Режим чтения

Портал

Роман / Мистика, Проза, Психология
Аннотация отсутствует

Оглавление

Главы 1-5

…  

 

Том просыпается среди ночи от скребущей боли в груди. Лунный свет заливает пустующую половину его постели. Поскрипывает ставень. Проглотив синюю таблетку, Том запивает ее глотком виски из бутылки, дежурящей у изголовья. Откинувшись на подушку, он терпеливо ждет, когда боль, наконец, успокоится.  

За окном накрапывает дождь.  

В день похорон Джины в Лос-Анжелесе тоже моросило.  

Том был пьян, мысли его путались. В памяти сохранились лишь тусклые фрагменты того давнего утра: траурные цветы, Сэм в форме пехотного лейтенанта, черная щель могилы и вода, скопившаяся на ее дне. От мысли о том, что гроб придется опускать прямо в эту мутную лужу, Тому хотелось выть.  

О чем он думал тогда, глядя на то, как дождевые капли барабанят по гробовой крышке? Может быть, вспоминал, как ливень хлестал по матовому куполу аэропорта в Гавайях, куда они с Джиной прилетели сразу после свадьбы?  

Несмотря на непогоду у молодоженов было прекрасное настроение. Выпив кофе в баре, и полистав рекламные проспекты, они решили двигаться на север острова. Старенький, страдающий от астмы, «Опель» доставил их к Черепашьей бухте, подальше от фешенебельных отелей, ухоженных пляжей и увешенных видиокамерами туристов.  

Миллеры искали уединении. Их домом стала заброшенная лачуга. Она одиноко стояла на берегу, и из ее единственного окна открывался изумительный вид на покрытые джунглями отроги древнего вулкана и на искрящуюся солнечными бликами ленту водопада, летящего со скалы прямо в океан. Супруги несколько раз поднимались к речушке, питающей это чудо природы и окунались в ее ледяную и прозрачную, как стекло воду. Они любили купаться. С утра, едва проснувшись, они отправлялись к коралловому рифу и плавали там с дельфинами и гигантскими черепахами.  

Все это время Джина держалась молодцом. Она улыбалась и шутила, и даже в пасмурную погоду одевала яркие одежды и широкополую соломенную шляпу. Ее прежние проблемы напомнили о себе лишь однажды, когда супруги встретили на пляже группу цветных серферов, и под их похотливыми взглядами Джина снова устыдилась своего тела. Отравленные слова матери были все еще свежи в ее памяти. Том знал об этом, и он поспешил взять ситуацию под контроль. Приобняв жену, он шепнул ей на ухо:  

– Ну, ну, что такое?! Все хорошо! Успокойся!  

Привыкшая подчиняться его словам, Джина выдохнула, послушно кивнула, и вскоре ее платье соскользнуло на песок.  

Эта история имела продолжение вечером. Старик, торговавший козьим молоком, сообщил Миллерам о том, что заявившиеся в деревню латинос едва не устроили с местными поножовщину.  

– Что они не поделили? – спросил Том.  

– Парни накурились травы, – ответил торговец, – и один из них подкатил к жене хромого Стивена.  

– Стивен местный рыбак? – спросила Джина.  

– Верно.  

Торговец спрятал в карман заработанные десять долларов и добавил:  

– Наши мужчины умеют постоять за себя!  

– Это доказали еще их предки, позавтракав мистером Куком! -заметил Том с улыбкой.  

– Жена Стивена красивая женщина, – сказал старик сердито. – почти такая же красивая, как и вы, мисс!  

– Спасибо! – сказала Джина.  

– Голодных отморозков с ножами это может свести с ума! – сказал старик.  

– К нам они не сунуться!  

Том твердо произнес эти слова, и все же ночью он проснулся и долго лежал, прислушиваясь к шуму прибоя и завыванию ветра за окном. Жена мирно спала рядом, прильнув щекой к его плечу. Тома очаровывала безмятежность ее сна.  

Со времени последнего депрессивного кризиса Джины прошел уже год, так что Том считал себя вправе гордиться своей работой. Болезнь, которую, как ему казалось, он победил, многие психиатры считали неизлечимой. В его рабочем кабинете хранился номер «Бостон Медикал» со статьей, в которой описывался клинический случай Джины Янг, и лечивший ее доктор Миллер был назван «блестящим молодым дарованием, способным тонко чувствовать своих пациентов и внушать им абсолютное доверие к себе».  

Правоту автора статьи Миллеры в очередной раз подтвердили незадолго до отъезда с Куауи. Накануне дня рождения Тома, супруги отправились в деревню за вином и продуктами для пикника. В кафе, куда они зашли выпить пива, небритый бородач в длинном плаще громогласно спросил приятеля, действительно ли тот видел в местной бухте тигровую акулу?  

– Конечно, видел! – с готовностью отозвался приятель. – Прямо, как сейчас тебя, Джон!  

Бородач покосился на столик у окна, за котором сидели парень-серфер и толстая девушка в узком платье.  

– Эта тварь была размером со школьный автобус, – уточнил приятель, и тоже посмотрел на притихшую парочку.  

Том узнал парня. Это был один из тех самых латинос, которых они с Джиной встретили на пляже. Спутница парня выглядела испуганной.  

Продолжая представление, бородач спросил:  

– Они ведь не подарок, эти тигровые акулы, верно?  

Приятель подтвердил, ухмыляясь:  

– Это уж точно! Драчливые стервы! А когда кто-то заплывает на их территорию, они просто бешенными становятся!  

– Даже если этот кто-то крутой качек с татуировками?  

– Вообще-то, они предпочитают тушки тюленей, заплывших жиром, – приятель многозначительно покосился на толстушку, – но если качек нарывается, какой вопрос, Джон, она займется и им тоже! Недавно одна такая красотка закусила парочкой дайверов!  

– Сожрала их?  

– Почти целиком! Остались только головы, часть плеча с татушкой …  

– И оба члена?  

– Точно! – Приятель захохотал и хлопнул ладонью по столу. – Ребята совали свое хозяйство куда попало, а акула оказалась брезгливой!  

– Уйдем отсюда! – сказала Джина мужу.  

Бородач хищно покосился на нее.  

– Вы испугались? – спросил он.  

– Вот еще! – сказал Том, и его пальцы стиснули пивную кружку.  

– Это правильно, – сказал приятель бородача, – та акула сожрала парней, потому что они вели себя как скоты! Порядочного человека она есть не станет!  

– Так что, не волнуйтесь, мисс, – подхватил Джон, – ваше мясо акуле не понравится. После первого же укуса она расстроится и уберется прочь.  

– Вы потеряете только руку или ногу, но не жизнь, – подытожил бородач, подмигивая кому-то в зале.  

– Замолчите! – сказал ему Том.  

– Я просто успокаиваю даму!  

– Завязывай, Джон! – сказал бармен за стойкой.  

Том взглянул на жену.  

– Ты в порядке?  

Она кивнула.  

– Идем домой?  

– Ты не допил пиво.  

– Я возьму с собой пару бутылок.  

Дома, уже в постели, Том сказал:  

– Акула, о которой говорил тот тип, наверняка была обычной песчаной.  

– Тем лучше, – сказала Джина.  

– И нам вовсе не обязательно завтра купаться.  

– Но разве песчанки не безобидны?  

– Конечно, безобидны, Джи, но мне показалось …  

– Что этот человек напугал меня?  

– Нет?  

– Нет, конечно! Когда ты рядом, милый, я ничего не боюсь, даже всех тигровых акул на свете!  

Следующим утром они плавали в заливе, как ни в чем не бывало, а потом устроили пикник на холме. Они кормили друг друга кусочками ананаса и поили вкуснейшим местным вином из плетенной бутылки.  

Тот день запомнился Тому в мельчайших подробностях. После затяжного дождя над островом выглянуло солнце, и древняя земля Куайи расцвела сказочными красками. Ленивой солнечной негой было пропитано все вокруг, и величественные деревья, и пестрые цветочные гирлянды на них, и ковер из травы и пушистого мха, укрывающий вулканические склоны, и, конечно же, небо, лазоревое и бездонное. Этот мир был земным раем, и Джина шла по нему, как библейская Ева, юная, с веснушками на лице и с тонкими загорелыми руками, и она что-то говорила, смеясь, и тропическое солнце искрилось в ее карих глазах.  

В первые годы совместной жизни Миллеры часто смеялись, порой без видимого повода, просто от избытка сил, от ощущения чуда зародившейся близости. Они наслаждались жизнью, и их удивляло и радовало все, что они видели вокруг, и даже грандиозная буря, обрушившаяся на Гавайи в тот день, сохранилась в памяти Тома как чудесное приключение.  

Та буря началась внезапно. Бывшее только что ясным небо, вдруг заволокло тучами, задул порывистый ветер.  

– Упс! – сказала Джина и закупорила бутылку.  

Потом они бежали по вязкому песку пляжа, и порывы ветра сотрясали пальмы и океан ревел и вздыбливался пенными валами. Ливень настиг беглецов в полумиле от дома. Стало совсем темно, казалось, наступает конец света. Они уже взбегали на ступени террасы, когда саблезубая молния воткнулась совсем рядом в залив, и протяжный грохот вспорол небо.  

– Ух, ты! – воскликнула Джина с веселым испугом.  

Скинув мокрую одежду и обернувшись полотенцами, Миллеры вернулись на террасу, и устроились на расстеленном на полу одеяле. Они смотрели на шипящую пелену ливня и на рослые волны, яростно атакующие прибрежные скалы. Почувствовав зябкую дрожь жены, Том обнял ее, и она прижалась к нему, ища губами его губы, и вовремя вспыхнувшая молния сделала моментальный снимок их поцелуя.  

– Я люблю тебя! – прошептал Том.  

– Иди ко мне! – позвала Джина.  

Не выпуская мужа из объятий, она откинулась на спину и зажмурилась, вслушиваясь в то, что происходит с ее телом, и он бережно вошел в нее и задвигался в блаженном ритме, стараясь дышать в такт с ее легкими прерывистыми вздохами.  

Когда Том вернулся в оставленный им прежний мир, оказалось, что время и не думало останавливаться, декорации вокруг изменились: ливень обессилел, гроза уходила прочь.  

Джина села, откинула волосы со лба и кутаясь в полотенце, сказала:  

– Эй, док! Как на счет вина?  

Они прикончили бутылку, поочередно прикладываясь к ее горлышку. Тем временем дождь совсем прекратился, выглянуло солнце, и вымытый мир засверкал в его лучах первозданными красками.  

– Какая красота! – прошептала Джина, положив голову Тому на колени. – Ты только посмотри! Вон, там, видишь?! Боже, какая радуга!  

В ответ Том поцеловал жену в шею.  

– А, это облако похоже на птицу! Да, посмотри же!  

– Не могу!  

– Вот крылья, вот клюв! … Эй, эй, что вы там делаете, док!?  

Губы Тома спускались все ниже.  

– Что вы хотите?  

– Вас!  

– Меня? – Джина изобразила удивление. – Опять?! А, вы случайно, не маньяк?  

– Еще какой! – Том шутливо зарычал. – Я собираюсь съесть вас, леди!  

– Я красотка с обложки! – уточнила Джина жеманно.  

Она снова откинулась на одеяло и пролив на себя немного вина, блаженно потянулась. Том склонился над ней и начал медленно сцеловывать терпкие капли с ее живота, с груди, с шеи, и солнце подглядывало за ними и ласкало их кожу, и мысли медом плыли в голове.  

Они были счастливы в ту пору. Их любовь была порой жадной и яростной, порой ленивой и безмятежной. Они дурачились, кидались подушками, шутливо боролись и затем, по случаю перемирия, заказывали друг другу фирменные поцелуи и тут же исполняли их под одобрительное мычание партнера. Ночью, утомленные любовью, они засыпали, сплетясь телами, и под утро, проснувшись первым, Том барабанил пальцами по плечу жены, и она сонно отвечала ему:  

– Никого нет дома, мистер!  

Когда тысячу лет спустя на промозглом Вествудском кладбище Том услышал, как комья земли застучали по крышке гроба, его пронзила безумная мысль, что Джина сейчас отзовется на этот стук, и он услышит ее глухой голос:  

– Никого нет дома, мистер!  

Он с ужасом ждал этих слов, но Джина молчала.  

Она была мертва.  

Только тогда Том окончательно осознал это.  

 

…  

Солнечное утро. За окном пронзительно чирикают воробьи. Со стороны шоссе доносятся автомобильные гудки. Морщась от головной боли, Том ковыляет на кухню варить кофе. Здесь царит привычный беспорядок. Камин забит пустыми коробками из-под пиццы, в углу столпились пустые бутылки, пепельница и ее содержимое валяются на полу.  

Том уже не помнит точно, сколько времени прошло с тех пор, как сварливая мексиканка с татуировкой змеи на плече перестала приходить к нему убираться. Он снова безуспешно пытается вспомнить ее имя. Дружба с Джеком Даниелем убивает его память. Каждое утро Миллера начинается с похмелья. Вот и сегодня, выполняя привычный ритуал, Том выпивает в качестве утреннего лекарства привычные четверть стакана виски. Закусив засохшим печеньем, он опускается с кружкой кофе на диван и включает телевизор.  

Диктор на экране рассказывает о результатах праймериз в центральных штатах, потом об освобождении от пиратов китайского сухогруза в Бискайском заливе. Следующий сюжет заставляет Тома сделать звук громче. Речь идет о сенаторе Старке. Он воинственный ястреб и Том ненавидит его за это. Большое наступление на сапатистов, за которое ратует сенатор, вполне может привести к переводу лейтенанта морской пехоты Сэма Миллера на передовую.  

Диктор говорит о внезапной болезни Старка. Прямо на пресс-конференции у сенатора случился нервный срыв, и он напал на грудастую репортершу из Эй-Эй-Би.  

На экране кадры со скандальной пресс-конференции. В зале царит неразбериха. Охрана ведет сенатора по проходу между рядами. Старк вырывается и что-то яростно кричит.  

– Ублюдок! – комментирует происходящее Том.  

Он наливает виски в стакан и закуривает. Спортивные новости его не интересуют. Он переключает телевизор на канал «Милитари ньюс». На экране снятый с борта вертолета пейзаж: бескрайные джунгли тянуться до самого горизонта, в седой дымке вдали угадываются очертания Мариинских гор.  

Департамент Петен. Зона боевых действий. Зона зарождающегося апокалипсиса.  

Вертолет пролетает над американским блокпостом, минует сторожевые вышки, ощетинившиеся пулеметами «Хаммеры» и штабеля бочек из-под топлива. С площадки перед штабной палаткой вертолет приветствует офицер в пятнистом камуфляже. Он молод и примерно одного роста с Сэмом, но лицо у него гладкое, без единого шрама.  

Должно быть, девчонки от этого парня без ума, мрачно думает Миллер. Он вспоминает о том, как Джина, скорчившись в кресле на веранде, отрешенно шептала:  

– Бедный мой мальчик! Он хочет умереть! Мой мальчик хочет умереть!  

При свете дня Том и сам верил в это, но по ночам сын снился ему испуганным и беззащитным. Сэма преследовали индейцы в размалеванных масках, и он уползал от них по болотистой просеке в джунглях, и капли крови из его раны оставляли за ним на листьях предательский след.  

Фантазию Тома подпитывали репортажи о войне. Он ненавидел их, но не смотреть не мог. Впрочем, этим утром репортаж из джунглей вскоре сменяет студийная трансляция. Ведущий программы берет интервью у полковника морской пехоты. Речь идет о переброске в район западного Петена дополнительных американских войск.  

Полковник лыс и в его лице угадывается что-то бульдожье. Он говорит, что общая численность сил экспедиционного корпуса на полуострове не изменилась. Ведется лишь передислокация частей.  

– Но разве вы не готовитесь к наступлению? – спрашивает ведущий.  

– Нет, – отвечает полковник, – мы действуем строго в рамках, взятых на себя обязательств.  

– Не смотря на последние события на полуострове?  

– О каких именно событиях вы говорите?  

– Об активизации тумана, разумеется! Разве он уже не проник на южный берег Усамаситы!  

– Это не повод впадать в панику!  

– Да, но ведь зона отчуждения приближается к густонаселенным городам!  

– Мы уже занимаемся эвакуацией жителей Кобы и Рио Чанкалы!  

– Простите, полковник, но наших зрителей интересует, как именно вы собираетесь остановить мистера Чака?  

– Я не знаю никакого мистера Чака! – раздраженно говорит полковник.  

– Я говорю о тумане! – поясняет ведущий.  

– Мы изучаем это явление!  

– Успехи есть?  

– Скоро будут!  

– Скажите, полковник, правда ли, что вчера попал в туман и разбился еще один ваш вертолет?  

– Причины этой катастрофы расследуются!  

– Воздействие тумана на экипаж в числе рабочих версий?  

– Мы не исключаем того, что наблюдаемая в этом районе субстанция действительно может оказывать на человека определенное воздействие, – говорит полковник.  

– И что же это за субстанция?  

– Возможно, токсичные газы.  

– Неизвестной природы?  

– Этот вопрос лучше задать ученым!  

– Мы так и сделали, полковник! Мы спросили об этом Уэйна Коффи.  

– Я имел в виду настоящих ученых!  

– Но разве мистер Коффи не профессор Принстонского университета и не лауреат премии Ласкера? – ведущий делает паузу, с улыбкой глядя на полковника. – Так вот, – продолжает он, – Уэйн Коффи считает, что туман это материализовавшийся образ бога дождя из коллективного бессознательного индейцев майя!  

– Бред!  

– По его версии …  

– Ваш Коффи спятил!  

– По его версии Чак на протяжении веков питался энергией жертвоприношений. Оставшись после конкисты на голодном пайке, он вынужден был впасть в спячку, но теперь Агуэро каким-то образом разбудил его.  

– Это дерьмо собачье, а не версия!  

– Вы в прямом эфире, полковник!  

– Плевать! Я вам вот что скажу – здешние индейцы недалеко ушли от своих предков-дикарей! Наглядевшись ваших передачек, они начинают верить во всякую хрень, вроде того, что ожившие истуканы из музея отвоюют для них этот говенный полуостров …  

– Полковник!  

– И чертовы индейцы сотнями переходят на сторону бандитов! Киче, маме, даже лакандоны, и те теперь стреляют нашим парням в спину!  

– Я думаю, что дело тут вовсе не в наших передачах! – возражает ведущий. – Местные жители верят в силу Чака скорее потому, что небывалые ливни затопили весь центральный Юкатан, и именно это спасает лагеря повстанцев от наземных карательных операций!  

– И эти ливни, конечно же, вызвал синий чувак с длинным как у муравьеда носом!?  

– Мы рассматриваем эту версию, потому что другого объяснения происходящему нет!  

 

По телефону Сэм говорил отцу, что бесконечные дожди здесь – это единственная проблема, которая его достает. Том догадывался, что это не так. Новая война с сапатистами была совсем не похожа на первую. Тогда, в конце прошлого века, мексиканская армия сама справилась с мятежниками, и понадобилось ей на это всего десять дней.  

Когда Агуэро с горсткой своих сторонников отступил в Лакандонскую сельву, казалось, что и новое восстание будет подавлено так же легко. Охотиться на субкоменданте власти отправили батальон пехоты, однако едва солдаты приблизились к джунглям на них обрушился ливень. Это было светопреставление небывалое даже для местного сезона дождей. Джунгли быстро превратились в непроходимые болота и операцию пришлось отложить.  

А вскоре молния сбила мексиканский бомбардировщик, и еще одна угодила в командный пункт карательной группы. Именно тогда поползли первые слухи о том, что все эти чудеса не случайны, что похищенных в Эль Наранхо иностранцев Агуэро принес в жертву Чаку, и что их кровь пробудила майяского бога от многовекового сна.  

Полковник был прав, говоря, что поверившие в союз субкоменданте с древним божеством индейцы действительно стали массово переходить на сторону повстанцев. Война с каждым месяцем делалась все масштабнее и ожесточеннее.  

Согласно официального заявления Белого дома корпус Дженингса был направлен на Юкатан для защиты граждан США от религиозного насилия. Том не запомнил названное в заявлении число уже принесенных сапатистами в жертву иностранцев, но в его памяти сохранились кадры одного из новостных роликов, на котором был заснят палач в костюме из перьев и в маске ягуара. В руке сапатист сжимал украденный из музея обсидиановый нож, а его помощники прижимали к жертвенному камню пузатого пленника. Это был американец или европеец. Тело несчастного было размалевано синей краской, а в глазах застыли ужас и мольба.  

Следующей ночью Миллеру приснился распятый на жертвенном камне Сэм. Он с немым осуждением взирал на отца.  

Тому был хорошо знаком этот взгляд. Впервые сын посмотрел на него так еще в детстве. Том обучал мальчика дайвингу, Джина пыталась протестовать против этих занятий, но авторитет мужа был в ту пору еще силен, и почти каждую субботу моторная лодка увозила заговорщиков подальше от ее глаз.  

Расположенный в четырех милях от берега скалистый клочок суши назывался островом скатов. Хвостатые рыбины десятками заплывали в здешний залив и зарывались там в песок. Миллеры охотились на них с лодки, высматривая на дне черные бусинки их глаз.  

На глубину Том стал выводить сына, когда тому едва исполнилось восемь лет. Порой Сэм нырял слишком глубоко, так что у него шла кровь из носа, и ноги сводило судорогой. Он был бесстрашен и упрям. Его не останавливали ни ожоги стрекающих медуз, ни ядовитые уколы морского дракона. Джина, конечно же, догадывалась о рискованности их увлечения. Несколько раз они с Томом серьезно ссорились по этому поводу. Нередко, атакованная тревожными предчувствиями, Джина встречала лодку на берегу.  

А потом акула убила Бена Макгвайера.  

Погибший был сверстником Сэма, он учился в параллельном с ним классе и был даже внешне похож на него. После похорон Макгвайера Джина попыталась поджечь сарай, где хранилась лодка. Она объявила, что покончит с собой, если ее муж и сын не перестанут выходить в море. Сэм угрожал сбежать из дома. Для Тома это был не простой выбор, но в этом противостоянии жены и сына, он все-таки встал на сторону Джины. Он знал, что она уже купила упаковку «Синдранома» и спрятала ее в потайном ящичке в ванной комнате.  

Позже, когда он избавился от лодки и гидрокостюмов, Сэм исполнил свою угрозу. Полиция сняла его с поезда недалеко от Портсмута. Когда его привезли домой, он посмотрел на Тома взглядом, который тот запомнил на всю жизнь.  

 

Ближе к полудню в прихожей звучит осипший от безделья звонок. Помедлив, Том ставит на стол стакан с виски и идет открывать дверь. Он с изумлением смотрит на стоящего на пороге гостя.  

Это Клейтон собственной персоной.  

Билл начал отпускать бороду и еще больше потолстел.  

– Привет! – говорит он. – Пустишь в дом?  

На кухне Билл грузно опускается в кресло у окна и утирает платком потное лицо.  

– Совсем запарился, пока добирался сюда! – жалуется он. – Ну и жарища! Черт побери, приятель, как ты тут живешь без кондера?  

– Он сломался, – говорит Том.  

– Мобильник тоже сломался? Я сто раз тебе звонил!  

На клетчатой рубашке Билла темнеют пятна пота. Тяжело отдуваясь, толстяк озирается вокруг. Он задерживает взгляд на шеренге пустых бутылок из-под виски и спрашивает:  

– Давно ты без работы?  

– Я в отпуске, – отвечает Том.  

– Похоже, твой отпуск затянулся. – Билл качает головой. – И ты хреново выглядишь, приятель!  

– Лечить меня приехал?  

– Помощь тебе не помешала бы! Посмотрись в зеркало! Ты весь желтый и глаза у тебя больные.  

– Кончай финтить, Билли! Выкладывай, зачем ты здесь?  

Усмешка на лице толстяка больше похожа на гримасу.  

– Может, я просто проведать тебя решил! – говорит он. – Как на счет того, чтобы тряхнуть стариной и сыграть пару партий в «Лузе»?  

Миллер достает из пачки сигарету и закуривает.  

– Катал тут шары без меня? – спрашивает Билл.  

– Чтобы обыграть тебя, мне тренировки не нужны!  

– Ты все тот же самоуверенный сукин сын, Том Миллер!  

– А ты стал еще толще, Билли-бой!  

– Не называй меня так!  

– Тебя сестренка, что фастфудом кормит?  

– Она кормит уже не меня, – говорит Билл. – Сара вышла замуж.  

– Да, ну?  

– Она сбросила почти сорок фунтов!  

– И кто же тот счастливчик, ради кого она это сделала?  

– Какой-то тип из Миннесоты. Мы с ним едва знакомы, ведь я съехал от Сары еще весной. Теперь моя квартира расположена в закрытом городке под Нешвиллом.  

– Почему в закрытом?  

– Я стал секретным ученым.  

– И чем же ты занимаешься?  

– Спасаю наш гребанный мир!  

– В Нешвилле?  

– Вообще то, большую часть времени я провожу в карантинном госпитале под Коста Майя.  

Том бросает на толстяка удивленный взгляд.  

– Это ведь на Юкатане! – говорит он.  

– Верно!  

– Мой сын там служит!  

– Я знаю!  

– Он командует взводом охраны на авиабазе на Косумеле. Ты, может, встречал его там?  

– Нет! Секретным ученым, знаешь ли, положено сидеть в своих секретных норах. Периметр нашего госпиталя напоминает линию Мажино, так что я не могу покинуть его при всем своем желании!  

– Что у тебя за работа? – спрашивает Том.  

– Я вожусь с жертвами шептуна.  

– Ты говоришь о тумане Чака?  

– Мы называем его шептуном. И еще объектом «три шестерки».  

– Число дьявола?  

– Точно!  

– Хочешь сказать, что вся та чертовщина, о которой сейчас трындят по ящику, правда?  

– Пить охота! – говорит Билл.  

Он грузно поднимается с дивана, и, подойдя к раковине, брезгливо разглядывает сваленную в нее посуду.  

– Кто еще с тобой в команде? – спрашивает Том.  

– Ребята что надо! – отвечает Билл. – Стивенсон, Райли, Бен Кизи.  

– Кизи? – переспрашивает Том.  

– Ты учился с ним в Кембридже!  

– Верно!  

Толстяк пьет воду прямо из-под крана. Утерев губы, он говорит:  

– Бен рассказывал о тебе. Вспоминал о том, как вы играли с ним в покер на последнем курсе.  

– Он классно блефовал!  

– Он многое делает классно! Мы все в восторге от его последней книги по теории стрессового интервью!  

– Вы, что же, практикуете гипнотерапию в стрессовом режиме?  

– А кто тут говорит о терапии?  

Билл, отдуваясь, опускается на диван и снова достает платок.  

– Видишь ли, – говорит он, утирая пот с лица. – У себя в карантине мы имеем дело вовсе не с психическими заболеваниями! Некоторые симптомы у наших пациентов, конечно, указывают на неизвестные науке психозы, на синдром одержания, например, но от этого диагноза пришлось отказаться! То, что происходит с жертвами шептуна имеет отношение скорее не к клинической медицине, а к демонологии! Да, да, Том, мы наблюдаем у наших парней вовсе не расщепление их сознания, а вторжение в него извне! Совсем как в гребанных Голливудских триллерах!  

– В это не просто поверить, Билли!  

– Я и сам не верил, пока не увидел это своими глазами! Поверь, приятель, вскоре тебя ожидает настоящее потрясение!  

– Ты предлагаешь мне работу в госпитале?  

– Точно!  

Том качает головой.  

– Жаль, что ты не дозвонился мне, – говорит он, стряхивая пепел с сигареты, – не пришлось бы тащиться в такую даль!  

– Ты не можешь отказаться от этой работы!  

– Я это уже сделал!  

– Нет! Ты еще не выслушал меня!  

– Налить тебе? – спрашивает Том.  

– Сначала послушай, что я тебе скажу!  

Билл наклоняется к нему, пригнув бычью шею над столом, и говорит:  

– Ты спрашиваешь меня, правда ли то, что сейчас говорят и пишут о шептуне? Я тебе так отвечу: правда о нем страшнее любых репортерских выдумок! Нечто вселяется в попавших в туман людей! Это гребанный факт! Мы не знаем из какой преисподней эти твари выползают к нам, но я уверен, что они дьявольское порождение!  

– Так, ты будешь пить?  

– Рассказать тебе, как оно охотится на наших ребят?  

– Сделай это лучше на шоу сценаристов! – советует Том.  

– Черт тебя подери! Почему ты мне не веришь? – Билл притягивается так близко, что Том чувствует на своем лице воздух из его раздувающихся ноздрей. – Думаешь, я летел сюда тысячу миль затем, чтобы развести тебя?  

– Ты знатный хохмач! – говорит Том.  

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я покажу тебе видиоотчеты об атаках шептуна! – говорит толстяк. – Ты увидишь, на что он способен! Гребанный туман бесшумно крадется, прячется за холмами, тайком перетекает по низинам. Отрезав жертве пути к отступлению, он атакует! Черт бы его побрал, вопреки всем законам физики, шептун способен передвигаться по джунглям со скоростью до десяти миль в час! На прошлой неделе он сбил над Усумасутрой низколетящий вертолет, так, вот, на видио туманный сгусток, накрывший «Апач» имеет отчетливую форму руки со скрюченными пальцами!  

– Не пойму, ты вербуешь меня или пугаешь? – спрашивает Том.  

– Я говорю с тобой, как с ученым, которому не устоять перед соблазном разгадки тайны такого масштаба! Ведь я же тебя знаю!  

– А, может, тебе только кажется, что ты меня знаешь?  

Отхлебнув из стакана, Том спрашивает:  

– Почему вы называете туман шептуном?  

– Атакуя, он издает звук, похожий на стрекот насекомого. – отвечает Билл. – Кому-то этот звук напоминает шепот. Солдаты считают, что так переговариваются между собой твари, готовясь вселиться в их тела! – Билл качает головой. – Скажу тебе честно, Том, в наших передовых частях царит паника. Люди не бояться пуль, они бояться шептуна, ведь пуля всего лишь отправит твою душу на небо, а вот, что с ней сделает вселившаяся в тело тварь? Вот вопрос!  

– Что вам известно об одержателях?  

– Они мастера играть в прятки! Поначалу атакованный человек внешне почти не меняется, он может жаловаться на слабость и тошноту, но в принципе ведет себя адекватно. Присутствие в нем твари выдают лишь глаза. Временами они меняют цвет и в них мелькают быстрые тени. Но потом тварь берет тело под контроль и происходит вот что: солдат мирно беседует с товарищем, и вдруг он поднимает автомат и расстреливает его! Офицер ведет свой взвод на минное поле! Политик оговаривает себя …  

– Или кидается на журналистку?  

– Ты уже слышал о Старке? Да, верно, этот неугомонный старикан тоже успел поручкаться с шептуном. Он отправился в зону, чтобы сняться на фоне жертвенного камня в Окосинго. Сапатисты зарезали на нем трех наших парней и выложили в интернет ролик с их казнью. Сам понимаешь, такому крутому политикану, как Старк, никак нельзя было остаться в стороне! Он выдвинулся в зону на гребанную фотосессию и туман накрыл колонну в полумиле от деревни. Итог такой: еще семь морпехов отправились к нам в карантин, а господин сенатор отправился на пресс-конференцию! Свое сольное выступление он устроил прямо перед видиокамерами. Когда охрана оттащила его от той дамочки, старый пердун успел уже наполовину стащить с нее джинсы!  

– Он был пьян? – спрашивает Том.  

– Старк не пьет спиртного! Он известный поборник нравственности, автор законопроекта о смешанных браках и отец четырех детей.  

– И у него никогда не было проблем с психикой?  

– Нет! Объясняя свои действия, он заявил, что им управлял кто-то иной!  

– Расщепление сознания, это всего лишь один из защитных механизмов человека!  

– Мне не хуже тебя известны симптомы диссицативного расстройства, Том, и я тебя уверяю, что вплоть до своей идиотской вылазки в зону, Старк был психически здоров! Точно также здоров был и генерал Митчел, которого шептун вместе со всей его инспекционной группой поимел в прошлом месяце под Паленке. Вернувшись в Штаты, на совещании у командующего Митчел взял слово и попросил отправить его в отставку на том основании, что он потенциальный маньяк, и трахая свою жену, представляет на ее месте малолетнего ребенка! Представь себе, он доложил об этом по всей форме, и позже повторил это мне, слово в слово!  

– Что с ним сейчас? – спрашивает Том.  

– Тело в карантине. А вот, где его душа? – Билл разводит пухлые ладони. – Она пропала без вести, Том! И вместе с ней еще полторы сотни душ наших парней. В палатах остались лишь их выпотрошенные оболочки. Поверь мне, они представляют собой ужасное зрелище!  

– Как вы с ними работаете?  

– Пытаемся разговорить тварей, которые их захватили. Иногда они отвечают нам. Произносят отдельные слова, в основном ругательства, впрочем, результативного диалога с ними пока нет. Мы все очень рассчитываем на тебя, Том! Ты отличный психиатр и талантливый ученый, и еще, у тебя особенный тембр голоса! При установлении контакта с одержателем это может оказаться решающим фактором!  

Миллер качает головой.  

– Все, что потребуется от тебя на первом этапе, это узнать имя хотя бы одной из тварей, – говорит Билл.  

– У них есть имена?  

– Мы рассчитываем на это! В случае успеха, мы воспользуемся старинными трактатами по экзорцизму и получим об этих бесовских выродках хотя бы какую-то информацию! Что ты так смотришь на меня? Тебя смущает терминология? Но эти твари и есть бесы! Конечно, сейчас многое указывает на связь шептуна с Чаком, и это правда, что туман появляется лишь из заброшенных жертвенных сенотов и озер, но лично я уверен, что образ индейского бога дождя это всего лишь ширма для совсем иного, рвущегося в наш мир существа!  

– Ты говоришь о дьяволе?  

Билл тяжело поднимается с дивана и совершает новую вылазку к крану. Напившись, он говорит:  

– Знаешь, Том, раньше я считал дьявола частью нас самих, нашей темной ипостасью, но я ошибался! Дьявол, это реальное существо! И сейчас он создает гребанный портал, чтобы пробраться в наш мир! Он приближается, так что мы уже чувствуем его дыхание! Ребятам из технического отдела удалось взять пробу взвеси, из которой состоит шептун, так вот, основу его составляют холодные сернистые газы!  

– Разве в аду не жарко? – спрашивает Том.  

Губы толстяка кривятся в невеселой усмешке.  

– Филиал преисподней у нас теперь под боком, – говорит он, – так что о погоде там можно узнать из новостей.  

Том давит окурок в блюдце и сразу же закуривает новую сигарету.  

– Ты боишься? – спрашивает Билл.  

– Нет.  

– Риск подвергнуться одержанию в карантине минимален. Твари способны вселяться в человека только если он оказываются внутри шептуна.  

– Дело не в моем страхе, – говорит Том. – Мне не по душе сама эта работа!  

– Почему?  

– Кто твой босс, Билл?  

– Я работаю на правительство.  

– Как зовут твоего босса?  

Толстяк медлит с ответом.  

– Ну же?  

– Флетчер.  

– Советник президента?  

– Не все, что говорят о нем правда!  

– Я наслышан о том, что вытворяют на Юкатане наши спецслужбы! – говорит Том. – И я не хочу иметь к этому никакого отношения!  

– Но мы и не имеем отношения ни к спецслужбам, ни к чертовой башне в Чапае! – говорит Билл. – Мы работаем только с жертвами шептуна!  

– Говорят, что при появлении тумана в зоне над башней гремят грозы! – говорит Том. – Это правда?  

– Не знаю!  

– Врешь! Я вот что думаю: этот шептун, как вы его называете, показал себя эффективным убийцей, так что твои работодатели неспроста теперь спешат установить с ним контакт! Они подумывают о новом оружии, верно?  

– На этой войне мы только санитары! – говорит Билл.  

– У тебя лживые глаза! – говорит Том.  

И без того багровое лицо толстяка еще больше темнеет.  

– Зря ты так! – говорит он обиженно. – У меня ведь и в самом деле нет доступа к информации о башне!  

– И тебя тоже напрягают все эти слухи об опытах Флетчера и о чертовых фейерверках над его объектами в южном Чапае?  

– За эти объекты отвечает АНБ!  

– Что за опыты там проводятся?  

Билл вздыхает.  

– Все дело в новом оружии?  

Толстяк снова принимается утирать пот с лица. Он удрученно разглядывает влажный платок, потом говорит:  

– Ты прав в том, что если начнется война, то вестись она будет уже не так как раньше. Раскрывшая тайну шептуна страна действительно получит военное преимущество …  

– И ты хочешь, чтобы этой страной стала Америка, а не Китай или Россия?  

– Верно!  

– Ты гордишься своим патриотизмом?  

– Звучит как обвинение!  

– Скорее, как диагноз! Признайся, Билл, тебе ведь нравится эта идея?  

– А тебе больше нравится расклад, при котором в союзники к шептуну запишется Прудников? Кизи считает, что у русских с дьяволом и без того особые отношения!  

– Бен теперь тоже патриот?  

На лбу у толстяка пульсирует жилка. Том смотрит на нее и вспоминает снимки, которые он видел, тайком от Клейтона посещая его дом на Кайсел-роуд.  

Билл шагающий на параде с американским флажком в руке.  

Билл жующий гамбургер под рекламным плакатом какой-то политической шишки.  

Жена толстяка нарочно выставляла эти снимки в спальне, прежде чем в очередной раз затащить Тома в постель.  

Она говорила:  

– Пусть этот жирный импотент посмотрит, как надо загонять шары в мою лузу!  

Линде нравилось унижать мужчин. Прежде, чем пополнить свою коллекцию скальпом Тома, она почуяла его уязвимость, также, как акула чует кровь своей будущей жертвы.  

 

…  

 

Случилась скверная история. Рано утром патрульный дрон засек группу вооруженных людей, идущих по направлению к зоне. Нарушителей было семеро. Камуфляж, маскировочная «косметика» на лицах. У замыкающего боевика за спиной висел арбалет.  

– Они не похожи на местных, – говорит полковник Ридл, рассматривая сделанные дроном снимки.  

– Это китайцы, – говорит майор из штаба дивизии.  

– Спецназ?  

– Думаю, что к нам в гости пожаловало одно из элитных подразделений самого мистера Шихао. «Небесные мечи Востока» или «Снежные волки». Взгляните на их автоматы, полковник, на форму глушителей и прицельных блоков! Это «Шанхай», образец еще только находящийся в разработке!  

– Классная игрушка! – говорит командир батальона.  

– У нее, на сегодняшний день, лучший в мире баллистический компьютер, – говорит майор.  

Совещание проходит в штабном бункере. Кроме офицеров Ридла и штабного майора здесь присутствует мистер Голдмен, представляющий Управление разведки.  

На сдвинутых столах расстелена карта центрального Юкатана. Большую часть его территории занимают джунгли. Черные треугольники на зеленом фоне обозначают останки древних сооружений майя. Еще недавно это были места массового паломничества туристов со всего мира, теперь же в небе здесь хозяйничает американская авиация, а на земле боевики Агуэро и дьявольский туман. Периметр территории, на которой он появляется обозначен на карте красной линией.  

В штабных документах туман именуется объектом 666, солдаты же называют его мистером Чаком. Вчера вечером он накрыл минометную позицию на холме Черепа. Люди Мартина вели стрельбу по заброшенной деревне, в которой было замечено присутствие боевиков. Оказавшись в тумане минометный расчет сначала прекратил огонь, а возобновив снова, перенес его на речной катер рейнджеров, дрейфующий в полумиле вниз по течению. Этот очередной случай дружественного огня привел Ридла в бешенство.  

Он и сейчас все еще не в духе. Глядя на карту, полковник нервно щелкает десантным ножом.  

– Что скажете, Коллинз? – спрашивает он командира эскадрильи.  

Тот указывает на подступы к холму Чарли и к нижней переправе через Усумасинту.  

– Думаю, эти парни где-то здесь!  

– Почему здесь?  

– Из доступных это кратчайший путь к периметру. Севернее топь, западнее непроходимая чаща.  

– Вы уверены, что они идут в зону? – спрашивает майор.  

– А куда же еще?  

– Чем генерал Шихао хуже других? – говорит командир батальона. – Он тоже набивается Чаку в приятели!  

– Как себя чувствуют ваши птички? – спрашивает Ридл Коллинза.  

– Прекрасно, сэр! Мне требуются лишь ориентиры мест высадки!  

– Мартин!  

Командир батальона расставляет на карте флажки, указывающие места десантирования его людей.  

– Как на счет верхней переправы? – спрашивает Ридл.  

– Между рекой и зоной здесь непроходимые болота! – докладывает Мартин.  

– Поставьте флажок, Джо!  

– И сюда тоже! – Коллинз указывает на северный склон холма. – Вчера кто-то стрелял отсюда по моим вертушкам.  

– Какое отношение эта стрельба имеет к китайской группе? – спрашивает майор.  

– Когда-то здесь была деревня!  

– Вы давно спалили ее фосфором, Коллинз!  

– Направьте и туда взвод! – говорит Голдмен.  

– Хватит и отделения! – говорит Ридл. – Еще отделение на переправу, и по взводу на каждый из трех основных блок-постов.  

– Это все, сэр? – спрашивает Коллинз.  

– Вам есть, что добавить, советник? – спрашивает Ридл Голдмена.  

– Да, есть!  

Голдмен указывает на одну из фотографий.  

– Обратите внимание! – говорит он. – Из семи членов группы двое безоружны!  

– Один из них, должно быть, проводник! – предполагает майор.  

– Им не нужен проводник. – возражает Голдмен. – Один из них медиум. Второй человек предназначен для принесения в жертву. Скорее всего он идет предпоследним, видите, это женщина или подросток.  

– Медиум вам нужен живым? – спрашивает Ридл.  

– Да.  

– Значит, никакого фосфора и напалма?  

– Верно.  

– Это усложняет задачу.  

 

…  

 

До перевода на Юкатан Джек Ридл участвовал в двух войнах, в Иране и в Нигерии. Он посылал людей на смерть, но никогда не делал этого без крайней надобности. Ридл дорожил своими солдатами, при этом, прожив 53 года, он вполне обходился без веры в Бога. Он привык полагаться не на высшие силы, а на свои знания и опыт. Он много раз он попадал в трудные ситуации. Однажды вертолет, в котором он летел, совершил вынужденную посадку под Бенини-сити, и Ридл с отделением пехотинцев несколько часов отбивался от наседавших на них боевиков племени игбо. Помощь запаздывала, боеприпасы были на исходе, смерть казалась неизбежной, но и тогда Ридлу даже и в голову не пришло молиться.  

Получив назначение на Юкатан, он долгое время и слышать ничего не хотел о якобы являющемся в наш мир боге дождя древних майя. Все связанные с этим слухи он называл не иначе как астральным пердежом. Но потом случилась его личная встреча с мистером Чаком и отношение полковника к этой проблеме изменилось.  

Тем утром он летел на совещание в штаб корпуса в Меринде. Над северной окраиной зоны вертолет попал в болтанку. Ветер внезапно изменил направление и усилился.  

– Что-то не так! – сказал Ридлу пилот.  

Его рука, сжимающая штурвал, дрожала.  

Утро было ясным. Внизу волнистым ковром расстилались джунгли. Пока вертолет не достиг долины попугаев, солнце слепило глаза, но потом ветер подогнал тучу и пилот сдавленным голосом произнес:  

– Срань Господняя! Вы только посмотрите, сэр!  

Внизу у подножья холма собирался туман. Он невероятно быстро набирал силу, прямо на глазах рос и обретал серебристую плоть. Его поверхность слабо колыхалась продольными волнами, временами по ним пробегали грозовые разряды.  

Несмотря на яркое солнце, в вертолете вдруг резко похолодало, и этот холод показался Ридлу странным. Он, словно живое, хищное существо сдавливал виски полковника и пытался проникнуть в его мозг. Ридл мотнул головой. Поглядев вниз он увидел, что серебристая стена тумана колышется уже рядом с вертолетом. Пилот завороженно смотрел на нее. Ридл схватил его за шиворот и встряхнул.  

– Очнись!  

Ему пришлось ударить пилота по лицу, прежде чем глаза того ожили. Вертолет рванул прочь от холма в самый последний момент, когда казалось, что спасения уже не будет.  

В течение зимы Ридл еще дважды видел мистера Чака. К тому времени практически все его люди уже таскали с собой защитные обереги. Полковник продержался до марта. 6-го числа в расположение его штаба вышел рядовой 1-го класса Бен Андерсон. Он пропал без вести в тумане полгода назад. Ридл беседовал с солдатом наедине. Потом Бена увезли люди из Управления, а полковник долго сидел, опустив голову и молчал. Он отменил вечернее совещание и отказался от ужина. Утром, тайком от подчиненных, он повесил на шею и убрал под мундир оловянную цепочку с крестиком.  

 

…  

 

Командир экипажа "Черного ястреба" капитан Келли уже не раз доставлял людей Миллера на поисковые операции. Пожав Сэму руку, он представляет ему своего нового напарника. Теперь вторым пилотом у него служит совсем еще юный лейтенант в новенькой форме с щегольскими витыми крылышками на петлицах. Про обнаруженную группу нарушителей, тот говорит так:  

– Китаезы? Они теперь повсюду!  

– Это потому, что их слишком много! – поясняет Келли. – Полтора миллиарда. Или даже два уже!  

– Если бы они не изобрели порох, их было бы еще больше! – говорит второй пилот.  

– Хорош скалить зубы, Джим! – говорит Келли. – Слазай-ка лучше наверх, осмотри несущий винт!  

Он подмигивает Сэму.  

– Сегодня опять в газонокосилку играли. Пара мудаков из второго батальона завязли в болоте, так что пришлось садиться прямо в зарослях. Неслабое было шоу, братан! До черта веток насбивали! … Гляди-ка, сегодняшние!  

Келли указывает на два пулевых отверстия в радиолюке.  

– Потребуется ремонт? – спрашивает Сэм.  

– Сейчас посмотрим!  

Вскрыв люк, Келли сует голову в отсек.  

– Это мы штурмовали боевиков под Флоренсом – сообщает он, сопя. – Эй, братан, ты где? Посвети-ка мне! Ага! Левее! Так, бля, похоже ничего не задели.  

Келли высовывается из отсека и, задрав голову, кричит:  

– Эй, Джим, что там у тебя?  

– Винт в порядке! – докладывает второй пилот.  

– Лопасти осмотрел?  

– Да.  

– Топай сюда!  

– Сколько вы налетали сегодня? – спрашивает Сэм.  

– До хрена!  

Келли указывает спустившемуся с крыши вертолета напарнику на радиолюк.  

– Смотри, куда нам гостинцы прилетели!  

Джим озабочено трогает пробоины пальцами.  

– 50-й калибр! – говорит он.  

Келли снова подмигивает Сэму.  

– Разбирается, салага! Но я-то еще в воздухе определил, что в нас не из рогатки попали! Это случилось над Саячше. Джунгли там просто нашпигованы снайперами!  

– Разве это район не зачищен? – спрашивает Сэм.  

– Зачищен, конечно! Только гребанным индейцам забыли об этом сообщить!  

– А 50-й калибр у них откуда?  

– Чак подарил, откуда же еще? – Келли зевает – Ты знаешь, Сэм, здесь теперь каждый вылет надо засчитывать за штурм. Я бы не удивился, если бы над Белизом нас обстреляли еще и ракетами! Говорят, их президент очень нами не доволен. Обещал, что его доблестная армия понаделает из нас гамбургеров.  

– Это было в субботних новостях! – сообщает Джим.  

– Не знал, что он сумасшедший! – говорит Сэм.  

– Он хуже, чем сумасшедший! – говорит Келли. – В нем на три четверти кровь индейцев киче!  

– У него и истребители есть! – замечает Джим.  

– Разве?  

– Четыре СУ-35-х.  

– Этот парень просто кладезь информации! – говорит Келли, хлопая напарника по плечу. – Молодцом держался сегодня, разве, что пару раз нас чуть не угробил! На штурме шарахнулся от трассеров, так, что мы едва склон холма не расцеловали! Ишь, ты, глянь, Сэм, как он глазами-то засверкал! Ладно, ладно, не ерепенься, Джим! Потом ты исправился, на втором заходе классно поджарил навахо задницы!  

– Вы использовали фосфор? – спрашивает Сэм.  

– Таков был приказ! – отвечает Джим.  

– Какая разница, как этим обезьянам было умирать? – говорит Келли, закрывая люк.  

– Так, что там в отсеке? – спрашивает Сэм.  

– Ремонт не потребуется, так что нам не повезло – выходного не будет!  

– Хочешь, я попрошу замену?  

– Ты думаешь, если вам дадут другую вертушку, мы с Джимом отправимся отдыхать? Ни хрена, братан! Мы впряжемся развозить грузы для патрулей. Потом какой-нибудь мул опять поранится. Или мы полетим штурмовать япошек или русских, или кто там у нас еще на очереди? Вчера мы провели в воздухе десять часов, позавчера – двенадцать! Мы ставим мировые рекорды, бля!  

Вид у Келли и в самом деле крайне утомленный. Сэм знает, что при полетах на вертушках «фактор усталости» вещь серьезная. Постоянные вибрации, грохот и необходимость полной сосредоточенности приводят к тому, что в армии вертолетчикам запрещено летать больше шести часов в день. Но это официально. На деле на эти запреты приходиться плевать. Так что, на этот раз ситуация даже не самая плохая. До вылета еще десять часов, и у пилотов будет время отоспаться.  

Келли просит Сэма дать ему еще разок взглянуть на карту. С полминуты он изучает ее, потом говорит:  

– Да, местечко-то поганое! Непросто будет найти поляну для посадки! Мне потребуется 30 ярдов чистого пространства. Можно, чуть меньше, но только не уподобляйся моему начальству, которое думает, что мы на танках летаем.  

– Ладно!  

– Сколько мулов ты берешь с собой?  

– Двадцать девять.  

– На пределе! Скажу техникам, чтобы убрали сидения. Будете опять на полу сидеть!  

– Не в первой!  

– В городе, когда был в последний раз? – Келли потягивается и снова зевает. – Трахаться охота! – Он едва не спрашивает Сэма: " А тебе? ", но глянув на изуродованное лицо лейтенанта удерживается от этого вопроса.  

 

В четыре утра взвод Миллера выстраивается на площадке перед вертолетом. Сержант Кейн проходит вдоль строя. Остановившись возле Мартинеса, он проводит рукой по карманам его бронежилета и спрашивает:  

– Где твои бронепластины, рядовой?  

– В ранце, сэр! – отвечает Мартинес.  

– Какого черта?  

– Да, они же ему не нужны, сержант! – говорит, ухмыляясь, рядовой Гриффин. – Когда наш Скунс надувает живот, пули от него отскакивают!  

– Не пукни с натуги, вонючка! – подает голос ефрейтор Шоджи.  

– Не, он не подведет!  

– Хорош балаболить! – Кейн указывает пальцем на Мартинеса. – Оденешь пластины, как только высадимся!  

– Можно вопрос, сэр? – обращается к сержанту Гриффин.  

– Уверен, что ты хочешь меня о чем-то спросить, сынок?  

– Так точно, сэр! Мне не совсем понятно, почему мы так рано выдвигаемся на объект?  

– Мы выполняем приказ, если ты не в курсе!  

– Но ведь утром китаезы были еще на левом берегу! По болотам и мангровым зарослям им придется двое суток до нас добираться!  

– Они постараются, чтобы ты не заскучал! – говорит Кейн.  

– Как бы еще раньше дядюшка Чак не решал нас развлечь! – говорит Гриффин.  

Палец сержанта теперь целится в него.  

– Еще слово, рядовой, и тебя развлеку я! Когда мы найдем гребанную пирамиду, ты первый отправишься на ее разведку!  

– Вы все очень доходчиво объяснили, сэр!  

– Еще есть вопросы? – Кейн оглядывает строй. – Если нет, тогда вперед, дамочки! Лимузин подан!  

Солдаты направляются к «Черному ястребу». Первым в отсек забирается рядовой Уиттен. Он выглядит совершенно несчастным. Забившись в угол, он закрывает глаза, и, похоже, молится, готовясь к скорой смерти.  

– Подвинься, Косяк! – пихает его опускаясь на пол рядом Шоджи.  

Ефрейтор шутливо принюхивается и морщит нос.  

– Не пора ли менять подштанники, приятель?  

– О чем ты говоришь, Змей!? – говорит Гриффин. – Наш Косяк парень крутой. Он же прикуривает от трассеров!  

– У него яйца огромные, как шары для боулинга! – говорит появившийся в отсеке рядовой Кристенсон.  

– Зато твои яйца, Джо, вне опасности! – говорит ему Гриффин. – Узкоглазые их и в микроскоп не разглядят!  

Второй пилот пробирается по отсеку, оглядывая пехотинцев. Луч его фонарика задерживается на Кристенсоне, сидящем в обнимку с гранатометом М80.  

– Предохранитель проверил? – спрашивает лейтенант.  

– А как же!  

Кристенсон разворачивает гранатомет, показывая опущенную скобу на корпусе. Совсем недавно «мул» из роты «Браво» так грохнул М80 о пол грузового «Ревуна», что произошел выстрел. Граната пробила крышу вертолета и взорвалась ярдах в двухстах от посадочной площадки.  

Когда второй пилот указывает Гриффину на незатянутый ремень, тот, щелкая застежкой, спрашивает:  

– Как у вас со зрением, лейтенант? Вы ведь отыщите нас, когда придет пора убираться из этой чертовой дыры? И не поджарите по ошибке, как это сделали ваши приятели с лягушатниками в Капмече?  

Пилот сдержано улыбается. Закончив осмотр, он говорит – "Порядок! " и закрывает сдвижные двери. В отсеке становится темно, светятся лишь огоньки на приборной панели пилотов.  

Сэм сидит на полу, прислонившись к хвостовой переборке. Через правый наушник он может слушать переговоры взвода, левый подключен к командной линии. В эфире царит тишина. Фосфоресцирующие стрелки часов показывают четверть пятого. Вскоре после того, как лопасти «Ястреба» принимаются с грохотом рассекать воздух, Сэм чувствует, что переборка под ним начинает вибрировать и нос вертолета клюет вниз. За иллюминатором плывут посадочные огни. Сделав разворот, «Ястреб» летит прочь от базы.  

Несколько минут Сэм сидит неподвижно, вслушиваясь в ровный гул двигателя. Сдвинув вниз окуляры прибора ночного видения, он смотрит на слегка размытые зеленоватые очертания пехотинцев: Кристенсон, Родригес, рядовой Патч, только вчера вернувшийся из отпуска по случаю рождения дочки. Солдаты кажутся спящими, однако Сэм знает, что им сейчас не до сна. Все они боятся предстоящей операции.  

 

После того как на восточной окраине Лакандонского леса туман накрыл роту Вернера, на наземном патрулировании зоны был окончательно поставлен крест. Теперь по обнаруженным с воздуха нарушителям здесь работают бомбардировщики и дальнобойная артиллерия. Если солдаты и высаживаются внутри периметра, то они решают лишь краткосрочные задачи и действуют, как правило, на открытой местности вблизи от поджидающих их вертушек. Главное при проведении таких операций – это успеть унести ноги от дядюшки Чака. Сутками караулить в зоне китайскую группу, это, конечно, безумный риск!  

За полтора года службы на Юкатане Сэм потерял уже десять пехотинцев, и половина из них была на счету Чака. Первые двое сгинули прошлой осенью в составе совместного патруля в районе Петен-Ицы. Участвуя в их поисках, взвод Миллера прочесывал джунгли на северном склоне холма Ягуара. Пехотинцы двигались цепью, продираясь сквозь густой подлесок. Им то и дело попадались мертвые насекомые и брошенные муравейники. У ручья, уткнувшись мордочкой в воду, валялся дохлый броненосец. Это все были плохие знаки! Они нервировали солдат, но сильнее всего людей угнетала тишина. Обычно лес тут был наполнен шумом, кричали и прыгали по веткам обезьяны, пели птицы, иногда прочь от пехотинцев уходили крупные звери, с шумом продираясь сквозь заросли, но в то утро местность вокруг словно вымерла.  

Люди угрюмо брели вперед. Все ждали беды! И вот один из солдат вдруг заорал и открыл огонь. Когда Сэм подбежал к нему, парень успел опустошить весь магазин. Он указывал на поваленное дерево в сотне футов впереди. В другое время парня подняли бы на смех, но в то утро никому не охота было шутить. Пехотинцы остановились, стволы их автоматов были направлены на чертово дерево. С ним было что-то не так. Что-то не так было и с притихшими джунглями впереди и с зачарованным солнцем над ними, и с воздухом, которым они жадно дышали.  

Сэм оглянулся на солдат. Ближе других к нему стоял рядовой Карри. Красавчик, отставной футболист, поссорившийся с тренером, которого он называл старым пердуном. Карри озабочено смотрел вперед. Его губы были плотно сжаты.  

Он был похож на Джейка Хакли, счастливого соперника Сэма!  

Это открытие пришло к Миллеру, словно озарение! В ту минуту его больше всего поразило даже не само это сходство, сколько то, что он лишь теперь обратил на него внимание. Сэм озадаченно потер лоб. Керри посмотрел на него, и Сэм, продолжая изумляться, узнал в его взгляде взгляд Хакли.  

Да, точно, это был он!  

Золотой мальчик. Баловень судьбы. Похититель чужих невест. Сэм давно мечтал поквитаться с ним, и было совсем не важно то, что сейчас этот рыжий наглец носил форму морпеха. Важно было другое!  

Но что именно?  

Сэм поморщился, отыскивая ускользающий ответ.  

Важно было восстановить справедливость!  

Ну, конечно же, именно это и было главным!  

У его врага было гладкое, смазливое лицо. Оно оставалось кукольно-красивым даже сейчас, когда его черты были искажены тревогой и страхом.  

Почувствовав взгляд лейтенанта, Керри снова посмотрел на него.  

– Пойди туда, проверь что там! – услышал Сэм свой голос.  

– Я?  

– Вперед, солдат!  

Этот приказ смертельно испугал Керри, его кадык судорожно дернулся, веснушки на побледневшем лице сделались ярче. Он сделал несколько неверных шагов по направлению к дереву и остановился.  

Кейн бесшумно появился рядом с Сэмом и вполголоса сказал ему:  

– Верните его!  

– Нет! – сказал Сэм. – Мы не бросим наших ребят!  

Керри двинулся дальше. Когда до поваленного дерева оставалось футов пятьдесят, он еще раз оглянулся и спросил чуть дрожащим голосом:  

– Вы что-то сказали, сэр?  

Сэм покачал головой.  

Он был не в силах оторвать взгляд от солдата. Каким-то непостижимым образом он вдруг отчетливо понял, что этот человек обречен, что он скоро умрет, и это событие представилось ему логичным и справедливым.  

Весь ужас этой пробравшейся в его голову мысли он осознал потом, а тогда в лесу, она доставила ему лишь мрачное удовлетворение. Этот рыжий сукин сын был в полной его власти и он, наконец, мог сделать то, о чем так жадно мечтал!  

Отомстить!  

Приблизить торжество высшей справедливости, которой он так долго был лишен!  

Когда Керри подошел к поваленному дереву вплотную, пространство перед ним вдруг подернулось легким маревом. Это марево странно подрагивало, и по нему пробегала рябь.  

– Что это за хрень? – произнес кто-то из солдат у Сэма за спиной.  

– Стивен, возвращайся! – скомандовал Кейн.  

– Отставить! – крикнул Сэм.  

Керри растеряно замер на месте. Марево делалось все гуще, оно стало приобретать зловещий серебристый оттенок, и тогда Кейн оттолкнул Сэма и крикнул Керри:  

– Назад! Живо!  

Жемчужная стена тумана поглотило дерево, а потом двинулась за попятившим солдатом и настигла его.  

 

Вечером Сэм напился. Его мысли о погубленном солдате вскоре сменились мыслями об Алисе. Он приказывал себе не думать о ней, но его любовь была слишком сильна, а память безжалостна. Воспоминания о времени, проведенном с этой девушкой, были сродни эпилептическим приступам, они приходили внезапно и их невозможно было остановить. Сэм снова и снова видел себя и Алису, неспешно идущими под руку по набережной. Ветер трепал ее светлые волосы, и она зябко прижималась к Сэму, и он таял от ее прикосновений. Его зачаровывала невероятная зелень ее глаз. Глядя в них, он забывал о своем уродстве, он забывал обо всем на свете, и был счастлив! Он был счастлив и слеп! На фото у Алисы была особенная мечтательная улыбка. Наверняка, она разучивала ее перед зеркалом. Она чувствовала себя актрисой, гуляя с ним. Ее увлекала роль красавицы рядом с чудовищем. Догадывался ли он об этом? И да, и нет. Трезвый рассудок подсказывал ему, что эта девушка никогда не полюбит его, даже из жалости, но сильнее рассудка в нем было слепое желание находиться с ней рядом, касаться ее, дышать с ней одним воздухом. Это желание сделало Сэма своим рабом, и теперь он расплачивался за свою слабость. Порой, чувствуя звенящий гул в сердце, он представлял себе Алису в чужих объятиях. Это было чертовски больно! Он рычал, он скрипел зубами, но продолжал рисовать в своей фантазии пляжи Флориды, или Мексики, или куда еще мог отвезти ее ненавистный Хакли. Сэму виделись роскошные апартаменты, шампанское во льду и широкая постель, на которой обнаженные любовники сплетались в клубок, словно пара похотливых змей по весне. В ночь, после рейда по холму Ягуара, Алиса и Хакли приснились ему трахающимися в его собственной постели! Он проснулся в поту и снова потянулся к бутылке. Виски подпитывали его злобу. Чем больше он вливал их в себя, тем со все большей ненавистью вспоминал лицо Хакли. Он ненавидел теперь не только его, но и все, что было связано с ним, что напоминало ему о нем! Он возненавидел и Керри тоже! Слишком уж часто смазливая физиономия солдата попадалась ему на глаза! К середине ночи эта ненависть, наконец, принесла Сэму облегчение, терзавшее его раскаяние остыло, оно сделалось неуместным и лишним. И тогда Сэм допил оставшееся в бутылке виски и уснул. А три дня спустя в зоне нашли тело погибшего Стивена Керри. Лицо солдата было обглодано дикими зверями.  

Вертолет заходит на вираж.  

В наушнике Сэма слышится голос пилота:  

– Две минуты до высадки!  

Бортмеханик приказывает солдатам отстегнуть пристяжные ремни. Он поднимает руку, показывая два пальца. Освободившись от ремней, Сэм высовывается в дверной проем и вглядывается в едва различимые в молочном сумраке джунгли. Рядом, работающий прикрывающим снайпером Патч, выставляет в проем ствол винтовки.  

Вертолет снижается. Описывая над поляной спиральные круги, он зависает в нескольких футах от земли. Солдаты выбрасываются в проем и пластаются на прибитой воздушным потоком траве. Сэм десантируется последним. Коснувшись ногами земли, он пробегает несколько шагов и тоже бросается в траву. Слыша нарастающий рев турбин, он видит, как "Черный ястреб" поднимается в небо и его лицо обжигают поднятые вихрем частицы почвы.  

Спустя всего пару секунд пехотинцы уже бегут к темнеющей поблизости стене джунглей. Достигнув деревьев, они останавливаются, с трудом переводя дух.  

Кейн сверяется с картой и указывает нужное направление. Растянувшийся цепочкой взвод бредет по заболоченным джунглям. Заросли становятся все гуще. Лучи предрассветного солнца с трудом проникают сквозь сводчатый шатер крон деревьев. Причудливо извивающиеся лианы цепляются за снаряжение солдат, переплетенные корни деревьев вонзаются в землю, точно когтистые лапы сказочных чудовищ. Нервы людей напряжены. Проступающие сквозь утреннюю дымку причудливые образы заставляют их настораживаться и вздрагивать при каждом шорохе.  

Когда по расчетам Кейна до объекта остается пятьсот футов, Сэм приказывает взводу остановиться. Он берет с собой в разведку трех солдат. Первым идет рядовой Родригес. В его жилах течет индейская кровь и считается, что он лучше других чует опасность в этих краях.  

Они выходят на сухое место, форсируют мелкую речушку и начинают взбираться вверх по склону холма. Подъем становится все круче, им приходится цепляться за кустарник и ветви деревьев. Не смотря на ранний час, пот застилает глаза, не хватает дыхания.  

Двигаясь следом за Родригесом, Сэм инстинктивно ищет следы противника – обломанную ветку, примятую траву, запах человеческого тела. Курс выживания в джунглях он проходил в Форт Бреггсе, где для этого были оборудованы все виды характерных ландшафтов. Тренировки там продолжались сутками, они выматывали, выжимали из курсантов последний пот, и все же действительность оказалась еще труднее, в ней кроме боли и усталости присутствовал еще и страх. Да, что там присутствовал, он царил в сердцах пехотинцев! Угроза быть атакованным из засады. Угроза подорваться на мине. Угроза оказаться в шаге от неведомой, готовой сожрать тебя пелены! Такого не воссоздашь в студии!  

Инструкторы в учебке твердили – слушайся своего инстинкта! И Сэм теперь слушал его непрекращающиеся вопли: Опасность! Опасность!  

Она была растворена в горячем, влажном воздухе вокруг!  

Карабкаясь по склону, Сэм вспоминает, как в разговорах с ним командир первого взвода подшучивал над собственным мандражем перед рейдами, а потом он угодил в яму-ловушку на тропе и умер наколотый на копье, словно коллекционный жук на булавку.  

Наконец, Родригес замирает, подняв кулак в предостерегающем жесте. Приблизившись к солдату, Сэм видит за зарослями каменное изваяние головы дракона. Оно охраняет вход в полуразрушенную пирамиду. Каменная кладка поросла травой.  

Сердце Сэма отчаянно колотится. Он делает знак пехотинцам следовать за ним. Сразу за прямоугольным входом в строение становится темно, так что приходится опустить окуляры приборов ночного видения. Острый запах прелых листьев здесь особенно силен. Где-то капает вода.  

Пехотинцы исследуют внутренние помещения пирамиды, двигаясь парами, страхуя друг друга.  

– Чисто!  

– Чисто!  

Стволы автоматов, выискивают цели в хаосе зеленоватых теней.  

– Чисто!  

– Мать твою! … Простите, лейтенант, но я просто глазам не верю!  

Лазерный прицел идущего за Сэмом пехотинца уткнулся в очертания ступеней, спускающихся к мутной окружности сенота. Сэм включает фонарик на шлеме и видит окруженную каменной кладкой черную поверхность воды, жертвенный камень, по стенам в сумраке угадываются полу стёршиеся фрески – профили с орлиными носами, огромные плюмажи, остатки синей краски на фигурах пленников …  

– Поганое местечко! – произносит Родригес упавшим голосом.  

Чаку оно знакомо, это ясно. Шансы взвода героически сгинуть здесь продолжают расти.  

Выйдя из капища на свет, Сэм снимает шлем и утирает пот с лица. Через спутниковую связь он вызывает на холм остальных солдат, потом докладывает полковнику Ридлу о том, что объект взят под контроль. Ридл сообщает, что контакт с противником до сих пор не установлен.  

– Они мастера играть в прядки, эти чинос! – говорит он. – Так что будьте на чеку, лейтенант!  

– Есть, сэр! – отвечает Сэм.  

Он опускается на траву и подставляет лицо утреннему солнцу. Джунгли внизу похожи на одеяло из зеленых и желтоватых лоскутов. На склоне холма лес редеет, так что китайцам не прокрасться сюда незамеченными. И их всего пятеро бойцов против тридцати морских пехотинцев. У чинос нет шансов победить, потому что реальный бой, это не фильм про суперменов! Но зато тварь, убившую Керри не остановить ни гранатой, ни пулей! Угроза встречи с ней пострашнее рукопашной с любым спецназом мира.  

Сэм размышляет о том, почему Ридл направил сюда именно его? По негласному правилу, действовавшему в полку, на рейды за периметр существовала очередь, и в этот раз рискнуть своими задницами должны были парни из третьей роты. Похоже, что выбор полковника был как-то связан с Миллером-старшим. Старик умудрился тоже перебраться на Юкатан. Говорят, он продал душу парням из Управления, в надежде на то, что те переведут его сына куда-то в безопасное место. И хотя Сэм считает, что ему не к лицу драпать от опасности, но и внеочередному рейду в зону он тоже особо не рад!  

Это несправедливо по отношению к его солдатам!  

Несправедливость!  

Сэм слишком хорошо знает, что это такое! Он снова вспоминает огромного пса, сторожившего яблоневый сад в Эноксе. Его звали Циклоп потому что один его глаз был закрыт бельмом. Когда кто-нибудь из ребят перелезал через забор пес бешено лаял. Для приятелей Сэма подобная вылазка считалась чем-то вроде маленького подвига, которым потом можно было похвастаться в присутствии девчонок. Были среди мальчишек и смельчаки не просто добывавшие яблоки, но еще и дразнившие Циклопа, устраивавшие для публики представления, типа корриды. Прыщавый Дэвид, тот и вовсе становился на четвереньки и гавкал на пса, который рвался добраться до него, задыхаясь в удавке ошейника.  

Так почему же проклятая цепь не оборвалась тогда, во время этих безумных шоу? Почему тот, кто ведал судьбой мальчишек, решил, что именно Сэм должен расплатиться за все эти их выходки?  

Почему?  

Сэм откидывается на траву. Солнце припекает все сильнее. Оно светило также ярко в тот день, когда он сидел на трибуне в Виллодж-парке и смотрел на то, как его возлюбленная бьется за выход в финал школьной теннисной лиги. Стремительная и гибкая, как кошка, она доставала безнадежные мячи с хриплым стоном, от которого у него что-то обрывалось внутри. Белая юбчонка перехлестывалась на ее бедрах, загорелые ноги работали с механической точностью. Ей очень нужна была победа над той маленькой, упорной кореянкой, и она вырвала ее в четвертом сете.  

Они встретились на выходе со стадиона. Алиса была разгоряченной и радостной, и он сказал ей, что она молодец и что он гордиться ею!  

А потом он ее поцеловал. На этот раз она не отстранилась. Она смотрела на него, что-то решая для себя. В тот вечер она позволила ему секс. Единственный раз. Она не мешала, но и не помогала ему. Просто лежала и ждала, когда все закончится.  

Нет, она никогда не любила его и не могла полюбить. На следующий день она вела себя как ни в чем не бывало. Ее взгляд был спокойным и отстраненным. Она снова была далеко, и он снова был ей не нужен. Но тогда зачем она влюбила его в себя?  

Этот вопрос Сэм задавал себе уже в тысячный раз.  

 

Заслышав голос Кейна, он приподнимается на локте. Сержант уже здесь, он командует солдатами. Те из них, кто не занят в боевом охранении роют окопы.  

Огневую точку неподалеку от Сэма обустраивают Уиттен, Шоджи и Гриффин. Сейчас они побросали лопатки и что-то бурно обсуждают. Сэм поднимается и подходит к ним.  

– Я на это не подписывался, сэр! – восклицает Уиттен, завидев лейтенанта. – Скажите мне, что мы тут делаем, а? С кем собираемся воевать?!  

– Что случилось? – спрашивает Сэм.  

– Косяк дохлую обезьяну увидел! – докладывает Гриффин.  

– И еще мертвых жуков! – перебивает его Уиттен. – Их тут сотни!  

– Ну и что?  

– Отчего они сдохли!?  

– От твоих воплей! – говорит Шотджи.  

– Мы ведь не людей тут ждем, верно? Мы ждем чертовых призраков!  

– Успокойся! – говорит Сэм. – Это всего лишь жуки и обезъяна!  

Уиттен качает головой. Он стоит по колено в окопе, в его кулаке стиснут нательный крестик.  

– Помолись, Косяк! – говорит ему Шоджи. – Пообещай Богу, что если он сохранит тебе жизнь, ты бросишь курить и ходить по бабам!  

– И даже дрочить! – подсказывает Гриффин.  

– Хорош! – говорит Сэм.  

– Это честная сделка! – говорит Гриффин.  

– А ты сам то, Джимми, как, в Бога веришь? – спрашивает подошедший к ним Кейн.  

– Бога нет!  

– Атеистам в окопах не место!  

– Я верю в дьявола! – говорит Гриффин. – Он то уж точно где-то здесь рядом!  

Шоджи склоняется к самому уху Уиттена и произносит зловещим шепотом:  

– Однажды он придет к тебе и вырежет твое сердце!  

– Заткнись! – вопит Уиттен. – Вы что не понимаете?! Мы скоро все сдохнем!  

Гриффин и Шоджи смеются, пихают друг друга, передразнивая Уиттена, изображая, какое у него испуганное лицо.  

– Надо маму твою сюда на самолете доставить, чтобы она с тобой по джунглям шастала! – говорит Уиттену Шоджи.  

 

…  

 

Первым пациентом Тома Миллера стал рядовой Уивер. Общение этого парня с мистером Чаком породило вопросы, на которые не было разумных ответов. Например – как Эд успел за три минуты своего пребывания в тумане сменить военную форму на гражданскую одежду, и где он, собственно говоря, эту одежду взял?  

Еще вопрос – как объяснить то, что с башмаков Уивера эксперты взяли образцы почвы, которой нет на Юкатане, но которой полно в окрестностях его родного городишки на севере Алабамы?  

Не объяснимо было также и появление шрама на руке Эда, возраст которого те же эксперты оценивали в четыре-пять дней.  

Сам Уивер объяснял случившееся тем, что его не было с остальными солдатами вовсе не три минуты, а целую неделю, и что провел он ее на отцовской ферме под Мемфисом в компании родителей и своей невесты Шейлы, которых он считал погибшими в автокатастрофе, и которые оказались снова живы, во всяком случае до той самой минуты, пока Эд не вышел за сигаретами, и не свернул с шоссе к заправке Вернера. Здесь он споткнулся и сморгнул, и от этого вечерние сумерки вокруг превратились в прежний пасмурный день, а заправка в джунгли, и он увидел своего сержанта, который ухватил его за воротник куртки и заорал:  

– Все сюда, живо!  

– Он был очень возбужден, – сказал Эд о сержанте.  

О родителях и невесте он говорил так:  

– Я снова потерял их, и снова даже проститься с ними не успел! Почему все так вышло, сэр?  

 

Уивера с Миллером разделяет пуленепробиваемое стекло. К моменту их третьей встречи Эд провел в изоляции уже двенадцать суток.  

– Что теперь со мной будет? – спрашивает он, нервно покусывая палец.  

Он сидит на привинченном к полу бокса табурете. Том расположился снаружи на складном стуле.  

– Все будет хорошо, Эд! – говорит он.  

– Я болен?  

– Нет. Ты ведь хорошо себя чувствуешь?  

– Не знаю, сэр. Наверное.  

– Откуда у тебя шрам?  

– Вы уже спрашивали об этом!  

– Расскажи еще раз!  

– Я поранился.  

– Когда чинил забор?  

– Да, сэр.  

– Ты его починил?  

– Да.  

Том достает из папки фотографию и показывает ее через стекло Уиверу.  

– Вот снимок фермы твоего отца! – говорит он. – Дрон сделал его вчера вечером. Покажи мне, где тот забор, что ты починил?  

Эд смотрит на снимок и грустно улыбается.  

– Его нет, – говорит он чуть слышно.  

– Как нет и флюгера, в котором ты, по твоим словам, прожил эту неделю со своей невестой!  

Эд кивает.  

– Как ты это объяснишь?  

– Никак.  

– Но ты все равно продолжаешь настаивать на своих показаниях?  

– У меня нет других.  

Том задумчиво смотрит на снимок фермы, потом на сидящего на табурете солдата.  

– Чушь какая-то получается! – говорит он.  

– Когда меня отпустят? – спрашивает Эд.  

– Расскажи мне о своем отце!  

– Я ведь не сделал ничего плохого!  

– Его звали Кевином?  

– Да.  

– В 46-м году ты участвовал в его похоронах, верно?  

Эд молчит.  

– Ты участвовал в них? – повторяет вопрос Том.  

– Да, сэр.  

– И ты видел отца мертвым?  

– Да, сэр, видел. Но потом, я вернулся, и он оказался жив.  

– Как же такое может быть?  

– Не знаю, сэр. Почему вы так смотрите на меня? Разве я виноват в том, что со мной случилось? Да, я вернулся домой и увидел отца живым, и я говорил с ним, и я обнимал его!  

– О чем вы говорили?  

– Я стараюсь честно отвечать на ваши вопросы, сэр!  

– Успокойся!  

– Но вы мне не верите!  

– О чем ты говорил с отцом?  

– О рыбалке, о моих планах на будущее, о моем отношении к Шейле.  

– Он спросил тебя, когда вы поженитесь?  

– Нет, сэр! Об этом спросила мама!  

– И что ты ей ответил?  

– Что мы распишемся в субботу. – Уивер вздыхает. – Представляю, каково сейчас Шейле!  

– Она мертва, Эд!  

Солдат качает головой.  

– Ты ведь понимаешь, что она мертва? – спрашивает Том.  

Эд молчит. Не дождавшись ответа, Том достает из папки подготовленный накануне вопросник.  

– Тебе предстоит сейчас пройти еще один тест! – говорит он, бегло просматривая бумаги. – Постарайся сосредоточиться!  

– Скажите, сэр, когда я пройду все эти ваши тесты, мне дадут отпуск? – спрашивает Эд.  

– Не думаю, что он тебе нужен. – говорит Том. – На месте фермы ты найдешь лишь то, что сфотографировал там дрон!  

– Может быть. Но отпуск мне все равно потребуется!  

– Зачем?  

– Я должен буду кое-что сделать.  

– Скажешь, что именно?  

– Лучше не надо!  

– Если скажешь, я постараюсь помочь тебе с отпуском!  

Уивер недоверчиво смотрит на Миллера.  

– Смелее! – говорит тот.  

– Вам не понравится то что я скажу! – говорит Эд.  

– Я помогу тебе в любом случае! – заверяет солдата Том.  

– Правда?  

Эд потирает ладонью лоб.  

– Ну, хорошо! – говорит он, наконец. – Я скажу! Дело в том, сэр, что я кое-что узнал!  

– От Шейлы?  

– Нет, сэр, мне это папа сказал. Короче, той ночью Шейла вовсе не была виновата в случившемся. Ее ослепили фары встречной машины!  

– Ты говоришь об аварии на 19-м шоссе? – спрашивает Том.  

– Это был грузовик! Он выскочил на встречную полосу. Шейла попыталась уйти от столкновения, но шоссе было мокрым.  

– Это всего лишь твои фантазии, Эд!  

– Нет!  

– Я читал материалы расследования, в них нет ни слова ни о каком грузовике!  

– Конечно! Ведь его водитель сбежал с места аварии! Он даже и не пытался помочь раненным! Полицейские говорили потом, что мама и Шейла какое-то время еще были живы!  

– И ты теперь намерен отомстить этому человеку? – заключает Том.  

В глазах солдата мелькает быстрая тень. Он кашляет в кулак, потом говорит сдавленным голосом:  

– Это будет справедливо!  

– Ты собираешься его убить?  

– А как бы вы поступили на моем месте?  

– Не знаю.  

Эд молчит, словно прислушиваясь к чему-то, потом напоминает:  

– Вы обещали помочь мне получить отпуск, сэр!  

– Но разве сделав это, я не стану соучастником преступления? – спрашивает Том.  

Он поднимается со стула и подходит вплотную к стеклу. Слова Уивера заставляют его вспомнить о том, что обязательный карантин для побывавших в тумане солдат, был введен лишь в сентябре прошлого года, и что те из них, кто успел до этого времени вернуться на родину, плохо кончили. На их счету числились убийства родственников и друзей, стрельба по случайным пешеходам, нападения с ножом на полицейских и официанток.  

– Вы обманули меня? – спрашивает Эд.  

Он снова кашляет.  

– Ты не должен становиться преступником! – говорит Том.  

– Это никакое не преступление! – говорит Эд. – То, что я сделаю, лишь восстановит справедливость! Я покараю того, кто убил моих родителей и мою невесту!  

– Ты только что говорил, что они живы! – напоминает Том.  

Лицо Уивера искажает гримаса досады.  

– Пытаетесь меня запутать?! – спрашивает он.  

Освещение в боксе начинает мерцать. Том беспокойно поглядывает на лампы.  

– Что вы имеете против правосудия, сэр? – спрашивает Уивер.  

Голос солдата сделался вдруг низким и хриплым. С его лицом происходит что-то странное.  

 

 

| 359 | оценок нет 14:45 20.05.2021

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.