Люди, предназначенные судьбой, не теряются

ЛЮДИ, ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЕ СУДЬБОЙ, НЕ ТЕРЯЮТСЯ!  

Приказы не обсуждаются! К сожалению, приходится принимать эту ужасную невозможность и мы, жены военных, можем только огорчиться, если рушатся радужные надежды из-за назначения, или обрадоваться, если они оправдываются!  

Мы вышли из автобуса, вынесли свои чемоданы и остались стоять на совершенно пустом шоссе. В метрах 300-х стах от дороги виднелись частные домики, а позади нас по песчаной почве шла глубокая колея от тяжелых машин воинской части, в которую мой муж направлен для дальнейшего прохождения службы. С дороги, на бугре, было видно строение, похожее на будку и широкие железные ворота---это и была часть, расположенная в месте, забытом богом!  

ЛЮДИ, ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЕ СУДЬБОЙ, НЕ ТЕРЯЮТСЯ!, изображение №1  

Вечерело и мне все вокруг показалось каким-то нереальным и безжизненным— не было людей, не проезжали машины, не слышно было голосов, не было деревьев и, даже, не росла трава, только обозримая земля блестела на заходящем солнце, как-будто усыпанная осколками бриллиантов:  

–--»Боже мой, Леша, что это за сверкающая планета? Здесь драгоценные камни добываются одним наклоном спины? Где же шумные таверны с задиристыми бриллиантодобытчиками? Где бурная жизнь этого "клондайка? »  

Я впервые в жизни видела такое необычное явление, которое меня удивило и поразило. Однако муж предупредил мой восторг очень простым и прозаичным объяснением:  

–-» Ну, бурную жизнь этого городка нам только предстоит узнать! По истории, эта нация является потомками тюркских кочевых племен. Дикие, злые, необузданные аборигены, не обремененные ни образованием, ни духовностью, ни культурой. До сих пор живут, как в каменном веке, тунеядцы и пьяницы... Чуть дальше от столицы-- и очень явно проступает их происхождение! "  

–-» Что? И мы будем жить рядом с ними?.. Мы их даже в школе не изучали! Леша, мне бы очень хотелось узнать, за какие грехи и проступки мы попали на эту землю « обетованную»?  

–-»Если считать грехи, то их всего девять! Хочешь, я перечислю, а ты выберешь, какой нам подходит! И остальной сотне офицеров! …Прошу тебя, малыш, не расстраивайся! Такова се ли ва людей в погонах! Ну, немного не курорт!.. Жить будем в военном городке---там несколько домов, и рядом только один дом, который, по-моему, случайно заселен местными. Остальные дома подальше. »  

–-» Сейчас аборигены не такие воинственные, опасаются людей в военной форме, но пьют и буянят почти все: и мужчины, и женщины, женщины даже агрессивнее мужчин. Стеклотару не сдают, а разбивают о землю, о головы, поэтому всюду обычные стеклянные осколки»  

–-»Судя по сверкающей поверхности, пьют они очень много и, видимо, в этом себе не отказывают! "  

Могут отказать в сезонной одежде ребенку, могут отказать ему в тушенки с лапшой, но только не для себя в бутылке спиртного.  

Мы услышали звук мотора приближающейся машины. От части шел крытый тентом военный "Урал ". Задержавшиеся на службе офицеры возвращались домой. Муж залез в кузов, меня же усадили в кабину, рядом с сопровождающим. Он с усмешкой поздравил нас с прибытием и спросил, из какого города. Я сказала, что с Н-ска и мое сердце сжалось от невыносимой горечи, разрушенных благополучных планов на ближайшее будущее. Никто не знал, сколько времени мы будем топтать эту « гостеприимную бриллиантовую» землю!  

Дома местных оставались где-то слева. Первое впечатление- это первобытные стоянки немного окультуренных приматов. Проваленные крыши, заборы обломанные и поваленные, дворы, загаженные всяким дерьмом. Более приличные дома-бараки принадлежали местным русским--подсказал старший, а я смотрела на эту картину жизни и меня охватывал ужас -— неужели в 19 веке могут так жить люди? Позже я убедилась, что могут и живут.  

« Я родилась в большом индустриальном городе, в нем есть все и для работы, и для хорошего времяпровождения. Самый главный культурный центр--театр оперы и балета, гордость города и всего сибирского края. Все с детства было близко сердцу и дорого. Друзья со школы, с техникума, с работы. Мы собирались в кафе перед кинофильмом; выбирались иногда на лыжах; плавали гурьбой по реке на теплоходе ; мы уезжали за город с палатками на выходные ; красиво одевались и шли в парк, с трудом попадая на танцплощадки; урывали билеты с рук на концерты наших и зарубежных певцов; ели мороженое с лотков и пили газ- воду с автоматов. Все доступно, все возможно! Рестораны были для важных дат, но каждый из нас делал сюрприз для друзей раз в месяц в любимом ресторане, и мы отплясывали под модную в этот сезон песню —  

ее вживую исполняла певица со сцены:  

«Москва златоглавая, звон колоколов,  

Цаpь-пушка деpжавная, аpомат пиpогов.  

Конфетки-баpаночки, словно лебеди саночки,  

Эй, вы, кони залетные, слышен кpик с облучка.  

Гимназистки pумяные, от моpоза чуть пьяные  

Гpациозно сбивают pыхлый снег с каблучка. …. »  

« Перед отъездом мы тоже были там! Вечер прошел просто восхитительно! Это была небольшая отвальная, было и весело, и грустно. Мы удобно расположились, и было здорово сидеть с друзьями, сидеть и говорить обо всем ; поднимать бокалы с шампанским и танцевать, слушать анекдоты, болтовню и смех близких людей в нашей жизни; самим смеяться от души и говорить « спасибо, что вы есть! » И слушать напутственные, шутливо-напыщенные речи, и сакраментальные слова, что все случается всегда к лучшему! »  

Сейчас, подъезжая к городку, где мы будем жить, я очень сильно засомневалась в истинности заключительных слов! Но только по истечению времени, понимаешь, что такое утверждение было оправдано прекрасными событиями в нашей жизни!  

Машина остановилась у низкого забора из штакетника, с проходом под калитку. Перед глазами деревянные и кирпичные 2-хэтажные дома для семей военнослужащих, а у меня возникла ассоциация с привокзальными домами для железнодорожников---серо, убого, не радостно. По сути, военные городки, те же вокзалы--кто-то уезжает, кто-то приезжает; меняются взрослые, дети, квартиры, машины…. Всегда ждешь лучшего, а это место вызвало у меня недоумение и тревожное неприятное состояние. Скорее всего, эта убогость всегда пугала большинство женщин, приехавших из крупных городов!  

Шаг до калитки... шаг после калитки… Шаг к другой жизни… Но какой бы она не оказалась, хорошей или неудачной, ее ни вычеркнуть, ни забыть уже будет невозможно, хотя это и временный отрезок нашей жизни… Другой жизни, как и всяких раз на новом месте…  

Летом долго светло, несмотря на вечернее время, и народ вывалил на улицу. Выходили гулять семьями. Женщины наблюдали за играющими детьми и, видимо, обсуждали все, что попадалось на глаза ; некоторые мужчины играли в волейбол; некоторые собрались у гаражей и оттуда временами доносился громкий хохот. Во дворе было шумно от криков игроков, от писка детей, от окриков женщин. Я остановилась и ждала мужа, слушая этот, пока чужой для меня мир.  

–-» Товарищ капитан, приветствую! Ирина, здравствуйте! С приездом! Пути господни неисповедимы! » --старший лейтенант подскочил и протянул руку.  

–-» Привет, привет, Витек! Вот соскучились по тебе, решили быть рядом»--пошутил муж.  

«Пути господни неисповедимы,  

Ведет дорога и в ад, и в рай,  

Сегодня я к тебе приехал,  

Скажи, ты где? и нас встречай! »  

–-»Ну вы, товарищ капитан, всегда можете красиво сказать! А что?, сегодня ждем вас на ужин! Надежда будет очень рада! … А там и расскажем, где мы! Пока! »  

В городе Н-ске мы жили в одной квартире с этой семьей и занимали по комнате. Жили дружно, иногда вместе встречали праздники, но они были несколько моложе нас.  

Нас поселили в однокомнатной квартире в деревянном доме, на втором этаже, окнами во двор. Лейбмотивом во всех проявлениях здесь была убогость, но у нас ведь не было выбора… и пришлось смириться. В конце концов великий Диоген прожил всю свою жизнь в старой бочке. Из нашего окна было видно входящих в дом напротив; и идущих в наш подъезд; и, сидящих на лавочке у второго подъезда нашего дома, под одиноким деревом во дворе.  

В далеких гарнизонах, лавочки были единственным местом сборов и развлечений наших женщин. С них наблюдали за детьми и вывешанным бельем; на них обсуждались любые проблемы, шли споры, просто отдыхали ---в общем, это был наш "Диспут-клуб".  

Приезд мужей со службы сразу вносил веселый разнобой в наши посиделки. Потом каждый забирал свою жену и расходились по домам в разные стороны. Слышались шутки, смех, приглашения на ужин. Женщины с гордостью в душе глядели на мужчин в военной форме-- молодых, полных сил и энергии, полных спокойствия и юмора. Где семья, там и дом! … Это место вызывало огорчение! И каждому нужно было время, чтобы привыкнуть к этому «безлесому, безтравному» пространству, к этой песчаной блестящей поверхности и к помойке за углом, где рылись люди, коровы и собаки! Временами забывалось, что нашим домом было это убогое, унылое и скудное место, где, ко всему прочему, было очень недружелюбное отношение к русским! Я оживала, когда рядом был муж: он вносил в мою душу спокойствие и воспоминания о лучших днях, и всегда повторял мне стишок:  

–-»Опустил сегодня  

Голову мой друг,  

Что же ты сегодня  

Загрустила вдруг?!  

Но наступит завтра,  

Солнышко взойдет,  

Завтра будет радость,  

И печаль уйдет!  

Подожди до завтра,  

И ложись поспи!  

Утром завтра скажешь:  

Счастье! Заходи! »  

Мне и вправду становилось весело и уютно! И поднималось настроение!  

В конце восемнадцатого века здесь появились первые колонисты, которые вытесняли местное население со своих земель. Колонисты-русские загоняли местных жителей в долги, сбывая им товар втридорога, поэтому многие оказывались в « кабале», и в зависимости. Аборигены были ущемлены в оплате труда, эксплуатировались кредиторами, работали как рабы, бесплатно! Жесткие меры вызывали сильное недовольство и ненависть к поработителям. Усугубилась ненависть к русским к 1929 году, когда началось разрушение их буддийской религии и их монастырей; запрещение обрядов и традиционных праздников. Аборигены мстили колонистам, отравляя посевы и угоняя скот; захватывали земли и вырезали целыми семьями.  

Современная Республика-это регион тунеядства и пьянства, живущий по своим законам --законам диких племен! Забегу вперед--нам повезло, мы уехали много раньше, когда начались массовые притеснения русских, проявление национализма, зверские избиения, убийства и грабежи. Уже тогда, во время нашей службы, были случаи нападения и на офицеров и на их жен, а в 1989 году участились случаи жестокого беспричинного насилия. Полк был дислоцирован на другую территорию военного округа.  

Моей соседкой « через стенку» оказалась очень жизнерадостная молодая жена капитана, такая молодая и озорная, что предпочитала ко мне в квартиру лазить через смежный балкон. Благо, он в апреле уже был распечатан. Объявлялась со словами:  

–-» Привет!.. А я че- то подумала, одной скучно кофе пить... Ты как? Я не завтракаю, сижу на диете--называется -- лень готовить! Но с тобой попью, чем угостишь! Как здорово, что вы приехали! Я как-то сразу к тебе прониклась! »  

И она, уютно устроившись, рассказывала о жизни городка, о жизни семей офицеров, о каких-то произошедших событиях. Болтали обо всем за чашкой кофе, чая-- с домашним тортиком или печеньем.  

Шаруфат и Садык были таджиками и приехали служить прямо из Душанбе. Жили втроем с дочкой, черненькой красавицей Нигиночкой, которая ходила в садик. Сама Шаруфат была учителем географии--среднего роста, с красивой фигурой, с идеально красивой формой рук, и с черными масляными глазами. Черные густые вьющиеся волосы обрамляли немного скуластое лицо и делали образ очень привлекательным и женственным. Улыбка не сходила с ее лица, создавая впечатление очень довольного жизнью человека. Но, как и в каждой семье, у них были свои подводные камни. Спорили, кто приготовит ужин, кто погуляет с ребенком, кто вынесет мусор, кто сходит в магазин. Правда, Садык боялся, когда Шаруфат уходила из дому по каким-нибудь делам---он знал, что она обязательно « зацепится языком» с кем-нибудь и, в лучшем случае, появится дома часа через два. Ругал ее по-таджикски, тихо, не повышая голоса.  

Вспоминаю случаи, когда она, выходя на свой балкон, звала мужа домой, а он упирался, потому что, шла увлекательнейшая игра в нарды--и тогда она с улыбкой на лице и очень ласковым голосом, по-таджикски, что-то ему говорила. Когда я из интереса спрашивала, о чем речь, она опять улыбалась :  

–-» Знаешь, какое у меня перед вами преимущество? Никто не знает моего языка! Я его сейчас обругала на чем свет, с улыбкой на лице, а все думают, что я ему в любви нежным голосом объяснялась! И никто не скажет, что я грубая жена! и никто не скажет, что мы ссоримся! » --и она звонко и непосредственно смеялась.  

Она могла его ругать просто из-за плохого настроения ; из-за маленькой невыполненной просьбы; из-за не убранной фуражки; потому, что ей просто скучно; потому, что ей просто захотелось его подергать! После ее очередного клича, я вспомнила одесский анекдот:  

–-» На балкон выходит мама и кричит: Аркаша! Домой! -Мальчик поднимает голову и кричит в ответ:--»Я замерз? У меня болит горло? »--»Нет! … Ты хочешь в туалет! »  

–-«Шаруфат, тебе нравится « делать ему нервы»?  

–-» Но ведь не справедливо! Меня изводят ученики, эти лунообразные существа,  

а он живет спокойно и совершенно не интересуется моим здоровьем! Я каждый день теряю по сто грамм нервов! Мозговые клетки тоже умирают от постоянных стрессов, и у меня скоро закончатся и те, и другие! Он должен как-то разделять со мной горечь моих потерь! … И вообще, меня это уравновешивает! » ---и она опять смеялась во весь рот. Я полюбила ее за искренность и простоту, за ее умение радоваться жизни.  

У нас с мужем совпали оценки и мнения, и нашими друзьями оказались семейные пары, которые были нам близки по духу, по образу жизни и быта, по темпераменту, по активности и фантазийности в проведении наших собственных праздников и вечеров--- мы пели под гитару, сочиняя стихи и музыку; мы носом водили шарик по полу; мы все любили играть в карты на щелбаны; любили анекдоты, жарить шашлыки, танцевать под « миллион алых роз»; сочинять рифму по последней строчке; мы переодевались и сочиняли смешные диалоги--господи, чего мы только не придумывали, взрослые тети и дяди, и наши встречи были, … а теперь стали, по прошествии многих лет, … самыми лучшими и яркими воспоминаниями! И мы все остались добрыми и близкими друзьями!  

Транзитный личный состав прибывал и так же регулярно убывал к новым местам службы. Служили и жили люди разных национальностей, разных званий и образований, но все верили в дружбу народов! Жили дружно, без заметных скандалов. Знали почти все друг о друге, о мужьях, детях и женах! Знали о характере и о службе офицеров. Жены тоже показывали и свой уровень воспитания, и свой уровень образования. А вообще-то, даже показывать специально ничего не надо было---определялось с первых слов и с первого знакомства. Запомнилась одна « непосредственная» особа, лет двадцати, с большим чувством собственного достоинства, но с совершенно нулевым уровнем воображения! Однажды речь зашла о жизни аборигенов, о их грязных детях и домах, о вонючих и вечно пьяных взрослых, в головах которых кишели насекомые… и одна, очень остроумная молодая женщина, как бы между прочим, сказала:  

–-» Ну, а почему, нет? Почему не завести домашний скот? »  

Пока другие улыбались, последовало резюме от этой девочки, которое заставило всех затаить дыхание перед взрывом гомерического смеха:  

» Господи, им самим жрать нечего, а они еще вшей заводят! »  

И это было сказано совершенно без юмора, … всерьез! Разные были шутки, разные были люди….  

И, кстати, о моей подруге, этой самой остроумной юмористке! Прибыли на службу позже нас и их тоже поселили в нашем доме. Он высокий светловолосый симпатичный капитан, жена Тамара--стройная красивая шатенка, сын семи лет, достаточно высокий для своего возраста второклассник. Они приехали в городок на своей машине, а в то время это было редкостью и служило предметом роскоши. Но в ней не было ни капли высокомерия. Очень общительная, контактная женщина сразу включилась в беседу женщин за столиком и завалила вопросами о житье-бытье. Девчонки с удовольствием отвечали, потому что, появление нового человека внесло оживление в вяло текущие новости.  

Мне Тамара понравилась с первого взгляда и, видимо, взаимно, потому что оказалось много общих интересов и, какая-то, родственность душ. Мне импонировал ее характер--«уравнобешенный», как говорила сама Тамара, и отношение к окружающим. Участливая, дружелюбная, где-то дерзкая, успешная в работе, со вкусом одета! Острая на язык, образованная, не позволяющая себе никаких шепотков за спиной, сразу косила наповал врушек и самовлюбленных « красоток». Прекрасное владение мозгами, и в реакции на глупость ей не было равных, что всегда помогало ловко »усадить на одно место» любого. Однажды зашла речь о смене времени на летнее, это было ново и, конечно, обсуждалось --зачем, для чего?  

–-» Ну вот я не понимаю, что это дает? Ну вечером я погуляю на час дольше, а утром я все равно проснусь на час раньше, так, как привыкла, и что? »--досаждала всем молодая жена одного лейтенанта, который привез ее из деревни во время сельхозработ.  

–-» Как это что? Это же лишнее время, которое позволит тебе повнимательнее посмотреть на себя в зеркало и увидеть грязную шею! »--с усмешкой, глядя на нее, сказала Тамара. Мы все уже давно обратили внимание, что это « красотка» ходила с накрашенным лицом, но с «темной расцветкой» шеи!  

Все члены кружка нашего « Диспут-клуба» с большим интересом уставились на молодую, которая покраснев, прикрыла шею рукой!  

Приезжали из разных уголков тогдашнего союза: офицеры-- из больших городов, из маленьких ; жены, в основном медики и учителя. Общение между женщинами хоть и было узким, зато полезным и познавательным. Мы учились друг у друга варить и стряпать, передавали друг другу рецепты национальных блюд, мы делились составами лечебных сборов, выкройками, рисунками вязания, рецептами для роста волос, от простуды и еще тысячи разных обменов советами и опытом. Такое коллективное проживание много дает молодым девчонкам, в смысле, ведения хозяйства, рукотворения и готовки еды. По себе знаю--умела немного, но объединенными усилиями подруг научилась, по мнению мужа, на отлично!  

Приезжали на службу и из-за границы. Первое время, при разговорах, говорили с гордостью--» а у нас ТАМ_ТО» или «ТАМ_ТО» было вот так! … Никогда не забуду! Стоит одна «бывшая фрау» и с настольгическим блеском в глазах вещает, что у нас там был прекрасный «шопинг», что у нас там есть все, что душе угодно и вообще, у нас там так здорово…! И вдруг ее тираду прерывает голос Тамары:  

–-» И еще у вас там есть Бухенвальд, где топили печи людьми! »  

И это был конец громких восторгов по поводу жизни Там!  

Мы приезжали, знакомились, жили какой-то отрезок времени и уезжали, расставаясь с одними легко, а с другими через слезы! Кого-то, по прошествии лет, не могу даже представить, не помню; а кто-то, как родной человек, живет в памяти и в сердце! Много передряг пришлось пережить, доживая конец века-неудовлетворенные офицеры уходили со службы ; неудовлетворенные такой жизнью уезжали из страны ; или покидали эту землю навсегда! Но мы благодарна этому отрезку нашей жизни за то, что родилась любимая долгожданная дочь; муж получил очередное звание; за двух моих прекрасных и надежных подруг. И пусть мы сейчас далеки друг от друга, но мы близки мыслями и душой. По разным причинам я теряла одних, но находились другие, которые были мне предназначены судьбой! Любимые подруги появились и остались в моей жизни, я думаю, до конца! И это великое счастье--иметь связь с друзьями твоей молодости и продолжать эту связь уже в довольно зрелом возрасте! У нас есть что вспомнить, есть над чем посмеяться и о чем попечалится! Но мы каждый день радуемся новому дню, желаем друг другу здоровья и счастливы, что можем слышать и видеть друг друга!  

« Как много еще невысказанных слов,  

Как много не подаренных эмоций,  

Сейчас живем у разных берегов,  

Но память-- нет, … да в прошлое вернется! »  

21. 09. 2020года.