Жёлтый автобус

Рассказ / Приключения, Проза, События, Философия, Фэнтези, Юмор
Джим Роуд — обычный подросток, переехавший с родителями из Канады в США. Еще вчера Джиму казалось, что его жизнь совсем не похожа на голливудские фильмы, в которых у героев происходили сногсшибательные события, они обретали друзей, и их жизнь менялась. А его жизнь казалось состояла из одних проблем. Религиозно настроенные родители, проблемы в школе, и личный кризис — вот что наполняет его жизнь, кроме больших надежд и мечты. Он отчаянно хочет оторваться от серости обычной жизни, найти свое место в мире, увидеть свой путь, и в один из дней — такой шанс появляется... Этот первая глава книги "Украденные имена", выход которой запланирован на 24 июня этого года
Теги: приключения поиски техас Америка фильмы подростки

Когда долго живёшь среди людей,  

которые чего-то не делают,  

начинаешь думать, что и сам не можешь...  

Джейкоб Стоун. Т/с The Librarians  

 

Мы должны научиться распознавать их сами —  

важные перекрестки на нашем жизненном пути,  

ведь путевых указателей нет.  

Эрнест Хемингуэй  

 

 

Всё, что я понял за последнее время так это то, что жизнь — сплошное разочарование. Вот и сегодня, я просыпаюсь от криков. Солнечный свет из окна ярко освещает комнату. Удивительно, но меня до сих пор никто не трогает. Встаю и слышу, как родители ссорятся в гостиной:  

 

– Ты хоть раз можешь сам что-то приготовить? Я уже устала сама смотреть за Дэнни и Робин (это мои младшие брат и сестра), они мне мотают нервы, посиди с ними сам!  

 

Рядом на столике лежит книга про Гарри Поттера.  

 

О нет... – думаю я, – как я мог забыть! И быстро прячу книгу в шкаф.  

Это они ещё Билли Айлиш не слушали...  

 

– Попроси Джима, он всё равно ничем не занят! Пусть хоть с детьми посидит. А мне нужно заниматься ремонтом.  

 

– Ты постоянно занимаешься ремонтом, как не в пристройке, так у Роббинсов. А в моей комнате не можешь шкаф починить! Я не хотела этих переездов, я уже итак от всего устала!  

 

Пока они выясняют отношения, у меня есть немного времени. Хотя дома постоянно какие-то проблемы, всё же это лучше, чем будни в школе. Недавно мы переехали, и в новой школе мне так и не удалось завести друзей. Ну, кроме Билла, и то, мы познакомились пару дней назад. На кастинге в ситком, который оба не прошли.  

 

В тот день я вбежал в наполненный людьми коридор, собираясь покинуть здание. И как мне только пришло в голову прийти на этот кастинг? На главную роль! О чём я только думал? Если я боюсь даже с кем-то познакомиться! Заговорить первым. Как я буду находиться в центре внимания, если я жутко этого боюсь? Постоянно улыбаться, быть объектом желания, давать интервью... Нет, это была ошибка. Я всегда хотел сняться в кино, но когда дело дошло до проб... И как я буду побеждать, если я уже убегаю? – подумал я. Вокруг полно подростков, похожих на меня, и почти каждый из них лучше и симпатичнее. И, наверное, уж точно успешнее...  

 

Уже на лестнице я увидел парня из нашей школы. Увидев меня, он сказал:  

 

– Привет. – сказал он. – не подскажешь, куда пройти? Я немного опоздал, надеюсь, ещё можно успеть  

 

– Да, конечно. – сказал я, неожиданно для себя, и пошёл с ним обратно...  

 

Он совсем недавно перевелся к нам и учился в параллельном классе. Я даже не знал, как его зовут. В целом он выглядел располагающе, с открытым взглядом, и дружелюбной улыбкой.  

– Ты уже прошёл? – спросил он  

 

– Э... нет. Я собирался просто выйти на пару минут.  

 

– Ты какой по счёту?  

 

– 222.  

 

– Оу... А я 223-й.  

 

– Вот так да... Надо же...  

 

Мы зашли в коридор с пол сотней подростков, похожих на нас. и присели. Я посмотрел на него, а он на меня. Неловкая пауза.  

 

– Кстати, я Билл  

 

Джим. Приятно познакомится. А почему ты перевёлся, вы переехали?  

Да, из Эшвила, в Северной Каролине. Родители уже много лет мечтали переехать сюда.  

 

– Как думаешь, кто из всех этих людей может получить главную роль? – вдруг сказал он.  

 

Как мимо нас проходил парень, в красной олимпийке, загорелый, накаченный, взлохмаченные волосы только дополняли общий идеал. Широкая улыбка практически не исчезала с его лица. Он подошёл к девушке, одетой в обтягивающие блестящие джинсы, которая стояла недалеко от нас, и они обнялись.  

 

Ну что там? – спросила она, – как всё прошло? Майку снимал?  

Ну конечно снимал! Всё путём, ждём звонок.  

 

И они вместе поднялись и ушли. Мы смотрели им вслед.  

 

– Оу, – сказал Билл, – мда... я начинаю сомневаться.  

 

– Да... – выдохнул я. – Я уже хочу свалить отсюда.  

 

– Да, есть такое.  

 

– Ладно, попробовать стоит. Хотя мне тоже не по себе.  

 

Открылась дверь, вышла женщина и сказала:  

 

— Спасибо всем за то, что пришли, после кастинга не спешите уходить, нам нужны люди для массовки...  

 

А сегодня мы с Биллом встречаемся, чтобы... Оу — я смотрю на часы... Так и опоздать можно!  

Быстро и тихо одеваюсь, потому что сегодня я очень спешу! Только бы родители не разозлились и не передумали меня отпускать...  

 

Открываю дверь и тихо пробираюсь по прихожей. Солнечные лучи расположились по всему полу, за углом, в гостиной ругаются папа с мамой. И тут выходит папа. Как всегда, в самый нужный момент...  

 

— Джим, наконец ты проснулся. Иди помоги маме, мне нужно уйти.  

 

— Но... Я же говорил, что сегодня я не могу! Мне нужно ехать, мы же договаривались…  

Я уже привык так жить. Чем дальше и отвлечённее я воспринимаю то, что происходит, тем лучше и спокойнее.  

Через пять минут я всё же покидаю дом, почти на бегу завязывая шнурки, замечаю журнал на лужайке, недалеко от почтового ящика. Потом заберу. И вот я, наконец, сажусь на автобус. Мне уже звонит приятель....  

 

Воздух Аризоны плавился так, что одинокое дерево на горизонте плясало вовсю. В нём было нечто странное. Он словно расходился волнами. Вдруг в небе появились огни и летающая тарелка опустилась и зависла над выжженной степью.  

 

Мы ехали в стареньком Форде 1969 года с откидным верхом, который мчался по трассе. Мы с Биллом, моим приятелем, ехали на задних сидениях. Вдруг он показывает рукой влево и кричит:  

 

— Смотрите! Это они!  

 

Мы все поворачиваемся… В метрах 150-ти от нас повис летающий объект со странным свечением. А затем все увидели фигуры пришельцев...  

 

Нас ещё не успел сковать страх, как вдруг автомобиль качнуло от резкого поворота и... что? Мы съехали с трассы, и автомобиль остановился... Дэрил, сидевший за рулём, выходит из машины и прикладывает руку к глазам:  

 

— Невероятно!  

 

— Что? – в изумлении реагируют все, – серьёзно?  

 

Я машу головой. Кто же так делает, кто бежит к пришельцам? Кто сам лезет в тёмный подвал? Но всё же выбегаю вслед за ним, и тоже смотрю в их сторону и кричу:  

 

— Пришельцы! Верните нам Элвиса!  

 

Необычное свечение исчезает, и мы видим три фигуры, направляющиеся в нашу сторону.  

 

— Боже! Они и нас заберут! – в панике кричит Глория, которая тоже вышла из машины и стала сзади нас.  

 

Дэрил идёт в их сторону…  

 

— Стой!  

 

— Что ты делаешь? Это небезопасно!  

 

Но он словно не слышит нас. Мимо нас проносятся двое ковбоев на лошадях, со свистом рассекая воздух. И тут мы слышим шум падающих железяк и…  

 

— Да блин! Ну кто это так прицепил? Серьёзно? – кричит ассистент-помощник и бежит в сторону инопланетян, у которых отвалились части серебряной одежды.  

 

— Стоп! Стоп! – кричит режиссёр.  

 

Ковбои останавливаются, по всей съёмочной площадке проносится гул неодобрения.  

 

— Где Джулия? Позовите костюмера! Где она? Джулия, я же просил закрепить нормально! Почему мы не можем снять это уже четвёртый раз?  

 

— Ну вот кто так делает, – говорю я Биллу, – кто увидев инопланетян, останавливает машину?  

 

— Ну это ладно, но серебреные пришельцы... это прошлый век.  

 

— Девять дублей! То ковбои тупят, то пришельцы забывают включить сияние на своей тарелке! – говорит Кейт, которая играет девушку главного героя.  

 

– Терпение, Кейт, наконец-то у тебя есть эпизодическая роль, – говорит мистер Паркер, который играет учёного.  

-Да, но мне даже её не дают нормально сыграть! Да и что это за роль! Всего на две сцены, при том что у других героинь по три и даже четыре!  

–Ну кто же виноват, что герой фильма такой ветренный...  

 

Тейлор Паркер — профессор истории, автор книги и нескольких документальных фильмов. Благодаря тому, что он периодически появляется на телевидении, его позвали сыграть, по сути, роль самого себя. Ему 35 лет, его покладистый характер, спокойный и уверенный взгляд располагают к нему.  

 

Мы уже успели с Биллом, познакомится с ним и наговорится о многом.  

 

Мы провели много разговоров об истории между съёмками этой сцены и предыдущей. Обговорили и любимые фильмы, которые вдохновили нас оказаться сегодня здесь.  

 

Услышав, что я выписываю исторический журнал по почте, Тейлор Паркер заметил:  

 

–Это довольно неплохо. Я сам в детстве начинал с того, что собирал исторические статьи из газет и журналов. История — прекрасная штука, и я вам настоятельно рекомендую более глубоко погрузиться. Не ограничивайтесь просто журналами или статьями на форумах. Историю нужно изучать периодами, понимать контекст того времени. Сейчас очень часто вырывают куски, факты, стряпают из этого что-то общее, и делают какие-то фантастические выводы. Сейчас я готовлю к изданию книгу на тему американских тайных обществ. Мне удалось найти некоторые интересные документы, так что если будете в Нью-Йорке, обязательно заходите! Через пару месяцев будет презентация.  

 

В следующей сцене пришельцев больше, и мы играем некоторых из них, полностью закрывшись в серебряные скафандры. Главный герой фильма – Дэрил, – храбро сражается с ними, и мы падаем один за другим. Вот уже последний валится с грохотом на землю, поднимая пыль. Дэрил ставит ногу на поверженного инопланетянина:  

 

– Получи! Чёртов пришелец!  

 

К нему бежит Глория и обнимает его. Он улыбается белоснежными улыбкой, и они стоят на фоне дерева и поверженных инопланетян.  

 

Ужасно душно. Эти странные железные скафандры превращаются в душилку, нечем дышать. Мы все в пыли. Солнце жарит неимоверно.  

 

"Да уж, несладко приходится инопланетянам…” – думаю я. Вечно отваливается что-то и нас долго латают и клеят. Из-за того, что бюджет фильма очень маленький, а сценарий – тупой, – постоянно что-то идёт не так. Но для меня и это радость. Уже хорошо, что я не играл того парня, который гнал коров, и увидел НЛО.  

 

Сцену прерывают, чтобы поправить причёску главному герою. Вокруг него бегают, держат зонтик. Я ухожу немного дальше от всех в степь. Эти два дня, пока снимают наш эпизод, я наслаждался обстановкой. Но сейчас… я смотрю на многих людей, которые совершенно раскрепощены, улыбаются на 32 зуба, и словно ничего не боятся. А в моей голове ворох мыслей, и я понимаю, что не могу так же отвлечься, быть таким же непринуждённым. Моя жизнь была насыщена яркими моментами в эти времена, только вот не совсем приятными. Жизнь так... огромна… и иногда я чувствую, что не справляюсь… Вокруг одна несправедливость, и я не знаю, что делать. Даже оказавшись здесь, я вижу как лицемерны люди. По большому счёту всем на меня наплевать. Миру всё равно на мои мечты. Его не интересуют мои страхи, он не боится причинять боль.  

 

Кейт, которая играет с Дэрилом в главной роли, повторяет свою реплику:  

 

— О, Дэрил, я так боялась, что с тобой что-то случится…  

 

— О, нет дорогая, я же ковбой... хоть и не на лошади  

 

— Ах, Дэрил, – смеётся она.  

 

Режиссёр делает поправку:  

 

— Когда ты её обнимаешь, напряги мускулы рук.  

 

Иногда становится тошно от бессмысленного лоска вокруг. Кто они, герои настоящих голливудских историй? – думаю я, смотря на всё это.  

 

Совсем скоро мы покидаем съёмочную площадку на автобусе. И уезжаем из степи, которая играла роль Аризоны. Завтра съёмка ковбойских погонь, которые мы очень хотели увидеть с Биллом, но сниматься мы уже не будем. Вся эта обстановка будет происходить без нас. А может, я просто устал за эти два дня, на солнце, в жаре и пыли… Когда я шёл на кастинг, я был полон оптимизма, но чем больше времени я провожу на съёмочной площадке, тем больше мои надежды сменяют сомнения. Раньше мне казалось что я сделаю шаг, и меня заметят. Но на меня попросту не смотрят, иногда даже что-то говоря, не смотрят. Это то место, где я в толпе во всех смыслах, и я начинаю понимать, что именно здесь я чувствую себя ещё ничтожнее и ужаснее, а мои страхи здесь ещё сильнее.  

 

Сходя с автобуса, мы с Биллом прощаемся с нашим новым знакомым, который издаёт книгу в Нью-Йорке. Он играет роль учёного, которого похищают инопланетяне. Он дал нам свои визитки, и сказал, что если мы будем на презентации, то в честь такого знакомства он подарит нам по экземпляру своей книги.  

 

– Обязательно нужно будет посмотреть фильм, – говорю я Биллу  

 

– Так что, может, мы полетим в Нью-Йорк на презентацию? Заодно попутешествуем, нужно когда-то начинать.  

 

– Это было бы отлично! – говорю я.  

— Осталось только насобирать на поездку.  

 

И я начинаю понимать, что, скорее всего, мы никуда не полетим.  

 

– Эх, да уж, остаётся только мечтать.  

 

– Ну слушай, мы с тобой уже снялись в фильме. Теперь нас позвали на презентацию книги нас! В Нью-Йорк!  

 

– Я недавно читал, что если вселенная посылает тебе шанс, нужно его использовать.  

 

– Да. Что же, до встречи!  

 

–До встречи!  

 

Еду в автобусе, смотря в окно. И думаю:  

 

И зачем мне это новое знакомство? Я уже усвоил для себя одну страшную вещь: каждый человек рано или поздно сделает что-то, что тебя разочарует по меньшей мере. Это всего лишь вопрос времени. Мне стало страшно жить с этой мыслью, после того как прошли последние пару лет. Я только обрёл спокойствие, и опять совершаю ту же ошибку, позволяя себе впустить в свою жизнь кого-то, кто претендует быть моим другом.  

 

Остановись, Джим, куда тебя несёт? Разве тебе не живётся хорошо и без друзей? Разве за свои семнадцать лет тебя не оставляли на обочине одиночества не раз? Или у тебя бесконечный запас надежды и оптимизма?  

 

Я не хочу дружбы, я люблю новых людей, незнакомых, приятелей, которые ещё уважают друг друга, никогда не сделают тебе больно и не успеют испортить отношения. Мне казалось я один боялся их испортить, и, кажется, я был самым одиноким в этом отношении. Поэтому прощай дружба, мне хорошо и одному. Люди кучкуются оттого, что им нечего делать. Я наблюдал в школе, как встречаясь, они говорили о каких-то мелочах, ерунде, дико ржали, а периодически ссорились. А я и понятия не имею, найду ли я хоть кого-то, с кем мне действительно будет интересно общаться. Пока что до сих пор — одна скука.  

 

Скоро я становлюсь совершеннолетним, а я до сих пор не нашёл своего места в мире, не знаю, чего я хочу, и что делать. Я убегаю от всего, нахожусь на грани депрессии и нервного срыва. Это полный провал.  

 

…  

 

Три дня спустя...  

 

На съёмочной площадке царит оживление. Невдалеке приземлилась летающая тарелка. Мы смотрим в её сторону. Для бюджета этого фильма это слишком. Режиссёр снимает на камеру. И вдруг мы видим Стивена Спилберга.  

 

– Что? — мы в невероятном удивлении.  

 

–Спилберг тоже будет работать над фильмом? Неужели?  

 

–А какая нам теперь разница? Всё равно у нас сегодня последний съёмочный день...  

 

Вся съёмочная группа отмечает чувство юмора Спилберга, который прибыл на соответствующем транспорте. Режиссёр и главные герои идут навстречу, готовясь приветствовать знаменитого режиссёра.  

 

Однако мистер Спилберг проходит мимо них и идёт в нашу сторону. К огромному удивлению, он смотрит на нас и говорит:  

 

– Вы приняты на роли в моём новом фильме.  

 

Да, он говорит это нам. Нам с Биллом.  

 

И мы идём вместе с ним, а вся съёмочная площадка наблюдает с онемевшим выражением. Главные герои корчат смазливые рожи, пытаясь понять, чем они плохи...  

 

Звонок.  

 

Неужели я задремал? Конец урока. Кто-то сзади ударил меня по голове. Смех. Шум и крики заполняют класс.  

 

Если вы ещё не поняли, это мой обычный день в школе. Моя жизнь в то время была просто насыщена яркими моментами...  

 

Через пять минут уже никого нет. Я пытаюсь найти свою кофту. Пришла уборщица.  

 

– Ты что-то ищешь? — спросила она  

 

– Да, я не могу найти свою вещь.  

 

– Твоя? — она достаёт из мусорки кофту. На ней следы от обуви.  

 

– Да...  

 

Пряча глаза и краснея от стыда, быстро беру свою кофту и ухожу. Ещё один день позади. Покидаю школу. И облегчённо вздыхаю. Свобода. Я уже привык к издёвкам и всему прочему, но было обидно.  

 

Иду по тротуару. Рядом со мной останавливается жёлтый автобус. Я показываю, что буду идти пешком. В окнах смеющиеся рожи.  

 

Я даже знаю о чём они шутят, что я не привык пользоваться благами цивилизации.  

 

Моя жизнь была похожа на этот жёлтый автобус, мне казалось что всё лучшее проходит мимо меня. И то, что даётся другим с лёгкостью — требует от меня больших усилий.  

 

Лучше в тишине и самому. Скоро всё это закончится. Через несколько дней лето.  

 

В те годы я чувствовал себя полным неудачником, которому не суждено прикоснуться к высотам. Но мечтал ли я? Мечтал. Постоянно. Скорее как-то тоскливо подумывал об этом. Возвращаясь по пыльной дороге со школы, в жаре, и думая о том, что когда-то я всё это вычеркну из своей памяти навсегда. Не жалея. Ни минуты. Главное, что вместе с неприязнью окружающих, я сам испытывал её к себе. Поэтому и старался убежать от всего, чего только можно было сбежать. Я был бегущим. Убегающим. И уставшим от постоянного бега. Но что сделать, чтобы наконец спокойно идти по жизни и с чувством достоинства — я не знал. Я понимал, что допустил с самого начала много ошибок. Много провалов. И понимал, что моя жизнь теперь больше не будет прежней. Это было страшно. Мне казалось, раз я допустил ошибки я больше не один из тех, кто может побеждать и быть на высоте.  

 

– На то она и жизнь, мы не в сказке живём. Одно дело мечты, воображалки, а другое дело – реальная, настоящая жизнь. – я слышал эти слова не раз.  

 

Но хоть убей, я не хотел с этим соглашаться.  

 

Подхожу к дому. Поднимаю с газона журнал. Я, наверное, был единственным подростком в нашем районе, который что-то выписывал.  

Ну да, на улице 21 век, а у нас нет интернета. Билли Айлиш в 17 выступает на церемонии Оскар, её представляет Стивен Спилберг, а я... Я просто смотрю фильмы, и... не знаю, что делать.  

 

— Джим, ты вернулся? — слышу я голос родителей  

 

— Да.  

 

— Почему кофта грязная? Ты как свинья! Я не буду стирать. Стирай сам.  

 

— Джим! — зовёт меня папа — у меня есть для тебя работа.  

 

– Я сейчас не могу. — отвечаю я, не глядя на него. И со злостью кидаю кофту куда-то за стол.  

 

— У тебя что, проблемы в школе?  

 

— Нет  

 

— А почему ты не можешь?  

 

— Я что, не могу пройтись после школы? Я устал! Что, нельзя сделать это позже?  

 

— Почему ты опять такой злой? — спрашивает мама.  

 

— Я не злой.  

 

— Так, иди, успокойся, и…  

 

— Мама, можешь просто оставить меня в покое?  

 

— Что с тобой такое?  

 

— Со мной всё хорошо!  

Почему взрослые не понимают таких элементарных вещей? Что у них вообще в голове?  

 

Захожу в свою комнату, и закрываю дверь. На стенах висят постеры фильмов. На полке над письменным столом — диски, книжки Жюля Верна, Стивена Кинга, Даниэля Дэфо. Я, как и Робинзон Крузо, большую часть времени был на необитаемом острове собственных мыслей. От мира меня отделял целый океан. Да, я был тем человеком, который собирал горы исторических журналов. У меня были диски с фильмами — приключениями. Когда дома никого не было, а такое случалось не так часто, я мог смотреть фильмы. Наш телевизор стоял в гостиной, и всё, что на нём смотрели – это проповеди.  

Наш старый телевизор LG не всегда выдерживал мои многочасовых киносеансов. Я мог смотреть фильмы до тех пор, пока не закрывались глаза, или не начинал моргать экран телевизора, или зависал DVD. В один из дней мой просмотр Индианы Джонса закончился реальным щелчком и клубами дыма.  

— Мне крышка...  

И я присел на край дивана.  

Злопротивный телевизор. Я почти уверен, что как только придут родители, он заработает.  

Но телевизор так и не заработал...  

Пользуясь воображением вовсю, я путешествовал в мирах, которые были моей Терабитией, где я был свободен от всех проблем, а мир был гораздо более интересным. В фильмах у героев непременно происходили крышесносящие события. Они обретали друзей, и их жизнь менялась. А моя оставалась такой же обычной. Год за годом.  

 

Меня беспокоило то, что я не могу написать идеальный сценарий для своей жизни. Постоянно всё идёт не так, как я задумывал... Я никогда не знаю, что может произойти, как это скажется на мне, и это очень напрягало.  

 

Дверь открылась. Заходит папа.  

 

– Нужно поговорить.  

 

– Что опять?  

 

– Мы переезжаем. Уезжаем из США.  

 

– Что? Но... почему? Я не хочу!  

 

Мне хватило прежнего переезда. В новой школе у меня уже не было друзей, и я так и не смог влиться в общую атмосферу. Каждый день в школе был для меня буднем в аду... Последние пару лет...  

 

– Хочешь не хочешь, так надо. Ты готов учиться в духовной семинарии?  

 

– Я не хочу там учиться!  

 

– А чем ты хочешь заниматься?  

И как тут было сказать, что я хочу писать истории и сценарии, если мы даже фильмы не смотрели...  

 

– Я хочу писать истории. Я же говорил уже много раз.  

 

– Писать истории — это не профессия. Ты хочешь, чтоб тебя унесло в мир? Вырастешь, будешь заниматься чем хочешь. Можешь поступить даже в свою академию искусств. Но мы не будем это оплачивать. Это совершенно мирское занятие. Что ни фильм, то обнаженка, маты и убийства.  

 

– Я не хочу быть проповедником.  

 

– Ничего, поучишься, узнаешь и, может, передумаешь.  

 

– Но я не хочу!  

 

– Ты когда вообще последний раз Библию читал? У тебя все стены в этих плакатах.  

 

– Это не плакаты, это постеры!  

 

– Что это за фильмы? Мы же запретили тебе смотреть Гарри Поттера! Там колдовство!  

 

Я не сразу понял, как сильно изменилась моя жизнь и почему. Но после того как родители увлеклись религией, в нашей семье многое пошло наперекосяк. С каждым годом они всё больше углублялись в религию и отдалялись от обычной нормальной жизни. Вскоре в нашей семье больше не было телевидения, а со временем мы забыли что такое кинотеатры, концерты и друзья. От богослужения к богослужению. От потрясения к ещё большему потрясению. Мир стал отчуждённым и враждебным. Жизнь словно проходила мимо. Я понимал, что раз появился на свет, то у меня есть большая миссия, и я должен вести людей к свету. Но я ужасно не хотел быть проповедником. Для меня это означало постоянно ходить в белой рубашке, жить на чужие пожертвования и постоянно читать Библию. Мне было страшно признаться себе в том, что мне эта книга не нравится. Я не понимал людей, которые были героями тех историй, их поступки и решения, а многое вызывало противоречивые чувства или неприятие. Закрывая Библию, я всегда чувствовал облегчение и радовался, что живу в наше время. Моя школьная жизнь катилась с огромной горы. Я не имел друзей, и моё время там жёстко ограничивалось занятиями.  

 

Но где-то внутри себя я понимал, что есть миссия, о которой мне постоянно говорят, а есть моя мечта, жизнь, которую я себе представляю. Я хотел заниматься искусством. И где-то в душе я ужасно не хотел, чтобы конец света настал. Я хотел жить. Мне хотелось видеть в мире лишь прекрасное. И даже в христианской литературе находил классиков с неиспорченным виденьем мира. Они становились для меня примером. Каждая невероятная история, будь то фильм или книга, пробуждали во мне заветное желание жить такой же наполненной и прекрасной жизнью, и создать нечто прекрасное, что как и мне в своё время очень помогло. Я собирал мысли великих, и они становились частью моего мировоззрения.  

 

СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА  

 

Лето заканчивалось, и я уже ничего не ждал. Череда разных событий и неправильного к ним отношения довела меня. Это был тот период жизни, когда одна эпоха с шумом и болью заканчивалась, а что должно было быть за ней, мне не было ясно. Я чувствовал, как рушится весь мой мир. Как улетает в пропасть всё то, что должно было получиться, и с некоторой роковой предрешённостью, я смиряюсь с этим. Я не вижу ничего. Я не знаю, что будет в будущем. И пока мой мир рушился и разлетался на части, стремительно меняясь всё вокруг, я пытался надеяться и видеть что-то хорошее.  

 

Солнечный свет уютно падал из окна на письменный стол. Я дома. Это был миг удовольствия, которым нельзя было описать тот период бессилия и череды разных событий, обрушившихся на мою голову. Каждый день нужно было терпеть всё, что происходило, и возвращаться к своим мечтам. Единственное, благодаря чему я радовался жизни — это были фильмы и книги. Я не хотел иметь ничего общего с реальной жизнью. Самые лучшие моменты были тогда, когда начинался фильм и я забывал обо всём. Каждый, кто заявлял, что фильмы — это фильмы, а в жизни всё по-другому — автоматически выпадал из моего круга общения.  

 

Мне казалось, что будущее ужасно. Все вокруг твердили о конце света. Обама узаконил гей-браки и поэтому теперь конец света. Я закрывался в своей комнате от всего этого, пока было лето, и мне было хорошо. Периодически родители ссорились, мама плакала.  

 

Я был искренен и исполнен благих намерений, а жизнь вовсе не боялась разочаровывать меня во всём, о чём только можно подумать. Моими лучшими друзьями были вымышленные герои, ведь я точно знал, что они не предадут. Они не позволят себе чего-нибудь такого, что обычно могли позволить себе обычные люди. Я упорно не замечал реальность. И поэтому отгородился от неё стопками исторических журналов, приключенческих романов и голливудских фильмов.  

 

Я понимал, что всё время так продолжаться не может. Моя голова была забита вопросами, а обстоятельства вокруг – действительно непростыми. И где-то глубоко внутри себя я понимал, что уединился в свой вымышленный лучший мир, чтобы в ходе написания книги, просмотров голливудских фильмов, чтении художественных романов последовательно искать ответы на тысячи вопросов, истекающих от одного, огромного, громадного вопроса где-то внутри: Как мне жить в этом мире? Я понимал, что должен найти своё место, обрести свою истину и только так я могу стать счастливым. Мои попытки менять мир к лучшему вокруг себя, казалось, всё рушили и мир агрессивно пресекал их, загоняя меня всё дальше в себя, пока наконец я сам не захлопнул эти двери. И не захотел абстрагироваться от всего происходящего. И обрести что-то такое, что поможет мне жить.  

 

Я поставил на паузу «Остров Ним».  

 

Такой фильм испортили!  

 

Всё так хорошо начиналось, пока опять не заговорили про то, что нужно идти навстречу собственному счастью в реальном мире. К чему это? Явно лишнее. Зачем вообще нужен реальный мир, всё и так хорошо.  

 

Но вот что вызывает удивление, так это главная героиня, писательница, не выходившая из дома 16 недель. Вот это достижение. До чего же круто полностью погрузится в фильмы и книги, забыть о проблемах и всём остальном. Я быстро начал подсчитывать, сколько я не выходил из дома... Но несмотря на то что всё свободное время я только и сидел дома, но рекорд киношной героини побить не мог. Вчера мне пришлось выйти, чтобы... вынести мусор.  

 

Разочарованно вздохнув, я продолжил просмотр.  

 

Но где-то внутри себя я понимал, что также однажды пойду навстречу собственному реальному счастью... Что не всё время будет вот так, и наступит момент, когда я расставлю для себя все точки. А пока...  

 

Раздался звонок.  

 

– Привет, Джим! Это Билл!  

 

– О, привет  

 

– Ты открывал свою электронную почту? Мистер Паркер зовёт нас помогать ему в проведении презентации книги!  

 

– Здорово!  

 

– Ты едешь?  

 

– Я пока не знаю, я тебе перезвоню.  

 

Да. Есть что-то хорошее. И за него нужно хвататься. А всё неприятное просто забыть....  

– Папа, я хочу поехать в Нью-Йорк. Меня позвали помогать на презентации книги.  

 

– Ну вот. О чём я и говорил. Сначала фильмы, а потом чем всё это закончится, тем что ты уйдёшь из церкви?  

 

– Ты и так ведёшь почти мирскую жизнь. Никуда ты не поедешь.  

 

– Но почему!  

 

Я со злостью закрываю дверь.  

 

– Это мы виноваты. Мы позволяли ему смотреть все эти фильмы, и вот теперь он одержим этой идеей. Из-за нас он может уйти в мир! – слышу я крики дома.  

 

О нет.  

 

– Значит так, с сегодняшнего дня — никаких телевизоров. Всё очень серьёзно.  

 

– А что я сама могу?! Ты опять нагнетаешь! А я тебе сама говорила! Смотри за ним, воспитывай! Что я сама могу? Я ещё не успела отойти от родов, как этот переезд, вся жизнь коту под хвост. Не надо мне говорить. Я тебя предупреждала.  

 

Захожу. Родители смотрят на меня.  

 

– Вот. Посмотри на него.  

 

Я вздыхаю.  

 

– Вот что мы вырастили.  

 

И мама захлопнув двери убегает в свою комнату. Опять плакать и молиться. Что же...  

 

– Джим, нам нужно поговорить.  

 

– О чём разговаривать?! Что я сделал?  

 

– Ты сам не понимаешь, насколько всё серьёзно.  

 

– Я не хочу ни о чём говорить.  

 

– Вот. Видишь, ты стал грубым. Ты становишься мирским с каждым днём. Нам же было сказано! Бойтесь чуждого огня! Бог милостив, но он может и поразить!  

 

Что и следовало ожидать, мне устроили разговор с пастором.  

 

Серьёзный взгляд анализирующе направлен на меня. Молчание. Спокойный голос:  

 

– Ты помнишь, что делали с непокорными сыновьями в Ветхом Завете?  

 

Я вздыхаю.  

 

– Я, конечно, не говорю это к тому, что тебя нужно побить камнями, наш Бог милостив, и поэтому он всем даёт шанс. Но его терпение не безгранично. Я буду говорить с тобой открыто. Ты болен. Я вижу, тебя тянет совсем в другую сторону, и ты не осознаёшь всю серьёзность.  

 

– Я понимаю, как всё серьёзно. И я не собираюсь заниматься ничем плохим.  

 

– Это ты так говоришь поначалу. Враг никогда не раскрывает карты сразу. Когда ты увидишь всё, будет уже поздно. Знаешь, однажды то, чем ты занимаешься, разрушиться как карточный домик. И на развалинах этого своего вымышленного мира, ты вспомнишь мои слова...  

 

Я иду. И всё мне кажется другим. Деревья, небо... Ветер шуршит в листьях, люди ходят, как будто мир о чём-то не знает, не подозревает, как всё серьёзно... Всё так опасно... И удивительно. Я действительно чувствую себя больным. Я хочу жить. Я не хочу конца света, не хочу всю жизнь евангелизировать в белой рубашке, не хочу забросить все свои мечты... И я боюсь настолько, насколько хочу жить... Меня совесть осуждает за то, что я хочу спокойствия. Забыть об этом всем, и просто... Заняться менее значимыми вещами... Может пастырь и прав? Нет. Великие люди всегда внушают, что и ты можешь быть великим...  

 

И эта бесконечная битва продолжается... В голове звучат услышанные слова:  

 

"Ты был рождён для особого призвания. А ты идёшь, унижаешься, и живёшь как обычные люди. Ты смазываешь с грязью то святое, что тебе дано... "  

 

Но где-то внутри себя я понимаю. Нет. Не верь этим словам. Ты чувствуешь мир. И он прекрасен. Если Бог дал талант, почему я боюсь слушаться его голоса?  

 

Что со мной не так? Может, эти мечты действительно никуда не ведут? Но... Сознание не может долго находиться в борьбе. Ему нужно забыть обо всём этом, и восстановить силы. Мне хорошо, только когда я забываю весь этот бред...  

 

И я, как обычно, ухожу в сосновый лес, иду долго по дороге. Небольшой сосновый лес находится на краю нашего пригорода. Он находится на возвышении, и я долго иду через него, пока не прихожу к краю. Он заканчивается на обрыве, с которого открывается вид на долины. Это единственное место, где чувствуется настоящая свобода и можно вдохнуть воздух полной грудью.  

 

Я сажусь на самый обрыв, свесив ноги. Густая трава с ковылём ложатся покрывалом. Верхушки елей трещат от порывов ветра, равномерно раздаётся стук дятла, пение птиц, рядом летает бабочка. Спокойствие. Я не знаю, что делать, и как дальше жить. Я не знаю, что будет дальше, но я начинаю понимать чего я хочу, и как я не смогу жить.  

 

Всё верх дном. Как можно жить в этом мире, когда ты понятия не имеешь, что будет завтра? Я хочу, чтоб моя жизнь была идеальной.  

 

Если этот мир и создан богом, то не для того ли, чтобы жить? Что предосудительного в том, чтобы радоваться жизни, каждому вдоху, следовать своим мечтам, делать то, что хочется, разумеется, что ещё и во благо других. Я словно совершаю преступление, стремясь к счастью, и с меня требуют заплатить за это цену.  

 

Вокруг люди живут полной жизнью. Мои сверстники ходят в кино, рестораны, клубы, устраивают вечеринки, играют, строят планы. А я пытался не попадаться никому на глаза. И в этом было моё спокойствие. Спокойствие от расспросов когда я куплю новую кофту, постригусь, или почему мои родители уехали из крупного города непонятно куда. Встречаясь со сверстниками, я чувствовал свою ущербность. В моём мозгу звучали насмешки, и я прятал глаза. Я бежал от этого. Только наедине с собой я мог спокойно вздохнуть.  

 

Я приходил в этот лес каждый день. Каждый день после школы я оставлял свой рюкзак дома, одевал старую затёртую кофту, поношенные кроссовки, и шёл к лесу. Зимой лес утопал в снегу и в ветках ухали совы, весной он пестрил зеленью, а в верхушках не умолкали десятки птиц. Летом в лесу царил прохладный воздух и безмятежные насекомые копошились в высохшей траве. Осенью запах смолы и хвои особенно наполнял воздух. Лес был моим вторым домом. Иногда я приходил с тетрадью и ручкой, или с книгой, а иногда, чаще, просто сбегал от всего что происходило вокруг. Какая -то внутренняя уверенность в том, что меня ожидает нечто особенное, не давала мне так просто сдаться.  

 

Я мог сидеть на обрыве несколько часов, погружаясь в свои мысли. Гулять по лесу. Мечтать. Когда становилось совсем спокойно и настроение поднималось, я шёл домой. Однако в этот день всё плохое не кончилось...  

 

– Нужно поговорить. – сказал мне папа, когда я пришёл домой. – Ты должен выкинуть всё, что ты насобирал, очистить свою комнату. Избавиться от всего, что тянет тебя в мир. Или же мы с тобой попрощаемся. Тебе придётся найти работу и переехать. Я диакон в церкви, и не могу допустить, чтобы мой сын был мирским человеком.  

 

Я понимал, откуда растут ноги. Родители сами никогда бы не додумались до такого. Всё дело было в консервативном пастыре, который был голосом Бога в этом мире и чуть ли не прямым порталом.  

 

Я всегда этого боялся, что меня лишат того, без чего я не могу жить. Что же, этот день настал.  

 

– Это ты так решил? Или тебе опять сказал пастор?  

 

– Всё, это не обсуждается.  

 

– Почему не обсуждается?!  

 

Я зашёл в свою комнату, и посмотрел на стены, на полку с книгами. Каждая из купленных книг была для меня особенной, воспоминанием о каком-то периоде. Каждая была уникальным приключением, которое в своё время меня захватило и дало надежду. Однако...  

 

– Знаешь что, – крикнул я вслед, – ты просто боишься сам решать. Все эти твои разговоры с Богом ничего не значат. Если тебе скажут, ты будешь это делать, потому что боишься!  

 

И я взял пачку дисков и бросил их об дверь так, что они разлетелись в разные стороны. А затем со злости буквально бросился на диван. Я не должен так поступать. Я хочу быть совсем другим. Но в эти минуты я не чувствовал сил, чтобы думать об этом.  

 

Почему ВОТ ТАК только у меня? Почему, пока другие наслаждаются жизнью, в моей – всё не так? Может проблема во мне? Может быть, это я ненормальный?  

 

Я набрал Билла.  

 

– Привет, ещё раз.  

 

– Привет. Так ты едешь?!  

 

– Нет. Я никуда не поеду.  

 

– Почему?  

 

Я даже не почувствовал сил, что-то объяснять. Мне было всё равно.  

 

– Дел полно. – холодно ответил я.  

 

– Да ладно, ты же хотел ехать? А как же побывать в Нью-Йорке?  

 

Я вздохнул, не зная, что ответить.  

 

– Давай тогда хоть куда-то сходим. – сказал он. – я сам, наверное, не поеду.  

 

– Не знаю. Может потом. Всё, извини, я не могу говорить.  

 

– Ладно... Пока.  

 

Час назад я мог вернуться в лес, успокоиться, прийти в себя, и вернуться домой. Посмотреть какой-то фильм или почитать. А сейчас… Теперь ничего не будет как раньше. Когда всё плохо, оказывается, что может быть ещё хуже. И вот сейчас такой момент.  

 

В тишине леса, в его звуках и ласкающем ветре, было проще всё это отпустить. Что со мной не так?  

 

И я встал, и начал складывать всё, от чего нужно избавиться. Сорвал постеры со стен, и со злости, разорвал их на мелкие кусочки. Затем всё, что я собирал эти годы. Открылась дверь, и зашла сестра. Ей было 10 лет. Она с грустью смотрела, как я всё складываю, и сказала:  

 

– Знаешь, я когда вырасту, я уйду отсюда. А ещё я хочу поехать в Париж.  

 

– Я уверен, что ты поедешь обязательно.  

 

– Да! А знаешь, что ещё я думаю? Бог же не такой, он же должен быть добрым? Мне кажется, они об этом забыли...  

 

– Ты где? Иди делай уроки. – слышится голос.  

 

– Иду. – отвечает сестра и уходит.  

 

Я сел на диван и долго сидел. Молчал. И в тишине словно рисовал лучшую жизнь, которой я хотел жить. И в моей голове появлялись созидающие мысли. Ничего. Я пройду через всё это.  

 

Всё моё окружение, в котором я вырос, постоянно вдалбливало мне что-то своё. Нет. Я не хочу больше иметь с ними дела.  

 

Я сложил всё это в пакет, и подумал:  

 

А что я могу?  

 

В моей голове не было никаких мыслей, я просто понимал, что другого выхода нет. Но проходя мимо кинотеатра, я вдруг вспомнил, как впервые попал в кино.  

 

Это был июньский день, я шёл через центральный парк, направляясь в сторону кинотеатра. Это был блокбастер, спродюсированный Стивеном Спилбергом. Для других это было частью жизни, но у меня сложилось так, что это было целое событие. В то время родители начали разрешать мне самому отправляться в небольшие поездки, и я начал открывать для себя мир. У меня начали появляться любимые магазины. В которые я чаще всего просто ходил посмотреть. Однажды я увидел большой красочный постер к новому фильму. Я просто замер перед ним. И тогда я начал ждать этот фильм. И купил свой первый билет в кино.  

 

Оказавшись в фойе, я будто попал в новый для себя мир. Больших плакатов, ярких вывесок и огромных экранов. Люди сидели за столиками, держа огромные коробки с попкорном, и всё здесь крутилось вокруг историй. Мне словно открывался новый мир, в котором герои историй говорили мне: не сдавайся! Ты сможешь. Мечтай! И я понимал: вот чего я хочу. Создавать истории, от которых будет захватывать дух. А не это всё... Я понимал, всё, что говорят там — не работает. Я отправился в одиночку познавать мир, понимая, что родители и окружающие дают мне не совсем ту информацию... Знакомство с такими историями очень меня вдохновило. И вот теперь я иду, чтобы попрощаться с этим всем?  

 

Я посмотрел на книги, диски и журналы, которые кое-как наваленные в пакеты, и подумал:  

 

– Что я делаю? Эти истории давали мне надежду, я начал видеть жизнь светлее и ярче, чем до этого... Я впервые начал чувствовать дыхание настоящей жизни, чувствовать себя живым... У меня появились мечты, цель...  

Ну уж нет!  

Я ещё не знал, что я буду делать. Переходя дорогу, почти не смотрел, на какой иду свет. Как вдруг меня чуть не сбил автобус, я молниеносно отпрянул и вернулся на тротуар. Передо мной открылись двери, и бросилась надпись: аэропорт.  

 

Я открыл рот... Что если...  

И я вспомнил, что сегодня тот день, когда мы с Биллом должны были...  

 

Я так и замер на обочине, поражённый этой мыслью, одновременно пытаясь вспомнить, сколько у меня денег.  

 

Должно хватить...  

 

А через пару минут набрал Билла.  

 

– Привет! Я еду! Ты собираешься?  

 

Я никогда не был нигде, кроме этого городишка. Нужно держать себя в руках, и больше никак не обращать внимания на тупых людей.  

 

Может знакомство с Биллом и не разочарует меня? Ведь где-то должны быть умные люди, такие же как и я, которые понимают ценность отношений?  

 

И я вернулся домой.  

 

Уже заходя домой, я увидел взгляд родителей.  

 

– Что такое?  

 

– Я не собираюсь ничего выкидывать. Я имею право заниматься тем, что мне интересно. И я хочу сам решать как мне жить.  

 

– Тогда тебе придётся...  

– Я знаю.  

 

И я ушёл в свою комнату. В комнату вошла мама. Я уже успел собрать все свои вещи.  

 

– Знаешь, Джим, в детстве я тоже хотела рисовать, сниматься в кино, но потом всё это куда-то делось. А теперь... посмотри на меня, какая я стала. Всё не так. А ты пошёл дальше нас, ты не оставляешь всё это... Пусть у тебя всё получится.  

 

Я вздохнул, пытаясь отделаться от тяжести, которая ощущалась...  

 

– Мама, я же говорил тебе, нужно радоваться, жить, ты должна сама решать, что выбирать, а не мучится и страдать.  

 

Мама поправила красную клетчатую кофту, кое где порванную и зашитую не раз, которую она всё никак не хотела выкидывать, посмотрела на себя в зеркало потухшими глазами, и сказала:  

 

– Всё. Это моя жизнь. Бог всё видит...  

 

И ушла в свою комнату, в очередной раз закрыв двери на защёлку. Там она пряталась от реальности, в которой каждый день ломалась.  

 

В её шкафу лежали красивые вещи, которые она раньше одевала, но теперь она к ним не притрагивалась. Лишь иногда, случайно вытянув одну из них, мама молча прятала её обратно, тяжело вздыхая, предавалась воспоминаниям. Они заставляли её понять, что сейчас всё не так, и она пыталась с ними бороться, чтобы хоть как-то себя успокоить.  

 

Зашёл папа.  

 

– Я тебе дам денег на первое время. А там ты уже сам.  

 

Я ничего не ответил.  

 

Прекрасное лето. У меня было столько надежд...  

 

Папа проводил меня, и поджав губу, сказал:  

 

– С Богом.  

 

В голове всё ещё полнейший хаос, но сейчас можно наконец вздохнуть. Чувствуя тяжесть, глубоко вздохнул и, подняв голову к небу, закрыл глаза. Теперь я сам буду решать всё. Никто не сможет омрачить мой день.  

Узнав, сколько стоит билет в Нью-Йорк, я понял, что моих денег не хватает. И я посмотрел на свою коллекцию книг. Что же, теперь придётся попрощаться с ними. Всё равно эти книги есть в мире. Они никуда не пропадают, и я снова куплю их, когда дела будут идти хорошо. И я пошёл на рынок, где покупал их одна за другой.  

 

Возле прилавка стоял мужчина в засаленной жилетке. Кривясь от солнца, он посмотрел на меня, с полным равнодушием на лице, даже не поздоровавшись. Ладно, это я к вам пришёл, это мне от вас что-то нужно.  

 

– Здравствуйте. А вы книги принимаете?  

 

Он показал рукой, чтоб я поставил книги. Затем медленно осмотрел их, полистал, и завис взглядом на странице.  

 

Я стоял молча, пока он рассматривал их. Затем он неуверенно поморщился и сказал:  

 

– 20 центов за штуку.  

 

– Вы издеваетесь? Они же не старые, они...  

 

Я собирал те редкие деньги, которые мне удавалось собрать, и каждая покупка была для меня событием.  

 

– Ничем не могу помочь. – сказал он и развернулся, чтобы вновь сесть на своё место.  

 

Я вздохнул, и у меня из глаз, кажется, посыпались искры.  

 

– Ладно. Хорошо...  

 

Он достал пару долларов, и даже не потрудившись разровнять, протянул их мне. Взяв скромную выручку, я с тяжестью вздохнул, и развернувшись, зашагал прочь.  

 

Больше никогда сюда не приду, – подумал я.  

 

Я не могу пропустить это событие.  

 

Главное, что я туда попаду! Всё это время я мечтал, а сейчас я там окажусь.  

 

Теперь всё, что у меня было, при мне. Невероятное ощущение лёгкости.  

 

Как хочется оторваться от земли... Сколько раз я мечтал сесть на самолёт и улететь отсюда. И вот сегодня это произойдёт. Почему что-то хорошее происходит вместе с чем-то плохим, всё вперемежку?  

 

Иду с чемоданом. Уже у кассы достаю деньги, заказывая билет, как вдруг мне говорят:  

— А билетов уже нет. Только что забронировали последний.  

Я стою на месте, и чувствую, как у меня темнеет в глазах. Вот так значит... Неужели это знак?  

С тяжелым чувством отхожу от кассы. Смотрю на табло с расписанием рейсов. Я уже не успеваю...  

А где Билл?  

И тут я вижу моего приятеля, идущего навстречу. Он радостно машет мне.  

— Здравствуй, Джим!  

— Привет. Я не успел взять билет...  

— Нет, успел! Я его забронировал на твое имя! Идём скорее!  

 

 

 

| 29 | 5 / 5 (голосов: 1) | 17:37 13.01.2021

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020