Неуслышанный скальд

Статья / Поэзия, История, Критика, Литобзор, Публицистика, Эпос
Статья о балладах и притчах А.К. Толстого

«…Граф  

Толстой Алексей Константинович,  

русак чистокровный,  

наперсник и друг  

детства будущего Царя-освободителя  

и сиделец на коленях у Гёте,  

редкой силы мужик,  

разгибавший подковы, и равнодушный к почестям  

в наследных имениях охотник,  

в стихах искажал  

историю государства российского,  

надо всем святым насмехаясь…»  

Максим Амелин «Опыт о патриотизме»  

 

1. РОЛЬ ЖАНРА БАЛЛАДЫ В РАЗВИТИИ РУССКОЙ ПОЭЗИИ В СЕРЕДИНЕ XIX ВЕКА.  

Жанр литературной баллады в западноевропейской литературе достиг своего расцвета и пика популярности в эпоху романтизма. Естественный для этого жанра мифологический или исторический элемент наилучшим образом соответствовал стремлению романтиков ко всему необычному и таинственному. А тяготение к синтезу эпических, лирических и драматических элементов хорошо сочеталось с попытками романтиков создать «универсальную» поэзию, передать переживания человека и драматический накал чувств.  

В русской поэзии расцвет баллады наступил в 1-й трети XIX века. Тогда это было связано, в первую очередь, с проникновением в русскую литературу западноевропейских балладных образцов. Менее очевидной для исследователей является связь русской баллады с русским фольклором.  

А ведь попытки создать русскую национальную литературную балладу предпринимались параллельно с известными произведениями «западника» Жуковского! Работали Рылеев и Востоков, пытаясь освоить «общеславянскую» балладу. Да и поздний Державин обогащал язык своих баллад разговорным языком.  

Расцвет «народной» баллады в России, исторической баллады, опиравшейся не только на собственные сюжеты, но и на народные мотивы и язык, наступил позднее – в середине и 2-й половине XIX века. Одна из причин этого в следующем.  

В конце XVIII века в Германии, в творчестве Г. А. Бюргера сложилась спорная установка на «народность» как потакание грубости и простоватости. С критикой такого подхода к балладному творчеству выступал Шиллер.  

В России же через приблизительно полвека возникла противоположная ситуация: общественное мнение сложилось в пользу более демократической трактовки языка и сюжета. В обстановке общественного подъёма в России во 2-й половине 50-х годов (начало демократизации и реформ Александра Второго) новая литературная полемика о балладе выдвинула этот жанр в центр «идейно-эстетической борьбы».  

Подобное, кстати, происходило и в музыкальном искусстве (связанным с балладой, может быть, в большей степени, чем с любым другим литературным жанром). Знаменитая «Могучая кучка», творческий союз пяти композиторов, видевших свою задачу в воплощении русской национальной идеи средствами классической музыки, использовавших в своём творчестве народные мелодии, сложилась именно в конце 50-х.  

Середина XIX века – это ещё и «весна народов», «поднятие головы» и воспоминание о своём достоинстве, в первую очередь, славян, входивших в состав Австро-Венгрии (чехи, словаки, русины), Балканских государств и Турции (сербы, черногорцы, болгары). Что вызвало к жизни идеи панславизма и дополнительный интерес к славянской мифологии и истории, выраженной в балладах и былинах.  

Развитию русской литературной баллады в середине века пошло на пользу то обстоятельство, что в этом жанре пробовали свои силы поэты самый разных эстетических ориентаций: И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, А. Н. Майков, К. К. Случевский. Но предметом настоящей работы являются, всё же, опыты Алексея Константиновича Толстого, с именем которого читатели в основном и связывают русскую национальную историческую балладу. Кроме этого основного для Толстого жанра в его творчестве присутствует сатирическая баллада и баллада-притча. Их и рассмотрим.  

 

2. ИСТОРИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ А. К. ТОЛСТОГО 60-х ГОДОВ XIX ВЕКА КАК ВЫРАЖЕНИЕ ИДЕИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ РУСИ.  

Как писал о поэзии Алексея Константиновича Солженицын, «…его стихи открыты, совсем не притязательны. Он вовсе не знает никакой сложности, метафор, намёков. Не найдёшь и отточенных кратких афоризмов. Не ахти какие мысли, а форма бывает и вовсе расслабленная. Но как только сдвигает к фольклорным формам – сразу лучше, струя от фольклора много обогатила его интонации. (Это – недоиспользованная линия в русской поэзии. ) Алексей Толстой – как бы средний между Кольцовым и классической строгой поэзией».  

И далее – о балладах: «в балладах…Толстой свеж, оригинален и, конечно, фольклорен. Он историю хорошо чувствует, даже когда немного трансформирует.  

Очень хороша знаменитая «Правда» (с семи сторон) и «Песня о походе Владимира на Корсунь» (1869), где взвешенно соседствует лёгкое посмеивание над варварством – с чистой передачей крещения».  

Итак, романтической балладе граф и создатель Козьмы Пруткова предпочитал историческую, чувствуя себя увереннее в работе с этим материалом. К этому жанру он обращался и в 40-е годы XIX века. «Курган», «Князь Ростислав», «Князь Михайло Репнин» и, разумеется, самая известная из этого ряда – «Василий Шибанов». Пожалуй, «Шибанов» сильнее остальных именно тем, что там автор выходит за рамки схематичного «идейного противостояния» деспотизма Ивана Грозного и «сепаратизма» Курбского, а делает центральной проблему сохранения человеком личного достоинства. Которое есть не только у князя, но и у его слуги. Отданный Курбским «ни за грош», сданный как пешка в шахматной партии Шибанов не желает сохранить себе жизнь ценой отречения от своего господина, предпочитая сохранение чести в его понимании, сопряжённой с вассальной верностью «сеньору». Свобода его собственного выбора.  

Отсюда – один шаг до «вскрывания» автором глубоких причин бед и страданий русского народа, лежащих, по справедливому мнению западника Толстого, в сфере «коллективного бессознательного», в сфере национальной идентификации, которая «сбилась» у русских во время и после татаро-монгольского нашествия. Ибо мы – европейцы, и должны разделять этическую систему, основанную на представлениях о достоинстве и интересах личности как приоритетных перед интересами государства, и даже общества в целом.  

И эта задача будет решаться Толстым более обстоятельно в балладах 60-х годов.  

Представляется, что Солженицын в вышеприведённых оценках, всё же, не вполне справедлив в отношении лирических стихотворений графа. Но факт есть факт: в 1860-е годы продуктивность Алексея Толстого как лирика была не очень высока. Небольшим интимным стихотворениям он явно предпочитает крупные поэтические формы. Тогда историческая баллада и становится окончательно его излюбленным жанром, который, как представлялось автору, лучше других позволяет ему донести до читателя собственный взгляд на судьбу и предназначение России.  

Известно, что лучшим произведением в рассматриваемом жанре А. К. Толстой считал балладу «Змей Тугарин», опубликованную в «Вестнике Европы» № 2 за 1868 год. (1868. № 2). Сюжет следующий.  

На пиру у князя Владимира появляется незнакомец, в собирательном образе которого яснее просматривается монгол, чем кипчак-половец:  

«…И начал он петь на неведомый лад:  

«Владычество смелым награда!  

Ты, княже, могуч и казною богат,  

И помнят ладьи твои дальний Царьград —  

Ой ладо, ой ладушки-ладо!  

 

Но род твой не вечно судьбою храним,  

Настанет тяжёлое время,  

Обнимут твой Киев и пламя и дым,  

И внуки твои будут внукам моим  

Держать золочёное стремя! »  

 

Несмотря на всеобщее негодование, незваный гость после предупреждающих реплик богатырей продолжает пророчествовать:  

 

«Певец продолжает: «И время придёт,  

Уступит наш хан христианам,  

И снова подымется русский народ,  

И землю единый из вас соберёт,  

Но сам же над ней станет ханом!  

И в тереме будет сидеть он своём,  

Подобен кумиру средь храма,  

И будет он спины вам бить батожьём,  

А вы ему стукать да стукать челом –  

Ой срама, ой горького срама! »  

………………………………………..  

И с честной поссоритесь вы стариной,  

И, предкам великим на сором,  

Не слушая голоса крови родной,  

Вы скажете: «Станем к варягам спиной.  

Лицом повернёмся к обдорам! »  

 

Итак, оценка однозначна: Московское государство, созданное Иваном Третьим, заимствовало от Орды как её наследница систему и суть восточной деспотии, основанной на подавлении личности и прав отдельного человека. Сильное государство и слабые люди, создавшие поговорку «Стыд – не дым: глаза не выест». Добрыня Никитич поражает гостя стрелой, последний превращается в змея и уплывает по Днепру под смех пирующих. Князь Владимир возглашает:  

 

«Подайте же чару большую мою,  

Ту чару, добытую в сече,  

Добытую с ханом хазарским в бою, —  

За русский обычай до дна её пью,  

За древнее русское вече.  

 

За вольный, за честный славянский народ!  

За колокол пью Новаграда!  

А если он даже и в прах упадёт,  

Пусть звон его в сердце потомков живёт —  

Ой ладо, ой ладушки-ладо! »  

…………………………………………………  

Да правит по-русски он русский народ,  

А хана нам даром не надо!  

И если настанет година невзгод,  

Мы верим, что Русь их победно пройдёт, —  

Ой ладо, ой ладушки-ладо! ».  

 

Итак, «по-русски», для Толстого означает – «по-европейски», «по-варяжски». С опорой на решения народных собраний (вече), с выборностью должностных лиц, с их ответственностью перед избирателями. Как в Новгородской Республике, где главные – не князь и его люди (ограниченный настолько, что не имеет права даже приобретать землю), а посадник (которого мы бы в наши дни назвали «выборным президентом»), смотритель рынков и арбитражных судов тысяцкий, «кончанские» (районые) и «уличанские» старосты (выборные главы местного самоуправления) и т. п.  

Как в Великом Княжестве Литовском, сходном по модели управления с Новгородчиной и бывшем в XIV веке реальным претендентом на «вбирание в себя» всех русских земель в конкуренции с Москвой. А Литва не была под монгольским игом!  

Как пишет в своём исследовании о Толстом В. И. Новиков, «…Киевская Русь была любимой эпохой Алексея Толстого. Работая над «Царём Борисом», он мысленно обращался взором к тому отдалённому историческому периоду: ему казалось, что Годунов пытался первым – задолго до Петра I – повернуть историю вспять и возвратить Россию в число европейских государств, как это было при Ярославе Мудром. …из этих размышлений в «Царе Борисе» выросла фигура датского принца Христиана (жених Ксении Годуновой). Толстой со страстью погрузился в чтение книг о домонгольских временах Руси. Поэтическим плодом этих занятий стали две следующие баллады: «Песнь о Гаральде и Ярославне» и «Три побоища».  

Известно, что после Батыева нашествия, разорения двух третей русских городов и земель, оставшиеся в живых князья, уверившись в невозможности сопротивляться Степи собственными силами, разделились на два «лагеря». Одни спокойно перешли под суверенитет хана во имя сохранения земли и веры и сопротивления Литве и тевтонам (монголы не оседали на русских землях и до поры не трогали устройство церкви). Другие наоборот – искали союза с Центральной и Западной Европой и Ватиканом, готовые поступиться православием во имя сохранения того, что мы назвали бы сейчас «цивилизационной европейской идентичностью», надеясь на общий «крестовый поход» против татар.  

Наиболее известными представителями первого лагеря были Александр Невский и его потомки – Даниил Московский, Иван Калита и т. д.  

В другом лагере оказались Даниил Романович Галицкий и родной брат Невского Андрей.  

В этом старом «цивилизационном», геополитическом споре А. К. Толстой, несомненно, на стороне вторых. Как был он в своём XIX веке на стороне «западников» в их извечном споре с охранителями-консерваторами. Как был бы он наверняка противником «евразийцев», доживи до их появления. Известна его фраза: «Когда я вспомню о красоте нашей истории до проклятых монголов, мне хочется броситься на землю и кататься от отчаяния».  

Что ж, выход – в норманизме? В якобы скандинавских корнях «русов»? (что не подтверждается современными историками).  

В 1869 году о своих «норманнских» балладах Толстой писал: «Занимаясь норманнским периодом нашей истории, я наткнулся на факт вполне известный, но весьма мало использованный, а именно – замужество дочерей Ярослава… У Ярослава было три дочери – Елизавета, Анна и Анастасия. Анна вышла замуж за Генриха I, короля Франции, который, чтобы посватать её, послал в Киев епископа Шалонского Роже в сопровождении 12 монахов и 60 рыцарей. Третья дочь, Анастасия, стала женой короля Венгрии Андрея. К первой же, Елизавете, посватался Гаральд Норвежский, тот самый, что воевал против Гаральда Английского и был убит за три дня до битвы при Гастингсе, стоившей жизни его победителю. Звали его Гаральд Гардрад, и так как он тогда находился ещё в ничтожестве, то и получил отказ. Сражённый и подавленный своей неудачей, он отправился пиратствовать в Сицилию, в Африку и на Босфор, откуда вернулся в Киев с несметными богатствами и стал зятем Ярослава. Вот сюжет баллады. Дело происходит в 1045 году, за 21 год до битвы при Гастингсе.  

…исторический контекст баллады «Три побоища»: «Смерть Гаральда Гардрада норвежского в битве с Гаральдом Годвинсоном английским; смерть Гаральда английского в Гастингском сражении; разбитие Изяслава на Альте половцами. Эти три битвы случились: первые две в 1066, а последняя в 1068, но мне до этого нет дела, и я все три поставил в одно время. Гаральд норвежский был женат на Эльсе, дочери Ярослава. Сын же Ярослава, Изяслав, был женат на дочери Болеслава польского, а брат его, Владимир, на Гиде, дочери Гаральда английского. Сам Ярослав — на Ингигерде, дочери Олафа шведского. Анна, дочь Ярослава, была за Генрихом I французским, а другая дочь, Агмунда, за Андреем, королём венгерским. Я напоминаю Вам об этих родствах, чтобы объяснить весь норманнский тон моей баллады».  

Скандинавы не устанавливали, а нашли уже вполне установившееся вече. Заслуга их в том, что они его сохранили, в то время как гнусная Москва его уничтожила – вечный позор Москве! Не было нужды уничтожать свободу, чтобы победить татар, не стоило уничтожать деспотизм меньший, чтобы заменить его большим. Собирание русской земли! Собирать – это хорошо, но спрашивается -что собирать? ».  

Прав ли Толстой в своей историософии? Далеко не безупречен. И это было видно уже в его время. Далеко не все соглашались с такой его трактовкой отечественной истории и оценками событий – даже в близких поэту литературных кругах. в близких поэту литературных кругах. И. А. Гончаров находил «норманнские баллады» «посредственными и недостойными пера такого общепризнанного мастера». Для читающих людей, хоть немного знакомых с историей Руси хотя бы по работам Соловьёва, было очевидно, что Толстой сильно идеализирует и Киев, и Новгородчину. По существу, он создавал Русь-Утопию, только помещал её не в будущем, как большинство писателей-утопистов, а в прошлом.  

Что ж, во всяком случае, легендарные сюжеты и мифотворчество способны воодушевлять. А помогать читателю не предаваться унынию само по себе полезно – пусть и с несколько наивной, «подростковой» увлечённостью рыцарями и замками.  

Со временем поэт «переключился» с истории на былины. И к концу 60-х его взгляды уже ближе к славянофильству. Особое значение здесь имеет его большая двухчастная баллада «Песня о походе Владимира на Корсунь». Для неё характерна «резкая смена тональности»: в первой части преобладает ирония над архаичными полуварварскими порядками Киевщины X века, но во второй – патетика, связанная с крещением, с обновлением народа и страны. Во всяком случае, от этой былины веет жизнеутверждающей бодростью.  

 

3. «НЕТОЧНЫЕ РИФМЫ» А. К. ТОЛСТОГО  

Рассматривая баллады, следует не забыть ещё об одной своеобразной и интересной «заслуге» Алексея Константиновича перед фоникой русской поэзии: активное использование, «узаконение» в высокой литературе, «легализация» неточных рифм.  

Считается, что в XVIII и начале XIX века заударные гласные в русских стихах произносились так же отчётливо, как и ударные. Это было время «господства» точных рифм, так как ясная артикуляция заударных звуков не позволяла считать таковыми рифмами приблизительные созвучия. Стихотворная речь была особой, возвышенной, отличалась от разговорной и, более того, противостояла ей по стилю.  

Но с развитием реализма – и в прозе, и в стихах – стала больше цениться естественность речи. Поэтическая речь стала более «обыденной». Одним из проявлений этого стало неотчётливое произношение с середины XIX века заударных гласных, что создало предпосылку для появления неточных рифм.  

По нашим «меркам», тем не менее, подобные рифмы в стихах А. К. Толстого очень даже точные: ударные гласные совпадают, следующие за ними согласные тоже совпадают. И оказалось, что этого достаточно, чтобы возникло созвучие, не режущее слух! Заударные гласные могут различаться, но это даже хорошо, и придаёт фонике стихотворения большую свободу, иной окрас и оттенки. Но в то время это было смелым новаторством. Такие рифмы теория стихосложения называет приблизительными. Этот термин тоже впервые применил А. К. Толстой.  

В письме Б. М. Марковичу от 4 февраля 1859 года граф приводил как пример приблизительных рифмы из своей поэмы «Иоанн Дамаскин» («стремнины – долину», «имя – ими», «нивах – счастливых») и рассуждал: «Гласные в конце рифмы, если ударение на них не падает, по моему мнению, совершенно безразличны и значения не имеют. В счёт идут и образуют рифму только согласные. По-моему, безмолвно и волны рифмуют куда лучше, чем шалость и младость, чем грузно и дружно, где гласные в точности соблюдены. Мне кажется, что только малоискушённый слух может требовать совпадения гласных…».  

Алексей Константинович отстаивал допустимость и желательность приблизительных рифм, прибегая не только к чисто языковым, но и к эстетическим аргументам: «Приблизительность рифмы, в известных пределах, совсем не пугающая меня, может, по-моему, сравниться с смелыми мазками венецианской школы, которая самой своей неточностью, или, вернее, небрежностью… достигает эффектов, на которые не должен надеяться и Рафаэль при всей чистоте своего рисунка».  

Трудно не восхититься чуткостью Толстого к начинающимся и оказавшимся наиболее плодотворными изменениям в европейской живописи. Через несколько лет начнут писать свои картины импрессионисты – в совершенно новой технике, сосредоточив внимание на тональных, цветовых отношениях на полотне – «в ущерб» точному рисунку и гладкой поверхности. Создадут удивительное ощущение вибрации на своих полотнах благодаря подрагивающим, переливающимся мазкам – не вполне «точным» с точки зрения прежней старой школы рисунка и гладкописи. «Выжав» всё возможное из максимально точного изображения, живописцы сделали шаг «вглубь», что позволило живописи сохраниться и не «проиграть конкуренцию» фотографии.  

Сравнение характера рифм с живописной манерой свидетельствует, на мой взгляд, и о чутком предвосхищении автором «Дамаскина» стремления с синтезу искусств, захватившего русскую творческую интеллигенцию много лет спустя. Применительно же к середине и второй половине XIX века можно говорить, как минимум, о более свободной манере в русской поэзии как источнике новых эстетических эффектов, о существенном «расширении репертуара» русских рифм. Процесс этот привёл в начале XX века к совсем уже смелому отступлению от точности рифмы в творчестве, например, футуристов. Но в погоне за «свежестью» поэтической речи сближение её с живым произношением нельзя не признать удачным приёмом.  

 

4. СОЕДИНЕНИЕ РОМАНТИЧЕСКОЙ БАЛЛАДЫ С САТИРОЙ  

Наиболее известными «выпадами» Толстого против нигилистов и «материалистов-прогрессистов» стали две опубликованные на страницах «Русского вестника» в 1871 году баллады: «Поток-богатырь» и «Порой весёлой мая» (первоначальное название «Баллада с тенденцией»). В соединении романтической баллады с сатирой «на текущий момент» явно просматривается пример и опыт Генриха Гейне – любимого поэта А. К. Толстого (а Алексей Константинович, как известно, знал в совершенстве немецкий язык и писал на нём оригинальные произведения. Да и «Из Афин в Коринф многоколонный» – один из лучших переводов Гёте на русский язык, не зря сидел в детстве на коленях у «веймарского старца»! ).  

«Поток-богатырь» Толстой считал своим политическим credo, и не раз с гордостью вспоминал, что она вызвала в его адрес резкую критику, доходящую до оскорблений. Сюжет начинается с традиционного «пира» – разумеется, у киевского князя Владимира, потом былинный герой засыпает и пробуждается в современном автору Петербурге:  

«…Пробудился Поток на другой на реке,  

На какой? не припомнит преданье.  

Погуляв себе взад и вперёд в холодке.  

Входит он во просторное зданье.  

Видит: судьи сидят, и торжественно тут  

Над преступником гласный свершается суд.  

Несомненны и тяжки улики,  

Преступленья ж довольно велики:  

Он отца отравил, пару тёток убил,  

Взял подлогом чужое именье.  

Да двух братьев и трёх дочерей задушил —  

Ожидают присяжных решенья.  

И присяжные входят с довольным лицом:  

«Хоть убил, — говорят, — не виновен ни в чём! »  

Тут платками им слева и справа  

Машут барыни с криками: браво!  

 

И промолвил Поток: «Со присяжными суд  

Был обычен и нашему миру,  

Но когда бы такой подвернулся нам шут,  

В триста кун заплатил бы он виру! »  

А соседи, косясь на него, говорят:  

«Вишь, какой затесался сюда ретроград!  

Отсталой он, то видно по платью,  

Притеснять хочет меньшую братью!...  

 

…И, увидя Потока, к нему свысока  

Патриот обратился сурово:  

«Говори, уважаешь ли ты мужика? »  

Но Поток вопрошает: «Какого? »  

«Мужика вообще, что смиреньем велик! »  

Но Поток говорит: «Есть мужик и мужик:  

Если он не пропьёт урожаю,  

Я тогда мужика уважаю! »  

 

«Феодал! — закричал на него патриот, —  

Знай, что только в народе спасенье! »  

Но Поток говорит: «Я ведь тоже народ.  

Так за что ж для меня исключенье? »  

Но к нему патриот: «Ты народ, да не тот!  

Править Русью призван только чёрный народ!  

То по старой системе всяк равен,  

А по нашей лишь он полноправен! »  

 

Тут все подняли крик, словно дёрнул их бес,  

Угрожают Потоку бедою.  

Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс,  

И что кто-то заеден средою.  

Меж собой вперерыв, наподобье галчат,  

Всё об общем каком-то о деле кричат,  

И Потока с язвительным тоном  

Называют остзейским бароном».  

 

«Баллада с тенденцией» ещё более едкая. Молодые влюблённые в старинном наряде идут по цветущему лугу; невеста восхищается окружающей красотой, на что жених начинает свою проповедь в духе предельного утилитаризма «прогрессистов» (вырубить романтический сад, засеять освободившееся место репой и т. п. ).  

Солженицын считал «Поток» слишком «публицистичным и грубым», «лобовым» произведением. Нигилистов же и начинающих борцов против искусства Алексей Толстой, по мнению Александра Исаевича, «разгадал вовремя и пришпилил крепко».  

Известно, что славу сатирика Толстому принесли не баллады, а «подпольные», неопубликованные произведения – поэмы «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева» и «Сон Попова». Но означает ли это, что опыт сатирической баллады в творчестве поэта не удался? Не думаю. «Поток» технически, лёгкостью – не уступает «Истории». Сказалась, видимо, любовь российских читателей к запретной литературе. «Подпольные поэмы» Толстого переписывались и широко разошлись по всей стране, вызвав многочисленные подражания намного меньшей художественной ценности, чем оригинал – вплоть до эпохи Горбачёва.  

 

5. «СЛЕПОЙ» КАК ОБРАЗЕЦ ПОЗДНЕЙ БАЛЛАДЫ-ПРИТЧИ А. К. ТОЛСТОГО  

В некотором смысле поэтическим завещанием Толстого стала его последняя баллада «Слепой». Её сюжет: княжеская охота в лесной чаще; во время трапезы дружинники предлагают пригласить слепого гусляра, которого встретили поблизости; но старик идёт слишком медленно, опаздывает на княжеский обед и, ничего не подозревая, поёт свою лучшую песню «пустому месту»: все уже уехали. Но и осознание этого факта не вызывает у певца ни обиды, ни потрясения: сказитель признаётся самому себе, что всё равно не в силах был бы удержать песню, рвущуюся из его груди, и всё равно будет выпевать всё, что бродит в нём – независимо от отношения слушателей и даже от их наличия.  

 

«…Она, как река в половодье, сильна,  

Как росная ночь, благотворна,  

Тепла, как душистая в мае весна,  

Как солнце приветна, как буря грозна,  

Как лютая смерть необорна!  

 

Охваченный ею не может молчать,  

Он раб ему чуждого духа,  

Вожглась ему в грудь вдохновенья печать,  

Неволей иль волей он должен вещать,  

Что слышит подвластное ухо!..  

 

И кто меня слушал, привет мой тому!  

Земле-государыне слава!  

Ручью, что ко слову журчал моему!  

Вам, звездам, мерцавшим сквозь синюю тьму!  

Тебе, мать сырая дубрава! »  

 

Это – декларация принципа творческой свободы, принципа «Искусство ради искусства», близкого Толстому. Ведь и «Иоанн Дамаскин» о том же! – богослов и поэт оставляет двор своего просвещённого покровителя (почти автобиографическая ситуация Толстого – друга Александра Второго: «Государь, служба, какова бы она ни была, глубоко противна моей натуре…» ). И любимая Достоевским баллада «Илья Муромец» о том же – уход состарившегося богатыря от двора ради сохранения внутренней свободы.  

Баллада «Слепой» была переведена на немецкий язык Каролиной Павловой и положена на музыку выдающимся венгерским композитором и пианистом, личным другом поэта Ференцем Листом – словно в утверждение равноправия русской баллады в «семье» баллад европейских. Но, как и князь, ускакавший в свои неведомые леса продолжать охоту и не дождавшийся приглашённого сказителя, преждевременно ушедший в лучший мир Алексей Константинович композиции Листа уже не услышал.  

 

Источники и литература:  

1. Минералов Ю. И. История русской литературы XIX века (40 – 60-е годы): Учеб. пособие / Ю. И. Минералов. – 3-е изд., испр. И доп. – М. : Студент, 2011 – 391 с.  

2. Новиков В. И. Алексей Константинович Толстой – М. : Издательство: Молодая гвардия, 2011 – 288 с..  

3. Рассадин С. Б. Русская литература: от Фонвизина до Бродского. – М. : «СЛОВО/SLOVO», 2001 – 288 с.  

4. Солженицын А. И. Алексей Константинович Толстой – драматическая трилогия и другое. Из «Литературной коллекции» // «Новый Мир», 2004, № 9.  

5. Толстой А. К. Стихотворения и баллады – М. : Изд-во «Эксмо» – 384 с.  

6. Холшевников В. Е. Основы стиховедения: Русское стихосложение: Учеб. пособие для студ. филол. фак. вузов. – 5-е изд. – Спб. : Филологический факультет СПбГУ; М. : Издательский центр «Академия», 2004. – 208 с..  

7. Эолова арфа: Антология баллады / Сост., предисл., коммент. А. А. Гугнина. – М. ; Высш. Шк. 1989 – 671 с.  

| 178 | 5 / 5 (голосов: 10) | 14:05 29.10.2020

Комментарии

Dmitriy32109:24 23.11.2020
очень хорошо
Sall21:29 19.11.2020
Чудесно.
Elver62201711:49 18.11.2020
Очень интересная, занимательно - познавательная статья! С удовольствием прочитал! Приятно было читать! Спасибо ВАМ!
Konstantin194904:52 08.11.2020
Весьма впечатлен. Все помянутое читал, но никогда не анализировал. Видно голова иначе устроена.
Nigam21:30 05.11.2020
minstrel1, Преклоняюсь перед образованностью!!!
Minstrel121:22 05.11.2020
Спасибо, Сергей!)
Nigam21:10 05.11.2020
Ахуеть!
Stanislaw22:22 29.10.2020
"аналитика"
Stanislaw22:16 29.10.2020
Это видно! Вспомнил учебники по литературе в старших классах. Читали, пытались понять, но с годами понимаешь, что лучше самому прочитать или посмотреть экранизацию великих произведений авторов серебряного века. Собственная анатилиуу будет лучшей, чем у литератураведов, поскольку всё так связано с душой, с собственными выводами...
Minstrel122:03 29.10.2020
Спасибо за отзыв, Станислав! Старался.
Stanislaw19:17 29.10.2020
Глубокая работа.

Книги автора

Созидающий башню
Автор: Minstrel1
Статья / Поэзия История Критика Литобзор Публицистика
Диптих о начальном и заключительном периодах творчества Осипа Мандельштама
18:44 18.10.2020 | 5 / 5 (голосов: 8)

«Путешествие в землю Офирскую» Михаила Щербатова
Автор: Minstrel1
Статья / Альтернатива История Критика Литобзор Публицистика Философия
Проект конституционной монархии в романе-утопии М.М. Щербатова «Путешествие в землю Офирскую».
00:11 17.10.2020 | 5 / 5 (голосов: 4)

Над обрывом
Автор: Minstrel1
Сборник стихов / Лирика Поэзия История
Журнал "Москва" в седьмом номере за 2020 год опубликовал мою большую подборку. В основном стихи прежних лет - кроме перевода баллады Киплинга.
14:07 09.10.2020 | 5 / 5 (голосов: 19)

Заклинание
Автор: Minstrel1
Стихотворение / Лирика Поэзия
Из старых стихов
17:03 11.08.2020 | 5 / 5 (голосов: 21)

Баллада о вайнсбергских жёнах
Автор: Minstrel1
Поэма / Поэзия История Эпос
Вольный пересказ средневековой немецкой легенды
08:08 11.08.2020 | 5 / 5 (голосов: 17)

Песчаный замок
Автор: Minstrel1
Стихотворение / Лирика Поэзия Философия
Упражнение в жанре философской лирики. Тема начата талантливым автором из Тулы Ольгой Ивановой ("Ivolga") - в её стихотворении "Песчаные замки".
00:52 05.04.2020 | 5 / 5 (голосов: 21)

Планы
Автор: Minstrel1
Стихотворение / Лирика Поэзия Философия
Аннотация отсутствует
14:06 16.03.2020 | 5 / 5 (голосов: 15)

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020