Дежурный

Рассказ / Мистика, Фантастика
О тех, кто сейчас на дежурстве.

Дежурство подходило к концу. Хорошая смена выпала, ничего сложного. Пара влюбленных едва не задохнулись в гараже, да ещё несколько мальчишек полезли исследовать заброшенный лет десять назад недострой.  

Как ни странно, с юными идиотами проблем оказалось меньше, чем со взрослыми. Видно, в пацанах был ещё достаточно силен инстинкт самосохранения.  

 

<center>***</center>  

Я хорошо помню свой последний день. Свое последнее дежурство. То есть это на той работе последнее. Напряжённые выдались сутки, ничего не скажешь. Днём ещё более-менее, а ночью из операционной мы выходили только в приёмное, посмотреть, чем нас очередная «Скорая» осчастливила. Ну, ещё покурить да кофе выпить. Помню, читал я ещё в молодости — кофе должен быть черным, как ночь, горячим, как огонь, и крепким, как поцелуй. Только у нас он ещё и сладкий до приторности, потому как нужно мозгам глюкозы подкинуть. Потом сердце колотится от этих «поцелуев», а что поделать? Три аппендицита, панкреонекроз, прободная язва да ножевое ранение. Один из аппендицитов вконец запущенный, с перитонитом — девчонка четыре дня сидела дома, корчась от боли и глотая анальгин. Почему? Ответ достойной претендентки на премию Дарвина: «Я не хотела, чтобы мне живот резали, со шрамом я буду некрасивая! » Черный юмор ситуации заключается в том, что четыре дня назад она отделалась бы крохотным шовчиком, а теперь у нее действительно будет шрам во весь живот…  

Шесть операций — шесть чашек кофе, двенадцать сигарет. Напарник мой некурящий, чтобы не дымить в ординаторской, я открывал окно, высовывался по пояс. Внизу темнел больничный парк, дальше, за забором, шумел проспект, а ещё дальше светился огнями город.  

От сигареты к сигарете проспект становился все тише, город все темнее, и под конец горели только уличные фонари. Вот проехала пожарная машина — тоже кому-то неспокойное дежурство…  

И, не знаю почему, мне вдруг пришло в голову, что никто ведь и не задумывается, как много дежурных поддерживают спокойствие нашего мира — каждый час, каждый миг. Мы вот дежурим в больнице, и «Скорая», и приёмное… Дежурит милиция и пожарные, и тоже не спят ночей, и спешат на вызовы, и в перерывах, наверное, так же курят и пьют кофе. Но эти, как и мы — более-менее на виду, их поздравляют с профессиональным праздником, про них снимают фильмы. А есть ещё дежурные на Водоканале, и в лифтовом хозяйстве, и дежурный электрик, и ещё, наверное, множество служб, о которых я даже не знаю.  

А ещё где-то дежурят пограничники и ракетчики, и тому подобное…  

И может даже, где-то за пределами нашего мира есть какие-то дежурные, которые каждый день следят, чтобы Земля не перестала вращаться, и подкидывают дров в солнечную топку…  

Не знаю, до чего я бы ещё додумался, если бы не зазвонил местный телефон — очередная «Скорая»…  

Наутро я сдал смену, отчитался, вышел… и почувствовал, как сердце сдавило жгучей болью.  

 

Не было никакого тоннеля со светом, и своего тела я не видел. Было какое-то серое марево, сквозь которое пробивался свет то ли солнца, то ли бестеневых ламп. Невнятные голоса звучали рядом — то ли обсуждали параметры гемодинамики, то ли взвешивали мои грехи. Я куда-то двигался, легко и плавно — то ли везли на каталке мое тело, то ли улетала прочь душа…  

Мне казалось, что это продолжалось очень долго. Несколько часов, а может, дней. Наверное, это реаниматологи пытались удержать меня…  

А может, дело было не в этом. Если правда, что каждому даётся по вере его… Я никогда не задумывался всерьез о том, что ждёт меня после смерти. Может, это время было нужно, чтобы из моих неопределенных, размытых представлений вылепилось что-то четкое?  

 

А потом марево развеялось, и мне стало легко и спокойно. Грудь не болела, сердцебиение не беспокоило, одышки не было. И незнакомый молодой человек улыбнулся мне открытой, светлой улыбкой и сказал:  

— Ну, здравствуй, товарищ! Добро пожаловать в команду! Меня Саней звать, а тебя?  

 

<center>***</center>  

Не дать пацанам войти в обветшавший, разваливающийся дом было совсем несложно. Всего только осторожно коснуться их разумов, понять, кто из них чего боится, и чуть-чуть усилить этот страх. И тогда тому, кто боится собак, завывание ветра в пустых окнах покажется собачьим воем, а тот, кто боится призраков — в тех же звуках услышит совсем другое. У третьего пацана страх оказался очень смешной — он боялся запачкаться. Интересно, что на самом деле стоит за этим страхом? Не хочет огорчить мать видом грязной одежды? Боится ее рассердить? Или, может, опасается вместе с грязью подцепить какую-то болезнь? В любом случае с ним было проще всего, достаточно обратить его внимание на грязь и вонь. А вот четвертый… Он боялся, что над ним будут смеяться остальные. О, на какие только глупости не толкает этот страх людей — и детей, и взрослых! Ну, всё-таки мне удалось донести до него мысль, что в заброшке нет ничего интересного, и над ним будут смеяться, что он туда поперся, как дурак…  

 

<center>***</center>  

Скоро смена закончится, и мы всей командой соберёмся вместе. Где именно это место, я не знаю. Может, пойму со временем. Мне кажется, Саня знает больше моего, но не говорит. Наверное, каждый должен понять это сам.  

Я называю место, где мы находимся между сменами, дежуркой. Там хорошо и уютно. Там приглушённый свет настольной лампы и удобные кресла. Там мы обсуждаем, как прошла смена, делимся опытом, смеемся, пьем кофе и чай. В пище мы теперь не нуждаемся. В питье, вероятно, тоже, но как же это после дежурства не выпить кофе, крепкого, как поцелуй?  

Нас пятеро. Весёлый энергичный Саня — «первый среди равных», у нас нет никакой иерархии, но все равно он — явный лидер. Мы с Саней одногодки, но мне под шестьдесят, а ему чуть за двадцать. Столько, сколько ему было, когда в Афгане он вызвал огонь на себя. Милочка — ветеринар. Ее сбила машина, когда она возвращалась домой после дежурства.  

— Наверное, я сама была виновата,  — мягко улыбается Милочка. — Наверное, я была невнимательна, неосторожна…  

В этих словах она вся. Добрая, она никого ни в чем не упрекает — кроме себя самой. Милочке за сорок, она полненькая, круглолицая, улыбчивая. У нее остались два сына-школьника. Мы не спрашиваем, пользуется ли она своими нынешними возможностями, чтобы присматривать за ними.  

Геннадий чуть моложе меня. Водитель «Скорой». Серьезный, рассудительный, дотошный. В Гене очень много того, что принято называть житейской мудростью. Гена умер от расслаивающей аневризмы аорты прямо за рулём, на работе. Он очень гордится тем, что успел свернуть к обочине и затормозить, что ни врач, ни больной не пострадали.  

Последняя из нас — Зоя. Она сурова и молчалива, ничего не рассказывает о себе и вообще не любит разговоров не по делу. Мы даже не знаем, сколько ей лет — порой она выглядит моложе Сани, а порой горькие складки вокруг глаз старят ее лет на двадцать.  

 

<center>***</center>  

С парочкой в гараже я долго бился, пытаясь сквозь захлестывающую обоих эйфорию внушить им тревогу, пробудить осторожность, достучаться до здравого смысла. Все было безрезультатно. Влюбленность, как известно, сродни безумию.  

А потом меня осенило — раз они глухи к логическим доводам, значит, подойдут нелогичные! Нет, не буду врать, что это я такой умный и так разбираюсь в женской психологии. Откуда мне? Я и женат никогда не был. Но я вспомнил, что Милочка на посиделках в дежурке порой вздыхала — не очень ли ее изуродовало при наезде, хорошо ли она смотрелась в гробу? Как и я, она не видела себя мертвой — ни сразу после смерти, ни потом.  

А вот Гена, кстати, видел. Именно потому он и знает достоверно, что его пассажиры не пострадали.  

Так вот — я оставил попытки донести до этих двоих понимание опасности для жизни. И вместо этого послал девушке совсем мимолетную мысль о том, в каком неприглядном виде находят жертв «гаражных отравлений» — в рвотных массах, с посиневшими конечностями… Этого оказалось достаточно, чтобы она опомнилась.  

Расскажу потом в дежурке, вместе посмеемся. И на будущее полезно, надо запомнить. Хотя и я при жизни не раз сталкивался, что для многих людей смерть кажется не самым страшным. Инвалидность, например, часто пугает больше.  

 

<center>***</center>  

Я заранее предвкушаю, как мы совсем скоро соберёмся в нашей дежурке. На низком столике теснятся вперемешку чашки с кофе и чаем. Зоя пьет чай с сахаром вприкуску, Милочка — вовсе без сахара. Мы с Геной курим. Саня развалился в кресле, небрежно раскинув крылья, и насвистывает какой-то залихватский мотив. Что характерно, эта песенка написана значительно позже Саниной гибели.  

Я не знаю, где находится наша дежурка, не знаю, будет ли конец нашим сменам. Строго говоря, я даже не знаю, кто мы. Милочка, уютно кутаясь в крылья, словно в пушистую шаль, улыбается мне чуть снисходительно:  

— Но это же совсем просто! Мы с крыльями и спасаем, значит, мы ангелы!  

— Дежурные ангелы,  — уточняет Гена. К его простецкой деревенской физиономии крылья подходят примерно так же, как корове седло.  

 

<center>***</center>  

А дежурство-то ещё не закончилось. Чувство тревоги — такое же четкое и ясное, как раньше телефонный звонок.  

Пятый этаж. Открытое окно. На подоконнике стоит малыш — года два, не больше. Как?!  

Понятно, как. Дура-мамаша, видно, решила полы помыть. И отодвинула диван так, что его спинка оказалась вровень с подоконником. Ну и где она теперь? Курит? По телефону трындит? Почему ребенок остался один в комнате с открытым окном?  

Я приблизился к ребенку и дунул ему в лицо. От неожиданности он отступил на шаг — и свалился с подоконника на диван. И заревел, разумеется. В комнату тут же вбежала мать. И увидела — окно, диван, ребенка.  

Она побледнела, как полотно. Схватила малыша, прижала к себе так, как будто его кто-то отнимал. Глаза были полны ужаса.  

Я запомнил квартиру. Надо будет сюда ещё раз заглянуть, когда выпадет ночное дежурство. Я устрою этой дуре ночные кошмары, во всех деталях покажу, что могло случиться, что случилось бы, если бы я не оказался рядом. Она и сама на всю жизнь урок запомнит, и всем знакомым расскажет. Профилактика — наше все!  

 

<center>***</center>  

Я не знаю, кто мы. Ангелы? Красивая версия, конечно, да только какой нафиг ангел из немолодого лысого мужика, циника и мизантропа, агностика с сильным креном в атеизм?  

Я просто дежурный. Дежурный по этому миру.

| 27 | 5 / 5 (голосов: 1) | 18:53 24.03.2021

Комментарии

Deka1518:26 12.04.2021
Хочется верить,что такие дежурные и правда существуют.Приглядывают за нами.Оберегают от опасностей.Отличный рассказ и идея огонь.Пять баллов!)

Книги автора

Почитай мне что-нибудь!
Автор: Kirasir
Рассказ / Хоррор
Ночь, книга, свеча... Тихо и спокойно. И неважно, что там, за пределами освещенного круга.
Теги: вымышленные существа дружба
22:20 14.04.2021 | 5 / 5 (голосов: 2)

Как появляются драконы
Автор: Kirasir
Рассказ / Фантастика
На самом деле все - не то, чем кажется...
Теги: космос драконы
21:20 18.01.2021 | 5 / 5 (голосов: 6)

Дети моря
Автор: Kirasir
Рассказ / Фантастика
Вернуться на берег она уже не смогла бы, даже если бы захотела. Она погружалась все глубже и глубже. Легкие горели. Невольно она сделала вдох…
Теги: дети болезни дружба море
23:05 06.01.2021 | 5 / 5 (голосов: 1)

Эволюция
Автор: Kirasir
Рассказ / Фантастика
Что делать, если попал на безжизненную планету?
Теги: природа биология
17:17 01.01.2021 | 5 / 5 (голосов: 6)

Просто сон
Автор: Kirasir
Рассказ / Сказка
Нелегко бывает сделать выбор... И неважно, во сне это или наяву.
Теги: дети болезни
16:42 01.01.2021 | 5 / 5 (голосов: 1)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.