Сердца из стали

Рассказ / Драматургия, Проза, Реализм, События, Другое
"Вот и вся мораль! Здесь нет "мы", лишь "я" И на сердце сталь безразличия"
Теги: побег из дома приёмная дочь улица отношения современность домашнее насилие семья

Опять. Опять как из ведра льёт этот непрекращающийся ни на минуту дождь… Как же он надоел… День ото дня постоянно одна и та же картина пасмурного неба и полных до краёв луж… Вот и сегодня по пути домой меня окружал всё такой же пейзаж. Под град студёных капель ливня я, заполняя обувь водой, в очередной раз проклинал себя за то, что выбрал в качестве своего нового места жительства этот огромный, продуваемый вдоль и поперёк всеми возможными ветрами город. Город, где твоими постоянными спутниками ранней осенью были лишь стужа и непрекращающаяся сырость.  

На протяжении всего пути, который занимал целую вечность, я держался лишь за одну мысль. «Приду домой, а там уже обсохну. Повешу на трубу одежду…» – с надеждой грезил я, встревоженным зайцем перебегая через дорогу, минуя бесчисленные проезжие части или выжидая неизвестно сколько перед красным светом светофора.  

Тем временем на меня продолжали томно взирать точечные огни вездесущих многоэтажек. Везунчикам, с комфортом сидевшим в этот момент внутри, явно не грозило простудиться. В отличие от меня, нудно скитающегося по улицам в поисках долгожданной дороги домой.  

Под шёпот таких рассуждений я даже и не заметил, как закончилась наиболее освещённая часть города – центральная. Теперь впереди меня ожидала лишь беспросветная мгла, которую не могли пробить даже стоявшие совсем неподалёку фонари. Однако, это была часть маршрута. Менять его уже не было ни времени, ни сил, и я, вооружившись фонариком, продолжил свой нескончаемый марш до подъезда.  

Продолжив идти по узкой полосе тротуара, в какой-то момент я совершенно внезапно уткнулся носом в перекрытый полностью проход. Тусклый свет фонаря, ещё исходивший из телефона, вырвал из области тьмы целую кучу различных заграждений, оранжевых конусов и красно-белых лент, надёжно перегородивших собой проход. Таким образом, я лишился любой, даже самой малой возможности перебраться через эту непрерывную полосу препятствий.  

Обойти это заграждение напрямую не представлялось возможным. К тому же, процент заряда на телефоне, как и моя надежда не простудиться после этого замечательного променада под осенним дождём, с каждой секундой утекал всё больше. Вокруг не было ни души, поэтому и спросить дорогу было не у кого.  

Неожиданно, на последнем издыхании фонарика я заметил еле различимый проход, должно быть, соединяющий эту улицу с соседней. План, подогреваемый желанием как можно быстрее вернуться домой, созрел сразу же. И не важно, был ли это переулок или подворотня. Главное сейчас – экстренно покинуть улицу – зону безраздельного господства непогоды.  

С таким настроем я и оказался внутри этого мрачного коридора. В мгновение ока забежав в проём между зданиями, я не остановился и продолжил идти. Но не успел я сделать и шага по шершавой земле здешнего асфальта, как позади, прямо в нескольких метрах за спиной услышал некий шорох. Он был настолько явным, что пробивался даже через барабанную дробь проливного осеннего дождя.  

В какой-то момент мне даже показалось, что кто-то уже заранее поджидал меня в этом месте. Из-за данного предположения, признаюсь, воображение у меня разыгралось не на шутку. В этом городе, насколько я знаю, воров, наркоманов, преступников и других, мягко говоря, сомнительных личностей пруд пруди. И не все из них в такие тёмные вечера спокойно сидят дома. Даже в столь отвратительную погоду.  

После усилившихся многократно хлюпающих звуков в непосредственной близи от меня, небольшая настороженность уже окончательное перешла в испуг. Трястись, и не только от пробирающего до костей холода, я стал ещё сильнее. Ведь когда улицы пусты, а кругом темно крайне трудно оставаться спокойным. Тем более, при исчезающем и тут же появляющемся шорохе вокруг тебя.  

Нет, нужно взглянуть своему страху в лицо. Я должен выяснить, что конкретно происходит сейчас в этом злополучном переулке. Поэтому неторопливо, дрожащей точно осиновый лист рукой я вынул из кармана мобильный телефон. Наведя его на то место, откуда исходил странный, неведомый звук, я без промедления включил фонарь.  

Кажется, ожидания, распалённые разыгравшейся в это сомнительное время суток фантазией, подвели меня. Остановившийся на одной точке свет вырвал из темноты заканчивающегося вечера обычный, ничем не примечательный мусорный контейнер. Такие стояли на каждой более или менее ухоженной улице и никаким откровением для цивилизованных жителей не являлись.  

Однако, прямо под этим самым контейнером на старой, замшелой от сырости картонке сидела одна небольшая фигура. Одета она была в некое подобие миниатюрной чёрной толстовки, до нитки промокшей под этим беспощадным дождём. Её небольшой капюшон плотно прикрывал отвернувшееся прочь от ослепительного света лицо. Тем не менее из-под него на фоне мокрой одежды всё же виднелась малая часть светлых волос. Да и еле различимая в ночи юбка не могла не давать мне ощущения того, что передо мной сейчас сидела непонятно почему находящаяся здесь девочка.  

–Эй… – мигом забыв про сковавший недавно всё тело страх, подошёл малость поближе к незнакомке я, –...  

Дальше же мой совершенно неподготовленный к такой встрече разум просто завис. Я не мог произнести ни слова. Лишь как вкопанный стоял на одном месте, несколько приподняв фонарик так, чтобы он слишком сильно не светил в сторону неизвестной.  

Вконец осмелев после пары пройденных секунд, я украдкой наклонился и попытался даже заглянуть за него. Совершенно неизвестно какой мотив двигал мной в тот момент… Должно быть, это было любопытство. Возможно даже то самое, которое в известной всем пословице убило кошку…  

Внезапно неподвижная фигурка робко, буквально на мгновение повернула голову в мою сторону. Однако, бросив мимолётный взгляд, она тотчас же отвернулась обратно, боязливо прижавшись к контейнеру.  

–Стой, я… – не желая настраивать против себя незнакомку, отошёл на пару шагов назад я, – я не обижу тебя, честно.  

Но ответом мне стало лишь гробовое молчание и стойкое отсутствие каких-либо движений.  

–Могу я… взглянуть на тебя? – старался быть я как можно более вежливым.  

Со стороны всё происходящее в этом переулке наверняка напоминало собой некий театр абсурда. И это не могло меня не волновать. Я уже давно привык к тому, что мной управляют не эмоции, а разум. Незамутнённый, отчасти циничный, но всё же разум. А тут, будучи во власти эмоций, я вёл себя как самый последний на Земле идиот.  

Минутку! Либо же мне показалось, либо… либо маленькая незнакомка слегка… покивала? Я… Мне не кажется?  

Стремительно прокручивая в голове эту мысль, я увидел, как скромная фигурка, видимо, желая чуть лучше разглядеть меня, медленно и осторожно развернулась. И только теперь я окончательно убедился в том, что из-под капюшона мрачной смолянистой толстовки на меня испуганно смотрела некая девочка. Её серо-голубые глаза с настороженным недоверием глядели прямо в мою сторону. На молоденьком личике практически незаметно проступали мягкие веснушки, над которыми неуместно висели еле заметные морщинки. Наглухо закрытые губы отливали насквозь промёрзшим синеватым цветом. Поверх всего этого прямо из-под капюшона небрежно спадали вниз грязные и, видимо, давно уже немытые волосы.  

Из верхней одежды, как я и говорил, на неизвестной была лишь толстовка, которая неумело скрывала собой длинную, такую же угловатую юбку. И выглядела она так не только из-за цвета. Впрочем, как и та непритязательная обувь, что запачканным грузом висела на худых ножках незнакомки.  

Несмотря на то, что этот импровизированный осмотр занял не больше пары секунд, моё сердце при виде бедной, юной замарашки безудержно дрогнуло. Обычно скупой на проявление эмоций, я теперь чувствовал, как внутри всё тело пробирает самый настоящий мороз. И тут мне стало по-настоящему страшно. Страшно от того, что в городе, куда приехал не так уж и давно, мне довелось увидеть подобное зрелище.  

В тот момент со стороны незнакомки до меня донёсся отрывистый, жалобный звук, чем-то похожий на хныканье, изредка прерываемый крайне взволнованными вздохами… Кажется, я был всё-таки прав насчёт того, что она меня, как минимум, боится, остерегается.  

–Тебе нечего бояться, – вновь промолвил я, стараясь сохранить между нами столь тонкий и хрупкий контакт, – я не собираюсь тебя обижать, правда.  

То ли из-за этих слов, то ли из-за моего взгляда девочка немного отодвинулась от контейнера. Вместе с тем она тотчас же прижала плотно закрытые толстовкой руки к себе. Из-за этого мне даже показалось, будто она таким образом защищается, прикрывая от неизвестного ей человека не только своё тело, но и весь свой внутренний мир.  

–Слушай, а… – небрежно сделал я резкий шаг вперёд.  

Не успел мой мозг осознать ошибку, как юная душа в сей же миг подскочила на ноги, явно намереваясь убежать. Боязливо поглядывая то на меня, то на выход из подворотни, она застыла на месте в некой, как я думаю, нерешительности.  

–Нет-нет, стой, я не… – предательски оборвал мои слова разряженный в ноль телефон. Само собой, фонарик угас тут же, оставив нас в полном, непроницаемом мраке.  

Как только это произошло, я услыхал бесконтрольные, отчаянные звуки моментально удаляющихся от меня шагов. Уже через секунду они растворились в наполненной ливнем темноте, исчезнув где-то у выхода из переулка. «Чёрт, да нет! Я не хотел! » – мысленно прокричал я, спешно выбегая на улицу в том же направлении. Но след незнакомки уже окончательно простыл, словно её до этого и не бывало. Осознав, что найти скрывшуюся непонятно где особу более не получится, я остался стоять посреди улицы разочарованной, сломленной и озлобленной на себя статуей.  

Дождь за это всё время никуда не делся, и теперь точно в наказание нещадно бил меня каплями в лицо. А я… я не знал, что делать. Было обидно… Не за себя, нет. За неё.  

Я и впрямь не собирался причинять зла этой бедняжке. Более того, единственное желание, которое было у меня по отношению к ней – это помочь. Помочь найти родителей, помочь вернуться в семью… И всё.  

Но, видимо, я был слишком груб. Слишком… глуп. Да, там у контейнера осталась та картонка, но… Хм, но… Может быть, в следующий раз я смогу встретить её здесь же? Искренне надеюсь на это. Ведь если я ей не помогу, то, несомненно, буду корить себя за это на протяжении ещё очень, очень долгого времени.  

Безнадёжно вымоченным в собственной обиде я добрался до родного подъезда. Всю дорогу мысли о произошедшем не покидали меня, и вот, даже перед порогом квартиры я продолжал перебирать варианты того, как эта несчастная могла оказаться на улице.  

Я прошёл внутрь, глухо хлопнув за собой дверью и оставив за ними целый ворох различных предположений. Всякое расположение духа было потеряно ещё после встречи с бедняжкой. Посему в нынешней ситуации оставалось только одно – лечь спать. Да, обычно, приходя с работы, я садился за ноутбук и бесцельно проводил оставшиеся часы до полуночи, но сегодня всё было по-другому. Я не знаю, правда, не знаю почему меня так зацепило столь неудачное знакомство с этой девочкой. Должно быть, – рассуждал я, привычно ложась в постель, – потому, что в жизни за пару десятков лет я ни разу не видел подобного случая. В фильмах – да, в рассказах – да, но не в реальной жизни…  

Так что завтра я должен… нет, обязан был попробовать ещё раз встретиться с ней. Я должен помочь. Если так подумать, я мало кому вообще в этой жизни помогал… Всегда думал только о себе. На самом деле, я не только законченный эгоист, но и в целом отвратительный человек. Но я хочу сделать хоть что-то доброе в этой жизни, прежде чем она пройдёт так незаметно. Хоть что-то хорошее, хоть что-то, что поможет не только мне. Всё равно, что подумают окружающие, увидев меня в компании с той девочкой. Я помогу ей. Я… помогу…  

Утонув в рефлексии, я тут же перевернулся на другой бок, лёг лицом к стене. Она была последним из того, что я увидел сегодня. Дальше меня ждало несколько часов всепоглощающего, изолированного от всего остального мира сна.  

На следующий день, сразу после работы я опять отправился на поиски той неизвестной особы, что встретил вчера в подворотне. Благо, на этот раз товарищ директор внял-таки моим мольбам и отпустил немного пораньше. Это играло ключевую роль в сегодняшних поисках. Солнце ещё не исчезло за горизонтом, а, значит, пока что я мог обходиться без фонарика. А значит, не случится того неловкого происшествия, из-за которого я потерял след незнакомки вчера. Я надеюсь…  

Таким образом, скоро я был у того самого переулка. При подступе к нему волнение накрыло с головой. При том, что я и сам не знал, на месте ли ещё та незнакомка. Наверное, глупо было бы в это верить… Впрочем, был только один способ убедиться в данном предположении.  

Так что я не спеша зашёл на территорию той самой подворотни, в отличие от прошлого раза стараясь не шуметь. Беззвучно пройдя поворот, оказался прямо у того самого контейнера. Что ж, вот и настал момент заглянуть за него. И… убедиться в том, что её здесь наверняка уже нет.  

Но каково же было моё удивление, когда я, несколько наклонившись, увидел под этим баком с мусором сжавшуюся в небольшой чёрный клубок девочку, которая неподвижно лежала на той же самой мятой картонке, что и в прошлый раз.  

Похоже, она просто спала. Глаза незнакомки были наглухо закрыты, а звук её мерно сопящего носика отчётливо расходился небольшим ореолом вокруг.  

Наблюдая за спящей особой, я подметил ещё одну интересную деталь. Дело в том, что при нашей предыдущей встрече её кожа показалась мне в какой-то степени бледной. Тогда я было подумал, что причиной всему был свет фонарика, который, озаряя девочку, передал ей свой блёклый и безжизненный цвет. Но даже сейчас, смотря на отдыхавшую незнакомку, я отчётливо видел, что её кожа была такой же сумеречной и при обычном, дневном свете.  

Что ж, нужно возвращаться к реальности. В конце концов, я же хочу помочь, а сделать это, не разбудив незнакомку, невозможно. Поэтому, хоть я и не хочу понапрасну беспокоить девочку, мне придётся всё-таки разбудить её.  

Опустившись на колено недалеко от картонки и бака, я почувствовал, насколько же сырым, ледяным и шершавым был асфальт. Странно, что, лёжа или сидя на такой земле, девочка ещё не заболела. Потому что поймать то же переохлаждение при этом в такое время года – раз плюнуть.  

Аккуратно положив руку на хрупкое плечо спящей, я, стараясь не переусердствовать, слегка потормошил её. Незнакомка, изначально неохотно пробудившаяся ото сна, увидев меня, тотчас же попятилась назад. Однако вместо того, чтобы инстинктивно подняться на ноги и скрыться она, снова собираясь убежать, неловким движением стукнулась о стоявший позади контейнер.  

–Погоди, не бойся, – ветрено протараторил я, глядя в наполненные кроткой паникой девичьи глаза, – это я, тот кто, приходил сюда вчера. У меня ещё телефон был с фонариком. Помнишь?  

После некоторого молчаливого разглядывания, девочка легонько покивала в ответ. Обхватив своими худыми ручками сбитые колени, она как будто малость успокоилась, при этом продолжая внимательно следить за всеми моими движениями.  

–Хорошо. В общем, скажу ещё раз. Я не хочу тебе навредить. Никак. Я пришёл сюда, чтобы помочь. Признаться честно – когда увидел тебя вчера в этом месте одну, под дождём, у меня не на шутку закололо в сердце. Оттого, собственно, я и здесь.  

Оставив после предложения несколько секунд мёртвой тишины, я ждал, что моя собеседница хоть что-нибудь ответит на этот короткий недо-монолог. Однако она лишь боязливо улыбнулась. Вообще, не находясь так близко к юной замарашке, я бы и не заметил эту улыбку. Уж настолько она была призрачной и неуверенной.  

После продолжительного обоюдного молчания мне в голову пришла одна мысль – эта девочка может быть попросту глухонемой. Раз она не разговаривает и реагирует на меня лишь посредством движений и мимики, значит, скорее всего, так и есть.  

–Кстати, моё имя – Эван. А тебя как зовут? – желая проверить своё предположение, поинтересовался я у до сих пор незнакомой мне особы.  

По прошествии ещё пары секунд единственное, что сделала девочка – так это немного смутилась, что прекрасно было видно по её отведённым в сторону глазам и, в целом, неуверенному поведению.  

Кажется, я был прав. Она действительно глухонемая. Эх, зря бился всё это время, пытаясь объяснить на словах. Надо было пробовать на пальцах…  

–… Лиара, – громом среди ясного неба пролепетал робкий голос моей неряшливой собеседницы.  

Так она всё-таки может говорить?! А… почему раньше не…?  

–Что ж, приятно познакомиться, Лиара. Слушай, а всё же – отчего ты сидишь здесь совершенно одна? Где же твои родители?  

Этот вопрос ещё больше озадачил одинокую девочку. Бросив тяжёлый взгляд на землю, вся она сжалась. При этом юбка, что была на моей собеседнице, сдвинулась немного вверх, оголив мелкие ссадины и ушибы на тонких молоденьких ногах.  

–Пожалуйста, можно… не отвечать…? – утонула в полившихся неожиданными ручьями слезах Лиара.  

Словно бы отгородившись от всего остального мира, в том числе и от меня, она замкнулась в собственной горести. А я… я стоял на земле, оперевшись на одно колено и видел, как плакал ребёнок младшего подросткового возраста, полностью закрыв едва ли чистыми руками вмиг покрасневшее от слёз лицо.  

Кажется, я понимаю, из-за чего залилась плачем и всхлипываниями бедняжка. Не хотелось бы предполагать худшего, но, должно быть, что-то случилось с её родителями. Что-то явно непоправимое, раз малышка залилась такими горькими слезами. Быть может, их и вовсе уже нет в живых…  

–Прости, я не знал, что этот вопрос так сильно тебя огорчит, – удивившись про себя подобной реакции на такой, казалось бы, обыкновенный вопрос, растерянно произнёс я.  

–Н-нет… это… не Ваша вина, – немного успокоившись, виновато проговорила девочка, – простите, я не хотела, чтобы… чтобы Вы переживали из-за такого ничтожества, как я…  

–Не говори так. Ты вовсе не ничтожество, – инстинктивно старался утешить я Лиару, положив руку ей на то же самое плечо. Видимо, оно вместе с противоположным с трудом удерживало на себе угнетающе низкую самооценку ребёнка. Мне было страшно представить, что могло стать причиной столь самокритичного мнения девочки о самой себе, – поверь, ты достойна явно большего, чем в одиночку сидеть на этой холодной улице.  

–Но… мне некуда возвращаться… – поникшим голосом раскаялась собеседница.  

Хоть данная фраза и звучала крайне странно, но расспрашивать подробнее о её значении я не стал.  

–Оу… Я… сожалею… – постарался унять её скорбь я, – но если тебе некуда возвращаться, то, может, я смогу как-нибудь помочь с поиском нового места жительства?  

–Я… даже не знаю… – нерешительно поправила волосы девочка, – вряд ли кто-то согласиться взять к себе такую, как… я…  

–Лиара, послушай, ты ничем не хуже остальных, – плавно убирая руку с юного плеча, произнёс я, – не думаю, что к тебе будут относиться плохо. По крайней мере, без каких-либо оснований. И, честно говоря, сначала я хотел попробовать как-то связаться твоим родителями, – своевременно достал телефон из кармана я, – но раз ситуация здесь настолько… сложная, то… то, что ты думаешь насчёт детского дома?  

–Нет, пожалуйста! Не надо! – внезапно упав на колени, взмолилась Лиара, – прошу Вас… Только не туда…  

–Хорошо-хорошо, я не настаиваю, – не в силах терпеть вид унижающейся передо мной малышки, помог встать ей на ноги я, – а как насчёт, – сделал я небольшую паузу на размышление, – приюта?  

–Приют? – с лёгким налётом недоумения переспросила Лиара, – а разве он… не для животных?  

–Не только, – всерьёз поражённый тем, что моя небольшая хитрость сработала, поясняющим тоном продолжил я, – существуют разные приюты. Есть они и для детей – таких же, как ты. Плюс, там зачастую можно завести друзей и единомышленников…  

–Звучит... здорово, – несмело ответила моя собеседница, скромно сложив руки за спиной. Тем не менее, несмотря на сомнения со стороны девочки, в её голосе впервые за всё время нашего общения я услышал нотки некого пусть и невнятного, но всё же согласия.  

–Лиара, – опустившись на одно колено рядом с малышкой, собрался задать я ключевой для всей нашей встречи вопрос, – скажи, пожалуйста, могу ли я отвести тебя туда – в приют? Ведь я не хочу заставлять тебя делать что-то насильно. Если ты откажешься – я пойму, правда. Но если тебе всё же неуютно находиться здесь одной, то я действительно готов помочь…  

–Честно, я… я не знаю, что такое «приют» и… мне немного страшно идти туда, – виновато посмотрев тлеющими серым туманом глазами на меня, засмущалась девочка, – н-но… я верю Вам.  

–Значит, я могу начинать искать ближайшие приюты? – крепко держа в руке телефон, уточнил я свои действия у малышки.  

Та в ответ, безрадостно улыбнувшись, кивнула. Должно быть, сейчас замарашка как-раз и обдумывала то, чего ей стоит ждать в новой, совершенно неизвестной ранее обстановке.  

–Ага, нашёл. Несколько далековато, но, думаю, до темноты доберёмся, – простодушно протягивая девочке руку, мельком взглянул я на близкое к закату солнце, – что скажешь?  

Дав на это предложение своё шаткое согласие, Лиара с тревогой посмотрела на небольшую картонку, на которой, судя по всему, к этому моменту провела уже немало времени.  

–Не волнуйся, мы ещё вернёмся сюда, – поняв, что моя юная собеседница предпочитает идти слегка поодаль, неуклюже уронил руку в карман я, – что ж, тогда в путь?  

После этих слов мы, держась друг от друга на почтительном расстоянии, спешно отправились в сторону ближайшего приюта. Поначалу Лиара постоянно оглядывалась в направлении своего предыдущего места пребывания – той самой подворотни. Украдкой бросая на свою спутницу взгляд, я замечал в её выражении лица некую еле ощутимую печаль. Быть может, молоденькая замарашка уже привыкла к такому безлюдному, тихому и спокойному переулку…  

Но иначе поступить я не мог. Оставить Лиару в таком состоянии на улице было равнозначно смерти. Смерти голодной, холодной, долгой и мучительной. Такого я бы себе не простил никогда. С другой стороны, брать бездомную девочку домой на проживание – тоже не самый лучший вариант. Мне попросту не на что будет её содержать. Самому ведь приходится платить за квартиру, так как своего жилья в этом городе, понятное дело, не имею. Плюс питание, плюс другие нужды. На это уходит вся зарплата, за которую приходится батрачить в редакции в прямом смысле слова с утра до ночи. Да и времени, если так подумать, у меня на воспитание юной особы, как и на уход за ней не будет. Так что самый разумный способ – отдать её в надёжные руки. А открытыми их обычно держит лишь одно государственное учреждение – детский дом.  

Что ж, а вот перед нами показался и он сам. Неприметное здание муниципального управления. Впрочем, как и все сооружения подобного типа.  

Успешно миновав на входе чуткий взор охранника, мы прошли по длинному коридору прямо до самого кабинета заведующей. Уже на пути к нему послышались детские голоса, пылкие разговоры, редкие радостные визги, звуки наполненного энергией времяпровождения. Изредка в этом гаме ненавязчиво проскакивали речи воспитателей – в абсолютном большинстве своём женщин. Даже не видя взрослых наставников и их воспитанников, можно было смело утверждать, что в этом небольшом заведении в крайне насыщенном темпе кипит повседневная жизнь.  

Оставив пребывающую в смятении из-за новой для себя обстановки Лиару дожидаться у входа в кабинет, я, предварительно постучавшись, чинно вошёл в кабинет.  

Прямо напротив дверного проёма за массивным деревянным столом, вдоль и поперёк заставленного различными документами и папками сидела женщина средних лет. С головой зарывшись в бумажную работу, она, вероятно, даже не заметила прибытия некого постороннего посетителя.  

Похоже, у меня очень кстати появилась пара секунд на то, чтобы быстренько собрать все хаотически носящиеся в голове мысли воедино. Прежде всего, следовало понять, что вообще стоит говорить. Но размышлять над этим долго не пришлось. Не прошло и мгновения, как внутри моей кудрявой черепной коробки уже возник общий план обсуждений.  

Теперь я уже и не сомневался в том, что совсем скоро Лиара, наконец-то, найдёт для себя новый дом. Сегодня, через пару мгновений закончится моё небольшое приключение, начавшееся столь неожиданно вчера вечером посреди сильного студёного дождя.  

–Здравствуйте, – с лёгкими нотками формальной речи в голосе обратился я к утонувшей в бухгалтерии женщине.  

–Здрасьте, – с прекрасно читаемым в голосе пренебрежением ответила та, не отрывая взгляда со стола, – зачем пришли? Забрать кого-то?  

–Да нет. Наоборот, привёл Вам потенциальную воспитанницу, – с некой еле ощутимой радостью сообщил я.  

В этот миг женщина резко перестала исписывать ручку о листок бумаги и молниеносно, в мгновение ока подняла на меня свой неожиданно строгий взор. Острые линзы её очков тут же резанули по моим на удивление наивным и полным уверенности ожиданиям.  

–Вы являетесь её родителем?  

–Нет, но…  

–Вы являетесь представителем органов опеки?  

–Нет, я…  

–И зачем тогда Вы пришли в этот кабинет? Чтобы впустую тратить моё время? – внезапным недовольством осадила меня начальница детдома.  

–Эм, нет, я… я всего лишь увидел на улице одинокую девочку и решил привести её сюда, к Вам. Думал, получится устроить её в детдом. Как-то и не рассчитывал на то, что появятся с этим какие-то трудности…  

–Послушайте, молодой человек, – пригвоздила меня своим прямолинейным тоном к выходу заведующая, – в каком бы там состоянии не была Ваша знакомая, я её не приму. И точка.  

–Но… почему? – всерьёз опешил я, чуть не сорвавшись с полуофициального стиля в разговорный, – ведь это же вроде то, чем и должно заниматься подобное заведение, разве нет?  

–Раз уж Вы, уважаемый наш посетитель, не потрудились заблаговременно ознакомиться с законодательством перед тем, как идти в детдом, то я Вам сообщаю, что, согласно недавно принятому закону номер... – перечислила она все официальные данные, глядя в выхваченный из большой стопки документ, – «…право передавать несовершеннолетних под прямую ответственность детского дома имеют либо муниципальные органы, включая органы опеки и иные смежные с ними государственные организации, либо родители, которые непосредственно являются законными представителями своих детей». Если Вы не являетесь её родителем, либо представителем смежной с органами опеки государственной организации, то нам с Вами говорить не о чем.  

–Но, послушайте, это же не ради меня. Я-то не прошу себя в детский дом записывать, – воспылал нарастающим негодованием я, – ведь на обеспечение ставится-то ребёнок…  

–И, тем не менее, как Вы себе это представляете? Или Вы думаете, что приюты будут принимать к себе новых воспитанников от различных сомнительных личностей с улицы?  

–Подождите, я понимаю, что это обоснованно, но у меня попросту нет никакой возможности связаться с родителями этой девочки или привести их сюда по той причине, что…  

–Ну вот и всё. На этом и следовало закончить наш разговор ещё в самом начале, – вновь уткнувшись лицом в бумажки, схватила со стола отложенную пару минут назад ручку женщина, – а теперь прошу Вас покинуть кабинет и не мешать мне выполнять мои прямые должностные обязанности. До свидания.  

–До свидания, – не скрывая сжигающей всё тело изнутри досады, угрюмо вышел я за дверь.  

В коридоре, стоя рядом с кабинетом, меня заинтересованным и полным ожиданий взглядом встретила Лиара.  

–Ну… как? Получилось? – тихонько подошла ко мне спутница, сцепив в надежде руки на груди.  

Услышав её вопрос, я лишь безрадостно покачал головой. Чувство глубокой безнадёжности изничтожила мои эмоции в тот момент. Я ничего не мог сказать Лиаре. Даже если для неё тот отказ ничего не значил, то для меня он значил гораздо больше, чем можно себе представить.  

–Боюсь, Лиара, у меня не получилось договориться с приютом. Я, наверное, попробую в скором времени ещё обратиться в органы опеки, но пока что… Я… я не знаю, где ты могла бы остановиться хотя бы на время. Извини…  

–Ничего страшного… – успокаивающим голосом проговорила бедняжка, – я уже привыкла находиться на улице. Н-не беспокойтесь обо мне…  

–Я уже так не могу, – давил на меня внутренний, неожиданно очнувшийся отцовский инстинкт, скрытый настолько глубоко, что ранее я даже не мог и предполагать о его существовании, – почему-то теперь я чувствую некую ответственность за всё произошедшее. Ведь если бы я как следует подготовился к походу в приют, если бы не рассчитывал на авось, если бы… Если бы я не был таким дураком… То у тебя сейчас могла быть крыша над головой…  

–Не говорите так, – нежно взяла меня за руку растроганная спутница, – Вы сделали всё, что могли. Это не Ваша вина… Вы и так были очень добры ко мне. Поэтому… спасибо Вам за всё, но я… я не заслуживаю такого отношения. И не хочу мешать никому своим присутствием… Тем более… Вам…  

–Лиара, – вложив её руку в свою, совсем расчувствовался я, – у тебя слишком низкая самооценка. Ты достойна большего, поверь – того же, что и обычный ребёнок. А место, где можно жить – это одно из базовых условий для нормального существования человека. Поэтому… Я… я не планировал это говорить и как-то даже рассчитывал, что так выйдет, но… Если хочешь, то можешь пока что пожить у меня.  

–У… В-Вас? – ненароком покраснев, увела смущённый взгляд в сторону малышка, – я… я н-не знаю… это так… неожиданно… н-но Вам, наверное, не захочется жить с такой… обузой... – явственно начали наворачиваться на глазах девочки слёзы.  

–Прошу, перестань так говорить, – приобнял я поникшую духом собеседницу, – главное ведь, что тебе в таком случае жить станет легче. И плевать, если моя жизнь тогда изменится не в самую лучшую сторону. Однако, – освобождая Лиару из своих объятий, чуть отошёл назад я, – я, как и прежде, не хочу склонять тебя к чему-либо. Ведь это было бы, как минимум, неправильно. Поэтому я приму что угодно – и твоё согласие, и твой отказ.  

–Но если… если Вам станет легче, то я согласна. А если я превращусь в слишком большую проблему, то Вы всегда можете меня выгнать. Я… я не обижусь. Правда.  

–Ни за что. Я не посмею тебя выгнать. Однако и насильно удерживать у себя, конечно же, не стану. Ты в любое время сможешь уйти, если тебе что-то не понравится у меня дома… Кстати, о нём... – заглянув в телефон, ужаснулся я количеству незаметно пролетевшего времени, – кажется, мне-таки пора возвращаться. Что скажешь, Лиара? Ты… пойдёшь со мной?  

–Да, – нерешительно взяла меня за руку девочка, – я… готова… наверное…  

И так двое по-своему несчастных людей вместе вышли из приюта. К тому моменту голоса непоседливых ребят окончательно смолкли, и мы покидали это заведение в полной тишине. Лишь охранник негромко прокашлялся, безразличными очами взирая на две различающиеся по росту фигуры, неспешно растворяющиеся в постепенно надвигающемся сумраке вечера.  

К подъезду вместе с Лиарой я подошёл достаточно-таки поздно. Оно и понятно – по пути назад мы по просьбе девочки вернулись в тот переулок затем, чтобы забрать картонку. Хоть я и не видел смысла тащить этот бесполезный обрубленный кусок материала с собой, идти против желания своей ранимой спутницы я, как бы то ни было, не стал.  

Тем не менее на подходе к подъезду я всё же не сдержался и высказал в довольно мягкой форме своё негодование.  

–Лиара, да ну тебе тащиться с этой картонкой... Выброси её куда-нибудь, – прислоняя магнит к замку домофона, недовольно произнёс я.  

–Н-нет… я не могу… – накрепко прижала девочка материал к себе, – это единственное, что осталось у меня от дома...  

–Оу, – огорошенный жгучим стыдом, сразу же смягчился я, – ладно. Можешь оставить её у себя.  

В душном молчании мы медленно поднялись на нужный этаж. Небрежно вставив ключ в замочную скважину, я умелым движением открыл дверь собственной квартиры.  

–Что ж, добро пожаловать, – машинально зайдя внутрь, пригласил я следом за собой малышку, – это, конечно, не царские хоромы, но жить можно… Проходи, не бойся, – заметив, что Лиара в растерянности остановилась у порога, дружелюбно проговорил я.  

Лишь после моего скромного приглашения она, бегло осмотрев прихожую, вошла в квартиру. Видимо, достаточного уровня доверия между нами ещё не было. Хотя, оно и понятно – ведь само знакомство состоялось буквально день назад.  

–У Вас… тепло… – простодушно отметила моя замёрзшая гостья.  

–Ну так, центральное отопление же… – с гордостью развёл руками я, – кстати, давай я положу картонку куда-нибудь?  

–М-можно… я сама? – боязливым сомнением отозвалась Лиара, – я… не хочу Вас обидеть, просто…  

–Не волнуйся, я всё понимаю. Можешь класть куда захочешь.  

Глядя на то, как юная собеседница прислоняет грязный, пропитанный пылью огрызок к стене, я тотчас же напал на след той мысли, которая должна была возникнуть в моей беспросветно глухой голове уже давным-давно.  

–Лиара, я… я понимаю, что это может прозвучать грубо, но… наверное, ты была на улице уже довольно продолжительное время и успела несколько испачкаться. В общем, ежели так, можешь свободно воспользоваться здешней ванной.  

–Оу… – осматривая свою изуродованную пятнами одежду, в замешательстве произнесла замарашка, – кажется, мне и вправду следовало бы помыться… Извините, что пришла к Вам такой грязной, – с сожалением в голосе обхватила девочка одну руку другой.  

–Запомни, не стоит извиняться за то, в чём ты не виновата, Лиара. Есть вещи, которые от тебя не зависят и… иногда ты не можешь ничего сделать с ними. Они просто, знаешь, происходят. Так что нет ничего ужасного в том, что ты слегка измазалась, сидя в том пыльном переулке.  

–Почему? – прервалась редкими влажными всхлипываниями речь бедняжки, на лице которой миниатюрными волнами проступили слёзы, – почему Вы так добры ко мне? Я… я не понимаю…  

–На самом деле, я и сам не знаю, – молчаливо вытерев их с глаз Лиары, признался я, – ладно, малышка, перестань уже плакать. Ты и так много слёз за сегодня пролила. Давай я лучше воду поставлю набираться, а ты в это время, ну, подготовишься. Хорошо?  

Гостья, чья улыбка на этот раз не выглядела столь стеклянной и безжизненной, оживлённо кивнула.  

–Вот и здорово. В общем, верхнюю одежду можешь повесить на компьютерный стул. Он стоит в моей комнате, – бегло указал я на одну из двух деревянных дверей в коридоре, – я включу свет, так что ты его сразу увидишь. Он придвинут ко столу, если что... А оставшиеся вещи можешь снять уже потом, в ванной.  

Закончив с объяснениями, я открыл дверь сначала в свою комнату, а затем и в ванную. Включив свет в первой, предложил Лиаре пройти внутрь, в то время как сам отправился открывать кран с горячей водой.  

Наблюдая за тем, как поток влаги последовательно заполняет собой форму с округлёнными углами, я думал над тем, что могло послужить причиной столь пугливого, до жалости робкого поведения девочки. Быть может, ранее её кто-то обижал на улице? Но чтобы из-за этого у девочки настолько упало самомнение... Похоже, нужно было действительно постараться, чтобы довести несчастного ребёнка до такого состояния…  

Выйдя, чтобы повесить куртку, я услышал из соседней комнаты тихий, трепетный голос Лиары.  

–Я… готова, – нетвёрдо донеслось откуда-то из приоткрытой двери.  

После моего одобрительного ответа, девочка, наконец, вышла из комнаты. Впервые я увидел её длинные, хоть и, к сожалению, невероятно засаленные волосы, скрытые до этого момента под непроницаемым тёмным капюшоном. Вместе с ними истощённое девичье тело частично скрывали потрёпанные майка и трусики, которые к этому моменту уже потеряли свою белизну, превратившись, увы, в некое подобие тряпок. Но страшнее всего было видеть то, как всё тело малышки за исключением лица и областей, прикрытых бельём, покрывали собой ссадины, гематомы, мелкие и не совсем шрамы. Некоторые ещё отливали сине-фиолетовым цветом, какие-то практически зажили, но большинство увечий пусть и ничем не выделялось, но продолжало портить своим видом молоденькое тельце моей гостьи.  

–Боже, – никак не мог прийти в себя я от увиденного, – Лиара… Кто это тебя так?..  

–Мм… – не смея из-за смущения поднять на меня взгляд, безнадёжно уронила его в пол малышка, – м-мне немного неудобно об этом говорить…. Простите…  

–Но… разве тебе не больно? У тебя же столько ран на теле…  

–Н-не волнуйтесь... они… они уже не так сильно болят. Разве что только когда к ним прикасаются…  

–Какие же всё-таки безответственные у тебя родители! – подобно вулкану, всплеском негодования взорвался я, – их дочь обижали, доставляя ей физические и не только страдания, а те, вероятно, даже бровью не повели…  

–Н-но… – задрожала, несмотря на общую температуру в помещении, девочка, – правда в том, что… что это и были м-мои родители.  

Подтвердились мои худшие опасения. Хоть я и рассматривал такой вариант в качестве одного из возможных, тем не менее, я не рассчитывал, что он окажется верным. Более того – я боялся этого. Но всё оказалось именно так. И, не в силах сдерживать эмоции, я, почти не контролируя поток собственного возмущения, обрушился им на родителей Лиары.  

–Знаешь, быть может, даже хорошо, что эти люди, будучи столь бессердечными созданиями, умерли, – закончил я свою пламенную тираду.  

–Пожалуйста, не говорите так о моих родителях, – смесью просьбы и обиды промолвила девочка, – я не держу на них зла. Думаю, у них были причины так поступать... Т-так что… Простите, мне сейчас не очень хочется говорить об этом…  

–Лиара, – под давлением огорчённого вида той смягчился я, – я… я понимаю. Но, всё же, если тебя не затруднит, мне хотелось бы услышать чуть более подробное описание ситуации. Для меня это действительно важно.  

–В таком случае, можно… можно мне подготовиться? – вконец огорчилась гостья, – я… я расскажу, но… чуть позже.  

–Хорошо, без проблем, – не желая доставлять бедняжке ещё больший дискомфорт, остановился я, – я не хочу на тебя давить, просто…  

–Я… я понимаю, – успокоила меня девочка своим уступчивым взглядом, – всё хорошо, просто мне нужно немного времени.  

–Без проблем. Кстати, – по дуге обойдя Лиару, мельком заглянул я в ванную, – кажется, всё готово. Осталось только выключить воду, и, в принципе, можешь заходить.  

Выйдя в коридор, я пригласил собеседницу в ванную. Как только она послушно проследовала внутрь, я закрыл дверь с внешней стороны, а сам пошёл вешать куртку, в которой находился до сих пор. Честно говоря, не припомню, чтобы после прибытия домой так долго оставался в верхней одежде. Похоже, сказывается отвлечение внимания на другого человека – ведь вместо того, чтобы позаботиться о себе, я в кои-то веки переключил собственное беспокойство на другого человека.  

–Чёрт, – изо всех сил хлопнул я себя по лбу, – я же забыл сказать Лиаре, как пользоваться душем.  

Совершенно забыв постучаться в дверь (так как ещё просто не привык к тому, что дома я сегодня не один), я, пусть и с благими намерениями, нагло влетел в ванную комнату.  

–Лиара, слушай, я же не…  

К своему стыду, я застал девочку ровно в тот момент, когда она уже сняла одежду. Та двумя неряшливыми клочьями висела на трубе. Сама же Лиара в этот миг стояла боком к входу, в полностью обнажённом виде. Надо признать, впрочем, что даже с такого ракурса, с пылью и побоями на теле, малышка выглядела очень даже женственно. Не буду описывать в подробностях, но скажу, что с мальчиком её перепутать было довольно-таки сложно.  

Как бы то ни было, моя гостья собиралась зайти в ванну. Однако, будучи потревоженной, от неожиданности вскрикнула и всё своё внимание обратила на меня.  

–Пожалуйста, не смотрите, – старательно прикрываясь руками, застенчивым тоном взмолилась малышка.  

–Прости, Лиара, – спешно отворачивая взгляд, мимолётом прикрыл дверь я, – я просто забыл показать тебе, как работает душ. Я… я вовсе не хотел тебе мешать…  

Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, я спешно проскочил мимо Лиары, вследствие чего оказался прямо у душевого шланга и кранов. Переместив плотно закрывавшую глаза руку на один из них, я, не оборачиваясь и стоя спиной к малышке, вкратце объяснил той принцип работы всей системы. Убедившись на словах, что она более или менее поняла всю вышеизложенную информацию, я зажмурил глаза и на ощупь добрался до двери. Оставив сдавленную позором особу позади, я, не решившись ничего сказать, стыдливо прикрыл за собой дверь.  

Никогда ещё не приходилось видеть покрытых увечьями девочек без одежды. В живую. Наверное, поэтому даже спустя пару десятков минут я всё ещё пребывал в состоянии некого горького шока, переживания от которого были настолько всепоглощающими, что заставили меня смиренно топать на кухню, дабы в качестве извинения приготовить наверняка изголодавшейся малышке что-нибудь съестное.  

Скажу честно, повар из меня был, мягко говоря, никакой. Если нужно было что-то сделать для себя, то я покупал уже готовые полуфабрикаты, после чего просто кидал их в стоящую рядом микроволновку. Но теперь ситуация была иной. В этот вечер мне предстояло готовить ужин не для себя, а для другого человека. Конкретно, для Лиары. И… мне не очень хотелось портить её и без того настрадавшееся в прошлом здоровье. Пришлось по такому поводу, борясь с ленью, заходить на сайты с подробным описанием процесса приготовления блюд. Причём самых простых и банальных – на большее денег не было.  

Решил сделать юной гостье яичницу с бутербродами и салатом (весьма скромное меню, согласен). По идее, на это не должно было уйти много времени. Но только по идее, ибо моя неопытность растянула весь процесс аж до того момента, когда из ванной, обернув верхнюю часть своего тела синим полотенцем, вышла свежая и чистая Лиара.  

Заметив на себе мой непродолжительный взгляд, малышка с обеспокоенным видом ловко проскочила в незакрытую дверь спальни – туда, где находилась вся её одежда. Должно быть, после того неприятного случая она стала ещё меньше доверять мне. Ну вот, хотел, как лучше – подсказать насчёт душа – а получилось, как всегда.  

Пока я готовил Лиаре ужин, решил точно такой же сделать и для себя. Оказалось, что продуктов хватит и на две яичницы с салатом и бутербродами. Так что уже приготовленную порцию оставил себе, а следом начал заново готовить еду для своей молоденькой гостьи. После первой попытки было значительно легче приниматься за вторую, поэтому уже через десяток минут ужин и для Лиары, и для меня был готов.  

Погрузив сковороду и использованные кухонные приборы в раковину, я подошёл к приоткрытой двери, ведущей в спальню, и мягким голосом окликнул бедняжку. Услышав в ответ лишь слабый, нерешительный стон, я, на этот раз чуть громче, повторил имя девочки. Лишь после этого она, растерянная и подавленная, вышла из комнаты.  

Видимо, гостья и вправду стала воспринимать меня более насторожено. Оно и неудивительно… Похоже, что впредь она видит во мне лишь извращенца, а посему опасается даже говорить со мной.  

Тем не менее, усадив укутанную в полотенце особу напротив, я поставил только что приготовленную порцию рядом со своей.  

–У Вас… очень хороший аппетит, – внезапно заявила Лиара, не поднимая свой огорчённый взгляд с кафельных плит кухонного пола.  

–А что ты имеешь в виду? – сев, наконец-то, за стол, с незначительным недоумением поинтересовался я.  

–Эм, В-вы так много для себя приготовили… – до сих пор не понимая, для кого предназначается вторая порция, наивно проговорила собеседница.  

–Да нет же, это я сготовил для тебя, – с максимально благожелательным видом пододвинул я к девочке тарелку с едой, – приятного аппетита, Лиара.  

–Это… д-для меня?  

–Конечно. Это в качестве извинения за сегодняшний инцидент в ванной. Я подумал, что таким образом смогу хоть как-то загладить свою вину. Надеюсь, ты простишь меня, Лиа… Лиара? Ты плачешь?  

На самом деле, это был довольно глупый вопрос, так как сразу же после моих слов в тарелку с яичницей начали падать мелкие, нестройные слёзы.  

–Я… я взяла у Вас без спроса полотенце и… боялась, что Вы накажите меня. А Вы… Вы потратили свои силы и время, чтобы накормить м-меня, – прерываясь на сокрушительные всхлипывания, жалостливо призналась Лиара. Глядя на приготовленные для неё блюда, девочка продолжала лить разбивающие меня вдребезги слёзы.  

–Но, Лиара, почему же ты тогда плачешь? – удивился я тому, что видел за сегодня уже раза три, – я… я что-то не так сделал? – без доли упрёка поинтересовался я у малышки.  

–Н-нет… это… это от счастья, – протирая влажные от слёз глаза, проговорила Лиара.  

–Ну вот и хорошо, – с волнением погладив малышку по голове, вернулся на прежнее место я, – рад, что ты счастлива. Правда. По такому случаю, можешь приступать к ужину, а то всё остынет и будет потом не таким вкусным.  

И тут я отчасти почувствовал, что значит быть родителем. Должно быть, они, адекватные и добрые, также волнуются за своих детей и похожим образом ухаживают за ними. Вот только я не ожидал, что в таком возрасте у меня уже будет о ком заботиться. Я… я как-то думал, исходя из болезненного жизненного опыта, что у меня никогда не будет ни девушки, ни жены, ни тем более детей. А тут прямо напротив сидит девочка, которая скромно, маленькими кусочками ест приготовленную мной еду…  

–Большое спасибо, – закончила трапезу гостья, – было очень вкусно.  

–Не за что, – аналогичным образом вычистив всё содержимое посуды, оживлённо произнёс я, – ладно, давай я поставлю тарелки в раковину.  

–Не волнуйтесь, – взяв в руки помимо своей и мою посуду, аккуратно поставила её в раковину девочка, – я всё вымою.  

–Лиара, не надо, – слегка приобнял её за плечо я, – мне нетрудно и самому помыть.  

–Н-но, – добродушно обернулась на меня малышка, – Вы так добры ко мне… Будет неправильно, если я ничего не сделаю для Вас взамен.  

–Знаешь, малышка, думаю, будет лучше, – занял я первый попавшийся свободный стул, – если ты мне расскажешь, что происходило у тебя в семье. Я понимаю, что это… весьма мучительный для тебя вопрос, но если ты хочешь отплатить мне той же монетой, то наиболее подходящим для этого способом, как мне кажется, всё-таки будет рассказ.  

–Оу… эм… в таком случае, – закончив мыть посуду, бережно сложила её у раковины Лиара, – думаю, я готова...  

–Это здорово. Но, Лиара, тебе необязательно стоять передо мной по стойке «смирно», – ласково проговорил я, сопровождая свою речь подходящими для неё жестами, – прошу, присядь, – вежливо указал я на ближайший к собеседнице стул.  

–Спасибо, – лаконично ответила она, – что ж, если… если это так важно для Вас, то я постараюсь рассказать всё, что помню.  

–Благодарю тебя, Лиара. Мне действительно важно знать, как ты жила до нашей встречи.  

–Тогда… тогда, н-наверное, стоит начать с самого начала… – глядя исключительно на узорчатую клеёнку стола, озадаченно продолжила малышка, – я… я появилась на свет в другом городе. Он… расположен очень недалеко отсюда… Там мы, сколько себя помню, жили очень небогато. Думаю, это сильно повлияло на всю нашу жизнь… Что касается моих родителей, то… я часто слышала от них, что они не хотели, чтобы я рождалась. Наверное, я появилась случайно и… и меня вообще не должно было быть… – не на шутку опечалилась юная рассказчица.  

–Лиара…  

–Всё хорошо, не волнуйтесь. Просто… мне немного трудно вспоминать о прошлом… Простите, я отвлеклась… В целом, мы… не очень ладили. Папа нередко говорил, что я «самая большая ошибка» в его жизни. Он постоянно повторял это во время наказаний. Я… я их очень сильно боялась и старалась вести себя хорошо, как можно реже злить родителей. Однако я была очень неуклюжей, очень… непоседливой. И когда что-то разбивала или портила, то отец… наказывал меня. Обычно он брал в руку какой-нибудь предмет и много раз ударял меня им. Когда я просила остановиться, папа начинал бить ещё сильнее. А если плакала, то… то он продолжал бить меня ногами. При этом говорил, что такая уродливая, тупая тварь никому не нужна. Обещал, что если я расскажу об этом кому-нибудь из знакомых, то он… сдаст меня в детдом, где со мной будут обращаться ещё хуже. Если после этих слов я до сих пор продолжала рыдать, папа жутко злился, говорил, что его бесит звук моего бесконечного нытья. Произнося это, он неоднократно подходил ко мне, поднимал с пола и ударял по лицу. Порой, если это не помогало, папа начинал душить меня. Когда я почти что теряла сознание, он брал меня за волосы и оттаскивал в комнату, после чего ту запирали на ключ на несколько дней. На протяжении их ко мне не заходили ни мама, ни папа. Мне нечего было есть, и… я просто лежала на полу и плакала.  

Кровати у меня дома не было, и я спала на полу, на старом полотенце. Когда нужно было мыться, мне давали пару вёдер с водой, и я поливала себя. Когда нужно было есть, мне давали несколько кусочков хлеба и немного воды. Говорили, что для такой, как я, этого более чем достаточно. Наверное, это действительно так, и я сама была какой-то неправильной, ведь… ведь после этого мне всё ещё хотелось есть.  

Однажды из-за недоедания я решила пойти на кухню. Открыла холодильник, но на его звук сразу же пришла мама и страшно разозлилась. Рассерженным голосом закричала, что я ворую их еду, а затем, больно взяв меня за ухо, отвела к отцу. Он, как обычно, спокойно сидел в кресле и смотрел телевизор, но услышав от мамы про холодильник, тут же встал, взял меня за руку и молча повёл на кухню. Положив мою руку на стул и крепко зажав её своей, папа достал нож и приставил остриём к пальцам. В тот момент я так сильно испугалась, что немедленно стала умолять его остановиться. Тогда отец заявил, что если я «заткнусь к чёртовой матери», то он, может, и пожалеет меня.  

Я постепенно замолчала, и папа, положив нож, повёл меня за собой в ванную. Налив в ведро воды, сказал мне встать на колени рядом с ним. Я так и сделала. Тогда он взял меня за голову и опустил в ведро. Я задержала дыхание, но долго там находиться не могла и вскоре стала задыхаться. В последний момент отец вытащил меня, спрашивая, буду ли я ещё воровать. Я испуганно стала бормотать «нет», после чего он ещё несколько раз погрузил меня в воду. В какую-то секунду остановившись, поднял меня за волосы, после чего повёл прямо по коридору – к выходу. Сказав, что теперь у меня будет куча времени подумать над своим поведением, он начал снимать с меня одежду. Я начала сопротивляться, но папа был сильней. Сорвав её полностью, он пнул меня через открытую дверь прямо на улицу. Больно упав на землю, я услышала, как позади неумолимо закрывается дверь. Мигом поднявшись, тут же подбежала к ней и стала просить впустить меня обратно. Когда же я начала стучать, снова вышел папа и раздражённо ударил меня по лицу, сообщив, что если не успокоюсь, то останусь снаружи навсегда. Дверь тут же закрылась, и я осталась лежать на улице. Была ночь. Мне стало страшно, одиноко и… очень неловко. Я… я совершенно не знала, что делать. Свернувшись у входа, я пролежала так всю ночь, пока утром мама не открыла дверь и не позволила мне войти.  

Как-то раз, посреди очередного наказания, я поняла, что родителям всё же будет лучше без меня. И когда в очередной раз меня заперли в комнате, я надела сложенную под полотенцем одежду, открыла окно и через него попала на улицу. Боясь, что по возвращению домой родители обязательно накажут сильнее прежнего, я решила больше никогда не появляться у них на виду и уйти как можно дальше отсюда. Сначала пряталась на улицах своего города, а потом, когда меня начали узнавать знакомые родителей, решила убежать в другой.  

Так я и попала сюда. На улице было очень холодно, поэтому из дома я взяла ту самую картонку. Она особо ни маме, ни папе была не нужна, поэтому я унесла её с собой. К тому же, во время скитаний приходилось постоянно сидеть и спать на земле.  

Я постоянно перемещалась, боясь, что если меня найдут, то непременно отправят обратно – к родителям. И тогда… тогда… я до сих пор боюсь даже представить, что будет. Потому я долго и не задерживалась на одном месте. Старалась искать, в основном, разные заброшенные места…  

Одним вечером, снова перебегая между зданиями, очутилась в незнакомом для себя переулке. В него почти что никогда не заходили посторонние, да и контейнер частично не давал ветру продувать меня. Поэтому я приняла решение остаться там, а еду на протяжении всех этих дней брала из тех же самых мусорных баков. Так я и жила до тех пор, пока… пока Вы не нашли меня… – взволнованным голосом закончила Лиара, скромно сложив руки на уровне колен, – извините, но я вряд ли смогу рассказать что-то большее. Я поведала всё, что мне больше всего запомнилось.  

С каждым последующим предложением, проговариваемым юной гостьей, я ужасался всё больше и больше. Волосы на моей голове, должно быть, к этому моменту стали уже полностью седыми. Всё это время я молчал, не в силах произнести и слова. Сидел, слушал, и с каждой секундой всё отчётливее пропитывался той болью, тем ужасом и той горестью, что испытала на себе малышка за время жизни как в домашнем аду, так и в преисподней улицы. Под конец рассказа у меня на глазах уже сияли слёзы, появившиеся там одновременно и от скорби, и от страха.  

Не говоря ни слова сказать, я живым мертвецом встал со стула, машинально подошёл к смотрящей на меня с ожиданием собеседнице и… крепко обнял её.  

–Лиара, посмотри на меня.  

Малышка сдержанно подняла голову вверх и наши глаза, наконец, встретились.  

–Знай, что бы ни произошло отныне, я не позволю никому отправить тебя обратно к этим уродам. К тем, кто издевался над тобой, морил тебя голодом, мучил… Этого больше не будет. Я клянусь, что не позволю никому так обижать тебя. Более того, к тебе отныне не будут относиться как к животному… Вообще, если ты не против, я постараюсь сделать так, чтобы ты жила не хуже других детей. К сожалению, из меня отвратительный родитель и опекун. Я мерзкий, безобразный и чёрствый человек, но, если ты решишь остаться, то я приложу максимум усилий для того, чтобы окружить тебя теми заботой и любовью, которых ты, несомненно, заслуживаешь, как и всякий другой ребёнок…  

–Н-но… зачем Вам это? – непонимающим голосом тихо спросила бедняжка.  

–Затем же, зачем ты решила помыть вместо меня посуду, Лиара. Понимаешь?  

Девочка кротко кивнула.  

–Ну вот. Я вовсе не призываю тебя забыть всё то, что было раньше, но могу точно сказать, что твои мама и папа – одни из самых худших родителей на всей планете. Таких душераздирающих и мрачных историй на данную тему я не слышал ещё никогда.  

–Не знаю… Я… не думаю, что они виноваты. В конце концов, это я была плохой девочкой. Я хотела есть, часто беспокоила маму с папой, мешала им жить…  

–Не надо так думать, малышка. В нормальных семьях обычно всё наоборот – родители заботятся о своих детях, жертвуя подчас своим временем и комфортом, а не здоровьем собственного ребёнка.  

–Вы в самом деле так считаете?  

–Конечно, Лиара, – вновь погладил я её пушистые волосы, – поэтому… милая, ты… позволишь мне ухаживать за тобой, как, ну… за... – собравшись с духом, всё-таки произнёс я это слово, – за дочерью.  

–За… д-дочерью? – очевидно, не веря своим ушам, переспросила бедняжка, – но… разве Вы действительно собираетесь потратить время и силы на столь неродную для Вас девочку?  

–Думаю… да. И, к тому же, не настолько и неродную. Я понимаю, что пару дней – это безумно мало для того, чтобы узнать друг друга достаточно хорошо. Но твоя история и текущее состояние настолько тронули меня, что, если ты согласна, то я готов попытаться сделать тебя хоть немного более счастливой. Мне… мне и впрямь больно смотреть на то, что эти ироды сделали с тобой, Лиара. Ты достойна явно большего, чем побои, голод, пренебрежение, одиночество и боль, – с искренним сожалением расчувствовался я, – Так… что думаешь?  

–Я… я согласна… Спасибо Вам большое, дядя Эван, – нежно обняла меня за шею девочка, – я постараюсь быть хорошей. Пожалуйста, не бейте меня сильно, если я в чём-то буду ошибаться.  

–Лиара, это исключено, – обнял её в ответ я, – никто тебя здесь не будет бить, лишать еды или выгонять на улицу. Да, я могу иногда быть строгим, но точно уж не до такой степени. Так что, не переживай, милая, всё будет хорошо.  

В некоторой степени утешив свою невероятно растроганную гостью, я оставил её в ожидании на кухне. Сам же затем пошёл в свою комнату и снял со стула всю верхнюю одежду малышки. Зайдя в ванную, забрал также и нижнюю. По согласию той, положил все эти вещи в стиральную машину и оставил их на пару часов стираться.  

Тем временем за окном вовсю расцветала поздняя ночь. Благо, что завтра у меня был выходной. Посему в ближайшее время нужно было отвести мою внезапную воспитанницу на рынок и в поликлинику – купить её новую одежду и записаться на приём к врачу. Пусть он осмотрит увечья Лиары и посоветует, как и чем это можно вылечить.  

В раздумьях выключив на кухне свет, я попросил свою гостью пройти в спальню и приготовиться ко сну. И всё было бы хорошо, если бы я учёл две принципиально важные вещи. Первая – абсолютно вся одежда малышки сейчас безостановочно крутилась в барабане и спать, получается, ей приходилось во всё ещё влажном полотенце. Вторая – я совершенно забыл, что, кровать-то у меня есть, да вот только она одна. Но тут же припомнил гораздо более неудобную подробность – она двухместная.  

В полной растерянности я вошёл в комнату, в которой, стоя у кровати, меня уже ждала глубоко смущённая девочка. Кажется, не я один осознал всю неловкость текущей ситуации.  

–Лиара, ты в порядке? – обратился я к застывшей неподвижно фигуре.  

–Д-да, просто… если Вы хотите, то я могу поспать на полу…  

–Ни в коем случае. На нём прохладно, неудобно, да и, к тому же, ты можешь простудиться, – запротестовал я, – поэтому… Лиара, скажи, пожалуйста, тебе же просто немного… скажем так, непривычно ложиться спать в одной постели с другим человеком?  

Гостья пристыжённо кивнула.  

–Что ж, поверь, мне тоже. Я, как и ты, привык спать один. Совершенно… один… К сожалению, другой кровати в этой квартире нет. Поэтому, думаю, нам всё же придётся провести эту ночь в одной постели, – поняв, насколько странно это звучало, моментально замолк я.  

Пропустив покрасневшую до самых ушей Лиару вперёд, я ещё раз осмотрел комнату. В голове в эту секунду стальным колоколом зазвенел финансовый вопрос. «Купить своей воспитаннице одежду» звучит не так уж и сложно. И это правда, если не учитывать доступное на данный момент количество лишних денег. А их нет…  

Тогда мой взор пал на ноутбук. Да-да, тот самый, за которым я обычно проводил практически всё своё свободное время. И… внутри меня разгорелась настоящая гражданская война. Параллельно с тем, как она бушевала, я потушил в спальне свет и лёг на кровать рядом с девочкой.  

Вдруг я почувствовал еле ощутимое, чуть ли не призрачное тепло, исходящее от малышки. Из-за отсутствия света я не мог видеть свою воспитанницу, но по её отдалённому сопению понимал, что та лежала ко мне спиной. Плотно укрыв свою гостью одеялом, под которым лежал сам, я молча продолжил размышлять над возможной продажей собственного переносного компьютера.  

–Дядя Эван… – вполголоса проговорила Лиара, поворачиваясь в мою сторону.  

–Да, Лиара?  

–Я… я просто хотела ещё раз хотела поблагодарить Вас за то, что вы для меня сделали… а также пожелать спокойной ночи.  

–Весьма мило с твоей стороны, Лиара. Спокойной ночи. Сладких снов.  

–Спасибо. Вам тоже, дядя Эван.  

И малышка вновь повернулась лицом к стене. А я, лёжа в непосредственной близости – чуть ли не спина к спине – внезапно стал думать о том, что нахожусь в одной кровати с едва ли одетой, одинокой девочкой. Чёрт, что это за мысли лезут ко мне в голову ночью?  

Но было уже поздно. Тело отреагировало на это непотребное озарение соответствующим образом, и… мне стало стыдно вдвойне. Возможно, я зря предложил Лиаре остаться. Ведь если я сорвусь, и ситуация вдруг выйдет из-под контроля…  

Зачем только я поддался зову эмоций и фактически уговорил бедняжку задержаться в моей квартире? Чтобы она снова страдала из-за взрослого? Чтобы опять плакала, теряя желание жить?..  

Прошло неизвестно сколько времени. Я никак не мог заснуть из-за непрекращающегося самобичевания и рассуждений, неизменно сопутствующих ему. Неожиданно те были прерваны обрывистыми, жалостливыми стонами Лиары.  

–Нет… папа, пожалуйста… – наполненным паузами лепетом заскулила девочка, очевидно, находясь в одном из своих ночных кошмаров, – нет… я… я прошу тебя…  

Не произнося ни слова, я, перевернувшись лицом к малышке, протянул к ней свою грешную руку и… полегоньку начал гладить напуганную во сне воспитанницу по голове. Понемногу слова отчаяния и тревожности, звучавшие из уст Лиары, стали затихать. В итоге, малышка, убаюканная моими поглаживаниями, успокоилась и умиротворённо засопела. Ещё некоторое время поводив ладонью по бархатным девичьим волосам, я вернул руку на место, подложив ту себе под голову.  

Стремительно засыпая, я решил отложить тему получения дополнительных средств со сбыта ноутбука до завтрашнего… точнее, уже сегодняшнего утра. Проверив напоследок будильник, с чистой совестью улёгся на мятую подушку и неторопливо закрыл неимоверно уставшие за день глаза…  

Проснувшись с утра пораньше, я с немым удивлением обнаружил, что время, установленное на будильнике, ещё не наступило. Посему, решив не будить мило спящую совсем неподалёку Лиару, я сначала незамедлительно выключил его, а затем уже потихоньку начал готовиться подниматься на ноги.  

Бесшумно подойдя к ноутбуку, продолжил размышлять над так до сих пор и не решённой ночной дилеммой. Продавать его или всё же…? Но ведь Лиара не может всегда и везде ходить в одной и той же одежде. Прикинув в уме, я пришёл к выводу, что новые вещи должны были стоить не меньше пару десятков тысяч. И существует только два способа получения такого количества денег в столь короткий срок (не считая третьего – незаконного). Один из них – взять кредит, другой – продать ноутбук. В долги и выплаты влезать как-то совсем не хотелось. Поэтому, с титаническими усилиями переубеждая себя, пришлось выбрать второй вариант.  

Итак, стараясь не издавать лишних звуков, я постепенно отсоединил переносной компьютер от всех подключённых к нему проводов. Взяв их вместе со своей одеждой, самим ноутбуком и кошельком, аккуратно вышел в пустой пролёт коридора.  

После недолгих приготовлений я уже мог отправляться в путь. Последний раз перед началом сегодняшних дел взглянув на квартиру, запер на ключ дверь. Выйдя из подъезда, вместе с товаром выдвинулся в ближайшее подходящее для его сбыта место.  

Вернулся я уже без ноутбука, зато с некоторыми деньгами. Скинув всю верхнюю одежду, беззвучно, осторожными шажками прошёл в спальню. К моему удивлению, девочка всё ещё безмятежно спала.  

Пусть здоровый сон и был полезен для её растущего организма, однако же, сегодня нам предстояло заняться парочкой неотложных дел. Посему, подойдя поближе, я неуверенно наклонился и поцеловал малышку в лоб.  

–Лиара, просыпайся. У нас сегодня много дел, – почти шёпотом проговорил я, стоя рядом с девочкой.  

Неспешно открыв глаза, моя юная воспитанница лениво потянулась.  

–Доброе утро, дядя Эван, – вежливо произнесла она, постепенно отходя ото сна.  

–И тебе, милая. Рад, что ты наконец-то можешь спокойно отдохнуть, лёжа в кровати. Но, думаю, нам совсем скоро нужно будет собираться.  

–В таком случае можно… можно я полежу ещё немного? – с трогательной невинностью в глазах посмотрела на меня малышка, – я буквально пару минут полежу…  

–Что ж, хорошо. Но минут через десять жду тебя на кухне.  

–Спасибо…  

Выйдя из комнаты, я тут же направился делать своей воспитаннице завтрак. Обнаружив, что из всех каш осталась лишь одна, твёрдо решил – пойду сегодня за продуктами.  

Вынув из стиральной машины потёртые вещи Лиары, повесил их сушиться. Как-никак, а сегодня им вместе с моей воспитанницей предстоит неплохая такая прогулка по торговым рядам. И кто его знает, сколько конкретно времени это займёт...  

Должно быть, явно больше, чем приготовление завтрака, которым я в этот момент занимался, предварительно послав вставшую с постели девочку в ванную – чистить зубы.  

–Дядя Эван, – окликнула меня едва ли бодрая малышка, выглядывая из коридора.  

–Да, Лиара?  

–У Вас со стола исчез компьютер, и… я не смогла его найти.  

–Ну, у этого есть свои причины, – завершая процесс готовки, проговорил я, – проходи, присаживайся. Я как-раз уже заканчиваю...  

–П-причины…? Значит, Вы знаете, что с ним случилось?  

–Конечно, – подал я приготовленный завтрак воспитаннице, – я его продал. Нам же сегодня надо купить тебе одежду, а денег на неё не было. Вот я и сбыл компьютер.  

–Не-е-ет… – опечалилась опустившая ложку Лиара, – дядя Эван, не стоило…  

–Стоило, милая. Не можешь же ты всё время ходить в одной и той же одежде, ей Богу.  

–Н-но Ваш компьютер…  

–Не переживай, Лиара. Как-нибудь в будущем заработаю на новый, – с медленно угасающей на это надеждой проговорил я.  

Оставив малышку доедать завтрак, я понемногу начал собираться. Вот уже и одежда моей воспитанницы высохла, и часы неумолимо приближались к полудню…  

Протянув гостье её чистую и выглаженную только что одежду, я терпеливо подождал, пока она переоденется. Посуду после завтрака моя сожительница помыла сама, так что мне оставалось лишь почистить ей обувь. Не сомневаюсь, что Лиара смогла бы и сама это сделать, но дабы ускорить процесс, решил всё же заняться эти делом сам. И не без причины – как только переодетая в старые, но отстиранные от пятен, пыли и грязи вещи девочка вышла из комнаты, она сразу же, поблагодарив меня за заботу, нырнула в очищенную обувь. Взяв юную воспитанницу за руку, я вышел сначала в подъезд, а потом и во двор. Миновав его, я… нет, мы вышли на улицу, откуда без всякого промедления направились непосредственно в сторону центрального рынка.  

Уже прохаживаясь по торговым рядам вместе с Лиарой, я тщательно осматривал вывешенный на обозрение ассортимент вещей, вспоминая, что именно нужно купить. Новое нижнее бельё, одежда для дома, тёплая верхняя одежда, пижама или ночная рубашка… И это лишь малая часть всего необходимого. Надеюсь, предполагаемую цену я рассчитал более-менее верно, иначе средств может просто не хватить…  

Выйдя на главную рыночную площадь, дабы перейти от одних рядов к другим, я вдруг почувствовал, как Лиара удивительно крепко сжала мою руку. Прижавшись ко мне, она шла гораздо медленнее, чем обычно. Взгляд малышки был словно прикован к одной определённой точке, находящейся где-то между мной и уровнем грунта.  

–Лиара, ты как? Всё хорошо?  

–Здесь… так много людей, – с искренним волнением прильнула ко мне воспитанница, – дядя Эван, я…  

–Не бойся, милая. Они не причинят тебе никакого вреда, – мерными движениями руки погладил я спутницу, – к тому же, я рядом, и ни за что не дам тебя в обиду.  

Кое-как успокоив девочку, я добрался прямо до нужных нам рядов. Но и тут не обошлось без трудностей. Дело в том, что во время разговора с продавщицей я даже не заметил, как мы дошли до одного крайне неудобного для любого ребёнка момента. Момента, когда эта весьма себе дородная женщина предложила Лиаре примерить выбранную мной одежду.  

–Дорогая, проходи, не стесняйся, – задорным простовато-коммерческим тоном пригласила Лиару на «картонку» продавщица, протягивая той подобранный мной товар, – сейчас мы тебя занавесочкой закроем…  

–Дядя Эван… – смущённо произнесла девочка, стоя в обнимку с одеждой. Недвусмысленным взглядом она давала мне понять, что не горит особым желанием переодеваться прямо на улице.  

–Милая, не переживай, никто на тебя не смотрит, – стараясь снизить градус неловкости, утешал я малышку. На самом деле, позади проходили отдельные пары, тройки и единицы людей, и некоторые из них порой, не останавливаясь, всё-таки бросали в сторону девочки свой непродолжительный взор.  

–Ммм, – краснея от стыда, растерянно стояла без движения моя спутница.  

И тут до меня дошло. Во-первых, занавеска скрывала Лиару от посторонних глаз далеко не полностью. Но не это было главным, как я думаю, ибо, во-вторых, одежду эту я планировал купить своей спутнице для дома. И это означало бы для неё, да-да, необходимость снять всю одежду вплоть до самого белья. А если моя воспитанница это сделает, то обязательно станут видны те безобразные раны, что пятнами и отдельными областями покрывали почти всё юное тело. Должно быть, те были для малышки намного более сокровенными, чем я мог подумать. Либо же, девочка боялась, что её начнут расспрашивать по поводу увечий, интересоваться причинами их происхождения. Если так подумать, то это, в принципе, и вправду создавало некую почву для беспокойства.  

–А давайте мы возьмём так, без примерки, – игнорируя настойчивый зов здравого смысла, сделал я неожиданное предложение продавщице. Увы, одежда могла оказаться слишком большой или же, наоборот, чересчур тесной для Лиары. Денег для того, чтобы разбрасываться ими направо и налево, конечно, не было, но подобный вид девочки отравлял моё эмоциональное состояние не меньше, чем хандра, прострация или же даже лёгкая депрессия.  

–Так? Ну ладно, – без особых возражений согласилась женщина, – тогда с Вас…  

И она озвучила мне требуемую сумму.  

–Лиара, можешь выходить оттуда, – расплатился я с продавщицей наличными.  

–Немного нерешительная у Вас девочка, однако, – украдкой прошептала та.  

–Да, я знаю, – последовал за данной фразой мой тяжёлый вздох.  

Дождавшись, пока женщина откроет занавеску и «освободит» оттуда мою воспитанницу, я положил вещи в пакет, и мы с девочкой, попрощавшись с продавщицей, пошли дальше.  

–Извините, – тихо загрустила моя немногословная спутница.  

–Да ладно уж… Ничего страшного, – стараясь не думать о возможных нежелательных последствиях, всё-таки приуныл я.  

Сделав определённые выводы, все оставшиеся вещи (тем более, нижнее бельё) я купил девочке без примерки… Эх, кем же я стал? В последнее время вместо того, чтобы действовать по воле разума, действую по приказу эмоций… Когда-то в прошлом у меня уже был опыт, в котором рациональная часть в какой-то момент уступила место эмоциональной. Ничем хорошим это не закончилось. Дай Бог, чтобы мои нынешние отношения с Лиарой не оборвались на столь же трагичной ноте.  

–Дядя Эван, Вам… грустно? – по пути домой вдруг поинтересовалась малышка.  

–Да нет, Лиара. Я просто задумался, – обыденно нёс в каждой руке по тяжёлому пакету я.  

–А о чём? Если... это не секрет…  

–О том, что, кажется, мне теперь есть, что терять.  

–Вы имеете в виду одежду, да?  

–Нет, милая, совсем не её…  

Зайдя в квартиру, я расположил покупки на полу, а ту, для кого они предназначались – на кровати. Юной сожительнице следовало немного отдохнуть, прежде чем идти в поликлинику. Да и мне тоже не мешало бы. Однако, оставив воспитанницу дома, я, взяв остатки тех средств, которых каким-то неведомым чудом хватило на оплату товаров, направился из квартиры прямиком в магазин – за продуктами.  

Идти пришлось немало, так что мой сольный променад за едой растянулся ещё на некоторое время. Вернувшись домой, я обнаружил, что моя юная знакомая занимается не чем иным, как уборкой. То есть в самом деле – у стены стояла швабра с очевидно мокрой тряпкой, весь пол вплоть до порога был покрыт тонким слоем водянистой жидкости, а на кухне, прямо у шкафа на табуретке стояла сама Лиара и тщательно протирала пыль в купленной сегодня на рынке одежде.  

–Дядя Эван… – непонятно из-за чего забеспокоилась девочка, мигом приостановив уборку.  

–Милая, я… не ожидал, что ты начнёшь убираться, – озадаченным шагом вошёл я на кухню, – я думал, ты будешь отдыхать…  

–Дядя Эван, простите… – спустившись на пол, виновато потупила взгляд малышка.  

–За что, Лиара? Если ты о той ситуации на рынке, то я уже говорил, что всё хорошо и тебе не о чем беспокоиться.  

–Н-нет, я… Понимаете, когда я мыла посуду, то случайно уронила одну из тарелок на пол и… она разбилась. Я собрала осколки и положила их в мусорку, – безропотно, ничего не скрывая отчиталась передо мной порядком дрожащая девочка, – н-но… пожалуйста, не наказывайте меня слишком строго.  

–Милая, я и не собирался. Ну, да, насчёт тарелки немного обидно, но, во-первых, посуда не особо-то и много стоит, а, во-вторых, у меня дома её вполне достаточно, чтобы закрыть глаза на потерю одной тарелки.  

–Н-но… разве, Вы не должны наказать меня? – искренне удивилась малышка, глядя мне в глаза.  

–А ты хочешь, чтобы я тебя наказал?  

–Н-нет, просто… будет неправильно, если мне за это ничего не будет. Ведь из-за меня Вам теперь придётся покупать новую тарелку, а виновата в этом только я… и никто больше. Я не могу вернуть всё назад, и… у меня нет денег, чтобы купить новую. Но… я должна как-то заплатить за то, что сделала.  

–Но ты же сделала это не специально, ведь так?  

–Да, но вряд ли это что-то меняет…  

На момент, крепко призадумавшись, я замолчал.  

–Что ж, ладно, – в конце концов сказал я, подходя к девочке, – если считаешь это правильным, то я не стану тебя переубеждать.  

Отведя Лиару за собой в спальню, я остановился рядом с одним из углов.  

–В общем, в качестве наказания, милая, тебе придётся некоторое время постоять здесь, – указывая жестом на обозначаемое место, проговорил я, мягко подтолкнув воспитанницу вперёд.  

–Хорошо, – кротко прошла в угол Лиара, смиренно сложив руки за спиной. После моего замечания насчёт позы она послушно опустила голову вниз и безмолвно осталась стоять в углу. Ни разу ни обернувшись, она продолжала молча глядеть в пол.  

–Ну всё, милая, можешь быть абсолютно свободна, – размерено досчитав в голове до десяти, окликнул малышку я.  

–Ч-что? – с неподдельным непониманием посмотрела на меня та, – но я думала, что…  

–Что я буду наказывать тебя с той же жестокостью и строгостью, с которыми это делали твои родители? Нет, Лиара, нет… Я никогда не позволю себе такого. Насколько бы чёрствым и бесчувственным я ни был, но топить тебя в воде или избивать ногами – это поступки, за которые я сам себя бы на месте удавил. Хоть мне действительно очень не нравятся дети малого возраста из-за того, что они постоянно орут, кричат, ломают всё, к чему прикасаются, да и в целом мешают жить, но… ты же ведь не такая. Ты спокойная, послушная, скромная... Поэтому, знаешь, я считаю, что лучшей воспитанницы, чем ты у меня и быть не могло.  

–Дядя Эван, – растроганно прильнула ко мне девочка, – я… рада быть Вашей воспитанницей. Вы не бьёте меня, вежливо со мной общаетесь, хорошо относитесь… Я очень ценю это, но… в то же время и ненавижу себя за те качества, которые Вы назвали. Ведь пусть из-за них кажусь тихой и спокойной, но, на самом деле, я большая плакса и трусиха. Но даже несмотря на это, Вы не оставили меня там, на улице. Поэтому, хоть Вы и считаете себя плохим человеком, но для меня Вы – один из самых добрых, заботливых и чутких людей в моей жизни.  

И тут моя прочная броня взрослого бездушного пессимиста не выдержала. Её разорвало на мелкие части обычное признание безмерно расчувствовавшейся девочки. Истекая слезами, в порыве сентиментальности я медленно прижал малышку к себе.  

–Дядя Эван? Вы плачете?  

Утвердительно ответив на вопрос Лиары, я ещё некоторое время постоял вместе с ней в обнимку, а затем отпустил и усадил на кровать. Вернувшись на кухню для того, чтобы разложить продукты, я стал задумываться над оставшимися на сегодня планами.  

А оставалось только одно – сводить малышку к доктору. На деле звучало просто, в реальности – не совсем. Ведь приняв к сведению опыт с детдомом, я перед тем, как идти в саму поликлинику, решил поискать список необходимых для её посещения документов.  

–Лиара, скажи, пожалуйста, – найдя сведения в Интернете о том, как сделать медицинский полис, поинтересовался я у девочки, – а вот бумаги все – они у твоих родителей же остались, да?  

Воспитанница, мимолётом услышав про своё прежнее место жительства, лишь огорчённо кивнула.  

–Что ж, это не есть хорошо, ибо для того, чтобы залечить твои раны нужно посетить поликлинику. Дабы нас там вообще приняли нужен полис обязательного медицинского страхования. Для полиса, в свою очередь, нужны документы. А документы… – снова тяжело вздохнул я, – видимо, остались у твоих родителей… Слушай, может, мне съездить к ним?  

–Нет, пожалуйста! – тотчас же вскочила с кровати Лиара, – прошу Вас, не надо. Не езжайте к ним. Ведь если они узнают, где я сейчас нахожусь… – в её голосе незамедлительно появились тонкие дрожащие нотки, – то…  

–Лиара, не волнуйся, они ничего не узнают. Я всего лишь попрошу у них все имеющиеся на тебя бумаги, и всё, сразу же поеду обратно...  

–Нет! Они ничего Вам не отдадут, дядя Эван, поверьте, – убеждала меня безотрадными мольбами воспитанница, – правда, не нужно ехать туда.  

Невооружённым взглядом видя обоснованную обеспокоенность малышки, я решил слегка отойти от этой темы.  

–Ладно, милая, но как прикажешь лечить тебя и твоё тело без бумаг?  

–Мм… – на мгновение призадумалась Лиара, – раньше, когда я болела, мама лечила меня тем, что было дома. Может быть, сейчас это тоже поможет?  

–Дорогая, я надеюсь, ты же не имеешь в виду народную медицину? – с подступающим пренебрежением в голосе произнёс я.  

–Да, точно.  

–Лиара, ей Богу, мы же не в Средние века живём. Народная медицина – это ведь один из пережитков прошлого. Легче тогда уж действительно к твоим родителям поехать за документами.  

–Дядя Эван, пожалуйста, давайте хотя бы попробуем, – настойчиво упрашивала меня опечаленная девочка, – а если не поможет, то…  

–То я поеду за бумагами, – твёрдо поставил точку в обсуждении я, – но хорошо, дорогая, будь, пока что, по-твоему. Однако если это не сработает, то я сразу же сажусь в первый попавшийся общественный транспорт и еду любой ценой получать документы для того, чтобы впоследствии сделать тебе полис.  

Итак, условившись попытаться помочь Лиаре средствами традиционной медицины, я принялся искать во всемирной сети что-нибудь для лечения гематом, ссадин и синяков. Мгновенно найдя одну из соответствующих статей, начал читать и запоминать какие именно ингредиенты нужны были для приготовления некой мази, смутно описанной в ней. Убедившись, что всё из необходимого и так уже есть в квартире, я отправился на кухню – готовить это странное нечто, которое по консистенции к концу процесса должно было напоминать собой обычный гель.  

Так оно и вышло. Теперь это средство следовало, согласно инструкции, нанести непосредственно на само тело, о чём я заблаговременно и оповестил Лиару.  

–Прямо… на тело? – с тревогой повторила последнюю часть моих объяснений девочка, – н-но… это значит, что… – мельком посмотрела она на свою одежду.  

–Само собой, милая. А как по-другому? Это же вещь наружного применения, а не внутреннего. Её следует наносить на раны, а не пить или глотать, – удивлённо прокомментировал я метод лечения, понимая, что именно гложет малышку в данный момент, – к тому же, это была твоя идея, Лиара. Но если не хочешь, – с нетерпением поставил я препарат на стол, – можем обойтись без этого. Я-то не заставляю. Оставайся в таком случае дома, а я нанесу визит твоим родителям. Если уж не добуду документы, то хотя бы серьёзно переговорю с этими животными. Поверь, мне есть, что им сказать.  

–Дядя Эван, не надо, – судорожно остановила меня у выхода из комнаты девочка, – я… я согласна.  

Усадив до жути раскрасневшуюся малышку на кровать, я взял со стола мазь.  

–Лиара, знаешь, если тебе так тяжело даётся снятие одежды, то могу предложить делать это постепенно, – отчасти пошёл на попятную я, стараясь насколько возможно облегчить весь этот неприятный для воспитанницы процесс, – к примеру, ты сначала снимаешь с ног всё, кроме белья, разумеется, а я наношу туда, где есть увечья мазь. Затем ты всё снимаешь с тела, и я повторяю процесс. И так пока не дойдём до головы. Вот… Что скажешь, милая?  

–Хорошо. Только… можно Вас попросить не надавливать слишком сильно? Просто некоторые всё ещё болят, когда них нажимаешь, – огорчённо произнесла моя собеседница.  

–Я постараюсь, Лиара.  

Неторопливо спуская после моих слов нижнюю часть одежды, она старательно уводила взгляд в сторону. Я же не сводил его с сосуда с лекарством. Так, в гнетущей нас обоих жуткой неловкостью тишине прошли несколько мгновений до того момента, как я всё-таки начал процедуру.  

Тщательно смазав ладонь лекарством, я стал водить ей по весьма нежной коже своей воспитаннице, которую, к большому сожалению, в некоторых местах беспощадно изрезали шершавые следы от различных ударов. В основном, они были расположены на внешней стороне ноги, то есть рядом с коленями, немного на голени и, особенно, на бёдрах.  

–Ай! – жалобно вскрикнув, невольно дёрнула ногой Лиара.  

–Прости, милая, – принявшись легонько гладить повреждённую область, посмотрел я на воспитанницу, – кажется, я слишком сильно надавил. Тебе как, не очень больно?  

–Н-нет, всё нормально, – неубедительно отмахнулась девочка, прочно оперевшись руками на кровать, – извините, что помешала. Я не хотела…  

–Ничего страшного, Лиара. Я понимаю, что те места, где у тебя имеются ранения очень чувствительны. Я попытаюсь впредь быть более аккуратным.  

–Спасибо, – после некоторого оторопелого молчания произнесла малышка.  

И я продолжил. Впрочем, без особых проблем до этого дойдя с пят до самых бёдер, я вдруг остановился.  

–Дядя Эван? – окликнула меня сквозь пучину тревожных раздумий девочка.  

–А, да… Знаешь, милая, давай лучше потом ты те части, которые я пропущу, сама обработаешь?  

–Мм… хорошо. Но… почему Вы не хотите наносить на них лекарство?  

–Эх... понимаешь, Лиара, у людей есть некоторые части тела, которые считаются, скажем так, очень личными. У девушек это, вроде как, бёдра, грудь, ну и ещё парочка. Так что мне немного неловко лезть туда. Даже если это нужно для проведения процедуры.  

–Да, я… я знаю про эти места. Но я совсем не против того, если Вы…  

–Нет, дорогая, не говори так. Ты не понимаешь… И я вряд ли горю желанием тебе объяснять. Про эти вещи, думаю, ты узнаешь чуть позже, когда ещё немного подрастёшь. А пока – давай я просто пропущу некоторые участки, а ты потом нанесёшь на них мазь сама?  

–Хорошо, дядя Эван, как скажете, – смесью покорного согласия и откровенного непонимания отреагировала собеседница.  

–Вот и славно. А теперь, как мне кажется, нам стоит переместиться повыше.  

Растирая гель в области живота малышки, я содрогался при виде тех увечий, что практически полностью покрывали его. Вероятнее всего, отец бил её не только ногами, но и пускал в ход кулаки. Потому что никакого другого объяснения появлению подобных следов на теле своей воспитанницы я найти попросту не мог.  

–Лиара, не могла бы ты повернуться ко мне спиной? – закончив с передней частью тела, сказал я смущённо прикрывающей руками грудь девочке.  

Спокойно и без лишних неудобств обработав ту от седьмого шейного позвонка и вплоть до линии нижнего белья, я развернул Лиару к себе и продолжил процесс, который, тем не менее, уже подходил к концу. На очереди оставались только руки.  

Неожиданной проблемой стало уговорить воспитанницу оторвать их от ещё не сформировавшейся груди. Не придумав ничего лучше, я оставил бедняжку сидеть в той же позе, а сам тем временем принялся рассматривать ожидающие обработки конечности.  

На них, как ни странно, тоже виднелись ссадины, которые оставили нетронутыми лишь тонкие пальчики на бледных девичьих ладошках. Плечи, предплечья и запястья вскоре тоже совсем скоро были обмазаны смесью. На этом свою часть работы я мог считать выполненной.  

–Ну, вот и всё. Теперь тебе осталось лишь смазать те места, которые я пропустил, – с толикой просыпающейся в голосе радости сообщил я Лиаре хорошую новость.  

–Я поняла. Только… дядя Эван, можно я сделаю это без Вас?  

–Само собой. Я же и так, как видишь, больше не участвую в данной процедуре.  

–Н-нет, я… я немного другое имела в виду.  

–А, всё, я понял, – наконец-то дошло до моего твердолобого черепа истинное значение этой просьбы, – я тогда выйду из комнаты, а когда позовёшь, зайду обратно, – оставил я на столе баночку с ещё не до конца израсходованной смесью.  

–Благодарю Вас, – выходя, услышал я юный признательный голос за спиной.  

Прождав некоторое время снаружи, в коридоре, по скорому зову малышки я тут же вернулся обратно.  

–Дядя Эван, – сходу задала она мне вопрос, – а когда мне можно будет надеть одежду?  

–Ну, думаю, примерно через пару десятков минут. Лекарство ведь должно впитаться. Хоть я и понимаю, что тебе сейчас очень неудобно, но, прошу, потерпи ещё хотя бы полчаса. А потом уже можешь свободно одеваться во всё, что хочешь.  

–Хорошо, я... постараюсь.  

–Умница, милая. А я пока, дабы тебя не смущать, пойду на кухню – займусь там домашними делами. К слову, – покидая спальню, спешно обратился я к Лиаре, – на сайте написано, что лекарство должно подействовать в течении дня, а сам процесс заживления будет длиться недели две. Максимум, три. Если ничего к концу этого времени не выйдет, то я уже буду рассматривать вариант с поездкой. А коль уж получится, то стану безмерно счастлив из-за того, что моя воспитанница больше не будет страдать от этих как будто не затягивающихся ран.  

Проводив меня благодарной улыбкой, Лиара осталась в комнате одна. Меньше, чем через час она уже оделась, а я как раз выполнил на кухне всё, что, собственно говоря, и планировал.  

Прошла неделя, за ней другая. Подходила к концу и третья… Но вот один из следующих дней, несмотря на мой скептицизм, наконец-то принёс нам столь долгожданные известия. Осмотрев перед очередным походом на работу свою воспитанницу, я в прямом смысле воссиял от счастья.  

–Лиара, твои раны, – подхватывая под руки девочку, радовался я словно мальчишка, – они зажили. Господи Боже, милая, всё прошло! И как же замечательно ты без них выглядишь! Словно принцесса…  

–Спасибо, дядя Эван, – задорно улыбаясь, бросилась мне на шею малышка, – благодаря Вам я больше не чувствую эту боль. Я не забуду этого, обещаю.  

Будучи под впечатлением от столь внезапного чуда, с этого дня я даже стал давать Лиаре ключи чтобы она могла выйти, когда захочется и погулять на свежем воздухе. Научил её открывать и закрывать дверь, рассказал, как стоит и не стоит вести себя с окружающими, посоветовал не общаться с незнакомцами (особенно, со взрослыми).  

В свою очередь, общение с людьми, которым девочка доверяла бы, напротив, только поспособствовала бы укреплению её социальных навыков, которые, честно говоря, к этому времени были ни намного лучше моих. Поэтому я и не имел ничего против небольших прогулок Лиары по нашему двору и прилегающим к нему окрестностям.  

Всё изменилось одним довольно-таки обыденным вечером. Тот день был выходным, и я, приготовив Лиаре ужин, терпеливо дожидался её с улицы. Иногда поглядывая на часы, я, в основном, томил себя просмотром новостных статей или соответствующих видео.  

Открыв очередной ролик дабы скоротать время, я услышал информацию, которую поначалу воспринял как нечто совершенно несерьёзное: «…И мы переходим к главным новостям. Недавно обнаруженный вирус LLC-20, вспышка которого произошла месяцем ранее в соседней стране, распространился и на наше государство. Напоминаем, что число заражённых данным заболеванием в мире превысило уже несколько сот тысяч человек.  

В нашей же стране пока что выявлено не более пары десятков случаев заражения. Тем не менее, представитель Министерства здравоохранения уже выступил с докладом по данной теме, где сообщил, что, цитата – «данный штамм вируса представляет собой мутировавший неустановленным до сих пор способом образец обычного гриппа. Однако, из-за последовавших изменений он приобрёл крайне высокую степень распространения. Ожидается, что в ближайшие пару месяцев болезнь охватит большую часть всех населённых пунктов страны.  

Также, стоит отметить, что от привычного гриппа LLC-20 отличается крайне высокой степенью тяжести, которая выражается в осложнениях при взаимодействии вируса с организмом носителя. Иммунитет реагирует на патоген с большой силой, стараясь уничтожить вредоносное тело, которое старается создать как можно больше копий самого себя. Главной целью патогена являются лёгкие, а точнее, альвеолы, через которые, он, собственно говоря, воздушно-капельным путём и распространяется. Из-за угрозы уничтожения со стороны иммунитета, вирус становится агрессивным и старается защититься, вызывая такие симптомы, как насморк, кашель, озноб, боль в горле и лихорадку. В итоге, в попытке создать безопасную для себя среду, LLC-20 заполняет альвеолы характерной жидкостью, что в последствии неминуемо приводит к удушению носителя.  

Помимо этого, данный вирус опасен не только тем, что симптомы, вызванные им, схожи с симптомами целого множества других заболеваний, но также и своей способностью выживать некоторое время вне организма хозяина, что представляет собой значительную угрозу для всех категорий населения. В частности, в зоне риска находятся люди преклонного возраста, но гражданам других возрастов также рекомендуется сохранять меры предосторожности», – конец цитаты.  

К процессу разработки вакцины от данного заболевания наша страна присоединилась две недели назад. Несмотря на это, аналитики утверждают, что само лекарство будет создано не раньше, чем через несколько месяцев после начала работы. Впрочем, экспериментальные версии вакцины уже доступны в муниципальных поликлиниках и больницах. В частные учреждения они поступят несколько позже.  

Правительство уже приняло меры для того, чтобы максимально ограничить распространение LLC-20 в рамках государства. Были закрыты границы с большей частью соседних стран. В частности, с теми, в которых было обнаружено большое количество случаев заражения. Ожидается введение карантина на подверженных наибольшему риску территориях, включая субъекты, регионы, автономные округа, края и области.  

Мы следим за дальнейшим развитием ситуации. Актуальная информация по данной теме будет освещена уже в следующем выпуске новостей.  

Спасибо за внимание. »  

Закончив с просмотром ролика, я, вновь поглядывая на циферблат, начал в полной мере беспокоиться о Лиаре. Как-то долго её уже нет, на самом деле. Не случилось ли чего-нибудь? Вдруг она заблудилась в малознакомом для себя в городе? Или… может быть, что-то более ужасное случилось с моей воспитанницей?  

Когда я уже потерял всякое терпение, и тревога окончательно взяла верх, неожиданно послышался звук поворачивающего в двери ключа. Не было никаких сомнений, что по ту сторону входа стояла Лиара. Вряд ли у кого-нибудь другого кроме нас двоих могли оказаться ключи от квартиры.  

Посему, приподнявшись со стула, я приготовился идти встречать у порога девочку.  

Наконец, дверь отворилась, и в коридор, даже не оборачиваясь на меня, вихрем влетела Лиара. Будучи чем-то неимоверно обеспокоенной, она тотчас же пронеслась в спальню, моментально захлопнув за собой дверь. Всё это произошло настолько быстро, что я даже толком не успел своей воспитаннице ничего сказать.  

Не понимая, что происходит, я решил напрямую спросить о причинах такого поведения у самой малышки. Но как только я подошёл к двери спальни, намереваясь попасть внутрь, то услышал очень тихий, буквально призрачный девичий плач.  

–Милая, что-то случилось? – мягко спросил я, входя в комнату.  

Но в спальне словно бы ничего не поменялось. И только небольшой комок, в три погибели свернувшийся под одеялом, издавал наполненные болью рыдающие звуки.  

–Лиара?  

Но ответом мне было одно лишь безмолвие. Тогда я, немного погодя, отвернул за один конец почти всё одеяло. Ничуть не двинувшись после такого, на постели, в отчаянии закрыв руками глаза, лежала и горько плакала моя воспитанница. Её тело было отмечено редкими гематомами, которые, как я думал, уже давно исчезли. Тем не менее отметины на ногах и руках говорили мне об обратном. Платье же, которое я недавно приобрёл для девочки на рынке, было также покрыто множеством пятен, а отдельные его части испачканы грязью.  

–Лиара, прошу, скажи, – с сожалением начал гладить я её покрытую ссадинами ножку, – что произошло? Неужели мазь не подействовала?  

С трудом отрывая от глаз свои руки, заплаканная девочка с нескрываемой болью обрушила на меня свой растоптанный взгляд.  

–Н-нет, дядя Эван, это не старые раны. Я… я только сегодня их получила…  

–Но как именно, милая? Ты упала где-то? Или… тебя кто-то обидел?  

Реакция Лиары на мой третий вопрос последовала незамедлительно. Юная гостья вздрогнула, тут же прикрыв покрасневшие от слёз глаза. Само собой, это дало мне все основания полагать, что причина подобного поведения малышки крылась вовсе не в её собственной неуклюжести.  

–Значит, всё-таки второе, да? – не ожидая, что мой вопрос перестанет быть риторическим, задал его я.  

Но девочка всё же ответила на это лёгкими покачиваниями головы. Прижав несчастную Лиару к себе, я постарался помочь ей успокоиться. Утешая молоденькую гостью словами, я иногда также гладил её по плечу или голове. А когда бедняжка наконец пришла в себя, попросил рассказать, в чём всё-таки было дело и из-за чего именно она вернулась домой в столь плачевном состоянии.  

–Понимаете, дядя Эван, – с горечью в голосе начала собеседница, – я… как обычно, гуляла во дворе. Решив отдохнуть после долгих хождений, присела на лавочку возле подъезда и, наблюдая за тем, что происходило вокруг, в один момент заметила, как на спортивной площадке, что стояла рядом, появились незнакомые ребята. Видимо, они пришли поиграть. Поскольку мне в тот момент было скучно и одиноко, я захотела проверить свою догадку. Встав со скамейки и неспешно зашагав к площадке, искренне надеялась, что смогу поладить с теми детьми и не испорчу всё своей закрытостью.  

Подойдя поближе, я на миг остановилась. Присмотревшись получше, поняла, что действительно не ошиблась. Ребята и вправду играли с мячом, при этом ещё и выглядели вполне счастливыми. Они активно общались между собой, шутили, смеялись. Мне показалось, что эти дети выглядели вполне дружелюбно, и я решила познакомиться с ними.  

–Извините, – заходя в открытые ворота, неуверенно окликнула я играющих, – можно… можно с вами?  

Ребята остановились. Переглянувшись между собой, стали о чём-то переговариваться. В итоге, вперёд вышел один из них – мальчик, который по виду был всего на пару лет старше меня.  

–Можно. Давай, залетай в игру, а то мы до сих пор никак гол забить друг другу не можем, – увлечённо сказал он, – пойдёшь, кстати, в мою команду. У нас как раз одного человека не хватает.  

Услышав это, я очень обрадовалась и сразу же побежала на поле. В ту секунду я думала, что у меня наконец получилось заговорить хоть с кем-то из сверстников.  

Так получилось, что во время игры я и не заметила, как стала потихоньку общаться с тем самым мальчиком, который и пригласил меня поиграть. Я узнала, что его зовут Бертр, а после он спросил моё имя. Так мы и познакомились.  

Но спустя некоторое время игра, кажется, многим начала надоедать. Тогда Бертр предложил нам «немного пошалить». Остальные почти что сразу согласились, а я… я осталась промолчала. Просто… мне не очень хотелось проказничать. Ведь это как-то неправильно… Тогда он, подойдя поближе, снова задал этот вопрос, но на сей раз только мне. Когда я несвязно стала говорить о том, что так делать нельзя, мальчишка лишь усмехнулся и сказал, что с такой трусихой, как я, в таком случае, никто и никогда дружить не будет.  

Ведь я… понимаете, дядя Эван, я не хотела остаться одной навсегда – без друзей и даже знакомых. Поэтому… я всё же согласилась. Мне было очень неприятно думать о том, что мы идём вредить другим людям, но я никак не решалась сказать им об этом. Так что я лишь тихо шла позади ребят, в мыслях ругая себе за то, что не смогла сказать «нет».  

В конце концов мы подошли к одной из стоящих рядом с гаражами машин. Тогда Бертр странно улыбнулся.  

–Что ж, посмотрим, насколько хороший из этого водителя спортсмен, – с силой ударив по автомобилю, усмехнулся он.  

Тут же изнутри начали раздаваться громкие звуки сигнализации. Услышав их, все из ребят, следуя за мальчиком, спрятались за гаражами. Я же, не зная, что и делать, попыталась как-нибудь отключить эту сирену. Ведь в том, что произошло я тоже была отчасти виновата. Поэтому и пыталась найти способ выключить сигнализацию, осматривая переднюю часть машины.  

–Дура, прячься скорее! – услышала я откуда-то неподалёку знакомый голос Бертра. Оглянувшись, я увидела, что он, высунувшись вместе с другими, с недоумением наблюдал за моими действиями. Решив не отвлекаться, я вернулась к попыткам починить автомобиль.  

Увы, пока я занималась этим, из подъезда выбежал рассерженный мужчина.  

–Ты что, мелкая, совсем офигела что ли? – резко схватил меня за шиворот он, – больно жить надоело, я не понял?  

–Дядя, это не я. Честно. Я лишь пыталась починить её, – искренне призналась я.  

–Ты что, меня совсем за дурака держишь, а? Сейчас получишь как следует за такое враньё.  

–Я клянусь, это не я, – не на шутку перепугалась я.  

–А кто тогда? Дядя Вася из соседнего подъезда? Ты одна тут была, когда я пришёл, – выключая сигнализацию, схватил меня за ухо мужчина.  

–Н-нет. До меня тут были и другие ребята. Мы пришли вместе, а потом они убежали, – честно сказала я. На самом деле, я не видела ничего плохого в том, чтобы сознаться в том, как всё было на самом деле. Ведь… это же была абсолютная правда.  

–Что ж, если так, – опустил меня на землю он, немного успокоившись, – тогда веди меня к своим дружкам. Если сделаешь это, то я тебя, так уж и быть, не трону.  

Я не считала себя напрямую виновной в том, что сделал тот мальчик, и поэтому согласилась. Взяв меня за руку, мужчина сказал мне не шуметь и показывать ему дорогу. Вместе мы тихо прошли почти что до самых гаражей, когда внезапно оттуда на нас выглянула одна из девочек, что была в компании Бертра.  

–Это одна из них?  

Я пару раз кивнула. Тогда незнакомка вмиг исчезла за углом, и туда незамедлительно побежал водитель.  

–Отпусти её ты, громила! – услышала я из-за угла голос Бертра после короткого крика девочки.  

Не зная, что и делать, я решила… сбежать. Мне до сих пор очень стыдно за то, что поступила именно так. Нужно было вмешаться и поговорить с детьми, с мужчиной, но я лишь как трусиха побежала прочь со двора – на улицу. Я боялась оглянуться, боялась, что после такого ребята уже точно не будут дружить со мной. Но я не могла остановиться и в конце концов оказалась очень далеко от дома.  

Дабы хоть чуть-чуть прийти в себя и успокоиться, забыть то, что произошло, я решила погулять некоторое время. Мысли о собственной вине никак не давали мне расслабиться, и я провела всю прогулку в себе, не замечая, что происходит вокруг. Мне было так совестно. Я… я чувствовала себя ужасно. Хотелось просто уйти и не приходить больше никогда назад. Мне было очень страшно даже думать о том, что могло последовать за такими поступками. Но ведь я же и вправду не ударяла по машине. Это сделал Бертр, и я думала, что это было правильно – сказать всё так, как есть на самом деле. Так почему же внутри меня в ту секунду всё было заполнено стыдом и сомнениями?  

Я не знала, как ответить на этот вопрос. А меж тем к этому времени всё вокруг стемнело, и мне нужно было возвращаться домой, к Вам, дядя Эван. Я не хотела идти обратно через двор, поэтому решила подойти к подъезду с другой стороны. Но когда я с опаской проходила рядом с площадкой, то недалеко от себя, на той самой скамейке, где сидела ранее увидела тех самых ребят. Почти все из них сидели, а рядом стоял Бертр и иногда поглядывал по сторонам.  

–Хэй, да вот же она! – заметил меня мальчик, – наконец-таки появилась. Держите её!  

Тут при виде бегущих в мою сторону детей у меня не на шутку вздрогнуло сердце. Я и сама попыталась скрыться, но они оказались проворнее и, в итоге, догнали меня.  

–Посмотрите-ка, кто к нам пришел, – проговорил мальчик, сказав одному из своих друзей держать меня как можно крепче, – неужто это та самая крыса, которая нас выдала? – больно схватил он меня за волосы, – как же она объяснит свой поступок? – натянул он их на себя до предела.  

–Ай! – не в силах вытерпеть боль, вскрикнула я, – Бертр, прости, я… я не думала, что всё так получится, правда. Мне очень жаль.  

–Нет, тебе не жаль, – немного отошёл он назад, – ты ведь не знаешь, каково это, когда тебя со всей силы лупит злой взрослый мужик. Когда после этого у тебя по всему телу остаются синяки, – отодвинул мальчик часть своей футболки, под которой я действительно увидела раны, чем-то похожие на те, что были у меня, – и всё это из-за тебя, – неожиданно схватил он меня за горло, – чувак, отпусти её, – обратился Бертр к своему другу, – я ей сейчас сам преподам урок.  

Из-за удушья я даже и не заметила, как тот мальчик, что стоял позади перестал меня держать. В тот же момент Бертр толкнул меня на землю.  

–А теперь ты ощутишь то же, что и я, когда заступился за свою подругу перед этим верзилой, – услышала я от него, когда упала. Тут же я почувствовала сильный глухой удар в живот. Как будто по нему в этот момент ударили тяжёлым молотком. Само собой, я схватилась за живот, и когда сделала это, то сразу же получила следующий удар, но уже по голове.  

–Ребят, присоединяйтесь, что вы, в самом деле? – сжавшись и закрыв руками голову, с трудом разобрала я голос Бертра, – всем же ведь влетело. Или я вам сейчас вру и тумаки прилетели только мне?  

На время удары прекратились и до меня донеслись звуки некоторого неуверенного согласия со стороны ребят.  

–Ну вот! Так давайте отплатим ей тем же. Вспомните, кем нас всех называл тот мужик. Никому ведь не было приятно слышать эти слова? Ну так и мне вот тоже. Но самое важное, что если бы не эта крыса, – ударил меня ногой в грудь он, – то никто из нас, понимаете, никто не получил бы нагоняй. Так вы со мной или нет? – придавил мальчик мою руку.  

–Мы, конечно, с тобой, Бертр, – сказал кто-то из ребят, – и, думаю, все здесь согласны, что эта девка поступила некрасиво, но, думаю, ты и так её уже достаточно наказал.  

–Что? Ты защищаешь её, Герд? Её?!  

–Да нет же, Берт. Просто, вроде как, ты ей и так уже преподал урок. Сам посмори – она лежит вся в грязи, в синяках. Так что, похоже, ты уже поставил её на место.  

–Хм… Возможно, в твоих словах что-то есть, чувак, – вцепился Бертр мне в плечо после того, как поднял с земли, – а теперь катись отсюда, дрянь! – пнул он меня ногой в сторону подъезда.  

С трудом стоя на ногах, я, несмотря на всю тяжесть в теле и обиду поскорее побежала ко входу. Мне не хватало духу оглянуться, и я лишь бежала вперёд – к двери.  

–И не смей больше показываться здесь, – спешно забегая к нам в подъезд, услышала я за спиной голос Бертра, – а не то хуже будет!  

И затем я уже прибежала домой… – завершая свой болезненно подробный рассказ, вновь поникла девочка. Свои залитые слезами глаза она уставила в простыню. Голос малышки, на протяжении большей части рассказа невесело дрожащий, окончательно стих. И только моё сердце в эту секунду гремело как невменяемое.  

–Господи, Лиара, – забыв о грязной одежде девочки, тут же обнял её я, – то, что ты рассказала просто ужасно. Но теперь всё позади. Я рядом, так что тебе нечего бояться… – старался звучать я как можно более размеренно, – а если этот Бертр ещё раз посмеет тебя хоть пальцем тронуть, то пожалеет об этом многократно, уж поверь… К тому же, наш двор общий и никому конкретно не принадлежит. Поэтому ходить по нему или нет решать только тебе, – стараясь воодушевить потихоньку успокаивавшуюся воспитанницу, закончил я.  

–Значит, мне можно там гулять?  

–Ну конечно, дорогая. И никто не может тебе этого запретить. Тем более, какой-то там мальчишка.  

–Хорошо, я… поняла, – с облегчением выдохнула собеседница, – спасибо Вам большое, дядя Эван. Я очень ценю это, правда…  

–Не за что, Лиара, – ответил я уже ставшей стандартной к этому времени фразой, – а теперь давай избавим тебя от запачканных куртки и платья.  

–Мм, ладно…  

–К тому же, тебе и самой не мешало бы после такого искупаться. А затем, как закончишь, я ещё раз обработаю твои раны. У меня где-то в закладках ещё остался рецепт той мази, так что снова изготовить её будет не трудно... В общем, милая, я тебя пока что оставляю, а сам иду набирать ванну, договорились?  

–Угу.  

Так я сделал. Закинув во время того, как бедняжка мылась, её одежду в стиральную машину, я перешёл на сайт и опять сопоставил ингредиенты. Намазав получившуюся смесь на места с гематомами, я отправил девочку отдыхать, а сам предпочёл благополучно забыть о данной ситуации, связанной с Лиарой и этим мелким наглецом по имени Бертр.  

К сожалению, вскоре всё повторилось. Через пару дней, когда я занимался уборкой в доме, вернулась с прогулки Лиара. Увы, уже с порога чувствовалось, что от малышки пахло не самым лучшим образом. Да и в очередной раз испорченные куртка и платье, купленные до этого на рынке, давали мне далеко не один повод для беспокойства.  

–Милая, что с тобой? Ты неважно выглядишь, – не скрывая своих тревожных подозрений, подошёл я к воспитаннице, – скажи, пожалуйста, к тебе случаем не приставал опять тот мальчишка?  

–Это… это правда, – чуть не бросилась в плач девочка, – понимаете, дядя Эван, когда я сегодня вышла во двор погулять, то случайно встретилась с Бертром и его друзьями, которые, кажется, шли играть в мяч.  

–Глядите, ребятки, – остановившись, с усмешкой указал он на меня, – кажется, я говорил кое-кому не появляться здесь больше. Или это не так? Что скажете, а? – обратился мальчик к остальным. Те сразу же согласились с его словами.  

–Вот, даже ребята подтвердили. Так что теперь пеняй на себя, мелкая крыса, – сказал он, схватив меня за руку.  

–Бертр, не надо! – пытаясь освободиться, просила я, – пожалуйста! Я уйду, правда, только отпусти меня. Я прошу…  

–Просить надо было раньше, до того, как ты на нас всех настучала, – ведя вместе с остальными меня к мусорному баку, проговорил он, – а сейчас же ты для меня не больше, чем мусор. А мусор не умеет говорить, – Бертр сжал вместе обе мои руки, – чуваки, помогите мне поднять эту тушу.  

–Нет! Бертр… – не успела я договорить, как к нему подошли двое мальчишек, которые приподняли меня в воздух, и все вместе скинули в бак.  

–Думаю, теперь ты знаешь своё место, – услышала я со дна мусорки, – а если я вдруг замечу, что ты выбралась отсюда, то следующая наша встреча будет для тебя гораздо более болезненной. Всё, ребят, пошли отсюда. Нам ещё нужно провести матч, – услышала я медленно стихающие голоса Бертра и его компании. Слегка высунувшись, я смотрела, как ребята уходили в сторону спортивной площадки. Подождав ещё несколько минут после их ухода, я осторожно выбралась из бака и тотчас побежала к подъезду. А дальше Вы и сами знаете… – печально закончила малышка, – извините, дядя Эван, я… я не смогла дать ему отпор.  

–Зато я смогу, – железной решимостью отозвался я, – я этого подонка после всего того, что он сделал с тобой по земле размажу. Лиара, – ненавязчиво приобнял я девочку за плечи, – ты случаем не знаешь, где он сейчас может быть? К примеру, на той же площадке…  

–Д-да, они вроде всё ещё там. Играют в футбол…  

–Замечательно, – слегка размял кулаки я, – а пока я буду заниматься воспитанием этой бессовестной мрази, милая, сходи, пожалуйста, покупайся и положи свои вещи в стиральную машину, хорошо?  

–Да, дядя Эван, конечно…  

–Вот и умница, – погладил я чумазые волосы своей воспитанницы, – а я скоро вернусь, так что не скучай.  

Выбежав с этими словами за дверь, я даже не заметил, как миновал лестницу и очутился во дворе. Вмиг оказавшись у той самой площадки, я действительно заприметил небольшую группу детей, увлечённо занимающуюся игрой в мяч.  

–Эй, ребят, – стараясь выглядеть как можно менее подозрительно, начал я, – не подскажите, есть ли среди вас молодой человек по имени Бертр? Просто мне нужно сказать ему пару слов.  

Те, остановив свою игру, несколько раз переглянулись между собой. В итоге, вперёд вышел парень по возрасту вдвое младше меня. Такие же кудрявые волосы, но совершенной иной, самоуверенный взор, угловатая насмешливая улыбка, вороные глаза, болотного отлива куртка, под которой виднелась мятая спортивная футболка синевато-приглушённого цвета – вот портрет того подростка, что прямо сейчас стоял передо мной.  

–Ну, я Бертр, – неосмотрительно произнёс тот, – так что Вы хотели мне сказать?  

–Вот что, – незамедлительно подскочил я к нему, – как ты смеешь так обращаться с Лиарой?!  

–О чём Вы говорите? – не страхом, но недовольным непониманием отреагировал на мой вопрос мальчишка.  

–Не притворяйся, парень. Ты ведь сам над ней издевался, а теперь безуспешно пытаешься прикинуться дураком… Да я тебя за такое!..  

–Стойте, стойте!... Послушайте, я не знаю, что Вам там наговорила эта девчонка, – развёл руками тот, – но всё было совершенно не так.  

–А как же тогда? Или ты хочешь сказать, что не унижал Лиару? Что она не страдала из-за тебя, мелкий ты…?  

–Именно.  

И подросток последовательно изложил мне свою версию событий. Согласно ей, Лиара после отказа присоединиться к игре серьёзно обиделась на ребят и решила при помощи вранья оклеветать их. И я сейчас, мол, по её наводке совершенно необоснованно угрожаю мальчишке.  

–Так всё и было, – с некоторым восклицанием закончил он, – если не верите, то мои друзья могут подтвердить. Чуваки, – обратился он к стоящей в паре метрах от нас миниатюрной толпе, – скажите же, что я не обманываю.  

Те вполне сдержанно согласились со словами подростка.  

–Скажи, ты всерьёз надеялся меня одурачить? – с раздражением схватил я того ещё сильнее, – неужто ты думаешь, что я не знаю характер Лиары? Неужто ты надеешься, что я поверю россказням про её коварство? Нет… Единственный, кто обладает подобным качеством здесь – это ты. И если уж не хочешь решать этот вопрос по-хорошему, тогда, ладно, будем решать его иначе… – гневно сжав кулак, приготовился отомстить я за унижения своей воспитанницы.  

Замахнувшись со всей силы, я вихрем поднял мелкого наглеца вверх и… неожиданно услышал два почти одновременных звука. Первый был глухим шумом падения мобильного телефона (скорее всего, вылетевшего из кармана штанов Бертра) на поле, а второй – звонким гудком, сигнализировавшем о входящем вызове.  

–Так, что тут у нас? – опуская предназначенную ранее для удара руку, заинтересованно проговорил я.  

–Эй, это моё! – завертелся в другой моей руке парень, из-за чего стало сложнее удерживать его на одном месте, – ты не можешь…!  

–Ну, почему же? – с долей ехидства отреагировал я, – ты же смог отослать к чертям собственную совесть, когда принялся обижать Лиару. Так почему же я не могу? Так, а кто тут, собственно говоря, звонит? – посмотрел я на экран смартфона, – а, «мама»…  

–Отдай телефон, тварь! – быстро сменил тон Бертр, – немедленно! А не то я тебя…!  

–Какой храбрый, – с краткой усмешкой выдохнул я, – посмотрим, будешь ли ты таким и дальше… – спокойно нажал я на кнопку «ответить».  

Спустя буквально пару секунд ожидания в трубке с той стороны раздался незнакомый мне молодой женский голос.  

–Алло, Бертр? – обеспокоенностью ворвался в зарождающийся разговор тот.  

–Алло, здравствуйте. Если говорить честно, то это не совсем он…  

–Кто это? Где мой сын? – взволнованно затараторила девушка, – как у Вас оказался его телефон?  

–Прошу, успокойтесь, не надо паники. Всё хорошо. Меня зовут Эван. Я один из Ваших соседей, если можно так выразиться. Ваш сын тут, рядом со мной. Кстати, о нём – я в данный момент вместе с Бертром нахожусь на спортивной площадке во дворе. Если хотите, можете спуститься к нам. Мне как раз есть что обсудить с Вами по поводу его поведения.  

–Спускаюсь немедленно, – решительно отрезал женский голос на другом конце условного провода.  

–Теперь тебе точно влетит, – торжествуя, обратился я ко всё ещё подвешенному в воздухе юнцу, – за всё, что ты сделал.  

–Это мы ещё посмотрим, – презрительно огрызнулся тот.  

Опустив Бертра на землю, я, тем не менее, остался пристально следить за ним, не отпуская бойкую руку подростка. Я во что бы то ни стало старался не дать этому бессовестному мучителю сбежать или как-то скрыться от наказания. Только не после того, что он сделал с Лиарой.  

Через крайне непродолжительный промежуток времени из того же подъезда, что и я спешным шагом вышла некая женщина. Скорее всего, это была именно та особа, с которой я имел возможность немного поговорить по телефону. Её категоричный вид и направление движения только подтверждали это.  

При всё большем её приближении я смог рассмотреть незнакомку получше. Длинные вьющиеся на ветру волосы цвета тёмного бархата, обволакивающие собой строгие, но женственные плечи, официальной формы очки, слегка приспущенные на носу, сосредоточенно замкнутые губы, окраски пылевого песка водолазка, поверх которой вполне свободно развивалось светло-каштановое пальто. Довершал этот колоритный образ вполне обычный крестик, висевший у девушки ближе к груди.  

–Что всё это значит? – недовольным тоном ударила по моим надеждам разрешить дело мирным путём незнакомка, остановившись в паре метров за воротами на площадку, – Бертрен, что здесь происходит?  

–Ма! – с огромным трудом вырвавшись из моей хватки, со всех сил рванул к женщине тот, – этот дядька украл у меня телефон! Ещё и обмануть тебя пытается…  

–Подождите, это не так! – справедливо начал возражать я, – я всё объясню…  

–Это правда, тётя Ада, – неожиданно вышел из до сих пор стоявшей поблизости компании некий мальчишка, обратившись при этом, по всей видимости, к матери этого маленького подонка, – этот мужик сначала ни за что схватил Бертра, а потом отобрал у него телефон. Мы все это видели.  

–Эван, – с весьма глубокомысленным видом подошла ко мне вплотную девушка, – будьте так добры, покажите, что у Вас в карманах.  

–Да без проблем, – вывернув один из карманов, показал я настороженной особе ключи от собственной квартиры, – я Вам докажу, что у этого… кхм, Вашего сына ничего не брал.  

Но тут же с уверенностью запустив руку в другой карман, я с ужасом нащупал в нём нечто небольшое и прямоугольное. Немедленно ко мне в голову проникло упущенное как-то во всей этой суматохе воспоминание. В нём я, совершив звонок, машинально положил смартфон этого негодяя к себе в карман. В момент осознания всей опасности ситуации я в прямом смысле слова окаменел от шока. Но это, конечно же, уже не могло спасти меня от стремительно надвигавшейся в лице созданной стараниями Бертра беды.  

–Ну? – прямолинейно вывела меня из панического транса девушка.  

–Что ж, кажется… – разбито пробубнил я, – я действительно случайно взял у Вашего сына кое-что важное, – неспешно вытянул из своего кармана злосчастный смартфон я, – я… я даже не заметил, как это получилось.  

–Вот, я же говорил, ма! – дёрнул девушку за пальто юный мерзавец, – так ещё и наплести Вам хотел про то, что, я мол, кого-то там обидел. Врун! – с едва ли заметным злорадством произнёс он, леопардом подбегая ко мне и вырывая из рук гаджет.  

–Послушайте, Вы всё не так поняли, – в последний раз попытался достучаться я до гражданки, – я просто…  

–Хватит! – раздражённо махнула рукой та, – если Вы, молодой человек, в следующий попытаетесь подойти к моему сыну, то я вызову полицию. Меня не волнует, какие у Вас намерения. В любом случае, они не являются оправданием для того, чтобы красть у него вещи, – разворачиваясь, взяла гнусного лжеца за руку она, – пойдём, сынок.  

И эта привлекательная молодая особа вместе с Бертром зашагала в сторону выхода. За ними последовала и немногочисленная толпа малолетних прихвостней. Я же остался стоять один посреди нашей дворовой спортивной площадки, ограждённой забором, который в свете последних событий напомнил мне прутья решётки, устанавливаемой в тюрьме.  

Я был поражён. И даже не тем, что попался на непродуманном с моей стороны поступке. Нет, волновало другое. Меня обвёл вокруг пальца мальчишка. Тот, который до этого несколько раз обидел Лиару, а я… Я должен был защитить её или хотя бы отомстить за все те неприятные ощущения, через которые ей пришлось пройти из-за Бертра, этого мелкого дьявола. И ведь его мать – вполне справедливая женщина. Она не злая, она просто… заботится о нём, а я… не смог даже ей ничего доказать.  

Солнце уже зашло за горизонт, а я, в свою очередь, в подъезд. Изнутри терзало глубокое чувство несправедливости, достающее, кажется, до самого сердца.  

По дороге наверх периодически бросало то в жар, то в холод. Ступенька за ступенькой моё настроение угасало. А окончательной точкой его падения, несомненно, должен был стать предстоящий разговор с Лиарой. Каким бы он ни был, мне нечего будет сказать малышке. В этот день я подвёл и себя, и её.  

Поднявшись, наконец, на этаж, я безмолвно вошёл в квартиру. Закрыл её от греха подальше и стал морально готовиться к встрече с Лиарой. К сожалению или к счастью, долго её ждать не пришлось.  

–Дядя Эван, – неприметно вышла из двери спальни моя юная воспитанница, – как всё прошло?  

–Не очень хорошо, милая, – стараясь скрыть своё уныние, нехотя промолвил, – по правде говоря, у меня не получилось привести этого мелкого гада к ответу. Мне очень жаль, Лиара. Я… я не сумел. Прости…  

–Ничего страшного, дядя Эван, – подойдя, приобняла меня девочка, – я всё равно ценю Вашу заботу. Наверное, мои родители бы так не поступили…  

–Не бойся, моё золотце, – заключил я собеседницу в свои объятия, – я найду способ сделать так, чтобы этот наглый мальчишка получил по заслугам, вот увидишь. Как ты сейчас себя чувствуешь? Ты помылась?  

–Да, дядя Эван. Одежда пока что ещё достирывается, но я сама в порядке. Спасибо за то, что переживаете за меня…  

–Не стоит, Лиара. На самом деле, я думал… я думал, что ты отнесёшься к моей неудаче более категорично. Ведь ранее я пообещал сделать всё, чтобы тебе жилось лучше и… не сдержал обещание.  

–Но Вы ведь уже сделали мою жизнь лучше, – взяла меня за руки малышка, – раньше я не могла себе и представить, чтобы кто-то обращал столько же внимания на моё состояние, так сильно заботился… А Вы… Вы всё это делали, – расчувствовалась Лиара, – поэтому я и так уже рада, что живу с таким прекрасным и чутким человеком, как Вы.  

Почти растёкшись по полу от умиления, я всё-таки вернул собственное самообладание. Плавно закончив наш разговор, возвратился к бытовым делам, с которыми мне активно и добровольно помогала юная, но довольно трудолюбивая собеседница.  

Закончив на такой светлой ноте день, я, несмотря на улучшившееся внутреннее самочувствие, продолжал размышлять над тем, как всё же вывести Бертра на чистую воду. Это непременно надо было сделать перед его матерью. Тогда ложь этого мелкого садиста станет очевидна и для неё, что, само собой разумеется, приведёт к не самым лучшим для Бертра последствиям.  

Следующей встречи с ним пришлось ждать недолго. Через пару дней, заходя по дороге домой внутрь нашего двора, я остановился на подступах к спортивной площадке. Сделал это неспроста, а потому, что услышал оживлённые детские голоса на её территории. В обычной ситуации я бы не уделил этому такого внимания, но сейчас оттуда донёсся сдавленный, отчётливо напомнивший мне о Лиаре девичий крик.  

Без промедления прибавив шаг, я сразу же оказался у входа на площадку. То, что я там увидел, разорвало моё сердце на части. В воротах, предназначенных для игры в футбол, стояла Лиара, которую сзади держал один из прихвостней Бертра. Сам он стоял напротив них с мячом, в нескольких шагах от моей воспитанницы. Прицелившись, он с разбега ударил по мячу, который незамедлительно обрушился на тело пытавшейся освободиться Лиары. Когда та вновь горестно застонала от боли, мои нервы не выдержали. Мгновенно стартовавший лихорадочный бег к мелкому животному остановился только в тот момент, когда моя нога со всего размаху смяла его живот, а сам Бертр оказался валяющимся на земле туловищем.  

–А, Эван, – хватаясь за область удара, запел тот, – а мы тут с Лиарой в футбол играем. Она настолько хороший вратарь, что ни одного моего мяча не пропускает. Вот прям ловит и ловит каждый из них…  

–Послушай, меня, ублюдок, – готов был задушить я эту несовершеннолетнюю мразь, – если ты сейчас же не отпустишь Лиару, то я клянусь, – впился я тому железной хваткой в горло, – что придушу тебя.  

–Мужик, с чего такая злоба? – посмеялся он, – мы просто играли в игру. Но если ты так уж хочешь, то, конечно, мы её отпустим. Эй, чувак, – повернул голову Бертр в сторону того мальца, что стоял за спиной девочки, – отпусти ей руки. Пусть погуляет.  

И лишь после того, как еле державшаяся на ногах Лиара чуть отошла в сторону, я разжал руку, спешно засунув её в один из своих карманов. Мальчишка тут же повалился наземь, но буквально через пару мгновений очухался и опять встал на ноги.  

–Какой же ты идиот, мужик, – гнусно усмехнулся тот, – ты разве не понимаешь, что я специально использовал твою драгоценную дочь, чтобы ты среагировал и напал на меня? Теперь тебе точно крышка, мужик. Как только я сообщу маме о твоём поступке, то ты сразу же отправишься за решётку, это я тебе обещаю, – предсказуемо полез он за телефоном, – тем более, что мои друзья меня поддержат.  

Я тут же попытался выхватить гаджет у Бертра из рук, но тот оказался проворнее.  

–Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе второй раз забрать у меня смартфон? Ты что, совсем конченный? – продолжал насмехаться он, – хотя, видимо, да, – набирая номер на клавиатуре, уверенно заявил гадёныш.  

–Ладно, хорошо, ты победил, – отошёл я немного назад, – можешь звонить своей маме, всё и так уже понятно. Но, прошу, скажи честно, прежде чем меня заберут в тюрьму – то, что говорила мне Лиара – правда?  

–Конечно же правда, – немного погодя делать звонок, загорелся он, – я действительно хотел раздавить эту ссыкливую крысу. Было за что – она настучала на нас после того, как я грохнул по машине кулаком. И вскоре он прилетел прямо ей в живот – в отместку за мои страдания. Но этого было недостаточно, и через некоторое время твоя дочь полетела в мусорку, где ей было самое место. И лучше бы она оставалась там, потому что теперь как с мусором будут обращаться с тобой на зоне, – закончив, нажал он на кнопку вызова.  

Я, даже и не думая сопротивляться, отвлёкся от Бертра и тут же подбежал к несчастной Лиаре, которая, согнувшись, продолжала стоять у ворот, держа одну руку на месте ушибов, а другую на штанге.  

–Милая, ты как, жива? Можешь сейчас идти? – подхватил под руки я затравленную этим чудовищем девочку.  

–Д-да, вроде бы, – чуть прислонилась ко мне, должно быть, из-за бессилия малышка, – извините, дядя Эван, я…  

–Не стоит, Лиара. Это не твоя вина, – спешно перебил я её, – не волнуйся, как только мы попадём домой, то я сразу же займусь твоим лечением.  

–Спасибо, дядя Эван… Я…  

–Как трогательно, – неестественным голосом протянул Бертр, шагая к воротам, – пока вы тут нежничали, я позвонил маме и рассказал ей о том, что ты сделал, – непринуждённо указал на меня пальцем он, – так что это ваша последняя встреча. Наслаждайтесь ей, пока можете…  

–Дядя Эван, о чём он говорит? – почти шёпотом поинтересовалась девочка.  

–Не переживай по этому поводу, дорогая. Всё это скоро закончится. Верь мне, – перед встречей с матерью этого чудовища запустил руку в карман я.  

–Хорошо, – не очень твёрдо произнесла малышка, – я… верю…  

–Вот и умница. Я люблю тебя, золотце, – не смущаясь присутствием всех остальных, пригладил я аккуратные девичьи волосы.  

–И я Вас, дядя Эван, – перестала держаться за свои ссадины моя собеседница.  

Переведя взгляд на подтачивающий терпение подъезд, я вдруг увидел, как из него резко выпорхнула во двор та самая женщина, которая ранее грозилась заявить на меня в полицию. Как ни странно, эти опасные устремления никак не вязались с её молодой и очень привлекательной внешностью. Я не мог не осознавать тех чувств, что заставляли меня мыслить такими выражениями, но ничего поделать с ними не мог. Тётя Ада, как назвал её один из прихлебателей Бертра, внешне и впрямь очень нравилась мне.  

–Здравствуйте, – решил я, может и не очень уместно, поприветствовать её.  

–Оставьте любезности при себе, – тут же отрезала девушка, смотря исключительно на меня, – лучше скажите прямо – Вы и впрямь ударили моего сына?  

–Да, – не желая выставлять себя лжецом, признался я, – это так. Я и вправду в порыве гнева пнул ногой Вашего сына.  

–Видите, мам, он и так сам уже всё сказал, – пригорюнился Бертр рядом с матерью, – так что теперь лишь осталось оформить на него заявление…  

–Да, сынок, я именно про это и думала, – на мгновение перевела на него взор женщина.  

–Минутку, Ада, – с неохотой оставив Лиару позади, приблизился я к данному семейству, – прошу, позвольте мне сказать Вам буквально пару слов.  

–Ма, да ладно Вам…  

–Подожди, Бертр, – вмиг заставив парня прикусить язык, произнесла женщина, – пока что поговорят взрослые. Так, значит, Вы хотите ещё в чём-то признаться? – прямолинейно поставила она передо мной вопрос.  

–Именно так.  

–Что ж, хорошо. И в чём же?  

–В том, что у меня к Вам есть небольшое предложение.  

–Предложение? – с незримой, но существовавшей заинтересованностью переспросила меня молодая мать, – и какое же?  

–Ну, скажем так, я могу поделиться парочкой интересных фактов с Вами, эм…  

–Аделаида, – невероятно быстро и чётко уловила мою мысль та.  

–Очень приятно. А своё имя я Вам уже называл ранее…  

–Не отвлекайтесь.  

–Кхм, да, точно. В общем, я предлагаю Вам вот что: если позволите, то я хотел бы Вам сказать всё то, что не смог при прошлой встрече, – сопровождал я речь характерными жестами, – по тем или иным причинам. Но сделать это будет удобнее всего в Вашей квартире, ибо на улице вряд ли такое обсуждают.  

–Вот нахал! Он ещё и у нас дома хочет что-то стащить! Какой же…! – взорвался, может быть и притворно, малец.  

–Тише, Бертр, не надо эмоций, – последовал ещё один небольшой диалог между матерью и сыном, – продолжайте.  

–Благодарю. Так вот, я специально предложил выбрать местом нашей встречи именно вашу квартиру. Ведь, следуя Вашей логике, если бы этот небольшой разговор проходил бы в моей квартире, то я с лёгкостью мог бы «сбежать». А так никуда не сбегу. Подумайте над этим…  

–Хм…  

–Я ещё не договорил. В целом, если во время этой беседы я не смогу никак изменить Вашу точку зрения, то готов лично в присутствии Вас с Бертром отправиться в участок и оформить там явку с повинной, написав чистосердечное признание.  

–И по какой конкретно причине мы должны Вам поверить? – резонно подметила дама.  

–Очень хороший вопрос. Скорее всего, по этой, – достав из кармана ключи от квартиры, протянул я их женщине.  

–И от чего они?  

–От моей квартиры. Если я совру или поведу себя как-то не так, по Вашему мнению, то пусть я останусь бомжом, – с приливом решительности закончил я.  

–Весьма смелый ход, Эван, – кажется, одобрительно кивнула она, – что ж, я принимаю Ваше предложение, – взяла у меня из рук добровольно отданные ключи, – в таком случае, следуйте за мной.  

–Мам! – возмутился мелкий изверг.  

–Не «мамкайте» мне тут, Бертрен, – с толикой иронии произнесла Аделаида, – мы договорились с Эваном по этому поводу. В любом случае, если он окажется неправ, то непременно ощутит на себе всю степень ответственности за то, что посмел тебя обидеть.  

–Ну, ладно, – окончательно смирился тот, – пойдём. Но я буду приглядывать за этим мужиком, – сравнял он меня с землёй взглядом.  

–Подождите! – спохватился я.  

–Да?  

–Ада, я не могу пойти с вами, не взяв с собой Лиару. Ведь это касается и её тоже.  

–Лиара? Кто это? – удивилась Ада.  

–А Вам о ней Ваш сынок разве ничего не говорил? – теперь уже пришёл в недоумение я, – а, хотя, да… Кажется, я понял, в чём тут дело, – посмотрел я в глаза юному дьяволу, – в общем, Лиара – это та самая девочка, что сейчас стоит позади меня. Она очень дорога мне и, к тому же, как я и сказал, она непосредственно связана с тем, что я хотел Вам сказать. Поэтому я не могу пойти без неё.  

–Я понимаю, – милосердно смягчилась особа, – жаль, конечно, что вы с ней вскоре расстанетесь. Я бы Вам посоветовала оставить воспитание девочки своей жене.  

–У меня нет жены, – готовясь подойти к Лиаре, произнёс я вслед, – я воспитываю её один.  

Как мне показалось по немного изменившемуся выражению лица девушки, в этот момент она испытала что-то среднее между уважением и сожалением. Да, за чутким и почти что стеклянным взором этого можно было и не увидеть, но губы и остальная мимика сполна выдавали внутренний настрой молодой матери.  

–Лиара, – положив свою руку на руку малышки, проговорил я, – я не могу оставить тебя здесь одну, на улице, а сам просто уйти. Более того, мне сейчас предстоит один очень важный в том числе и для тебя разговор, поэтому я очень хотел бы, чтобы ты была рядом. Что скажешь?  

–Я… я не против, дядя Эван, – приготовившись идти, тихонько поравнялась со мной девочка, – только… – мельком взглянула она на Бертра, – я…  

–Понимаю, дорогая, – спустился и погладил малышку по щеке я, – мы постараемся идти позади него, хорошо?  

–Хорошо.  

С неким сожалением посмотрев на Лиару, Аделаида вместе с Бертром вошли в подъезд. Я с девочкой вошёл следом, держа расстояние примерно в шаг-два. Так, этаж за этажом и пролёт за пролётом мы добрались до входа в квартиру сопровождающего нас семейства. Пройдя внутрь неплохо обустроенного жилища, мы вчетвером прошли в небольшую, почти что квадратную комнату. По своему убранству она явно напоминала зал или даже гостиную. Точнее, что-то среднее между этими понятиями.  

Само собой, главное место в этом помещении занимал наполовину деревянный, наполовину стеклянный журнальный столик. По разные стороны от него мы и расположились. Аделаида с Бертром сели на диван, а я, спросив у хозяйки про стулья, вскоре принёс их из кухни. Поставив один для Лиары, а второй, собственно, для себя я опустился и оказался прямо напротив той женщины, с которой мне предстояло начать процесс обсуждения. Моя воспитанница же, должно быть, вопреки своему желанию, снова очутилась неподалёку от своего мучителя.  

–Ну так, и что же Вы молчите? – дуновением холодного ветра освежила мою раскалённую от мыслей голову девушка, – или Вы пришли сюда, чтобы потянуть время?  

–Вовсе нет. Всего лишь не знал, с чего начать. Но если Вы так настаиваете, то я как раз собрался с мыслями и готов рассказать Вам всё, как есть.  

–Тогда начинайте.  

–Хорошо, – сказал я и начал излагать особе то, что сам услышал от Лиары. Конечно, девочка, в момент моего повествования выглядевшая особо смущённой, могла бы и сама всё это объяснить Аделаиде. Но, зная свою дорогую воспитанницу, думаю, ей было бы не особо комфортно рассказывать всё произошедшее незнакомому человеку. Ведь даже когда девочка сообщала всё это мне, то явно испытывала значительное волнение, которое мешало ей уверенно говорить. А в такой-то ситуации, тем более с находившимся в этой же комнате Бертром она, наверное, даже и слова по этому поводу сказать не смогла. Ну и, в конце концов, я старался выражать свои мысли так, чтобы они звучали как можно более убедительно. Впрочем, для работника редакции еженедельной газеты это не составляло большого труда.  

Бертр же, слушая меня, был абсолютно спокоен и вёл себя крайне надменно. Наверное, он думал о том, что его мать не поверит во всё сказанное. Что ж, мои слова пока что действительно не имели под собой никакой аргументированной и подтверждённой основы. Тем не менее, по лицу женщины я видел, что внутри неё всё-таки вспыхнула эта искорка искреннего недоверия к несколько преувеличенной версии событий, которую ранее изложил Бертр. Однако, эта искра эта не могла перерасти в полноценный пожар не только из-за заботливо навешанной ей на уши лжи, но и из-за типичного материнского инстинкта. Вероятно, тот уверял девушку, что её сын, конечно же, был ни в чём не виноват и на него просто наговаривает взрослый мужик, захотевший под предлогом справедливого наказания украсть у того телефон и избить без всяких оснований его до полусмерти.  

–Так всё и было, – подытожил я, – скажи ведь, Лиара?  

–Д-да, – почти что беззвучно проговорила она.  

Реакцией на это стал пренебрежительный, но не столь продолжительный смех со стороны Бертра.  

–Мам, скажи, ты и вправду в это поверишь? – откинулся на спинку дивана он, – вот в эту чушь?  

–Да, мне и самой слабо в это верится, сын, – с рассудительным скептицизмом произнесла Аделаида, – простите, конечно, молодой человек, – обратилась она уже ко мне, – но Вы меня не убедили. Всё, что я услышала звучало очень неправдоподобно. Так что собирайте вещи, мы выходим, – собираясь вести меня в участок, поднялась на ноги она.  

Мелкий дьявол ликовал. Его эмоции, столь понятные и отлично читаемые, выражали лишь одно – торжество притворства и обмана. «Вот теперь-то тебя упекут, и ты уже точно не отвертишься» – читал я в его глазах. Да и по железному взгляду его матери было видно, что дело проиграно и справедливость в этой ситуации никогда больше не восторжествует.  

Забеспокоилась и Лиара. Она, не понимая, естественно, что вообще происходит, хотела было спросить это у меня, но я специально показал жестами, что всё хорошо, после чего выждал пару секунд, и только потом неприметно, дабы не заставлять своих слушателей нервничать, погрузил часть руки в карман.  

–Я знал, что Вас это не убедит и потому подготовил запасной вариант, – вынул лежащий всё это время в куртке смартфон, – он здесь, на этом устройстве.  

Отчасти заинтересованными глазами Ада провела по телефону, который я в качестве прямого доказательства без колебаний положил на середину журнального столика. Не в меньшем удивлении был и Бертр, первым до этого ринувшемся к выходу.  

–Аделаида, если Вы пожелаете вернуться к обсуждению, то я предоставлю Вам такие аргументы, которые в определённой степени поменяют видение всей этой ситуации.  

–Что ж, даю Вам в таком случае последний шанс, – села обратно на диван женщина, – сынок, возвращайся, мы ещё не закончили.  

–Да мам, и так уже всё понятно! – решительно запротестовал он.  

–Бертр! – невероятно спокойным, но в то же время твёрдым тоном вернула того на место девушка.  

–Что ж, поехали, – бегло посмотрел я на послушно сидевшую рядом со мной девочку. Зайдя в приложение «диктофон», я открыл первую и единственную запись, прибавил громкость на устройстве и повернул его динамиками к главным слушателям. Оттуда донёсся нахальный голос самоуверенного Бертра, предусмотрительно записанный мной во время сегодняшней нашей встречи. И всё, что он говорил с того момента, как я появился на поле и до того, как туда пришла Аделаида теперь чётко звучало в радиусе нашей небольшой компании.  

Всё моё внимание сейчас было сконцентрировано на мелком лжеце и его матери. Глаза того выражали неимоверный шок, преследуемый страхом. Бертр явно не ожидал, что его слова кто-то будет записывать. Да, пусть это и отчасти подло, но, увы, это был единственный способ продемонстрировать Аделаиде всё то, чем занимается её сын.  

Кстати, о ней. Женщина, в свою очередь, на вид казалась сдержанной, но я видел, как дрожали её губы и как руки начинали делать то же самое.  

Это была победа. Подняв глаза на меня, Бертр посмотрел на меня с таким пронзительным отчаянием и неизбежностью, что моё празднование успеха тут же стало смешанным. Но такова была жизнь. Такова была расплата за то, что он посмел сделать с моей девочкой.  

К слову, она же, в свою очередь, слушала запись с ощутимой тревогой. Да, малышке было не очень приятно воспроизводить в своей памяти все те мучения, которые пережила из-за мелкого гадёныша, но, в то же время, звучащие из телефона слова полностью оправдывали её версию и подтверждали истинность моего рассказа.  

Наконец, звуковая дорожка остановилась.  

–Ну что, теперь Вы мне верите? – всерьёз обратился я к Адеилаиде, – или нужны какие-то ещё доказательства? Хотя, знаете, чтобы Вы не подумали, что это какой-то монтаж звука или обман, я просто зайду в свойства файла, – продемонстрировал затем я данные дорожки, среди которых также присутствовала графа под названием «дата записи». Напротив неё, что неудивительно, стояло сегодняшнее число.  

–Бертрен, – напугавшим даже меня хладнокровным, но многозначительным голосом проговорила Ада, посмотрев неодобрительно на сына, – кажется, нам с тобой этим вечером предстоит очень серьёзный разговор.  

–Мам, только не говори, что ты имеешь в виду… – ошалевшим тоном промямлим он.  

–Именно. Более того, ты сейчас же встанешь, подойдёшь к этой девочке и извинишься перед ней за всё, что сделал.  

–А если нет?  

–Если нет, то ты вдобавок к сегодняшнему наказанию получишь ещё одно.  

–И какое же?  

–На несколько дней останешься в своей комнате.  

–А, ну это не так страшно, – с облегчением махнул рукой парень.  

–Без интернета, – безапелляционно добавила Ада.  

–Нет! – истошно прокричал Бертр, – и даже с друзьями нельзя будет выйти погулять?  

–Нет.  

–Мам, ты монстр! – чуть ли не разрыдавшись, обидчиво заявил Бертр.  

–Может и так, – с неожиданной искренностью вздохнула его мама, – но если ты хочешь, чтобы я была им в меньшей степени, то сейчас же извинишься, – мгновенно переключилась она на свое обычное, бескомпромиссное поведение.  

–Ладно, – скрипя зубами, с ужасным возмущением встал он с дивана, направившись в сторону Лиары.  

Та насторожилась настолько, что даже немного придвинулась ко мне. Оно и немудрено – столько неприятностей причинило бедняжке это чудовище. Тем не менее, немного не дойдя до своей жертвы, Бертр остановился, предварительно оглянувшись назад.  

–Короче, прости, – равнодушным голосом бросил тот, отводя глаза в сторону.  

–Бертрен, извинись как следует, – надавила на того мать, – или продлю наказание ещё на пару недель.  

–Чёрт, ладно! – нервно ответил юнец, – Лиара, – повернулся он к малышке, – я хочу извиниться перед тобой за всё то, что сделал. Мне не следовало так обращаться с тобой, и я сожалею о том, что так получилось. В общем, прости меня.  

Тогда, приподнявшись со стула, девочка сделала пару неуверенных шагов к своему бывшему мучителю.  

–Бертр, я… я прощаю тебя, – протянула руку ему Лиара, – в таком случае, мир?  

–Сейчас же убери свою руку, – подколодной змеёй прошипел негодяй, – я не собираюсь мириться с тобой. Ну, всё, мам, Вы довольны? – уже более громким голосом задал он вопрос Аделаиде.  

–Эх, – с тяжким вздохом расстроилась та, – можешь идти в свою комнату. Но чуть позже, – вернулась в прежнее грозное состояние девушка, – мы с тобой обязательно это обсудим.  

–Да-да, – отмахнулся Бертр, исчезая в проёме за ближайшей дверью.  

После этих слов над всеми нами нависла тонкая и невидимая пелена тишины.  

–Что ж, рад, что смог Вам наконец-то сказать то, что хотел, – поднявшись, подошёл я к и так уже стоявшей на ногах Лиаре, – а ещё спасибо Вам, Аделаида, за то, что дали шанс объясниться и предоставить доказательства.  

–Да не за что, Эван, – тут же после ухода Бертра стала звучать живее женщина, – на самом деле, никогда бы не подумала, что мой сын может такое себе позволить. Мне жаль, что я сначала не поверила Вам. Надеюсь, моё поведение не показалось Вам слишком грубым.  

–Не волнуйтесь, всё хорошо, – приблизился к девушке я, – я всё понимаю, правда. Вы, как мать, были уверены, что Бертр говорит правду, а я, чужой, незнакомый Вам человек, намеренно пытаюсь причинить ему вред.  

–Думаю, Вы правы, – задумавшись, вздохнула она.  

–Рад, что Вы так думаете, – посмотрел я на выход из комнаты, – к слову, раз уж я, получается, более невиновен, не могли бы Вы вернуть мне ключи?  

–А, да, конечно, – передала мне их в руки женщина, – думаю, Вам больше нет смысла тут находится. Так что я пойду открою дверь, если Вы не против.  

–Хорошо, спасибо, – проводив взглядом Аделаиду, подошёл я к своей воспитаннице, – ну что, пойдём, милая?  

–Куда, дядя Эван?  

–Домой, милая, домой, – взяв малышку за руку, последовал я по следам Ады. Встретились мы уже в прихожей, где молодая мать, накинув на свои стройные плечи пальто, ожидала нас возле двери.  

–Не смею больше вас задерживать, – сказала она, отперев ключом дверь.  

Пропустив вперёд Лиару, я на секунду остановился. Развернувшись, ненароком взглянул прямо в насыщенные еловым цветом глаза женщины.  

–Знаете, Аделаида, – подавляя сковывающую всё тело дрожь, проговорил я, – мне жаль, что у такой прекрасной женщины, как Вы есть такой безобразный сын, как Бертр, – понимая, как это может звучать и какую реакцию вызвать, всё-таки закончил я.  

Но эффект был, скорее, обратным. Вместо того, чтобы разозлиться, моя соседка смутилась. Впервые за время нашего знакомства я увидел на женском лице следы румянца.  

–Благодарю Вас, – почти сразу же после сказанного с некоторым волнением захлопнула дверь Ада. Не знаю почему, но мне показалось, что она хотела ответить на мой столь непредвиденный комплимент, но вместо этого, не найдя слов, решила закончить разговор единственным пришедшим ей в голову образом.  

Хотя, признаться честно, в женской логике я разбираюсь мало. Оно и понятно – у самого-то никого не было. И тем страннее было осознавать, что теперь, в обход всяких браков, у меня на воспитании находилась Лиара. Нет, это было не плохо, просто сей факт иногда заставлял задуматься меня о том, как же непредсказуема порой бывает наша повседневная жизнь.  

Думал об этом я и тогда, когда перевязывал раны своей воспитаннице. Стоит сказать, что к ней с тех самых пор больше никто не приставал. Дружки Бертра, усвоив урок, отныне лишь сторонились её, но агрессии не проявляли. Сам же мелкий садист, насколько я знаю, тоже притих и просто перестал обращать на мою неофициальную дочь всякое внимание.  

Что ж, наконец, после всей этой драмы с Бертром мы с Лиарой могли спать спокойно. Пробившись сквозь различные трудности и неприятности, проиграв сражение, но выиграв войну, мы, наконец, обрели долгожданный покой.  

Тем удивительнее вскоре было услышать очередной, неожиданный стук в дверь. Направляясь к ней, я был уверен в том, что снаружи явно находился кто-то из соседей. И, действительно, приоткрыв дверь, на пороге я увидел одну свою недавнюю знакомую, укрытую всё той же верхней одеждой, что и прежде.  

–Аделаида? – с лёгким недоумением произнёс я.  

–Да, здравствуйте, – необычайно мягко сказала она, – я пришла, чтобы ещё раз извиниться перед Вашей девочкой.  

–Да ладно, не стоит. Мы же в прошлый раз уже всё обсудили…  

–Нет, стоит, – без всякой настойчивости произнесла Ада, – мой сын так и не извинился перед ней по-настоящему, и поэтому я пришла сделать это вместо него.  

Сказать, что я был поражён благородством девушки – значит не сказать ничего. Даже не догадываясь ранее о том, что оно существует, я, в основном, воспринимал Аду как этакую бескомпромиссную, взыскательную, хоть и не лишённую адекватного рационального мышления и внешней привлекательности особу. Но сейчас, во время нашей нынешней встречи её образ заиграл для меня новыми красками. Ведь даже я никогда бы не пошёл извиняться за другого человека, кем бы он мне там ни приходился.  

–Очень мило с Вашей стороны, конечно, но должен сказать, что Лиары нет дома, – честно поделился я этой информацией с молодой матерью.  

–А где же она?  

–Гуляет. Я не так давно отпустил свою воспитанницу на улицу подышать свежим воздухом, и, полагаю, что вернётся она ещё не скоро.  

–В таком случае, я могла бы подождать её у Вас, если Вы, конечно, не против.  

–Не против, – отойдя в сторону, оставил я дверь открытой, – проходите, не стесняйтесь.  

–Спасибо, – неспешным шагом зашла в прихожую девушка.  

Провожая гостью на кухню, я размышлял над тем, как же теперь вести себя с Адой и чем же занять время до возвращения домой моей любимой дочери. На самом деле, никогда до этого у меня за обеденным столом не сидела ни одна девушка, так что в данной ситуации приходилось действовать без какого-либо подготовленного плана, то бишь импровизировать.  

–Ада, может, Вам чаю сделать, пока мы ждём Лиару? – поинтересовался я у женщины, бесцельно бродя возле плиты.  

–Я бы не отказалась, – оперевшись на руку головой, проговорила она, – если Вам не сложно, конечно…  

–Да нет, что Вы… – проворно налил воду в чайник я, – через пару минут всё будет готово.  

Так оно и вышло. Через десяток-другой минут мы уже сидели друг напротив друга, осторожно пробуя на вкус горячий как само солнце чай.  

–Ну, как Вам напиток? – неуверенно спросил я, желая завязать таким образом разговор.  

–Весьма неплох, – малость отхлебнув из кружки дымящийся паром чай, проговорила Аделаида.  

–Кстати, я вот немного удивлён тем, что всей этой ситуацией с Бертром пришлось заниматься Вам, а не, к примеру, его отцу, – неуклюже перескочил я на другую тему, – ведь куда правильнее было бы ему обеспокоиться этим вопросом. Ну, лично я так считаю.  

–Возможно, Вы правы, – безнадёжными глазами посмотрела в окно девушка, – вот только его отец уже как много лет назад ушёл из семьи. И я осталась с сыном одна.  

–Оу, я не знал, – в это же момент омрачился я, – сожалею, правда.  

–Не стоит, Эван, – перевела взгляд на меня женщина, – Вы ведь тоже воспитываете свою дочь в одиночку.  

–Да, это так. Но моя история, скорее всего, не настолько трагичная, как Ваша.  

–Вы думаете? – по лицу Ады проскользнула волна тонкого удивления.  

–Конечно. Ведь… – и я вкратце принялся рассказывать своей собеседнице всё, что произошло со мной и Лиарой, начиная со дня нашего знакомства и заканчивая нынешними сутками. На протяжении повествования женщина всё больше сочувствовала мне, иной раз говоря о том, насколько же ужасно сложилась судьба моей воспитанницы в прошлом. Что ж, я не мог не согласиться с этим, ведь, вспоминая то, в каком состоянии я нашёл бедняжку в тот самый вечер, невозможно было не прослезиться. Собственно, под конец повествования из-за наплыва воспоминаний я это и сделал.  

–Эван? Вы в порядке? – приподнявшись, подошла ко мне Ада.  

–Да-да, Вы не переживайте, – смахнул слёзы с глаз я, – просто, понимаете, хоть она и не приходится мне кровной родственницей, но воспринимаю я эту девочку как собственную дочь. Я… я не знаю. Может, это неправильно, однако по-другому относиться к Лиаре я не могу.  

–Всё хорошо, Эван, я прекрасно понимаю Ваши чувства, – невероятно нежно прикоснулась к моей руке женщина, – к сожалению, не могу сказать, что испытываю настолько же тёплые чувства к своему сыну.  

–Почему же? – озадаченным голосом поинтересовался я, – я вот думал, что Вы любите Бертра так же, как я Лиару.  

–Я хотела бы, но, увы, ему достался характер отца, – с горечью промолвила девушка, – видите ли, когда мы только познакомились с Марком в университете, он показался мне отличным парнем. Добрым, обходительным, заботливым. Не помню уже с какого курса мы начали встречаться, но это время, пожалуй, было одним из самых лучших в моей жизни. Мы общались, проводили время вместе, гуляли в одной компании с общими друзьями. Марк обычно выступал в таких ситуациях в роли лидера. В нашей дружеской среде он всегда брал инициативу на себя – предлагал куда идти, чем заниматься, о чём разговаривать. Так прошли все годы нашей совместной студенческой жизни.  

А потом… всё закончилось. И Марк, и я защитили дипломы по одной и той же специальности. И когда мой возлюбленный приехал в этот город, я без колебаний последовала за ним. Тогда мы были совсем уже взрослыми, оба работали, и я со временем стала думать о том, чтобы завести ребёнка. Но Марк во время нашего с ним разговора на эту тему ясно дал понять, что не хочет детей, а через некоторое время, должно быть, под давлением работы, он начал пить. И… мне ужасно не нравилось его поведение. В прошлом никто из нас не пил и не курил, не имел за собой вредных привычек. Более того, в быту, уже после нашей свадьбы он оказался весьма нелицеприятным человеком. Раньше мы хоть и состояли в отношениях, но жили отдельно друг от друга – каждый на своей съёмной квартире. А теперь, поскольку мы были мужем и женой, следовало начать жить вместе. Тут то все негативные черты его характера и проявились. Надеюсь, Вы простите мне, если я опущу эти моменты, так как у меня нет никакого желания их вспоминать.  

Глядя на протяжении нескольких месяцев на неразумное поведение Марка, я приняла, возможно, самое глупое решение в своей жизни. Я собиралась подтолкнуть Марка к благоразумию путём беременности. Я не хотела утаивать факт того, что я беременна от своего мужа, и поэтому сразу честно сказала ему об этом. Между нами в тот момент произошла очень страшная ссора, после которой он просто собрал все свои вещи и ушёл, расторгнув впоследствии со мной брак. Так я осталась одна с ещё не родившимся ребёнком, оплатой за квартиру и коммунальными услугами. Я не пытаюсь вызвать этим у Вас жалость, Эван. Просто это ещё больше заставило меня нервничать. Так почти год перед рождением Бертра я выслушивала упрёки в свой адрес со стороны своих родственников и родителей Марка, коллег по работе… А ведь я находилась в декрете и не могла зарабатывать сама на жизнь, из-за чего с огромным стыдом мне приходилось просить помощи у собственных родителей.  

А потом на свет появился Бертр. Я как могла старалась окружить его заботой и вниманием, постоянно возила к врачам – он родился весьма болезненным мальчиком – но со временем, когда он повзрослел, я поняла, что характером Бертр в большей части был похож на Марка. Причём, на ту его сторону, с которой я состояла в браке. Так Бертр вскоре стал показывать себя жестоким, властным и непослушным. Мне пришлось стать строже, чтобы хоть иметь на него хоть какое-то влияние. Но я не всегда с этим справляюсь… Я люблю его, но, мне кажется, что он вовсе не ценит эту любовь, – на глазах у Ады появились крупные капли слёз, – и я ему совершенно не нужна.  

–Ну-ну, Аделаида, успокойтесь, – не зная, что и сказать, доброжелательно погладил я её по плечу, – я понимаю, как Вам тяжело. Ваша история действительно тронула меня. Жаль, что я ничем не могу помочь…  

–Не стоит. Спасибо Вам за сочувствие, Эван.  

–Да ну, не стоит. Может, Вам валерьянки принести? Ну, чтобы немного расслабиться, прийти в себя…  

–Не надо, спасибо. Это скоро пройдёт, не переживайте.  

–Ну, ладно, Вам виднее, – присел на стул и взял в руку чашку с остывшим чаем я.  

В эту минуту раздался совершенно знакомый мне звук поворота ключа в замочной скважине, и на пороге дома через секунду появилась дорогая моему сердцу девочка.  

–Дядя Эван, я дома… Ой… – заметив сидящую рядом со мной малознакомую соседку, спешно удалилась в свою комнату Лиара.  

–Чего это она? – заметив реакцию малышки, растерялась Ада.  

–Скорее всего, просто застеснялась, – пояснил я, поднимаясь со стула, – пойду, объясню ей ситуацию.  

–Можно я с ней поговорю? – обратилась ко мне девушка, очевидно, рассчитывая на скорый положительный ответ, – ведь именно за этим я и пришла к Вам.  

–Хорошо, но тогда я пойду с Вами, – поразмыслив на протяжении нескольких секунд, ответил я.  

–Эм… – заметно смутилась Аделаида.  

–Что-то не так?  

–Честно говоря, я хотела бы побеседовать с Лиарой наедине.  

–Ну, я так-то не против, но Вы же понимаете, что полностью доверять я Вам не могу?  

–Понимаю…  

–Хм, ладно, – после ещё одного процесса обдумывания, сообщил женщине я, – но только при условии, что я в случае чего буду стоять за дверью.  

На том и договорились. Проводив Аделаиду до входа в спальную комнату, я остался подпирать собой стену. Женщина же, войдя внутрь, доброжелательно поприветствовала мою воспитанницу, после чего закрыла за собой дверь. Благо, что, живя в доме с не самой хорошей звукоизоляцией, я во время их разговора мог слышать общую тональность беседы. Конечно, разобрать что-то конкретно было трудно, чётких слов я не слышал. Тем не менее, ни разу за то время, пока Ада общалась с Лиарой я не засёк повышенных тонов, криков о помощи или каких-либо других сигналов об опасности.  

Вероятно, иногда я просто слишком сильно волнуюсь о своей неназванной дочери. Хотя, вряд ли по-другому может быть. Ведь я каждый день провожу с ней вместе в этом доме, вижу её эмоции, разговариваю с ней на разные темы и… всё больше проникаюсь Лиарой, моей дорогой воспитанницей.  

Наконец, открыв дверь и попрощавшись с девочкой, Аделаида вышла из комнаты.  

–Как у вас там всё прошло? – украдкой решил узнать у девушки подробности я.  

–Хорошо, – откликнулась гостья, разворачиваясь в сторону выхода, – что ж, мне пора. Спасибо Вам за то, что позволили мне поговорить с Лиарой…  

–Да не за что, – подавляя навязчивое желание расспросить женщину про разговор во всех подробностях, проводил её до двери я, – заходите как-нибудь ещё на чай, – отворив путь наружу, недвусмысленно намекнул я на желание встретиться ещё раз.  

–Эван, – изрядно огорчилась девушка, – я понимаю, что Вы хотите сказать, но… Сожалею, я не готова сейчас к новым отношениям. Я осознаю, что нравлюсь Вам. Вы мне тоже симпатичны, но, увы, только как сосед. Я с радостью могу поговорить с Вами на разные темы, выпить по чашечке кофе или чая, но не больше, – переступая внутри через угрызения совести, совсем пала духом женщина, – конечно, очень бестактно с моей стороны говорить такое, но я считаю, что лучше уж сказать человеку правду сразу, чем вводить его в заблуждение дальнейшими надеждами, которые не оправдаются, приведя сначала к отчаянию, а потом и к депрессии… Надеюсь, я не обидела Вас.  

–Да нет, что Вы, – нагло соврал я, – я и сам, честно говоря, уже ни на что не рассчитываю. Глупо было бы полагать, что хоть кто-нибудь заинтересуется мной, моим характером или внешностью. Тем более, я полностью поддерживаю Вашу точку зрения по поводу того, что лучше сказать другому человеку всё сразу. Как там было – «лучше горькая, но правда, чем слащавая, но ложь», да? Ну вот. Так что не переживайте, всё хорошо, – чувствуя, как пронзительно скребут кошки на душе, всё-таки закончил я.  

–Вот и славно. Хорошо, что мы поняли друг друга, – шаг за шагом удаляясь из комнаты, вышла на лестничную клетку Аделаида, – что ж, до свидания, – направилась она к своей квартире.  

–До свидания, – окончательно поплывшим и опустившимся голосом попрощался я с недавней гостьей, – ещё увидимся… надеюсь…  

И женщина ушла. Больше я её не видел. У меня не было её номера телефона, никаких контактных данных. Я знал лишь имя, что тлело порой на губах да чувство глубочайшего разочарования, вернувшееся обратно с той подростковой поры, когда мне постоянно отказывали в отношениях.  

–Дядя Эван, над чем Вы задумались? – любопытствуя, незаметно подошла вплотную ко мне девочка.  

–Да так, милая, о делах насущных, – неохотно отмахнулся я, – не обращай внимание. Лучше расскажи, как прошла твоя встреча с тётей Адой. Мне очень интересно было бы послушать об этом, – приобняв девочку за плечи, прошёл с ней в спальню я.  

–Эм, что ж… Прежде чем зайти в комнату, тётя Ада поздоровалась со мной, – присела на кровать вместе со мной Лиара, – а потом она прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Я тоже её поприветствовала, но гораздо более тихим голосом, ведь для меня было большой неожиданностью увидеть её у нас дома.  

–Впрочем, как и для меня, – решил поддержать малышку я, – она сказала, что хочет поговорить с тобой и извиниться за то, что сделал Бертр. Поэтому я и пригласил Аделаиду к нам.  

–Мне она тоже это сказала, после того, как мы поздоровались. Я говорила, что не надо этого делать, что я и так простила Бертра. Но в следующий миг она, осторожно подойдя ко мне, упала на колени и начала просить прощения.  

–Что? – не поверил собственным ушам я, – она в самом деле так поступила?  

–Да. Я сразу же подбежала к тёте Аде и попросила её встать. Мне было очень неловко видеть, как она стоит передо мной в таком положении. Поэтому на её вопрос о том, прощаю ли я её и её сына я поспешила ответить «да». И только тогда тётя Ада, вздохнув, поднялась на ноги и попросила обнять меня. Я согласилась, и после этого мы ещё немного поговорили. В основном, про Бертра и его поведение. Тётя Ада сказала, что он больше не будет беспокоить меня. Потом мы попрощались, и она просто вышла из комнаты.  

–Понятно, – удовлетворив свой интерес, заключил я, – я рад, дорогая, что вы нашли общий язык. А ты?  

–Да, конечно, – радостно отозвалась девочка, – тётя Ада была так добра ко мне. Почти также, как и Вы, дядя Эван. Мне она показалась очень приятной женщиной.  

–Не тебе одной, золотце, – вспомнив сегодняшний отказ девушки, удручённо подытожил я.  

Но даже вернувшись после разговора с Лиарой к повседневным делам, я никак не мог перестать думать об Аделаиде. Те чувства, что появились внутри при первой нашей встрече, та рассудительность, с которой она порой смотрела на вещи, та обаятельность, которой она была обвита с ног до головы…  

Честно говоря, я пытался забыть об Аделаиде. Иногда специально нагружал себя дополнительными заботами и делами, уделял ещё больше времени Лиаре или работе… Но всё тщетно. Мою больную и опустошённую голову никак не мог покинуть образ этой необычной молодой женщины.  

И вот однажды, когда Лиара была на кухне, я вновь начал терзать эту старую рану. Размышления о прошедшем завели меня так далеко, что из уставших глаз прямо по щекам стали одна за одной скатываться нежданные слёзы. Безнадёжно подперев руками голову, я продолжал с некой отстранённостью всматриваться в длинный серый ковёр, до этого неприметно лежавший прямо посередине спальной комнаты.  

–Дядя Эван, я приготовила обед, Вам… – не подразумевая о моём истинном состоянии, заглянула за дверь спальни девочка, – дядя Эван?  

Совершенно не ожидая столь скорого появления малышки, я тут же попытался привести себя в порядок. Само собой, у меня это не удалось. Следы перманентного уныния уже неизменно отпечатались на моём лице.  

–Что-то случилось? – с взволнованным видом подошла ко мне Лиара.  

–Да нет, милая, – попытался приободриться я, – я просто… немного задумался, – снова вернулся в вязкую пучину неутешительных раздумий я.  

–А над чем? – наивно поинтересовалась девочка, присаживаясь рядом.  

–Эх, – после продолжительной паузы заговорил я с грузом на душе, – что ж, дорогая, если ты хочешь знать… Помнишь тётю Ада?  

–Угу, – кивнула в ответ малышка.  

–В общем, вышло так, что она мне понравилась, а я ей… нет… – на последних словах сорвался в бездну не самых приятных воспоминаний я, – и… я…  

–Не расстраивайтесь так, дядя Эван, – видя моё безграничное отчаяние, добродушно положила руку мне на колено малышка, – Вы ведь тоже можете кому-нибудь понравиться, я уверена. Вы же такой хороший человек… – всерьёз расчувствовалась девочка, – а ещё… ещё мне очень больно было бы видеть Вас в таком состоянии. Поэтому, пожалуйста, не грустите так, дядя Эван. Всё будет хорошо…  

Со временем успокоившись, я предпочёл больше никогда не вспоминать об этом эпизоде нашей совместной жизни.  

Несмотря на это, мы с Лиарой, пройдя вместе через все прежние проблемы, потрясения и трудности, продолжали безмятежно жить вместе в одной квартире. Наше сожительство проходило так гладко, тепло и безмятежно, что мне уже стало казаться, будто все возможные невзгоды, включая самые страшные и неожиданные, наконец-то остались где-то далеко позади.  

Однако дальнейшие события принесли мне лишь горькое разочарование в этом убеждении. Всё началось одним ничем не примечательным вечером, когда, дожидаясь возвращения своей ненаглядной дочурки с улицы, я без лишних волнений заканчивал готовить ей сытный домашний ужин. Уже подходя к концу данного процесса, я услышал уже привычный звук открывания двери. На пороге квартиры появилась Лиара, но первым, что я от неё услышал были не слова, а мокрый пронзительный кашель.  

–Милая, ты случаем не заболела? – с тревогой подошёл я к девочке.  

–Я… не уверена, – пожала плечами она, – может быть…  

–В таком случае, думаю, нам стоит померить тебе температуру, – развернувшись, тут же направился за градусником я.  

Вернувшись с ним через пару минут, я провёл снявшую верхнюю одежду девочку в спальню. Там, уложив её на кровать, я подсел рядом, всё ещё держа в руках градусник.  

–Что ж, милая, давай проверим, есть ли у тебя температура, – стряхнув градусник, поставил я его малышке. От прохладного прикосновения того к коже девочка тут же негромко ахнула.  

–Лиара?  

–Извините… Я просто не ожидала, что он будет таким холодным…  

Просидев рядом с Лиарой ещё несколько минут, я вынул у неё из подмышки градусник. Увиденное меня вовсе не обрадовало.  

–Что там, дядя Эван? – с любопытством придвинулась ко мне сожительница, – какая у меня температура?  

–Весьма высокая, милая, – с грустью опустил я градусник, – надо будет лечиться. С сегодняшнего дня будем принимать таблетки, греть ноги, тёплое молоко пить на ночь… В общем, делать всё, что понадобится, чтобы моя дорогая девочка выздоровела.  

Шло время. Я как мог старался ухаживать за неважно чувствовавшей себя девочкой. Однако, постепенно её состояние лишь ухудшалось: кашель становился всё более длительным, температура, несмотря на все препараты и лекарства, не уменьшалась, а сама юная заболевшая вскоре настолько обессилила, что едва ли могла встать с кровати.  

–Дядя Эван, не волнуйтесь, – попыталась подняться с постели она, – всё хорошо. Я пойду приготовлю нам завтрак…  

–Лиара, не стоит. Я сам этим займусь, – старался удержать я малышку в покое, – тебе нужно лежать и набираться сил…  

–Но как же работа по дому? – всё же спустилась на край кровати моя воспитанница, – ведь я же должна как-то помогать Вам…  

Сделав робкий шаг, Лиара, внезапно разбитая волной судорожного кашля, тут же повалилась на пол.  

–Ну, что я тебе говорил, милая, – помогая своей дочери подняться, с сожалением произнёс я, – тебе не стоит чересчур нагружать себя. Это очень вредно для твоего здоровья.  

–Но, дядя Эван…  

–Никаких «но», дорогая. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – искренне поднял я лежащую на простыне руку малышки.  

Тем не менее, с этого момента стало очевидно, что без квалифицированной помощи Лиара долго не протянет. Поэтому, отчаявшись победить болезнь своими силами, я решил обратиться к специалистам. К сожалению, даже если бы у меня на руках были все документы для того, чтобы сделать малышке полис, то в текущем её состоянии мы вряд ли бы дошли даже до самой ближайшей детской поликлиники.  

По этой причине я решил вызвать врача на дом. Конечно, стоило это больше, чем процесс оформление полиса, но на лечение Лиары мне не было жалко никаких денег.  

Таким образом, уже через пару дней в дверь нашей квартиры постучали. Открыв её, я обнаружил на пороге молоденькую девушку с неким подобием медицинского чемоданчика в руках.  

–Здравствуйте. Это Вы вызывали врача на дом? – обратилась ко мне незнакомка.  

–Да, здравствуйте, это был я. Проходите, – пропустил я гостью в белом халате в квартиру, – понимаете, дело в том, что моя дочь Лиара недавно сильно чем-то заболела. Я пытался вылечить её сам, но ничего не получилось. Поэтому и обратился к Вам.  

–Хорошо, я всё поняла, – сняла верхнюю одежду девушка, – я готова Вам помочь. Правда, было бы лучше, если бы Вы обратились к нам раньше.  

–Да, наверное, – проводил я гостью до входа в спальню, – просто… знаете, я думал, что справлюсь как-нибудь своими силами. Но, видимо, я ошибался…  

–Не переживайте Вы так, – держа свой чемоданчик ниже пояса, проговорила девушка, – многие из пациентов, с которыми я общалась, думают также. Просто… нужно учитывать, что у добросовестных работников скорой помощи есть те знания, опыт и навыки, которые в определении болезни и её последующем лечении могут помочь гораздо больше, чем обычная интуиция или информация из Интернета.  

Будучи в полной мере согласным с этой мыслью, я молча приоткрыл дверь и тихо вошёл в спальню.  

–Милая, к тебе гости, – невесёлым взглядом провёл я по фигурке лежащей под одеялом девочки.  

–Гости? – удивлённо переспросила она.  

–Да. Заходите, – соответствующим жестом позвал я медработницу.  

–Привет, Лиара. Меня зовут Элоиза. Я работница одного из частных медицинских учреждений. Твой отец пригласил меня для того, чтобы я помогла тебе справиться с болезнью.  

–Дядя Эван, Вы действительно…? – с неким неодобрительным недоумением поинтересовалась малышка.  

–Да, милая. Не волнуйся, эта девушка не причинит тебе никакого вреда. Делай всё, как она скажет, хорошо?  

–Хорошо.  

–Вот и умница, – вышел из комнаты я, – что ж, не буду вам мешать.  

С этими словами я закрыл за собой дверь и, с тяжёлым сердцем свалившись на кухонный стул, стал ждать. Время текло так медленно, что, кажется, я за этот срок успел испытать все стадии волнения, которые только возможно было представить. Причиной его являлось не только состояние Лиары, но и тот факт, что я не очень-то сильно доверял Элоизе. Да, предоплату ей я выслал ещё задолго до сегодняшнего прибытия, но можно ли полностью быть уверенным в её компетентности? Этот вопрос мучил меня до тех пор, пока дверь спальни, в конце концов, ни открылась и в коридор, не снимая перчаток, ни вышла медработница.  

–Ну что, как там Лиара? – задал я тревоживший на протяжении последнего получаса вопрос девушке.  

–Не буду Вам врать, Эван, всё весьма серьёзно, – неутешительно произнесла женщина, – Ваша девочка явно больна. Увы, я не могу сказать конкретно чем. Для этого нужно взять анализы, что тоже стоит денег…  

–Мне всё равно, сколько это стоит, – бегло хлопнул я ладонью по столу, – если это необходимо для того, чтобы установить, чем болеет моя дочь, значит я оплачу, – взяв небольшую паузу на раздумье, по непонятной причине остановил я взгляд белых перчатках своей собеседницы, – скажите, а когда будет возможность взять у Лиары анализы?  

–Я могу это сделать прямо сейчас.  

–Да? – слегка опешил я.  

–Конечно. С собой я принесла несколько пробирок, в которые необходимо будет в таком случае собрать немного крови и слюны Вашей дочери… Сама процедура бесплатная, но вот исследование проб стоит средств.  

–Как я и говорил, это неважно. Я заплачу, – поставил я жирную точку в этом вопросе.  

–Что ж, тогда я через секунду вернусь к Лиаре для того, чтобы взять пробы, – схватилась она за ручку двери, ведущей в спальню, – приду через минуты пять.  

–Понял.  

И, действительно, уложившись в обозначенное время, девушка вновь появилась в дверном проходе. Попрощавшись с малышкой на расстоянии, она подошла ко мне, убирая перчатки в тот чемодан, с которым, собственно, и пришла.  

–Всё, я взяла все нужные для анализа биологические материалы. Теперь Вам осталось подождать около трёх дней, пока сама процедура закончится и прийти вот по этому адресу, взяв с собой указанную денежную сумму. Её следует внести на кассе, – протянула мне медработница некое подобие визитки с написанной там последовательностью чисел.  

–Я приду, – уверенно заявил я, вставая со стула, – не сомневайтесь…  

–Как скажете, – вежливо приняла мой ответ она.  

–Давайте тогда уж провожу Вас до выхода, – предложил я женщине, уже начиная отсчёт времени до похода в указанное на бумажке медицинское учреждение.  

–Не стоит, я сама, – спокойно ответила Элоиза, разворачиваясь лицом к выходу. В мгновение ока она испарилась где-то в районе прихожей. Когда туда же прибыл и я, то застал девушку уже миновавшей порог.  

–Что ж, до свидания, – придержал я на несколько секунд дверь, – спасибо, что зашли.  

–Не за что. Не забудьте подойти ко мне в кабинет за заключением, – спустилась она на лестницу.  

–Не забуду, – протараторил я вслед быстро исчезнувшей в лестничном пролёте девушке.  

Лишний раз выматывать Лиару расспросами я не стал. Ни на следующий день, ни через него я не услышал от малышки ни одной жалобы по поводу встречи, что давало все основания полагать, что она прошла вполне успешно.  

Спустя эти самые три дня, взяв с собой карту, на которой лежали средства, я направился на улицу в поисках необходимого мне медицинского учреждения. Отыскав его через некоторое время через карты в телефоне, я зашёл внутрь. На кассе мне сообщили, что результаты анализов уже получены и остаётся только оплатить проведённую процедуру, что я и сделал. Получив ответ на вопрос о местоположении кабинета Элоизы, я с нетерпением стал подниматься вверх по широким пролётам этажей.  

Наконец, преодолев расстояние до кабинета медработницы, я остановился. Последовали два чётких стука в дверь, после чего я проследовал в кабинет. Кратко поприветствовав, девушку, я перешёл сразу к сути.  

–Скажите, Элоиза, что же всё-таки происходит с моей девочкой? – не смог сдержать я эмоций, тотчас же пролившихся в струю моего голоса.  

–Не хочу Вас расстраивать, Эван, – с мрачным видом перебрала бумажки у себя в руках девушка, – но скажу прямо. У Лиары, согласно результатам анализа, выявлен вирус LLC-20.  

–Нет, – с тихим ужасом проговорил я, – нет, нет, нет! Быть не может! Как?!  

–Предполагаю, что, поскольку данный вирус передаётся воздушно-капельным путём, Лиара могла заразиться им, находясь на улице или в недостаточно дезинфицированном помещении, – отвела взгляд она в окно, что выходило во двор поликлиники, – и… если ничего с этим, не сделать то последствия могут быть крайне печальными.  

–А что? Что я могу сделать? – начал заполняться паникой мой мозг, – я ведь уже испробовал всё, что только возможно…  

–Успокойтесь, Эван. Уже сейчас есть экспериментальные вакцины…  

–Но насколько я слышал, их можно получить только при наличии полиса, – небрежно перебил я медработницу, – а сделать его для Лиары вот просто нет возможности.  

–Я сожалею Вам, Эван, но, увы, больше ничем помочь не могу, – протянула она мне миниатюрную стопку документов, – вот, здесь изложена вся информация о заболевании Лиары. Возьмите.  

Без лишних слов взяв в руку пачку бумаг, я сухо попрощался с Элоизой, после чего с разбитым вдребезги настроением покинул кабинет. Всю дорогу обратно, перечитывая справки, я шаг за шагом стекал вниз, на серую холодную землю, под который мы все, в конце концов, когда-нибудь окажемся…  

Ну уж нет! Я сделаю всё возможное, чтобы спасти Лиару. Я не дам ей умереть от какого-то там вируса. Мы через столько невзгод вместе прошли, чтобы всё закончилось вот этим? Так… так не может быть!..  

Давая себе новую надежду, что покоилась на обломках сотен старых, я, в итоге, вернулся обратно в квартиру – к Лиаре. Её изнурённый вид, ослабевший взгляд и истощённая речь – результаты болезни – иной раз выводили меня на слёзы. Наблюдение за тем, как твой почти что родной ребёнок увядает, а ты ничего не можешь с этим сделать – одно из самых страшных и душераздирающих зрелищ, что мне доводилось видеть.  

Не в силах больше терпеть такое положение дел, на следующий день я решился задать девочке вопрос, без ответа на который спасти её было бы невозможно.  

–Милая, – заходя в спальню с целой горой таблеток, начал я, – я понимаю, что это может звучать для тебя неприятно, но я хотел бы узнать адрес того места, где ты жила ранее.  

–Нет, дядя Эван! – с оставшейся внутри энергией запротестовала девочка, – пожалуйста, не езжайте туда…  

–Лиара, прошу, пойми… Я не смогу тебя вылечить. Для успешного выздоровления нужна вакцина, а для неё – полис. Мы не сможем его тебе сделать без документов. А они, судя по всему, остались у твоих родителей…  

–Вы не знаете их, дядя Эван… Они Вам ничего не отдадут, – тоскливым голосом проговорила моя воспитанница, – Вы только напрасно потратите своё время. Поэтому, прошу, не езжайте туда…  

–Дорогая, я… я не хочу тебя терять, – провёл рукой я по раскинувшимся на постели волосам девочки, – ведь… ведь я люблю тебя. Но... если ты не хочешь, то я не могу тебя заставить, так что…  

–Вы не заставляете меня, дядя Эван, – приподняв руку из-под одеяла, обняла ей уже мою руку малышка, – просто я… боюсь за Вас.  

–В смысле? Почему?  

–Потому что мои родители вряд ли обрадуются, если услышат обо мне. Тем более, если узнают, что Вы мне помогли.  

–Должно быть, это действительно так. Но… неужели они ненавидят тебя настолько, что откажутся передать документы, которые помогут в лечении их собственной дочери?  

–Я… не знаю…  

–Так давай же всё-таки узнаем это, милая. Я прошу тебя. Это всё не ради моего блага, не ради мести твоему отцу, не ради чести или гордости – это, прежде всего, ради тебя и твоего здоровья.  

–Если… если это и вправду так важно, то… я согласна, дядя Эван, – сдалась после моих правдивых слов обессиленная девочка, – что Вы хотите узнать?  

–Адрес, дорогая, да и только. Я тебе обещаю, что постараюсь сделать всё, чтобы уговорить твоего отца поделиться со мной документами.  

По итогу, малышка всё же назвала мне местоположение своего прежнего дома. Сказав, что вернусь как можно скорее, я оставил у постели своей воспитанницы еду, таблетки и воду. Сам же, накинув на плечи верхнюю одежду и закрыв на ключ дверь, выскочил из квартиры во двор, а оттуда – на вокзал.  

Путь до родного города Лиары занял не более пары часов. По прибытию туда оставалось лишь одно – найти по указанному адресу дом и добраться до него. Второе не составляло труда, так как такси здесь, как и в моём родном населённом пункте, работали исправно. А вот улица, как оказалось, сменила своё прежнее название. Посему, пришлось расспрашивать прохожих насчёт точного местоположения нужного мне дома по указанному Лиарой адресу.  

Когда же я всё-таки добрался до пункта назначения, то увидел небольшой одноэтажный дом, примыкающий почти что прямо к тротуару. Выглядел он не особо презентабельно в виду небольших трещин на кирпичной кладке и старых, ещё деревянных окон. Ветхую по виду крышу украшала труба, которую в нашем городе можно было увидеть разве что над зданиями котельных.  

Не беря в расчёт состояние фасада, я подошёл к двери жилища и пару раз постучал в неё. Через минуту-две она, чуть не прибив меня самого, распахнулась, и на пороге появился неухоженного вида мужчина. Одетый в обычную майку, он стоял на пороге квартиры, из глубины которой доносились яростные звуки работающего на всю громкость телевизора. Сам же незнакомец был пропитан резким запахом алкоголя.  

–Здравствуйте, – несмотря на внешний вид собеседника, начал я.  

–Здрасьте, – небрежно буркнул он, незаинтересованным взглядом пробежавшись по мне.  

–В общем, сразу перейду к делу. Я понимаю, что мы с Вами до этого никогда не встречались и Вы меня не знаете, но у меня есть для Вас одно предложение.  

–Какое ещё предложение? Ты мне что-то впарить собираешься, что ли? – с недовольством и возмущением отреагировал мужчина.  

–Не совсем. На самом деле, я могу предложить Вам деньги в обмен на документы, связанные с Вашей дочерью – Лиарой…  

–Пошёл вон, – резко обрубил только-только начинающийся разговор мужчина, направляясь в сторону двери.  

–Подождите, – в отчаянной попытке удержать этот небольшой узел свяжи подбежал к мужчине я, инстинктивно схватив того за плечо, – выслушайте меня…  

Внезапно тот развернулся, после чего я почувствовал невероятной силы удар в живот. Не в силах держаться на ногах, я, схватившись за область удара, с шумом рухнул прямо на землю.  

–Ты что, ещё не понял? – донёсся до меня откуда-то сверху грубый и самоуверенный голос, – эти документы – моя собственность и я не собираюсь их никому отдавать. Тем более, какому-то уроду, который связан с этой мелкой дрянью. Мне плевать на то, чего ей там хочется. После всего случившегося она мне не дочь. А ты, – приподнял меня он буквально за шкирку, – не влезай не в своё дело, сопляк. Не знаю, как ты связан с этой неблагодарной сволочью, но лучше тебе не ввязываться во всё это, а иначе будет хуже. А теперь пшёл отсюда! – ударом колена выкинул он моё тело поближе к тротуару.  

Дверь позади захлопнулась. Справляясь с тупой болью, я встал и оглянулся. Отряхиваясь, я был частично рад тому, что никто из прохожих не видел всего произошедшего. Видимо, большая их часть была на работе или же занималась своими домашними делами.  

Но хуже всего было другое. Лиара оказалась права. Этот человек… нет, это отродье… ей точно не отец. Отказаться помочь собственному ребёнку, да ещё и так о нём отзываясь… Он даже не дал мне договорить. Я ведь хотел объясниться, рассказать, как чувствует себя Лиара. Но это существо и слушать на стало. Не думал, что где-то ещё сохранились настолько чёрствые и агрессивные люди…  

Не решившись более испытывать удачу, я с распространяющимся по всему телу чувством безысходности побрёл обратно – на вокзал. Последняя надежда спасти малышку была потеряна. И эта была моя вина. Быть может, стоило сразу начать с рассказа о болезни Лиары? Хотя нет, результат был бы тот же. С такими упёртыми людьми невозможно договориться. Это я знал уже из своего прошлого опыта. Да, прежде мне попадались подобные персонажи в жизни, но я думал, что они оставались таковыми лишь до определённого времени. Похоже, что я ошибался…  

Конструктивного диалога не получилось. Я не мог не думать об этом, ведь вся эта поездка теперь была абсолютно напрасной. Я потратил деньги, время, и нервы малышки впустую. И теперь возвращался назад ни с чем. Кроме груза вины, всё больше клонившим мою спину вниз.  

Под его невыносимой тяжестью я и добрался до дома. Как мне теперь сказать девочке, что правда оказалась на её стороне и я действительно не смог ничего сделать?  

Хаотически бегая от одного варианта объяснения событий к другому, я вошёл в квартиру. Сразу же моё внимание привлёк громкий прерывистый кашель. Скинув почти что на бегу свою куртку, я незамедлительно ворвался в спальню. Там, прикрыв ладошкой рот, продолжала неистово кашлять Лиара.  

–Милая, я здесь, ты как? – в спешке приложился я к лбу своей воспитаннице. Он в прямом смысле слова пылал. У девочки была температура, и это заметно было даже без всяких дополнительных измерений.  

–Дорогая, я сейчас, за таблетками… – уже собирался стремглав броситься я на кухню.  

–Нет, дядя Эван, – пытаясь набрать больше воздуха, взмолилась Лиара, – пожалуйста, останьтесь.  

–Хорошо, я остаюсь, только…  

–Я очень Вам благодарна за всё, – торопливо проговорила она, – за… за всю ту заботу, что Вы мне подарили.  

–Лиара…  

–Вы подарили мне жизнь, о которой я даже и не могла мечтать, – еле успела проговорить малышка перед тем, как взорваться целой чередой мучительных вдохов.  

–Милая! – подхватил я задыхающуюся девочку на руки.  

–Спасибо тебе… папа, – в перерывах между моментами удушья промолвила моя воспитанница. Под конец слова с её губ слетали уже совсем неохотно. И через мгновение, схватившись за грудь в области лёгких, девочка… замолкла.  

–Лиара? Лиара! – разревелся я, погружаясь в пучину безумного горя, – прошу, не умирай, милая! Я… я люблю тебя! Умоляю, не оставляй меня одного. Ты для меня значишь больше, чем вся жизнь, правда! Дорогая, пожалуйста!..  

Но девочка уже не отвечала. Её пульс не прослеживался, а сердце больше не билось. Она так и осталась безмолвно лежать в кровати. И лишь я, прижимающий к груди всё ещё тёплое тело, орал во всё горло как ненормальный. Потоки слёз спутывали мой голос, и в конце все крики превратились в нечто неразборчивое.  

В этот день весь мир для меня исчез. Я остался один. Совсем. Без любви, без обожаемой дочки, с грузом тянущей на дно вины и беспробудного мрака внутри.  

Что ж, вот и всё. Это последние предложения, которые я пишу в своей очень долгой и подробной записке. Записке перед смертью. Пусть хоть кто-нибудь из тех, кто найдёт её на этом деревянном столе, где раньше стоял ноутбук, узнает, из-за чего в скором времени вон на том карнизе, прямо перед плотно закрытыми шторами будет висеть ещё один труп. Труп, который при жизни не справился с самой элементарной задачей – в эпоху развитой медицины уберечь от смерти единственного по-настоящему близкого ему человека.  

Набрасывая смазанную мылом петлю на шею, я надеюсь, что сей кошмар больше никогда не повторится. Что я больше никогда не подведу ни одного родного мне человека, что он отныне уже никогда не доверится мне и не поплатится за это собственной жизнью, как это случилось с бедной и несчастной маленькой Лиарой.  

Прости меня, милая. Прости за то, что не смог тебя уберечь. Прости и… прощай.

| 1455 | 4.75 / 5 (голосов: 8) | 14:40 07.07.2020

Комментарии

Dafi15:51 29.07.2020
Очень трогательный рассказ!Спасибо!
Oooooo17:45 12.07.2020
скукааа
Milantelinbert23:48 09.07.2020
Комментарий удален
Set104:59 08.07.2020
5.
Sall22:26 07.07.2020
5.

Книги автора








Авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

YaPishu.net 2020