Удержу

Рассказ / Проза
Аннотация отсутствует
Теги: доверие взаимопомощь дружба ценности любовь

Удержу…  

Рассказ  

Я никогда не любила холод. Стоит только представить, как морозный злой ветер настойчиво проникает под мою одежду и нагло господствует там – сразу вся сжимаюсь. Но сейчас, стоя на безлюдном, но таком красивом мосту, мне кажется, я сама сливаюсь с ним – с холодом.  

Внутри меня такая бездонная дыра, до краев наполненная страданиями, что тело не ощущает прохлады мокрого мелкого дождя и морозного ветра. И это разве зима? Никакой сказки…  

Устремляю взор на серо-черное ночное небо и вижу, как луна пробивается сквозь облака, пытаясь хоть немного озарить пугающую тьму. Но мне всё равно. Сегодня я здесь не ради неё, а ради себя. Пришла избавиться от мучений. Всего лишь шагом. Одним шагом. Ведь мои душевные раны так свежи, что стоит тронуть их и будет всё залито кровью… И эта река, бурлящая под моими ногами, станет багрово красная, поглощая моё бренное тело и затягивая в иной мир.  

Это всё так странно… Я чувствую, что хочу жить… Иначе бы не стояла тут, как жалкая трусиха битый час. Только вот, мне бы один маленький шанс или знак, чтобы я обрела смысл продолжать дышать.  

Молодая девушка, в тонкой серой курточке и старых потертых джинсах стояла на середине Пушкинского моста, на самом краю, держась за железобетонные перила. Длинные золотистые волосы, некогда блестящие и шелковистые, мокрыми полосками прилипли к ее лицу и голой шее. В это время, под утро, тут никого не было. Её личико всегда было милым, благодаря пухленьким щечки большим голубым глазам, но сейчас оно было обезображено ее рыданиями.  

Безумный и отчаянный взгляд девушки был устремлен то в небо, то в темные воды Москва-реки. Слезы обиды и страха текли по щекам, сливаясь с дождем.  

– Тебе срочно нужен горячий чай, – раздался за её спиной низкий, но довольно мелодичный мужской голос. Молодая особа тут же замерла, но не испугалась, а напротив, еще сильнее вжалась пальцами в железные поручни.  

Обернувшись, совсем немного, и посмотрев на незнакомца исподлобья, она увидела перед собой молодого мужчину в черном спортивном костюме. Он весь промок, да и одет был не по погоде, как-никак январь все-таки. Несмотря на это, молодой человек излучал уверенность и спокойствие, в упор, смотря на изумленную и растерянную девушку. Его губы слегка дрогнули в кривой улыбке, но затем быстро стянулись в строгую линию.  

– Идите своей дорогой, – тихо сказала бедняжка, дрожащим голосом, одарив незнакомца недоверчивым взглядом.  

– Я и так на ней, – сказал мужчина, – это мой любимый маршрут для прогулок.  

– Какой идиот гуляет ночью, даже почти утром, да ещё и в такую погоду? – быстро спросила девушка, сама, не ожидая от себя такой заинтересованности.  

– Это я, – улыбнулся, – позволь представиться, идиота зовут Павел.  

– Мне всё равно. Оставьте меня, – крикнула взбудораженная девушка, – прошу…  

Каблуки её изношенных ботинок заскользили по мокрому бетону, и девушка пошатнулась. Одна рука сорвалась, и она качнулась в пустоту ночи. Молодой человек вмиг очутился рядом с ней, хватая за правую руку. Резко, с силой притянул её к себе и стал удерживать в своих руках.  

Она тяжело и быстро дышит. Адреналин пульсирует по венам и бьёт в виски. Ощущение, что она опьянела. В это время взгляд его темных глаз пристально изучал её лицо: девушка была миловидной, бледноликой и очень хрупкой. Ему инстинктивно хотелось защитить её.  

Что или кто довел эту девочку до такого отчаяния? Она так молода и красива, но уже не хочет жить. В то время как по земле ходят и творят зло всякие мрази. Как же так? Я должен, просто обязан, помочь ей.  

Мужчина с легкостью приподнял и перетащил девушку на безопасную сторону. Хоть сам он был худощавым, но достаточно высоким и жилистым. Девушка показалась ему такой маленькой, что его мышцы немного задрожали. Будто бы он держал самое ценное сокровище человечества.  

Странным было и то, что эта глупышка не сопротивлялась и быстро покорилась ему.  

– Спрыгнув с такой высоты, ты вряд ли бы умерла, – прямо сказал, пытаясь достучаться до её разума.  

– Я знаю, – тихо пропела девушка, – вода бы сделала то, на что у меня не хватает мужества.  

– Тебе не нужно быть сильной и мужественной. Ты же девочка, – мужчина всматривался в её лицо. Длинные черные ресницы, красивые губки, которые сейчас посинели и дергаются, и глаза…которых он еще не видел…  

– Я не знаю, что это значит, – призналась бедняжка.  

– Так, тебе все еще нужен горячий чай, – снова сказал Павел, – тебе надо согреться.  

Наконец, девушка решилась, и подняла на него свои заплаканные глаза. Свет от луны был рассеянным и тусклым, но он отчетливо увидел всю глубину её печали в синем взгляде.  

– Я больше люблю натуральный кофе, – тихо ответила девушка, дрожа всем телом. Вся её немногочисленная одежда была мокрой.  

Мужчина взял спасённую за руку, и стал быстро уходить с моста, а девушка просто плелась следом. Совсем скоро они вышли к Нескучному саду, но Павел сразу же свернул к дороге, где у обочины стоял темный внедорожник.  

Усадив девчонку, молодой человек спокойно сел за руль. Осмотрев её с ног до головы, он поморщился и включил печку. Завел авто и тронулся. Девушка расслабилась под действием тепла и заботы.  

Кто он? Как очутился именно там в это время? Неужели это и есть тот самый знак свыше, в котором я так нуждалась? Или очередная уловка судьбы…Что-то мне не верится в такую благодетель Всевышнего. До этого самого момента я сама выживала, как могла, не жалея ни сил, ни своего достоинства.  

Девушка стала бросать мимолетные взгляды на своего спасителя. Шатен, со стильной прической, которая растрепалась по очевидным причинам. Острые черты и красиво очерченные скулы. Сам стройный и подтянутый, не смотря на худощавость. Жизнь научила девушку быть наблюдательной, замечать детали в людях и делать логические выводы.  

– Куда мы едим? – робко спросила она.  

– Ко мне домой, – спокойно сказал Павел.  

–Остановите. Я выйду, – строго сказала девушка, схватившись за дверную ручку.  

Мужчина притормозил у обочины. Посмотрел на нее, выдержал паузу.  

– Я всего лишь хочу помочь. Тебе необходим горячий душ и чистая одежда; и наверняка, ты голодна, – он смотрел со странной заботой, но в то же время, подозрительностью во взгляде.  

– Я много раз слышала речи о помощи, но всегда получала лишь обман, – печально, но спокойно сказала девушка, смотря перед собой.  

– Я понимаю, сложно довериться незнакомцу, – вздохнул Павел, и его тон смягчился, – но сейчас шесть утра, выбора особо и нет.  

– Может, мне есть куда идти, – гордо заявила девушка, поднимая подбородок и снова соприкасаясь с ним взглядом.  

– А тебе есть?  

– Нет, – сжала губы и отвернулась, затем добавила, – мне ничего не нужно. Откройте дверь, – снова начиналась паника, нарастала изнутри… но эти его глаза, как по волшебству смогли потушить бурю в ней.  

–Подожди, – мужчина поддался вперед и задержал её руку, лихорадочно дергающую дверцу.  

Когда их тела соприкоснулись, а его лицо нависло над её – весь воздух вокруг загустел и потяжелел. Вдох казался невозможным для девушки. Мужчина сжимал её руку и смотрел прямо в саму душу.  

– Не убегай, прошу тебя, – через мгновение он выпрямился и добавил, – тут недалеко есть заправка с кафе, круглосуточная. Давай туда.  

Совсем скоро они уже были на месте. Заняв угловой столик с мягким красным диваном, девушка сняла свою выцветшую старую курточку, оставшись в тонкой черной кофте. Натянула рукава на длинные тонкие пальцы, не находя себе место и стала осматриваться. Павел делал заказ, а девчонка следила за ним, нервно покусывая сухую нижнюю губу.  

– Вот, держи, – он поставил на стол рядом с ней чашку с горячим кофе, – черный, с сахаром. Прости, забыл спросить, какой ты пьешь.  

Он присел рядом и немного расстегнул молнию пайты, вытягивая под столом длинные ноги. Стал пристально разглядывать незнакомку.  

– Я такой люблю, спасибо, – девушка обхватила кружку двумя руками, как спасительный круг. Темно карие глаза смотрели на неё, изучая каждое движение.  

– Все поправимо, – тихо сказал он низким голосом.  

Для неё он казался странным и необычным. Так всегда бывает, когда складывается двоякое впечатление о человеке. Он был таким галантным и решительным, его манера разговора и все жесты говорили о хорошем воспитании, и в целом, о превосходном качестве жизни. Но его простой вид, спортивный молодежный костюм, растрепанные волосы и немного игривая ухмылка сбивали с толку, и в то же время нравились ей.  

– Знаю, но только для того, кто этого хочет, – отхлебнула глоток и закрыла глаза, – а я очень устала.  

– Расскажи мне всё, – попросил Павел.  

– Это долго, и зачем это вам? – спросила девушка.  

– Ой, нет. Никаких Вам, а то чувствую себя стариком.  

– Хорошо, – слегка улыбнулась, и парень застыл, моргая, но не дыша. У неё действительно обворожительная улыбка и ямочки на круглых щечках.  

– Мне интересно узнать твою историю, – настаивал мужчина.  

– Не думаю, что готова сейчас её рассказать, – призналась девушка.  

– Хотя бы скажи, как тебя зовут, – все также вежливо попросил Павел.  

– Как меня только не звали, но только не по имени, – обидчиво надув губы, сказала она.  

– Мне интересно именно имя, – парень был настойчив, но вежлив.  

– Яна, – и её холодный синий взгляд снова встретился с его карим, теплым.  

– И в каких же условиях ты жила, Яна?  

– Последние полгода я работала в придорожном кафе совмещенном с отелем, – девушка смотрела куда угодно, но не на него, – хозяйка заведения была всегда добра ко мне и выделила комнатку, разрешила мне жить и питаться бесплатно в счет труда, – объясняла девушка.  

Павел поморщился и поддался ближе. Он прекрасно понимал, что за контингент гостей в подобных местах: дальнобойщики, проезжие низшего звена, ведь обеспеченные люди, уважающие себя, никогда не остановятся в таком месте. В общем, всякий сброд, похотливый и частенько пьяный.  

– И что же случилось? – он должен узнать всю правду. Не смотря на сильнейшее чувство защитить эту бедную девочку, он все же должен убедиться, что она не наркоманка и не мошенница.  

Её глаза стали мокрые, подкатили эмоции, и Яна отвела взгляд, уставившись в окно.  

– Ладно, – не обязательно говорить об этом сейчас. Не буду давить на тебя, – Павел понимал, что она вот так не откроется ему.  

– Спасибо, – робко сказала девушка.  

– Теперь ты согласна поехать ко мне? Я живу один. Обещаю, сможешь уйти, когда захочешь, в любую минуту, – мужчина встал, ожидая её решения.  

В тот момент разум девушки был до краёв переполнен всеми чувствами человеческой сущности, только отрицательными. Боль, обида, разочарование, страх, гнев, отвращение – всё было ей знакомо. А вот светлые, радостные эмоции девушка давно уже не ощущала. Жизнь не посылала ей такой щедрости. Так что, сейчас ей нечего было терять. Ещё хуже ей уже не будет, а вот лучше она бы хотела.  

– Я поеду, но только потому, что мне некуда идти, – обреченно сказала девушка, – и скоро уйду.  

Через двадцать минут Яна вошла в просторную современную квартиру и ахнула. Для неё подобное жилище было сказкой, волшебным сном, да чем угодно, но не реальностью. Огромная гостиная с камином и окнами во всю стену; высокие деревянные стеллажи с книгами и фотографиями, а на одной стороне яркий завораживающий пейзаж от потолка до пола.  

Разве может молодой одинокий мужчина жить в таком изысканном месте? Как такое возможно?  

– По твоему лицу можно прочесть все эмоции, ты в курсе? – проходя к камину, сказал Павел.  

– Что, прости? А, да, я немного удивленна, – призналась Яна.  

– Скорее, очень даже, но сразу же удовлетворю твое любопытство, – мужчина снял с себя кофту и положил на кожаный бежевый диван у камина, – Да, это мой дом, и я сам тут все обустроил. Я люблю читать, ценю искусство, но также для меня важен комфорт. Так что, добро пожаловать в мой мир.  

Но в мир кого? Девушка его совсем не знала. Одни догадки…  

Павел подошел к ней и снял с плеч куртку. В его квартире, помимо гостиной, было три спальные комнаты, большая ванная, отдельная гардеробная, кабинет и дополнительная малая ванная в его спальне.  

– Проходи. В ванной есть всё, что может понадобиться, – указал Павел, заводя девушку в свою спальню, – в шкафу чистые полотенца, и вот, моя пижама.  

Он достал и шкафа и протянул девушке серые штаны и рубашку из хлопка. Яна, молча, взяла пижаму и тут же повеселела. Впервые Павел заметил в её глазах озорные искорки. Ему это определенно нравилось.  

– Ты носишь пижаму? – девушку это очень позабавило, и она рассмеялась от души. Её смех залил пустое пространство вокруг них, а Павел просто смотрел на неё, как на сумасшедшую, даже не замечая, как внутри у него разливалось тепло.  

– Что тебя так развеселило? Или, может, есть какой-то закон, запрещающий мужчинам надевать удобную одежду во время сна? Знаешь ли, не всегда хочется спать в одних трусах, – Павел говорил оживленно и игриво.  

– Прости, я не хотела смеяться с тебя. Само вырвалось, – смутилась девушка, – спасибо тебе.  

Через полчаса из ванной комнаты вышел совсем другой человек. Её кожа стала чистой и румяной, да и в целом девушка посвежела. Теперь она выглядела настоящей красавицей, но по-прежнему очень уставшей. Прошлая ночь опустошила её душу и вымотала тело до предела. Еще пару движений, теплое пуховое одеяло и она в отключке.  

В момент, когда Яна открыла глаза, в нос сразу ударил запах домашнего борща. Она знала этот восхитительный аромат – он уносил её далеко в детство. В то время, когда её мать была беспробудно пьяна, соседка, тётя Маша, заботилась о маленькой девчушке с солнечными косичками.  

Приходя со школы, девочка сразу же бежала к доброй тёте, которая кормила девчушку и помогала делать уроки, а еще читала ей стихи и повести из русской классики.  

Подтянувшись и глянув в окно, Яна поняла, что проспала полдня. Бегом в ванную – холодная вода её точно взбодрит. Посмотрела в зеркало: краснощекая, розовые, уже мягкие губы и россыпь золотых волос, немного вьющихся и объемных, длиною ниже лопаток. Природная красота, но девушка не была впечатлена.  

По теплому паркету идти босиком было одно удовольствие, только вот неухоженные ногти сильно раздражали. Тапочки вряд ли тут найдутся – везде был теплый пол.  

Завернув за угол, Яна увидела Павла. Он был одет в синие спортивные штаны и белую футболку поло, так эффектно отчерчивающую его стройное тело. Идеально уложенные волосы и выбритое лицо, создавали впечатление лощеного мажора, но всё-таки, было в нём что-то необъяснимо мужское и дерзкое. Девушка не заметила, как засмотрелась, прислонившись к арочному дверному проему в кухню.  

– Я тебя вижу, – повернулся к ней и осмотрел сверху донизу. Удовлетворенно улыбнулся.  

– Добрый…эм…день, – задорно сказала бодрая девушка.  

– Хм, добрый. Садись, будем обедать, – Павел неспешно достал вторую тарелку и наполнил ее горячим борщом. Обеденный стол был овальным и девушка села напротив хозяина этого великолепия.  

– Ты ведь не сам готовил его? – поинтересовалась Яна.  

– Мог бы и сам, было бы время. Но ты права, это дело рук моей мамы. В последнее время у нее выработалась привычка дважды в неделю приходить сюда, пока меня нет, и наготавливать много домашней еды, – любезно объяснил Павел.  

– О, это так мило с её стороны, – девушка интенсивно поглощала свой обед, без всяких правил приличия и банального этикета за столом.  

– Скорее, неуместно, ведь я почти всегда ем на работе или в ресторанах на деловых встречах, – продолжал открываться мужчина, – так что большая часть этой вкусной еды, пропадает. В конце концов, я ведь не Геракл.  

– Не представляешь, как тебе повезло с такой заботливой мамой, – девушка замерла с набитым ртом, только сейчас заметив, что Павел не притронулся к еде.  

– С этим я согласен, – он был сдержан и спокоен.  

– Прошу прощения, я веду себя как школьница, совсем забыла о правилах приличия, – Яна вскочила и нервно замаялась, затем побежала в гостиную, – я очень благодарна тебе, что дал возможность моему гневу немного остыть. Правда, спасибо, за еду и за отдых отдельное спасибо.  

– Что ты делаешь?  

– Я, я ищу свои вещи. Мне пора уходить, где они? – девушка снова обезумела и начала метаться, как загнанный зверёк в клетке. Она не хотела быть никому обязанной.  

– Стой, погоди, – Павел понял, что она не слышит его и схватил на плечи, останавливая, – Яна угомонись уже.  

Теперь он привлек её внимание и на него уставились два синих перепуганных огонька. Сколько печали было в них, но также, и безумно-сильный безмолвный крик о помощи.  

– Тебе ведь некуда идти. Да и не нужно, моя помощь распространяется не на один этот день. Я не отпущу тебя, пока не буду уверен, что ты в порядке и о тебе есть, кому позаботиться, – уверенно говорил мужчина, всё еще надежно сжимая предплечья хрупкой девушки.  

Яна сдалась. За всю свою взрослую жизнь девушка никогда не слышала подобных фраз в свой адрес. Было всякое, и помогали многие, мир ведь не без добрых людей, но, в конечном счете, каждому что-то было нужно от неё.  

– Скажи сразу, чего тебе надо от меня? – с ее усталых измученных слезами глаз, снова выделилась соленая влага.  

– Ничего. Абсолютно, – Павел отпустил девушку, – родители воспитали меня достойно. Выглядит, будто я хвалюсь, но на самом деле, это чистая правда.  

– Думала, такие люди вымерли, – с сарказмом ответила Яна.  

– Ну, почти, – улыбнулся Павел, – я так понимаю, ты уже совершеннолетняя. Извини, если вопрос глупый, просто ты выглядишь юной.  

– Да, знаю, мне всегда давали на вид меньше лет, – девушка присела на стул, – но мне уже почти двадцать.  

Черт… твою ж мать…мои инстинкты меня не подвели. Всё будет гораздо сложнее…  

– Э, Павел, всё нормально?  

– Эм, да, я просто, не ожидал, что ты настолько взрослая, – он резко встал и прошел в гостиную, – так, сейчас мне надо отлучиться, вернусь вечером. Можешь делать, что хочешь, есть телевизор, музыкальный центр и вот, айпод, если нужен интернет.  

Он указал ей на плоское электронное устройство на стеклянном столике у гостевого черного дивана. Эта комната была просто идеальным местом для отдыха любого потерянного человека.  

– Спасибо, меня больше прельщают твои книги, – Яна подошла к полкам и провела по корешкам пальцами, – многие из них я давно хотела прочесть.  

– Ну, тогда, дерзай, угощайся, так сказать, – снова улыбнулся своей положительной улыбкой Павел. За это малое время общения с ним, Яна отметила четыре вида улыбки этого чудака-спасителя. Первая – ухмылка, показывающая, что она наивная дурочка, и не понимает ничего в этой жизни. Вторая – улыбка-удивление и даже легкий шок. Третья – улыбка заботливого старшего брата и, наконец, четвертая – улыбка восхищения и согласия.  

– Павел, – окликнула его Яна, когда он уже уходил.  

– Да?  

– Я ничего не знаю о тебе. Ну, кроме того, что по ночам ты спасаешь несчастных и отчаянных девушек, – не сдержалась и поехидничала.  

– Мы это исправим, но позже, – улыбнулся четвертой улыбкой мужчина, – можешь взять в моем шкафу спортивный костюм, не ходить же полдня тебе в пижаме.  

– Я надеялась отыскать свои вещи, – мило улыбнулась.  

– Зря, я их уже выбросил. Негоже девушке ходить в таком тряпье.  

– Все мои нормальные вещи остались в номере при отеле, но возвращаться туда мне совсем не хочется, – насупилась и нахмурила брови.  

– Если там есть что-то ценное, документы, к примеру, мы можем вместе туда поехать, когда будешь готова, – предложил Павел, надевая элегантное серое пальто и коричневый шарф.  

– Да, там есть кое-что важное для меня, но документов у меня вообще нет, – призналась Яна.  

– Как это? Паспорт, страховка? Ничего нет?  

Девушка обиженно покачала головой.  

– Так, ясно, мы обсудим это вечером, у меня скоро важная встреча, дождись меня. Я не могу помочь тому, кто этого не хочешь, – уже у двери сказал Павел, а девушка стояла рядом и смотрела на него во все глаза.  

Когда он ушел, Яна смогла дать волю чувствам, так назойливо зудевшим в глубине души и желающих выйти наружу. Девушка помчалась в ванную, включила кран с горячей водой, залила первое попавшееся под руки средство, и резко стянула с себя пижаму. При Павле она не показывала лишних эмоций, закупорила их. Так её научила жизнь – держать всё в себе до определенного момента. Сейчас уже не было сил оставаться милой и доброй, да и не перед кем.  

В голове мелькали мерзкие картинки, как этот похотливый придурок, сын хозяйки отеля, с силой хватает её, трогает и бьет, чтобы она не вырывалась. Он неделями преследовал девушку, являлся пьяным по ночам, а Яна до последнего думала, что он не опасен и все его угрозы просто блеф. Девушка даже пару раз жаловалась на поведение сына его матери, и та успокаивала девушку, говоря, что её Коленька безобидный.  

Но прошлой ночью её ненаглядный Коля вломился к Яне, зная, что отель полупустой и его мать в отъезде. Он вел себя агрессивно, грубо, а в конце и вовсе жестоко…  

Вернувшись в реальность, девушка с отвращением посмотрела на себя. Сбросив свою одежду, Яна оказалась обнаженной, и, глядя в зеркало с жалостью к себе, заплакала. Многочисленные синяки и царапины украшали её бледную кожу. Благо на лице и шее ничего не было, иначе её новый знакомый сразу бы заметил.  

Снова побежали образы в голове, и чтобы их хоть как-то отогнать девушка легла в ванную, в надежде, что горячая вода растворит всё плохое и мерзкое с её тела и души.  

После купания и гигиенических процедур, девушка таки надела мужской спортивный костюм и засела за чтением интересной книги, не замечая, как пролетают часы.  

От чтения Яна оторвалась, когда почувствовала сильнейший голод, а ее желудок недовольно заурчал. Девушка положила книгу на диван, оставив открытой там, где она остановилась. Вошла в кухню, попутно изучив все комнаты в доме – ей было интересно, как живут обеспеченные люди. Кухня была большой и светлой, со шкафчиками из натурального дерева и современной бытовой техникой. С трудом отыскав встроенный холодильник, Яна удивленно разинула рот – столько вкусной еды. Долго не думая, девушка схватила пластиковый лоток с мясным рагу и разогрела восхитительное блюдо в микроволновой печи.  

Сытая и довольная девушка, от безделья стала шерстить в квартире. Отметив, что хозяин определенно любил порядок и чистоту, Яна возвращала каждый предмет на то же место. Жилище не было скучным и унылым, напротив, всё гармонировало друг с другом, здесь царил особый шарм и уют. Также тут хватало ярких, контрастных элементов: необычные картины, выполненные в разных техниках, яркие светильники и напольные горшки с комнатными цветами. Ну, действительно у какого холостяка в доме будут растения? Может тут все же живет женщина? Но почему тогда нет вещей?  

Отдельного внимания девушки заслужили фотографии: парень определенно любил фотокамеру и дружил с ней. Здесь запечатлена почти вся его жизнь: вот школьный выпускной, и совсем молоденький Паша улыбается со снимка, а вот взбалмошные студенческие годы, различные походы и путешествия. С других фото на Яну уже смотрел настоящий взрослый мужчина, сидящий за рабочим столом в своём кабинете. Также, были запечатлены всякие встречи с разными важными людьми. Видно было, что Павел любил своё дело, и оно было связанно с книгами.  

Особое значение было отведено семье. Ряд таких фотографий хаотичной россыпью украшали стену у окна. Это было красиво, Яна залюбовалась, а в душе заскулила, как брошенный котенок, как маленькая девочка, которую никто никогда не любил. Она бы хотела такую семью, любящую и настоящую.  

Кроме родителей на снимках была сестра Павла. Почему не девушка? Слишком очевидны генетические сходства. Яна невольно улыбнулось, ей льстил тот факт, что Павел не стал ничего скрывать от нее. Иначе не привез бы сюда и не позволил остаться.  

– Да, проходите, вот сюда ставьте, – звонкий женский голос раздался у входной двери, напугав Яну.  

Шум из прихожей её сильно интересовал и нервировал одновременно. Девушка тихо и медленно заглянула за угол и увидела молодую женщину – красивую шатенку в красном пальто. Яна сразу ее узнала – та самая, с фотографий.  

Девушка расплатилась с курьером и закрыла дверь. Повернувшись, она сразу же заметила подглядывающую голову.  

– Ты кто? – сбросив на ходу свои сапожки, нежданная гостья вошла в гостиную. Яна скукожилась и прилипла к дивану.  

– Эй, и чего молчим, юная леди? – переспросила девушка, снимая свое пальто с шикарным натуральным мехом.  

– Здравствуйте, я Яна, – смущенно пробормотала и опустила глаза, как будто в чем-то провинилась.  

– Очень приятно – меня зовут Вика, – приветливо улыбнулась, – ты, что боишься меня? Не думала, что я такая страшная, – девушка расхаживала по комнате, как у себя дома.  

– Простите, я немного растерялась, вовсе вы не страшная, – раскраснелась Яна.  

– Малышка, ты откуда такая взялась? На воровку не похожа, да еще и одета в костюм моего брата. По всей видимости, он сам тебя сюда привел. Неужели любовница? – вздернула идеальные брови вверх Виктория.  

– Нет, что вы! – Яна еще больше разволновалась, – Павел просто помог мне, п…п…подобрал на улице. Я скоро уйду, не волнуйтесь, – запинаясь, говорила девушка, – мне бы только одежду какую-нибудь – мою он выбросил.  

– Выбросил? Почему?  

– Он сказал, что девушки не должны такое носить, – объясняла Яна, не зная, как правильно себя вести.  

– О, понятненько, значит, моего благородного братца потянуло на подвиги, – девушка двигалась, как леди, но говорила прямо и откровенно.  

Яна давно не видела таких красивых женщин, несмотря на то, что всю жизнь прожила в Москве. Её район, в котором девушка родилась и выросла, был, мягко говоря, неблагополучным. После того, как она все-таки сбежала из дому в шестнадцать лет, девчонка, конечно же, встречала разных людей, но со временем стала понимать и различать где красота истинная, а где дешевый блеск и пафос.  

– Ну, чего смотришь, пошли хоть кофе, выпьем, и ты мне всё расскажешь, – Виктория направилась на кухню, зазывая за собой растерянную девчушку.  

Деваться было некуда, и Яна поведала краткую историю своей жизни и их знакомства с Павлом, упуская драматичные детали.  

– Бедняжка, неужели у тебя совсем никого нет, кроме матери?  

Яна покачала головой, а её печальный взгляд стал туманным и отстраненным, когда Вика упомянула о маме.  

– Так, что же произошло? Ты можешь рассказать мне, не волнуйся, это останется между нами, – Вика смотрела с подозрением на перепуганную девчушку; затем прикоснулась к её руке в успокаивающем жесте, – если тебе причинили вред, неважно, физический или моральный, ты не должна молчать, Яна.  

– Ладно, только я не хочу еще больше все усложнять. Мне так надоело каждый раз вгрызаться в эту жизнь, доказывать своё право на нее, – по белым щечкам потеки горячие слезы.  

– Тише, милая, мы во всем разберемся вместе, – успокаивала её новая добрая фея.  

– В общем, один парень, он хотел воспользоваться мной. Честное слово, я не давала ему повода никогда, – еще сильнее ревела девушка, – не знаю, почему он думал, что я безвольная и разгульная особа. Да, я работала не в лучшем месте, без образования и документов – легкая добыча.  

– Ох, девочка, мне так жаль. Ни одна девушка не должна переживать такое, но ты не волнуйся, мы его накажем, – уверенно провозгласила Виктория, выпрямляясь на стуле.  

– Не, не стоит, он ведь не сделал этого. Я вырвалась, отбилась и убежала; повезло, что я всё еще была одета и обута тогда, – слезы немного стихли, но Яна по-прежнему была расстроена, – я бежала, куда глаза глядят, без остановок. Потом, сойдя с трассы, оказалась в городе.  

– А как до моста добралась? – Виктория слушала внимательно, пытаясь понять.  

– В кармане оказалась мелочь, которой хватило на метро, – девушка стала заламывать свои пальцы, смотря прямо на сломанные ногти, – не помню, сколько я так каталась в вагоне, но потом просто вышла в центре и брела, пока на меня не обрушилось осознание моего никчемного существования.  

Вика протянула девушке стакан с водой, видя, как ту начинает трясти.  

– И я просто поняла, что не хочу так жить, и раз не в моих силах исправить это, значит, нет смысла продолжать бороться. Чем больше ты барахтаешься – тем быстрее тонешь…  

– Слушай, – после паузы, начала Вика, – не знаю, как и благодаря каким силам на том мосту в такое время оказался мой братец, но уверяю тебя – это неспроста. Мы поможем тебе, теперь ты больше не будешь думать о смерти. Клянусь.  

– Я не хочу доставлять вам хлопот и проблем, – призналась Яна.  

– Какие глупости, – мягко улыбнулась Виктория, открывая свои белые ровные зубки, – нет ничего приятнее, помогать другим, если это, конечно, в твоих силах. Нас с Пашей родители научили всегда подставлять плечо нуждающимся и не закрывать глаза на несправедливость, которую мы видим.  

– Павел и так уже сделал слишком много для меня – спас мою жизнь. Возможно, он думал, что я блефую, но, в конечном счете, мое отчаяние само сделало бы за меня тот последний шаг, – у Яны снова глаза налились слезами, и Вика резко встала и подошла к девушке.  

– Иди сюда, тебе срочно нужны обнимашки, – высокая девушка сгребла в охапку маленькую и беззащитную. Яна непроизвольно скривилась, тело немного болело.  

– Что такое?  

Тогда Яна просто подняла вверх кофту и завернула рукава, показывая синяки. Ей было и стыдно и легко, наконец, поделиться с кем-то неравнодушным своими проблемами.  

– Ах, ты ж паршивый ублюдок! На него надо заявить! Немедленно!  

– Нет, не стоит, прошу, я не хочу разбирательств.  

– Милая, послушай, такие мудаки по своей природе жестоки, и если не тебя, так другую он точно изнасилует, – уверенно и со злостью говорила Вика, набирая чей-то номер на айфоне, – мы так это не оставим.  

– Но я, – девушка не знала, что сказать, – я не хочу его больше видеть.  

– И не придется, даю слово, – Вика ждала соединения, – алло, здравствуйте, Алена Николаевна, как поживаете? Замечательно, так рада за вас. Да, есть деликатное дело. Нужен полный осмотр моей подруги, очень срочно. Хорошо, я поняла, спасибо. До встречи.  

– Я боюсь врачей. Не поеду, – надула губы Яна.  

– Как это боишься? Почему?  

– Они все злые и делают больно, – пробубнила Яна.  

– Господи, да откуда такое взялось вообще? Ты, когда в последний раз была у доктора, хоть какого-нибудь?  

– Когда мне было пятнадцать, меня увезли по скорой с сильным обезвоживанием, скажем так, мама за мной плохо присматривала, а я сама не могла в полной мере позаботиться о себе, – тихо рассказывала Яна.  

– Ох, милая, чем дальше, тем печальнее, – Вика присела рядом с ней на диване, они уже были в гостиной, – и что было в больнице?  

– Со мной обращались, как с беспризорной кошкой: делали всё резко и больно, говорили грубо и почти не кормили. Через три дня я сбежала оттуда, после того, как один доктор напугал меня до чертиков.  

– Ну, всё, не вспоминай, я поняла, – погладила Яну по плечу и добавила, – медицина и отношение врачей к тебе сильно отличается, когда ты при деньгах, с этим не поспорить. Еще немало важны связи и нужные знакомства, так что, не бойся, туда, куда я тебя отвезу, к тебе будут относиться, как к принцессе. И я всегда буду рядом, обещаю.  

– Хорошо, только если так, с тобой мне не будет страшно, – призналась Яна.  

– Мне так любопытно, как ты стала такой умненькой с твоей-то жизнью? Твои рассуждения очень правильные, а речь грамотная.  

– Я всегда любила много читать. Благодаря книгам я и выжила, можно сказать. С самого детства я зачитывалась до поздней ночи, а потом, оказавшись одна на улице, я часто ходила в бесплатные библиотеки и книжные магазины – грелась и читала.  

У Виктории снова сжалось сердце. Она сравнивала свою жизнь, в комфорте и любви, с жизнью Яны, полной боли и страданий, и ей становилось не по себе. Вика чувствовала, что должна помочь этой девочке, до самого конца.  

Яну беспокоило то, что она обещала Павлу оставаться у него, и она попросила Вику сообщить ему. Мужчина был очень занят своей работой и был только рад, что Вика так отреагировала на его находку.  

Виктория поведала Яне, что она, вместе с братом, руководит семейным бизнесом. У их родителей было издательство, вполне успешное и известное в столице; но после смерти отца, мама была не в состоянии заниматься делами, и их дети сразу же взяли всё в свои руки. Павел стал главным редактором, а Вика его заместителем. Набрав в свою команду молодых и активных специалистов, издательство быстро вышло на новый, более успешный уровень.  

Пока они ехали, Яна узнала много нового о семье Павла и Виктории, проникаясь интересом и уважением.  

Современная клиника, новейшее оборудование и высококлассные доктора так сильно удивили Яну, что она и не заметила, как её полностью обследовали. Спустя два часа девушка узнала о себе все то, на что закрывала глаза годами.  

– Значит, слушайте. У тебя, Яна, сильно понижен гемоглобин, есть небольшое воспаление в мочеполовой системе, также пониженное давление и тахикардия. В целом, состояние здоровья удовлетворительное. Правильное питание, режим дня, с равномерными нагрузками, прием вот этих препаратов и витаминов, помогут тебе полностью стать здоровой и активной, – говорила доктор Алена Николаевна.  

– Спасибо большое, доктор, можно вас на минуту? – Виктория вместе с Аленой Николаевной вышли в коридор, – есть что-то, что вы не могли сказать при ней?  

– Нет, ничего такого, Викуля, с девушкой и, правда, все относительно хорошо. Ну конечно, у нее сильное эмоциональное потрясение, ей нужен покой и никакого стресса. Не хочу выписывать седативные, но, если будет бессонница, можно попить вот это снотворное.  

– Хорошо, а что там по-женски? Нет следов насилия? Уж простите, вынуждена спросить, – говорила прямо Вика.  

– Ой, что ты, твоя подруга еще девочка, думала, ты знаешь, – сказала доктор.  

– О, вот как, интересно, спасибо вам огромное.  

Через час Вика завела девушку в дорогой бутик стильной и модной одежды. Яна округлила глаза, смотря на красивые и яркие платья на манекенах.  

– Я знала, чем тебя удивить, пойдем, выберем тебе что-то приличное, – Вика потащила девушку за руку к стеллажам с разнообразной одеждой.  

Яна упиралась, как могла, отказывалась от вызывающего и вычурного. Но ей, всё же, пришлось согласиться на два комплекта белья, пару футболок, свитеров, джинсов и теплый черный пуховик. Самый банальный набор одежды для зимы, но Яна была на седьмом небе от счастья.  

– Я даже не знаю, что сказать, и как выразить свою благодарность, – девушка прослезилась, когда они сели в машину Виктории, новенькую красную Киа Рио, – я никогда в жизни и не мечтала о таких вещах, но больше всего меня удивляет твоё отношение, если честно, я не понимаю, чем заслужила подобное…  

– Яна, научу тебя одному важному жизненному правилу – принимай то, что тебе преподносит судьба. Если это боль, предательство или всевозможные проблемы – прими их, позволь войти в тебя, а потом победи и выброси, как мусор. Но! Если это что-то хорошее, доброе и нужное тебе – принимай гордо и оставляй себе, – Виктория говорила красиво, мелодично и уверенно. Девушка верила в каждое своё слово и была явно довольна собой.  

– Я не так сильна, как бы хотелось, но я очень хочу измениться, стать уверенней в себе и жить по таким правилам, – ответила Яна, – просто, когда ты совсем одна в этом мире и над тобой лишь насмехаются, то сложно верить в лучшее.  

– Не буду лукавить, что знаю, какого тебе было, но представить могу через что ты прошла, – Вика уверенно вела своё авто по вечерней Москве. Яна засмотрелась на неё и поняла, что очень хочет быть похожей на такую сильную и решительную девушку, как Виктория.  

– Я только сейчас заметила кольцо, – на правом безымянном пальце у молодой женщины блестело золотое колечко с голубоватым камешком, – ты замужем?  

– Да, дорогая, уже два года, – улыбаясь, ответила Вика, – моего мужа зовут Виктор и он финансовый аналитик. Скукота смертная, а не профессия, но ему нравится и зарабатывает он очень хорошо.  

– Главное, чтобы были чувства, наверное. – Яна тут же пожалела, что ляпнула об этом. Она сама не знала ничего о любви, зачем же тогда рассуждать по этому поводу?  

– Чувства – основа всего, – подхватила мысль Виктория, – без них не было бы нас, без них нет ни дружбы, ни вражды, ни счастья.  

– Ты права. Без чувств – нас нет. Мы бы тогда были просто оболочки, бездушные и пустые, – согласилась Яна.  

– Мы с мужем любим друг друга, и я искренне желаю своему брату чего-то подобного, – Вика внимательно смотрела на дорогу, иногда переводя взгляд таких же карих глаз, как у Павла, на свою пассажирку.  

– У него же, наверняка, были отношения, – и снова Яна пожалела о том, что начала расспрашивать.  

– Конечно, были, ему тридцать лет, сама как думаешь? – риторический вопрос и продолжила, – но последний разрыв был тяжелым, и он замкнулся. Вот уже почти год, как он зарылся с головой в работу и никого не видит перед собой. Кого я только ему не подсовывала: блондинки, брюнетки, рыженькие, стройные и пышнотелые, умные и не очень – ему всё не то. Отвергал каждую, не досидев и первое свидание. Так что, в конце концов, я сдалась.  

– Ого, не знала, что у родных так заведено, и надо искать пару тому, кто одинок, – ответила Яна, – мне всегда казалось, это дело случая и твоя половинка сама тебя найдет или вы встретитесь тогда, когда больше всего нуждаетесь друг в друге. Совершенно неожиданно.  

– Ох, малышка, как ты права, у меня с Витей так и получилось, как-нибудь расскажу тебе историю нашего знакомства, то еще веселье, – Вика ухмыльнулась, припарковавшись у дома Павла.  

В ту же секунду мужчина постучал в окно с пассажирской стороны и их взгляды с Яной слились в немом чарующем танце. Она не могла понять выражение его лица: злость, облегчение и странная подозрительность в одной смеси.  

Девушки вышли на улицу, и Вика поцеловала брата в щеку в знак приветствия.  

– Ну, и чего было выскакивать, я же сказала тебе, что доставлю твой ценный груз в целости и сохранности, – обратилась Вика к брату.  

– Вик, а тебя муж дома не заждался? Уже поздно вообще-то, – нахмурив брови, сказал серьезный парень.  

– Он простит меня за это, – закатила глаза девушка, – не каждый же раз мой братец приводит к себе домой незнакомку, да еще и такую миленькую и умненькую.  

– Викуль, спасибо тебе, что отвезла девушку к врачу и купила вещи. Правда, я бы просто не успел со всеми этими встречами.  

– Паш, я не тебе делала одолжение, ты в курсе? Она сама мне понравилась, так что, ты не обижай малышку, и помни, у неё есть имя.  

– Вика, не забывай, что ты мне младшая сестра, – пригрозил с любовью Павел, – и спасибо за картину, неожиданно. Где ты ее нашла?  

– Ах да, с нее же все началось, это был сюрприз, дорогой, – обняла его и следом обняла Яну, – как прошли встречи расскажешь уже завтра. Я домой.  

– Спокойной ночи, увидимся на работе, – добавил Павел.  

– О, это спорный вопрос, мы завтра с Яной едим в торговый центр – у нас большие планы, – подмигнула Виктория.  

– Господи, мне что, теперь самому работать, сестрёнка?  

– Не прибедняйся, у нас в штате еще двадцать четыре сотрудника, уж можешь выделить своей правой руке один внеплановый выходной, – не дожидаясь ответа, девушка села в свою машину и умчалась.  

На какое-то время между Яной и Пашей повисло напряженное молчание, и войдя в квартиру они оба не находили себе места. Девушка видела, что он очень устал, и не хотела навязываться и напрягать человека.  

– Как твой день? Вика не сильно тебя утомила? – спросил Павел, войдя в гостиную, где Яна читала всё ту же книгу. Оторвав взгляд, и переведя его на рядом стоящего мужчину, Яна чуть не подавилась воздухом в собственных легких. Одни шорты. Одни чертовы шорты и больше ничего. Она тут же ощутила, как её лицо залилось краской, и опустила голову в смущении. Дернула головой, чтобы волосы упали вперед и спрятали её.  

– Нет, что ты, она потрясающая, – прочистив горло, ответила Яна, – тебе очень повезло с сестрой.  

– Хороший выбор, – подошел еще ближе и сел рядом на диван. Яна подняла голову, и её бросило в жар.  

Что он сказал? Что? Не поняла, не услышала! Кто включил это адское пламя? Что со мной? Я умираю? Боже…  

– Что прости?  

– Книга, – кивнул Павел и сексуально улыбнулся, – затем приподнял левую руку и небрежно провел ею по мокрым волосам. Видимо недавно он принял душ.  

– А, да, замечательная, – она снова залипла на его лице, впиваясь взглядом в острые скулы, легкую щетину и пухлые розовые губы, – затягивает, – сказала уже полушепотом и снова покраснела.  

– Чем вы там собрались завтра заниматься? – Павел облокотился одной рукой на спинку дивана, заключив невольным жестом девушку в свою зону комфорта.  

– Эм, я без понятия, но с ней мне не страшно, – сказала Яна, стараясь не смотреть на его голый упругий торс, – сегодня, благодаря Вике я даже преодолела боязнь больниц и врачей.  

– Да, слышал, и рад, что ты в порядке, – немного хриплым голосом сказал Паша, и Яна заметила, как его взгляд пробежал по её губам и опустился к груди. Она была в новой черной футболке, но без белья. Пришлось прикрыться книгой.  

– Мне только надо неделю пить кучу лекарств, а так, всё хорошо, – смущенно сказала Яна.  

– Ну, ты же взрослая девочка, справишься сама с режимом приема препаратов? Если нет, мне самому придется, взять над тобой шефство, – прозвучало ну очень сексуально и интимно. Тембр его голоса был усладой для её ушей, и девушка буквально впадала в прострацию. Такого с ней не происходило никогда. И, черт возьми, она понятия не имела, почему сейчас так ныл низ живота.  

– Я сама, спасибо, – она подскочила и побежала в спальню, затем остановилась и спросила, – мне неловко занимать твою комнату, я всё-таки тебе никто, не подруга и не родственница. Мне вполне достаточно будет этого дивана. Только дай мне подушку и одеяло.  

Павел медленно встал и подошел к ней, девушка вжалась в стену.  

– Ты не будешь спать на диване. Никогда, – замер на пару секунд, обжигая её кожу своим горячим дыханием, – ведь самый сладкий сон только в моей постели, – сказал он у самого её уха и пошел в другую комнату, как ни в чем не бывало. И какой тут сон теперь вообще?  

Впервые за всю свою жизнь Яна проснулась довольной. Её утро было воистину добрым. Не надо было никуда спешить, никого бояться и не перед кем оправдываться. Она просто открыла глаза, сладко подтянулась и так валялась еще минуть двадцать – настоящая роскошь для неё. После утреннего туалета, к чему девушка тоже не привыкла, ведь всегда приводила себя в порядок на ходу, Яна, наконец, вышла из своих покоев.  

Павел сидел на кухне, пил кофе и читал что-то на планшете. Одет был в черный элегантный свитер и строгие брюки – сочетание вышло интересное.  

– Доброе утро, спящая красавица, – улыбнулся он ей и пригласил жестом присесть.  

– Прости, я долго спала, – виновато сказала девушка.  

– Ну, что за глупости, сейчас всего восемь утра, ты заслужила этот отдых, – подмигнул он ей, и девушка озарилась наимилейшей улыбкой, показывая хозяину жилища свои прелестные ямочки.  

– Спасибо, ты на работу уезжаешь?  

– Да, но сначала, мне надо тебя допросить, – его взгляд стал серьезным и темным. Яна немного пугалась его таким, – Боже, я же шучу, малыш, видела бы ты себя.  

– Я смотрю у вас с сестрой это семейное – дурацкие шуточки, – надулась Яна, и Павел протянул к её лицу руку, прикоснулся пальцами, приподнимая подбородок и встречаясь с ней взглядом.  

– Яна, я ведь говорил тебе, что ты можешь мне доверять, но видимо, мои слова всего лишь пустой звук, так что я буду просто делать, а ты сама решай.  

– Что это значит?  

– Да не пугайся ты так. Всё будет хорошо. Мне нужны твои данные, чтобы я восстановил твои документы, – пояснил Павел, – или, если хочешь, можешь придумать себе абсолютно другое имя, и мы сделаем новые.  

– Господи, откуда вы такие добрые взялись на мою голову. Теперь я перед вами в необъятном долгу, – ответила девушка.  

– Не всё в нашем мире меряется деньгами и услугами. Люди ещё на что-то способны, у многих есть честь и достоинство, – высказал своё мнение Павел.  

– Я таких не встречала…до тебя.  

Через неделю Яна полностью расцвела: пела песни, танцевала, когда была одна в квартире, увлеченно зачитывалась книгами из домашней библиотеки Павла; эти холодные зимние вечера они проводили вместе в домашней теплой обстановке. Несколько раз к ним приезжала Вика, делая их досуг еще веселее и интереснее.  

Вика очень изменила Яну, и из девчушки она превратилась в молодую красивую женщину, стильную и привлекательную. В салоне ей сделали маникюр, педикюр, косметологические процедуры и модную стрижку. Волосы по-прежнему были длинные, но уже более ухоженные и шелковистые.  

Павел позаботился о документах, и теперь Яна была полноценным гражданином своей страны. Девушка ничего не меняла в своем имени. Она очень любила своего покойного отца, только память о нём согревала её израненную душу, так что она естественно оставила его фамилию, и звалась Васильева Яна Ивановна.  

Прогуливаясь по парку, девушка размышляла о том, что ей делать дальше со своей жизнью. Она прекрасно понимала, что эта идиллия в чужом доме долго не могла продолжаться.  

Павел и Виктория оказались чудесными людьми, и ей, безусловно, очень повезло, что тогда, на том мосту мужчина оказался там. Будь то другой случайный человек, девушка могла бы уже быть на дне Москва-реки или же, куда хуже, выживать на улице.  

Мелкие снежинки плавно ложились на газон и скамейки. Прилипали к прохожим на шапки и куртки, пытаясь прожить хоть еще секундочку. Яна вытащила руку из кармана и протянула ладошкой вверх, чтобы ощутить влагу от этих белых кристалликов. Улыбнувшись, девушка четко поняла, что ей надо сделать – пора встретиться со своим прошлым лицом к лицу.  

– Ты только посмотри на себя, Янка! – завизжала в восторге Вика, – обе уставились в отражение большого зеркала во весь рост.  

– Боже, я похожа на проститутку, – скривилась Яна и стала одергивать короткое черное платье.  

– Что за предрассудки? Ты, похоже, забыла, что мы идем отдыхать, а не милостыню собирать, – покачала головой Вика, – тебе очень идет это платье, оно в меру открытое, у тебя оголены лишь ноги, малышка.  

– Да, я знаю, и оно мне очень нравится, но непривычно как-то, – девушка продолжала крутиться, рассматривая свой утонченный женственный силуэт.  

– Тогда, какие могут быть сомнения? Мы идем в приличное заведение, там не будет никакого сброда, поверь мне, – успокаивала ее подруга, – ну, давай же, не будь ханжой, такие ноги нельзя вечно скрывать в джинсах.  

– Ох, ты кого угодно убедишь, – Яна сдалась и еще раз осмотрела себя: объемные локоны, красная помада и стильные батальоны на каблуках – она ли это?  

Павел был не в восторге, что Вика так настойчиво тащит Яну в клуб, и девушка это сразу уловила. Но Вика была так настойчива, что, в конечном счете, её брат сдался. Скорее, это потому, что в том заведении у него были знакомые, которые присмотрят за компашкой веселых девушек.  

Выйдя из своего кабинета за очередной порцией кофе, Павел услышал оживленную женскую беседу и только хотел что-то спросить у сестры, как та вышла из спальни.  

– Братец, мы уезжаем – можешь не ждать, – гордо и весело заявила Виктория, которая сама была не менее яркой и эффектной в своем синем платье.  

– Вика, не стоит терять голову, – начал было читать мораль ей Павел, и запнулся, когда из комнаты показалась Яна. Их взгляды снова соприкоснулись друг с другом, и мужчина просто замер, не в силах шевельнуться. Вика что-то говорила – они не слушали.  

Медленно протянув свой ошарашенный взгляд по всему телу своей квартирантки, и возвратив обратно к её, синим, полыхающим от стыда, глазам – Павел с трудом сделал вдох. Это было мучительно, для него…  

Твою ж мать!!! Терпи! Просто не смотри на неё!!! Уйди от греха подальше…  

Мужчина сглотнул и резко перевёл взгляд на Вику, приподняв одну бровь. Сестра поняла его без слов и быстро подтолкнула Яну к прихожей.  

– Так, девочка, уходим, а то иначе он сейчас выгонит меня, а ты останешься дома.  

– Вообще-то, я давно взрослый человек и сама могу решать, куда и с кем мне ходить, – бросила вызов ему Яна. Ох, как ей нравилось играть с ним.  

Мужчина остановился и обернулся. Его взгляд сказал всё за него, и Яна поняла – что-то будет…  

– Я еду с вами, дайте мне десять минут, – уверенно сказал Павел.  

– Что? Ты серьезно? Пашка, когда это тебя тянуло в такие места? А как же твоя работа? Говорил же, полночи провозишься, – Вика опешила и затараторила, а Яна только стояла и ухмылялась. Ох, как ей это понравилось, она чувствовала, что всё это из-за неё.  

– Надо же когда-нибудь отдыхать, да и за вами нужен присмотр, – объяснил Павел.  

– А я на что? С нами будут еще несколько моих подруг, – напомнила Вика.  

– Да хоть десять, знаю я, какие вы становитесь, когда пьете. Так что, я еду и никаких возражений.  

Вечер был насыщенный приятным общением, вкусными коктейлями и современной музыкой. Девушки действительно отлично проводили время, чего не скажешь про Павла, который, как коршун следил за каждым движением Яны. Стоило ей только выйти на танцпол, как его темный взгляд смотрел только на неё, меняясь в эмоциях на глубинных уровнях души.  

Домой они вернулись ближе к двум, и Яна сразу же рухнула на диван. Мужчина вздохнул и присел рядом, снял с её ног обувь и укрыл махровым пледом её маленькое хрупкое тело.  

Откуда ты взялась на мою голову? И что мне с тобой теперь делать?  

Его рука плавным движением провела по ее нежной коже от плеча до локтя. Затем пальцем убрал волосы с ее прекрасного лица и еще больше задумался.  

Утро для Яны выдалось трудным: головная боль, тошнота и ломота во всем теле. Хотелось исчезнуть с лица земли, но погуляли они славно и девушке теперь будет, что вспомнить.  

Укутавшись в плед, Яна поплелась на кухню. На столе лежала записка.  

Доброе утро, красавица.  

Выпей то, что я оставил для тебя – полегчает.  

Пришлось уехать рано на встречу с автором.  

В обед приеду – есть сюрприз…  

И сними с себя это платье, пока это не сделал Я.  

Девушка покачала головой и слегка улыбнулась, но осознание того, что всё зашло слишком далеко, мучило Яну изнутри. Его забота, его взгляды, и его неиссякаемая мужская энергия действовала опьяняюще. Но уже давно пора трезветь.  

– Так больше не может продолжаться, – прошептала себе под нос и выпила стакан воды с шипучей таблеткой.  

Затем она сняла с себя платье, надела самую практичную и теплую одежду, обошла напоследок всю квартиру. Руки пару раз порывались написать ему прощальное послание, но разум запретил, и в конечном итоге, Яна просто покинула квартиру, оставив ключ хорошей соседке.  

Она не знала, что её ждет впереди, но была уверенна, что назад не вернется. Ей надо разобраться в собственной жизни. Главное, что она теперь будет бороться с кем угодно, хоть с самой судьбой, но выживет, любой ценной и встанет на ноги.  

Напоследок, ей захотелось насладиться этой Москвой, такой гостеприимной, великолепной и красивой. Прежде чем вернуться в ту, другую, серую, мрачную и холодную.  

Яна приехала в парк, где недавно гуляла с Павлом, и в её голове снова стали зарождаться слова, складываясь в предложения и созвучно рифмуясь. Ещё с самого детства у девушки легко получалось писать коротенькие стихи. Они были, о чем угодно: о природе, погоде, животных.  

Со временем её врожденный талан стал более глубоким и осмысленным. В стихах девочки появился характер и чувства. Всегда, когда Яне было тяжело, она брала в руки карандаш и царапала свои мысли. С годами это вошло в привычку, и девушка везде носила с собой маленькие блокнотики.  

Яна улыбнулась сама себе, когда поняла, что сейчас строчки, что мелькают в её голове, совсем иные – они о нём.  

Но надо было взять себя в руки и сделать то, что должна.  

Доехав на метро до конечной станции и пересев на маршрутку, девушка добралась до того самого место, которое было её местом обитания долгие месяцы. Эти стены впитали много боли и слёз, и знают её как родную.  

Яна окинула взглядом лицевую сторону кафе и прилегающий к нему отель. Затем, высоко подняв голову, уверенно вошла в главную дверь. Возле стойки администратора стояла хозяйка, а рядом с ней развалившись в кресле, сидел её сынок Коля.  

– Добро пожаловать, – сказала женщина, сначала не узнав девушку, но тут же заикнулась и опешила, – Яна?  

– Да, это я.  

– Ты откуда взялась? И хватило же наглости заявиться сюда, мерзавка!?! – закричала женщина, трясся своими сухими белыми волосами. Её сын напрягся и вскочил на ноги.  

– Мама, да что ты с ней разговариваешь, давай вышвырнем её и дело с концом! – верещал тот.  

– Нет, сыночек, мы вызовем полицию, и пусть эта воровка получит наказание, – пожилое лицо женщины исказилось в злобе, – смотри, как нарядилась за наши деньги.  

– Мама, не надо полицию, давай пожалеем, малая еще совсем, – испугался Коля, и стал слегла подпрыгивать рядом с матерью.  

– Заткнитесь оба! – крикнула Яна, – слушайте меня. Полиция – просто превосходная идея! Я, конечно, не такая мразь, как ваш Коленька, но раз уж вы так настаиваете – вызывайте! И посмотрим, кто здесь настоящий преступник.  

– О чем ты говоришь? О чем она, сынок?!  

– Да что ты слушаешь её, мам!?  

–Ваш сын, – обратилась Яна к женщине, вылупившей на её свои маленькие глазенки, – регулярно домогался меня, считая, что я раздвину перед ним ноги. Он унижал меня и оскорблял. И вы знали об этом, но не верили. Ровно десять дней назад, когда вы уехали, этот паданок пытался меня изнасиловать, и он сделал бы это, если б я чудом не вырвалась и не убежала.  

– Что? Ты врешь!  

– Да? Вот смотрите, это медицинское заключение, сделанное в тот день, и фотографии причиненного мне вреда, – Яна кинула на стол распечатанные фото и листок из клиники, – смотрите внимательно, и если этого вам будет мало, уверяю, доктор будет свидетельствовать в мою пользу на суде.  

У бедной женщины случился шок – пришло осознание, что натворил её ненаглядный сынуля. Она схватила бумаги и стала трясти ими перед его носом.  

– Что это? Отвечай мне! Как ты мог? Ты же сказал, что она обчистила кассу и сбежала! Ты оклеветал девушку и чуть не искалечил ей жизнь?! Я разве так тебя растила, гаденыш? – она начала бить его по чём попало, вымещая злость и разочарование.  

– Мам, мам, остановись, прости, я просто испугался, и хотел ей отомстить, – закрываясь от матери руками, молил о прощении Коля.  

– Ах, отомстить! Ну, мерзавец, еще и деньги себе забрал, да? Признавайся, или я сама тебя посажу! Я таким трудом держу это место на плаву, что бы сказал твой отец? – причитала женщина, возмущаясь и крича.  

– Да, я виноват, прости, я всё отработаю, – кричал, чуть ли, не плача жалкий человечишка.  

– Мне твоё прости до одного места, у нее проси, на колени вставай, – требовала мама.  

– Яна, прости меня пожалуйста. Я был дураком, и много выпил, – парень упал на колени и вымаливал прощение, – я не хочу в тюрьму.  

– Дурак ты и сейчас, – сказала она ему и затем посмотрела на мать, – лечите его от алкоголизма, иначе погибнет. Я заявлять не стану, иначе бы давно сделала.  

– Спасибо, спасибо тебе.  

– Где мои вещи?  

– Ох, Яночка, если бы я знала, что ты ни в чем не виновата, то все было бы хорошо. Как ты теперь будешь одна?  

– Это не ваша забота. Где мои вещи? Меня интересуют только блокноты, если с ними что-то случилось….  

– Все в порядке, вот, я сложила их в коробку. Не поднялась рука выбросить, – призналась женщина и протянула девушке картонную коробку, – надо было сразу догадаться, что он соврал. Ты не бросила бы свои стихи. Прости нас.  

Яна, молча, взяла коробку, одарив напоследок семейку презрительным взглядом, и гордо вышла из прошлой жизни.  

С шумом и визгом к входу подъехала знакомая машина. Павел пулей выскочил, и сразу же подбежал к девушке.  

– Господи, Яна, какого черта? Ты зачем сюда приехала? Тебе что мало было? Ты садистка? Я не понимаю!!! – взволнованно кричал он. Девушка впервые видела его таким обеспокоенным. Стало так приятно, но тут же она запретила себе умиляться.  

Надо было сорвать пластырь.  

– И не поймешь! Какое тебе дело вообще? Я тебе не домашний питомец, которого надо найти и вернуть домой на теплый коврик у кровати! – пыталась отпугнуть его.  

– Что ты несешь? Садись в машину, поговорим спокойно, – просил Павел.  

– Чего пристал??? Оставь меня!!! Я не хочу говорить.  

– Я просто хочу помочь, дурочка! Разве я тебя силой держу? Зачем всё делаешь в одиночку? Сбежала, сюда приехала. Тебе могли навредить! -объяснял он свою позицию.  

– Я всё уладила, можешь не волноваться, – Яна стала идти вдоль трассы, а он бежал за ней.  

– Да я места себе не находил. Почему ты так поступаешь? Я думал – мы друзья! Я думал, всё только начинается…  

– Хватит, Паша, хватит вашей помощи. Я устала от неё. Мне тошно каждый раз принимать вашу доброту и ничего не давать взамен. Ты человек совсем другого круга: успешный, умный и красивый, а я просто дворняжка безродная, которая никогда не сможет расплатиться с тобой. Лучше я исчезну, и твоя жизнь снова станет прежней.  

– Но я не хочу этого! Моя жизнь была пуста и бессмысленна, а сердце черствое и холодное… Ты разбудила меня. Ты заставила чувствовать…  

Девушка остановилась, по лицу потекли предательские слезы.  

Зачем он говорит это? Зачем усложняет всё?  

– Прошу, не бросай меня, – подошел близко и развернул к себе лицом, коробка из ее рук упала на землю.  

Мужчина обхватил руками ее лицо и прислонился лбом. Они оба плакали, они оба боялись, они оба хотели.  

– Тише, тише. Не говори ничего. Просто сядь ко мне в машину, и мы все решим. Обещаю.  

– Я не вернусь в твой дом, не сегодня, не так, – расплакалась еще сильнее потерянная девушка, а мужчина лишь продолжал вытирать ее слезы и целовать щеки. Только сейчас Яна заметила, что он совсем раздет, и его пальцы холодные и красные, как и нос. Спешил, значит.  

– Хорошо. Будет так, как хочешь ты. Мы не случайно встретились, малыш, не случайно. Я не отпущу тебя.  

Она уткнулась лицом ему в грудь и дала волю чувствам, скопившимся внутри, а он крепко обнял её, как давно мечтал. Затем они сели в его авто и уехали с этой дороги.  

Через пару километров Павел припарковался у заправки и повернулся к Яне. С минуту они просто смотрели друг на друга.  

– Что там, в коробке?  

– Это мои блокноты, они важны для меня, – девушка открыла и достала один из них в синей обложке. Протянула Павлу. Полистав странички и бегло пробежав по ним взглядом, мужчина нахмурился и посмотрел на девушку.  

– Это ты написала? Ты автор?  

– Да.  

– Боже, надо же. Они потрясающие. Честно, я говорю, как профессионал своего дела, – стал серьезным, но оживленным, – через меня много проходило рукописей, и я вижу безошибочно, где настоящий талант.  

– Спасибо. От тебя слышать такое приятнее всего.  

– Яна, это действительно важно. Ты можешь стать известной поэтессой, если захочешь этого, – пояснил Павел.  

– Ага, конечно, – скептически ответила девушка, убирая выбившиеся из хвоста волосы.  

– Покажи еще, – мужчина сам стал выуживать из коробки толстые тетрадки и листать их. То и дело его брови летели вверх, – ты очень красиво и реалистично пишешь. Я хочу прочесть всё, до единого слова.  

– Ты не шутишь?  

– С чего мне шутить такими вещами? В них твоя душа, твой труд и возможно, твое будущее.  

Девушка снова расчувствовалась и схватилась за его правую руку, прижалась. Павел погладил её по голове свободной рукой.  

– Милая, ты чего?  

– Просто никто никогда не верил в меня. Не воспринимал всерьез мои стихи, и я закрылась от людей, выплескивая всё на бумагу. Ты единственный, кто так отнесся ко мне, – выпрямилась и добавила, – спасибо за всё.  

– А тебе спасибо, что уехала со мной, сейчас и тогда, с моста, – слегла дрожащим голосом, сказал Паша.  

– С самой первой минуты ты вселял такое невероятное спокойствие, что я была готова пойти с тобой куда угодно, – смущенно сказала девушка и ее щеки порозовели.  

– И что теперь? Чего ты хочешь, и могу ли я тебе помочь чем-то?  

– Отвези меня в одно место.  

Спустя час крутой и массивный Range Rover Павла заехал в старый захудалый двор столицы. Казалось, тут время остановилось, и всё ещё был советский союз: бегала местная детвора, сидели старушки в ветхих шубках и шерстяных платках, а на балконах почти у всех висели окоченелые от мороза вещи.  

– Яна, подожди, я понял, что ты собираешься делать, – встревожено говорил Павел, – давай хоть обсудим, разве ты готова сейчас вот так взять и вернуться туда?  

– Паш, я долго думала, правда, – девушка была уверенна, решительность читалась в её глазах, – ужа пора, пришло время.  

– А если её уже нет в живых? Тебе ведь будет больно, малышка, а я этого меньше всего хочу, – он нежно взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.  

– Ей было плевать на меня долгие годы. Я росла, как сорняк, была лишена материнской любви и заботы, – Яна взволнованно сглотнула, – но, несмотря на это, она моя мать. Как бы там не было, я должна всё узнать.  

– Я понимаю. Можно, тогда пойти с тобой? Обещаю, что не буду мешать, – его взгляд был таким милым и заботливым, что Яна снова прослезилась.  

– Пошли, – и открыла дверь.  

Всего четыре пролета до её родительского дома, до той самой обшарпанной коричневой двери. Сейчас они казались просто километровыми. Яна была уверенна, что если мать жива, то её даже не узнает, ведь находясь в алкогольном беспамятстве, она всегда плохо соображала, а тем более прошло уже столько лет. Будет, как будет.  

Позвонила в звонок, и от ожидания и медленных шагов за дверью становилось дурно. Павел стоял в стороне. Волновался не меньше Яны.  

Открылась дверь, и повисло гробовое молчание. На Яну смотрела вполне себе приличная женщина: скромно, но чисто одетая, постаревшая, но с ясным здоровым взглядом и самое главное – трезвая.  

Лицо женщины дрогнуло, скулы задрожали, а глаза наполнились слезами. Женщина упала на колени и горько заплакала, обхватив ноги девушки с такой силой, что та не могла и колыхнуться.  

– Доченька, родная, любимая моя, – сквозь рыдания причитала женщина, – слава Господу, слава!!!  

Яна потянула маму за плечи, заставив встать с колен. Бедная девушка совсем не ожидала такой встречи. В голове мелькали картинки последнего их контакта, когда эта самая мать швырнула Яне в голову пустую бутылку из-под водки и кричала на неё матом, проклиная и прогоняя. Тогда Яна и сбежала. Не выдержала.  

Но сейчас перед ней был совсем другой человек, и девушка растерялась.  

– Какое счастье, какое чудо, ты вернулась, Бог услышал мои молитвы, – женщина трясущимися руками хватала и ощупывала Яну, пытаясь понять, она ли это.  

– Здравствуй, мама.  

– Проходи, милая, не стой на пороге. Как же я рада, мне надо тебе всё рассказать, – засуетилась и затянула Яну в квартиру. Здесь почти ничего не изменилось за пять лет, только стало чисто.  

– Тебе, смотрю лучше, – сказала Яна.  

– Ох, родная моя, как же я перед тобой виновата, как виновата, – снова заплакала мама и стала целовать руки дочери, – я была слабой и зависимой. Да, это меня не оправдывает, но этот проклятый яд затравил мне мозги и ожесточил сердце. Я тогда не могла сопротивляться. Я была ужасной матерью. Прости меня, Яночка. Умоляю.  

– Хватит уже извинений, прошлого не вернуть и нам не в силах исправить то, что сделано и сказано, – строго сказала девушка.  

– Да, ты права, родная, – женщина смотрела с истинной любовью на своего ребенка, – я вечно буду перед тобой в необъятном долгу, и гореть мне в аду за всё, что я сделала. Главное, что ты жива и здорова. Я так долго искала тебя, так надеялась.  

– Ты искала меня?  

– Да, милая, – мать присела на стул рядом с Яной, – только спустя полгода, как ты ушла, я стала бороться с алкоголизмом. Однажды, я чуть не умерла от сильного отравления, и доктор, что спас меня, сильно повлиял на мою жизнь, помог осознать, что я на самом дне и сама должна выбраться оттуда. И когда я осознала, что произошло, мне было очень плохо, ведь я потеряла единственное ценное в жизни – свою доченьку.  

Женщина снова расплакалась, а Яна сдерживалась всеми силами.  

– Тот доктор сказал, что я обязана вернуть тебя, но сначала избавиться от алкоголизма, и я решилась, – продолжала рассказывать она. Никто из них не обращал внимания на Павла, стоявшего в дверном проеме, – в общем, я стала чистить организм, ходила в поликлинику на капельницы, лечила весь организм, затем привела в порядок квартиру и, наконец, заявила в полицию о твоем исчезновении. Дала твои фото и описание, но не было никакого результата, я стала унывать, и тогда меня потянуло в храм, к Богу. Церковная жизнь меня спасла, и я раскаялась во всех своих грехах, очистилась, хоть и знаю, что всегда буду виновата перед тобой, милая моя.  

– Тише, хватит плакать, я же здесь, и со мной всё хорошо, – Яна успокаивала маму, ведь её эмоции очень давили на слабую психику девушки.  

– Как же мне не плакать, Яночка, ты столько лет была одна. Боялась вернуться. Да будь проклята эта водка, как я так могла?!  

Женщина ревела навзрыд, и Яне пришлось взять её за плечи и приобнять – та сразу кинулась прижиматься в ответ. С минуту они так и сидели в обнимку и тихо всхлипывали.  

– Потом я искала тебя сама. Ездила по городу, спрашивала людей. Мне даже помогли девочки из соседнего подъезда, может, помнишь Свету и Настю? Они в интернете объявления подавали, но всё было напрасно. Прости меня, умоляю, прости.  

– Мам, мам, ну всё хватит, пожалуйста. Сейчас все соседи сбегутся на твои вопли, – Яна вытерла слезы с материнских щек, сама, удивившись своему жесту.  

– Ой, простите, я вас совсем не заметила, как же неудобно, – обратилась женщина к Павлу.  

– И вас можно понять, в такой-то ситуации, – мужчина сделал пару шагов, оценивая состояние Яны, и слегка улыбнулся ее маме, – я Павел.  

– Ох, какой же у тебя галантный и красивый кавалер, Яночка, – улыбнулась ему женщина и стала еще приятнее внешне, её морщинистое лицо преобразилось, а в глазах появился живой блеск.  

– Он не…  

– Спасибо большое, Яна мне тоже это постоянно говорит, – перебил Яну Павел и бросил в нее довольный взгляд победителя.  

– Меня зовут Ирина Николаевна, проходи, голубчик, присаживайся.  

– Спасибо.  

Дальше разговор перешел на более спокойную ноту и закончился через два часа. Ирина Николаевна никуда не хотела отпускать свою дочь и стала отпрашивать её у кавалера.  

– Почему я должен быть против? Конечно, пусть остается, хоть я и буду очень скучать, лежа один в холодной пастели, но я ведь всё понимаю, – усмехнувшись, сказал Паша, видя, как Яна закатывает глаза. Их игра становилась всё интереснее.  

– Ну, хорошо, дорогой, я тебя целую, обнимаю – ты свободен, – прищурив глаза, сказала Яна.  

– Это же только слова, где настоящий поцелуй? – и, не дождавшись пока она хоть подумает о чем-то, сгреб девушку в охапку и прильнул к ее губам. Поцелуй был быстрым, но таким чувственным, что Яна потеряла равновесие. Открыв глаза, она увидела широченную улыбку Паши.  

– Малышка, я приеду завра, утром – у нас дела, – сказал он, уходя, – приятно было познакомиться, и я рад, что вы встали на правильный путь – Яна заслуживает семью.  

Они стояли и обе смотрели друг на друга, не в силах осознать до конца, что сегодня произошло. Позже, Яна полностью раскрылась перед мамой, и высказал ей всё, что накипело за эти годы. Поведала, как выживала и как часто порывалась вернуться, но страх пересиливал её.  

Она рассказала матери, как два года жила в цыганской семье, в Подмосковье; где ей дали кров над головой и кусок хлеба, а она взамен делала всё по хозяйству и нянчила их детей. Поведала и то, как сбегала от них, потому что глава семейства, решил сделать её своей любовницей, как только она стала постарше.  

Мама только качала головой, плакала и снова целовала руки дочери. А когда Яна сказала, что никогда не прибегала к проституции и не продавала своё тело, материнское сердце наполнилось гордостью и той самой безусловной родительской любовью.  

Этой ночью, Яна уснула в своей старой комнате в теплых материнских объятиях. Сон выдался крепкий, впервые за долгие годы.  

Яну разбудил такой забытый аромат маминых сырников, которые в далеком прошлом она делала по особому рецепту. Они таяли во рту, даря блаженство и истинное счастье, а в сочетании с материнской улыбкой блюдо получалось самым вкусным на свете.  

Выглянув в окно на такой знакомый, но забытый двор, Яна не поверила своим глазам – всё белым бело. Наконец, настоящая зима-красавица пожаловала в столицу.  

– Доброе утро, – девушка вошла в кухню, укутанная в плед, в квартире было довольно прохладно.  

– Солнышко моё, доброе утро, – Ирина Николаевна поставила на стол небольшой чайничек и две беленькие кружечки, – присаживайся, будем пить чай. Хочу побыть с тобой пока твой мужчина не приехал и не забрал тебя.  

– Кстати, об этом, – Яна взяла в руки горячую кружку и сделала жадный глоток.  

– Милая, какой же он у тебя красивый, а как смотрит на тебя, ух, – начала нахваливать его, – дай Бог вам большой любви.  

– Мам, он не мой мужчина? – наконец, сказала девушка, усмиряя разбушевавшуюся материнскую фантазию.  

– Как это?  

– Ну, вот так, он просто друг, а ты не дала возможности сказать тебе, – пояснила Яна.  

– Друг? О, даже так, я не сообразила сразу, что это я, – женщина виновато улыбнулась и поставила на стол тарелку с сырниками и малиновое варенье.  

– Ничего страшного, бывает, – смущенно сказала Яна, – он очень хороший человек и помог мне в самую трудную минуту моей жизни. Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе эту историю, но, а сейчас мой желудок мечтает вот об этом.  

Яна схватила сырник, обмакнула его в варенье и слопала, блаженно закрыв глаза. Дальше они просто завтракали и мило болтали о всякой ерунде.  

Когда приехал Павел, Ирина Николаевна извинилась перед ним за свою путаницу и попросила, как можно быстрее привезти Яну обратно, уж очень многое было ими упущено.  

– Стой, милая, дай еще разок взглянуть на тебя, – женщина обхватила руками лицо дочери и замерла, – какая же ты красивая, девочка моя. Пожалуйста, ты только вернись.  

– Обещаю, мама, – Яна бережно и ласково обхватила материнские руки и опустила вниз.  

– Ну, как ты? – уже в машине спросил Паша.  

– Хорошо, правда, – улыбнулась она ему, – и не смотри так.  

– Как?  

– Как сыщик или прокурор, я честно ответила.  

– Я не хочу, чтоб ты стеснялась мне что-либо рассказывать, – многозначительно вздохнул, – помнишь, мы ведь друзья.  

– О, да, друзья, еще какие, – ёрничала девушка, поправляя свои непослушные длинные волосы.  

– Я думал, ты ненавидишь свою мать за то, какой она была и как относилась к тебе, – Паша пытался скомпрометировать Яну на откровения.  

– Нет, я никогда её не ненавидела. Злилась, обижалась, не понимала, презирала, но ненависти не было, – честно сказала девушка.  

– Хорошо, когда человек четко знает, что чувствует, со мной всё наоборот, – мужчина смотрел на дорогу, а Яна любовалась его волевым профилем, – когда внутри столько эмоций, и ты не можешь их все распознать и правильно проанализировать, приходится всё это прятать глубоко, и просто надевать маску. Ты дружелюбный, коммуникабельный, профессионал своего дела, но никто не знает тебя настоящим.  

– Я не верю, что со мной ты надевал маску, – тихонько сказала Яна.  

– С тобой – нет. И это меня самого удивляет. Ты пробуждаешь во мне мою эмоциональную натуру, – признался Паша.  

– Ты ведь не злишься на меня за это? – хлопая ресничками, спросила Яна.  

– Ни капли, но в моей голове полный кавардак, – улыбнулся ей мужчина, – так, ты готова к приключениям?  

– Что ты задумал?  

– Это сюрприз, но тебе понравится.  

– Дай хоть подсказку, – скулила Яна, но по правде говоря, ей было все равно, куда увезет её этот обаятельный шатен.  

– Ну, ладно, это связанно со снегом, не зря же его так много навалило прошлой ночью.  

Павел привез Яну в один из городских горнолыжных клубов. На не больших склонах уже катались на лыжах любители активного отдыха. Девушка сначала слегка испугалась, ведь это сложный вид спорта и неизведанный для неё, но, когда Паша посмотрел ей прямо в глаза и крепко взял за руку – все страхи и неуверенность отступили.  

Пусть будет, как будет, лишь бы он продолжал вот так держать мою руку и вести за собой…  

Боже, молю, пусть она всегда вот так сжимает мою руку и следует за мной. Это всё, чего я желаю.  

Они катались, падали, смеялись и были безмерно счастливы. Конечно, им не надо было кричать об этом или говорить друг другу – это было очевидно. Они это чувствовали.  

Но каждый раз, что-то сдерживало Яну, мешало быть до конца открытой и свободной рядом с ним. И чем дальше всё заходило, тем сильнее и настойчивее грыз изнутри её собственный червь сомнения.  

Что если он будет стыдиться меня? Ведь я необразованная маленькая девчонка из захудалого района.  

Что если он будет скрывать меня от своих друзей и матери? Ведь я была бродяжкой, и они могут решить, что я пропащая душа.  

Что если он решит просто воспользоваться мной? Оставит на моем наивном влюбленном сердце настолько глубокие раны, от которых я не избавлюсь вовек.  

Да, я дочь алкоголички, пусть и моя мать уже покаялась и изменилась, но клеймо уже выжжено на чистой коже, и он знает о нём.  

Да, я даже не получила аттестат и гожусь ему только в прислуги, и это несоответствие наших миров и происхождений, как глубокая пропасть, шагнув в которую – мы упадем во тьму.  

Подобные мысли кружились в голове Яны, как настойчивый, зудящий каждый нерв, рой пчел. Было тяжело бороться с этим. Девушка поддавалась собственным слабостям.  

Так и бежали дни, окутывая Яну всё большими сомнениями, как паутиной, из которой невозможно выбраться, и чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее вязнешь.  

– Милая, ты чего загрустила и сидишь тут в темноте? – в кухню вошла мама и включила свет. Было около полуночи. Девушка сидела на табуретки, укутанная в тонкий плед и смотрела в окно на падающие снежинки.  

– Со светом я вижу лишь свое отражение, мама, – печально сказала Яна и развернулась.  

– Что тебя беспокоит, – женщина присела рядом, – поделись со мной.  

– Всё очень сложно, я сама не могу разобраться, – сказала девушка.  

– Ох, девочка моя. В двадцать лет мы всегда так любим всё усложнять, но всё гораздо проще, – мама налила стакан воды с кувшина на столе.  

– Не в моем случае, – стояла на своем Яна.  

– Просто отбрось все свои дурные мысли, предрассудки и сомнения, – мать приложила руку к груди дочери в области сердце, – закрой глаза и почувствуй, что у тебя здесь, и ты поймешь,  

насколько всё просто.  

– Спасибо, мама. Правда, спасибо, что ты теперь …  

– Другая?  

– Нет, настоящая.  

Следующую неделю Яна осознанно избегала Павла. Он звонил, она отвечала коротко и быстро, или и вовсе игнорировала. Он писал, она выключала телефон, не зная, что ответить.  

Яна обратилась к директору своей школы, где отучилась только десять классов. Ей, конечно же, позволили сдать экзамены вместе с одиннадцатым классом в мае и получить аттестат. Оставались считанные месяцы, и девушка с головой окунулась в учебу. Набрала десятки книг в библиотеке, а девочки-соседки разрешали пользоваться интернетом на их компьютере. Яна с огромным удовольствием впитывала знания, возмещая потерянное время.  

Помимо помощи в местной церкви своего района, Ирина Николаевна работала в школьной столовой, поваром. Это была её специализация, и когда женщина обратилась к директору за помощью, доказав, что она не пьет – ей дали шанс.  

Записывая факты и события в толстую тетрадь, Яна переводила взгляд в книгу и затем снова на белый лист тетради. Она сидела за учебой полдня и у нее уже слезились лаза от напряжения, а рука дрожала от письма.  

Позвонили в дверь, затем еще и еще. Настойчиво. Открыв, девушка увидела перед собой Вику и молча, пропустила вовнутрь.  

– Яна, что происходит? – Вика уверенно и властно вошла в гостиную, вышагивая на своих высоких каблуках. Как она их только носит в такую погоду?  

– Ты о чем? – опустила брови Яна и прошла мимо гостьи, шурша тапочками о шерстяной ковер.  

– Только дурочку не включай? Ты прекрасно понимаешь, о чем речь! – Вика уже была на взводе, а Яна оставалась отстраненной и холодной.  

– Вик, ты же видишь я вся в учебе, мне просто нет времени на всякие глупости, я должна сейчас думать о себе и своем будущем, – прямо сказал Яна, выглядев при этом очень уставшей.  

– Ах, глупости значит? Тебе не стыдно? Ворвалась в его жизнь, как ураган, изменила его, заставила снова быть самим собой, а потом просто простите-извините, я буду строить свою жизнь? Я не ожидала от тебя такого, думала, мы станем лучшими подругами, да и вообще, он ведь тебе жизнь спас…  

– Господи, Вика, – не выдержала Яна. Её глаза округлились и вспыхнули, а кожа покраснела, – думаешь, я не знаю, как много вы оба для меня сделали? Думаешь, мне нравится так поступать? Это только ему на благо. Зачем, скажи, ему такая, как я? Посмотри, ну же, смелее, посмотри, откуда я родом, и пойми, наконец, что я ему не ровня! – Яна кричала, а слезы обжигали её лицо, – он успешный, взрослый, серьезный мужчина, ему не под стать быть с такой, как я, бездарной и маленькой дурочкой.  

– Яна, он никогда не думал о тебе так, – Вика покачала головой, и её тон смягчился, – для нас всё иначе, мы не вешаем на людей ярлыки, и сейчас всё уничтожаешь только ты сама.  

– Я ничего не уничтожаю – ведь ничего нет!  

– Ты всё еще так думаешь? Почему же тогда ему так плохо, а ты сейчас вся в слезах? – спросила Вика, глядя девушке в глаза.  

– Вика, уходи, не трави мне душу еще больше, – Яна обессилено рухнула на диван, – мне надо учиться. Я благодарна ему за всё, но так будет лучше.  

– Кому лучше? – Вика почти ушла, но обернувшись, добавила, – ни один диплом, ни все знания мира не сделают человека счастливым, если он собственноручно разрушает это самое счастье.  

После ухода Вики зареванная девушка психанула, и раскидала все вещи вокруг. Затем долго сидела, сжавшись в клубок, как котёнок, не в силах разобраться в себе.  

Я же поступаю правильно...  

Почему же так больно?  

Следующие пару дней были просто ужасны. Яна была рассеянной, заторможенной и в плохом подавленном настоянии. Пропал сон и аппетит.  

– Доченька, может тебе развеяться, сходить куда-нибудь, например, с девочками в кино или по магазинам, – предложила обеспокоенная мать, кладя на стол перед Яной пятитысячную купюру, – вот, возьми, у меня были отложены, это не много по нынешним меркам, что повеселиться хватит или купить что-то.  

– Мамуль, спасибо, но мне ничего не нужно, а веселья я не хочу, – грустно вздохнула Яна, сжимая в руках черную ручку, – надо думать об учебе и предстоящих экзаменах. Знаешь, всё сложнее, когда ты отвыкла от такой умственной нагрузки. Сейчас мой мозг сопротивляется такому потоку информации, вот и дает сбой.  

– А я думаю, всё совсем не из-за другого, – женщина протянула руку и ткнула пальцем в блокнот, лежащий открытым перед Яной, – вот.  

Внутри этой маленькой толстенькой книжечки был такой круговорот чувств и эмоций, что даже бумага не выдерживала такой ноши. Рифмы так и лились из сознания Яны на белые страницы, оживляя их. Столько горечи и боли, но не меньше надежды и веры…  

Да, Васильева Яна многое пережила за свои почти двадцать лет, и сейчас всё это она была готова вспоминать и анализировать. Ошибки должны стать для неё уроком, а маленькие личные достижения – стартом для будущих побед.  

Но именно в этом блокноте, в красном бархатном переплете, который ей недавно подарила мама, было самое сокровенное – он… Его взгляды, все их виды и оттенки. Его улыбки и мимика. Его прикосновения… Каждая страница была пропитана нежными и такими сильными чувствами девушки к этому мужчине.  

– Мам, это…- Яна закрыла блокнот и затянула его резинкой, – это всего лишь стихи.  

–Ну, конечно, – саркастически ответила женщина и встала. Наклонившись, поцеловала дочь в лом, – но в них твоя душа, – уже серьезно добавила она, выходя их кухни.  

Вдруг, за окном начало происходить что-то странное с погодой. Возможно, о таких переменах сообщали в новостях, но девушке было не до этого.  

Выйдя на балкон, который выходил во внешний двор, Яна встревожилась; порывы ветра усиливались, облака увеличивались в размерах и чернели, а вместо снега с неба стал падать мелкими крупицами лед. Этой зимой еще ни разу не было града, а сейчас он начался так быстро, настойчиво стуча по крышам домов и машин, что становилось даже жутко.  

Появилось непреодолимое желание позвонить Паше, и Яна зашла обратно в квартиру в поисках своего мобильного.  

… Абонент недоступен или находится вне действия сети…  

Черт! Где же ты? Надеюсь, всё в порядке…  

Стоп, Яна, это всего лишь твои накруты и переживания. Успокойся. Паша из тех людей, которые не делают глупости…  

Усиливая свою тревогу плохими мыслями, Яна еще больше взволновалась, и, не выдержав больше собственного бездействия, стала одеваться. Мама тоже не спала, завывание ветра и стук льдинок в окна, наверное, любого разбудит.  

– Милая, ты куда? Видела, что твориться на улице? Я тебя не пущу, – встревожилась Ирина Николаевна.  

– Мамуль, прости, но я должна идти, – Яна, не слушая маму, натягивала свою куртку, – со мной всё будет хорошо. Я уже не маленькая девочка, и буду на связи.  

– Яночка, я вижу тебя не отговорить, тогда вот, возьми хоть на такси, чтоб мне было спокойнее, – мама протянула деньги и перекрестила дочь.  

Выскочив на улицу, первым делом девушке в лицо ударил поток морозного, но влажного воздуха. Затем по коже стали ударяться мелкие частички града. Природа не на шутку разбушевалась, выводя из равновесия все вокруг: фонарные столбы, деревья и даже магазинные вывески. Всё вокруг скрипело и колыхалось из стороны в сторону. Жутковато.  

Не найдя у дороги такси, Яна побрела дальше, зная где они могут стоять. Град потихоньку прекращался, а ему на смену приходил мелкий дождь.  

– Что за чушь? Дождь в январе? Снова? – Яна взглянула на небо, разговаривая с высшими силами или с матерью-природой.  

Да, эта зима выдалась аномально-теплой. Конечно, еще не конец, но сейчас погода была странной. Весь недавний снег растаял еще днем, и сейчас по улицам текли ручьи талой воды и грязи.  

Увидев такси, девушка быстро запрыгнула внутрь и назвала адрес Паши. Больше всего на свете она хотела увидеть его, убедиться, что он в порядке. На душе было тревожно.  

Яну не беспокоило то, что она уже была вся мокрая, а без шапки, шарфа и перчаток на таком пронизывающем холоде её кожа коченела и промерзала вмиг. Всё, чего она сейчас так сильно жаждала – увидеть его глаза, утонуть в их глубинах, растворяясь без остатка.  

Наконец доехала. Бежала по лестнице так быстро, что спотыкалась и падала, учащая свой пульс до предела. Девушке стало душно и дурно, но увидев дверь Пашиной квартиры открытой, еще и страшно.  

Войдя внутрь, девушка оцепенела, боясь увидеть его в ужасном расположении духа. Она оттолкнула его, чего лукавить, и он, наверняка, чувствовал себя ненужным и одиноким.  

В гостиной был полнейший беспорядок: разбросанные пустые бутылки из-под коньяка и виски, разбитые предметы интерьера и посуда. Кругом всё валялось и отражало его внутреннее состояние.  

– Видишь? Теперь ты понимаешь, что с ним твориться? – раздался суровый женский голос со стороны.  

– Вика? Ты…? – хотела, была спросить, что она тут делает, но было очевидно – беспокоится о брате, – где он?  

– Если бы я знала, – вздохнула Вика и подняла бутылку с пола, – он недоступен, ушел с работы после обеда вчера и пропал. Видимо, решил забыться в алкоголе.  

– Где он может быть? Подумай, друзья, или любимые места…  

– Яна, мой брат не такой, когда ему плохо, он не будет показывать свою боль другим, он даже мне не выговорился. Замкнулся в себе, напился. Это вообще на него не похоже. Он никогда так не делал!  

– Вика, упокойся, прошу, всё будет хорошо, я уверенна! – Яна пыталась усмирить злость рассерженной девушки.  

– Откуда тебе знать, что если нет? Ты слишком сильно повлияла на него, запала в самую душу, а потом просто отвернулась, исчезла.  

У Яны потекли слезы, когда Виктория произносила эти слова, бросая их девушке прямо в лицо, не надламывая голос. Жестко и откровенно.  

– Я не думал, что всё будет так. Я не хотела никому навредить, – разревелась Яна и выскочила из квартиры. Затем остановилась, вытерла слезы и вернулась обратно. Ее растрепанные мокрые волосы разлетались в разные стороны, обнажая открытую шею.  

– Я найду его и верну домой. Даю слово, – спокойно сказала Яна.  

Ноги будто бы ватные, но послушно тянули туловище туда, куда командовала голова. Было трудно идти навстречу ветру, но Яна чувствовала, что он именно здесь – у истоков.  

Хочешь разобраться в себе, понять, куда двигаться дальше – вернись к началу пути…  

Прошептала себе девушка под нос и ускорила шаг. Уже была глубокая ночь, и дождь только усиливался. Так странно и так, похоже. Всё, как в ту, их первую встречу. Наконец, она добежала до моста, глаза еле видели сквозь пелену дождя, в свете ночных огней. Но здесь освещение лучше, Яна стала осматриваться. Никого. Ускорила шаг, ближе к тому месту, где стояла она сама, тогда.  

Сердце пропускает удар – она видит его. Такой подавленный и одинокий, что захотелось просто упасть к его ногам и молить о прощении.  

Она бежит. Быстро, не жалея ног и своего сбившегося тяжелого дыхания. Шаг, еще один и движение замедляется – полная остановка. Павел поворачивается на шум, и их взгляды встречаются при тусклом свете желтого фонаря.  

– Яна? – его брови сначала спустились вниз, хмурясь и недоумевая, но затем метнулись вверх от удивления, – зачем ты пришла? Еще больше поиздеваться? Снова вдохнуть в меня жизнь и потом отнять её? Лучше уж сразу уходи, я не хочу быть таким, как сейчас. Я сам себе противен.  

– Паш… – слезы обжигали её холодное лицо. Вокруг как-то всё стихло, или это ей было плевать на весь мир, кроме него одного.  

– Что? Разве не ты не хотела со мной говорить, когда я так жаждал этого? Разве не ты избегала меня, когда я стремился быть рядом? А теперь ты пришла, но для чего? Из жалости, банального уважения к человеку, который тебе помог? Или, может, сестра попросила? Если так – то, просто уйди, я не готов быть так унижен… я не хочу, чтобы ты видела меня просто своим другом.  

Мужчина вышел из себя, он приближался к дрожащей девушке и эмоционально высказывал всё наболевшее. На нём была кожаная куртка поверх простой тонкой кофты, и он весь продрог, хоть ему и было всё равно сейчас. Его губы дрожали, а глаза опухли и покраснели от недосыпа, алкоголя и … слёз.  

– Я даже не знал, что еще умею плакать, – понурив голову, почти шепотом, сказал он.  

– Паша, прошу, выслушай меня, – Яна никогда не была в подобной ситуации, ей было страшно и тяжело, но она точно знала, что чувствовала сейчас, – ты всегда будешь моим другом, с самого первого дня и столько, сколько мы сами решим. Ты мой лучший и самый надежный друг.  

– Яна… – на выдохе прошептал Павел. Между ними по-прежнему было не менее пяти метров.  

– Я признаюсь тебе, – громко произнесла девушка, – я слаба. Мне стало страшно, до дрожи в коленях и панической атаки – страшно, что я люблю.  

Резкий сверкающий взгляд на неё, заставил девушку остановиться, но ей надо было высказать всё – время пришло. Ветер продолжал завывать, а мелкий дождь настойчиво тарабанил по металлу.  

– Так, как никогда и никого… так, что сводит с ума одно лишь прикосновение и лишает дара речи простой ласковый взгляд, – она сделала пару шагов к нему навстречу, Павел стоял, не двигаясь и молча, слушал, – но потом, мой разум стал вести кровавую войну с сердцем.  

– И разум победил, – печально сказал Павел.  

– Нет, сердце. Я ведь здесь. Я больше никуда не уйду. Да, может, мы и из разных миров, и я еще не доросла до тебя и твоего уровня, но я буду стараться, если ты дашь мне шанс, – тут уже Яна не сдержалась и стала задыхаться от собственных чувств, схватившись рукой за горло.  

Паша в ту же секунду оказался рядом и обхватил руками, подавляя её приступ. Обоим было нелегко, но всего лишь надо сделать шаг навстречу друг другу, разобраться во всём и не отталкивать.  

Яна схватилась за его талию, крепко сжимая мужское тело по бокам, а Павел стал вытирать её слезы и убирать мокрые пряди волос с лица.  

– Я дам тебе миллионы шансов, если ты только попросишь, милая, – мужчина прислонился холодным мокрым лбом к её лбу, соединяя и обозначая их близость.  

– Я так скучала по тебе, – она снова стала всхлипывать, не в силах контролировать поток чувств, – прости, прости меня, Паша.  

– Тише – тише, малышка, я тебя больше никогда не отпущу, – он стал покрывать её лицо мелкими нежными поцелуями.  

– А если упаду, снова? – глаза застилали слезы облегчения и такой светлой чистой радости, что стало так легко и спокойно.  

– Удержу. Снова.  

Она смотрела в его темные, но уже такие родные глаза и бесконечно верила им. Потому что глаза не врут, они ведь зеркало нашей души.  

Не в силах больше сдерживаться, Яна потянулась к нему, и её губы тут же накрыл горячий терпкий поцелуй с легким, почти сладким вкусом алкоголя. Страстный и такой желанный – их первый взрослый поцелуй.  

– Я люблю в тебе всё, – когда остановился, начал говорить Павел, – и то, что уже случилось, и то, что ещё произойдет, этого не изменит, – прошептал он ей возле самых губ, затем добавил возле уха, – с первой секунды наша связь была так сильна, будто мы две половинки единого целого.  

– И, наконец, нашли друг друга, – продолжила она, – да, я чувствую это.  

– Я никогда не верил во всю эту судьбоносную чушь, в причуды и планы вселенной на нас, и прочую духовную ерунду, но повстречав тебя, всё изменилось.  

– Со мной так же, – поддержала Яна, – ты перевернул мир во мне, заставил влюбиться в жизнь и осознать, что всё реально и всё в моих руках.  

– Только в твоих, солнце моё, – он снова прикоснулся к её губам, но нежно и трепетно, – ты можешь всё, стоит только захотеть. Господи, как же я был одинок и несчастен до тебя, но не осознавал этого до той самой ночи.  

– Так, значит, хорошо, что я оказалась здесь и хотела спрыгнуть, – пыталась пошутить Яна.  

– Нет! Выброси эти мысли из головы, ты больше никогда не захочешь так поступить, даже и мысли не будет – я не позволю, – строго наказал Павел, – хорошо то, что я оказался тогда на мосту. Меня тянуло на улицу в ту ночь. Мне не спалось, и был внутренний дискомфорт. Знаешь, такое зудящее чувство, что я должен сделать что-то важное, а что, не мог понять.  

– Да, я прекрасно тебя понимаю, – Яна внимательно слушала.  

– Я бродил по улицам: то бежал, то шел, то просто стоял, – вздохнул и поцеловал девушку в закрытые веки, затем она снова устремила свои огромные глаза на него, – ничего не привлекало моего запутанного и рассеянного внимания, до тебя, до твоего взгляда.  

– Паш, я рада, видит Бог или еще какая сила, что свела нас, я безумно рада, что ты пришел за мной. Да, именно пришел и забрал.  

– Я забрал своё, и теперь никому не отдам, – снова поцеловал её, на этот раз в пухлую щечку, – возможно, я был рожден для этого, – на лице плавно, но уверенно нарисовалась самодовольная улыбка.  

– Ну вот, узнаю натуру самоуверенного и наглого бизнесмена, – улыбнулась ему девушка, – таким ты мне нравишься куда больше, чем потерянным и несчастным.  

– Ты моё счастье, – он крепко обнял девушку и поманил в сторону дороги. Пора уже было покинуть этот легендарный мост, ведь холод был жутким и пронизывающим.  

Может, я и не знаю, что меня ждет впереди.  

Может, я лишь тешу себя пустыми иллюзиями счастливого будущего.  

Пусть.  

Главное, сейчас я ухожу отсюда с желанием жить, а не покинуть этот мир.  

Да, в жизни так много боли, страданий и разочарования, что порой каждому взрослому человеку на земле, и в этом большом городе, хотелось умереть или просто исчезнуть…  

Но это легкий путь и поэтому, заведомо, не правильный.  

Чем тернистей путь – тем счастливее ты будешь.  

И сейчас, я очень счастлива. Я знаю, он любит меня, а я люблю его.  

Но самое главное, если когда-либо я собьюсь с пути и упаду…  

Он не отпустит.  

Он удержит.  

Наступило лето. Такое необыкновенное счастливое лето.  

Всё казалось сказкой для Яны: улыбающаяся здоровая мама рядом, красивый любимый мужчина и дорогая сердцу, преданная подруга. Все смотрели с восхищением и гордостью – Яна получала аттестат.  

В струящемся небесно-голубом платье девушка изящно спускалась со ступеней родной школы. В былые времена Яна была здесь очень несчастной и обреченной, но сейчас, она восхищалась собой и верила в светлое будущее.  

– Родная, какая же ты красивая у меня, – прошептал ей на ухо Павел, открывая дверь авто и помогая девушке сесть, – я очень горжусь тобой, малышка.  

– Спасибо, любимый, – кокетливо улыбнулась и перекинула свои завитые локоны на правую сторону, открывая обзор на своего новоиспеченного жениха.  

– У меня для тебя есть небольшой подарок, – интригующе сказал Павел.  

– Я люблю твои подарки, милый, – на высокой ноте высказала Яна, – что же это?  

– Я хотел дождаться вечера и в ресторане тебе вручить, но уже не выдерживаю, – признался красавец-мужчина, доставая из бардачка бумажный оригинальный пакет.  

– Паш, не томи, – умоляла его невеста, и он вручил ей свой сюрприз.  

Развернув пакет, Яна достала небольшую толстенькую книжечку в твердом переплёте и красивым золотым теснением. Надпись на обложке манила изящностью и вкусом – Сборник стихотворений.  

Её глаза поднялись вверх и замерли на имени автора – Яна Васильева.  

– Как? Не может быть? Ты сделал это для меня? Не могу поверить, – её пальцы ритмично заметались, перелистывая страницы, а взгляд впился в черные строки на белой бумаге, – о, Боже, всё слово в слово. Все мои.  

– Конечно, твои, малышка. Ты очень талантлива, я не устану это говорить, радость моя, – улыбнулся Павел.  

– Когда ты успел это сделать, ах ты мелкий воришка, – у девушки в глазах блеснули слезы.  

– Я тебе даже больше скажу, когда я показал Вике твои блокноты, она была потрясена, – объяснял Паша, – эта хладнокровная акула в мире издательского дела просто сидела и ревела, пока читала твои стихи. Вот так-то.  

– Ты серьезно? – Яна ошарашено глядела на него.  

– Абсолютно, котёнок. Она, правда, была потрясена, и потом всю ночь разрабатывала макет вот этой самой книги, – одобрительно улыбнулся и поцеловал её левую руку.  

– Поверить не могу, даже не знаю, как вас теперь благодарить, любимый, – прослезилась Яна.  

– Родная моя, тебе не стоит благодарить нас за то, что ты такая талантливая. Мы ведь просто придали твоему труду огласку. Пусть вся страна узнает о новой поэтессе. Пусть у всех на устах будет твоё имя, ведь твои стихи действительно задевают за живое.  

– Спасибо, любимый. Ты сделал для меня бесценный подарок, я бесконечно благодарна судьбе, что ты есть.  

– Мы есть друг у друга, и это самое ценное.  

– Ты, как будто возродил меня, благодаря тебе я хочу жить. Я хочу кричать от счастья!!!  

– Это всё она движет нами и спасает жизни, – нежно поцеловал в губы, – ты ведь знаешь, – прикоснулся к ней лбом, устанавливая контакт.  

Любовь.  

| 14 | оценок нет 16:12 17.10.2020

Комментарии

Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020