Режим чтения

"Рай и ад - одновременно"

Рассказ / События
Аннотация отсутствует

Куда уходит детство

«Рай и ад – одновременно»  

Рассказ  

 

 

Крутой заголовок я придумала к моей истории, а вернее к автобио-графии, раньше я никогда не писала. Но ведь надо начинать, а то пролетит моя жизнь, незамеченная ни кем. А если, честно, то вся сознательная жизнь пролетела и для меня незаметно.  

Бах, а уже сорок, половина жизни прошла.  

Пора призадуматься, как прожить вторую половину, а пока хочу вспомнить и проанализировать первую. Вот я и решила написать автобио-графию, чтобы ничего не забыть, честную, правдивую, как исповедь перед священником.  

 

Куда уходит детство.  

 

На свет белый я появилась раньше, чем положено, не досидела до девяти месяцев, это, наверное, от испуга, что меня не хотели совсем сюда выпускать. Похоже, я пришла к родителям в ненужное время. Ну, уж коль меня оставили, то я поспешила родиться в семь месяцев.  

По словам моей мамы, я походила на маленького головастика, го-лова, живот и четыре веревочки. Но мой крепкий организм быстро окреп, я догнала своих ровесников по весу и уже к садику я стала пухленьким, улыбчивым ребенком.  

А нарекли меня мальчишечьим именем – Женькой. Не понятно, то ли решили родители уравновесить нашу семью, так как у меня уже была старшая сестра, толи девчоночьих имен не хватило.  

Садик мне помнится плохо, но одно яркое пятно все-таки осталось.  

Чем-то я не понравилась нашей няни, которая в гневе, что я плохо ем, огрела меня поварешкой по губам. Когда за мной пришла моя мама, то увидела свою дочь во всей красе. Мои губы были, как у современной красавицы. Мама устроила скандал, няньку уволили, она потом работала на рынке, и когда встречала мою маму, всегда извинялась.  

Наша семья, а вернее ее первая половина, жили в трехкомнатной квартире. У нас с сестрой была своя комната, где мы творили все, что хо-тели.  

Когда сестра пошла в первый класс, у нас появился братик. Мама сидела дома и занималась нашим воспитанием.  

А когда мне исполнилось десять лет у нас еще появилась младшень-кая.  

Так мы стали многодетной семьей. Дружной, веселой, счастливой семьей.  

Почему-то родители решили, что я могу хорошо заниматься музы-кой. Они забрали у папиных родителей пианино, на котором я сидела и бренчала. Похоже, это у меня не плохо получалось, мама отвела меня в музыкальную школу, где меня приняли в класс скрипачей. Для пианино у меня были короткие пальцы. В обеих школах мне удавалось учиться лег-ко, домашние уроки я делала быстро, на скрипке тоже все учила быстро, и время для гуляний у меня оставалось много.  

Родители целый день на работе, приходили только вечером. Ко мне претензий не было, и после музыкальной школы я могла погулять.  

Все дела у нас в семье были распределены. На стену папа повесил доску, которую мы сами украсили, где вывешивались все наши обязанно-сти. Там выставлялись баллы за выполненную работу. Потом подводили итоги, и кто больше всех набирал, тому полагался приз. Так нас приучали к выполнению своих обязанностей.  

Вообще, в нашей семье всегда что-нибудь придумывали. Зимой, ко-гда много не погуляешь, родители придумали игру. Все готовили доклад о какой-нибудь стране. Нужно было рассказать и показать слайды о живот-ном мире, о растениях этой страны. За лучший доклад нам тоже выдавали приз.  

На каждый день рождения у нас рисовался большой красочный плакат, вешались шары, покупался большой торт.  

И еще у нас была традиция, провожать лето. Осенью, в теплый сол-нечный день мы шли в лес, разводили костер, пекли картошку, сосиски. Было весело всем, и большим и маленьким.  

У нас была большая, дружная семья, мы росли в любви и ласке. О нас заботились целых две бабушки и два дедушки. Мама постоянно участ-вовала во всех школьных делах.  

Все, ну почти все желания наши выполнялись. Важные вопросы решались на семейном совете.  

Вот сейчас вспоминаешь, и ведь правда была идеальная семья, все наши друзья нам завидовали и любили к нам приходить. Потому что, наш папа готовил изумительные торты, бутерброды, и мясо с сосновыми игол-ками, за которыми мы бегали в наш лес.  

Наш папа – а на деле оказалось, что нам с сестрой он и не папа. Старшая сеструха знала, но молчала как партизан, а мне было всего го-дик, когда он к нам пришел, для меня он был лучшим отцом в мире.  

Это всегда бывает так неожиданно, как гром в ясный день. Узнала я эту новость от дочери наших знакомых. Она мне рассказала, что у меня есть настоящий отец.  

Вот с этого момента все и началось. Тогда мне было четырнадцать лет. Была прилежной ученицей и в школе, и в музыке, а с этого момента у меня снесло крышу. Что во мне сломалось, я по сей день не знаю.  

Что бы изменилось, рядом отличный папа, пусть не родной, но он был и есть, а что представляет собой родной папаша, не известно. Но это сейчас прекрасно понимаешь, а тогда все из белого превратилось в черное. Мне врали столько лет, я не хотела никого слушать, все объяснения я от-метала и твердила как попугай, что все предатели, и я больше не буду ни-кого слушать.  

У меня началась новая жизнь, мой мир изменился. Все, что во мне было плохое начало лезть из всех пор моего тела. Дома я естественно не могла находиться, а это было легко, нам привыкли доверять и знали, что мы не врем, ну почти не врем. Я приходила из школы, брала скрипку, уходила на музыку. Сначала было и правда так, а потом скрипка заноси-лась в соседнюю квартиру, а я уходила на улицу. Улица стала для меня вторым домом. Появились новые друзья. Первой закадычной подругой стала Катька.  

Черноволосая, вечно лохматая, потому что у нее волосы были куд-рявыми и торчащими в разные стороны. И она походила на цыганскую девчонку, которая жила свободно, делала что хотела. Да и жизнь ее вся походила на жизнь цыганского табора. Родилась в городе, потом отца по-садили, мать и она уехали в Алма-Ата, там она немного пожила, когда по-лучила паспорт, отца выпустили, она одна рванула снова на Урал.  

Я так и не поняла, сколько классов она закончила, читать и считать умела и ей этого хватало. Вот уже прошло много лет, а жизнь у нее все еще походит на жизнь в цыганском таборе. От мужа к мужу, с одной рабо-ты на другую. Потом куда-то уезжала и приехала в соседний поселок, ку-пила квартиру, дочь уже выросла где-то учиться. Сейчас Катюха живет со своим бывшим наркоманом, дает ему деньги на дозу, а сама ездит вахто-вым методом на Север. Когда приезжает домой, звонит мне, и я еду к ней в гости.  

Я с ней так сдружилась, что все свободное время мы проводили вместе.  

Мне, домашней девочки, было все интересно, жизнь открывалась, с другой стороны.  

Тогда ведь не думаешь, с хорошей или с плохой она мне открыва-ется.  

Стала пропускать уроки в школе, пропускать музыку. А это был восьмой класс. В мае надо было сдавать экзамены в обеих школах.  

Если раньше я никогда не спорила с учителями, была примерной и скромной девочкой, то сейчас я уже была смелой, научилась дерзить, и от-стаивать свою правду.  

Начались неприятности с нашей классной училкой. Она была тетка с принципами, и не любила, когда с ней спорили.  

Мне нужно было уйти на выпускные экзамены в музыкальную шко-лу, я подошла к ней и отдала мамину записку, чтобы меня отпустили, но классная сказала, что сначала я должна вымыть класс, а потом могу идти на все четыре стороны.  

Белоснежная кружевная кофта, белые банты и грязная меловая тряпка как-то не совместимы. Я ушла на экзамены, не подозревая, чем это все закончится.  

Лето пролетело быстро, родители на работе, я на улице, где обрас-тала новыми друзьями.  

Первого сентября меня ждал большой сюрприз в школе. Придя в свой класс, сев за свою парту, я была готова учиться дальше. Но зашла классная, и вместо поздравления с новым учебным годом, зачитала список учеников, которые должны освободить класс и уйти в другой. В этом списке была и моя фамилия.  

Оказалось, наши два девятых класса расформировали на умных и дебилов. Класс «А», «Б» и класс «Д». В этот класс отобрали всех неблаго-надежных, чтобы дотянуть их до девятого и отправить в свободное плава-нье.  

И среди них оказалась я, которая училась без троек. Самое мерз-кое, что все это делалось молча, не предупредив родителей.  

Дома у меня не повернулся язык сказать об этом. Я каждое утро уходила в школу, но на самом деле весь месяц я отсиживалась у Катьки, а потом возвращалась домой, зная, что родители целый день на работе.  

В конце сентября мои выкрутасы со школой открылись. Позвонила наша новая классная моей маме и спросила, долго ли я буду еще болеть. Пришлось все рассказать, для нашей семьи это было ЧП. Если бы раньше, был бы семейный совет, решали, что делать. Но после того, как я узнала, что мой любимый папа мне отчим, я старалась с ним вообще не разгова-ривать. Я его игнорировала. Это я сейчас понимаю, что это детская при-дурь, но тогда я ему объявила негласную войну.  

Мама все это видела, пыталась мне объяснить, что он не виноват, что она ушла по своей инициативе, на это были свои причины, которые мне еще было не понять, забрав только нас с сестрой. Родной отец сам не жаждал дальнейших общений с нами. Но тогда я была глуха, слепа и упряма.  

– Я не буду ходить в эту тупую школу, это не справедливо меня бы-ло переводить в дебильный класс – твердила я как сломанная пластинка.  

Мама сходила в школу, что уж она там наговорила, но придя до-мой, она сказала,  

– С завтрашнего дня мы будем вместе ходить в школу, я взяла от-пуск, и буду сидеть на всех уроках вместе с тобой. Это я делаю для того, чтобы тебе не было страшно, ты не одна будешь там.  

Это не обсуждалось, я пошла с ней в школу. Она села вместе со мной. Моим новым одноклассникам она сказала, чтобы они на нее не об-ращали внимания, она не против них, она за них.  

Прозвенел звонок, вошла учительница, мы все встали.  

– Ну, дебилы, начнем урок, – было ее приветствие.  

Но когда она увидела сидящую со мной мою маму, она потеряла дар речи. Она не ожидала, что в классе находится постороннее лицо.  

Так изо дня в день я ходила с мамой на уроки. Она сидела от звонка до звонка. Не присутствовала только на уроках физкультуры и пения. Учителей коробило ее присутствие, они не могли нас унижать, кричать, для них весь месяц было мукой. Зато мои однокласснички просто балде-ли. К ним стали обращаться как к нормальным детям, они стали учить уроки, получать за это хорошие оценки. Но не долго музыка играла…  

Четверть закончилась, мамин отпуск подходил к концу, и в довер-шение ко всему, она загремела в больницу.  

Все мои выкрутасы дались ей не легко. Мало было моих гулянок, школы, молчаливой войны с отчимом, я ее еще заставила познакомить ме-ня с родным отцом. Он работал с ней вместе, но все эти годы они не обща-лись. Как уж там им это удавалось, но весь треугольник работал бок о бок многие годы.  

Ей пришлось после длительного молчания, себя заставить ради ме-ня, нарушить свои принципы и нас познакомить.  

В назначенный день и время мы пришли к нему домой. Мама нас познакомила, мы пообщались. После этой первой встречи я несколько раз к нему приходила, но потом и он тоже попал в черный список. Самое ин-тересное, вот уже прошло много лет, я изредка с ним общаюсь, занимаю у него деньги. Очень хорошо помню один случай.  

Когда у меня родилась Валерия, он обрадовался, что у него будет внучка. Хотя уже было в наличии трое внуков, но это не считалось. Он на радостях купил мне коляску в подарок. При выписке я ему позвонила и сказала, чтобы он ее привез к маме домой. Он пошел, привез. Поздно ве-чером мне звонит в больницу поддатый и жалуется, что с матерью опять поругались и она его выгнала. Я позвонила домой, и мама мне рассказала их встречу.  

Привез он коляску и мялся у двери, ну мама его пригласила на кух-ню отметить рождение внучки. Решила с ним пообщаться за столько лет первый раз. Сидят разговаривают.  

– У тебя, наверное, всегда была куча мужиков, ты такая сексуаль-ная, – это один из его вопросов к маме. За столько лет у него так и осталось чувство ревности, которое им не дало вместе жить.  

– О, да, я же свободная женщина, меняй вас да меняй – получил от-ветный удар в его больное самолюбие.  

А дальше еще хуже. Задели вопрос об армии и мой папашка выдал номер.  

– Ты своего сыночка откупила от армии, а всем рассказывала сказ-ки, что он служил в Чечне.  

Ну, тут мою маму и взорвало.  

– Слушай, я не видела и не слышала тебя 30 лет, так вот еще 30 лет не хочу тебя видеть и слышать. Какой ты был самоуверенный болван, та-ким ты и остался. Надевай свои штиблеты и уматывай.  

Вот так прошла еще одна встреча моего родного папочки с моей мамой. А для нее была больная тема о службе моего брата. Он терялся, от него пять месяцев не было писем, и мама его искала через военкомат. Ей не давали ответа. Пока она не пригрозила приехать в часть с комитетом сол-датский матерей. Тогда ей позвонил братик, он лежал раненый в госпита-ле, ему запретили об этом сообщать, так как официально уже не было во-енных действий. Но воинскую часть их обстреляли и много погибло сол-дат.  

Это маленькое лирическое отступление.  

Пока мама лежала в больнице, ко мне на уроки ходила моя старшая сестра. Она уже окончила школу, работала и училась в институте. Но она не мама, она всех послала, сказала, что не будет нянькой для придурков.  

Мама, выйдя из больницы, куда-то ходила, собирала какие-то бу-маги. И в итоге я стала учиться в альтернативной школе. Мне дали учите-лей, и я ходила к ним домой, но под неусыпным маминым контролем. Если я отклонялась от заданного маршрута, меня мама и туда водила почти за руку. Нужно было закончить девятый класс и получить аттестат.  

Готовились и сдавали экзамены мы тоже вместе. В моей бывшей правильной жизни, когда я училась в музыкальной школе, были планы, что после девятого класса, я буду поступать в музыкальное училище, ведь тогда для меня не было проблем куда-то поступить.  

Но в нынешней уже жизни об этом не могло быть и речи. Скрипку я выбросила.  

– С музыкой я завязала на века, надо вам учитесь сами, а меня не трогайте, – заявила я своим предкам.  

Но надо же было куда-то меня определить, учиться дальше. Мама в жестком порядке собрала все документы и отдала в училище. Место было только в группе поваров.  

Но и здесь я надолго не задержалась, через два месяца меня отчис-лили за непосещение занятий.  

– Учиться я не буду, не всем быть умными как вы, можно обойтись и без образования. А сделать вы со мной ничего не сможете, – был мой ответ на все увещевания моих родственников.  

Вот так закончилась моя безмятежная, детская и счастливая жизнь. Это я сейчас понимаю, что тогда, в своей большой и дружной семье я была по-настоящему счастлива. Больше я в таком состоянии никогда не была.  

Взрослая жизнь или начало пути в ад.  

 

Не хочу учиться, а хочу жениться. Это как раз про меня. На работу меня устроить было нельзя, по возрасту не подходила, учиться я катего-рически отказалась.  

– Кто не работает, тот не ест – был вынесен мне приговор дома.  

Мама устроилась сама мыть подъезды, но меня предупредила, что этой работой буду заниматься я.  

Какая работа, какие подъезды! На меня нахлынула любовь. Мои и так свихнутые мозги совсем завертелись как карусель.  

С ним я познакомилась в общаге. Туда меня затащила моя вечно лохматая подруга Катька. Она уже во всю вела взрослую жизнь и меня тоже туда окунула.  

Андрей, так звали моего первого мужчину, жил в общежитии, ра-ботал на стройке и занимался бизнесом. Тогда в 90-е годы все начали за-ниматься куплей – продажей. Вот и он со своими друзьями возили водку из Казахстана, где жили у него родители, а у нас продавали. В их «бизне-се» была еще одна деваха, которая продавала в киоске эту водку, в кото-ром она работала.  

То ли она им деньги задолжала, толи водку сперла, короче они ее поколотили.  

В тот день мы с Андреем где-то гуляли, встретили на улице его зна-комого. Он и сказал, что приезжала милиция, забрала его друзей, а он объявлен в розыск. На них написала заявление их подельница.  

– Женька, мне надо срочно уехать, поехали со мной вместе, только быстро, и чтобы никто не знал.  

Он нашел машину, и мы в эту же ночь уехали сначала в Челябинск, а потом к его родителям в Казахстан.  

Тогда я не могла думать не о чем другом, как только о своем лю-бимом Андрее. Без паспорта, без вещей, не сказав никому, я села в машину и поехала за своей любовью.  

Что было дома, я узнала потом, когда нас нашли через десять дней.  

Моя старшая сестра работала в милиции, мыла полы, чтобы пла-тить за учебу в институте. Там- то ей и сказали, что парень, с которым дружила ее сестра, находится в розыске. А меня уже тоже искали. Мама подняла весь город, всех моих друзей. Но никто не знал, я же никому не сказала, даже Катьке. А она чумная тоже удрала к своей матери в Алма-Ата. Мама нашла ее родственников, они дозвонились туда, выяснили, что меня там нет.  

Десять дней меня как звезду экрана показывали по телевизору в рубрике «Они разыскиваются». Нашли первую жену Андрея, мама из нее вытрясла адрес родителей, она долго и упорно не хотела его давать. Но она не знала, с кем связалась, маминому упорству нет предела, если это касается ее детей.  

Так добыв адрес, с моей фотографией, чтобы не привезти кого-нибудь другого, менты поехали за нами. Нас, как говорят, взяли теплень-кими, прямо из пастели. Привезли в город. Позвонили моей маме на рабо-ту, чтобы она меня забрала под расписку, так как я была еще несовершен-нолетняя.  

Когда мама пришла за мной, я сразу поняла, что она приложила свои силы к нашей поимки.  

– Это ты нас сдала, из-за тебя нас нашли. Как я тебя ненавижу – это были мои первые приветственные слова.  

Андрея увезли в область на время, пока шло следствие. А это дли-лось почти год. Весь этот год я дала всем прикурить. Бросила учиться, по-чти каждый день меня забирали в милицию, то я устрою драку, то гуляю после одиннадцати, а тогда несовершеннолетним разрешалось гулять только до одиннадцати. В милиции я уже стала постоянным клиентом.  

Мама меня забирала под расписку, молча вела меня домой. Она уже устала пытаться поставить мои мозги на место. А я продолжала люто ее ненавидеть. Хотя она собирала посылки для Андрея, и я их возила.  

Весной Андрея отпустили, место в общаги было уже занято, и я его привела к нам домой.  

– Андрей будет жить у нас, если вы не разрешите, я уйду из дома.  

Мой ультиматум опять был принят. Нам выделили комнату, и мы стали жить вместе. Андрей пытался устроиться на работу. Ведь я тоже ни-где не работала. Он был умней меня, ему было стыдно сидеть на содержа-нии моих родителей. Семья то наша была не маленькая. Старшая сестра училась и работала, брат учился в младших классах, а сестренка готови-лась в первый класс.  

Мама предложила нам узаконить наши отношения, в то время было еще не принято жить в гражданском браке. Паспорт я уже получила и мне можно было выходить за муж. Естественно, я, как и все девочки, хотела свадьбы, белое платье.  

– Если вы хотите, чтобы мы поженились, то я хочу свадьбу с белым, красивым платьем, как у всех невест.  

Все мои желания были исполнены. Мама купила не только мне кра-сивое свадебное платье, но и одела Андрея.  

В нашем Загсе мы не стали регистрироваться, хотели, чтобы прие-хали родители Андрея. Мама организовала нашу регистрацию в соседнем городке в зимнем саду. Великолепные фотографии остались после этой ре-гистрации. Родители Андрея не приехали, вторую часть нашей свадьбы прошла в столовой. Мамины подруги ей помогли со всей организацией, я тогда не задумывалась, где она берет деньги на нашу свадьбу, меня это со-всем не волновало. Тогда мне было хорошо, и все мои желания выполня-ли.  

Но не долго продолжался наш медовый месяц. Андрей устроился на работу. Его взяли на стройку. Там он познакомился с новым другом. Он был женат и было уже у него двое детей. Мы стали дружить семьями и ходить к ним в гости.  

Кому-то Бог дает по жизни хороших друзей, а мне моих друзей подбирал дьявол, вот и новый наш друг был подобран прямо из самого ада.  

Но я уже вышла на эту тропу, и углублялась все дальше и дальше.  

Как-то в очередное посещение наших новых друзей, мы хорошо подпили, Андрей уснул. А я проснулась в постели с Сашкой, так звали мо-его искусителя.  

Получив по морде, устроив истерику дома, я уже не хотела жить с Андреем, моя любовь улетучилась мигом, теперь мой новый кумир был Александр. Андрей собрал свои вещи и ушел, но пришел в этот же день Сашка и увез меня прямо в халате к себе домой. Вернее, к своим родите-лям.  

Вот так быстро я разрушила свою жизнь, жизнь Андрея, жизнь Сашкиной жены и его детей.  

Летом свадьба, осенью развод. Сашка тоже быстро развелся. Пока мои родители были на работе, мы вывезли из моей комнаты мебель и мои вещи. Я сбежала из дома. Никакие мамины уговоры, доводы, на меня не действовали. Я опять была одурманена новой любовью.  

Тогда я еще не знала, что представляет из себя мой избранник. С этим я стала знакомиться постепенно.  

Зима пролетела быстро, новые друзья, новые знакомства, которые всегда отмечались пивом, вином, водкой. Весной я забеременела. О работе я и раньше не задумывалась, то теперь уже не было смысла о ней думать.  

Димыч родился в январе. Мама приготовила полностью все сама. Они первый раз с моей сестрой пришли в квартиру, где мы жили. Сашки-ных родителей не было дома, они не принимали участия в ожидании ново-го очередного внука. Мама отмыли нашу комнату, ванну, поставили дет-скую кроватку, разложили все вещи для ребенка, принесли ванночку. Она попыталась создать хотя бы минимальный уют для нового человечка, ко-торый должен был придти в новый дом.  

Встретили меня из роддома, вот тогда все познакомились, все встретились впервые. Мама целый месяц после работы приходила ко мне и учила меня, как ухаживать за ребенком. Первый месяц Димули был отме-чен знаменательно. В этот день я впервые была избита моим новым из-бранником, отцом ребенка. Он бил меня методично, умело. Я еще не зна-ла, что этим занятием он любил заниматься. И его жене здорово повезло, что она вовремя без травм с ним рассталась.  

На следующий день он заставил меня позвонить домой и сказать, что больше в помощи я не нуждаюсь и к нам ходить не нужно.  

В тот момент я с ним была согласна, я не хотела, чтобы меня видела во всей красе моя мама.  

С этого дня моя жизнь стала все веселей и веселей. Весной Сашкины родители уехали жить в сад. Мы остались одни. Сдерживать его уже было некому. Мы мирились, пили, дрались, опять мирились, пили, дрались.  

Все эти наши развлечения проходили при маленьком ребенке. О нем никто не думал, нам было не до него.  

В очередной раз нашего веселья Сашка напился, накурился травы и меня уже избил капитально. Димыч, наверно, так громко орал от голода, что не давал спокойно спать Сашке. Ему хватило ума позвонить моей маме на работу.  

– Приезжай и забирай свою дочь, я ее кажется убил, она не дышит, и ребенок орет как бешеный.  

Мама вызвала скорую помощь, позвонила сестре, которая работала в службе спасения. Она послала бригаду. Все прибыли одновременно. Я ничего не помнила, так как была без сознания.  

Меня увезли в больницу в реанимацию, мама собрала вещи ребен-ка, забрала Димку и увезла к себе домой. Месяц она ухаживала за мной в больнице и выхаживала ребенка, который был не лучше меня. У меня был сломан нос, разбито все лицо, множество по всему телу синяков. А ребенок был истощен, весь в опрелостях. Нам же не было времени за ним ухажи-вать. Так прошел месяц, у меня дежурили все – сестра, мама, бабушка. У них на руках еще был трехмесячный ребенок.  

Сашка пришел ко мне в больницу, когда я уже начала ходить. На него завели уголовное дело, мама пыталась его заслуженно наказать. Но у него был родственник, который работал в милиции. Из моей карточки изъяли все записи, меня он уговорил забрать заявление из милиции. Он мне клятвенно обещал, что больше этого не повториться. Это у него слу-чайно после травки снесло крышу.  

Из больницы я сбежала с ним вместе, а ребенка мы с угрозами и си-лой забрали у мамы. Сашка пригрозил ей, что, если она будет не отдавать ребенка и воевать с ним дальше, может произойти несчастный случай с ее младшенькой дочкой. Ей тогда было двенадцать лет. Маме ничего не оста-валась делать, как отдать Димку.  

Тогда меня не интересовало, что у моей мамы после всех моих за-скоков тоже изменилась жизнь не в лучшую сторону. За это время она развелась с моим отчимом. Разменяла нашу шикарную квартиру, перееха-ла в другую, сделала там ремонт, и серьезно заболела. Мы же с ней не об-щались, я была занята только своей жизнью.  

С того дня, когда я опять вернулась к Сашке, почти с регулярно-стью раз в месяц меня избивали, я звонила маме и умоляла меня забрать. Она приезжала на машине, связывала в узлы мои грязные вещи, забирала нас с Димкой и увозила к себе. Отмывала нас, стирала все вещи, приводи-ла все в нормальный вид. Я отлеживалась, отъедалась и снова уходила.  

Шли годы, Димку устроили в садик, мама смогла сделать ему все прививки, пройти всех врачей. Он хотя бы был на день пристроен, ел, спал и был подальше от нас. Я пыталась устроиться на работу, но меня хватало на месяц. В очередной раз мы напивались, я получала свою порцию синя-ков. В таком виде я не могла появиться на работе, пока сходили мои украшения, меня увольняли, и я опять была без работы.  

Когда Димычу исполнилось четыре года, я в очередной раз пошла к своим друзьям, а вернее к собутыльникам. На то время я уже не могла без принятия очередной дозы, мне нужно было обязательно найти где и что-то выпить. Я пошла с ребенком, там была моя знакомая тоже с ребен-ком такого же возраста как мой. Мы были заняты своими делами, дети своими. Было лето и окна открыты. Как уж забрался на подоконник тот мальчишка, мы не видели. Когда к нам влетела милиция, мы только поня-ли, что что-то произошло. Мы уже плохо понимали, что происходит, но я быстро сообразила, что надо быстрее уходить. Когда я вышла из подъез-да, меня мама схватила за руку и потащила в машину.  

Когда я уже могла более или менее соображать, мама мне рассказа-ла, что случилось. Ей позвонила моя сестра-спасительница и сказала, что по такому-то адресу выпал мальчик с четвертого этажа. Похож на нашего Димку. Мама помчалась туда. И когда она подъехала, я выходила с Дим-кой из подъезда.  

Вот тогда-то она клятвенно пообещала лишить нас, нерадивых ро-дителей, родительских прав. Погибший мальчик был предупреждением, нужно Димыча забирать от нас, пока не случилось несчастье.  

Она сказала, она сделала. Целый год она собирала все нужные до-казательства, документы для лишения нас родительских прав.  

Был суд, мы не пришли на него. Там присутствовали только моя мама и Сашкин отец. Мама в то время лежала в больнице, ее мой брат привез на машине, ходить она почти не могла. Тогда я и не подозревала даже, что маме поставили врачи страшный диагноз – рак крови.  

Мне было не до этого. Я уже глубоко увязла в мерзкое, вонючее болото.  

Суд прошел, нас лишили родительских прав, а ребенка забрал Сашкин отец. Когда мама выписалась из больницы, он уже был назначен опекуном Димычу.  

Сейчас мама рассказывает, как ей тогда было больно и обидно, она столько приложила сил, времени, чтобы вырвать из их рук своего внука, чтобы меня тоже оттуда вытащить. А я с того времени, в пьяном угаре все-гда кричала маме в лицо,  

– Это ты лишила меня сына, ты виновата, что я такая, я тебя нена-вижу!  

Мама надеялась, что будет сама воспитывать Димку.  

Но судьба распорядилась по-другому. Димка остался с пьяницей отцом, ведь они так и жили вместе. Я после суда от них ушла. Вещи, вер-нее мои тряпки принесла к маме. Она начала меня лечить. Когда я жила отдельно, она не могла меня там достать. А тут вроде бы можно что-то сделать.  

Но это она так думала. Сначала она меня поила всякими лекарства-ми, я и их пила, и пила, что наливали мои друзья.  

Потом она пыталась увезти меня из города. Сначала к своей сестре, уговорила дать со мной Димку, чтобы я могла с ним общаться. Прожила я там месяц. Не пила, помогала работать на огороде, ходили в лес за ягода-ми, вела правильный и здоровый образ жизни. Мама ездила к нам раз в неделю, привозила продукты, деньги.  

Сестра ее убедила, что мне нужно поверить. Я исправилась и могу не пить. Можно везти нас домой. Мама была вынуждена нас забрать.  

Когда мы подъехали к дому, я попросилась сходить в магазин за сигаретами. Мама меня отпустила, а сама пошла с нашими вещами домой.  

А я ушла и больше не пришла. Домой я появилась только через две недели. Я как голодный волк рыскала по городу, обошла всех своих дру-зей, чтобы утолить свою жажду.  

Тогда мама увезла меня с бабушкой к другой родственнице. И каж-дый день возила меня в соседний город на лечение. Отдала кучу денег. Нужно было пролечиться месяц, я выдержала только две недели.  

Попросила своих надзирательниц отпустить меня посидеть на ска-мейки у подъезда. Эти два одуванчика поверили мне, и больше меня они тоже не видели.  

Они бегали, искали меня по всему поселку, позвонили маме. Упор-ными поисками они нашли, куда я сбежала, но меня уже увезли друзья в город. Так закончилось очередное мое лечение.  

Домой я приходила только помыться, отлежаться, выпросить или найти деньги, и опять уйти в запой.  

Мама работала на двух работах, чтобы учить моих младших брата и сестру, содержать меня. Ключи от квартиры она мне не давала, так как я стала уносить вещи. Шла постоянная война между мной и моими близки-ми.  

В очередной мой запой, нам с моими друганами не хватило дойти до определенной кондиции, тогда мы решили загнать ковер соседа, пошли его втюхивать таким же «друзьям». Продали мы его за пятьдесят рублей, но наша коммерческая операция сорвалась. Меня забрали в милицию, со-ставили протокол, завели дело о краже имущества.  

И вот я сижу на суде, рядом мама. Приговор и меня забирают под стражу и уводят. Дали мне год и три месяца колонии.  

Я даже не успела понять, что со мной произошло. Только когда ме-ня повезли в область, и мама передала сумку с вещами, я поняла, что про-изошло. Я же в пьяном угаре убедила всех, что я продавала этот злопо-лучный ковер одна. Вот одна я и поехала в столь отдаленные края.  

Кто сидел, знает, что это такое, а кто не сидел, совет – никогда туда не попадать.  

Год в замкнутом пространстве, в женском тесном коллективе. Под ежеминутным надзором. Все по команде, все по режиму. Это свой мир. Мир выживания. Как себя поведешь с первой минуты, так будешь жить дальше.  

Все мои «друзья» мужского пола почти в таких заведениях уже по-бывали, некоторые даже неоднократно. Они рассказывали о жизни и пра-вилах в таком обществе.  

Главное правило – не просить, не ныть, не поддаваться, и быть все-гда готовой к любым сюрпризам. Все леди, которые тебя окружают, настолько разные – наркоманы, воры, убийцы всех возрастов.  

Кто-то уже здесь как дома, и такие как я, первый раз. Очень сложно понять сразу кто есть, кто. Поэтому, сначала нужно держаться от всех по-дальше. Смотреть, слушать, молчать и мотать все на ус, а если его нет на что угодно, только не вмешиваться и молчать.  

Эта своеобразная школа. Тоже свои правила, новые однокашники, новые уроки.  

И начинается твоя жизнь от посылки до посылки. Один раз в месяц тебе из дома привозят двадцать килограммов передачи, а тебе доходит, что останется. Надо это растянуть до следующей передачи, поделиться с кем-то и заныкать хоть что-нибудь для себя.  

В первый год работаешь на всех фронтах. Куда пошлют, туда и идешь. Туши мясные разгружать, кирпичи таскать, мыть, мести, главное – не сопротивляться. На второй год уже полегче – учат шить. Уже приобре-тенный опыт, определенный круг общения.  

Я подружилась с пожилой женщиной, которая убила мужа. Дочь ей не возила передачи, не могла простить. А то, что он сделал ее мать инва-лидом, бил смертным боем, это не важно.  

Другая сидела за кражу кур в своей деревни. Молодая, родители умерли, жить не на что. А есть то хочется, вот она у своих соседей и добы-вала себе на пропитание. И здесь в колонии, она работала на всех, кому стирала, кому помогала работать. Все она это делала за подачку, которой с ней рассчитывались.  

Как в любом обществе, так и здесь. Кто-то жил хорошо, кто-то не очень.  

Много сидит цыганок, которые живут своим табором и в колонии. Они здесь рожают, выходят, снова возвращаются.  

Пока там живешь, много есть времени обдумать всю свою жизнь, которая была на воле. И искренне веришь, что когда вернешься, то начнешь совсем другую жизнь. Все эти свои правильные мысли высказы-ваешь в письмах, которые пишешь почти каждый день, и ждешь до дрожи, когда придут ответные. Изредка разрешали позвонить, давали длительные свидания.  

Мама несколько раз приезжала ко мне с ночевкой. Выделяется ком-ната, можно что-то приготовить на кухне, пообщаться сутки. Поесть вся-кие вкусняшки, которые привезли из дома.  

Пятнадцать месяцев, пятнадцать посылок и одна единственная мысль – быстрее домой, быстрее от сюда и никогда больше сюда не попа-дать.  

Мама с братом меня встретили, купили новые вещи, переодели ме-ня, вкусно накормили и повезли домой. У всех надежда мерцала впереди. За это время можно многое понять, отвыкнуть от дурных привычек, начать новую жизнь.  

Но этого хватило всего на несколько дней. Встреча с друзьями, ра-дость надо обязательно отметить. И опять все в пьяном угаре. Из дня в день. Забыты все планы, все хорошие мысли о новой жизни. Катишься уже с ускорением, все больше выпитого, больше загулов.  

Мама пыталась напомнить, что я мечтала вернуть сына, устроиться на работу. Но в пьяном угаре я ее посылала очень далеко.  

– Ты так мне надоела, вы все мне надоели, и я бы с радостью спля-сала на твоей могиле – такими словами я отблагодарила свою маму за все хорошее.  

Лето пролетело, началась зима. Несколько раз меня подбирали на улице, хорошо меня уже все знали в городе. Знала милиция, знали спаса-тели, привозили к маме домой. Там меня отмывали, отпаивали травами, приводили в человеческий вид.  

За эти годы моя старшая сестра вышла замуж, родила ребенка, брат окончил техникум, побывал в армии в горячих точках. Младшая сестренка поступила учиться в институт. А я все на одной волне.  

Мама забрала нашу бабушку жить к себе, после инсульта за ней нужен был уход. Ей выделили комнату, а я жила в комнате младшей, ко-торая приезжала на каникулы.  

Если мама ко всем моим появлениям домой в пьяном виде для то-го, чтобы помыться или за деньгами, все это терпела молча, она уже не старалась мне вправить мозги, она поняла, что этим уже не поможешь, а вот бабуся могла мне читать наставления в любом моем состоянии. Ей ма-ма пыталась объяснить, что пьяной уже не безопасно читать лекции, но нашу бабусю остановить очень сложно. Часто она звонила маме на работу и в слезах начинала жаловаться на меня, а мама тогда работала админи-стратором в санатории и подрабатывала оператором на автозаправке. Уходила на сутки и такие звонки ей приходилось выслушивать почти каж-дый раз, когда она уходила на работу.  

Ей приходилось успокаивать бабусю, вправить мне мозги, по мере возможности.  

– Я не хочу с вами жить, ты всем помогаешь, а я должна жить у вас вечно в гостях, я хочу свой дом, где мне не будут все читать мораль, где я могу жить, как хочу – это я кричала маме вечно пьяная.  

Тогда мама приняла решение. Разменяла свою трехкомнатную квартиру на двухкомнатную и комнату с подселением. На тот момент брат женился, ушел жить в бабусину квартиру, младшая сестра жила в другом городе, где училась и работала. Домой приезжала редко.  

Мама взяла кредит, нашла варианты, въехала в грязную, жуткую квартиру, где нужен был делать капитальный ремонт. И мне купила ком-нату десять метров в трехкомнатной квартире. Там они с младшенькой сестрой сделали ремонт, обставили мебелью, выделили все необходимое для самостоятельной жизни. Пустили меня в свободное плаванье, чтобы я могла самостоятельно дальше жить.  

Жизнь моя потекла дальше, но все потому же руслу. А скорее всего, я не плыла, я просто барахталась в вонючей, грязной луже.  

Хотя мама меня и отделила, отпустила в свободное плаванье, но искала возможность меня остановить.  

Очередную помощь ей оказал хозяин санатория, где мама работа-ла. У нее возникла мысль определить меня в женский монастырь. Если я могу держаться и не пить в строгих рамках, то лучшего места для воздер-жания не найдешь. Вот он и дал ей нужный адрес женского монастыря.  

Нужно было меня только выловить и туда привезти. Но она знала, что кончатся деньги, я сама приду, нужно только подождать.  

И я пришла. Она закрыла на ключ дверь, загнала меня в ванну, чтобы я немного отрезвела и выложила мне план о помещении меня в мо-настырь.  

Было много крика, моего в основном, мама давала мне выпустить пар, потом опять начинала мне приводить все доводы для такого поступка.  

К вечеру я сдалась. А утром меня повезли. Этот монастырь за Ека-теринбургом. В лесу, далеко от города. Мы стояли на службе и ждали сво-ей очереди подойти к отцу Сергию. Он там был хозяином. Решал все жиз-ненные вопросы монастыря. И он один принимал решение брать человека в монастырь на перевоспитание или нет.  

Когда подошла очередь, мама к нему подошла и попросила ей по-мочь спасти свою дочь. Он подозвал меня, спросил, хочу ли я сама себе помочь.  

Я сказала, что хочу. Тогда он подозвал монашку попросил ее меня определить на новое место жительство.  

Привели меня в келью, где жили такие же послушницы, которые пришли сюда за помощью.  

Переодели меня в длинную юбку, надели платок на голову, расска-зали весь устав монастыря.  

И началась моя новая жизнь. Тюрьма была, теперь женский мона-стырь, какая разница, где жить. Здесь тоже нужно было работать, чтобы себя прокормить, только нужно еще было молиться. Я ходила на службу, читала молитвы, которые никогда не слушала и не брала молитвенник в руки. В первое время все это делалось автоматически, бездумно. Но когда каждый день слушаешь, читаешь одно и то же, то начитаешь постепенно вникать в смысл этих молитв. Многое, конечно, не понимаешь, но в созна-нии и памяти что-то остается и понимается. Это осознаешь позже и начи-наешь уже сознательно пытаться жить по Божьим законам.  

Там я подружилась с одной девчонкой, которую привезла мать. Она наркоманка, тоже привезли на перевоспитание. Отец Сергий мне по-нравился. Серьезный мужик, образованный, с интересной судьбой. Он по-могал всем, кто к нему приходил. В монастыре живут дети, их было боль-ше ста человек, разного возраста.  

Там они учились и жили. Для их содержания помогали богатые прихожане. Они привозили одежду, сладости и многое другое. Старшие помогали маленьким. У отца Сергия всегда находились для всех нужные слова, он всех выслушивал, а таких как я пытался направить на правиль-ный путь.  

Он часто и со мной говорил. Я многому от него научилась по-новому смотреть на жизнь, по-другому относиться к людям. Он смог до-стучаться до моего хорошего, которое было очень глубоко спрятано. Я ему буду благодарна всегда.  

Мама с братом приезжали ко мне раз в месяц. Привозили что-нибудь вкусненькое. Там не кормили разносолами, простая крестьянская пища. Мне часто приходилось дежурить на кухне. Приходилось готовить много, кормили всех, кто здесь жил, кормили рабочих, которые строили на территории монастыря, гостей, которые приезжали на службы.  

Отец Сергий принимал всех нуждающихся. Приезжали больные за излечением, приезжали люди, которые нуждались в поддержке и такие как мы заблудшие души.  

Прожила я там полгода, летом мама меня забрала, конечно не по своей воле, это я настояла, что уже могу жить по-новому. Но она не повез-ла меня домой, а решила оставить меня жить у моей младшей сестры. Они с девочкой снимали квартиру, учились и работали. Меня ознакомили с но-выми условиями моей жизни. Планы были хорошие, увезти подальше от моих друзей, устроить работать и дать возможность начать новую, инте-ресную жизнь.  

Я быстро устроилась на работу, горничной в гостиницу. Все с об-легчением вздохнули, но это было преждевременно.  

Есть русская пословица. «Свинья везде грязь найдет», вот и я нашла новых друзей. Сестра уехала на один день домой и меня рискнула оставить одну дома, с условием, что я не буду выходить. Но мне нужно было выйти, можно было найти маленький повод. Купить сигарет рядом в магазине, в соседнем доме. Был бы повод, я пошла, там познакомилась с парой. Это нормальные люди не могут за две минуты в очереди познако-миться, договориться отметить свое знакомство и пригласить новых совсем незнакомых людей к себе домой.  

Когда сестра приехала, пришла в квартиру, меня дома не было, дверь была открыта, на столе остались следы нашего веселья. Она позво-нила маме, меня ждали два дня. С работы меня уволили.  

Как только я появилась домой, приехала мама с братом и меня в срочном порядке снова увезли домой.  

Тогда мама испугалась уже не за меня, а за младшенькую. Такая замедленная подводная мина рядом с ней рядом была опасна. Пить я могу и дома.  

Так я снова появилась в городе, в своей комнате, после полугодова-лого пребывания в другом мире. Но во мне ничего не изменилась. Я вер-нулась в свой черный мир, но еще более голодной и злой. Меня хватило на пару месяцев. Проборогозила лето, теплое время проще жить в пьяном колхозе. Мужики добывали в садах пропитание, могли подработать и вы-пить всегда у них было. Зимой сложнее, все прятались в норы, что-то до-быть сложнее.  

Надо прибиваться к кому-нибудь.  

Я уже говорила, что все мои мужчины ко мне приходят из ада.  

Мой очередной бойфренд тоже вылез оттуда. В очередной наш за-пой мы что-то не поделили, и он меня избил. Не просто избил, а почти убил. Мои мозги, волосы были везде, на подоконнике, на полу. Такую картину первыми увидели спасатели, которых вызвала мать моей нового друга. Она пришла проверить своего сына, но не смогла открыть дверь, а зная, что он там со мной и услышав подозрительные звуки за дверью, вы-звала спасателей. Они взломали дверь и увидели тело на полу и спящего от усталости мужика. Все руки и ноги его были в крови. А телом была я. По-другому меня уже нельзя было назвать. Лица не было, просто крова-вое месиво, волос на голове осталось немного, все были выдраны с кро-вью.  

Маме позвонили ребята спасатели и попросили приехать в прием-ный покой.  

Туда приехал и мой брат с зятем. Брат сфотографировал меня по просьбе мамы, она уже была опытная с такими подонками.  

Мое кровавое тело пугало даже медиков. Они были в шоке, такого они еще не видели. На мне даже сигареты тушили.  

Но кошки живучи. Меня спасли. Больше месяца я была без памяти, за мной ухаживала мама. Она жила со мной в больнице. Нужно было ме-нять памперсы, обрабатывать и смазывать лицо, вернее, что от него оста-лось. Глаз не было, губы порваны, нос сломан. Мамина знакомая врач сказала какие нужны препараты, чтобы восстановить мои мозги, иначе я могу остаться овощем. Хотя я потом пришла в себя, но не узнавала нико-го, не понимала где я. Опять меня спас мой ангел хранитель. Еще бы не-сколько часов, полный отек мозга и меня бы закапали.  

Но меня выходили, восстанавливалась я очень долго, мучительно. Долечиваться меня привезли к маме. Она уже дома меня отпаивала трава-ми, лекарствами. Через несколько месяцев меня стали выводить гулять, мама ходила со мной, когда могла, а когда была на работе со мной сидела бабуся.  

Зализав свои раны, я уползла в свою нору. Пить я стала меньше, здоровье стало что-то подводить, Моего любовника-садиста мама хотела тоже наказать по закону, как и первого, но только набегалась по милиции.  

Мое дело передавали от следователя к следователю, собирали кучу доказательств, что именно он меня так избил. Но не было главного свиде-теля, который мог бы все это видеть и доказать. Одна была надежда на ме-ня, а с моей головой, где все мои мозги превратились в сплошную черную дыру. Я ничего не помнила, а коль я ничего не помню, доказательств мало, и гуляй Федя дальше, вот убьешь, тогда ай-ай, посадим.  

Как только мне стало немного получше, я стала принимать друзей, которые приходили меня подлечить. Соседка стала маме жаловаться, у нее стали пропадать продукты из холодильника и т. д.  

Мама опять приняла жесткое решение и после очередного пьяного загула меня увезли в Челябинск в клинику. Там я пролежала месяц, меня почистили, промыли. Я готовилась ехать домой, за мной приехал брат с мамой. Села я в машину в приятном ожидании встречи с домом, но меня ждал сюрприз.  

Домой я не еду, а еду далеко, далеко, в общество под названием «Спасение». Там я буду жить год и из меня будут делать человека.  

Крик, слезы, сопли, но потом моя мудрая мама предложила всем вкусно подкрепиться и тронуться в дальний путь.  

Путь был и правда дальний, я уже смирилась.  

– Делайте что хотите, мне пофиг, Тебе не привыкать за меня все ре-шать, ты же у нас железная, непробиваемая мамуля.  

Привезли меня в лес, где стояло несколько домов, сдали меня по договору, выгрузили мои вещи в комнату, где жили еще 3 заблудшие ду-ши.  

Оказалось, что мы живем девочки и мальчики общей коммуной, са-ми себя обслуживаем. Мальчики работают на лесопилки, а девочки по до-му и летом на огороде. За всем этим следят добровольцы, выходцы из та-ких же как мы, но вставших на правильный путь. Все на добровольной ос-нове.  

Тюрьма была, монастырь был, общество так общество. Работала, жила, общалась с такими же как я. Днем работа, вечером свои увлечения, были выходные, праздники, но все в трезвом состоянии. Нас учили жить без наркоты и алкоголя. Так я прожила 6 месяцев. И нам полагается от-пуск на 10 дней домой, а потом остальные 6 месяцев мы будем работать и жить в другом месте, в городе с нормальными людьми.  

Мама упрашивала оставить меня без отпуска, у нее уже был опыт с монастырем, но по их правилам я должна побывать дома.  

Дома я прожила 2 дня, празднуя свою свободу. Маме звонили из общества, она им сказала, что видела свою дочь только пока везла домой и не знает где я.  

Я пришла сама на 3 день и попросила, чтобы меня прямо сейчас увезли обратно.  

Толи у меня не хватило уже здоровья на веселую жизнь, толи я ис-пугалась, что в следующий раз меня уже не спасут, закончу, как мои быв-шие подружки, которые ушли в мир иной.  

Вторую половину года меня пристроили работать в городе мыть посуду в кафе. Утром привозили, вечером забирали. В субботу у нас ра-бота в лагере, а воскресенье отдых. Год пролетел быстро, но самое инте-ресное, мне было все равно где жить. Жила без эмоций. Работала, отдыха-ла, все как в тумане.  

Мое перевоспитание должно закончиться было в июле, мама в то время была с Димычем на юге. Она постоянно участвовала в его жизни. Воевала с дедом, подтягивала в учебе. Несколько лет подряд возила его к морю, но там с ним занималась по школьной программе, чтобы подтянуть в школе. Ведь у него не было родителей.  

Меня должна была забрать сестра. Но я решила сократить срок своего воспитания и без вещей пуститься в путь. Мои выбитые мозги сооб-ражали плохо, я даже не подумала, как я без денег, не зная дороги, буду добираться домой. Но самое главное в наш город без специального про-пуска не пропустят, а у меня даже паспорта нет.  

Два дня я пыталась найти с кем уехать, но потом в моей голове что-о щелкнуло, и я вернулась в лагерь. Но там уже подняли тревогу, позво-нили домой. На следующий день за мной приехала сестра.  

Что мне дал этот год перевоспитания, я не знаю. Но приехав домой я вернулась к прежней жизни. Здоровье было уже не то. Мой организм бунтовал против моих напитков.  

А тут по счастью, мой брат решил попробовать организовать свой бизнес. После армии он пошел работать в милицию, стал инспектором ДПС. Работал на износ. Часто стал болеть ангиной, но больничный не брал. Напьется таблеток и на работу. После очередного такого лечение, у него начались осложнения. В итоге заболел сахарным диабетом, да так, что его списали по инвалидности. Посадили на инулин. С таким диагнозом нормальной работы не найдешь. Друзья, а их у него было всегда море, дали ему совет – открыть свое кафе. Он всегда готовил отлично, это у него от отца.  

И он открыл кафе. Ему нужны были помощники. Мама ему пред-ложила меня, но с условием, что мне поставят препарат, который ставят уже безнадежным алкоголикам. Это такой внутривенный укол, как мина замедленного действия. Если выпьешь алкоголь, то твой организм будет разваливаться.  

Я согласилась, и мы опять в нашем дружном составе поехали в кли-нику. Со мной провел беседу врач почти час, он так доходчиво мне нари-совал картину об этом препарате, что будет со мной если я начну пить. Вот тогда в моей голове нарисовалась картинка, как я лежу в памперсе и пускаю слюни. Что это будет моя жизнь. Я уже лежала и мне меняли пам-персы, я уже просила выпустить меня из поезда, мне казалась в больнице, что я еду в поезде и стук колес долбит меня по голове. Так я больше не хо-чу! Я хочу нормально жить. Если меня не убили, если я не замерзла, зна-чит мне нужно сделать что-то в этой жизни. Я ведь не выполнила свое предназначение на земле.  

С того дня у меня началась новая, совсем другая жизнь. Трезвая, пусть с выбитыми мозгами, но ясная, красивая. Смешно сказать, но я уви-дела другими глазами природу вокруг меня. Я, как маленький ребенок, всему радовалась и удивлялась. У меня было такое чувство, что я проспа-ла пятнадцать лет в коме, и вот проснулась в новой жизни.  

Работала в кафе у брата, мама нам помогала. Мне брат платил зар-плату и алименты моему сыну. Пока я жила в пьяном угаре, у меня копил-ся долг, был суд и мне присудили огромную сумму и если я его не выпла-чу, то меня могут снова закрыть. Мне присудили 70% от заработной пла-ты. На 30% я должна прожить. Хорошо в кафе всегда сытый. С восьми утра до десяти вечера, а когда банкеты, то домой только ночью. И так каждый день, думать, встречаться с друзьями нет времени, а выпить не тя-нуло, толи страх быть овощем сидел в голове, толи я уже свою цистерну выпила. Так я пахала год, выходной один день в неделю, домой приходи-ла отсыпалась и опять новая неделя.  

К нам в соседнюю комнату поселилась девица татарской нацио-нальности. Малолетка, ей еще не было 18 лет. Толстая, наглая, ленивая тюлениха. Но уже жила с мальчиком, я его знала, его мама жила в нашем подъезде.  

Все бы ничего, меня почти дома нет, но когда я приходила поздно с работы, у них начинался самый кипишь, то пьянки, то драки. Однажды я попала в самый разгар их любовных игрищ. Они дрались, она одним уда-ром выбила мне дырку в двери. Они так разошлись, что наша «дюймовка» кидалась с ножом на своего хилого кавалера. Мне пришлось вызвать ми-лицию, она приехала составила протокол и уехала. Я осталась с дырой в двери и храпящими веселыми соседями.  

На следующий день, мама позвонила родителям моей соседки по поводу ремонта или замены двери в мою комнату, т. к. комната была ее. Она всегда боялась, что в пьяном угаре я могу ее потерять. Родители моей соседки помчались выяснять подробности у дочери, а та не будь дурой сказала, что я все наврала и еще в добавок украла у нее десять тысяч руб-лей. Они написали на меня заявление, меня стали таскать в милицию, пи-сать объяснительные. Тогда мама пошла сама в милицию и там устроила свои разбирательства. Позвонила маман моей соседки и заявила, что если они не заберут заявление, то она напишет такое ответное на их несовер-шеннолетнюю дочку, что им надоест оправдываться в комиссиях. Долго бодались, но мама победила.  

А в это время к нам в кафе приехала мамина знакомая, она возила нам полуфабрикаты. Она в соседнем поселке продавала однокомнатную квартиру, всю полностью упакованную, приходи и живи. Я, когда услы-шала, то так загорелась идеей уехать из города, где меня знала каждая пьяная собака, я была согласна хоть куда уехать, только подальше от сво-их бывших «друзей».  

Мама это поняла, предложила съездить и посмотреть квартиру. Мы в этот же день съездили, и я однозначно решила здесь жить. Но у меня да-же не вставало вопросов, как все это сделать. Все вопросы о продаже моей комнаты и покупки квартиры взяла на себя опять моя мама. Она должна была взять письменное согласие соседей о продаже комнаты. И когда по-звонила родителям моей соседки, то те сначала сказали, что подумают. Но на следующий день сами позвонили и предложили купить нашу комнату.  

– Хорошо, я продам вам комнату, но вы забираете свое ложное за-явление из милиции, – ответила моя мудрая мама.  

Так и получилось. Они забрали заявление, купили комнату для де-да, который должен был смотреть за неразумной дочкой.  

Покупка квартиры произошла так быстро, что я не успела глазом моргнуть. Мама взяла кредит, оформила все документы на себя, и я по-ехала жить в свою квартиру. Там было все, даже посудомоечная машина.  

Вот теперь уже точно у меня началась новая жизнь в моей кварти-ре. На работу в кафе я добиралась как могла, один недостаток, из нашего города в мой поселок не ездил никакой общественный транспорт, туда можно попасть только на своей машине или через другой поселок на авто-бусе. Но меня тогда это не пугало, я договорилась с водителем конфетной фабрики, который возил из нашего города работников. Так я прожила год. Все наладилось, есть квартира, о которой я и не мечтала, есть работа. Кодировка у меня закончилась, я сама упросила меня снова свозить и еще закодировать на два года. Мама оплатила, брат свозил, мне снова поста-вили укол. Но самое интересное у меня за все это время даже никакого же-лания не было принять своего любимого напитка. Даже в кафе, гости пили, а у меня было отвращение, как они могут пить такую гадость.  

Жизнь текла своим чередом, но она же не может просто так течь, нужны же водовороты, наводнения и цунами.  

Первым маленьким наводнением произошло совсем неожиданно. В ясный, солнечный день. Мой братик заявил, что он больше не хочет зани-маться этим бизнесом, ему надоело и он хочет продать этот бизнес. А мы уже так привыкли и втянулись, стало получаться, собрали женское сове-щание- мама, младшенькая сестра и я.  

– Что будем делать, отдавать чужому человеку очень жалко, столь-ко сил, души и денег вложено в это дело, ваши предложения, – начала ма-ма.  

Мы были полностью согласны, но сестра работала в другом горо-де. Каждый день ездит на машине (опять же маминой) за 120 км, остается нас двое, а главное – где взять 300 тысяч. Эту цену озвучил брат.  

Думали и решили попробовать работать втроем. Деньги опять мама взяла в кредит. Мы еще прожили год. Но потом у сестры случилась лю-бовь, а любовь ее живет и работает в Москве. Опять совет, что делать.  

– Поезжай с ним, живи своей жизнью, не надо влезать в чужие про-блемы, а мы сколько продержимся, но мне лично бизнес не нужен, будем искать покупателя, – так решила старейшая в нашем бабьем племени.  

Братик вызвался помочь найти покупателя. Продал за 200тыс, ко-торые нам отдавали частями почти год. Машину продали, сестра уехала жить и работать в Москву, я устроилась на завод работать.  

Так прошла первая волна, мы выстояли, понесли некоторые потери, но жизнь потекла дальше.  

А дальше на моем пути опять встретился из старых друзей рогатый и хвостатый.  

Мне на них везет. Стал приезжать ко мне, он из бывших наркошей, но в данное время завязал, но пивко и водочка была в почете.  

Мне на это было глубоко безразлично, мое все выпито. Так мы встречались, пока не произошел случай. Это, как землетрясение, тайфун и смерч одновременно. У него из кармана выпала какая-то бумажка. Я ее подняла и прочитала. Там был направление на анализы от инфекциониста. Она у нас занималась ВИЧ-овыми больными. Я-то в своей старой жизни это хорошо знала, в нашей компании таких было много, но мы об этом знали и не боялись. Предупрежден – значит вооружен.  

А этот мой новый кавалер мне ничего не сказал.  

– Это что? Я правильно поняла, что ты стоишь на учете, – был мой главный вопрос.  

– Да, у меня давно, я думал ты знаешь, мы же в одной компании были.  

Вот, так мне жизнь сделала подарок. Я только думала, что начала жить как все. Выползла из ямы, а тут еще глубже провалилась. Естествен-но я его выгнала, помчалась в город к маме.  

– Как узнать заразилась я или нет- но я не хочу в нашей больнице, чтобы все знали.  

Мама после выхода на пенсию с основного предприятия, работала администратором в санатории. У них можно было сдать анонимно анали-зы на ВИЧ. Она договорилась с дежурной медсестрой, я приехала рано утром, сдала кровь. Десять дней выжидания, слезы, сопли и так страшно получить приговор на всю жизнь, ну почему так со мной происходит?  

Одним судьба дарит спокойную жизнь, а мои тридцать семь лет прошли как в аду. Из них шестнадцать радостного детства, три года спо-койной и трезвой жизни. Почему со мной так происходит, ведь я хотела тоже счастья, любви, нормальной семейной жизни, а получилось все наоборот.  

Жизнь так коротка и обманчива, так несовершенна. Кто так издева-ется над людьми, дарит им на краткий миг жизнь, а потом забирает. Кто устраивает над нами эксперименты, давая одним болезни, уродство, нище-ту, слабоумие, а другим – богатство, здоровье, красоту? Кто провоцирует человека убивать, обманывать и красть? Это как надо ненавидеть челове-чество, чтобы пустить его в этот мир, соблазнять его на протяжении жиз-ни, а потом наградить его болезнями и смертью. Кто так коварен – Бог или сатана. Может поэтому люди берут все от жизни, не оглядываясь, не ду-мая.  

Наверное, если бы не мама, меня давно уже не было на этом свете. Моих трех подружек уже нет, а мне опять испытание.  

Десять дней тянулись очень долго, мама привезла конверт, и мы его вскрыли. Последние лучики надежды потухли. Приговор вынесен – боль-на ВИЧем.  

Как дальше жить, что делать. Мама по совету своей медсестры, сво-зила меня в соседний городок к врачу, там мне дали консультацию, нужно всю жизнь пить химию, которая помогает поддерживать организм.  

– В твоей жизни было все, ты прошла огонь и воду, и еще капля дег-тя в твоей жизни – это тоже можно пережить, – так вынесла мама выводы моей жизни.  

Нужно жить, работать. Прошло несколько месяцев, мама приехала с юга, наступила осень. С работы я приносила кучу булок и все их съедала за вечер. Мама ворчала, что я скоро буду сама как булка  

– Ты посмотри на себя, растешь как на дрожжах.  

В один прекрасный день я пришла с работы,  

– Что-то у меня шевелится в животе, как будто что-то оторвалось, наверное, какая-то кишка.  

–Ну, кишка навряд ли, тут два варианта, что там может шевелиться: это беременность или цирроз печени, – сказала мама и послала меня к вра-чам, чтобы узнать, что там может шевелиться.  

Почему-то мне был диагноз с печенью ближе к истине, с моим-то прошлым, и я пошла к гинекологу, чтобы исключить беременность. Я по-чти на сто процентов была уверенна, что не могу больше забеременеть.  

Но врач меня привела в ступор,  

– Вы беременны и у вас уже двадцать восемь недель, через две неде-ли вы идете в декретный отпуск, что же вы так поздно пришли.  

Я рассказала про булки и подозрения, что у меня оторвалась киш-ка. Врач долго смеялась, выписывая мне направления на все анализы, но, когда я ей сказала о своем диагнозе, ее смех оборвался.  

– Боже мой, тебе срочно нужно встать на учет к инфекционисту и начать принимать химию, наверное, уже поздно и ребенок может тоже за-разиться.  

Две недели я бегала по врачам, собирала все справки, сдавала ана-лизы.  

Пошла в декретный отпуск и начала пить таблетки. Мама начала готовить все для ребенка. УЗИ показало, что у меня будет девочка.  

Ребенок — это радость, так говорит моя мама. Если честно, я давно хотела ребенка, Димыча я не растила, хорошей мамой не была. А тут та-кой подарок.  

Начали ждать нового человечка с любовью и ожиданием. Семна-дцатого января мне сделали кесарево и на свет появилась Валерия Алек-сандровна. Отчество я дала своей дочурки в честь своего деда. Выписали нас, и мы пришли жить к маме, куда я могу уехать одна с ребенком без средств существования в свою квартиру. Здесь поставили ребенка на учет, так же, как и меня. Она принимала год капли, мы каждый месяц до года ездили в областной центр и сдавали анализы. Через полтора года нас сня-ли с учета, моя дочь здорова, ура!!!  

Хоть тут повезло. В год мы ее отдали в ясли, а я вышла на работу. Когда Валерии исполнилось два года, я решила снимать квартиру. С ма-мой хорошо, но хочется пожить своей жизнью. И я сняла квартиру у Лер-киного отца за десять тысяч в месяц. Сначала мама платила сама, но потом объявила, что нужно что-то решать.  

– Жаль выбрасывать эти деньги чужому дяде, надо продавать твою квартиру и покупать тебе здесь или в другом любом месте, где ты хочешь, – вынесла вердикт моя мама.  

Я попыталась ее уговорить и договорились платить вместе по пять тысяч. Но на моей работе начались какие-то проблемы, мне все надоело, и я уволилась. Думала, что тряпку везде можно найти, но не тут-то было. Вот уже четыре месяца я без работы, а найти ничего не могу. Пришлось опять все погрузить свое имущество и переехать к маме. Она нам отдала большую комнату, а сама переехала в маленькую. Мы опять вместе.  

Работы нет, денег нет, а кушать хочется, главное не объяснишь ре-бенку, что мама не может позволить купить то, что ты хочешь.  

Нужна работа, нужно научиться жить только на свою зарплату, а она очень будет скромная, так как образования нет, специальности нет, а ребенок есть. Хорошо еще старший сын устроен, его обеспечивают роди-тели моего первого мужа.  

Как жить дальше, как научиться правильно выруливать из всех си-туаций, это хорошо еще есть мама, а если ее не будет, даже страшно поду-мать.  

Вот мне уже сорок лет, ребенку четыре года, надо жить дальше, а вот как – большой вопрос.  

Жить в Вишневогорске я больше не хочу, жить с мамой тоже не хо-чу, а денег нет, чтобы купить себе квартиру.  

Мама это прекрасно понимала, искала варианты, что она только не делала.  

А я уволилась с завода, лето сидела дома, пока мама была на юге с другой внучкой, посылала мне деньги. Осенью устроилась в магазин про-давцом, вроде бы и работа нормальная, но конечно, график для меня был не очень удобным. Работала до восьми вечера, а Валерию нужно забирать из садика. Мама взяла это на себя. Она забирала Еву, это дочь моей стар-шей сестры, и мою.  

Время идет, я работаю, ну почти работаю. Две недели работаю, две сижу с Валерией на больничном. А это значит я сижу с Валерией на мами-ном обеспечении. Сестренка отдает все вещи Евы, она старше на три года моей Лерки. За садик, квартиру и кормит, за все платит мама.  

Она выставила на продажу мою квартиру, чтобы купить в городе. Но, везет как всегда, цены так упали, что рынок почти стоит. Покупателей, можно сказать, не было. И цену мама уже снизила до предела, а покупате-лей не было. Тогда она начала заниматься со своей знакомой какими-то делами, ездили по городам, проводили презентации, дома находилась редко, говорила, что зарабатывает деньги.  

Потом нашла работу в интернете. Она очень хотела заработать и купить мне квартиру, потому что мне никто не даст ипотеку.  

Но все рухнуло, мама так влетела, нашлись такие умники, вытянули у нее кучу денег, она набрала кредитов, что всю свою пенсию отдает сей-час в банки.  

Младшенькая сестренка с мужем ей помогли, взяли кредит под ма-лый процент, а она им посылает деньги. Вся затея с покупкой квартиры закончилась плачевно.  

Все мамины планы рухнули. Деньги получили умненькие мошен-ники. Наши семейные менты уговорили маму написать заявление, вроде бы кого-то нашли, но деньги уж точно не вернутся.  

Я уже смирилась до конца жизни жить с мамой, квартиру в поселке сдали маминой знакомой, она платит только за коммуналку.  

Но земля крутится, и там на небесах кто-то дергает за веревочки, и мы играем по их сценарию.  

На работе расширяли наш отдел и работали электрики. Однажды пришел в наш отдел мой старый знакомый с сыном. Мы знали друг друга еще, когда мы жили в нашей большой квартире, и я вела веселую жизнь, когда Андрей сидел под следствием.  

Так вот, Радик, так звали моего нового знакомого, приезжал на сво-ем КАМАЗе к моему дому, и мы общались. Потом каждый пошел своей дорогой. И вот через столько лет мы встретились у меня в отделе, он при-шел покупать обувь для своего сына.  

Купил и ушел. Но через несколько дней он мне позвонил. Узнал те-лефон у работающего электрика. Пригласил меня встретиться и погово-рить.  

Я согласилась и поехала к нему домой. Он живет с сыном, жена умерла больше года. Увидев меня в магазине, очень захотел встретиться.  

Он сразу взял быка за рога, то есть меня своим предложением жить вместе. Я все рассказала маме.  

– Ты уже девочка большая, сама решай, у тебя есть куда вернуться, а пока не поживешь, не узнаешь человека, иди, пробуй.  

И я ушла. Взяла самое необходимое, и мы с Валерией уехали.  

Но прежде принять такое решение, я все рассказала Радику, что у меня ВИЧ, и я его прекрасно пойму, и спокойно приму его решение.  

Но его это не испугало.  

А что будет дальше, я пока не знаю.  

Вся моя жизнь была исковеркана, я не жила, я просто выживала. И мне судьба подарила сначала дочь, теперь мужчину. Что это? Подарки или очередное испытание?  

Так хочется верить в лучшее. Пусть это будет подарком, вот только за что?!  

Может быть я уже за все заплатила? Или мне нужно еще отработать за такие подарки?  

Одни вопросы. Будем жить и решать все вопросы по мере поступ-ления.  

 

 

 

| 65 | 5 / 5 (голосов: 4) | 13:30 08.04.2021

Комментарии

Konstantineli17:11 15.04.2021
Трудно, что-то сказать. Второй раз читаю, женскую, историю жизни, в первом 25лет девушке тоже ВИЧ, и здесь по хуже история. Может - это уже становится нормой, семейных ценностей нет(заменены на другие), дети без родителей, кредиты, долги, пьянство, наркотики. Что ЭТО??? Набраться, только плохого, опыта, чтобы воспитать другое поколение по другому?
Fenixxx16:28 09.04.2021
Замечательная МАМА! Преданная, любящая. И рассказ серьезный и глубокий. Спасибо!
Osolvi16:36 08.04.2021
Трагедии, уроки, трагедии, уроки... и так по кругу. О таком обязательно надо писать. Это очень важно. Автор молодец! Читается на одном дыхании.
Lyrnist13:56 08.04.2021
Как это ужасно!... Рыдаю в три ведра.

Книги автора

"Это вам не Турция"
Автор: Sunia
Рассказ / Юмор
Аннотация отсутствует
08:33 20.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

"Есть такая работа"
Автор: Sunia
Рассказ / События
Аннотация отсутствует
10:00 18.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

"Еще одна судьба"
Автор: Sunia
Стихотворение / События
Аннотация отсутствует
19:27 16.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 4)

"Сказка про Лохушку и Змея Искусителя"
Автор: Sunia
Рассказ / Юмор
Аннотация отсутствует
11:42 12.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

"Птицы и крылья - неотъемлемы"
Автор: Sunia
Рассказ / События
Аннотация отсутствует
11:21 12.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

"Я еду к морю"
Автор: Sunia
Рассказ / Лирика
Аннотация отсутствует
05:53 10.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 5)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.