишь к тебе пришли!  

 

Артур живо поднял голову и стал беспокойно крутить ею по сторонам. За окном на узком наружном карнизе сидела лохматая, грязно-коричневая чайка. Противно вскрикнув, она развела свои крылья и с силой долбанула клювом в стекло.  

 

– Алло, я к тебе обращаюсь, умник! – раздраженно заговорила птица, вытаращив на него свой глаз. – Думаешь ты крутой, да?  

 

Диким усилием Артур собрал остатки воли в кулак и промямлил:  

 

– Й-я...?  

 

– Пфф... – прыснул тут длинноволосый мужчина с висящего на стене плаката. – Ковбой! – он расплылся в блаженной улыбке и, пощипывая длинными пальцами седую бородку, сунул себе в зубы трубку.  

 

 

***  

 

– И еще раз добро пожаловать! Как я рад! – ликующе воскликнул чисто выбритый мужик в куртке из грубого сукна с овчинным воротником, сцепливая узловатые пальцы в замок. – Мы все рады! Хвала Господу нашему, вы наконец здесь, преподобный отче!  

 

– Да, да, я также необычайно этому рад, – машинально ответил Игнац. – А теперь, любезный... сын мой, не будешь ли ты так добр...  

 

По-видимому, не дослышав, кюстер страдательно сморщил свой лоб, и тут же его перебил:  

 

– Бедный наш пробст Титус... – он сделал паузу, а его голос, подхваченный эхом высоких церковных сводов, прокатился между двух рядов массивных несущих колонн. – Упокой Спаситель, душу его праведную. Большого сердца был человек! Весь Зельц, да что там, – Кюстер махнул рукой, – целый округ шел к нему за благословением, за советом!  

 

Cтупая по выложенному потрескавшейся черно-белой плиткой полу, мужчины миновали длинные ряды, расставленных друг за другом скамеек, и встали напротив сверкающего позолотой, богато украшенного резьбой алтаря.  

 

– Какое великолепие, – равнодушно проронил Игнац. – Так о чём это я? Ах, да...  

 

Внезапно кинувшись на колени, кюстер несколько раз размашисто перекрестился.  

 

– Ну, полно, сын мой, полно... – Игнац подхватил его под локоть, помогая встать.  

 

– Послушай сюда, уважаемый, я хочу, чтобы ты ответил мне только на один вопрос: – он сделал короткий вдох через нос, – где...  

 

– Кирш! – хлопнув себя по лбу, воскликнул кюстер. – Дырявая голова!  

 

– Да какой, к чертовой...!? – прикрикнул Игнац, после чего его лицо опять приняло мягкое бесстрастное выражение. – Что еще за «кирш», уважаемый?  

 

– Самый настоящий! – усмехнулся кюстер. – Собственного приготовления и по – собственному рецепту!  

 

– Если это может подождать, то...  

 

– Я сейчас, я мигом, отче – одна нога здесь, другая там!  

 

– Где «там»?! Эй...!  

 

Резко развернувшись на месте, кюстер торопливо поковылял к выходу, громко бормоча на ходу:  

 

– Не каждый день к нам нового пробста назначають!  

 

В эту секунду дверь прилегающей к пресвитерию ризницы с легким скрипом приоткрылась, Фриц проскользнул в образовавшуюся щель, выудил из кармана медный резной ключ и, вставив его в вызолоченную дверцу табернакля, негромко кашлянул привлекая к себе внимание:  

 

– Вуаля!  

 

– Ненавижу это признавать, но я правда не знаю, что бы я без тебя делал, Фридрих!  

 

– Я тоже вас люблю, профессор.  

 

Обменявшись c напарником взглядом, Игнац дважды повернул ключ, запуская внутрь шкатулки косо бьющие сквозь пестрые витражи арочных окон, пыльные лучи солнца.  

 

– Кажется, мы нашли то, зачем пришли, Фридрих, – удовлетворенно сказал он, крутя в руке извлеченный из открытого табернакля киот. – Пожалуй, самое время нам отсюда убраться, пока этот кретин... – Игнац не успел закончить, как вдруг из высокого проема церковных дверей хищно выползла длинная тень, и на пороге возник кюстер.  

 

Мужчина прижимал к себе плетеную корзину, из которой торчали горлышки бутылей, а в его широко раскрытых глазенках застыли растерянность и испуг.  

 

– С дороги! – раздался чей-то сурово-зычный голос, а затем, грубо оттолкнув ошеломленного кюстера в сторону, в церковь ворвалась группа вооруженных людей.  

 

– Всем стоять, и никому не двигаться! – прокричал коренастый мужчина в черном кожаном плаще и красно-синей фуражке и, поймав Игнаца на мушку своего маузера, предупредил сквозь зубы: – Только дернись.  

 

Игнац медленно поднял перед собой пустые ладони и невозмутимо поинтересовался:  

 

– Что случилось, товарищи?  

 

– Обыскать! – приказал офицер.  

 

– Я не совсем понимаю, что происходит, господин следователь.  

 

– Никаких господ тут нет! – пришел в ярость офицер. – Советская страна – это страна освобожденного народа!  

 

– Где-то я уже это слышал, – дернул уголком рта профессор.  

 

– От имени которого я арестовываю вас по подозрению в диверсионной деятельности и шпионаже!  

 

– По-видимому, произошла какая-то ошибка, – возразил профессор. – Я был определен настоятелем сего храма именным указом его святейшества, а это будет мой благочестивый помощник... Фридрих...  

 

Туго перетянутый толстым ремнем мужчина протянул офицеру изъятый у Игнаца конверт.  

 

– Прошу немедленно ознакомиться, – потребовал профессор.  

 

Офицер вынул из украшенного гербом конверта сложенный пополам лист, развернул его и опустил глаза.  

 

– Надо же – какое интересное совпадение! – произнес он пробегая глазами машинопись, а потом, обернувшись к одному из подчиненных сказал:  

 

– Давай его сюда!  

 

– Есть!  

 

Грузно стуча сапогами, солдат выбежал на улицу и тотчас вернулся, ведя перед собой сгорбленного мужчину в рваной, наполовину торчащей из штанов рубахе.  

 

– Мы тут как раз подвозили... Не поверите, полный ваш тёзка! – продолжил офицер и, протянув руку, стволом пистолета поднял за подбородок голову мужчины. – Случайно не знакомы?  

 

Игнац отрицательно мотнул головой.  

 

Дико вытаращив налитые кровью глаза, бедолага заорал во всё горло:  

 

– Так ведь это же он, этот м-меня ограбил! Арестуйте их, прошу вас!  

 

– Странно. А гражданин, похоже, вас знает.  

 

– Взгляните, товарищ майор, – вмешался вдруг круглолицый лейтенант.  

 

– Хм, интересно, – Майор поднёс отобранную у Игнаца электронную сигарету почти к самым глазам, одновременно прокручивая ее пальцами, и придавил кнопку прибора.  

 

– Похоже на... – попытался предположить круглолицый.  

 

– Тихо, тихо! – перебил его майор, прислушиваясь к издаваемому гаджетом потрескиванию. – Ты знаешь, что это? – спросил он, переведя взгляд на заметно побледневшего мужчину с подбитым глазом.  

 

– Н-нет, – ответил тот и вытер вспотевший лоб рукавом.  

 

– Не знаешь, – спокойно принял ответ майор, внимательно изучая прямоугольный USB разъем сигареты, а затем расстегнул нагрудный карман куртки и достал небольшой USB-штекер с вырезанными на нём буквами: «MADE IN GERMANY». – А вот это мы нашли в твоем чемодане.  

 

Прицелившись, майор осторожно вставил зарядное устройство в гнездо сигареты.  

 

– Глянь-ка, подходит! Плохо работаем, товарищи, плохо работаем – сказал майор и повторил на немецком: – Schlechte Arbeit.  

 

– Я могу всё объяснить, – заговорил дрожащим голосом мужчина.  

 

– Увести! – крикнул майор.  

 

– Пошел!  

 

Узколобый, скуластый чекист крепко схватил Фрица за локоть, с силой вытащил его наружу и потащил к стоящему параллельно пыльной грунтовой обочине черному автомобилю с красной полосой на борту.  

 

– Погоди, Куйбышев! – окликнув его на полдороге, майор поправил свою фуражку, потом сложил руки за спиной и, приглашая жестом следовать за ним, зашагал по истоптанной траве, вдоль наружной церковной стены.  

 

Петляя между торчащими тут и там старыми надгробьями он прошел в другой конец церковного кладбища и, остановившись у самого края свежевырытой ямы, сказал, глядя Фрицу в глаза:  

 

– Какова ваша задача и сколько человек задействовано в операции?  

 

– Никакие мы не шпионы, – заявил Фриц. – Боюсь, ты понапрасну тратишь свое время, майор.  

 

Приставив маузер к его лбу, майор натужно закричал:  

 

– Ваша задача?! – Он взвел курок. – Считаю до трех. Раз, два, три!  

 

Майор резко перевел ствол пистолета вбок, и спустил крючок. Прогремел выстрел. Мужчина в рваной рубахе конвульсивно дернулся всем телом и тяжело рухнул на землю.  

 

– Спрашиваю еще раз... – сказал майор и вдруг замолк, устремляя взгляд в сторону каменного сарая, у стены которого высился штабель дощатых гробов. – Принесите-ка, братцы, каждому из наших новых друзей по одному деревянному костюмчику.  

 

Лягушачий рот чекиста растянулся в широкой ухмылке, обнажив несколько золотых зубов.  

 

– Залезай, я не буду повторять дважды! – потребовал майор от Игнаца, и махнул пистолетом, указывая на распахнутый гроб. – Ну, поживее, поживее!  

 

Опустившись на корточки возле профессора, майор заглянул ему в лицо:  

 

–Ты еще можешь сделать правильный выбор.  

 

– Могу? – переспросил тот.  

 

Мужчина утвердительно кивнул:  

 

– Так точно.  

 

– Тогда мне, пожалуйста эту же модель, но на размер, – сказал Игнац, пытаясь расправить плечи, – а лучше на два больше.  

 

– Опускайте их! – громко скомандовал майор.  

 

– Будет сделано, товарищ командир!  

 

Круглолицый чекист взялся обеими руками за крышку и, хотел было захлопнуть гроб, но майор остановил его резким движением руки.  

 

– Неправильно это, не по-христиански... Ну-ка, дай-ка мне это сюда! – Он быстро вырвал из рук стоящего рядом солдата конфискованный киот и бросил его Игнацу в гроб. – Вот теперь другое дело!  

 

Приглушенное звяканье лопат и стук падающих в яму комьев земли становились все тише и тише и, наконец, стихли. Будто страдающий криобессоницей космонавт на борту дрейфующего по бескрайним просторам вселенной звездного корабля, беспомощный и обездвиженный Фридрих бешено вращал глазами, обдавая стенки гроба струями CO2. Внезапно, тишину прервал громкий удар, треск, а секундой позже его ослепил яркий сноп света.  

 

– Эй, кот Шредингера, живой? – спросил Игнац, с улыбкой протягивая ему руку.  

 

– Профессор, ну наконец-то! А я уж начал думать, что с вами что-нибудь случилось.  

 

Выкарабкавшись из ямы, Фриц раздвинул перед собой буйно разросшиеся кусты и, прислонившись спиной к оголенной каменной кладке выпалил, тяжело дыша:  

 

– Ненавижу замкнутые пространства.  

 

В этот момент послышался нарастающий рокот. Тяжелый грузовик с небрежно нарисованными на его кузове красным крестом и цифрой «200» осветил две пригнувшиеся на фоне заброшенной церкви человеческие фигуры, громыхнул на выбоине и скрылся из поля зрения.  

 

 

***  

 

Пневматические двери угрожающе зашипели и разъехались в стороны.  

 

– Да, мам, конечно... – сказал в трубку мобильного Артур, выходя из вагона.  

 

– Что? – переспросил женский голос.  

 

Парень спустил медицинскую маску на подбородок.  

 

– Я говорю, — повысил он тон, – конечно, мама!  

 

– Кричать необязательно. Я хоть и старая, но еще не глухая.  

 

Закатив глаза под лоб, Артур машинально мотнул головой перехватывая, как ему показалось, откровенно заинтересованный взгляд развалившегося на узкой железной скамье жилистого бородача. Тот медленно улыбнулся, обнаруживая продолговатую щель между двумя передними зубами, а вокруг его глаз тотчас собрались лучистые складки. Одной рукой он поправил сползшие на кончик носа круглые очки, а другую вытянул перед собой и разжал ладонь, в которой Артур, к своему удивлению, различил ярко окрашенный дисковидный гриб. Все окружающее пространство в один миг заполнил монотонный шум, быстро перерастающий в громоподобный гул.  

 

– Ты слышишь меня, Артур?  

 

Зашевелившись, гриб вдруг перекатился с боку на бок, а на его пятнисо-фиолетовой шляпке принялось вразнобой моргать несколько пар глаз.  

 

– Артур?!  

 

– Д-да, мам, – наконец, ответил он.  

 

– Извини, у тебя есть спички? – обратился к нему бородач, чиркая колесиком фиолетовой зажигалки, которая никак не хотела загораться.  

 

Придерживая телефон притиснутой к плечу щекой, Артур похлопал себя по карманам и, нащупав зажигалку, подал мужчине.  

 

– Благодарствую!  

 

– Сынок, – сказала женщина, – а ты помнишь, что сегодня за дата?  

 

– Вторник?  

 

– В этот день мы с твоим папой...  

 

– Поженились?  

 

– Приобрели нашу первую машину! Как же я скучаю по тем временам. Мы были молоды, полны надежд, красивы...  

 

– Мам, т-ты все еще очень красивая...  

 

– Ах, спасибо тебе сынок, ты правда так думаешь? Кажется, только вчера, я отводила тебя в первый класс... Ничего этого больше нет, ни прошлого, – произнесла она и начала приглушенно всхлипывать, – ни... ни отца, и надежд тоже нет.  

 

– Мам, ты когда-нибудь видела лавовую-лампу? – не сразу ответил Артур, и его голос тотчас же слился с шумом пенящихся, цепляющихся за пустынный песчаный берег волн. – Стеклянный светильник, внутри которого, движутся, принимая причудливые формы, пузыри нагретого воска...  

 

– Сынок?  

 

– Сами по себе пузыри не являются объектами... – перекрикивал налетевший порыв ветра Артур. – Не существуют без среды, а фактически представляют собой ее возмущение...  

 

– Говори громче, тебя очень плохо слышно.  

 

– Пузыри, которым снится, что они брошенные на произвол судьбы, оторванные от своего окружения люди...  

 

– Давай я тебе позже перезвоню, ладно? – крикнула женщина.  

 

Устроившись в тени невысокой, покрытой колючим кустарником дюны, Артур достал из рюкзака жестяную коробочку из-под жвачки, открыл её, и вытряхнул содержимое на полоску тонкой сигаретной бумаги.  

 

 

***  

 

– Эй, Робинсон, – произнес морщинистый остролицый мужчина в тёмно-синем жакете с широким отложным воротником в полоску, берясь за схваченный железным обручем деревянный ушат и, широко размахнувшись, окатил обернувшегося к нему матроса водой.  

 

Стоящие на палубе разразились дружным хохотом.  

 

– Ну, Конноли, держись! – пригрозил своему обидчику мужчина, поправляя широкополую соломенную шляпу, а затем, откинув длинную швабру, наклонился и подхватил ведро.  

 

– Перед вами лучшие люди Её Величества. Можете в этом не сомневаться! – сообщил широкоплечий мужчина в тёмно-синем кителе и чёрной двууголке, после чего остановился возле повернутого к нему спиной большеголового матроса и хлопнул его рукой по плечу:  

 

– Верно, ли говорю, джентельмены?  

 

Тот резко отскочил в сторону, и в следующий миг мужчину обдало с головы до ног ледяной водой.  

 

– Нисколько в этом не сомневаюсь, капитан! – ироническим тоном сказал сопровождающий его Игнац.  

 

– Становись! Равняйсь! Смирно! – пуча глаза, проорал появившийся непонятно откуда старший матрос. – Господин капитан, сэр, докладываю: плановая помывка верхней палубы продвигается в соответствии с графиком!  

 

– П-простите меня, господин к-капитан. Я... – затараторил держащий ведро матрос, но тут же запнулся, судорожно сглотнул и, ссутулившись продолжил: – Я... н-не хотел...  

 

– За нарушение флотской дисциплины, за публичное оскорбление капитанского чина, нанесенное в его лице Короне и Её Величеству, вы будете приговорены к смертной казни… и повешены, матрос! – сурово заявил мужчина, вытирая мокрое лицо ладонями.  

 

– П-повешены? – в ужасе повторил парень, уронив ведро.  

 

В темных, неровно прищуренных глазах капитана мелькнули озорные искры, и в одно мгновение гневную мину сменила довольная улыбка.  

 

– Шутка! – вдруг крикнул он так громко, что спугнул сидящую на фальшборте белую чайку.  

 

– Хе-хе.  

 

– Молчать! – оборвал нервный смешок парня капитан. – Объявляю вам сутки ареста, матрос. На гауптвахту ш-а-гом м-марш!  

 

– С-спасибо, сэр!  

 

– Они мне, как дети... Разумеется, каждый ребенок должен знать свое место! – объяснил капитан и спросил: – Так из какой вы, говорите, газеты?  

 

Игнац набрал в легкие воздуха, чтобы ответить.  

 

– «Klub der Haschischesser», – опередил его Фриц.  

 

–Буду весьма признателен, если вы не станете упоминать об этом маленьком инциденте в своем репортаже, джентельмены...  

 

Едва капитан произнёс последнюю фразу, как над их головами раздался высокий протяжный возглас:  

 

– Ухууууууу!  

 

Одновременно задрав головы, мужчины увидели забравшегося на фока-рей Александру.  

 

– Смотрите! Я умею летать!  

 

– Не думаю, что это хорошая идея, – спокойно возразил Игнац.  

 

Парень растопырил руки в стороны, издал односложный протяжный звук, сделал шаг вперед и, запутавшись в натянутых от мачты к борту вантах, повис вниз головой.  

 

– Десантная группа к высадке готова, капитан! – доложил появившийся офицер.  

 

 

***  

 

Взглянув на часы в уголке своего монитора, рыжеволосый мужчина с глубоким отпечатком ипотечного займа на грушевидном лице обратился к сидящему за столом напротив него парню в светлой клетчатой рубашке с коротким рукавом, на которой виднелось несколько еле заметных следов недавнего обеда:  

 

– Эй, Чарли, не знаю как, но мы это сделали! Здравствуй пятница!  

 

Он достал из ящика письменного стола листовку с перечнем алкогольных напитков и торжествующе поводил ею в воздухе.  

 

– Это надо отметить!  

 

– Только не сегодня... – коротко ответил тот.  

 

– Что значит «только не сегодня»?!  

 

– Я... Мне... нужно к дантисту, – сказал парень, оттягивая воротник от мгновенно вспотевшей шеи, а затем, резко вскочил, рванул со спинки кресла двубортное пальто и, бросив на ходу:– Извини, я тороплюсь, – двинулся к лифту.  

 

Он несколько раз нетерпеливо вдавил злорадно горевшую красным цветом кнопку вызова:  

 

«Ну же давай! » – приложил ухо к двери и, не дожидаясь лифта, бросился вниз по пожарной лестнице. Выбежал на парковку, подбежал к велосипеду, одной рукой хватая изогнутый руль, с ходу впрыгнул в седло и, что есть сил, принялся крутить педали.  

 

Ловко маневрируя между автомобилями, Чарли промчался вдоль маленькой заваленной мусором речушки, нырнул под железнодорожный мост, свернул на широкую тенистую аллею и, миновав несколько однотипных кварталов остановился возле небольшого кирпичного здания, на фасаде которого крупными буквами значилось: «LIBRARY». Поднявшись на второй этаж, он прошел по длинному коридору, замер возле нужной ему двери, быстро огляделся, облегченно вздохнул и вдруг услышал за спиной удивленный голос:  

 

– Чарли?  

 

– А-артур! Что ты тут делаешь? Следишь за мной?  

 

– Не знаю как тебе удалось меня разоблачить, – серьезно сказал Артур, сложив пальцы одной руки в виде пистолета, а другой прижимая к себе книгу под названием «The Navy and the Crimean War 1853-56», – но ты за это поплатишься.  

 

Тут дверь со стеклянной вставкой открылась, и в проеме показался заросший черной недельной щетиной мужчина со спущенной на подбородок медицинской маской, в майке с изображением зооморфного существа, подобного человеку с треугольной, похожей на перевернутую пирамиду, головой зеленого богомола.  

 

– Чарльз! Рад, что ты здесь! Вижу, ты привел друга, – воскликнул он. – Превосходно.  

 

– Ах, нет, это просто... Мы... мы вместе работаем... Вообще-то, он уже уходит... Правда, Артур?  

 

Чарли повернулся к Артуру, ища подтверждения своих слов.  

 

– Уходит? – удивился мужчина. – Скажи мне, Артур, разве ты не желаешь сбросить покровы лицемерия и фальши? Освободится от гипноза великого обмана? Пробудится к высшей реальности?  

 

– Я не уверен, что вполне понимаю о чем...  

 

– Позволь представить тебе, – сказал мужчина, толкая створку лакированной двери, – братство жаждущих вырваться из многотысячелетнего заточения на этой планете и заново обрести свой потерянный дом в утробе «Матери Ретикули».  

 

За установленными полукругом столами небольшого читального зала сидело несколько человек, один из которых отвалился головой на спинку стула и, похоже, спал. В это время тонкий голос библиотекаря эхом прокатился по коридору:  

 

– Пожалуйста, сохраняйте социальную дистанцию!  

 

 

***  

 

– Чего встал-то? А-а, ну, давай! – ощерил редкие зубы сидящий на застеленной сеном телеге мужик в черном каракуле, нахлестывая вожжами жеребца. – Пошел!  

 

Коротко заржав конь мотнул головой и нехотя тронулся с места. Провожавший взглядом удаляющуюся телегу мужчина с окладистой бородой, одетый в застегнутый на блестящие пуговицы мундир со стоячим воротником притронулся к козырьку своей фуражной шапки, после чего осторожно отполз назад, в заросшую кустарником придорожную канаву и обратился к притаившимся там солдатам:  

 

– Должно быть, мы взяли не то направление, джентльмены.  

 

–Вероятнее всего, мы находимся... – растерянно проговорил широколицый капрал с косой черной повязкой на глазу, водя искривленным пальцем по юго-западу разложенной на коленях карты. – Предположительно, вот в этом квадрате, сэр.  

 

– Прошу прощения, – вмешался Игнац. – Я ни в коей мере не подвергаю сомнениям опытность ваших людей, господин сержант, однако позволю себе заметить, что нам с коллегой не раз доводилось бывать в этих местах и...  

 

– Доводилось?! Мы уже битый час кружим на одном и том же месте, а вы только сейчас соизволили мне это с-собщить?  

 

– Как, разве я вам не говорил?  

 

– Это же мой дом! – обрадованно воскликнул Александру, изучая повернутый к нему «вверх ногами» угол карты. – Приглашаю всех к себе в гости!  

 

Игнац припал к краю канавы и, указав рукой на маячащий в жарком мареве шпиль, спросил:  

 

– Видите вон ту церковь?  

 

Сержант протер запыленные окуляры бинокля и оглядел строение.  

 

– Я думаю, это здесь, – сказал Игнац, уверенно тыча пальцем в черную точку на карте.  

 

– Что? Это невозможно! – запротестовал сержант, а затем еще раз вскинул к глазам бинокль, и тотчас же в поле его зрения возникла фигура целящегося в них из ружья стрелка в серой однобортной шинели.  

 

– Вы полностью окружены! – как удар грома, прогремел сбоку чей-то голос. – Бросайте оружие на землю и выходите с поднятыми руками!  

 

– Проклятье... – прошипел сержант.  

 

Внезапно появившийся из засады неприятельский солдат почти вплотную приставил штык к горлу одноглазого капрала.  

 

– Кому сказал, дьяволы, вылезай!  

 

– Кто-нибудь понимает, что он говорит? – испуганно спросил стоящий рядом с капралом веснушчатый рядовой.  

 

– Спрашивают, как пройти на пляж, – отозвался сержант.  

 

– Я переведу, я переведу! – вдруг выпалил Александру. – Ему нужно, чтобы мы... – парень на секунду прервался и наморщил лоб, стараясь сфокусировать двоящееся в глазах изображение.  

 

– Сдавайтесь, – брызжа слюной, завопил вражеский офицер, – а то всех перебьем!  

 

– Он требует, чтобы мы сдались! – весело пояснил его слова Александру.  

 

– Не очень сложно было догадаться... – отреагировал сержант, поднимая руки над головой. – Делайте, как он говорит.  

 

Побросав ружья, солдаты один за другим начали выкарабкиваться на другую сторону канавы.  

 

– Может быть, потрудишься мне объяснить, – заговорил сержант, покосившись на молча шагающего рядом капрала. – как, черт возьми, мы здесь оказались, Джимми?  

 

– Не разговаривать! – рявкнул один из сопровождающих их конвоиров, резко выдыхая дым сквозь пожелтевшие от табака висячие усы и снова затягиваясь трубкой.  

 

Справа, на обочине, показался верстовой столб, с косо прибитой дощатой табличкой: «ЗЕЛЬЦ».  

 

– Клянусь Богом, сэр, – вышептал капрал, – я... я был уверен, что мы движемся в нужную сторону...  

 

– Я сказал молчать!  

 

Сдернув с плеча ружье, конвоир внезапно двинул капралу прикладом под дых и тот, задыхаясь на полуслове, схватился за живот.  

 

– В последние дни мой компа... – не разгибаясь, едва выдавил из себя капрал, – компас стал заметно барахлить, сэр... А вчера... после захода солнца... вовсе словно с ума сошел...  

 

– Почему же ты мне об не доложил?!  

 

– Я... я собирался, но, г-господин Атман тотчас вызвался одолжить мне свой собственный...  

 

– Ты! – выкрикнул сержант и, сжимая кулаки, кинулся к Игнацу. – Это все твоих рук дело?!  

 

– Я вижу, до вас не доходит!? – совсем рассвирепел конвоир и, загородив сержанту дорогу, толкнул его в грудь ружейным прикладом.  

 

– Что здесь происходит, господа? – спросил невысокий мужчина в черном мундире с серебренными эполетами, появившийся в дверях церкви.  

 

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – вытянулся перед ним конвоир. – Разрешите доложить, господин майор: во время следования к району расположения, нашим взводом была обнаружена и перехвачена укрывающаяся в балке южнее Кандля пешая группа противника в количестве... – Обернувшись, он принялся бормотать себе под нос, загибая пальцы: – Раз, два, три...  

 

– Да вижу я, не слепой, – оборвал его майор и, слегка прихрамывая направился вдоль шеренги пленных, пытливо осматривая каждого с ног до головы. Остановившись, он наклонился, приближая свое покрытое мелким потом лицо еще ближе, почти вплотную к лицу стоящего напротив сержанта, после чего громко втянул ноздрями воздух и сказал: – Собаки чуют страх, вам это известно?  

 

– Я не боюсь вас, – ледяным тоном ответил сержант, кривя уголки губ.  

 

– А вот грубить ни к чему! – одернул его майор, – Где ваши манеры, сержант? Что ж, я, по-вашему, похож на четвероного? – и, не дожидаясь его ответа, тут же, перевел взгляд на капрала. – А ты что скажешь?  

Эй, циклоп, я к тебе обращаюсь.  

 

– Он не говорит по-французски, – сурово отчеканил сержант.  

 

– Ах, жаль! Мне кажется, из нас могло бы получиться неплохое трио... – вздохнул майор и, повернувшись к стоящему рядом конвоиру, спросил: – Понял шутку?  

 

– Н-никак нет, ваше высокоблагородие...  

 

Майор с досадой цокнул языком, водрузил фуражку на свою лысую голову и указал двумя пальцами сначала на свои глаза, а затем на капрала – Триио. Ну теперь понял?  

 

– Виноват, ваше высокоблагородие, но... не совсем...  

 

– Поди прочь! – прорычал майор и снова обратился к сержанту: – И перед кем, спрашивается, я мечу свой бесценный бисер? Ну да ладно. Объясни-ка лучше ты мне, сержант, что это еще за отряд отчаянных удальцов, которым, как я полагаю, тебе дражайший, выпала честь командовать?  

 

– Старший сержант Брайан Хайс, – на мгновение приложив пальцы ладони к виску, на одном дыхании представился тот. – Восьмая отдельная бригада морской пехоты Её Величества.  

 

– Какая была ваша цель? – спросил майор и бросил в сторону капрала: – Эй, кончай сверлить меня этим глазом!  

 

– Нашему подразделению было приказано высадиться на западном побережье Одесского залива, с целью овладеть полосой берега во время обстрела города союзной эскадрой.  

 

– Вот оно что! – присвистнул майор.  

 

– Понеся большие потери, – продолжал сержант Хайс, – и оказавшись под угрозой окружения, мы были вынуждены оставить занимаемые позиции. Эвакуация морем не представлялась возможной. Ввиду этого, мною было принято решение об отступлении...  

 

– Позвольте вашу карту, – попросил майор, протягивая пухлую руку с массивным перстнем, но тут же резко ее отдернул, – Ах да, конечно... – и, повернув лицо к конвоиру гаркнул: – Где его вещи? Подайте их сюда!  

 

Поспешив снять с себя изъятую у сержанта кожаную полевую сумку, конвоир протянул её майору.  

 

– Вы знаете, сержант, а ведь каторга совсем уж не так плоха, как о ней говорят, – медленно сказал майор, просматривая содержимое сумки. – Держу пари, вам и вашим друзьям наверняка придутся по вкусу необычайная живописность ландшафтов и почти первобытная простота жизни на бескрайних просторах наш... – и вдруг прервал себя на полуслове, а его густые, почти сросшиеся вместе брови изогнулись будто натянутый лук.  

 

– Откуда? – просипел майор не сводя глаз с зажатого меж пальцев конверта. – Откуда это у вас? Ну, говори же!  

 

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – отрезал сбитый с толку сержант Хайс.  

 

– Здесь имя моей жены!  

 

– Что в письме, профессор? – шепотом спросил Фриц.  

 

–Извещения о героической гибели, – не поворачиваясь, объяснил Игнац.  

 

– Кого?  

 

– Майора.  

 

– Откуда оно у вас?  

 

– Одолжил в музейном архиве.  

 

– Повторяю вам: я решительно не знаю, о чём вы говорите, – протестующе проговорил Хайс. – Даю вам слово чести, месье майор, я вижу это письмо впервые.  

 

– Да как ты смеешь говорить о чести, мерзавец! – выдавил из себя тот, дрожа от ярости и, махнув извлеченным из конверта листом гербовой бумаги с печатями перед его лицом, крикнул: – Кому?! Кому это, к чертям собачьим, понадобилось? Отвечай! Я приказываю тебе, отвечай немедленно!  

 

– Никто не будет так разговаривать с сержантом! – окончательно теряя самообладание, выпалил капрал.  

 

Сделав стремительный выпад вперед, Хайс преградил ему дорогу и сдержанным голосом ответил:  

 

– Я уже сказал вам и могу еще раз повторить, это...  

 

– Ничтожная попытка унизить, согнуть, – перебил его майор, – сломить, выбить меня из строя! Не знаю, что вы задумали, но я... – он тяжело перевел дыхание, – но я не дам вам этого сделать!  

 

Схватившись за рукоять висящей у пояса сабли, майор рванул ее из ножен, а затем во всё горло выкрикнул:  

 

– Взвод, стройся! Слушать мою команду! Р-равняйсь! Смирн-а!  

 

Стоявшие позади него солдаты переглянулись между собой и неуклюже бросились выполнять приказ.  

 

– Что они собираются делать, Людвиг? – дрожащим голосом прошептал веснушчатый пленник, толкнув своего соседа в бок.  

 

– Ничего. Все будет хорошо.  

 

– Мне страшно, Людвиг.  

 

–Майор, вы не имеете права! – громко сказал Хайс, пытаясь перекричать топот ног.  

 

– Я и есть право, сержант, – возразил тот.  

 

– Вы совершаете ошибку!  

 

– Ружья на изготовку! – Сделав шаг в сторону, майор занес саблю над головой. – Они пришли сюда с одной целью, чтобы превратить нас – свободных людей – в рабов, но этого им никогда не удастся! Ура царю свободного народа!  

 

– Где-то я уже это слышал... – равнодушно бросил Игнац.  

 

– Дежавю? – уточнил Фриц.  

 

– Целься!  

 

– Это была честь служить под вашим началом, сэр, – заговорил капрал и, сорвав закрывавшую глаз повязку, бросил ее себе под ноги.  

 

– Людвиг, я не х-хочу умирать!  

 

– Не бойся. Закрой глаза, – сказал товарищ и крепко схватил его за руку. – Это всего лишь сон, слышишь? Сон от которого мы вот-вот проснемся, мой милый и сердечный друг! А все чудовища всего-навсего тени колышущихся, в свете фонаря, ветвей за окном.  

 

– Огонь!  

 

 

***  

 

Рывком сев в кровати, Александру принялся лихорадочно водить ладонями по своей насквозь промокшей от пота футболке, при этом громко и прерывисто заглатывая воздух, как вдруг, точно дробь ружейных залпов, раздался энергичный стук в дверь, а потом послышался приглушенный голос:  

 

– Алекс?  

 

– Да? – отозвался тот, блуждая потерянным взглядом по сторонам.  

 

– Только не говори, что ты все еще спишь?!  

 

– Нет, нет! – крикнул парень, срывая с себя на ходу футболку, – Д-дай мне минуту! – и, ввалившись в смежный с комнатой туалет, рухнул на колени перед унитазом, засовывая себе в глотку два пальца.  

 

Затем, с трудом поднявшись на трясущиеся, покрытые черными торчащими волосками ноги, сдернул ручку сливного бачка, поспешно наклонился над раковиной, повернул кран и подставил голову под ледяную струю, одновременно нащупывая стакан, в котором одиноко стояла зубная щетка. Обернутый полотенцем ниже пояса, Александру бесшумно выскользнул из уборной, рванул дверцу стенного шкафа, стащил с себя полотенце и, отшвырнув его в дальний угол, выдернул с полки брюки, просунул ноги в просторные вельветовые штанины, после чего натянул первую попавшуюся на глаза рубаху. В один прыжок приодолев расстояние до приставленного к окну письменного стола, он судорожно хлопнул крышкой лежащего поверх нескольких книг ноутбука, сунул его в висящую на спинке стула спортивную сумку, закинул её себе на плечо и стремительно вышел из комнаты.  

 

– Ну наконец-то! – нервно воскликнул Фриц и тут же взялся наполнять разнокалиберные кружки из стоявшего на овальном столе тонкогорлого кофейника. – Вам черный или со сливками?  

 

– Черный, пожалуйста, – ответил одетый в хлопковую бледно-голубую рубашку и потёртые синие джинсы Игнац, перелистывая лежащую перед ним стопку мелко исписанных бумаг и не сразу добавил: – Со сливками, если можно.  

 

– Все в порядке? – поинтересовался Фриц, чуть прищурив веки. – Ты выглядишь так, будто привидение увидел...  

 

– Я не хотел тебе этого г-говорить... – изрек Александру наигранно серьезным тоном. – Очевидно, своими р-раскопками мы нечаянно потревожили спокойствие обитателей потустороннего мира... И... судя по тому, что д-дух не переставал завывать: «Фриидриих! », п-по-видимому, п-прежде всего они обозлены именно на тебя...  

 

Поддев потрепанный, кожаный ремешок указательным пальцем, Игнац взглянул на наручные часы, быстрым движением поднес к губам кружку, опустошил ее едва ли не одним глотком и поднимаясь из-за стола, объявил:  

 

– Думаю, нам пора.  

 

 

***  

 

Неспешно вращающаяся вокруг своей оси, обляпанная пятнами засохшего жира платформа замерла в неподвижности и, странно напомнив Артуру обесточенную карусель, мгновенно погрузилась в сопровождённый режущим уши писком полумрак. Машинально дернув на себя дверцу микроволновки, Артур вынул оттуда керамическую миску и, бросая её на край кухонного стола обожженными пальцами, длинно и грязно выругался. Он опустился на скрипнувший под ним стул, схватил лежащую рядом большую металлическую ложку, резким движением окунул ее в исходящую паром ярко-желтую массу, поднес ко рту и, зажмурившись, жадно потянул ноздрями одуряющий запах воспоминаний.  

 

«Ты почему не ешь? Остынет же... », – вдруг отчетливо прозвучал в его голове, мягкий приглушенный голос.  

 

«Я больше не хочу», – буркнула в ответ младшая версия Артура, отодвигая от себя тарелку, и тут в его уплывающее сознание нежданно ворвался дребезжащий прерывистый грохот.  

 

Приподнявшись со стула, Артур осторожно выглянул за окно и увидел съежившегося под дождем человек в синей штормовке с низко надвинутым на лоб капюшоном. Придерживая одной рукой промокшую картонную коробку, кулаком другой он нервно барабанил в наружную дверь.  

 

«Я ничего не заказывал», – поспешил оправдаться перед самим собой Артур и, отпрянув от окна, вернулся к миске.  

 

 

***  

 

«Нравится вам или нет, но мы живем в свободной стране... » – успело вылететь из слегка хрипящего динамика, прежде чем Фриц снова крутанул круглую ручку автомобильного радиоприемника и лающий баритон тут же сменило чье-то надрывное пение.  

 

– Где-то я уже это слышал, – подал голос сидящий на переднем пассажирском сиденье Игнац и, взявшись двумя пальцами за оправу очков, опустил слегка озадаченный взгляд на выскочившее поверх режима блокировки уведомления на экране своего смартфона. – Что это, Алекс?  

 

– Ваш посадочный талон, профессор, – отозвался Александру и просунул руку между спинками передних сидений, возвращая Игнацу красную книжицу паспорта.  

 

– Ах, да, спасибо.  

 

На обочине промелькнул проржавевший щит с черными по белому фону буквами: «ЛИМАНСЬКЕ», и вскоре их взору явились, возвышающееся над окружающей застройкой развалины старой церкви. Выкрутив руль одной рукой, Фриц переставил носок ботинка на педаль тормоза, съехал с дороги и заглушил двигатель. Все трое тут же выбрались из взятого напрокат хэтчбека, направляясь к покрытому серой шиферной кровлей зданию барачного типа, входная дверь которого почти сразу распахнулась, и к ним навстречу вышел частично облысевший мужчина в контрастирующей с румянцем упитанных щек застегнутой под горло, болезненно белой рубашке.  

 

– Гер, профессор! – удивленно воскликнул он, вскидывая руку и поднося к глазам циферблат часов. – Что-нибудь случилось, господа?  

 

– Прошу не волноваться, Эдуард Францевич, все в абсолютнейшем порядке, – поспешил успокоить его Игнац, – Перед отъездом я счел своим долгом лично передать музею копию... – и, внезапно спохватившись, перевел ищущий взгляд на стоящего рядом Фрица: – Где бумаги?  

 

– Вы, н-наверное, оставили их в машине, п-профессор. Я принесу, – вызвался Александру и резво устремился к заросшему порыжевшей травой пустырю.  

 

Открыв водительскую дверь, он сунулся головой в салон, подхватил с приборной панели толстую кожаную папку, а затем выпрямился и глухо вскрикнул, буквально подскакивая на месте. На краю зияющего обломками кирпичной кладки провала одного из церковных окон, свесивши наружу стоптанные сапоги, сидела приземистая фигура в старомодном военном мундире и фуражке, из-под треснутого козырька которой пустыми глазницами взирал на Александру оголенный череп. Мгновенно пробитый холодным потом, парень съежился и, судорожно сжав веки, вдавил голову в дрожащие плечи. Наконец, с трудом превозмогая оцепенение, он постепенно приоткрыл сначала один, а затем и второй глаз, опасливо огляделся, выпустил из надутых щек воздух, и в эту самую секунду ему под ноги бросился вынырнувший из затхлого сумрака одноухий кот.  

 

 

***  

 

Над чашей небольшого фонтана в центре вымощенной мелким булыжником ратушной площади возвышалась держащая обнаженный меч и весы статуя молодой девицы, по которой, оттопырив одно крыло, топтался взъерошенный голубь.  

 

– Ну ты, потрох, проваливай отсюда! – раздраженно воскликнула женщина в темном полотняном платье, размахивая мозолистой рукой в воздухе и, резко опустив вниз покрытую туго завязанным платком голову, вперила свой прищуренный взор в замершего в шаге от нее малорослого чумазого мальчишку. – А тебе чего? – пытливо спросила она.  

 

Ничего не говоря, тот протянул вперёд руку, прикасаясь пальцем к висящему у неё поперёк груди деревянному лотку с брецелями.  

 

– Эй, а деньги у тебя есть? – вскричала торговка, дернувшись всем своим неуклюжим туловищем и обхватила лоток руками крест-накрест.  

 

Выдав странный, боевой клёкот, голубь распустил веером ободранный хвост, отчаянно замолотил крыльями и, справляя нужду женщине на предплечье, неторопливо устремился прочь.  

 

– Все из-за тебя, поганец! – Она порывисто схватила мальчишку за рукав мешковатого пиджака. – Вот я тебя проучу!  

 

– Пусти меня! – испуганно огрызнулся курносый малец, вырываясь из ее хватки, и тут прямо над его ржаной макушкой прозвучало негромкое:  

 

– Доброго дня вам, мадам.  

 

Мгновенно выпустив руку мальчишки, торговка живо выпрямилась, а уголок ее морщинистого рта скривился в подобие улыбки.  

 

– И вам не хворать, – отозвалась она и быстро прибавила: – Купи брецель, господин! Только что из печи, сам в рот просится!  

 

– Пожалуй, я и в самом деле не прочь подкрепиться, – согласился с ней опирающийся на бамбуковую трость осанистый старик в длинном, узком в талии сюртуке с широкими фалдами и, слегка наклонив поросшую седыми вихрами голову, прошептал: – А вы что скажете, молодой человек?  

 

Они встретились взглядами и мальчишка еле заметно кивнул.  

 

– Вот и отлично! – обрадовался старик, – В таком случае, милости прошу составить мне компанию, – после чего выбрал большой золотисто-румяный брецель и подал мальчишке.  

 

Тот, искоса поглядывая на торговку, осторожно взял лакомство из рук незнакомца, сунул его себе в карман, а потом вдруг, схватив с лотка еще два брецеля, скакнул в сторону и пустился со всех ног наутек.  

 

– Ану, стой! Вернись, гаденыш! – крикнула ему вдогонку торговка. – Но попадись мне только, попадись...  

 

– Прошу, – ухмыльнулся старик и протянул ей несколько серебристых монет.  

 

– Да у меня и сдачи то не будет, – передёрнула плечами та. – А помельче у вас не найдется?  

 

– Разрешите спросить вас, мадам, – совсем неожиданно услышала торговка в ответ. – Не случалось ли вам когда-либо... – Тут старик сделал паузу, огляделся по сторонам и понизил голос: – воровать соседский Wi-Fi?  

 

– Нет, – притихшим голосом ответила, совершенно сбитая с толку, женщина.  

 

– Мне тожe... – сразу притакнул он и тут же коротко поклонился. – Всего доброго, мадам.  

 

Застучав наконечником трости о мостовую, старик неторопливо пересек окруженную лезущими друг на друга домами площадь, свернул в один из прилегающих к ней переулков, затем другой, третий и наконец остановился перед резной дубовой дверью с нависающей над ней широкой маркизой.  

 

– Герр доктор! – воскликнул при его виде маленький человек во фраке с бабочкой и идеальными, закругленными по краям усами, задушевно разводя руками. – Как вы сегодня поживаете?  

 

– Так же, как и вчера, – пробормотал старик.  

 

– Чудесно! – обрадовался тот, заставив собеседника закатить глаза. – Ваш столик уже давно ждет! Позвольте, я вас провожу.  

 

– Как будто у меня есть выбор, – обронил он сквозь зубы, следуя за кельнером через людный, ярко освещенный люстрами зал.  

 

– Пожалуйста, герр доктор, располагайтесь, – Кельнер выдвинул стул, – Сию минуту-с все будет подано! – после чего поспешно скрылся из виду.  

 

Чуть откинувшись на обитую гранатовым репсом спинку, старик расслабил узел шейного платка, выхватил из бокового кармана сюртука потрепанную записную книжку, смочил языком кончик своего пальца и аккуратно разъединил две слипшиеся страницы.  

 

– Не верю глазам своим! – донеслось вдруг до его слуха. – Это и вправду вы?  

 

Он невольно оторвался от книжки, натыкаясь взглядом на повернутое к нему лицо сидевшего за соседним столиком молодого мужчины.  

 

– Я ваш давний поклонник, – продолжил тот.  

 

– Я очень рад, – отрезал старик, сразу же вернувшись к своему занятию.  

 

– Не сочтите за дерзость, – снова обратился к нему мужчина после затянувшейся паузы, – но могу я просить ваш автограф? – и, не дождавшись ответа, решительно сунул старику под нос что-то вроде сложенной вдвое почтовой карточки, а затем сконфуженно произнес: – У вас случайно ручки не найдется?  

 

Тот хмыкнул и, не сводя с почитателя насмешливого взгляда, вытащил из кармана металлическое перо.  

 

– Как ваше имя? – осведомился он, срывая лакированный колпачок.  

 

– Разве вы не знаете? – удивился мужчина.  

 

– Послушайте, – сморщил лоб старик, ткнув острием ручки в его сторону, – у меня правда мало времени. Если вы хотите...  

 

– Артур, – не дал ему закончить мужчина. – Мое имя Артур.  

 

– Весьма оригинально, – Старик небрежно развернул врученную ему карточку двумя пальцами и, не отрывая судорожно подрагивающих глаз от изображения белокурой барышни в прозрачном свадебном наряде, тотчас изменился в лице.  

 

– А вот и ваш стейк, герр доктор! – жизнерадостно объявил идущий к ним с подносом кельнер.  

 

– Прошу меня простить, – сказал старик, порывисто поднимаясь из-за стола и, промямлив что-то о срочных делах, поспешил к выходу.  

 

Выкатив свое бесстыжее бельмо, луна, прильнула к узкой щели меж плотно задернутыми портьерами и, не моргая, принялась шарить лучами по покрытому узорчатым паркетом полу небольшой, просто обставленной комнаты. Внезапно со стороны повернутой к окну изголовьем кровати донеслось легкое скребущее шуршание, к которому тут же присоединился протяжный угрожающий рык, и в следующее мгновение из-под резного изножья показалась лохматая собачья морда.  

 

– В чём дело? – прохрипел старик, вытирая мокрое лицо краем стёганого одеяла.  

 

Белошёрстная пуделиха пружинно вскочила на лапы и, проведя мокрым носом по воздуху, тут же зашлась истошным лаем.  

 

– Ну, что такое, – Упершись босыми ступнями в прохладный пол, старик ласково потрепал собаку за ухом, – что случилось?  

 

Та сразу притихла и, помигивая блестящими в темноте глазами, тревожно уставилась в сторону выхода.  

 

– Что там? – Несколько мгновений старик вслушивался в наступившую тишину. – Пойдем-ка мы с тобой лучше спать, – в конце концов устало произнес он, собираясь вернуться в постель, как вдруг, из примыкающего к комнате коридора донесся отчётливый скрип половиц.  

 

Ощетинив загривок, пуделиха вихрем рванула к двери и, гортанно ворча сквозь стиснутые клыки, принялась бешено скрести её когтями. В ту же секунду, старик дернул на себя массивную ручку ящика прикроватной тумбы, нащупал увесистый однозарядный пистоль, а затем, провернув торчащий в дверном замке ключ на один оборот, медленно толкнул створку.  

 

– Кто здесь? – бросил он в полумрак, ступая наружу. – Учти, я вооружен!  

 

Моментально прошмыгнувшая следом за ним пуделиха галопом промчалась через глухой коридор и исчезла в узком просвете на его конце. Одетый в одну сорочку старик скользнул в приотворенный проем, стремительно проследовал вглубь гостиной, встал на середине посеребрённого луной восточного ковра и, беззвучно фыркнув:  

 

«Всего лишь сквозняк», – осторожно спустил взведенный курок.  

 

Быстро захлопнув форточку и задернув раздувшиеся от ветра шторы, он круто обернулся, тут же натыкаясь на подкравшуюся вплотную пуделиху.  

 

– Ах, вот ты где. Нет повода для беспокойства. Тревога оказалась... – не договорив, старик рывком вскинул щелкнувший в его пятерне пистоль и направил в сторону отделившейся от порога тени.  

 

 

***  

 

– Майя, – вскрикнул Артур и зажег стоящую подле кровати лампу, мгновенно превращая темнеющий в дальнем углу комнаты силуэт в самую обыкновенную куртку.  

 

 

***  

 

– Ну и выметайся, – взревел чопорно одетый мужчина в крохотных очках без оправы, толкая не успевшую еще закрыться прозрачную дверь, – Чтоб ноги твоей здесь больше не было, слышишь!? – и, ловко увернувшись от прилетевшего в него скомканного фартука, выкинул вперед дрожащий от гнева палец. – Неблагодарный щенок!  

 

Пожирая торопливо удаляющуюся спину свирепым взглядом мужчина судорожно сунул в рот сигарету, а затем, что есть силы, втянул в себя худые щетинистые щеки.  

 

– Еще сам приползешь, – выдохнул он вместе с очередным клубом дыма и, резко повернувшись на звук хлопнувшей двери, тут же оказался лицом к лицу с выбравшимся из затормозившего рядом такси Игнацем. Суетливо разогнав повисшее перед носом едкое облако, мужчина торжественно громыхнул:  

 

– Добро пожаловать в «Мой Майн», господа!  

 

– Как же тут жарко, – простонал показавшийся из-за спины профессора Фриц, принявшись обмахивать раскрасневшееся лицо сложенным журналом.  

 

– Наверняка, в номере есть кондиционер, – приободрил его Александру и, принимая из рук таксиста небольшой чемодан, спросил: – Вы ведь сикх, не так ли?  

 

Тот молча наклонил увенчанную пышным тюрбаном голову в знак согласия и поспешил вернуться за руль.  

 

 

***  

 

Сложив обе стрелки в молитвенном жесте, громоздкие напольные часы издали мягкое и протяжное «Бом-мм».  

 

– Святые угодники! – испуганно отшатнулась женщина в неярком шерстяном платье и накинутой на плечи шали, заметив на полированной поверхности мерно покачивающегося за стеклом маятника искаженное отражение выросшей позади нее фигуры.  

 

– Простите, я вовсе не хотел вас напугать, – поспешил оправдаться старик.  

 

– Вы так незаметно подкрадываетесь! – держась за сердце, ахнула она, а после, быстро оправившись, добавила: – Пожалуйте к столу, герр доктор.  

 

– Благодарю вас, фрау Тидеман, – ответил старик и, устроившись на обтянутой кожей кушетке, повёл носом, приоткрывая крышку стоящего перед ним фарфорового супника.  

 

– Как хорошо, что вы решились отобедать дома, герр доктор, – захлопотала вокруг него женщина. – Надеюсь, мой айнтопф придется вам по вкусу.  

 

– Несомненно! – проглотив, заверил старик.  

 

 

***  

 

– Что скажешь? – спросил Артур, вглядываясь в профиль занимавшей другой конец крашеной скамьи собеседницы и сразу же уточнил: – Конечно, это всего лишь наброски.  

 

– Мне кажется, – Забросив за уши свои кудри, та вернула на место чуть было не соскользнувшую с колен стопку отпечатанных листов, – это очень необычный... – она резко осеклась и вдруг изменила тон: – По-моему кто-то проснулся.  

 

– Проснулся? – переспросил Артур.  

 

– Да, – подтвердила девушка, – и хочет с тобой познакомиться, – а затем, уверенно потянувшись к стоявшей возле неё детской коляске, вынула завернутого в пестрое одеяльце ребенка.  

 

 

***  

 

Промокнув губы и отложив салфетку на край стола, старик сдавленно кашлянул. Потом еще раз и еще, пока наконец не скорчился в неконтролируемом приступе. Одной рукой сгребая на груди рубаху, второй он откупорил хрустальный графин с водой и, тотчас выронив из трясущихся пальцев граненую пробку, безвольно свесил голову набок.  

 

 

**  

 

– Ну-ну, ты чего? – приговаривала девушка, вставляя соску прямо в широко раскрытый, беззубый рот. – Тщщщ.  

 

Бесцеремонно послав её на пол, младенец неожиданно затих, после чего протянул свою крошечную жадно растопыренную ладонь и отобрал у Артура криво сложенный самолётом бумажный лист.  

 

– Кажется, сработало, – откликнулся тот вполголоса, встретив взгляд оттенённых кругами глаз собеседницы.  

 

– Послушай, – Девушка игриво толкнула его плечом, – я собиралась сказать...  

 

– Аааахооой! – вдруг заглушил её голос граничащий с воплем оклик появившегося на корме одной из лениво покачивающихся посреди гавани парусных яхт крайне загорелого мужчины в узких атласных плавках. – Эй, прибавь-ка звук, Маркус, – потребовал он, повернувшись к открытой двери кокпита и, размахивая зажатым в руке полупустым бокалом, ритмично задвигал бедрами.  

 

Внезапно сорвавшись с места, Артур прошагал по выщербленным бетонным плитам к кромке пирса и, не раздеваясь, плюхнулся в солёную воду.  

 

– Ты с ума сошел! – попыталась перекричать музыку девушка. – Немедленно вылезай! Артур! Я тебя...  

 

 

*  

 

– Нашел! – воскликнул Фриц, мгновенно вызвав на лице Игнаца облегченную улыбку, а затем достал из кармана пиджака пластиковую магнитную карту и решительно провел ею вдоль электронного замка на двери номера.  

 

August 2021  

| 7 | оценок нет 23:50 13.09.2021

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.